Том 3    
Параграф 003: Морозитель. The Trancer.


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
soundwave1900
07.08.2020 19:08
Перевода осталось дня на три... Такими темпами к нг, может, даже половина четвёртого тома наклёвывается.
soundwave1900
04.08.2020 04:10
Ну-с, перевод идёт семимильными шагами, а зарплата почти готова получаться (щас накаркаю), так что, может быть, до конца месяца ждать не придётся. Но это неточно.
nemofish
29.07.2020 21:54
*помирает без чтива*
soundwave1900
28.07.2020 23:47
Минимум до конца августа ничего не ждать.
nemofish
28.07.2020 21:44
Я, наверное, дурак, скажите, чего и когда ждать?
soundwave1900
23.07.2020 13:45
В современных условиях у меня комп-динозавр, который я даже синхронизаторами нагружать лишний раз не хотел, плюс я только четыре месяца назад купил новёхонький жд. Разумеется, я такого не ожидал.

О-о, поверь, клиф бы произошёл в любом случае. Даже если бы у меня была на руках готовая пятая глава, никто в здравом уме не разрешил бы мне запостить их разом. Но вот для облегчения спойлеры: бетон тут же отвердел и замуровал их накрепко, а ликвидайзер позвала трансера и они вместе уселись ждать на крыше, когда за шпионами приедет остаток джетов, чтобы их всех вместе уничтожить.
vladicus magnus
23.07.2020 06:44
Саунд, не бэкапить на облако в современных условиях дикая дичь. Учитывая что я 4 бэкапа текстов руры имею. Всех. И места еще на штук 30. Бесплатно. Платно там вообще ай.

Ну и за клиф спасибо. Так хорошо по cojones попал. Специально не придумаешь :)
soundwave1900
22.07.2020 15:40
Ниже в комментах есть
P.S. Аннет, нету, сайт зажевал. Ну вот тогда https://nyaa.si/view/1259121
bofel
22.07.2020 15:37
можно ссылку на инглиш версию?
soundwave1900
22.07.2020 15:02
Действительно. В оригинале "не успеет выделиться достаточно углекислого газа", и я подумал, что выделиться не в тесто, а наружу.
За клиффхенгер простите, я не специально xD (На самом деле специально, но выбор был из двух зол — выложить сейчас или задержать до пятой главы)
neelamrose
22.07.2020 14:51
Спасибо огромное за перевод и редактуру! (за клиффхэнгер тоже спасибо, но меньше...)

Но у меня вот тут возник вопрос к переводу:
"когда выливаешь тесто на сковороду, нужно хорошенько добавить огня, иначе углекислый газ не успеет вовремя улетучиться, и вместо пышного цилиндра получится твёрдый растёкшийся холм."

Может, углекислый газ как раз должен остаться, чтобы панкейки получились воздушными? "добавить огня, иначе углекислый газ улетучится" и блабла?
notsleep
16.07.2020 14:25
Буду ждать спасибо)
soundwave1900
16.07.2020 12:05
Ну уж наверное без денег жёсткий диск не починить, логично же?
Нет, ещё половина пятой главы осталась. Надо с работой разобраться сперва.
love2o2
15.07.2020 14:34
И когда ты думаешь его чинить) просто хочется уже целый том прочитать хых) ты уже начал переводить 4 том - если перевел уже 3 том до конца)?)
soundwave1900
13.07.2020 00:51
Сидит на сломанном жёстком диске, ждёт зарплаты и починки. Если починится.
notsleep
12.07.2020 21:53
Так что там с 5 главой
soundwave1900
12.07.2020 10:38
Два релиза на ближайшие вторники, а дальше хз ¯\_(ツ)_/¯ Причём второй оканчивается клиффхенгером, так что я сам доктор зло.
soundwave1900
09.07.2020 09:11
Пропадать вроде не собирается, завалов новых-то нету. А вот закончить третий том быстр это под вопросом... жёсткий диск сдох =___= И я ни в каком облаке не сохранял, так что двадцать страниц пятой главы под угрозой. Придётся ждать зряплаты и нести в сервис. Четвёртый да, с япа, кавахара там никуда не торопится походу. Пятый посмотрим. Учитывая мои нынешние проблемы с работой, мне походу вообще придётся с головой в яп нырять и в истари/ваку устраиваться, чтоб не сдохнуть.
notsleep
07.07.2020 13:30
4 будешь начинать с япа?
notsleep
07.07.2020 13:26
А ты успеешь перевести том до того момента как редактор снова пропадёт)? Просто закончить 3 том с чистой душой начать 4)

Отобразить дальше

Параграф 003: Морозитель. The Trancer.

Часть 1

Дождь прекрасен .

Нет, правда, разве не удивительно? Казалось бы, какая-то сырость в воздухе, но стоит атмосферному давлению упасть, как влага собирается воедино, обращается жидкостью и под действием гравитации каплями осыпается с неба. А иногда, если температура достаточно низкая — остывает по пути и достигает земли уже комочками льда.

В природных условиях ни одно другое вещество не способно так менять агрегатное состояние. В газообразном вода совсем незаметна, в виде жидкости орошает мир, а становясь твердой — обнажает клыки на человечество.

Поэтому в дождливые дни все люди должны побольше думать об этом. О веществе под названием вода, о её тайнах. Отвечать на извечный вопрос: почему именно в тонком стоградусном промежутке она претерпевает столь головокружительные метаморфозы?

А эти на неё чихать хотели ...

Качая головой, Микава Рю посмотрел на четверых парней, на вид старшеклассников, поднявших гам в трёх столиках от него.

Шли зимние каникулы, и поэтому от толп школьников, набивавшихся днём в забегаловки, было никуда не деться, но он не мог позволить им портить томный мирный дождливый денёк, скорее всего, последний в этом году.

А ещё он не мог закрыть глаза на то, что парни заставили стол стаканами и, пробуя ядовитого цвета жидкость, визжали как обезьяны. Видимо, баловались, намешав всего понемногу из автомата с напитками. Мало того, что в некогда чистую воду набухали сиропа из тонны сахара и химозных красителей, так эти ребята смешали несколько её видов в одном стакане, а теперь ещё и допивать отказываются! Просто нет слов.

Испустив еще один вздох, Микава захлопнул покетбук, который всё это время читал.

На секунду он задумался, попросить ли официанта успокоить парней или же стоит наказать их силой, но в итоге выбор пал на второе. Как члену Синдиката, ему было положено воздерживаться от кровопролития по пустякам, но сегодня перед выходом в город он уже получил разрешение на использование способности. А главное — сегодня дождливый день.

Микава слегка пригнулся, чтобы школьники в десяти метрах от него ничего не заподозрили, и вперился взглядом — не в их лица, а в стакан в руке у одного из них.

Пока остальные трое хлопали в ладоши, скандируя «пей, пей!», парень ухмыльнулся, встал и поднял стакан мутной жижи. Поднёс ко рту, наклонил... и вот раствор, который уже и напитком нельзя было назвать, перелился через край и хлынул ему в глотку...

В ту же секунду Микава сложил губы трубочкой и дунул.

Кщ-щ. Получившийся поток воздуха не блистал силой и явно не достиг столика школьников, и всё же Микава ясно услышал, как во рту у старшеклассника раздался звонкий треск.

Кадык парня дрогнул и застыл; глаза раскрылись, грозясь вылететь из орбит, а стакан, выскользнув из ладони, разбился о стол.

— Эй-эй-эй, ну что ты творишь?! — воскликнул один из его друзей. Остальные двое расхохотались... впрочем, быстро замолкли.

Глотнувший жижу школьник схватился обеими руками за горло и вдруг закашлялся. Из его рта хлынул густой поток свежей крови. Парень повалился на стол и, сметая руками бесчисленные осколки, странно, захлёбываясь, закричал. Кровь, казалось, не собиралась останавливаться. К разлитому по столешнице коктейлю добавился яркий красный оттенок.

Микава медленно поднялся, слушая крики своей жертвы.

Спрятав книжку в карман куртки, он подобрал талончик и зонт и направился к выходу. Позади поднималась настоящая суматоха. Другие посетители тоже принялись кричать. На помощь, бледный как мел, поспешил официант, но и он совершенно растерялся.

Истекал кровью старшеклассник, безусловно, эффектно, но смерть ему не грозила. Жидкость всего лишь моментально застыла бесчисленными острыми осколками льда и порезала слизистую оболочку во рту и горле, когда он глотал. Какое-то время он не сможет есть твёрдую пищу, может, голос потеряет, но не более того.

За кассой никого, понятное дело, не оказалось, так что Микава оставил за стойкой серебряный поднос с талоном и тысячейеновой купюрой и поспешил наружу.

Раскрыв зонт — один из самых любимых в обширной коллекции — он прокрутил его в руке и ступил на промокший тротуар. Приятная дробь дождя по водоотталкивающей ткани утопила в своем шуме доносившийся из ресторана рокот.

Дождь прекрасен.

Благодать всеобволакивающей, увлажняющей, орошающей воды.

К сожалению, на днях одного из немногих, кто мог полностью понять и разделить с ним это чувство, схватили «они». Если бы только он принял приглашение Синдиката, то никогда не познал бы такого унизительного конца: без силы, без воспоминаний, снова обычный человек.

Этот день можно считать днём его похорон. Пусть как существо он ещё жив, но воля его как Игнайтера мертва навсегда.

Его, так же как Микаву, расстраивала человеческая глупость. А Микава, несмотря на столь разную природу их способностей — кислорода и воды — разделял его стремление очистить этот испорченный мир.

Поэтому сегодня Микава сократит количество людей, пользующихся столь ненавистными ему двигателями внутреннего сгорания... автомобилями. Это меньшее, чем он мог почтить память павшего товарища.

Подняв зонт, Микава посмотрел на блеклое небо.

Набрякшие зимние дождевые облака были красивы, тяжелы на вид и полны воды для грядущих осадков.

***

— Отлично поработал, Уцуги-кун.

Минору спешно кивнул Юмико, проводившей его до выхода из пятиэтажки.

— Спасибо, Юмико-сан, ты тоже.

— По дороге никуда не сворачивай, езжай прямо домой, понял? — с привычными учительскими интонациями начала девушка, что заставило его неловко улыбнуться.

— Мы же только что с АЭС вернулись, откуда у меня возьмутся силы на что-то другое?

— И то верно... Я сама ведь только снаружи ждала, а всё равно на ногах еле держусь.

Акселератор прислонилась к бетонной стене рядом с лифтом. На ней был домашний свитер, а волосы блестели — скорее всего, она недавно принимала душ. Убрав влажный локон с лица, Юмико подняла взгляд к хмурому ещё с полудня небу.

— Да уж... Сперва нас встретил странный эскорт, потом пристал странный робот... Ну и денёк...

Под странным эскортом она, должно быть, имела в виду вторую группу из Сил Самообороны, а под странным роботом — Созерцатель. Снова натянуто улыбнувшись, Минору раскрыл складной зонтик и ответил:

— Особотряд... Ну, именно Какинари-сан, пожалуй, и правда сомнительная личность, но это ты почему-то набросилась на Созерцатель, а не наоборот, Юмико-сан.

— Ничего я на неё не набрасывалась! Всё равно это просто ИИ, — фыркнула она. По ее лицу, впрочем, было видно, что сама Юмико в это не очень верит. Она оттолкнулась от стены. — А здорово льёт...

— Да-а... — Минору кивнул и подставил раскрытый зонт под край крыши. К непрерывному шуму плотного дождя то и дело примешивались удары срывающихся с карниза капель. — ...Ладно, я, пожалуй, пойду. Если ничего не случится, то в следующий раз увидимся, наверное, под новый год.

— Угу. Я запасусь продуктами.

— П-постой, я приеду не готовить...

— Да ладно тебе, я вот люблю твою еду. У Ди-Ди так не выходит. Так... по-домашнему.

Юмико улыбнулась настолько очаровательно, что Минору поневоле смутился и отвёл взгляд.

— К-кстати, ты сегодня не видела Ди-Ди с Оли-Ви?..

— А, в дождливые дни они почти всегда в патруле... хотя в первую очередь это про Оли-Ви, а Ди-Ди у него вместо радара.

— Э? Почему именно в дождливые? — удивился Минору. Улыбка Юмико поблекла.

— Помнишь, как у меня было с Игнайтером? У него тоже есть Руби Ай, которого он не может оставить в покое, — безрадостно пояснила она.

— Не может? И почему?.. — пробормотал Минору, но Юмико, похоже, была не в настроении продолжать и лишь потянулась к видавшей виды кнопке вызова лифта.

— Когда-нибудь он сам всё расскажет... Ну, пока, — помахала рукой девушка.

— ...Да, до встречи.

Кивнув ей в ответ, Минору зашагал к роще, окружающей базу Спецпода.

Носки кроссовок мигом потемнели от холодных капель, падающих с вечернего неба.

***

Яростно гремя, проезжающая мимо фура окатила тротуар волной дождевой воды, намочив Микаве джинсы.

Он, однако, и бровью не повел, продолжив молча осматривать магистраль.

Было двадцать минут пятого. Но, учитывая погоду и совсем недавно прошедшее зимнее солнцестояние, солнце уже скрылось, и ночь быстро брала своё. Почти у всех машин, проезжавших по шоссе Аояма мимо храмового комплекса Тоёкава Инари, горели фары, рисуя светом белые борозды на почерневшем от влаги асфальте.

Заканчиваться дождь и не собирался. Скорее, наоборот: судя по онлайн-метеорадару, который Микава проверил со смартфона, с запада, помеченные ярко-красным, приближались ливневые грозовые облака. Учитывая, что в последние годы в Японии установился субтропический климат, ливневые облака посреди зимы уже стали обыденностью.

Их-то Микава и ждал.

Снующие по тротуару прохожие все как один съёжились под шляпками зонтов, скорчив такие лица, словно терпели наказание. Когда-то и Микава терпеть не мог зимний дождик, от которого мокнут насквозь ботинки и стынут пальцы, но теперь от того чувства не осталось и следа. В каком бы состоянии ни была вода, каждое прикосновение к ней дарило глубокое умиротворение. По правде говоря, защищаться от дождя ему было вовсе ни к чему, но, вымокая до нитки под проливным дождём, Микава бы сильно выделялся, так что пришлось нехотя взять с собой зонт.

Неровный стук капель по водоупорной ткани вдруг усилился. Грозовые облака оказались прямо над головой Микавы.

Постукивание переросло в напористый рокот. Зонт в правой руке разом потяжелел, а свет вездесущих фар растворился в потоках дождя.

Ну разве не удивительно?

Каких-то несколько секунд назад вся эта вода в составе облака дрейфовала по небу. Если бы эта субстанция не могла проходить через настолько впечатляющие транзиции[✱]В данном случае под этим не совсем удачным словом понимается смена агрегатного состояния, phase transition. Оттуда и Transer., то дождь бы не снисходил на этот мир, не текли бы реки, а земля, будучи одной сплошной пустыней, никогда бы не взрастила на себе жизнь.

Уверен, ты бы понял, что я чувствую... — испытывая глубокий экстаз, обратился Микава к ныне покойному товарищу.

К Руби Аю, получившему силу управления кислородом после попытки утопиться — Игнайтеру. Уникальной методикой он развил способность до такого уровня, что мог разделять воду на молекулы кислорода и водорода. Наверняка когда-нибудь смог бы и наоборот — создавать жидкую воду из кислорода и водорода, содержащихся в воздухе... Если бы он вступил в Синдикат и стал напарником Микавы, их дуэт был бы непобедим...

