Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии

Тишина в чате

Глава 4

1

Дзё не слишком общительный, и Мисаки это знает.

Бывали случаи, когда он хотел поболтать, но даже в такие моменты Дзё говорит с расстановкой, короткими фразами.

Мисаки считала это проявлением проницательности: не использовать бессмысленные слова, а выбирать глубокие и лаконичные высказывания.

Но Дзё почти никогда не погружался в полное молчание. Насколько помнила Мисаки, такое было лишь пару раз.

Первый раз — в первый вечер их совместной жизни.

Что бы она ему ни говорила, он отвечал односложно — «ага» либо «угу». Несколько дней спустя она спросила его, в чём было дело, и Дзё ответил, что сильно нервничал.

Второй раз — примерно полгода спустя, накануне первой охоты.

В процессе изучения информации, полученной от Минобороны и Главного полицейского управления, всплыли дела об исчезновении людей, в которых, совершенно очевидно, замешан зоон. Каждое дело заканчивалось сообщением о том, что все пропавшие подверглись нападению в одном и том же месте.

Далия отправилась на место происшествия и распылила реагент по округе, на территории за пустующим зданием была получена положительная реакция. Вечером того же дня, когда Дзё узнал об этом, то был также молчалив, как и сейчас.

Сегодня — третий раз.

Сидя за барной стойкой на кухне, Дзё ест, не проронив ни слова.

Рубленый бифштекс.

Однажды он смущаясь признался, что любит блюда, которые нравятся детям, и это — его любимое.

Когда Дзё вернулся домой, ужин уже был готов. Поскольку он сразу же ушёл к себе в комнату, Мисаки пришлось позвать его. Спустя примерно пять минут он вышел, сел за барную стойку и начал есть.

Молча.

Мисаки тоже не говоря ни слова садится напротив, складывает ладони вместе, желая приятного аппетита, и в полном молчании приступает к ужину.

Тяжёлая атмосфера.

Мисаки не любила тишину.

Разрезая хорошо прожаренный рубленый бифштекс ножом, она украдкой поглядывает на Дзё. Он не использует нож, просто откусывает, нанизав бифштекс на вилку.

Взгляд его направлен в пространство над столом. Его узкий подбородок движется вверх и вниз.

Борода отросла. У Дзё она растёт медленно, поэтому если вовремя не спохватиться, то вид будет тот еще.

Наверное, сам он не замечает этого. Нужно сказать.

Но не сегодня.

В следующий раз.

— Послушай, — окликнул Дзё её внезапно.

— Да?

От неожиданности Мисаки скользнула ножом по тарелке.

— Что? Невкусно?

— Я не об этом, — сказал Дзё и его взгляд упал на стол.

Она наконец-то поняла. Сегодня он не замкнулся в себе от волнения как бывало прежде.

Он размышлял.

О чём-то.

— Хотел бы твоё мнение узнать.

— Хорошо.

— Бывает же, что один человек сильно похож на другого?

Говоря это, Дзё поднимает голову.

Их взгляды встретились.

Наконец-то.

— Бывает.

— Ты когда-нибудь встречала в городе человека, похожего на твоего знакомого?

Просто похожего, но человек другой. Понятно.

— Да, встречала.

— Но этот знакомый не может быть там.

— Ясно.

— Ты думаешь, что вряд ли это он, но в этот момент он смотрит на тебя и удивляется.

— Человек, который никак не может быть тем знакомым?

— Да. Я понятно объясняю?

— Да… Человек, который не мой знакомый, а просто на него очень похож, увидев меня, ведет себя так, будто бы знает меня.

— Именно.

— И что?

— И что же это значит?

— Эм… Подождите, пожалуйста.

Мисаки проанализировала услышанную информацию.

У меня есть знакомый человек А.

Я увидела очень похожего на него человека Х.

Человек А никак не мог находиться в это время и в этом месте, поэтому я заключила, что там был человек Х, который похож на человека А.

Однако реакция человека Х, который не человек А, была такой, будто бы он меня знает.

Из этого следует…

— Вариант только один.

— Ну и?

— У этого человека тоже есть знакомый, на которого я похожа, так же, как он похож на моего знакомого.

— Запутанно как-то.

— Два человека, похожих на знакомых друг друга, встретились в одно и то же время. Это единственно возможный вариант.

— Понятно.

— Но возможно, предварительное условие было неверно.

— Ты о чем?

— Вариант второй. Это был не кто-то очень похожий, а все-таки мой знакомый.

— Это был знакомый, а я подумал, что он просто похож?

— По какой-то причине.

— Хм. А что из этого по-твоему более вероятно?

— Второе.

— Ну да.

— Это на самом деле произошло?

— Да, — сказал Дзё и принялся уплетать бифштекс за обе щеки. — Я видел Ходзё Акари.

— Ходзё… В отеле, когда на вас напали, вы с ней…

— Ага.

— Она же погибла.

Наконец-то дошло. Поэтому он говорил про очень похожего человека.

Но…

— Когда мы с ней встретились взглядами, она словно призрака увидела и убежала.

Вероятность первая — два человека, похожих на знакомых друг друга, случайно встретились.

Вероятность вторая — в предварительном условии была ошибка.

Что же?

В голове Мисаки начала вырисовываться картина. Совсем как сегодня, сидя перед компьютерным терминалом, она постепенно что-то выуживала из огромной кучи информации.

«Женщина», которую видел Дзё, была частью этого пазла.

— Дзё.

За спиной Мисаки раздался голос.

Это Далия.

— А, что?

— Обнаружен зоон.

Ужин был прерван.

2

Это протокол, подумал Дзё.

Сбор информации проводится по запросу заинтересованных органов власти через Комитет.

По официальной версии, это проводится с целью предупреждения преступности, а подробностей Дзё не знает и знать их ему ни к чему.

В общем, собранная информация по определенной схеме отправляется к Дзё. Он её упорядочивает, иногда запрашивает дополнительное расследование, иногда Далия проводит осмотр с реагентом.

И если будут доказательства, что здесь замешан зоон, они отправляются на место происшествия.

Но это не значит, что его существование уже подтверждено. На заключительном этапе с помощью восприятия Далии его обнаружат и только тогда существование зоон считается подтвержденным.

Нередко бывает, что они впустую тратят время.

Бывает и так, что на протяжении нескольких месяцев они выезжают на места происшествий и возвращаются ни с чем.

Однако на этот раз прошёл почти сорок один час с последнего выезда.

К тому же существование зоон уже подтверждено.

В прошлом, бывало, они расследовали до четырех дел одновременно. В итоге весь месяц был сосредоточен на охоте, но тем не менее между одной охотой и следующей необходим был как минимум пятидневный перерыв.

На этот раз пришло обновление краткого протокола.

— Долго ещё?

Сидящий на заднем сидении Дзё снимает плечо.

Буквально.

Левая рука сдвигается ниже сочленения, и в плече открывается отверстие. Внутри конструкция из множества металлических колец, в центре которой трехсантиметровый соединитель прямоугольной формы.

— Минут тридцать, наверное. Впереди затор длиной два километра. Будем стоять в пробке? Объедем?

Дзё, вытягивая из под переднего пассажирского сидения кабель, посмотрел в окно.

Они пытаются попасть в оживлённый квартал. Рядом с местом происшествия нет выезда с подземной дороги для экстренных случаев, поэтому ничего не остаётся, кроме как ехать по верху.

— Поедем, как быстрее.

— Поняла.

Черный автомобиль скользнул в закоулок.

Вилка кабеля подключается к соединителю в плече. К моменту, когда они приедут на место, меч, вероятно, будет уже заряжен.

Место происшествия находится между станциями Симотакайдо и Сакурадзёсуй, на одной из недавно законченных линий метрополитена — Кэйо, строительство которой по новому градостроительному плану началось несколько лет назад.

Там было обнаружено гнездо зоон.

Согласно срочному электронному письму, полученному Далией, ситуация следующая: после отправления последнего поезда со станции Сакурадзёсуй станционный служащий пошёл осмотреть платформу и не вернулся. Полиция приняла заявление о пропаже и приступила к расследованию, в ходе которого выяснилось, что и на станции Сакурадзёсуй, и на соседней станции Симотакайдо было около дюжины похожих случаев пропажи людей по дороге на работу.

— Ага, помню. Тогда же…

— Да. Человек, проводивший дополнительное расследование, пропал в позапрошлом месяце, шестнадцатого числа.

И сегодня двое полицейских отправились осмотреть железнодорожные пути между станциями и не вернулись. Во время проверки от одного из них поступило бессвязное сообщение по рации.

Голос дрожал, срывался на крик. Только две фразы удалось кое-как различить.

«Много следов крови».

И «монстр».

Последнее слово он вопил.

— Монстр-р-а-а-а!

Дзё сочувственно вздохнул.

Это могло означать только одно.

Дзё показалось, что зоон понемногу пытаются выйти из тени.

Мисаки накрыла остатки ужина пищевой плёнкой и убрала в холодильник.

Затем вернулась к себе в комнату и легла на кровать.

Ходзё Акари жива.

По крайней мере, так считает Дзё.

Что это значит?

Почему она жива?

...Нет, не так.