Поэтому сегодня я, по крайней мере, почту твою память: спалю кого-нибудь огнём двигателей, которые ты так ненавидел, и посвящу их вопли тебе, — прошептал про себя Микава и, стараясь не обращать внимания на ком в горле, набрал воздуха.

Зимний ливень достиг своего пика, а левая полоса машин, спускавшихся по 246-й магистрали в Акасаку, очутилась на чем-то вроде бурной водяной горки.

Микава спокойно сосредоточился на дождевой воде, рекой стекавшей по асфальту... и разжал губы.

— Ф-ф-ф-ф-ф... — задул он тонким, непрерывным и ровным потоком.

КЩ-Щ-Щ-Щ-Щ-Щ!!!

Поднялся такой треск, что он, казалось, поставит на уши весь город. Точно такой же звук несколько часов назад раздавался изо рта у старшеклассника в семейном ресторане, только на этот раз — тысячекратно громче.

Чёрный мокрый асфальт стал белоснежным.

Как по мановению волшебной палочки, у каждой из вереницы машин, которые и без того двигались на десять километров в час быстрее положенного, загорелся стоп-сигнал. У каждой суппорт сдавил тормозной диск, переводя энергию вращательного движения в тепловую в попытке сбавить ход.

Увы, сила трения, которая должна была в избытке возникать между поверхностью асфальта и шинами, оказалась ничтожно мала. Ведь дорогу, тянущуюся от Тоёкава Инари, у которого стоял Микава, и до основания холма полностью сковал лёд.

Несколько десятков автомобилей неслись со склона по белоснежному, как на катке, льду на скорости свыше семидесяти километров в час.

Тем временем на том конце дороги — на перекрёстке Акасака-Мицукэ — как раз загорелся зелёный, и с улицы Сотобари, откуда ни возьмись, показался здоровенный бензовоз.

Первым в него, летя по замороженному склону и бесконтрольно вращаясь, угодил чёрный фургон, влетев в район переднего колеса и смяв себе нос.

Потом — одна за другой — группа скользящих следом легковушек.

Тут и там раздавались металлический лязг и глухой скрежет.

Отбросив зонтик и прищурив глаза, Микава изящным движением опустил пальцы на невидимые клавиши.

Каждый раз, как в аварию попадала очередная машина, он страстно играл минорный аккорд.

Тем временем на перекрёстке под его взглядом бензовоз, стоически терпевший нескончаемые столкновения, наконец не выдержал и раскололся напополам. Из заполненной до краёв цистерны полился золотой водопад, очень скоро накрыв мостовую.

А затем с ледяной горки сошёл последний автомобиль... огромная фура с на вид десятитонным прицепом. И, неся в себе огромное количество кинетической энергии, вонзилась в скопление транспорта. Микава вознёс руки над головой.

Едва только все десять пальцев яростно ударили по воображаемым клавишам, как основание холма охватила вспышка, и алый огненный столп, поглотив просторный перекрёсток, вознёсся к чёрному небу.

***

По ЖК-табло, установленному над дверью в вагоне скоростного поезда, пробежала белая строка срочных новостей.

Когда обвисший на поручне Минору случайно кинул на неё взгляд, то далеко не сразу смог поверить в то, что прочёл. А потом коротко ахнул.

«На 246-й магистрали в районе Минато[✱]К слову, портовый район с выходом в океан, где-то там Игнайтер и топился. А ещё может быть знаком по Ускоренному Миру как база Белого легиона. произошла страшная автокатастрофа с участием нескольких десятков автомобилей и одного бензовоза. Место аварии до сих пор охвачено огнём. Множество жертв».

Дело рук Руби Ая? — на мгновение подумал он, но тут же отбросил эту мысль.

Уж слишком крупный инцидент. Даже у Игнайтера, с которым он сражался почти две недели назад, не было столько сил... точнее, может, и было, но с условием наличия поблизости большого количества воды.

И даже если допустить, что это сделал новоиспечённый Руби Ай, Минору уже подъезжал к ближайшей к дому станции Ёнохоммати, и поездка в Минато сейчас заняла бы целый час. За это время преступник бы гарантированно давно сбежал, и даже остаточный запах бы исчез.

А будь я в штабе — в самом центре Токио — мог бы и успеть... — вновь перескочили мысли на вставший ребром вопрос, и Минору опять покачал головой. Он понимал, что для исполнения обязанностей в Спецподе переселиться в пятиэтажку было бы весьма удобно, но всё равно вопрос совсем непростой. Например, что ему сказать Нориэ? Шеф Хими и Профессор Рири, конечно, могут хоть сто правдоподобных отговорок выдумать, но...

Не успел Минору додумать, как дверь вагона распахнулась перед его носом, сбивая его с мысли — поезд прибыл к станции Ёнохоммати. Сопротивляясь потоку хлынувшего в вагон холодного воздуха, парень сошёл на платформу, натянул шарф до самого носа и быстрым шагом направился к турникету.

***

«Не упивайся убийствами».

Так звучит первая заповедь Синдиката.

Алый организм-паразит, Руби Ай, внушает носителю непомерную тягу к убийствам. Перед ней невозможно устоять. Согласно одному эксперименту, если носителю долго не давать убивать, то со временем он теряет рассудок и в итоге паразит захватывает его мозг и впадает в Буйство. И потому члены Синдиката периодически получают разрешение на использование способности, чтобы убивать людей.

После убийства Руби Ай внушает мозгу носителя чувство опьянения и всемогущества. По словам члена организации, который пробовал наркотики ещё в бытность человеком, экстаз, который ощущаешь сразу после убийства, превышает таковой даже от так называемого «короля наркотиков» — героина.

Получается, они всё равно что цирковые мартышки. Убивают по указке, а в награду — кайф.

«Но не позволяйте этому экстазу опьянить вас», — учила организация. Это всё равно что наркотик. Если в погоне за удовольствием начать бездумно убивать людей, то очень скоро потеряешь силу воли. И тогда Чёрные, которые только того и ждут, начнут позорно гонять тебя, словно дичь. Если не хочешь лишиться способности, а то и жизни — сразу после убийства ты обязан бороться с этим ощущением и немедленно ретироваться.

Этому и многому другому Микава Рю научился у своей наставницы — женщины, называющей себя «Ликвидайзер». Однажды он спросил её:

«— Если мы так стараемся сопротивляться контролю Руби Ая, не лучше ли просто дружно сдаться Чёрным, пройти операцию по удалению Глаза и снова стать обычными людьми?»

На это Ликвидайзер с улыбкой ответила:

«— Все Руби Аи, достаточно сильные, чтобы получить приглашение в Синдикат, несут в себе соответствующей силы психологическую травму. Можно сказать, мы ненавидим общество, или даже весь человеческий мир. Вполне возможно, моя собственная кровожадность и привлекла Руби Ай. В глубине души я всегда думала “да катись этот мир к чертям”... А ты?»

Микаве ничего не оставалось, кроме как ответить «и я». Но кое-что его не устраивало, поэтому он решил копнуть глубже.

«— Но учитывая всё это... Синдикат не кажется вам каким-то жалким? Существуем только ради того, чтобы помогать друг другу спасаться от Чёрных...»

Услышав такое заявление, Ликвидайзер захихикала, а затем уткнула палец Микаве в лоб.

«— Ох, когда это я такое сказала? Синдикат — не какое-то там общество взаимопомощи, в котором все сидят и трясутся за свои шкуры. Наша настоящая цель ясна как день».

«— Истребление человечества».

— Хе-хе... — ностальгически усмехнулся Микава, выйдя из квартала Акасака района Минато и скорым ходом пересекая улочку, ведущую к Аоямскому кладбищу.

Те слова не на шутку заинтриговали его.

Истребление человечества? Такая чушь... Если все Руби Аи Синдиката соберутся в час пик на станции Синдзюку и одновременно нападут, то может быть, в лучшем случае убьют тысячу человек. И, разумеется, после такого наивного террористического акта правительство, пока предпочитающее разбираться с проблемой из-за кулис, сменит политику и раскроет информацию о Сёрд Аях широкой общественности, а тогда уже за Руби Аев примется вся полиция и Силы Самообороны в полном составе. А противостоять такому уж точно не выйдет даже у Синдиката.

Над Ликвидайзер в руководстве организации стоят ещё несколько людей, и будучи рядовым членом, Микава не имел ни малейшего понятия, что творится у них в головах. Но даже если их план — что-то незамысловатое вроде «несколько десятилетий понемногу и планомерно прореживать ряды людей», его это устраивало. Пока Микава мог раз в месяц выбираться на улицу по дождливым дням и сокращать людскую популяцию на голову-другую, лично он был доволен... пока что.

Так что, можно сказать, сегодня он слегка перестарался. Если сейчас Микава вернётся в убежище, то немал шанс получить выговор от Ликвидайзер. Впрочем, даже она поймёт, если объяснить ей, что это были поминки приверженца их дела — Игнайтера.

Снова усмехнувшись посреди пусть немного ослабшего, но упорно льющего дождя, Микава пересёк улицу Гайэн Хигаси и оказался на Аоямском кладбище.

Оно было огромно и, насколько хватало глаз, совершенно безлюдно. Под аккомпанемент всплесков воды Микава двинулся на восток между стоящими в ряд надгробиями. Если миновать кладбище и сесть в метро на станции Омотэсандо, то даже Чёрные не смогут отыскать его след.

Рассудив так, он дошёл до центральной части кладбища, отведённой для иностранцев... и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

— !..

Едва Микава отшвырнул зонт и прыгнул в сторону, как лужа неподалёку взорвалась брызгами.

Способность Чёрных? — промелькнуло у него в голове. — Нет, выстрел из винтовки. Наверное, с крыши здания к западу от кладбища. А не слышал из-за глушителя, — раздумывая на ходу, он снова подпрыгнул. Разбивая капли дождя, второй снаряд пролетел точно там, где только что был Микава, и оставил глубокую дыру в надгробье позади.

Не транквилизатор. Но всё ещё не проблема.

Обычно Чёрные разбирались с Руби Аями по одной схеме: тем или иным способом оставляли без сил, затем изымали Глаз, воспоминания и возвращали в люди. Но по какой-то причине сегодня его хотят убить. Впрочем, может, это был огонь на подавление, чтобы удержать его на месте, и тогда это значит, что поблизости затаился кто-то с боевой способностью.

Микава спрятался в слепой зоне снайпера — как он надеялся — за большим надгробием в западной части кладбища и сосредоточился на плане дальнейших действий.

Как они меня отследили и вычислили — вопрос второй. Сейчас я должен определиться, как отступить и контратаковать.

Микава колебался всего полсекунды.

Сегодня, вообще-то, дождь, господа Чёрные.

Искривив губы в злобной ухмылке, он поднялся. Если держаться вблизи надгробья, то снайперского огня можно ещё какое-то время не опасаться. А за это время он разберётся с рыскающим поблизости авангардом.

Прильнув спиной к толстому граниту, Микава начал осматриваться по сторонам... и лишь по чистой удаче он смог увернуться от последовавшего удара.

В каких-то восьмидесяти сантиметрах левее него длинная полоска металла пронзила гранит с противоположной стороны и без промедления двинулась к Микаве, срезая всё на своём пути. Перекатись он на десятую секунды позже, подпусти металл хоть чуточку ближе, и порезанным подолом куртки дело бы уже не ограничилось.

Приземлившись на колени после кувырка по мокрой каменной кладке, Микава обернулся и увидел, как полоска металла беззвучно исчезла в толще гранита. Кто-то высокий без промедления обошел надгробие и остановился перед Микавой.

Знакомое лицо...

— А, всего лишь ты...

Микава злорадно улыбнулся.

— Ну а кто ж ещё, — коротко ответил Чёрный, впрочем, без намёка на улыбку. На нём был глянцевый серый костюм. Лицо казалось на редкость суровым; левая рука пряталась за спиной, а правая сжимала впечатляющей длины оружие: меч с прямым клинком, западный «длинный меч», которым нападавший не преминул проворно взмахнуть. Падавшие на лезвие капли все до единой распадались на две половинки.

Терпя раздражающий запах химии, исходящий от активной способности Чёрного, Микава медленно поднялся на ноги.

— Ничему тебя жизнь не учит, Дивайдер. Мы ещё в прошлый раз выяснили, что твоя сила моей не ровня.

— Извиняй, Трансер, не настроен я сегодня мериться, у кого длиннее.

После этих слов Чёрный выставил вперёд левую руку. Сжимала она средних размеров автоматический пистолет, и чёрное дуло нацелилось точно Микаве в лоб.

На данный период человеческой истории пистолет — вершина эволюции переносного огнестрельного оружия. А в руках носителя Сёрд Ая, выносливость и скорость реакции которого разительно превышает таковые у обычных людей — не говоря уже о сверхспособности — он становится поистине грозным орудием убийства.

Не хотелось бы так говорить, но на самом деле пистолет может дать фору особой способности большинства Сёрд Аев атакующего типа. Чёрные это прекрасно понимают, но поскольку держат Красных за жертв паразита, их основная цель — обезвредить и прооперировать, так что пользуются они, как правило, шокерами и ножами.

Однако Руби Аям, принадлежность которых к Синдикату они подтвердили, такое милосердие не полагалось. Когда Микава сражался с этим Чёрным — под кодовым именем «Дивайдер» — в прошлый раз, то почти попался, получив удар током от подкравшегося за спину Чёрного маскировочного типа. Тогда положение стало безвыходным, и Ликвидайзер спасла его, но тем самым выдала его принадлежность к организации.

И, видимо, поэтому-то Дивайдер сегодня пытался убить его без лишних разговоров.

Лишь до этого места успел додумать Микава за тот короткий миг, пока Дивайдер без тени сомнения спускал курок. Разумеется, бежать было некуда. Дуло находилось от него всего в семи метрах. Даже со скоростью Руби Ая Микаве не увернуться: пуля пронзит его грудь, едва только он заметит вспышку.

Но видишь ли, сегодня дождь.

И не думая бежать, Микава вдохнул полные лёгкие влажного воздуха.

Палец Дивайдера трижды спустил курок.

Руби Ай прицелился в дуло и выдохнул протяжной струёй.

Под мрачным дождём всполохнули жёлтые вспышки. Сухо прогремев, из пистолета вылетели три девятимиллиметровых пули, первая из очереди коснулась ближайшей капли...

Кщ-щ!

Вместо того чтобы разлететься брызгами, капля окутала стремительно вращающуюся пулю и застыла.

Кщ-кщ-кщ-кщ-щ!

Всего семь метров, и они бы достигли цели. Но за этот промежуток каждая из трёх пуль коснулась десятков капель, обрастая ледяным балластом на корпусах. Центр тяжести изменился, снаряды сильно отклонились от траектории.

Первые два пролетели мимо, едва коснувшись Микавы, и только третий зацепил левое плечо. Но к этому моменту пуля уже превратилась в льдинку размером с крупную тефтелю и потеряла значительную часть инерции из-за сопротивления воздуха: ничего такого, перед чем укреплённый Сёрд Аем организм не смог бы выстоять.

И всё же столкновение было сравнимо с ударом деревянной биты со всей силы. Тяжело покачнувшись, Микава тем не менее продолжил выдыхать поток воздуха.

От пистолета Дивайдера раздался треск и скрежет. Проникшая в оружие вода застыла, заблокировав подвижный механизм и встав на пути спускового крючка, собиравшегося уже произвести четвёртый выстрел.

Дивайдер отбросил пушку, пока лёд не добрался до руки. Упавший на каменную кладку предмет уже и на пистолет не походил — один сплошной ком белого льда.

— Фух, было близко... Даже плохие копы в голливудских фильмах не стреляют без предупреждения, ты в курсе? — снова усмехнулся Микава.

— Вот за это я и не люблю пушки, — проворчал оставшийся без пистолета Дивайдер, щёлкнув языком: выражение на его лице осталось таким же мрачным. Перехватив тяжёлый стальной меч двуручным хватом, он взмахнул им сверху вниз, приняв среднюю стойку. В прошлую встречу Чёрный орудовал катаной — то ли настоящей, то ли бутафорской — а сегодня притащил нечто настолько нелепое и вычурное, будто вытащил реквизит прямиком из фэнтези-фильма.

— Слу-ушай, а где ты эту штуку купил? Или сам сделал? — спросил Микава из чистого любопытства. Дивайдер, однако, лишь помотал кудрявой головой.

— Обойдёшься. Не хватало мне ещё, чтоб вы на магазин напали. Правда, уйдёшь ты отсюда ток по кусочкам — но чтоб ты знал.

— Ну чего ты, не собираюсь я на него нападать. Просто захотелось такой же, только и всего.

Микава пожал плечами и как бы невзначай вздохнул, после чего, нацелившись Дивайдеру в ноги, легонько дунул.

Кщ-щ-щ! — раздался треск, и ноги Чёрного быстро окутало белым инеем. Однако Дивайдер как ни в чём не бывало шагнул вперёд, и лёд, который должен был приковать его к месту, осыпался безо всякого сопротивления.

— Ха-а-а! — пронзительно воскликнул Дивайдер, на непостижимой глазу скорости вознёс меч над головой и нанёс удар. Блеснув серебром в свете далёких фонарей, лезвие приближалось к шее Микавы.

Он смог увернуться лишь потому, что не растерялся от неожиданного развития событий и продолжил выдох, заморозив плитку под ногами у Дивайдера. Ботинки, бывшие с костюмом одним целым, слегка скользнули по замёрзшей поверхности, и меч сошёл с траектории, лишь отрезав левую часть воротника куртки.

Наблюдая, как длинный меч продолжал опускаться и вскоре c лёгкостью ножа, режущего масло, на добрых полметра погрузился в кладку кладбища, Микава поспешил набрать дистанцию.

Острота у лезвия как всегда была до смешного абсурдна. Под курткой у Микавы была поставляемая всем членам Синдиката подкладка из арамидовой ткани, защищающая от ножей и пуль, но перед этим мечом она продержится даже хуже, чем лист бумаги перед обычным. Впрочем, были вопросы и поинтереснее...

— ...Так этот твой модный костюмчик — не косплея ради?

— Ну, в прошлый раз замороженная одежда здорово мешалась, вот мы и сделали эту. Костюм полностью водонепроницаемый — можешь пыхтеть сколько влезет.

— Понятно. Неподготовленными в бой не ходите, значит?

Приходилось признать, что в возможности создавать всякую необычную экипировку Синдикат был на шаг позади. Оно и неудивительно — противник на финансировании у государства.

Прищурившись, Микава мельком посмотрел на небо.

Грозовые облака ещё не исчерпали себя, и, похоже, худшего исхода в виде окончания дождя можно было не опасаться. Впрочем, затягивать бой он тоже не мог. Скорее всего, снайпер сейчас движется к точке, с которой сможет возобновить стрельбу, и наверняка ещё и вызвал подкрепление.

Больше всех из их рати — даже больше, чем этого маньяка с мечом — Микава опасался того невидимого Чёрного. Способность Микавы (то есть способность практически чистого атакующего типа) требовала прямого зрительного контакта с целью, поэтому перед врагами с нечестными приёмами вроде невидимости он был почти беспомощен. По правде сказать, если бы тогда Чёрный воспользовался не шокером, а ножом или огнестрелом, скорее всего, Микава был бы уже мёртв.

Как бы ему ни хотелось ещё хоть немного поиграть с мечником, пора было сматывать удочки. На том и порешив, Микава убрал улыбку с лица.

Кто знает, почувствовал ли Дивайдер кровожадность, но он почему-то тут же прищурил свои европеоидные глаза.

Микава носом и ртом втянул массу воздуха.

Дивайдер, высекая из мокрой каменной кладки снопы белых искр, с ужасающей прытью бросился вперёд.

В тот момент, когда занесённый над головой меч ярко блеснул в вечерних сумерках и метнулся вниз, Микава нацелился на острое лезвие и дунул так тонко, как только мог.

Прорываясь сквозь ливень, клинок, позволяющий Дивайдеру задействовать способность Расщепления, подбирался всё ближе...

Благодаря Заморозке Микавы все капли, что касались лезвия, мгновенно транзицировали в твёрдое агрегатное состояние.

Клинок рассекал их надвое, и около половины капель отлетало прочь, но остальные покрывали металл со сторон. Их количество стремительно множилось, за какие-то мгновения лезвие меча обросло ледяной коркой с краёв, и уже вскоре оружие превратилось в ледяную палку.

Сила Дивайдера не работает на том, что не имеет лезвия.

Европейский длинный меч лишился режущих свойств, прежде чем достиг тела Микавы, но Дивайдер, не обратив на это внимания, обрушил клинок на Руби Ая. Укреплённая паразитом и защищённая арамидовой подкладкой плоть, впрочем, вполне могла выдержать удар обычным тупым оружием.

Отбивая правой рукой ледяную палку, Микава попытался выдуть припасённую половину воздуха Дивайдеру в лицо: с такого расстояния можно попасть противнику точно в глаз.

В прошлый раз битва развернулась точно так же. Если ты настолько уверен в своей победе, мог бы подумать и о том, чтобы лицо водонепроницаемой маской закрыть, — пробормотал про себя Микава. И тогда...

Казалось бы отражённый длинный меч метнулся по диагонали вверх, плавно скользнув по его телу от живота до левого плеча.

Микаву захлестнула настолько невообразимая боль, что он даже не почувствовал шока. И всё же отдавал себе отчёт, что получил фатальное ранение.

Встав в позу с высоко поднятым мечом, Дивайдер нацепил широкую злорадную ухмылку.

— Сорян. Это тебе не мой старый Масамунэ, это Экскалибур, у него две кромки.

***

Когда Минору сошёл на ближайшей к дому автобусной остановке, дождь всё продолжал лить.

Раскрывая зонт, он бросил взгляд на спортивные часы: электронный циферблат показывал 18:15. На ужин, похоже, успеваю.

Из штаба с ним не связывались. Скорее всего, это значило, что инцидент в Акасаке никак не связан с Руби Аями, но почему-то авария его жутко тревожила. Может быть, ему стоило самому позвонить и поинтересоваться? Но в таком случае делать это надо было ещё на станции...

Без толку забивая голову волнениями, Минору быстро миновал последние двести метров и облегчённо вздохнул, когда увидел в окнах своего дома тёплый свет.

С утра Нориэ обещала на ужин домашние суши. После возвращения в штаб он плотно насытился запоздалым обедом, но из-за Сёрд Ая ему приходилось есть за троих, а он тогда только вернулся с невероятной миссии по вторжению в энергоблок ядерного реактора, так что суши лишними не будут. Может быть, в итоге он слегка объестся, но сегодня можно.

И когда он, замечтавшись о любимых роллах с тунцом и авокадо, проходил мимо вставшей почти прямо напротив его дома машины...

— С возвращением, — неожиданно раздалось совсем рядом.

Минору аж подпрыгнул от испуга. Ухватив едва не выпавший из рук зонтик, он спешно осмотрелся: на дороге никого. Что до легковушки рядом с ним — жёлтого Daihatsu Copen первого поколения — то и водительское, и пассажирское сиденья явно пустовали, а задних кресел у кабриолета и вовсе не было.

Послышалось?..

— Тебе не послышалось, — очень вовремя вновь раздался чей-то тихий голос. Минору чуть было непроизвольно не развернул Защитную оболочку, но слегка хрипловатый девичий голос, почти не менявший интонацию, поспешил добавить: — Не волнуйся, я тоже из Спецпода. Подумала, что это хорошая возможность познакомиться. — Левая дверь пустующего «копена» сама собой щёлкнула и отворилась. — Заходи скорее, пока сиденье не промокло.

Легко сказать. А если это ловушка Руби Аев или вообще настоящий призрак, что тогда делать? — поневоле заопасался было парень и тогда наконец заметил, что мельком где-то уже слышал этот загадочный голос. Где-то... точно, две недели назад, когда мы штурмовали Игнайтера в «Ариакэ Хэвензшор», по коммуникатору...

— А... Ты же эта, Ре... Рефра...

— Да. Ну же, скорее.

— У... угу.

Минору собрался с духом, сложил зонт и, наклонившись под низкую крышу кабриолета, протиснулся на пассажирское сиденье. Когда он закрыл дверь, шум дождя практически угас.

Коротко вздохнув, он искоса посмотрел на водительское сидение, но как ни глядел, сколько ни всматривался, а на сидении никого не нашёл. В машине, однако, витал тонкий сладкий запах. Не такой, как у Юмико, но явно аромат, присущий девушке.

Нервно сглотнув, Минору потянулся было к водительскому сидению рукой...

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай обойдёмся без внезапных прикосновений.

— Х-хорошо...

Он поспешно опустил руку обратно на колено, и голос на безлюдном сиденье обратился к нему уже помягче:

— ...Меня зовут Комура Су. Кодовое имя в Спецподе — Рефрактор. Приятно познакомиться.

— И мне п-приятно. Уцуги, Минору. Кодовое имя — Изолятор.

— Надеюсь, мы поладим.

— Д-да, я тоже...

Даже пока они обменивались любезностями, Минору усердно напрягал глаза, пытаясь высмотреть хозяйку голоса, предположительно занимавшую место водителя.

И ничего. На рыжее кресло падал тусклый свет стоящего неподалёку уличного фонаря и многочисленные тени капель, стекающих по лобовому стеклу, и даже при всём при том он не смог разглядеть ни намёка на световые искажения.

Минору бы уже решил, что это не невидимость, а «невоспринимаемость», которая вмешивается в восприятие его мозга, как способность шефа Хими, но тогда было бы неясно, почему ему видно кресло и правую дверь сквозь тело Комуры Су.

И думать забыв о том, что сидит в тесной машине с полным незнакомцем, он поинтересовался:

— Чёрт, да что это за способность? Ты какая-то... слишком невидимая.

— Ты знаком с понятием «метаматериал»? — Рефрактор задала встречный вопрос, и Минору, удивлённо моргнув, покачал головой.

— Н-нет, не знаком...

— Ясно. — Немного подумав, монотонный голос принялся за объяснение: — У любого материала есть параметр под названием «коэффициент преломления света». Грубо говоря, это то, насколько свет изменяет угол, когда проходит сквозь материал. Например, у воды коэффициент преломления — 1.33 единицы, а у линз для очков — приблизительно 1.7. Иными словами, линзы преломляют свет гораздо сильнее воды.

— А-ага... — Минору старательно пытался впитать научную лекцию, ведомую невидимкой.

— И если этот коэффициент преломления станет отрицательным... считалось, что материала, способного изменить угол отражения падающего на него света в противоположную сторону, не существует. И всё же его открыли. Или нет... его создали. Это металл, размер молекулярной структуры которого меньше, чем длина световой волны — метаматериал.

— Изменить угол отражения... на противоположный?..

Не сумев это представить, Минору задумчиво склонил голову набок, и невидимый товарищ по Спецподу монотонно пояснил:

— Если контролировать направление искривления света, то возможно сделать так, чтобы свет вообще не попадал на какой-либо предмет. Например: допустим, здесь у нас лежит мяч, и мы покрыли его метаматериалом. Свет, который падает на него со всех сторон, и который должен отражаться от его поверхности, начинает огибать мяч по контуру и выходить с противоположной стороны. Увидишь ли ты его?

— Ну-у...

Чтобы увидеть мяч, надо, чтобы он частично поглотил и отразил попавший на него свет. Если мяч отражает слишком много света, то выглядит белым, а если поглощает — то чёрным. Но если свет вообще не касается мяча, а просто скользит по его поверхности...

— А... — издал Минору, наконец уловив суть.

— Верно, — коротко подтвердила невидимка. — Можешь считать мою «рефракцию» идеальным метаматериалом. Любой свет избегает столкновения с поверхностью всего, что я признаю «собой». Поэтому никто не может меня увидеть.

— Свет... Избегает столкновения...

И верно, когда человек что-то видит, на самом деле он видит свет, отражённый и искажённый этим чем-то. И если такой предмет никак не отражает и не искажает свет, то он всё равно что абсолютно прозрачный.

Минору более-менее уловил, как работает способность девушки, но что-то в её словах прозвучало страшно одиноко. И почему мне так показалось? — ненадолго задумался он и вскоре понял.

— Э-эм... Раз на тебя не попадает свет, то... получается, ты тоже не можешь видеть ничего вокруг?

Рефрактор какое-то время помолчала.

— ...Выходит, так. Когда я задействую способность на полную мощность, то становлюсь совершенно невидимой для всех вокруг, но и сама перестаю что-либо видеть... А я немного удивлена.

— А? Ч-чему?

— Ты первый, кто пришёл к этому выводу сразу после того, как узнал, как работает моя способность.

— Э... н-ну, извини, — подумав, что случайно нагрубил, по привычке выдал парень, и справа пришёл тихий смешок.

— Тебе на самом деле не за что извиняться. Просто малость впечатлил, вот и всё. — Когда вместо ответа Минору лишь застыл истуканом, невидимка продолжила: — Что же, познакомиться мы успели, а мне, пожалуй, пора.

Услышав это, Минору потрясенно распахнул глаза. Неужели она собралась вести машину с активированной способностью... совсем вслепую? — подумал он и всмотрелся в водительское сидение.

И тогда парень обнаружил нечто странное.

На высоте его глаз в воздухе парили две крохотные чёрные точки.

На физические тела они не походили: скорее, на абсолютную тьму, поглощающую весь свет, что в неё попадал.

Это ещё что такое?

Нахмурившись, Минору попытался было пододвинуться, чтобы изучить эти точки непосредственно вблизи, как...

— ...Что, собрался поцеловать на прощание? — раздалось у него прямо перед носом, и Минору понял, что именно пытается разглядеть.

Эти чёрные точки — не что иное, как глаза Джет Ая по имени Рефрактор. Точнее, зрачки. Или даже, выражаясь ещё точнее, сам феномен исчезновения света, возникающий от поглощения его сетчаткой с последующей передачей в мозг по зрительному нерву в виде электронного сигнала.

А это означало, что он только что почти вплотную поднёс лицо к лицу невидимки — с девяностодевятипроцентной вероятностью девушки.

— Уа-а! — воскликнув, Минору со всех сил дёрнулся назад, ударился затылком о левое окно и, даже не заметив боли, принялся взволнованно оправдываться, неистово мотая головой: — П-прости, пожалуйста! Ты не так поняла! Мне бы и в голову не пришло... эм, ну...

— Ничего страшного. Пока.

После этих слов ключ с брелоком в виде милой зверюшки повернулся, и пришёл в движение стартерный мотор.