Почему живого человека нужно выдавать за мертвого?

Она вскочила с кровати.

Направляется к компьютерному терминалу.

В строке поиска — звёздный ежегодник.

Мурасэ говорил, что зоон хитер и свиреп.

Так он описывал особей, которым удалось выживать на протяжении двух лет после утечки вируса Азаэль. Сейчас к этому можно прибавить ещё три года.

Новые особи дифференцировались от их жертв, но как говорит Мурасэ, среди них есть и те, кто выживал на протяжении пяти лет.

Значит.

Они стали еще свирепее и хитрее.

— Дзё.

— Да?

— Если не спишь, то послушай меня.

Дзё, закончив подзарядку, лежа навзничь на заднем сидении автомобиля, раскинув руки, соглашается.

Они над станцией Сакурадзёсуй. Припарковались на обочине у перекрёстка в ожидании последнего поезда.

Толпа людей, возвращающихся домой с работы, сталкивается с толпой молодежи, едущей развлекаться.

До назначенного времени больше двух часов.

Дзё подумал, что они слишком рано.

Можно было бы и после ужина сюда приехать.

— Что такое?

— Это насчёт Мисаки.

— Ну.

— Кажется, она догадывается.

— О чем?

— О том, что ты умалчиваешь.

— А-а, понятно.

Дзё оценивает Асиминэ Мисаки как кроткую на вид, но сообразительную. Было бы странно, если бы спустя три года она ничего не заподозрила.

— Это плохо?

— Думаю, что это опасно. С её-то характером она докопается до истины.

— Ясно. Значит, плохо.

— Только тебя Мисаки послушает.

— И что?..

Дзё поднимается. Далия на водительском сидении с прямой осанкой, руки сложены на коленях. Взгляд направлен вперёд.

— Я должен сказать ей перестать?

— Да.

— Ну и ну. Вот же…

«Напасть» хотел было сказать Дзё, но Далия его прервала.

— Что-то не так.

— Что?

— Крики и топот… Много людей. Несколько сотен. Бегут.

— Где?

— На станции. Все в панике.

— Неужели…

— Оснований для отрицания нет.

— Ладно!

Дзё выскочил из машины прежде, чем успел договорить.

Далия следует за ним.

До слуха Дзё доносился гул земли от топота людей.

Внезапно из открывшегося выхода метро у подножия торгового центра хлынул поток людей и столкнулся с теми, кто пытался войти в подземку.

Две толпы смешиваются, беспорядочно двигаются, пытаются выскользнуть.

Дзё оглядел окрестности перекрёстка: у всех четырех выходов происходило то же самое.

— Так мы не пройдем.

— Сюда.

Дзё бежит следом за Далией. Пройдя почти десять метров в сторону Симотакайдо по тротуару, утопающему в хаосе, она остановилась.

Кустарник у обочины.

— Понятно.

Вход в вентиляционную шахту. Если поднять решетчатую крышку, то можно увидеть ведущую вниз лестницу.

Они прыгнули.

Приземлились в бетонной трубе, которая тянулась в обе стороны.

— Сюда.

Далия без колебаний указала в одну из сторон.

— На платформу?

— Да. Паника распространяется радиально. Её эпицентр там. Все пытаются убежать подальше от платформы.

— Ла-адно!

На этот раз Дзё шёл впереди.

На полу такая же решетка, как и до этого на тротуаре. Заглянув в неё, он увидел крышу поезда.

Дзё выбивает решетку.

С громким звоном она ударяется о вагон.

Послышались крики.

Спустившись на крышу вагона, Дзё и Далия увидели как группа людей, которые не успели убежать, устремилась от платформы ко входу в подземку. Как и сказала Далия, поток людей движется радиально.

Они пытаются быть как можно дальше от того, что находится в центре.

Вот он.

Прямо под тем местом, где стоит Дзё, извивается зверь.

Он похож на червя в раковине, огромную безногую многоножку, змею, покрытую хитиновой оболочкой.

Длиной почти три метра, передняя часть головы усеяна глазками, клацает огромными клыками, расходящимися в три стороны.

Это зоон!

— Как же так?

У всех зоон была одна общая черта — они скрывались в темноте, подкрадывались к добыче со спины и тихо нападали.

Но этот отличается.

Зоон просто врывается в толпу людей и пожирает их.

Белый кафель платформы из-за крови жертв, их внутренностей и кустов плоти напоминает красное болото. Судя по количеству конечностей и кускам мяса, съеден был не один и не двое.

Дзё раскрывает правую ладонь и сжимает в кулак.

— Поимка зоон. Класс А. Уровень опасности — В.

Далия была за спиной Дзё.

— Я уведу его отсюда.

— Поняла.

Зоон направлялся в сторону скопившегося у входа корма. Он собирался поесть. Дзё спрыгивает с крыши вагона и приземляется между чудовищем и людьми.

— Переедаешь, тварь!

В вытянутой правой руке появился револьвер.

Звуки трех выстрелов сливаются в единый звук взрыва и эхом отдаются по всей платформе. Если интересно, то кибернетические пальцы Дзё способны сделать шесть выстрелов за одну секунду.

Одна пуля пролетела мимо цели и высекла искру, попав в вагон за ней, другая пуля взорвалась в нижней части шеи зоон, третья — сломала один клык у самого основания.

Кя-а-а-а!

Зверь извивается и издаёт пронзительный крик.

Его длинное тело трётся о пол платформы, издавая скрежещущий звук. И зоон сбегает в сторону железнодорожных путей.

— Я за ним! Закончишь сжигать, догонишь!

— Поняла.

Голос Далии звучал позади Дзё, пока он бежал к тоннелю.

Ну и ну. Снова под землей.

Хорошо хоть не воняет.

Впереди слышны удаляющиеся звуки ползущего длинного тела. Он «бегает» быстрее, чем можно подумать. В тусклом свете виднеется хитиновый покров — зоон извивается, удаляясь все дальше.

— Выбора нет.

Во внутренней части поясницы Дзё раздается щелчок.

И в следующее мгновение он ускорился — переключил режим с «патрулирование» на «преследование».

Верхняя часть тела наклонена вперед, а демпферы в локтях и коленях усиленно работают.

Дзё догоняет зоон, обгоняет и преграждает путь. Во время экстренного торможения он наступил на рельсы. Тело практически вытянулось горизонтально, Дзё скользит несколько метров, а из под подошв ботинок вылетают искры.

Он уставился на врага.

Дуло оружия также направлено на тварь.

Гя-а-а!

— Заткнись!

Два выстрела.

Оставшиеся два клыка отлетели.

Дзё «убирает» оружие и «вынимает» левой рукой меч.

— Покромсать тебя?!

Приготовился.

Сейчас.

О-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

В тоннеле раздался голос совершенно не похожий на тот, что был раньше.

Это человек.

Человеческий стон.

Не только Дзё отреагировал на него.

Ги, ги…

Зоон приподнял почти половину своего тела.

Он не запугивает Дзё. Его голова направлена в сторону.

В сторону, откуда раздался стон.

О-о-о-о-о-о-о-о-о!

Ги-и-и-и-и-и-и-и-и!

Они зовут друг друга!

Огромная туша повернулась. Влево, если смотреть со стороны Дзё. Там не стена, а столбы, похожие на мостовые балки.

В глубине проложена еще одна железнодорожная линия. По ней ползет странное существо, словно пытается вернуться туда, откуда пришло.

Дзё последовал за ним.

Наверное, это проход для персонала, там впереди виднеется открытая дверь. Зоон проскальзывает в неё.

Вспомнил.

Об этом говорилось в сообщении. Много следов крови и прочее.

Дзё подошёл поближе, и в воздухе запахло кровью.

Сомнений нет.

Однако ворвавшись внутрь, Дзё замешкался.

Он ожидал… Нет, он увидел совсем не ту картину, которая описывалась в сообщении.

Гнездо.

Ошибки быть не может.

Пол и стены в пятнах крови, остатки одежды и личных вещей жертв будто бы надгробия нагромождены в кучи.

Но если это то самое место, то здесь не хватает нескольких важных деталей.

О-о-о-о-о!

Громкий голос.

За дверью, ведущей в складское помещение, или куда там, было квадратное пространство. В этом не сказать что большом пространстве раздавались стоны.

— Что же это…

В центре комнаты подстреленный зоон свернулся кольцом.

В глубине комнаты надгробие из потерянных вещей, заляпанных темно-красными пятнами.

Но главное то, что было между ними.

Между надгробием и зоон открылась невероятная картина.

Огромная гора мяса.

Очевидно, человеческого.

Грубо разорванные, собранные как пазл и нагромождённые человеческие тела!

Кожа и кости расплавлены, внутренние органы и мышцы слились, что доказывает заражение вирусом Азаэль. Руки извиваются, пытаясь схватить пустоту, ноги пинают воздух, внутренности и мышцы пульсируют.

К тому же…

— А-а… Твою ж мать!..

Со всех сторон этой груды мяса торчат лица, человеческие лица, они стонут и кричат.

Оно живое.

Если приглядеться, у него есть части, покрытые шерстью.

Если приглядеться, у него есть органы, похожие на конечности насекомого.