Минору услышал, как резко зарычал хоть и маленький, но оснащённый турбонаддувом четырёхцилиндровый двигатель.

— Э-э, правда, извини... Ну, я... тогда пойду, — ещё раз извинился он. Во рту пересохло от волнения. Минору потянулся к дверной ручке, но тут понял, что так и не спросил то, о чём должен был поинтересоваться в первую очередь. Остановившись, он вновь повернулся к водительскому сидению. — Т-точно... Комура-сан, а зачем ты ждала у моего дома?

— Мне часто приходится тут бывать. Когда вы с Акселератор на задании, я или брат присматриваем за домом на случай, если на твою сестру нападёт Руби Ай.

Такого ответа он совсем не ожидал.

— Э...

Минору просто онемел: ему об этом ничего не рассказывали.

Действительно, он постоянно переживал, как бы на Нориэ снова кто-нибудь не напал. С тех пор, как Байтер вломился в дом, Минору ещё ни разу не использовал Защитную оболочку вблизи от Нориэ, и вероятность того, что какой-нибудь Руби Ай здесь, в Сайтаме, раскроет его личность и место жительства, оставалась близка к нулю. Чего, однако, не скажешь о заданиях Спецпода в других местах. Если битвы так и будут продолжаться, рано или поздно враги прознают о Минору, а в конце концов смогут вычислить, где он живёт.

Но на нынешнем этапе он даже представить себе не мог, что к его дому приставят охранника. От штаба Спецпода в Синдзюку до сайтамского Сакураку путь совсем не близкий. Получается, колебания Минору насчет переезда стоили Рефрактор больших неудобств.

— Вот оно как... Прости, из-за меня у тебя столько хлопот... — почти шёпотом извинился он.

— Нет, что ты, — ответила она. — Если сюда и направится какой-то Руби Ай, то непременно кто-то из Синдиката. Поймаем такого — и сможем выведать много важной информации.

От таких жутких слов, произнесённых почти бесстрастным голосом, у Минору аж губы скривились. Впрочем, он тут же оправился и ещё раз поклонился.

— И всё же я благодарен за это. Огромное тебе спасибо.

Поблагодарив, он потянулся было снова к ручке двери, но тут со стороны водительского сидения донеслось тихое урчание.

Стартер уже успел отрычать своё. В таком случае, урчал только что... возможно, желудок Рефрактор?

Робко переведя взгляд на пустое водительское сидение, Минору заколебался, стоит ли сделать вид, что ничего не слышал... но в итоге собрался с духом и предложил:

— Н-ну... столько часов караулить... наверное, ты проголодалась? Может, поужинаешь у нас, если не против?.. Сегодня обещали домашние суши, и на ещё одного человека должно хватить...

Минору хотел хоть как-то отплатить ей, но когда невидимка не подала и намёка на ответ, в голову к парню пришла ошеломляющая мысль.

Нориэ, разумеется, не член Спецпода и о Сёрд Аях ничего не знает, поэтому, чтобы обедать за одним столом, Преломителю придётся отключить способность и показаться.

Вот только, как однажды упоминала Юмико, Сёрд Аи создают способности на основе душевных шрамов... психологических травм.

Получается, коллега из Спецпода, сидевшая перед ним, несла в себе достаточно серьёзный шрам, чтобы из него образовалась настолько сильная способность, как невидимость. А учитывая, что она, судя по всему, почти никогда её не отключает, возможно, её травма — нечто вроде страха перед чужими взглядами.

А я, как всегда, не подумал о её чувствах и ляпнул что-то бессердечное.

Неистово мучаясь от досады, Минору яростно прикусил губу и уже поклонился было так низко, что чуть не ударился о приборную панель, но прежде чем он успел начать в очередной раз извиняться, справа раздался неожиданный вопрос:

— Домашние суши... а с омлетом будут?

А? — не успел удивиться он, как на автомате кивнул.

— Б-будут. Нориэ-сан их любит...

— А с авокадо и тунцом?

— Б-будут. Их люблю я...

На несколько секунд повисла тишина.

— Ладно, так и быть.

Ключ повернулся в противоположную сторону, и двигатель «копена» замолк.

Не успели в салон вернуться звуки дождя, как в машине раздался тихий гул, похожий на белый шум.

Пока Минору с изумлением наблюдал, как на кожаном кресле словно из воздуха возникает силуэт стройной невысокой девушки, в голове у него пронеслось: «И это для неё достаточно веская причина показаться?»

***

Времени оценить серьёзность полученного ранения не оставалось.

Занесённый над головой Микавы обоюдоострый меч, негромко лязгнув, повернулся к нему тыльной стороной. Лезвие, покрытое белым льдом, теперь оказалось по другую сторону меча, а глазам предстало острое и яркое.

На такой дистанции... и с глубокой раной, пересекающей туловище, полностью избежать следующего удара ни за что не выйдет.

Рассудив так, Микава тонко выдул остатки воздуха, чтобы хотя бы лишить меч Расщепления.

Уже третий раз за бой Дивайдер опускал на него клинок. Одна за другой пролетавшие мимо капли влаги касались лезвия и обращались в лёд. Из-за ускоренных чувств происходило это раздражающе медленно.

Если меч не превратится в ледяную дубину до того, как коснётся меня, то...

Я проиграл.

Даже под дождём.

Даже несмотря на то, что вокруг море воды.

В этот момент обычно почти не проявлявший ярких эмоций Микава почувствовал, как в груди у него зарождается лишь единожды испытанный жар.

Жар, который он чувствовал давным-давно, всего лишь раз.

В тот день точно так же лил холодный дождь. Снующие в дождевиках взрослые все как один хмуро смотрели под ноги... никто даже взглядом нас не удостаивал.

Поэтому мы и пробрались в то место без лишних вопросов. Прокрались мимо мужиков в автопогрузчиках, пересекли огромную строительную площадку, открыли тяжёлую железную дверь и зашли внутрь. Помещение полнилось большими коробками почти до самого потолка, а каждый вдох обжигал нос.

Никем незамеченные, мы с ... короткими перебежками продвигались между рядами коробок, напоминающими лабиринт. Ради будущего. Ради того, чтобы попасть в невиданный мир будущего, в котором царили такие наука и технологии, о которых никто и мечтать не мог.

Мы не знали.

Когда вода замерзает — она расширяется. Казалось бы, простой незначительный факт, но в определенных условиях он может обернуться катастрофическими последствиями.

— Кх!!!

Микава силой заморозил поток начавших просачиваться воспоминаний.

И, словно резонируя с его усилием воли, сфера в левом лёгком яростно дёрнулась.

Исходящий из губ Микавы поток воздуха прямо у него на глазах засиял, точно алмазная пыль. Лезвие приближающегося с устрашающей скоростью меча становилось всё белее, белее, белее...

Бац! — тяжёлый удар обрушился на левое плечо. Ключица разбилась вдребезги, а в голове серебряными искрами разразилась дикая боль.

Однако Расщепление, которое должно было рассечь его напополам, не сработало.

А затем Микава вопреки острой боли набрал в лёгкие самую толику воздуха и резко выдохнул противнику в лицо. Дивайдеру тут же пришлось прикрыться: левая рука покрылась тонкой ледяной коркой.

Пользуясь заминкой, Микава извернулся и со всей силы оттолкнулся ногой от каменной кладки, широко подув на дорогу чуть впереди. Мокрая поверхность мигом замёрзла, и Микава заскользил по ней на правой ноге, словно фигурист.

Когда же он израсходовал весь запас воздуха, то повернулся назад: Дивайдер стряхивал лёд в пятнадцати метрах поодаль. Схватив меч в обе руки, Джет Ай окинул врага кровожадным взглядом редкого в Японии цвета глаз и пустился в погоню.

Только тут Микава наконец почувствовал жгучую боль от раны, пересекавшей его от живота до левого плеча. Ужасающее количество крови вдруг хлынуло наружу, окрашивая куртку в чёрный.

Терпя боль, Микава дунул на рану. Кщ-кщ-щ! — пронзил его тело звук застывающей крови. Контраст жара в теле и холода льда так усиливал боль, что у него аж искры из глаз посыпались.

То, что Микава мог дышать, означало, что рана не достигла лёгких, но ребра два-три ему точно разрезало. К сожалению, продолжать бой в таком состоянии было бы тяжко. С другой стороны, отступать тоже небезопасно.

Встретив взглядом Дивайдера, который нёсся на него, кроша замёрзшую дорогу шипами на ботинках, Микава приготовился.

Сейчас было не время экономить силы.

Вторая заповедь Синдиката: «Не раскрывай противнику все грани своей способности».

Созданные Сёрд Аями особые способности черпают энергию из душевных шрамов носителя. А значит, если противник увидит твою силу, то сможет и предположить, какая травма лежит в её основе. У Чёрных есть человек с силой ментального типа, обладатель ужасающей способности к анализу, и он способен с невероятной точностью определить твою травму, исходя лишь из того, как именно Красный пользуется силой.

Будучи источником сил, душевная травма также и главная слабость носителя Сёрд Ая. Многие из его товарищей погибли именно когда враг сконцентрировал все силы на ней. Взять, опять же, Игнайтера, которого приглашала в организацию Ликвидайзер: противник разгадал, что суть его способности — это «разделять воду на кислород и водород», и тогда, пусть и устроив разрушительный взрыв в бассейне аквапарка, Игнайтер попал в плен, не сумев даже никого прихватить с собой.

До сих пор Микава не показывал Чёрным ничего, кроме силы замораживать воду. Поэтому они не должны были раскусить страх, угнездившийся у него в сердце.

Душевный шрам Микавы не был связан с одним лишь льдом.

Заморозка, таяние, испарение и снова заморозка. Именно сами фазовые транзиции Микава любил, и в то же время боялся их до чёртиков.

Если показать им другую сторону его силы, Чёрные получат новый кусочек паззла к травме Микавы и, быть может, сложат его в единое целое. А затем — как ни хотелось бы верить в обратное — возможно, смогут добраться и до той, кого Синдикат до сих пор прятал в потаённом уголке города.

Но в нынешних обстоятельствах Микава больше не мог скрывать свою способность. Когда он попал в передрягу в прошлый раз, Ликвидайзер спасла его, но в то время он ещё находился под её опекой. Теперь же, когда он ушёл на вольные хлеба, узнав, что Микава пойман или же вовсе погиб, та женщина бы разве что разочарованно фыркнула.

Пока Микава смотрел, как мечник очертя голову несётся на него, в голове у него промелькнула непрошеная мысль:

Дивайдер-кун, что ж у тебя за рана такая?.. Почему для душевного спокойствия тебе обязательно надо что-нибудь порубить?

А затем он, невзирая на боль, набрал полную грудь воздуха...

...Широко раскрыл рот и не дунул, а дохнул его на противника.

Эта струя уже не мерцала синим оттенком, а имела насыщенный белый цвет.

И как только белый выдох охватил всё, что было впереди Микавы...

Буф-ф-ф!!! — глухой хлопок, похожий на звук удара палкой по плотной ткани, разнёсся по вечернему кладбищу.

Это вся вода перед Микавой в одно мгновение транзицировала в газ... то есть в водяной пар.

Способность Микавы управлять агрегатным состоянием воды не ограничивалась работой в одну сторону. Если он выдыхал тонкой струёй, то пар сгущался в воду, а вода замораживалась, понижая температуру окружения. Если же выпускал широкую, то лёд таял, а вода испарялась, тем самым создавая стоградусный жар.

Созданная Микавой зона горячего пара достигала двадцати метров в диаметре.

Разумеется, этот жар быстро рассеется по округе, а вода соберётся в мельчайшие капли и образует густой туман. Но Дивайдеру, который был посреди бешеного рывка, предстоит несколько секунд находиться посреди стоградусного пара; а может, он его даже вдохнёт. Ведь даже всеразрезающий меч не способен расщепить пар.

Микава колебался: стоит ли подойти и добить противника? Ему пришлось раскрыть козырь, который он до сих пор никому не показывал — ни друзьям, ни врагам. Если взамен он не получит хотя бы жизнь заклятого врага, это не стоило того.

С принятием решения Микаву поторопила винтовочная пуля, прилетевшая откуда-то с запада.

Видимо, из-за витающего вокруг тумана пуля лишь прошла в опасной близости, оцарапав левую руку, и вгрызлась в каменную кладку. Заметив это, Микава резко пригнулся, развернулся и дохнул ещё раз. Вторая масса плотного тумана полностью укрыла центр кладбища от чужих глаз.

Пора?..

Стряхнув лёгкую досаду, Микава побежал к западному выходу с кладбища. Рана на груди замёрзла и больше не кровоточила, но как только она разморозится, кровь снова хлынет рекой. Если в срочном порядке не укрыться в одном из убежищ Синдиката и не обработать ранение, то даже выносливость носителя Сёрд Ая не спасёт его от потери сознания.

— ...Что ж, пусть сегодня будет ничья, Дивайдер-кун, — пробормотал Микава, держась рукой за ноющую рану, и состроил сквозь боль вымученную улыбку.

В этот момент далеко позади раздался крик:

— А ну стоять, Трансер! Не смей убегать! Вернись и сражайся!!!

Полный искреннего негодования рёв Чёрного заставил содрогнуться окутавший всё пар. Но Микава — разумеется, и не думая идти на поводу — продолжил бежать на запад, без остановки создавая туманную завесу.

Обжёг лёгкие в горячем паре и так орёт? Это, что ли, хвалёная выносливость контактного типа?.. Или просто гнев так распирает? Тяжело дыша, Микава ехидно усмехнулся.

— Да не злись ты так, Дивайдер-кун. За твоей дорогой принцессой мы хороше-енько ухаживаем...

***

Второй же мыслью, что пришла в голову Минору, когда он впервые увидел «Рефрактор» Комуру Су без её способности, была: «да откуда вообще Спецпод своему составу права берёт?»

А всё потому, что как ни посмотри, а эта женщина... нет, девушка, никак не могла быть старше него. Почти наверняка ученица средней школы.

Роста в ней было едва ли полтора метра. Мягкие и пушистые рыжевато-коричневые волосы, остриженные на уровне плеч. Кожа — на редкость белая. А лицо... настолько прекрасное, будто не от мира сего.

Минору даже подумал, что в реальном мире не должно быть таких красавиц.

Черты лица мягкие, как у куклы, переносица прямая, губы — обворожительно вишнёвые. А главное — её необычайно таинственные глаза. Такого цвета радужной оболочки Минору не доводилось видеть даже в фильмах или на фото: глубокий сине-фиолетовый. Цвет сумерек... — определил он про себя, продолжая медитативно любоваться аметистами.

Комура Су же ответила немного нервным взглядом, но очень скоро отвернулась и, коротко вздохнув, пожаловалась тоном, как обычно небогатым на интонации:

— Я очень голодная...

Минору ещё добрую секунду продолжал пялиться и лишь затем, наконец, очнулся.

— А-а... п-прости! Т-тогда пойдём. Дом с-совсем рядом.

— Знаю.

Отточенным движением Преломитель вынула ключи и легко выбралась из машины. Минору последовал её примеру, по пути ударившись лбом о переднюю стойку. Он раскрыл зонт, и Су, заблокировав двери, пристроилась рядом, будто так и положено.

Как же мне объясниться перед Нориэ-сан? И вообще, надо было хорошенько обдумать последствия, прежде чем приглашать девушку домой на ужин... — опомнился было парень и неуклюже, с неохотой начал сокращать последние пару десятков метров, отделявших его от дома.