Если приглядеться, у него есть присоски как у осьминога или кальмара.

Если приглядеться, у него есть части, покрытые усиками как у растений и заросшие листьями.

Вирус Азаэль смешал гены и произвёл на свет существо с различными абсурдными фенотипическими признаками.

Но всё же это человек.

Множество людей, сплавленных и скрученных!!!

Неизвестно, как такое могло произойти.

Одно лишь ясно — извивающийся зоон приносил этому огромному существу еду. Существу, выросшему настолько, что оно не способно выбраться из помещения.

Поэтому зоон напал на поезд.

Все для того, чтобы добыть пищу, которой всегда будет мало.

Все для того, чтобы это огромная груда мяса насытилась.

А, черт.

Это уже не смешно!!!

— Дзё.

Далия как всегда была позади него.

— Отойди. Я использую напалм.

Напалм.

Высокотемпературная быстро распространяющаяся зажигательная смесь, основные ингредиенты которой — нафта и пальмовое масло.

Температура пламени две тысячи градусов, раз воспламенившись не потухнет, пока не догорит.

Отлично.

Действуй.

Дзё отошёл.

Далия вышла вперёд.

Она бросает металлический шар размером с теннисный мячик, закрывает дверь и достаёт скобозабивной пистолет из-под плаща.

Далия запечатала дверь по всему периметру.

Дзё услышал глухой звук взрыва, когда отвернулся.

Крики продолжались.

О-о-о-о-о!

Ги-и-и-и-и!

Заживо сожжены в адском пламени — это была агония.

3

Дзё не слишком общительный, и Мисаки это знает.

Но он почти никогда не погружался в полное молчание. Насколько помнила Мисаки, пару раз такое было.

Первый раз — первый вечер их совместной жизни.

Второй раз — накануне первой охоты.

Третий раз — сегодня.

Дзё и Далия вернулись намного раньше, чем предполагалось. Они сказали, что начнут расследование после отправления последней электрички, последняя электричка ещё не отправлялась.

Далия, как обычно, сняла плащ и ушла в ангар.

Дзё не снимая куртки молча сел за барную стойку на кухне.

Мисаки стояла у раковины и подумывала заварить кофе, как Дзё её окликнул.

— Эй.

Голос был уставшим.

— Что?

— Ужин ведь остался.

— Да. Разогреть?

— Да, пожалуйста.

Мисаки достаёт из холодильника бифштекс, накрытый пищевой пленкой, и слегка разогревает его не в микроволновке, а на сковороде. Дзё наблюдает за ней.

На барную стойку Мисаки поставила две порции.

— Ты так и ждала не доев?

— Ну… да, — ответила Мисаки и села напротив Дзё.

— Могла бы и поесть.

— Вы правы.

Они продолжили ужин.

Дзё ничего не говорит.

Поэтому Мисаки ничего и не спрашивает.

— Эй, — окликнул он, жуя.

— Да?

— Вкусно, — сказал Дзё и впервые после возвращения улыбнулся.

Это была слабая, но все же улыбка.

Мисаки поблагодарила его и тоже улыбнулась.

Это были последние слова, которые они сказали друг другу в этот день.

4

Мисаки тоже знает, что охота в тот день была не такой, как всегда. Об этом случае сообщали в газетах и по телевидению: на линии Кэйо появился новый вид животного, которое напало на пассажиров.

Очевидцы рассказывали о мужчине, который стрелял в него, и женщине, которая сжигала трупы жертв — Дзё и Далия.

Однако уже в вечернем выпуске газеты тон статьи поменялся на сто восемьдесят градусов. Там сообщалось о том, что группа радикалов совершила террористический акт, используя галлюциноген. Телевизионные новости вещали о том же.

На следующий день не было ни слова о происшествии в подземке.

Цензура. Без сомнения, Комитет приложил к этому руку.

Но их можно понять.

Мисаки не перестала подозревать Комитет, но она понимала, что если о существовании зоон станет известно общественности, последствия будут серьёзные.

Проблема заключалась в Дзё.

С того самого дня он почти перестал выходить из комнаты.

За эту неделю они виделись лишь во время приема пищи.

Иногда Дзё выходит в гостиную и с отсутствующим видом смотрит телевизор. То трансляции Битвы колес, которые он никогда обычно не смотрит, то скучные сериалы с участием эстрадных звёзд.

Не столько смотрит.

Сколько просто наблюдает.

Мисаки никогда раньше не видела Дзё таким апатичным.

Он, конечно, и до этого большую часть времени проводил дома, но тогда в его глазах отчётливо читалась скука.

Сейчас — нет.

Мисаки подумала, а что если сейчас придёт подтверждение появления зоон…

Что Дзё будет делать?

Сможет ли сражаться?

И если Дзё откажется сражаться, что Комитет с ним сделает?

А ведь как раз сейчас расследование в самом разгаре.

Но Дзё и сегодня не проронил ни слова. Молча поужинал и ушёл к себе в комнату.

Никогда раньше размеры комнаты так не угнетали. Даже когда Мисаки ждала возвращения Дзё и Далии с охоты, то не чувствовала себя так одиноко, как сейчас.

Дзё у себя в комнате.

Далия в ангаре.

Они оба тут рядом. Но этот факт напротив заставляет её чувствовать себя одинокой.

Ей бы хотелось с кем-нибудь посоветоваться.

Мисаки даже подумывала сообщить в Комитет, но отбросила эту мысль. Даже если её подозрения не имеют оснований. Как бы там ни было, всё равно через несколько недель отчётное собрание. Кроме того, ей казалось, что сообщить об этом — значит показать слабость.

И не свою.

А Дзё.

Хотя бы этого она хотела избежать.

Ей претила сама мысль, что другие узнают о том, что Дзё измучен.

Поэтому Мисаки решила…

— Извините. Вы уже спите?

Стучать в дверь его комнаты входит в число обязанностей.

— Нет, заходи.

Его голос не изменился. Лишь немного ощущалась усталость.

Мисаки открыла дверь, и у неё перехватило дыхание. Дзё сидит на кровати, а вокруг него и по всей комнате копошатся какие-то маленькие зверьки.

На постели, на столе, на полу — они были повсюду.

— А, прости. Здесь беспорядок.

Дзё садится на край кровати и берёт одного в руки. Глядя на его привычные действия, Мисаки наконец-то поняла, кто «копошился» в комнате.

Это не зверьки.

Это коллекция Дзё.

И то, что он держал в руке, и то, что было разбросано по всей комнате, — просто экшн-фигурки.

— Садись, — говорит Дзё и непринужденно сметает на пол фигурки, лежащие на табурете.

Мисаки, стараясь не наступить на что-нибудь, пересекла комнату на носочках и, как и было сказано, села рядом с Дзё.

Стеллажи были почти пусты. Все фигурки, что были расставлены там, сейчас разбросаны по всей комнате.

Пока она пыталась прийти в себя, первым заговорил Дзё.

— Что случилось? Не спится?

Всё не так. Это она пришла его проведать.

— Нет, а вам, господин Курокава?

— Мне?

Улыбались только его губы.

Щетина покрыла его подбородок и сильно отросла. Свитер Дзё, похоже, не снимал всю неделю.

— Мне не спится.

Его взор сосредоточен на фигурке у него в руке.

Кукла в средневековых доспехах. Лицо распухло, как келоидный рубец. Вся фигурка в целом была скрупулёзно вырезана.

— Хорошая работа.

— А? А… да. Скажи же?

Дзё посмотрел на Мисаки. В его улыбке чувствовалось бессилие, но в то же время и гордость.

— Его зовут Садэндэс.

— Садэндэс?

Это значит «внезапная смерть».

— Садэндэс. Он средневековый рыцарь, погибающий от проклятия демона. Но его рыцарская душа не смирилась со смертью. Хотя его тело мертво и разлагается, благородная душа, управляя гниющей плотью, сражается со злом.

— Хм… Поэтому…

Его зовут Садэндэс.

— У всех есть своя предыстория?

— Да, у всех. Например…

Дзё бросил фигурку, которую держал в руках, словно потерял к ней интерес. Садэндэс откатился к углу кровати. Вот таким вот образом вся комната заполнилась фигурками.

На этот раз он взял тощую фигурку в маске. Она похожа на насекомое: большие глаза, щупальца.

— Это — человек-насекомое, созданный в организации зла. Эта организация замыслила завоевать весь мир, используя модернизированных людей. Однако этому парню удаётся сбежать непосредственно перед процедурой промывки мозгов, и он становится героем, сражающимся со злом.

— Он ведь спасся. Мог бы убежать.

На этот раз Дзё ухмыльнулся.

— Это бессмысленно. Если думаешь только о себе, то лучше было бы подвергнуться промывке мозгов. Ведь он никогда снова не станет человеком. Он — чудовище.

Мисаки охватило беспокойство.

— А вот этот…

Дзё взял другую фигурку. На этот раз — в красно-синем костюме с узором паутины.

— Этот обрел сверхспособности и потерял голову от радости, действовал только в своих интересах, из-за чего его близкий родственник был убит.

— Ого.

— Тогда он всё понял. С большой силой приходит большая ответственность.

А-а, понятно.

Вот оно что.

— Скажи.

— Что?