— Э, э-эм... это мой друг, Комура-сан. Мы тут недалеко встретились, вот я и подумал, не пригласить ли её к нам на ужин... можно ведь? — с нотками неловкости в голосе объяснил Минору, и Нориэ, прекратив помешивать деревянной ложкой начинку для суши, удивлённо моргнула.

При виде того, как её лицо, словно расцветший подсолнух, чуть ли не впервые за последние годы распустилось в счастливой улыбке, Минору и сам выпучил глаза.

Я понимаю, что далеко не часто увидишь, как я домой девушку привожу, но такое лицо можно было и не делать, — подумал было он, и тут понял, что случай был совсем не просто редкий...

А первый. За все восемь лет, что он тут жил, Минору привёл кого-то в этот дом, без преувеличения, впервые.

Осознав это, даже он сам испытал неожиданное потрясение.

Это вот этот вот я без задней мысли пригласил домой девушку, с которой едва познакомился? Даже не смотря на то, что такой редкий случай так врежется в память, что я этого потом в жизни не забуду? И даже не подумал, что, возможно, буду страшно сожалеть об этом и корчиться в бесконечных муках? Что я натворил...

Пока Минору от шока застыл столбом, Нориэ, все так же искренне улыбаясь, крепко сжала ложку уже двумя руками.

— Ничего себе!.. — воскликнула она. — Ну ничего себе! Ми-кун — домой — друга!

Ить! Не зовите меня так! — взмолился мысленно парень, но не успел и звука издать, как Рефрактор, сложив руки чуть выше колен — на леггинсах, выглядывавших из-под короткого белого платья — глубоко поклонилась.

— Добрый вечер, меня зовут Комура Су, — представилась она привычно спокойным и необычно вежливым голосом. — Нижайше благодарю вас за гостеприимство и извините за столь внезапный визит. Я ведь вам не помешаю?

— Нет, что ты! — Нориэ так быстро закачала головой, что даже её коротко стриженные волосы затряслись. — Очень рада видеть тебя в нашем доме, Комура-сан. Просто я немного удивилась, только и всего. Ми-кун ещё ни разу никого к нам не приводил... тем более такую милую юную леди!..

Честные глаза Нориэ заблестели от влаги, а в голове Минору окончательно стало звонко и пусто. Хотел бы он сказать «мне просто было совестно, что она целый день под дождём сторожит наш дом от Руби Аев, вот и пригласил, не подумав!», но, увы, не мог. Не говоря уже о том, что Руби Аев и всё в этом духе упоминать было вовсе нельзя.

Пока парень так и стоял с портфелем на плече, до его ушей донеслось обрывочное бормотание Су:

— Я... первая... — После этих слов на лице невообразимо прекрасной девушки проступило несколько виноватое выражение, и она вновь глубоко склонилась. — Простите, сестрица, но я не девушка Минору-сана.

К этому моменту Минору жутко захотелось умчаться на второй этаж, к себе в комнату, свернуться калачиком в шкафу и спрятаться в оболочке... но пришлось ему сдержаться и теперь.

Полчаса спустя от двух блюд суши не осталось и следа. Даже приправу смели подчистую.

Как правило, Нориэ всегда перебарщивала с едой, вот и сегодняшнего суши со всем его рисом, водорослями и прочим запросто хватало на четверых. И всё же не только Минору, но и Су налетела на ужин с невообразимым аппетитом. Просто удивительно, как в такую худышку столько влезало. Нориэ с улыбкой наблюдала, как она ест, не в силах оторваться.

Закончив с последним, сливово-кунжутным роллом одновременно с Минору и хорошенько запив его жареным зелёным чаем, Су довольно выдохнула, а затем застыла, широко раскрыв фиалковые глаза.

— А-а... Извините, я... забылась и нечаянно всё съела... а я ведь даже не его девушка... — она снова низко поклонилась.

— Ну хватит уже об этом... — простонал Минору, бросив на нее короткий взгляд.

— Хи-хи, что ты, ничего страшного. Приходи в любое время, буду рада тебя накормить. А, пойду ещё чаю сделаю, — сорвалась с места Нориэ.

— Спасибо за ужин! — в один голос воскликнули и поклонились Су и Минору и тут же переглянулись.

Парень спешно отвёл глаза, а Су тихо «уточнила»:

— Так я... первая?

Она что... нет, она точно надо мной издевается. И так в Спецподе полно шутников, почему и она туда же?!

Оставив в покое взвывшего Минору, Су поднялась со стула и просеменила на кухню. До поникшего парня донёсся голос Рефрактор.

— Простите, сестрица, можно мы чай в комнате Минору-сана попьём?

Ситуация ураганными темпами выходила из под контроля, и если Минору и мог найти в чём-то хоть мало-мальское утешение, так это в том, что великодушная Нориэ частенько наведывалась в его комнату с уборкой. Посему в комнате по большей части царил порядок, а на полках не росла пыль. А главное, что, по крайней мере на поверхности ничего такого, что могло бы опозорить его перед Су, лежать не должно.

Итак[✱]На этом моменте врывается ди-джей Саунд и портит всем погружение! Iris — Simple Love, http://bit.do/e8KnW, Минору, осторожно балансируя подносом с чашками чая и кексами, ступил на лестницу наверх — словно на эшафот. Чуть позади почти беззвучно следовала Комура.

Да что же она задумала? — запоздало задался парень вопросом, с трудом повернув ручку двери, и шагнул в тёмную комнату. Затем нащупал плечом выключатель и, дождавшись, пока загорится встроенная в потолок лампа, водрузил поднос на низкий столик посреди комнаты.

Из крупной мебели в комнате на восемь татами были только компьютерный стол, книжный шкаф и кровать; последняя, впрочем, была на редкость просторной и занимала значительную её часть.

— Вот, садись, пожалуйста, — сдавленным голосом Минору пригласил Су на одну из двух круглых подушек по разные стороны от столика.

Трепетно закрыв дверь двумя руками, Преломитель молчаливо кивнула и присела на упругую подушку боком. Минору занял ту, что напротив, почему-то сев на колени, поднял с подноса чашку зелёного чая и поставил перед Су.

Тарелку с десертом и своей чашкой он тоже поставил на стол и, переложив поднос на кровать, отхлебнул дымящийся напиток.

— ...Как будто смотрины, — вдруг пробормотала Су. Ненароком глотнув слишком много, парень скорчился в немой муке.

Затем он поставил — вернее, почти уронил — чашку на столик, глубоко, прерывисто вздохнул и поинтересовался хриплым, еле слышным голосом:

— Так... что здесь вообще происходит?

— Что происходит?.. Это ты пригласил меня на ужин.

— Да, так и есть, но... Не думал, что всё так обернётся...

— А если думал, то, получается, у тебя был умысел затащить девушку в свою комнату?

— А... да, действительно, — кивнув, ляпнул он и тут же неистово замотал головой. Су глотнула чаю, не удостоив его и взглядом. Затем коротко вздохнула и вдруг снова поклонилась.

— Но, правда, спасибо, что пригласил. Я и не вспомню, когда в последний раз ела настолько вкусный ужин. У тебя такая прекрасная сестра, что я понимаю, почему тебе так неохота переезжать, — искренне поблагодарила она. Минору, растерянно захлопав глазами, промямлил: «Пожалуйста...»

За разговором, сидя совсем рядом, было ещё сложнее игнорировать изумительную красоту Комуры Су.

Наверняка в её родословную затесалась иностранная кровь. Спускавшиеся до плеч волосы имели сиреневый оттенок, который совсем не казался неестественным. Кожа была настолько бледная, что едва не просвечивала, белки глаз — белоснежные до голубизны... а глаза уверенно сияли, будто аметисты.

Когда же Минору наконец выбрался из плена чёрных зрачков, обрамлённых радужкой послезакатного цвета, то виновато поник.

Образовавшуюся густую тишину сродни той, что бывает под оболочкой, прервал голос Су:

— Минору-сан. Ты веришь в существование «линии взгляда»?

— ...А?

Не сумев понять внезапного вопроса, Минору в изумлении поднял голову и, повторив в голове вопрос ещё несколько раз, попытался сформулировать уточнение:

— Линия взгляда... то есть, как бы это сказать... воображаемая линия между глазами и объектом, на который они смотрят?

С этими словами он провёл указательным пальцем от своего правого глаза до лица Су. Впрочем, та коротко покачала головой, как всегда, почти не меняясь в лице.

— Не в этом значении. Я про то, когда чувствуешь на себе чей-то взгляд и оборачиваешься. Некий сигнал или энергия, выпускаемая из глаз, если человек на что-то смотрит.

— Э?.. — Настал черёд Минору мотать головой. — Разве это не просто фигура речи? Ведь человеческий глаз в этом вопросе как камера: только поглощает рецепторами свет... электромагнитные волны, и не способен ничего излучать. Поэтому в физическом смысле никакую линию взгляда глаза не выпускают... по крайней мере, насколько я знаю...

За неловким разговором парень вновь ненароком остановил взгляд на фиалковых глазах Су.

Даже эти прекрасные глаза не должны излучать никакую энергию. Но почему, когда я смотрю в них... мне так трудно дышать? Почему чувствую во взгляде такое давление, будто он буквально пронзает меня насквозь?

Смотря в его глаза в ответ, Су мягко согласилась:

— Да. Когда-то доктор сказал мне то же самое.

— Эм... д-доктор?..

— Дело в том, что я могу видеть чужие линии взгляда. Уже очень давно... с самого детства, — еле слышно сказала Рефрактор. Ещё добрых пять секунд Минору переваривал эти слова.

— ...С самого детства? — наконец спросил он. — Комура-сан, чтобы прояснить: ты же сейчас в средней школе?

— Да. Третий год.

Всего на год младше меня... Стоп, не уходить от темы.

Впервые Сёрд Аи вселились в людей только три месяца назад. А значит, когда Су сказала, что может видеть линии взгляда, то не могла иметь в виду способность Сёрд Ая. Выходит...

— Так ты что... настоящий экстрасенс? — взволнованно поинтересовался парень.

— Или душевнобольная... — Опустив длинные ресницы, Су пояснила, едва шевеля губами: — Доктор был умелый, но и он сказал, что это частая для японцев скопофобия — боязнь взглядов. Но кое-что фобией нельзя объяснить. Например, однажды я видела взгляд человека, о котором даже догадываться не могла.

— Даже так?.. То есть, что-то вроде «сперва заметила линию взгляда, потом проследила за ним и нашла человека, которому он принадлежал»?

— Да, — кивнула Су.

И действительно: если всё, что она сказала — правда, то нервным расстройством этот феномен не объяснить. Минору не знал, что и думать, а следующие слова Рефрактор повергли его в ещё большее изумление.

— И ещё кое-что: у линий взгляда есть цвет.

— Э, цвет?..

— Чистый и красивый. Представь, что в воздухе повсюду пляшут тонкие разноцветные лучики. Поэтому в детстве я хоть и не понимала их, но и не пугалась и не испытывала к ним неприязни. Бояться их я стала... когда немного подросла и поняла, что эти цвета означают.

Су подняла взгляд больших фиалковых глаз и пристально посмотрела на Минору.

Тот машинально напряг зрение, но, конечно же, никаких лучей света, исходящих из её зрачков, увидеть не смог.

— Когда я была маленькой, взгляды большинства людей были жёлтых оттенков, — сорвались тихие слова с её едва шевелящихся губ. — Но незадолго до того, как я пошла в среднюю школу, почти все женщины стали смотреть на меня синеватыми взглядами, а мужчины — красноватыми. Поначалу я это списала на пол смотревших, но были люди и с жёлтыми, зелёными, оранжевыми линиями, и я стала изо всех сил думать, от чего это зависит.

Су выдержала короткую паузу. А её изящное тело — всего на миг — пронзила дрожь.

— И вот однажды кое-что произошло, и я по-настоящему поняла, от чего. Цвет чужих взглядов показывал, что окружающие чувствуют ко мне. Жёлтый — чувство привязанности. Цвет любви, обожания. А синий... цвет ненависти. Красный же — цвет похоти.

— Ах! — резко вздохнул Минору.

Иными словами, едва ли не каждая женщина ненавидела Су, а подавляющее большинство мужчин её желало.

Или... в каком-то смысле это, пожалуй, даже естественно. Ведь девушка по имени Комура Су не только внешностью, но и производимым впечатлением в целом разительно отличалась от окружающих. Желание избавиться от такого конкурента, а ещё лучше — присвоить его качества уже стало полноценным инстинктом такого социального вида, как человек.

Но для психики постоянно видеть весь этот негатив в зримой форме, очевидно, было бы просто невыносимо.

Догадываясь, о чём думает Минору, Су слегка пожала плечами, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.

— ...Теперь я тоже понимаю, что это заложено в человеческой природе. Но... одного я не могла вынести: видеть, как день за днём, мало-помалу взгляд моей мамы из жёлтого становится синим... а отца — по чуть-чуть, капля за каплей — красным.

Окинув взглядом застывшего в ознобе Минору, девушка продолжила докладным тоном:

— Если бы три месяца назад чёрная сфера, которая спустилась ко мне в руки, не дала мне «силу избегать чужих взглядов»... скорее всего, я бы покончила с собой.

А затем Су вдруг встала, подошла к стене позади себя и коснулась выключателя.

Комната разом погрузилась в мрак. На мгновение в глазах потемнело, но усиленное Сёрд Аем зрение тут же приспособилось под пробивающийся в щель меж занавесками свет уличного фонаря.

Беззвучно обогнув столик, окрасившийся, как и вся комната, в серую гамму, Рефрактор села на колени рядом с Минору. Тот уже и пикнуть не мог: лишь наблюдал, распахнув глаза. Спокойный голос раздался в убаюкивающей тишине.

— Я привела нас в твою комнату потому, что хотела ещё раз, как следует, посмотреть на твой взгляд.

После этих слов Минору наконец-то осознал собственную глупость. Всё это время Су видела его взгляд, а вместе с ним и цвет его эмоций.

Прекрасно зная, что смысла в этом уже нет, он крепко зажмурился. Су прошептала ему в правое ухо:

— Не переживай, в машине твой взгляд не был ни красным, ни синим. Иначе я бы отказалась от приглашения. Ну же... открой глаза, посмотри на меня.

Ни за что, — тут же подумал он.

Ни за что на свете он не мог кому бы то ни было показать свои настоящие, искренние чувства... даже сводной сестре, которую он всем сердцем любил и уважал. Нет, возможно, даже собственным родителям.

За всю жизнь лишь одному человеку удалось полностью разбить стену вокруг его сердца: Вакабе. Пусть сестра была на три года старше, они вместе смеялись, плакали, а иногда и ссорились. Если и был кто в этом мире, кого Минору ни капли не считал кем-то чужим, то это она. С тех пор, как она отошла в мир иной, Минору решил, что больше никому и никогда не позволит войти в своё сердце.

Однако...

«Посмотри на меня», сказала Комура Су. И её слова, будто какое-то заклинание, заставило веки Минору прийти в движение. Голос её был тих и лишён каких бы то ни было чувств, но, тем не менее, в нём было что-то, пошатнувшее то давнее решение.

Минору медленно поднял затёкшие веки, которые всё это время сжимал изо всех сил.

В тусклом свете всего в каких-то тридцати сантиметрах от него находилось нечеловеческой красоты лицо и сумеречного цвета глаза. По радужке стелился запутанный узор; ресницы были столь тонки, что можно было разглядеть каждую...

Минору чувствовал, как испускаемые его глазами лучи пропадали в зрачках Су, будто исчезая в необъятной бездне. На мгновение фиалковые глаза расширились и тут же вернулись к привычному безучастному выражению.

— ...Так... — В горле опять пересохло, хотя он только что пил чай. — Какого цвета моя линия взгляда?..

Су ещё несколько секунд сидела в прострации, не отвечая и то и дело моргая.

Немного погодя она, едва приоткрыв губы, впервые произнесла что-то, что хоть капельку отдавало интонацией:

— Теперь я понимаю, почему под светом твой взгляд было так сложно увидеть. Минору-сан, у твоей линии взгляда... нет цвета.

— А?..

— Это очень тонкий, тусклый, прозрачный луч... Лишь раз я видела что-то похожее. Это был... да, цвет апатии.

Минору эта новость крайне ошеломила.

— Апатии?.. Серьёзно?..

— Да. Ты не чувствуешь ко мне ни похоти, ни, конечно, ненависти, ни, возможно, даже интереса как к человеку.

После этих слов по личику Су почему-то скользнула лёгкая тень мягкой улыбки.

Ещё раз окинув взглядом девушку, изящно сидящую рядом с ним на коленях, Минору быстро замотал головой.

— Быть не может... Я точно чувствую к тебе интерес... по крайней мере, мне так кажется.

— Как к носителю Сёрд Ая — возможно. Но как человек, Комура Су, я тебя совсем не интересую.

Захваченный врасплох её словами, Минору не нашелся с ответом.

Сам он считал, что это глупость, но в глубине души чувствовал, что, скорее всего, не прав. Её способность видеть чужие взгляды и Преломление, помогающее избегать их, вызывали в парне немалое любопытство. А вот девушка-владелица этих сил перед ним...

Мог ли он сказать, что не спрашивал себя, какой смысл был с ней знакомиться?

Левую щеку Минору защипало. Как раз в том месте, куда его неделю назад крепко ударил Дивайдер, Сайто Оливье.

Оливье обвинил Минору в том, что тот ничего не чувствовал по отношению к водителю такси, который стал жертвой Руби Ая Игнайтера. И он был прав. Минору и вправду не мог позволить Руби Аям нападать на невинных людей и хотел сотрудничать со Спецподом, чтобы предотвратить будущие убийства, но и не чувствовал никакой настоящей боли за незнакомцев, погибших от их рук. Потому что все они были ему чужими — что убийцы-Руби Аи, что убитые люди.

Это ведь какой-то изъян в моём сердце? И из-за него мой взгляд выглядит бесцветным?

Минору кусал губу, буравя взглядом пол, пока его не одёрнул нежный голос:

— Не куксись. Я ни в чём тебя не обвиняю.

— Но...

— Напротив, я даже рада. Ведь твой взгляд меня не пугает. И... наверняка мой такой же.

— Э?..

Минору бросил короткий взгляд вверх: Су снова еле заметно улыбнулась.

— Извини. Меня тоже больше интересует твоя способность, чем ты сам. Ещё с тех пор, как услышала про тебя в штабе. Ведь... наши с тобой силы — антиподы друг друга, хоть и так похожи.

Минору несколько секунд раздумывал, нахмурясь, пока наконец не понял, что Су имела в виду.

Похожи их способности были тем, что изолировали владельцев от внешнего мира.

И были полными противоположностями, потому что способность Су изолировала от видимого света, тогда как сила Минору изолировала от всего, кроме видимого света.

Пододвинувшись ближе к Минору — так, что их колени почти соприкасались — Су спросила:

— Возможно, источники наших с тобой сил очень близки. Только почему ты подпускаешь к себе один лишь свет? Вот я больше всего боюсь чужих глаз. А ты, полагаю, нет?

Вот на это я ответить не могу, — подумал Минору. Ведь Защитную оболочку придумал вовсе не он, а Сёрд Ай в его груди.

И всё же он чувствовал, что обязан ответить. Ведь Су, против своей воли видящей в цвете взглядов чувства окружающих, было до жути страшно ступить за порог этого дома... нет, даже отключить способность в салоне «копена». И всё же она пошла на это — наверняка именно ради этого вопроса.

— Я... — проигнорировав ту часть своего привычного мыслительного процесса, где он решал, о чём другим рассказывать не стоит, начал Минору. — Я тоже боюсь посторонних. Потому что они остаются в моей памяти, а я — в их. Пожалуй, то, чего я на самом деле боюсь — это воспоминания обо мне в памяти окружающих и воспоминания о них в моей голове. Но недавно я заметил, что, кажется, источник моей силы не в этом страхе. Если подумать, то будь всё так, я бы получил что-то похожее на силу шефа Хими управлять воспоминаниями...

Незаметно для себя Минору начал объяснять уже не Су, а самому себе.

— С тех пор, как я получил силу Защитной оболочки, в глубине души я постоянно думал: «это совсем не абсолютное одиночество, о котором я мечтал». Да... если бы источником этой силы был страх или отрицание, то в тот раз у меня бы ничего не получилось. Я бы не смог впустить под барьер другого человека...

— Профессор рассказывала, что ты защитил Акселератор от сильнейшего взрыва Игнайтера.

Вспомнив, что Су его слушает, Минору вздохнул и кивнул.

— ...Да. Но вышло только раз. Буквально на днях проводили эксперимент, пытаясь повторить, и всё безуспешно... Юмико-сан была вне себя.

— Хм... — услышав это, Су задумчиво наклонила голову и, блуждая взглядом по комнате, сказала: — Минору-сан. А если ничего не видно, то получится?..

— В-в смысле?

— Если твой напарник невидимый, под оболочку его взять всё равно не выйдет?

Минору надолго застыл в изумлении, после чего в панике воскликнул:

— Н... ни в коем случае! Даже если я его не вижу, это не значит, что я его не ч-чувствую... и-и вообще!.. — скороговоркой выговаривал он все возможные отговорки. — И вообще, в случае провала тобой выстрелит как из пушки! В штабе мы подготовили полиуретановые маты полуметровой толщины, и даже так у Юмико-сан от ударов нос покраснел!

С губ Су сорвался тихий смешок.

— Она точно была вне себя.

— Ага, ещё как... В общем, пока что я бы не хотел повторять эксперимент... То есть я хочу сказать, что он попросту опасен, не важно с кем, — чувствуя, как по спине скатываются капли холодного пота, Минору непонятно как всё же сумел объясниться и испустил вздох облегчения.

Однако Су как ни в чём не бывало равнодушно парировала:

— Мат вон там. — Тонкий палец указал на деревянную кровать у правой стены от окна.

— Ч-чего-о?!

Снова зависнув на добрых три секунды, Минору так неистово замотал головой, что у него аж шея заскрипела.

— Какой... нет... это, ну, конечно, матрас, но тогда, эм, у нас появляется куча других проблем... например... ну, это. — Сглотнув, Минору посмотрел на Су. — Постой... ты меня подкалываешь?

По личику эльфийской красоты пробежала тень разочарования.

— Я всего-то хотела больше узнать о наших силах... — посетовала она, опустив ресницы.

— А, п-прости, виноват! — Осознав свой промах, Минору по привычке низко поклонился. Она ведь только что призналась, что похотливые мужские взгляды приводят её в ужас, а значит, ей и в голову не могло прийти подтрунивать над Минору на такую тему.

Она просто искренне хочет помочь мне разобраться в моей способности, а я ей такую гадость ляпнул... — привычно отругал он себя, кусая губу, и поднял голову: Су уже вернулась к обычной безучастной мине.

— Что же, давай попробуем, — равнодушно объявила она. — Поглядим, получится ли взять меня под оболочку.

...Так что именно мне делать?

Рефрактор спокойно пояснила, отвечая на немой вопрос во взгляде Минору:

— Я лягу на кровать, а ты включишь способность надо мной.

— Э...

Пока Минору стоял истуканом, Су решительно встала, подошла к кровати и как ни в чём не бывало растянулась на одеяле.

— Э... — повторил он.

Су зыркнула на него сине-фиолетовыми глазами.

— Не переживай, я задействую способность на полную, так что ни ты, ни я друг друга видеть не сможем. Так мы здорово сократим этот «взаимный обмен воспоминаниями», которого ты боишься.

С этими словами Рефрактор, как и обещала, пустила в ход сверхспособность Сёрд Ая. Как и прежде, раздался негромкий гул, и элегантная фигура на кровати исчезла, словно растворившись в пространстве.

Способность всего лишь заставляла свет уличного фонаря огибать тело хозяйки... и невероятным образом полностью стирала его с глаз. Однако, в отличие от упругого кресла «копена», на мягком одеяле осталась вмятина в форме человека, выявляя, что на нём явно кто-то лежит.

— Ну, прошу, — послышалось из углубления. Но так просто взять и прыгнуть на кровать было не в силах Минору.

Может, она и невидимая, но...

Ошарашенный, парень продолжал смотреть на пустую на вид кровать. Если подумать, сейчас он чувствовал не меньше напряжения, чем когда прижимался сзади к стоявшей Юмико. Минору и представить не мог, чтобы у него хватило самообладания буквально лечь на девушку у себя на кровати. Не говоря уже о том, чтобы пустить её под Защитную оболочку...

Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что всё-таки не может, и что всё равно ничего бы не вышло, но в последний момент ему вспомнились недавние слова Су.

«У твоей линии взгляда цвет апатии. Как человек я тебя совсем не интересую».

Наложившись на обвинение Оливье с прошлой недели, эти слова больно кольнули Минору в грудь. «Бояться других» и «не чувствовать к ним ничего» — вещи похожие, но всё же разные. Последнее включает в себя равнодушие к тому, будут другие жить или умрут. Что, если источник его силы — на самом деле не страх, а апатия? Неужели он получил оболочку, потому что глубоко в душе ему плевать на всех, пока сам он цел?

...Ну уж нет! — в сердцах воскликнул Минору про себя, крепко сжал зубы и с решимостью подошёл к кровати.

Если бы Защитная оболочка действительно была воплощением абсолютного эгоизма, желания защитить себя и только себя, то у него бы в жизни не получилось никого под неё впустить. И он не хотел, чтобы то, что произошло в «Ариакэ Хэвензшор», так и осталось случайностью — единственным нетвёрдым доказательством, что у его способности другие корни.

Стараясь не наступить туда, где должны быть ноги Су, Минору забрался коленями на одеяло. Затем осторожно коснулся пальцами, чтобы убедиться, где находится верхняя половина её тела; и опустил ладони в районе её плеч.

— ...Что ж, п-приступим.

Пробормотав так, парень глубоко вдохнул и осторожно опустился всем телом на кровать.

Деревянный каркас заскрипел, а всю переднюю часть Минору окутала поразительная мягкость.

Это был весьма странный опыт: он явно на чём-то лежал, но выглядело всё так, будто он парил над кроватью. Учитывая углубившуюся вмятину, между ним и одеялом был пятнадцатисантиметровый промежуток, но как он в неё ни вглядывался, а ничего так и не увидел.

— Э-эм... не тяжело? — мирясь с лёгким ароматом шампуня, выдавил Минору из пересохшего рта.

— Нет, всё хорошо. Я ведь тоже Джет Ай, — тут же ответил голос с привычной монотонностью.

Действительно, для усиленного тела носителя Сёрд Ая вес одного человека — незначительная ноша.

Но не тяжело ли психически? — волновался Минору. Может, всё это и затевалось как исследование его способности, но по факту её прижал к кровати незнакомец.

— А... страшно?.. — отчасти само собой вырвалось у него.

— Чуть-чуть, — подтвердила Комура Су, а затем призналась ему на ухо кое в чём неожиданном: — ...Извини. Я сказала, что только хочу узнать больше о наших силах, но это не совсем так. По правде... ещё я хотела измерить, насколько мне страшно.

— Измерить страх?..

— Да. У тебя самый безобидный взгляд из всех мужчин, кого я встречала. И я подумала: «если смогу быть рядом с ним, не пугаясь, то, может быть, однажды»... — прервавшись, невидимая девушка нежно коснулась рук Минору кончиками невидимых пальцев. — ...Видишь? Всё в порядке, я не боюсь. Поэтому не бойся и ты, Минору-сан... начинай в любое время.

Честно говоря, из её откровения Минору не уяснил и половины. Но от тепла кончиков её пальцев все его негативные мысли как ветром сдуло.

Чувствуя на душе необыкновенное умиротворение, Минору решился:

— ...Начинаю.

И, отринув все мысли о том, что будет, если всё пойдёт не так, развернул Защитную оболочку.

Ему казалось, что в комнате было мертвецки тихо, но теперь, когда барьер отсёк все звуки, стало ясно, насколько же много фонового шума не воспринимал его мозг. Шорох и рокот проезжавших перед домом машин; ставший привычным шум работы вентиляции; голоса из телевизора в гостиной, который смотрела Нориэ: все они исчезли, и настала идеальная тишина.

А затем он услышал резкий вдох.

Минору ожидал, что невидимую Су вышвырнет из оболочки и яростно вожмёт в матрац, но, насколько он мог судить сквозь пелену синего цвета, этого не произошло. Лишь одеяло чуть сменило положение. Выходит...

— ...Получилось?..

Даже в шёпоте Су не смогла сдержать удивления.

— Д-да... похоже, — тоже прошептал Минору и выдохнул воздух, теснившийся в груди.

И почему эксперимент, который с треском провалился в штабе, теперь вышел с первого раза? Так сразу и не понять. Ясно одно: Защитная оболочка способна впускать под себя других людей. А значит, источник этой силы — не страх и не равнодушие к окружающим.

Но тогда что? Какой душевный шрам создаёт этот невидимый барьер? — раздумывал парень, пока снова не услышал голос Су у своего уха:

— Вот это да... Тут и правда стена. По ощущениям похожа на пустоту... ни температуры, ни текстуры, ни трения, но совершенно твёрдая...

— Э... С-Су-сан, ты можешь касаться оболочки?

В ответ он почувствовал, как прядь её невидимых волос скользнула по его щеке — видимо, означая кивок.

— Угу, я её чувствую. Получается, её форма меняется вместе с твоей позой...

— Т-тогда буду двигаться осторожней... — невольно сглотнув, взял он на заметку.

До сих пор Защитная оболочка свободно изгибалась, держась в паре сантиметров от тела Минору. Скорее всего, сейчас она расширилась ровно настолько, чтобы вместить Су.

Значит, ни ходить, ни бегать в таком положении почти нереально, — едва подумал Минору, но тут следующие слова Су повергли его в шок:

— Кстати... что это за звук?

— Какой ещё...

Сам он уже совсем привык и почти забыл о нём, но всякий раз, как он разворачивал оболочку и изолировал себя от окружающих звуков, вместо них под барьером появлялось загадочное басистое биение. Парень списывал его на шум работы Джет Ая в его груди, считая, что тот исходит изнутри него. Однако...

— Т... так ты тоже слышишь это биение?!

— Слышу. Странный звук...

— О-он исходит из моей груди?

— Нет. Откуда-то... издалека... И почему-то... мне кажется, что где-то, когда-то я его уже слышала...

Минору умолк было в раздумьях, но Су напала на него с новой просьбой:

— Минору-сан. Я толком не могу двигаться, так что достань, пожалуйста, телефон у меня в нагрудном кармане.

— Э?! — истерично воскликнул парень и затряс головой. — Н-ни за что!