— Знаешь, почему я их собираю?

Знаю.

Сейчас поняла.

Но Мисаки подумала, что не должна отвечать.

— Нет.

Дзё должен сам это сказать и услышать.

— Почему?

— Они крутые.

Да.

Именно.

— У каждого из них своя трагедия. Они говорят, что сражаются за справедливость, но прежде, чем они пришли к этому, потеряли нечто важное.

— Да.

— Они отказались от заурядной жизни и сражаются.

— И это…

— Круто. Вот что значит быть крутым. Крутой — это когда ты превозмогаешь боль, не замечаешь ран, хоть ползком, но движешься вперёд. Иначе…

Следующая фигурка в синих лосинах с красным плащом.

— В таком виде ты просто придурок.

Дзё рассмеялся. Мисаки тоже улыбнулась.

Но длилось это недолго.

— Знаешь, я…

Дзё снова стал серьёзен.

— ...думал, что понимаю их. Я думал, что такой же, как они. В глубине души я, лишенный мечты, переставший быть человеком, сражающийся не слыша ни слова похвалы, считал себя крутым. Испытывал мазохистический героизм.

Он продолжал.

— Но я ошибался. Я не такой, как они.

Да.

Сейчас будет главное.

— Их враг — зло. Если точнее, то злодеи. Злодеи творят злодеяния. Поэтому они идут вперёд, сражаются не смотря на ранения и боль. И нет никаких сомнений.

Руки Дзё с зажатой фигуркой в красной мантии лежат на коленях. Мисаки положила сверху свои руки.

Они впервые касаются друг друга.

— Вы другой?

— Да, другой. Я убивал не зло. А живых существ.

— В подземке?

— В том числе. И до этого тоже.

— Но зоон убивают людей.

— Чтобы выжить.

Вот в чем дело.

Мисаки не знала, что Дзё там видел. Но увиденное им пошатнуло всё, во что он верил.

Он понял.

Понял, что и люди, и зоон — это такие же живые существа, которые отличаются лишь процессом появления на свет.

— Скажите…

Мисаки решилась.

Разделить с Дзё груз, лежащий на «сердце».

— Что вы там видели?

— Людей.

От услышанного по спине Мисаки побежали мурашки. Она почувствовала, как под одеждой волосы встают дыбом.

— Если подумать, то это логично. Мурасэ говорил сначала, что зоон выжило около дюжины. Тем не менее, уничтожено уже более тридцати особей, а новых данных для дополнительного исследования нет. И всё же зоон концентрируются в городской черте.

Мисаки тоже заметила.

Это значит, что…

— Люди — это основа их рациона.

Да.

То есть вероятность заражения вирусом Азаэль человеческих останков возрастает. И появившиеся таким образом зоон без сомнения будут иметь гены человека.

— Подождите.

Мисаки перевела взор на Дзё, но он всё также смотрел на свои руки.

— Иметь гены человека и быть человеком не одно и то же. К тому же я думаю, что если останки съеденных ими людей становятся зоон, пусть даже практически сохраняя свой прежний облик, к ним нельзя относится также, как к их жертвам. Можно регенерировать мозг, но не воспоминания.

— А чувства?

— Что?..

— Проблема не в том, человек это или нет, а в чувствах. Инстинктивных эмоциях. При наличии мозга, но отсутствии разума, эмоции будут возникать.

Вот оно.

— Я видел. Они… плакали и кричали.

Вот в чём было дело.

— Возможно, это были клоны, созданные вирусом Азаэль. И всё же они боялись. Я ранил и преследовал их «друга», который приносил им еду, увидев меня, они испугались.

Голос Дзё дрожал.

— То не было злом. Просто живое существо.

Мисаки встала.

Она смела на пол десятки фигурок, разбросанных на кровати.

По постели на коленях зашла ему за спину...

— Мисаки?..

...И обняла.

— Какой же ты глупый, — прошептала она, прижавшись щекой к уху Дзё. — Уже забыл, что сам только что говорил? О том, что значит быть крутым.

——Это…

— Когда ты сражаешься не смотря на ранения, так? Поэтому тебе нравятся эти игрушки, верно?

— Ага.

— Хотя уже не ребенок.

— Ну да.

— Поэтому ты тоже крутой. Нельзя сейчас сдаваться. Если отправишься на следующую охоту, ты должен быть крутым.

На некоторое время воцарилось молчание.

И вскоре...

— Не знаю. — произнес Дзё тихим голосом.

— Послушай. Тот, с кем сражается борец за справедливость, — зло.

— Ага.

— А почему?

— Потому что они нарушают мир… нет, не то.

Немного подумав.

— Потому что ради своей выгоды они лишают других их прав.

— Верно. А зоон разве не лишают других их прав?

— Чтобы выжить. Пока зоон живут, они имеют право выживать.

— Что ты говоришь? Ты — бог? Нет, человек. Так и размышляй с позиции человека. Если не можешь, то хотя бы подумай с позиции людей, на которых нападали зоон.

Ответа не было.

— Ты же видел, что творилось в метро? Люди в страхе бежали, а те, кто не успел, были съедены.

Ответа не было.

— Даже те, кому удалось сбежать, теперь всю жизнь проведут как в кошмаре. Хорошо, если те, кто был съеден, сразу погибли, а если нет и их поразил вирус Азаэль, то их ждет ужасная участь, подобно той, что ты видел. Если зоон нападает, то либо жизнь человека обрывается, либо он превращается в безмозглого монстра, движимого лишь голодом.

Ответа не было.

— Ты же пытаешься это остановить. Совсем один. Никому не известный, никем не восхваляемый, отказался от всего.

Ответа не было. Его ладонь коснулась рук Мисаки, обнимавших его широкие плечи.

— Борец за справедливость побеждает зло. Поэтому не должно быть чувства вины. Поэтому ты можешь спокойно говорить о справедливости. Но ты осознал, что зоон живые существа. И ты чувствуешь вину. Однако если ты не пересилишь себя, несчастных людей станет больше.

После этих слов…

— Нет…

Мисаки поправила себя.

— Не получится. Ты не сможешь перестать испытывать чувство вины. Такой ты человек. Но…

Да, есть «но».

— Ты не сбежишь. Ты будешь продолжать сражаться, чувствуя вину за убийство живых существ, неся этот груз на своих плечах. Такой ты человек. Такой уж ты есть, Курокава Дзё.

Её руки обнимали сильнее.

Произнеся столь горячую речь, Мисаки вдруг заплакала.

Слёзы стекали по её щекам, пока она продолжала говорить.

— Если никто тебя не хвалит, то я похвалю. Ты замечательный. Выдающийся. Благородный. Ты больший герой… чем все эти искусственные герои. Поэтому…

— Я понял.

Дзё гладил руку Мисаки. Его губы коснулись тыльной стороны её ладони.

Его жёсткая борода покалывала её кожу.

— Скажи.

— Да?

Мисаки шмыгнула носом и продолжила.

— Что?

— Мне кажется, будет подло, если я сейчас повалю тебя на кровать и поцелую.

— Верно…

— Но я хочу.

— Пожалуйста.

Быстрый ответ.

Сразу же после этого Мисаки ловко села на колени Дзё, руками обняла его за шею.

— Думаю, сейчас это необходимо.

И она добавила:

— Только одного поцелуя мало.

Улыбка Дзё походила не на усмешку, а скорее была близка к смеху сквозь слёзы.

В постели, освещенной утренним солнцем, Мисаки не было.

Снов Дзё не видел.

Даже казалось, что он вовсе не спал. Просто вдруг настало утро. Дзё было подумал, что события прошлой ночи ему приснились.

Он бы поверил в это, если бы не легкий аромат.

Кибернетическое тело, разумеется, не обладает репродуктивными функциями. Но Дзё знал, что осуществление самого процесса возможно. Половой орган был не просто скопирован, как другие части тела, а детально воспроизведён, бывало даже эрегировал.

Но Дзё никогда не думал использовать его по назначению.

Не то, чтобы Дзё не воспринимал Мисаки как женщину. Он потребовал от Комитета, чтобы Мисаки была рядом, потому что хотел этого.

Дзё знал также, что она испытывает к нему теплые чувства.

Но все же ни разу не пытался к ней приставать.

И вчера ночью Дзё понял причину.

Глупое упрямство.

Сейчас он понимает, что это было нелепо.

Дзё осмотрел свое обнаженное тело.

Искусственное тело.

Сочетание металла, пластика и оптоволокна. Даже малейшие органические части не принадлежат ему прежнему.

Он думал, что с таким телом не сможет быть с женщиной.

Он думал, что таким телом не сможет доставить удовольствие женщине.

Мисаки доказала, что всё это глупости.

Она его хотела, позволила войти в неё. Её нежное тело говорило о том, что ей было хорошо.

Ну и дурак же.

Дзё ухмыльнулся, глядя на набухающий от сладострастных воспоминаний член.

У изголовья кровати была сложена новая одежда. Свитер того же фасона, что и всегда, только от этого исходит запах постиранной и высушенной на солнце вещи.

Надев только штаны, Дзё идет на кухню.

— А, доброе утро!

Там была Мисаки, вела себя как обычно. Похоже, она занималась уборкой: на ней был фартук и перчатки.

— Давайте я налью кофе.

— Да, хорошо.

Дзё садится за барную стойку.

В его голове уже зародилось сомнение в реальности произошедшего, но Мисаки, перевалившись через стойку, коснулась его губ своими.

Перед его глазами её озорная улыбка.

Через мгновение она отвернулась и начала наливать кофе.

Дзё не успел даже удивиться.

Возможно, заметив это, Мисаки не оборачиваясь сказала:

— Я думала, что умру.

— Ты о чем?

— Ой, не спрашивай.

А, понятно.

Он невольно улыбнулся. Смущённо.

Дзё не мог поверить, что способен на такую улыбку.

Он приложил усилия, чтобы сделать из смущенной улыбки циничную.

Но не получилось. Еле-еле вышла горькая усмешка.

— Знаешь.

— Что?

— Я кое-что обнаружила.

— Что же?

— Заговор.

После этого с его лица исчезла и смущенная улыбка, и горькая усмешка.

В памяти всплывают слова Далии.

Ему хотелось треснуть себя.

Дзё забыл.

Такую важную вещь.

— Возможно, и тебя, и меня обманывают.

— Мисаки.

Не услышала?

— Я изучила сведения о НИИ за последние лет десять…

Мисаки не отвечает, продолжая говорить.

— ...вот, что странно. Профессор Мурасэ пришел в НИИ сразу после того, как был выдвинут проект Азаэль. Но о его предыдущей работе не сохранилось никаких записей.

— Мисаки.

Даже не обернулась.

— А еще сырьё. Ты знал, что из того сырья, которое было собрано в НИИ в тот же период, когда был переведен профессор Мурасэ, можно искусственно создать вирус? Слишком много совпадений.

— Мисаки.

Не отвечает.

Как будто собственные слова действуют на неё возбуждающе. Тон голоса становится все выше.

— Профессор Мурасэ, который, вроде как, не знает ничего о вирусе Азаэль, покопался в данных и вдруг создал вакцину — тоже слишком хорошо звучит. И ситуация с Ходзё Акари тоже странная. Я думаю, что…

— Мисаки!

Она обернулась.

Щеки Мисаки, державшей в руках кружки с кофе, напряжены.

Не из-за крика. Её лицо напряглось пока она говорила.

Она и сама понимала, в какое опасное дело сунула свой нос.

Обе кружки она ставит на стойку. Одну перед Дзё, другую на свое место. Клубы пара поднимались от кофе.

— Что?

Голос Мисаки, сидевшей напротив него, был тихим и бесстрастным.

— Прекрати.

Голос Дзё тоже был тихим.

— Прекратить?

У неё было лицо ребенка, не понимающего за что его ругают.

— Да. Прекрати.

— Почему?

— Я же говорил. Если я тебя потеряю, то и сам жить не смогу.

Мисаки не была ребёнком. Этих слов хватило, чтобы понять.

— Хорошо. Перестану.

— Отлично.

— Эй.

— Что?

— Поцелуй.

На этот раз Дзё перевалился через стойку. Когда их губы отдалились, к ней вернулась её прежняя улыбка.

Мисаки ловко встаёт со стула.

— Яичница с беконом устроит?

— Да.

Вскоре кухню заполнил аромат жаренного бекона.

— Эй, — раздался голос Мисаки, орудовавшей сковородой.

— В следующий раз возьмешь меня с собой, когда пойдешь за этими… экшн-фигурками?

— А?

— Я чувствую себя немного старшеклассницей.

— И что это значит?

— Догадайся, глупыш.

Она улыбалась.

Поэтому Дзё тоже улыбнулся и согласился.

В итоге решили пойти в тот же день.

5

Очередное отчетное собрание, проводимое раз в месяц, состоялось в конференц-зале НИИ.

Насколько знала Мисаки, есть две причины там появляться.

Первая — регулярный техосмотр Далии. В некоторых случаях... то есть в зависимости от доклада Мисаки, одновременно с этим проводится замена запчастей Дзё.

Вторая — обмен информацией, передавать которую по локальной сети слишком опасно. Впрочем, за три года такого ни разу не случалось.

Но в этот раз всё было иначе.

— Послушайте, — сказал Дзё, как только сел на своё обычное место. — Я сейчас всё объясню, так что помолчите.

— Хорошо.

Мисаки, кивнув, села рядом.

Она сразу поняла, о чём он. О случившемся в подземке.

В ту ночь Дзё отправил Далии стандартный отчёт: особь класса А, уничтожена.

Позже Дзё узнал, что сразу же после этого Мурасэ отправил ему электронное письмо. То есть узнал после того, как перестал замыкаться в себе.

В письме уточнялось полным ли был отчёт. Ведь несмотря на то, что зоон зверствовал в толпе народа, а рядом с ним, когда его сожгли, обнаружили слившиеся человеческие останки, доклад состоял лишь из одной строчки.

Дзё ответил, что обо всём расскажет на собрании.

Получается, он не просто неделю игнорировал требование Мурасэ о подробном отчёте, а прямо сказал, что сообщит всё только при личной встрече.

Мисаки подумала, что это его взбесило.

Содержание доклада противоречит действительному положению вещей. Затем неделя молчания. А после грубого ответа прошло ещё три недели. Возможно, под предлогом техосмотра Далии они собираются извлечь информацию непосредственно из её «мозга».

Дзё был не против.

Он сказал им замолчать, потому что хотел что-нибудь прочесть по их лицам.

Выражение лица Мурасэ, вошедшего в конференц-зал после Ёнэдзавы, было угнетающе напряженным.

— Доброе утро.

Как и всегда Мурасэ садится напротив.

Глубоко вздохнув...

— Господин Курокава.

Мурасэ начал разговор.

— Обойдёмся без вступлений, приступим сразу к делу.

— Вы не извлекли информацию из мозга Далии?

Мисаки подавила усмешку. Дзё думал сделать то же самое.

— Это будет последнее средство. Мы им воспользуемся, если не получим от вас полный доклад.

— Хорошо. Нет необходимости тратить время, — сказал Дзё, откинувшись на спинку стула.

Дзё начал с отчёта о расследовании, связанном с необычной особью зоон. Паника на станции. Преследование зоон. Гнездо. И… слившиеся тела.

Когда Дзё закончил, Мурасэ кивнул.

— Понятно. Все данные совпадают с нашим расследованием.

— Вопросов нет?

— Есть. Почему доклада не было неделю?

— Об этом расскажет она.

Когда на нее указали, Мисаки выпрямилась.

Она открыла записи и представила данные.

— Господин Курокава временно впал в апатию из-за чрезмерного стресса. Одновременно с этим он был немного не в себе и слегка впал в детство, из чего можно заключить, что его психическое состояние не было нормальным. Думаю, нет необходимости объяснять причину?

Ёнэдзава кивнул, не поднимая головы.

— Хорошо. Эти симптомы не связаны с тем, что он киборг. В настоящий момент не обнаружено никаких психических или физических отклонений, восстановление ключицы, о которой я сообщала в прошлый раз, выполнено на 79.896%, проблем с работоспособностью нет.

Ёнэдзава лишь кивал, глядя в монитор.

Ну и ну.

— Всё.

— Моя очередь.

Дзё облокотился на стол и подался вперед.

— Вопрос: жизненная форма зоон меняется?

Улыбка Мурасэ была полна цинизма. Хотя нет, лучше, наверно, сказать сарказма.

— Я получил лишь собранные останки, поэтому ничего не могу сказать…

Но Дзё был спокоен.

— Вот.

Дзё вставил карту памяти в слот. Сегодня утром по просьбе Дзё Мисаки скачала данные из «мозга» Далии.

Воспоминания о слившихся телах.

— Это…

На мониторах развернулось жуткое зрелище.

Слившаяся плоть. Извивающаяся и мечущаяся груда мяса.

И плачущие, кричащие, стонущие лица.

— Как видите.

Было слышно, как двое напротив затаили дыхание.

— Я думал, что это несколько тел… расчленённых.

Мурасэ говорил о сожженных останках. Его голос осип.

— Видимо, они были связаны друг с другом только внутренними органами и плотью.

Низкий голос Дзё звучит хладнокровно.

— Видимо, да.

Мурасэ пристально уставился в монитор. Рядом с ним застыл Ёнэдзава.

— Что на это скажет специалист?

Говоря «специалист», Дзё рассчитывал на то, что Мурасэ поднимет голову. Поправив пальцем очки в серебряной оправе и за одно проведя пальцем по лицу, он сказал:

— Это лишь умозаключение… Это — эволюционный поиск.

— Эволюционный поиск?

— Зоон… Нет, Азаэль понял, что в нынешних условиях увеличение популяции в достаточном количестве невозможно. Это методология поиска, направленная на то, чтобы наверняка оставить потомство. Одна из сторон.

Дзё повернулся к Мисаки.

Она пожала плечами, тоже не имеет понятия, о чем идет речь.

— А теперь объясни так, чтобы качок-киборг тоже все понял.

— Хорошо.

Из-под пальцев Мурасэ, опустившего голову, раздавалось «тук-тук-тук». Он что-то печатал на клавиатуре, встроенной в стол.