— Это ведь несложно. Ну же.

— То-тогда отключи хотя бы невидимость, чтобы я карман увидел...

— И тогда весь феномен может развалиться. Успокойся, буквально лапать меня тебе не придётся. Мы должны записать этот звук — Профессору на анализ.

Две минуты спустя...

— Э, эм...

Они отключили способности и сели рядом на кровати. Минору, невзирая на запоздало поливший холодный пот, заметил:

— Вообще-то я мог свернуть оболочку, одолжить смартфон у тебя и записать сам...

Су, прикладывавшая миниатюрный смартфон к уху, сперва удивилась, а потом пояснила:

— Но чем реже мы пользуемся способностями, тем лучше. В идеале надо было закончить за один заход.

Минору запоздало осознал, что впервые за долгое время включил способность дома. Да ещё и не один, а вместе с Су. Если поблизости были Руби Аи, они вполне могли это не пропустить.

Заметив, как он напрягся, Су вернула телефон в карман.

— Не волнуйся: я совсем недавно осмотрела округу, к тому же Радиус обнаружения моей способности — всего ничего, — успокоила его она.

— Как-как, Радиус обнаружения?..

— Да. Это расстояние, на котором Руби Аи могут почувствовать запах активации способности Джет Ая, и наоборот.

Про эту особенность Минору уже знал. Когда Руби Аи пользовались способностью рядом с ним, он чувствовал резкий запах из смеси металла и земли, можно даже сказать, звериный. Точно так же и они чувствовали способности Джетов, хоть Минору и понятия не имел, какой запах ощущают Рубины.

Чего он не знал — так это что радиус отличается от человека к человеку, к тому же настолько разительно. Парень призадумался, а Су добавила:

— Радиус обнаружения зависит от природы способности и её дальности. В двух словах, чем больше манипуляций с атомами она проводит, тем шире радиус. У Дивайдера и Акселератор, например, он довольно большой — почти двадцать пять метров. У Спекулятор и Сёрчера — наоборот, близок к нулю.

— А-а...

Представив по очереди способности перечисленных членов Спецпода, Минору кивнул.

Действительно, силы «Дивайдера» Оливье и «Акселератор» Юмико здорово меняют состояние объекта или, соответственно, его положение. Способность же Спекулятор, Профессора Исы Рири, не выходит за пределы её мозга, а «Сёрчер» Ди-Ди никакие атомы не трогает ни прямо, ни косвенно.

Но в таком случае сила, настолько вмешивающаяся в мир, как невидимость «Рефрактор» Комуры Су, тоже должна иметь широкий Радиус обнаружения.

Вновь догадавшись, о чём думает Минору, девушка слегка пожала плечами.

— Я ведь не в стекло себя превращаю, а всего лишь искривляю попадающий на меня свет — меньше, чем на мгновение. В последнем бою Руби Ай меня не замечал, пока я не подошла на расстояние вытянутой руки.

— Примерно полметра. То есть, это и есть твой... «Радиус обнаружения», да? — пробормотал Минору и подумал: А какой тогда у моей оболочки? Создание непробиваемого барьера — это точно огромное вмешательство в мир. Тогда примерно такой же, как у Оливье с Юмико?

— По словам Профессора... — начала Су, хмурясь, словно тоже о чём-то задумалась, — У твоей способности, Минору-сан, как ни посмотри, должен быть сумасшедший Радиус обнаружения, в несколько раз больше, чем у Дивайдера... Настолько серьёзно твоя Изоляция воздействует на пространство. Но данные битв с Байтером и Игнайтером этому противоречат: по ним он — самое большее десять метров. Она сказала, что это очень странно...

Ненадолго прервавшись, девушка пристально посмотрела на Минору взглядом загадочных фиалковых глаз.

— Но, побывав в твоей оболочке, я, кажется, поняла. Наверное, твоя сила испускает запах в момент активации, но как только оболочка полностью формируется, она блокирует даже сам Радиус обнаружения. Та стена — и правда абсолютный изолятор. В тот момент я ощущала, будто действительно попала в мир, где есть только мы с тобой... Быть может, в этом суть твоей силы.

Плавно поднявшись вслед за этими словами, Су прошла к двери, сжала ручку бледной ладонью, но затем замерла и, не поворачиваясь к Минору, сказала:

— Расскажи о нашем эксперименте Профессору... Приятно было побеседовать. А, и суши были прекрасные. Спасибо, и до встречи.

Дверь, щёлкнув, отворилась, и когда Су чуть повернулась на выходе из комнаты, Минору показалось, что её губы украшала лёгкая улыбка.

Часть 2

Два дня спустя, тридцатого декабря, два часа дня.

Минору стоял перед тропинкой, ведущей в глубину парка Тояма — к базе Спецпода — не решаясь на неё ступать.

Позавчера он, конечно, согласился рассказать Профессору о том, как прошёл их с Су спонтанный эксперимент, но... как прикажете это объяснять? Едва познакомившись, он пригласил Су на ужин, потом они поболтали в его комнате, а в конце он попробовал впустить её под оболочку у себя на кровати, и у них всё вышло с первого раза... какие детали ни опускай, а рассказ получится дикий.

— И вообще, почему именно я должен про это рассказывать?.. — пробормотал Минору, натянув шарф на нос и спрятав руки в карманах пальто.

Одной Профессор ещё куда ни шло. Главный вопрос в том, что сказать Юмико, которая несколько дней назад участвовала в таком же эксперименте и до того не преуспела, что даже ободрала нос.

Ну ничего, Юмико-сан уехала либо на праздники, либо на задание. Точно. Да. — без всяких оснований постарался уверить себя Минору и, пошатываясь, зашагал по тропинке.

Дойдя до штаба Спецпода, внешне представляющего собой захудалую пятиэтажку, он зашел в древний лифт. Створки со скрежетом распахнулись, и последний этаж встретил его простором огромного зала.

Минору вышел из лифта, стараясь вести себя как можно тише. Похоже, его желание исполнилось: кроме Сайто Оливье, сидящего по-турецки перед широким телевизором, да Рири, изучавшей монитор в научном уголке, в помещении никого не наблюдалось.

Незаметно испустив вздох облегчения, а затем вздохнув ещё раз — уже для храбрости — Минору поздоровался:

— В-всем привет.

Профессор помахала в ответ; ссутулившийся Оливье только поёжился: видимо, погрузился в набор уровней в какой-нибудь старенькой RPG.

Натянуто улыбнувшись, Минору переобулся в тапочки.

— Миккун, прости, но совещание задержится на пятнадцать минут, — крикнула ему Профессор с той стороны зала.

— А, хорошо,[✱]Музла в стиле Оливье вам. Acro Jazz Laboratories — Faithful https://youtu.be/BAZguUJRmOk — кивнул тот и, осмотревшись в поисках занятия, для начала примостился на диван позади Оливье.

65-дюймовый экран за Расщепителем показывал JRPG из какой-то наверняка знаменитой серии игр, названия которой Минору не знал и на этот раз. Судя по угловатым моделям, игра, скорее всего, вышла в начале века. Из звуковой панели под телевизором раздавалась напряжённая музыка, а на экране бушевал здоровенный монстр.

У него бой с боссом? Значит, будет чем развлечься до начала совещания, — подумал Минору и увлечённо наклонился поближе, как вдруг заметил что-то странное.

Жуткий монстр-босс посередине экрана собирался вот-вот обрушить какую-то мощную атаку на команду главного героя, но та совершенно ничего не предпринимала. Бой проходил не пошагово, а в реальном времени, так что если ничего не нажать, то враг преуспеет. Более того, при ближайшем рассмотрении двое из трёх членов группы уже лишились полосок здоровья и разбитые лежали на земле.

Видя, что и здоровье последнего уцелевшего уже горело красным, Минору наклонился посмотреть на руки Оливье: те сжимали контроллер, не выказывая ни малейших признаков движения. Может, у него какой-то план, и он специально даёт боссу себя бить? Но такими темпами его ждёт только полный разгром...

Немного поколебавшись, Минору окликнул не реагировавшего на него парня:

— Эм... Оли-Ви-сан... — Ноль внимания. Он попробовал громче: — Оли-Ви-сан, сейчас проиграешь!

Спина Дивайдера выпрямилась, как на пружине.

— Э, а... А-а!

Вскрикнув в унисон с Оливье, лишившийся соратников главный герой испустил последний вздох. Экран залили серые краски, а посреди него неумолимо образовались два слова: «Game Over».

— А... а... А-а-а...

Выронив из рук контроллер, Расщепитель понуро опустил плечи, застыл в таком положении на несколько секунд, а затем, тряся головой, простонал:

— Вот же, а ведь до финального босса было всего-то рукой подать!..

Протяжно вздохнув, он потянулся к приставке неподалёку и достал диск: экран переключился на главное меню.

Когда диск оказался в коробке, Оливье повернулся к Минору и подавленно улыбнулся.

— Йо, Миккун. Сколько зим.

— Д-да... давно не виделись.

К удивлению Минору, на как всегда прекрасном лице Оливье красовался мозольный лейкопластырь телесного цвета — на правой щеке. За чёлкой и синей оправой очков тоже виднелось что-то похожее на волдыри.

Сам Оливье, проигнорировав взволнованный взгляд товарища, посмотрел на коробочку как в последний раз, перевёл взгляд на Минору и спросил:

— Миккун, у тебя такая приставка есть?

— А? Д-да... была где-то... — кивнул тот. Последняя модель была ему даже близко не по карману, но в детстве Нориэ обожала ту, что на два поколения старше, и она до сих пор пылилась в гостиной на полке с видиками.

Тогда Оливье швырнул коробку Минору на колени:

— Ну, держи.

— А?! — выпучил он глаза. — Н-но ты же не допрошёл! Сам же сказал, что скоро финал!

— А, ну, — непринуждённо пояснил Оливье, пожимая плечами, — просто я дропаю игры, в которых проиграл, такие дела.

— Проиграл?.. Но ты ведь сохранился? Почему просто не переиграть?.. — задал Минору очевидный вопрос, и Оливье, задумавшись, плюхнулся на диван рядом с ним. Затем положил ногу на ногу, опёрся затылком на ладони и пробормотал:

— ...Ну смотри, Миккун. Что такое сейв в ролплее?

Не вполне поняв значение жаргона, Минору, немного замешкавшись, выдал размытый ответ:

— Сейв... разве не просто сохранение прогресса игры, которое хранишь, например, на карте памяти?

— Ну, так-то оно так. Но это с точки зрения реального мира, когда мы обсуждаем игру по эту сторону экрана. А вот по ту сторону... что такое сейв для героев и дьявола, который им противостоит?

— А-а... — Уловив, наконец, к чему ведёт Оливье, Минору склонил голову в раздумьях. — Тогда... магия или какое-то чудо? Во времена, когда в играх ещё не было сохранений, их роль выполняли пароли; кое-где они ещё, кажется, назывались «заклинаниями воскрешения».

— Во-во. Но знаешь... — Оливье умолк, и лицо его стало зловещим. Он продолжил, мрачно понизив голос: — Если так, то почему дьявол не может сохраняться? Не знаешь?

— Э-э...

— Он ведь тоже в своём роде старается как может. Продумывает разные тактики, натравливает на героев своих слуг и тому подобное. Иногда это даже срабатывает как по маслу, и команда героя наконец-то погибает. И что он потом делает, празднует заслуженную победу? Нет! Герой одному только ему доступной «магией сейва» отматывает весь мир назад. И будет отматывать ещё и ещё, пока дьявол не помрёт. Будь я дьяволом, взбесился бы и всё бросил.

Когда Оливье закончил, ошалело слушавший всё это Минору ещё несколько секунд пробыл в прострации, а потом спросил:

— То есть когда ты сказал, что «дропаешь игры, в которых проиграл», то не имел в виду, что не можешь продолжить с сохранёнки, а что это, как бы... было бы нечестно? Так при смерти команды своего героя ты по сути признаёшь, что дьявол победил... правильно?..

Оливье грустно улыбнулся и обмяк на диване.

— Да уж, вслух звучит нереально глупо. Чтоб ты знал, не я придумал это правило — «сохраняться нечестно». Но, как бы сказать... в какой-то момент эта идея просто засела у меня в голове, и я больше не смог нормально смотреть на героя, который как ни в чём не бывало воскрешается на контрольной точке...

— Э-эм... я более-менее согласен и понимаю, но... — пробормотал Минору и растерянно посмотрел на героя и героиню на обложке игры. Оливье коротко усмехнулся и ткнул товарища локтем.

— Не парься, я не заставляю тебя играть по моим правилам.

— Л-ладно... А, так вот почему ты всегда копишь уровни как не в себя? Чтобы случайно не погибнуть?

— Типа того. Правда, скука смертная... Но в игре до первой смерти есть и свои интересные особенности.

— А? — повернулся Минору к Оливье: тот пробормотал, глядя в потолок:

— Например, можно зафармить уровень до максимума и подготовить всё что только можно, но зазеваться на секунду — и всё, нет твоего героя. Или, скажем... в любой момент даже маленькая ошибка может стоить тебе всего. — Едва закончив, Дивайдер вытянул ноги, ловко поднялся и, вернувшись к привычному безмятежному выражению лица, добавил: — О, вот и совещание подоспело. Идём.

Спрятав подаренную игру в портфель, Минору проследовал за Оливье. А в голове у него всё крутился ещё один вопрос, который он так и не успел задать.

Кто же рассказал тебе о правиле «сохраняться нечестно»?

Зона для совещаний, бывшая частью исследовательского уголка Профессора, состояла из восьмидесятидюймового экрана и выстроенных перед ним складных стульев. На одном из них уже ждал невесть когда появившийся Даймон Денджиро, или Ди-Ди — как всегда в фирменной кепке с камуфляжным раскрасом.

— О, здорова! — поднял руку Сёрчер, завидев Минору.

Поздоровавшись в ответ, парень сел рядом с Оливье и только было удивился, что Юмико всё-таки не придёт, как позади тут же раздался воздушный хлопок. Не успел Минору обернуться, а перед его лицом уже трепыхалась серая плиссированная юбка.

— Простите, задержалась.

Поклонившись в знак извинения, Акселератор — Адзу Юмико — заняла место справа от Минору. А затем, с удивлением обнаружив, как окаменело его лицо, поинтересовалась:

— ...Чего это ты такую морду состроил?

— Н-нет, ничего, не важно, — замотал он головой, вытянувшись по струнке. К счастью, в этот момент прозвучал спасительный хлопок Профессора Рири.

— Отлично, все в сборе. Извините, что пришлось собрать вас во время праздников, но Рубины тоже не планируют отдыхать. Итак, Ди-Ди, не доложишь ли для начала о позавчерашней битве?

— Не вопрос! — как всегда беззаботным тоном отозвался тот и быстро затыкал по экрану смартфона. На огромном настенном дисплее появилась чья-то фотография во весь рост. Фото было обработанное, сделанное ночью инфракрасной камерой, поэтому кадр вышел довольно зернистым, но черты лица и сложение тела можно было разобрать.

Заголовок над ней гласил: «Подтверждённый носитель красного Сёрд Ая, порядковый номер 11: Трансер». Помнится, Игнайтер был девятнадцатым; стало быть, этого Трансера обнаружили раньше. Так сказать, ветеран.