Наверное, ищет информацию в библиотеке, и вскоре на мониторах Дзё и Мисаки появилось изображение.

Дерево с множеством веток, нарисованное простыми линиями.

Ни одного листика, вместо них нарисованы разные живые организмы: обезьяны, птицы, динозавры, растения, амебы, трилобиты, аммониты…

Эволюционное дерево.

Мурасэ проводит пальцем по панели и на экране появляется курсор в виде стрелки, который перемещается ближе к корню дерева.

— Посмотрите сюда.

Ветвь рядом с корнем вдруг превратилась в множество ветвей и заполнила боковую часть экрана.

— Около 550 млн. лет назад, докембрийский период. В этот период произошел так называемый эволюционный взрыв — резкое увеличение числа видов многоклеточных животных.

На конце каждой ветви изображены невиданные ранее живые существа.

Существо, похожее на пятиглазую длинную камбалу.

Существо с многочисленными плавниками и огромными изогнутыми клыками.

Существо с несколькими конечностями, похожими на длинные шипы.

Существо без конечностей и плавников, похожее на плоскую змею.

— Это и есть эволюционный поиск. Можете считать, что животные с различными фенотипами, различных форм жизни развернули борьбу за существование.

Курсор снова движется.

На том месте изображено существо, похожее на полупрозрачную рыбу без глаз, носа и плавников.

— Это наш предок.

— Людей?

— Всех позвоночных. Единственное животное в докембрийский период, обладавшее мозгом и нервами, заключенными в прочной структуре. Оно эволюционировало, и вскоре на свет появились все позвоночные.

Среди огромных странных существ только от него тянулись дальше вверх эволюционные ветви. Остальные виды вымирали, так и не достигнув следующей ступени.

— Вирус Азаэль начал осуществлять нечто подобное.

Размножение — ничто иное как репродукция генов и ничего более. Но в процессе постоянной репродукции однажды обязательно возникнут ошибки — мутации.

Обычно такие мутанты не приспособлены к жизни, поэтому сразу отсеиваются, но в очень редких случаях из обычной копии появляются жизнеспособные организмы.

В таких случаях мутант выживает, а его необычные гены передаются следующим поколениям. Господствующее положение в окружающей среде рушится, резко меняется, и вот уже в конце естественного отбора остаются только мутанты.

Вот она эволюция.

Что на макроуровне, что на микроуровне… что при индивидуальном развитии, что на клеточном уровне — все одно.

Короче говоря…

— Азаэль пытается создать более развитых зоон?

— Это лишь размышления, но да. В естественной среде мутации так целенаправленно не возникают.

— Но Азаэль не естественный вирус.

— Да, поэтому он стремится достигнуть следующей ступени эволюции за короткое время.

— Вот оно что. Понятно.

Сказав это, Дзё встал.

— Подождите. Обсудим дальнейшие действия.

— Это уже ваша работа. Мне поручают выслеживание и охоту на зоон, а не принимать контрмеры. Так?

— Он прав.

Это Ёнэдзава.

Как всегда его слова и взгляд раздражают Мурасэ.

— Дзё отлично справляется со своей работой. И если мы добавим ему забот, то это негативно скажется на выполнении его обязанностей.

Мурасэ молчит. Но Мисаки заметила в его глазах некое чувство.

Оскорблённость.

Похоже, их взаимоотношения гораздо сложнее, чем всем могло показаться. Но Дзё это не волновало.

— Ну всё, увидимся в следующем месяце.

— Да, хорошо потрудился.

Только Ёнэдзава ему ответил.

Когда автомобиль покинул территорию НИИ и въехал на подземную дорогу для экстренных случаев, Мисаки, сидевшая на заднем сидении, заговорила с Дзё:

— Как ты и просил, я молчала. Что-нибудь понял?

— Да, кое-что.

Дзё откинул пассажирское кресло и развалился в нем, скрестив руки на груди.

— Они забеспокоились. По крайней мере, не ожидали этого.

Чтобы понаблюдать за тем, что именно спровоцирует такую незначительную реакцию, Дзё запретил Мисаки что-либо говорить.

В этот раз они показали беспокойство.

— Слившиеся тела?

— Да.

— Значит, они не думали, что это произойдёт?

— Наверное. Ещё сказывается время. Ведь в общей сложности прошло пять лет с момента утечки.

То есть это также значит, что они упускают из рук инициативу.

Если верить словам Мурасэ, они считали, что зоахантер на первых порах будет сдерживать масштаб трагедии.

Но оказалось не всё так просто.

Зоон определённо становится больше, они начали искать способ выжить.

— Что теперь будет?

— Не знаю.

Дзё казался беспечным. Со своего места он мельком взглянул на Мисаки.

— В моих силах лишь одно. То, чему ты меня научила.

В ответ на его слова она улыбнулась.

Дзё почувствовал, что его щёки краснеют.

— Слушай.

— А?

— Хотела тебе кое-что сообщить.

— Давай.

— Ты сказал мне тогда прекратить, поэтому я и молчала до этого дня. Я подумала, что профессор или доктор тебе расскажут.

— М-м?

— Но, похоже, они не собираются, поэтому скажу я. На следующий день после событий в подземке я читала статью в газете.

— Ага.

— Там был список людей, пропавших без вести.

Без вести пропавшие — короче, погибшие. Но поскольку их тела никогда не найдут, в каком-то смысле они действительно без вести пропавшие.

— Так.

— Ты знаешь Судзуки Акари?

— Я знаю Ходзё Акари.

— Это один и тот же человек.

— Что?..

— Ходзё Акари — это сценический псевдоним. Её настоящее имя — Судзуки Акари.

— Странной фигней интересуешься.

— Ты же сказал, что видел её, вот я и навела справки в звездном ежегоднике. В нем сказано, что она погибла два года назад в том отеле. Несчастный случай. Никаких подробностей не было.

— Вот как.

— Поэтому я взяла карманное издание газеты. Там был лишь небольшой некролог, но в нём говорилось, что окно в номере разбилось, и она упала, погибла от тяжёлых травм.

— Хм.

С пренебрежительной ухмылкой Дзё закрыл глаза, но в следующую секунду…

— Эй, погоди!

...открыл глаза.

Он развернулся, лег ничком по диагонали, чтобы быть лицом к Мисаки на заднем сидении.

— Неужели…

— Да, именно.

Мисаки кивала и в то же время ощущала, как что-то холодное разливается в желудке.

— Её имя было среди пропавших без вести. Судзуки Акари. И адрес был тот же, хоть и без номера дома, но, думаю, определить можно.

— Ходзё Акари была в том метро?

— Да. И теперь числится пропавшей без вести.

Короче говоря, её съел зоон.

Женщина, которая должна быть давно мертва, сразу после встречи с мужчиной, с которым она провела последние минуты своей жизни…

Мисаки продолжила:

— Ты сказал мне прекратить, поэтому я не буду больше ничего выяснять, не буду об этом говорить. Это последнее, что знала я и не знал ты. Что делать дальше — решай сам. Я сделаю так, как скажешь.

Дзё кивнул.

И…

— Ты правильно сделала, что не говорила раньше.

В каком-то смысле это было правильно.

В каком-то смысле — нет.

6

Большая часть поступающей информации не имеет никакого отношения к работе Дзё.

Ведь заинтересованные ведомства, оказывающие содействие, не получают подробных объяснений по поводу случившегося, что естественно.

Информацию предоставляют в следующих случаях: исчезновение, пропажа без вести, неестественная смерть.

Больше половины из этих случаев просто исчезновения, просто пропажа без вести, и даже если дело уголовное, для Дзё это просто неестественная смерть.

Вся эта информация первым делом в режиме онлайн отправляется в «мозг» Далии. Далее проводится отбор согласно условиям, заданным Дзё, и только прошедшая через все фильтры информация направляется на его терминал.

Тогда-то и начинается его работа.

Полученная информация подвергается более тщательной сортировке, и определяется окончательный объект расследования.

Бывают случаи, когда эти расследования проводит полиция, но в основном Далия осматривает места происшествия. А Дзё в это время либо готовит снаряжение и выжидает, либо идет вместе с ней.

В этот раз — выжидает.

Когда Далия, вернувшись домой после очередного собрания, ушла к себе в ангар и переключилась в режим онлайн, из комнаты Дзё зазвучала музыка Амариллис.

Мисаки отчасти в шутку закачала её. Это означало, что Далия отправила «важную», по ее суждению, информацию.

— Эй-эй-эй!

Не снимая куртки, Дзё влетел к себе в комнату.

Это был отчёт расследования, которое сейчас велось. Он был прислан из Главного полицейского управления через Комитет.

К отчёту прилагался список, в котором было около дюжины имён с указанием пола, возраста, места работы, а также карта с красными отметками. Рядом с отметками подписаны дата и время.

Люди в списке пропали в течение последних нескольких месяцев.

Красные отметки, даты и время — то, где и когда их последний раз видели.

Механизм работы следующий: если содержание отчёта отвечает требованиям, которые Дзё определил для Далии, а количество отметок превышает определённую плотность, то эта информация передаётся Дзё как важная.

— Во дела…

Было кое-что странное.

Согласно статистике, промежутки между датами и временем, когда видели жертв, можно сказать, небольшие. Однако территория настолько обширная, что при обычных обстоятельствах никто бы не обратил на это внимание, если бы не тот факт, что она образует практически круг.

— Можно посмотреть?

Мисаки заглянула в дверь.

Получив разрешение, она вошла на цыпочках. Почти месяц назад Дзё разбросал фигурки по комнате, и по сей день ничего не изменилось.

— Если не собираешься здесь прибираться, приберусь я.

Мисаки положила свой подбородок на плечо Дзё, ответившего что-то невнятное, и заглянула в монитор.

— Сложно всё.

— Ну да.

В итоге Далию отправили одну проводить расследование. В это время Дзё выжидал, пополняя заряд и патроны.

Далия связалась с ним спустя почти десять минут.

Охрана хранилища Научно-исследовательского института биохимии при министерстве обороны надежна.

Сперва предъявляешь ID карту — первая дверь открывается.

Проходишь в дальнюю комнату для сопоставления отпечатков пальцев, голоса и сетчатки глаза.

За второй открывшейся дверью цифровая панель для ввода двенадцатизначного кода.

И только после этого получаешь разрешение на вход в хранилище.

Но Мурасэ Томонори не требовалось проходить все эти формальности. Только для него, человека, предложившего и спроектировавшего основу защитной системы, ID имело простой, но особенный механизм.

На первой проверке Мурасэ переворачивает карту, меняя местами лицевую и изнаночную стороны, и вставляет в разрез.

Одно это действие сразу же открывает все двери.

Разумеется, никаких записей об этом не остается.

Мурасэ Томонори был гением.

Поэтому он не мог позволить себе проиграть.

Чего бы это ни стоило.

7

— Все ясно.

Дзё берет бинокль и смотрит в него.

Функция ночного видения усилила свет, и сумеречное небо выглядело белоснежным.

Торговый центр хорошо просматривается со здания торговой компании. Сидя на крыше водонапорной башни, он смотрел в сторону, указанную Далией.

В поле зрения, разделенном на прямоугольники — три здания, а за ними торговый центр, на крыше которого установлен рекламный щит.

На логотипе крупным шрифтом гордо написано имя богини красоты. По сообщениям Далии, щит цилиндрической формы диаметром около десяти метров — полый.

Все было так, как и думал Дзё.

Когда он отправил Далию проводить расследование, то указал на одну точку на карте и сказал, что на крыше этого здания нечисто.

В яблочко.

Далия, запрыгнувшая на крышу со стороны двора, обнаружила там гнездо зоон. Внутренняя отделка цилиндра была такой же, как тогда в подземке.

То есть кровавые следы и «надгробия».

— То-то я думал, странно это, область широкая. А зоон все-таки наверху устроился.

— Да.

Далия, стоявшая за его спиной, уже перешла в режим обнаружения врага.

— Неоновые вывески ведь не требуют частого обслуживания.

Дзё наблюдал за обстановкой в бинокль — никакого движения.

— Спит, что ли?

— Нет. Не слышу ни дыхания, ни сердцебиения. Внутри пусто.

— Тогда это его загородный дом, наверное.

Среди диких птиц, живущих в городе, есть те, кто строит в нескольких местах гнезда и хранит добытую пищу, разделяя её между ними.

Если в генах зоон появился ген семейства птичьих, то есть вероятность, что он перенял и эту особенность.

— Может, расширить область поиска?

— Нет, не нужно.

Если зоон умеет летать, тогда его гнездо должно быть за пределами слышимости Далии. Дзё рассудил так: если не получается отследить все точки, то эффективнее будет сосредоточиться на одной.

— Поняла.

Никакого движения.

— Дзё. Можно спросить кое-что?

— Мо-оздзё.

— Ты остановил Мисаки?

— Да. Остановил. Она зашла далеко, но думаю, всё обошлось.

Наверное, добавил Дзё про себя.

Надо полагать, что Мурасэ, или Ёнэдзава, или их подчиненный проверил терминал Мисаки. Она запрашивала информацию в сети, а значит, запись об этом уже должна быть у них в руках.

Однако ничего конкретного она не нашла.

Пожалуй, они должны понимать, что из полученной информации никаких доказательств Мисаки не добыла.

Хотя неприятности сулит сам факт этого.

Особенно если они прознают о случае с Ходзё Акари, ничем хорошим это точно не кончится.

— Ну и ну.

На эти невзначай оброненные слова Далия сказала:

— Что?

В её голосе не было чувств.

— Ничего. Просто подумал, проблемная девушка.

— Я?

— Мисаки.

— Да.

Облака облачаются в багрянец.

Облака облачаются в багрянец.

Мисаки задернула шторы.

Комната Дзё.

Она как раз закончила расставлять его разбросанную коллекцию на стеллажах. Если посчитать, то их триста шестнадцать штук.

Далия поднимает голову.

Дзё тоже направил бинокль наверх.

— Это оно?

Без прибора ночного видения ему бы не удалось его идентифицировать. На фоне темно-серого неба нечто летело по воздуху, расправив крылья.

Приблизил объект.

Это была огромная летучая мышь.

Только силуэт.

Голова похожа на краба. Наружный скелет имеет сложные соединения, вплоть до грудного отдела. Грудь покрыта чешуей, а перепонка крыльев — шерстью.

Вдобавок…

— Да, это оно.

Почти в центре крыла был человеческий безымянный палец. Нет, «кости» крыла составляли человеческие пальцы. Как у настоящей летучей мыши, длина пяти пальцев превышает длину тела, они соединены перепонкой и образуют крыло.

Если приглядеться, то не человеческие ли глазные яблоки расположены надо ртом крабьей головы?

Точно.

Зоон начинает эволюционировать.

Волосы на затылке встали дыбом.

Дзё вдруг понял, что всё это значит.

Эволюция зоон несомненно идет по определенному пути.

— Это что, шутка?

Но Дзё знал, что это не шутка.

К сожалению.

Мисаки подумала, что надо бы высушить шерстяное одеяло.

— Я ведь и правда ничего не делаю.

Она говорит сама с собой, но при этом улыбается.

Мисаки принесла новую пижаму и сложила на кровати.

Смотрит на настенные часы.

Дзё уже нет почти два часа.

Может, скоро вернётся.

А может, это займёт чуть больше времени.

Сейчас Дзё, наверное, сражается с зоон…

Обеими руками Мисаки хлопает себя по щекам.

Нельзя об этом думать. Нужно верить и ждать.

— Итак.

Мисаки положила руки на пояс и оглядела комнату.

— Хорошо.

Теперь — приготовить ужин.

Планировавший сверху зоон спикировал на цилиндрический рекламный щит и исчез.

— Вошел.

В гнездо.

— Ага. Видел.

Как только Дзё опустил бинокль, вокруг все потемнело.

Правый глаз сразу же привык к темноте.

— Идем?

— Нет, подожди еще немного.

А левому глазу потребовалось время.

— Так. Готовь трос.

— Поняла.

Далия достала из-под плаща небольшой серебряный пистолет. В его дуле установлен небольшой гарпун с крюком, от него тянется тончайший трос, соединенный с катушкой, расположенной позади.

— Постарайся. Если упустим, хлопот не оберемся.

Дзё раскрывает правую ладонь и сжимает в кулак.

— Положись на меня.

В правой руке Дзё появилось оружие — большой, черный как смоль револьвер.

Взгляд направлен вдаль.

Между ним и целью три небоскреба.

— Пошли!

Прыжок.

В дверь позвонили, когда Мисаки была на кухне.

«Черт!» — подумала она.

Лучше бы Мисаки сперва приготовила ужин, а потом занялась уборкой. Тогда Дзё мог бы сразу же поесть, а потом отдохнуть.

Но…

— А, нет.

Действительно.

Дзё никогда не пользуется звонком. Мисаки всегда узнаёт о его приходе по сигналу системы управления, который оповещает об открытии двери.

Тогда кто же это?

На стене кухни установлен монитор. Нажав на кнопку, она увидела лицо, искажённое как при съемке объективом «рыбий глаз».

— Есть кто дома? — спросил мужчина по ту сторону экрана.

Приземлившись, Дзё стреляет в сторону рекламного щита.

Вместе с пронзительным воплем зоон взлетел с вершины цилиндра вертикально вверх.

— Далия!

Андроид целится серебряным пистолетом в голову и нажимает на курок. Из дула с резким звуком вырывается гарпун и тянет за собой тончайший трос.

Крыло пробито.

Трос сматывают обратно в сопровождении звука привода.

Гра-а! Ра!

Зверь извивается, тянет назад. Дзё выходит вперед по направлению к цели и стреляет.

Выстрел!

Второй!

Третий!

Визг.

Свист крыльев.

В огромном крыле образовалась дыра размером с кулак — была мгновенно прожжена микроволнами.

Хлопанье крыльями перестало иметь смысл, вскоре гравитация одержала верх. Зоон был сбит на крышу торгового центра.

— Отлично!

Увидев зоон, бьющего крыльями по крыше, Дзё наконец-то опустил оружие.

Можно уже не волноваться, что зоон сбежит. В противовес огромным крыльям его трехпалые птичьи конечности были слабы и не приспособлены для передвижения по суше.

— Это оказалось проще, чем я думал.

Крабий рот медленно открывается и закрывается.

Ги-ги-ги-ги-ги-ги!

Создалось впечатление, что у него есть интеллект, и вдобавок зоон не спускал своих глаз с Дзё.

Дзё обернулся к Далии…

— Сожги его поскорей…

— Берегись!

...Потерял бдительность.

Боль пронзила лицо раньше, чем он увидел зоон.

— Дзё!

Когда Далия обхватила его и оттянула назад, было уже поздно.

Длинный язык вырвался из крабьего рта и ударил Дзё по лицу. Мясной хлыст, усеянный шипами, вырвав часть плоти, мечется в воздухе.

— Я в порядке. Жги скорей!

Далия обрушила на зоон тепловой луч.

Извивающийся зверь корчится и в мгновение ока обугливается, и в скором времени перестаёт двигаться. Только после того, как Дзё удостоверился в этом, он сел.

Между пальцев руки, зажимавшей раненую правую часть лица, сочилась теплая свежая кровь.

В задней части шеи слышится щелчок.

От горла к щекам и через височную область по всей голове распространяется холод.

Это вакцина против вируса Азаэль была впрыснута в кровь через приспособление, внедренное в тело. Она способна уничтожить проникший в кровь вирус, если ее использовать до начала превращения.

Но рана — другое дело.

Правая половина лица рассечена от лба до щеки, задет глаз.

Глубокая рана.

Из-за крови правый глаз ничего не видит.

— Проклятье. Облажался.

Дзё бубнил себе под нос, и в это время — хлоп.

В руке, которой он сжимал рану, что-то издавало звук.

Он был похож на лопающиеся сосиски на разогретой с маслом сковороде.

Что это было?

Дзё убрал руку от лица. Кровь со лба затекала в правый глаз, который ничего не видел.

Хлоп-хлоп.

Неужели.

Какого черта!

Дзё неожиданно вставил средний палец под правое веко.

Боли нет.

Дзё погружает палец дальше в глазницу.

Боли нет.

Что это за ощущение?

Почему не болит?

Почему глазное яблоко такое твердое?!

— Издеваетесь?!

Дзё погружает в глазницу и безымянный палец.

Не болит.

Твердый.

Хлоп. Хлоп.

Коротит. Мой глаз коротит!

Дзё вынул глазное яблоко.

В момент, когда он вытягивал зрительные нервы, в глубине правой глазницы на мгновение почувствовал небольшую, но резкую боль.

Это был конец.

В правой руке Дзё сжимал окровавленный искусственный глаз.

Радужная оболочка разбита, обнажившиеся электронные части залило кровью.

— Далия…

Андроид обернулась.

Ветер с хрустом крошил тело обгоревшего зоон позади нее.

— Далия, ты…

Дзё встает.

На лице Далии нет эмоций.

— Ты знала?! Далия-я-я!

— Да.

Женщина-андроид кивнула.

Все было уже кончено, когда руку, за которую её схватил мужчина, пронзила боль.

Освободившись, Мисаки ударила его по лицу, но только и всего.

— Зачем…

Мужчина ухмыльнулся.

— Ошибки нужно исправлять.

После укола руку охватил жар.

Первая волна нахлынула, когда входная дверь закрылась перед ее глазами.

Оранжевый свет фонарей подземной дороги проплывает за окнами.

Дзё не выстрелил в Далию.

Она — «инструмент».

Далия лишь выполняла приказ.

Я был глуп. Потому что не подвергал сомнениям их слова, потому что верил, что Далия — только мой «инструмент».

Сейчас главное — Мисаки.

Мисаки в опасности.

В искусственном глазе были камера и микрофон.

Они следили за передвижениями Дзё, за тем, что он говорил окружающим.

А значит…

Горячие лоб и щёку охватывает тупая боль в такт ударам пульса. Дзё погрузился в пассажирское кресло и пытался хоть как-то это перетерпеть.

— Жми на газ.

Далия — добросовестно следующий приказам андроид.

— Хорошо.

Кровотечение не остановилось.

Дело плохо, подумала Мисаки.

Жар продолжает накатывать волнами.

Дело плохо.

Он вернётся.

Дело плохо.

Не подходи!

Монитор издал электронный звук.

Дверная ручка была измазана еще свежей кровью.

— Мисаки! — кричит Дзё, вбегая в квартиру.

— Дзё… — раздался ответ из глубины гостиной.

Слава богу. Жива.

— Мисаки! Ты в порядке?

Дзё преодолел коридор, за ним тянулся след из капель крови.

Мисаки была в темной гостиной, у подоконника. Лежала на полу, спиной к нему.

— Мисаки!

— Не подходи!

Это был вопль.

Дзё наконец-то увидел.

Изогнуто.

Ее тело изогнуто!!!

— Мисаки…

— Прости, что накричала.

Встала.

Медленно.

Спину раздуло, ее тренировочный костюм растянулся.

Обернулась.

Медленно.

— Дзё?.. Почему у тебя такое лицо?

Этот вопрос впору ей самой задать.

Но Дзё не смог.

Слова не выходили.

Свист в горле.

Правая половина лица Мисаки была покрыта множеством трещинок.

— Бедняжка… Прости, я больше не смогу заботиться о тебе.

На её поднятых руках вместо пальцев выросли скрученные когти.

— Мисаки… Ты… Это…

— Да. Азаэль.

Округлости в районе грудной клетки перестали быть похожими на грудь.

— Заразили через укол.

Все её зубы искривились.

— Я… дура. Не только ничего не умею, но и путаюсь у тебя под ногами.

У глаз, льющих слёзы, длинные вертикальные зрачки.

— Мисаки… Ты…

— Убей… Дзё.

Нет.

— Прошу. Убей меня.

Нет.

— Мне не выжить. Я знаю. Скоро я перестану быть человеком. И тогда я нападу на тебя.

Нет.

— Я очень голодна. Хочу есть. Что угодно. Понимаешь? Поэтому убей меня скорее. Прошу, убей.

Нет!

— Сейчас я могу сказать. Сказать, что любила тебя! Не хочу умереть после того, как это чувство исчезнет!

Нетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнет!!!

— Нет. Не могу.

— Не говори так!

В её крике послышалось гортанное урчание.

Это был рёв дикого зверя.

— Ты же герой, так?! Никому неизвестный, никем не восхваляемый, ты продолжаешь сражаться, превозмогая раны! Это путь, который ты выбрал!!!

— Мисаки…

Тело Мисаки резко изогнулось.

Костюм порвался на правом плече, из него выросла членистая конечность с острыми когтями.

— Не смей отступать из-за этого. Ты должен жить. Убей меня, стерпи эту боль, но живи.

Мисаки идет к нему.

— Прошу, Дзё.

Шаг.

Еще шаг.

— Стань настоящим героем.

Правая рука Дзё вытянулась вперед.

В сторону Мисаки.

Внешняя оболочка руки, покрытая искусственной кожей, до локтя раскрывается в четыре стороны, подобно лепесткам.

Выдвигается кронштейн, к которому крепятся части оружия; рамка, рукоятка, магазин, ствол — все детали мгновенно собрались и стали единым целым в ладони Дзё.

Когда оружейный отсек в руке закрылся, появился револьвер с чёрным отливом.

— Мисаки.

— Дзё…

Следующую фразу они произнесли одновременно: «Прощай».

Выстрел.

Последнее, что сделала Мисаки — печально улыбнулась.

Брызнув на лицо дезинфицирующий спрей, Дзё грубо разорвал стерильную марлю, приложил к ране и закрепил хирургической клейкой лентой.

Аптечку он кладет на место — под кровать.

Если подумать, то Дзё впервые в комнате Мисаки.

Это была скромная комната, в которой были лишь кровать, стол с терминалом и стальная полка с книгами.

Сидя на краю кровати в темной комнате, Дзё просто смотрел во мрак.

Только левым глазом.

Ощущался легкий сладковатый аромат.

Тот самый, который тогда оставался в кровати Дзё.

На книжной полке была собрана специализированная литература.

Клиническая медицина. Психология. Робототехника. И биоробототехника.

Дзё заметил, что на терминале стояла кукла.

Экшн-фигурка.

Когда они вместе пошли в тот магазин, который обычно посещает Дзё, Мисаки так ничего и не купила. Но на мониторе стоит фигурка, которую Дзё не видел.

Он протягивает руку, бурую от высохшей крови.

Женский персонаж.

Полуобнаженные руки и ноги облачены в серебряные доспехи, в правой руке длинный меч.

А-а, ясно.

Вот оно что.

Дзё кивнул.

Кивнул несколько раз.

Хорошо, Мисаки.

Положись на меня.

Вернув воительницу на место, Дзё выходит из комнаты.

В гостиной его ждала Далия.

Ветер колышет шторы, из-за чего виднеется пол на террасе.

На прожженном бетоне лежал небольшой обугленный объект.

— Закончила?

— Да.

— Тогда пошли.

В руке Дзё очки в серебряной оправе.

Они валялись в коридоре.

— Вернем должок.

Серебряная оправа в руке Дзё погнулась, стекла треснули.