Позволив Минору, который видел фото впервые, подольше его рассмотреть, Ди-Ди начал:

— ...Позавчера после обеда был дождь, и мы с Оли как всегда патрулировали центр, так вот круг эдак на пятнадцатый мы, аллилуйя, наконец-то его почуяли. Мы как раз были в Оотэмати, а Трансер — совсем рядом, в Акасаке.

— А?! — едва заслышав, Минору приподнялся с места. — Позавчера... в Акасаке?! Т-тогда та жуткая авария?..

— Угу, её спровоцировал он, — подхватила Профессор, занявшая «учительский» стул рядом с экраном. Её детское личико было необычно сурово. — Манипулирующий водой Руби Ай, кодовое имя... нет, кличка, которую он дал себе сам — «Трансер». Заслуженный ветеран и крупная фигура среди подтверждённых Руби Аев.

Слушая её объяснение, Минору ещё раз взглянул на дисплей.

На фотографии стоял паренёк примерно его возраста, ничуть не похожий ни на ветерана, ни на крупную фигуру. Судя по освещенной половине его лица, выглядел он интеллигентно, да и прямая короткая стрижка отлично подходила образу примерного ученика.

И этот паренёк учинил такую аварию?..

Догадавшись о сомнениях Минору, Профессор рассказала подробнее:

— Вблизи Акасаки улица Аояма переходит на склон и упирается в перекрёсток. Трансер этот склон заморозил и устроил аварию из нескольких десятков автомобилей, фуры и бензовоза. Бензовоз вспыхнул. Семь погибших, одиннадцать раненых. Страшная трагедия. Кажется, в Бюро безопасности Национального полицейского агентства настолько переполошились, что пригрозили следователям на месте происшествия завести дело о нарушении общественной безопасности, чтобы те списали это на несчастный случай... Как бы то ни было, вот насколько опасен этот человек. Его способность не только сильная, но и со множеством применений, а главное, все эти возможности он знает как свои пять пальцев.

— Со множеством применений?.. В смысле?..

— Носители Сёрд Аев, что Джеты, что Рубины — трёх месяцев от роду; можно сказать, все как один младенцы. Даже мы, члены Спецпода, до сих пор не освоили наши способности в полной мере. То же относится и к врагу. Взять, например, последнего, Игнайтера: он только-только начинал развивать в себе истинную суть своей силы — «разделять воду на кислород и водород». Можно сказать, именно поэтому мы одержали победу... — После этих слов Профессор постучала ногтем по ЖК-экрану. — Но этот Трансер — другой. На данный момент он близок к полному контролю над своей способностью. Ди-Ди, продолжай, — Рири отошла. Заняв её место, Ди-Ди вернулся к докладу:

— Так-с. В общем... Когда мы приехали на место преступления, Трансер, само собой, уже свалил, но краем носа я всё-таки уловил его запах. Мы спешились и рванули за ним, и он удачно пошёл через Аоямское кладбище, так что мы начали в полной готовности — я с винтовкой, Оли с мечом...

Прервавшись на этом моменте, Ди-Ди бросил взгляд на Оливье, призывая продолжить. Тот, однако, просто молча сидел, с угрюмым видом сложив руки на груди. Тогда Ди-Ди вздохнул, откашлялся и продолжил:

— ...Урок с прошлого боя мы усвоили, так что в этот раз Оли был в морозоупорном костюме, разработанном Профессором. Он был настолько полезен, что Оли даже удалось серьёзно ранить Трансера, но... потом он вытащил из рукава уже свой козырь и... — На этот раз он посмотрел на Профессора и повесил голову, словно нашкодивший ученик. — И доказал нам, что вы были правы, когда предположили, что он отверг наше изначальное «Фризер» и назвался Трансером, потому что может не только замораживать воду, но и испарять её. Мы были к этому готовы, но что застало нас врасплох, так это что его выброс пара оказался горяченным, и Оли принял его в лоб. Ну, пока я его вытаскивал, Трансер и смылся... вот, в общем-то, и всё.

— Ясно. — Выслушав доклад Ди-Ди, Профессор вытащила руки из карманов, положив их на бёдра, и тряхнула косичками. — Это я виновата — не предусмотрела, что выброс пара сопровождается жаром. Поэтому не вините себя в его побеге. Но Ди-Ди... нет, спрос с тебя, Оли-Ви. Почему с момента, как Ди-Ди почуял силу Трансера в Акасаке, и до конца битвы на кладбище ты ничего мне не сообщил?

Профессор наградила его строгим взглядом, но высокий мечник продолжал молчать. Наконец он медленно поднялся и поклонился.

— ...Простите. Я решил, что мы с Ди-Ди справимся и сами.

— В таком случае ты мог бы сперва отрапортовать, а потом добавить своё мнение, — тут же отрезала Профессор. Хоть на вид ей было едва ли десять, давлению во взгляде её карих глаз позавидовал бы любой учитель в школе Минору.

— Оли-Ви, ты не решил, что вы с Ди-Ди справитесь сами; ты просто хотел победить Трансера в одиночку. И не отрапортовал, потому что не хотел, чтобы тебе мешали. Так?

Безмолвно застывший Оливье потупил взгляд. Юная заместитель руководителя продолжала, лишь слегка смягчив тон:

— ...Мы вычурно зовёмся «Специальное подразделение Департамента здоровья и безопасности», но по факту мы всего лишь временная мера правительства, которое не может определиться, что делать со всей этой ситуацией с Сёрд Аями. Даже я не знаю всех деталей о «Комитете противодействия инциденту 3Е», но на данный момент мнения разделились между «сохранять Сёрд Аи в секрете до тех пор, пока мы полностью не изучим их» и «предать всё огласке, подготовить соответствующий закон и обезвредить все Сёрд Аи». Если выбор падёт на второй вариант, нас всех тут же отправят на операционный стол. — Заметив затаившего дыхание Минору, Профессор изогнула уголки тонких губ в циничной улыбке. — На самом деле мы можем действовать относительно свободно от хватки Комитета 3Е лишь потому, что какие-то бюрократы и крупные политики из Министерства здравоохранения, труда и благосостояния решили, что Спецпод пригодится им в каком-то политическом конфликте. То же самое и с Особотрядом Сил самообороны, которых недавно повстречали Миккун и Юкко-чан, но у нас в любой момент могут отобрать и бюджет, и полномочия без объяснения причин... Поэтому я считаю, что крайне важно, чтобы хотя бы друг другу мы могли доверять безоговорочно. Как раз поэтому, Оливье, меня гораздо больше расстроило, что ты не связался со штабом... нежели что мы упустили Трансера.

— Вот-вот, будь с нами чуток пооткровенней, Оли, — вмешался Ди-Ди, едва только Рири закончила отчитывать. — Не пора бы рассказать, чего ты так зациклился на этом Трансере?

На этот раз тишина провисела гораздо дольше.

Стало так тихо, что был слышен шум автомобилей, проезжающих по Мэйдзи... пока его не прервал короткий скрип: это Оливье положил руки на спинку складного стула, низко поклонившись.

— ...Простите, я пока не могу вам рассказать, — не поднимая головы, выдавил Дивайдер. — Потому что для меня это не менее важно, чем исполнять обязанности в Спецподе... чем остановить убийства Руби Аев. Но я больше не буду пытаться завалить его в одиночку. Я уже понял, что в нынешнем состоянии... своими силами его победить не могу.

Минору, пораженный этими словами, широко распахнул глаза. Он и представить не мог, чтобы всегда невозмутимый как скала Сайто Оливье, обладатель не имеющей себе равных в мощи способности разрезать всё и вся утверждал, что не может кого-то победить.

Когда же Оливье выпрямился и увидел на соседнем стуле опешившего Минору, то горько улыбнулся, а затем ошеломил его и того больше:

— Миккун, врежь мне.

— Э... А?!

— Не так давно я обвинил тебя в нерешительности и вмазал со всей силы. Сказал, что не понимаешь цены жизней людей, ставших жертвами Руби Аев.

Минору рефлекторно коснулся левой щеки и тут же опустил руку.

— Нет... я получил за дело...

— А я такой же. Трансер, может, даже опаснее Игнайтера, а я поставил личные обстоятельства выше чужих жизней, бросился в бой и в конце концов дал ему уйти. Если он успеет ещё кого-нибудь убить, это будет на моей совести. Я не имел права тогда тебя поучать. Так что... бей.

Минору сглотнул. Потом отвёл взгляд от Оливье и ещё раз покачал головой.

— ...Не могу. Я... не могу так просто кого-то ударить.

Впрочем, ответил он так лишь из страха, что если поступит как ему велели и ударит Оливье, то несмываемое ощущение удара навечно останется на его кулаке.

Справа донёсся вздох Юмико. Оливье тут же состроил нарочито расстроенную физиономию и рассмеялся: — Ха-ха, ладно-ладно. Извиняй, не хотел, чтобы всё вышло так нелепо. — После чего он повернулся к Профессору и ещё раз поклонился. — Серьёзно, простите меня. Больше не повторится.

— Принято, — коротко ответила заместитель руководителя. По ее лицу явно читалось, что какие-либо еще слова будут пустым сотрясением воздуха. — На этом обсуждение позавчерашних происшествий закончено. У нас ещё будут дождливые дни, чтобы поквитаться с Трансером. Я проанализирую всё, что мы узнали, и в следующий раз мы его точно не упустим.

Затем разговор перешёл к административным темам вроде бюджета Спецпода и противодействия СМИ. Минору слушал вполуха: слова Оливье не выходили у него из головы.

Что-то настолько же важное, как работа на Спецпод...

У Оливье есть что-то, не уступающее, а то и превосходящее по важности миссию, так сказать, Джет Аев — предотвращение нескончаемых убийств.

Честно говоря, Минору до сих пор не мог почувствовать всей серьёзности этой миссии. Он и сам был здесь, чтобы с помощью шефа Хими воплотить мир, где никто его не знает, как только бедствие Сёрд Аев пройдёт стороной.

А что настолько важное могло бы заставить меня отказаться от сделки? — на мгновение задумался парень. — Пожалуй, что-то уровня жизни Нориэ-сан, — тут же ответил он себе.

Быть может, у Оливье тоже что-то похожее? Он должен любой ценой одолеть Трансера в одиночку ради кого-то, кто ему дороже всего на свете?

Если так, то, наверное, это ещё одна месть? Как с Юмико, когда она зациклилась на Игнайтере, из-за которого её бывшая напарница, Икома Санаэ, теперь спит беспробудным сном в квартире 404, этажом ниже.

Прекратив строить догадки, парень снова бросил взгляд на Оливье: увы, тот сидел к нему боком, понурив голову, так что Минору не смог понять, что выражает его лицо.

— Что же, больше нам нечего обсуждать в этом году. Все свободны.

Едва Профессор объявила об окончании, как Оливье поспешно встал и направился к лифту. Ди-Ди — похоже, решив не оставлять его в одиночестве — пошел следом.

Они и правда близкие друзья... — невольно подумал Минору. И тут же подпрыгнул на стуле от внезапного оклика Профессора:

— Миккун, Юкко-чан, простите, что прошу, но не могли бы вы задержаться на час-два? Продолжим с того, на чём остановились: у меня есть ещё несколько идей.

— Коне-ечно, я даже специально ради этого шлем с мотоцикла захватила, — язвительно согласилась Юмико, вызвав неловкую улыбку на лице Рири.

— Тебе не кажется, что это лишь усугубит чувство отторжения между вами двумя?

— Ну снова нос обдирать я уж точно не буду!

Наблюдая за пылким разговором и ломая голову над тем, как бы всё объяснить, Минору робко поднял руку:

— Э-эм, Профессор. Это, а Комура-сан сегодня не придёт?

— М? Старший или младшая?

— А, ну... младшая.

— Хинако-чан? Наверное, у себя в комнате. Обычно она просто смотрит совещания по трансляции.

— П-простите, «Хинако... -чан»? Я, эм, имел в виду Комуру Су-сан...

Профессор виновато улыбнулась и пожала плечами.

— А-а, извини, это её прозвище. Её имя пишется иероглифом «хина», вот я и зову её «Хинако-чан»... Секундочку... Миккун, разве вас представили друг другу?

— Нет... Видите ли, позавчера Комура-сан сторожила мой дом, вот и удалось познакомиться, а потом...

— Э-э, она же была невидимой? — вдруг взволнованно перебила Юмико, до того не проронившая и слова. — И ты всё равно её заметил?

— Нет, даже не заподозрил. Я просто проходил мимо пустой припаркованной машины, а она возьми да окликни меня...

— Что?! — воскликнула Юмико, и даже почему-то Профессор вторила ей в один голос.

— У-удивительно. Чтобы Рефрактор, да сама показалась кому-то, с кем едва познакомилась... — Профессор, уперев руки в бока, выпучила глаза и удивлённо моргала.

А Юмико, напротив, мгновенно оправилась от изумления и, как показалось Минору, даже немного нахмурилась.

Сам же Минору, изо всех сил пытаясь придумать, как бы рассказать как можно меньше неудобных деталей о визите Су, продолжил:

— Эм... т-так вот. До сих пор я понятия не имел, что она охраняет мой дом, пока я хожу на задания, и всё как-то закрутилось-завертелось... ну и… в итоге я пригласил её на ужин?..

— Ну ты даёшь, — с новой неловкой улыбкой покачала головой Рири. — И ничем хорошим это не кончилось, да? Поэтому я всё время и откладывала ваше знакомство. Но пойми, у Хинако-чан есть свои причины...

— Э, нет, эм, вообще-то не совсем... она зашла и поужинала вместе с нами — со мной и с сестрой...

— А-А-А?! — снова закричали в унисон два девичьих голоса, слегка разных по тону.

— Ну-ка постой-ка, Уцуги-кун! Она ела вместе с вами... то есть как, без невидимости?..

— Да, — кивнул Минору ошарашенной Юмико. Девушки надолго лишились дара речи.

— Но ведь Миккун... — немного погодя спросила Профессор слегка охрипшим голосом. — У Хинако-чан есть... так сказать, и другие, естественные обстоятельства кроме способности Преломления...

Сомневаясь, можно ли ему об этом говорить, парень выдал туманный ответ:

— Вы сейчас... о линиях взгляда, так?

— Чего? Она даже это рассказала? Сама?

— Да. — Уже который раз по счёту на лицах девушек возникло изумление. Рассудив, что такими темпами до конца он никогда не доберётся, Минору набрал побольше воздуха и залпом довершил рассказ: — Итак, Комура-сан заметила, что её Преломление и моя Изоляция очень похожи, и предположила, что если я возьму под оболочку кого-то невидимого, то что-то может и получиться... Поэтому, эм, мы провели эксперимент в моей комнате. И когда мы попробовали, то неясно почему, но... ну, у нас, похоже, получилось с первого раза. Комура-сан записала звук под оболочкой, чтобы вы изучили, и попросила меня всё объяснить. Так что, ну... как-то так.

Ближе к концу объяснение стало совсем уж невнятным, но, как бы то ни было, Минору рассказал всё, что должен был, и глубоко вздохнул, вытирая пот со лба рукавом.

На целых пять секунд в зале повисла гробовая тишина.

Наконец Профессор медленно подняла руку и выставила дрожащий указательный палец в сторону Минору, будто без конца тыкала в невидимую кнопку.

— П-подожди-ка, — едва ли не шёпотом поинтересовалась она. — Давай... сперва проясним одну вещь. Ты сказал, что «у вас, похоже, получилось с первого раза». Я правильно понимаю, что ты смог пустить Хинако-чан... Рефрактор под Защитную оболочку? Более того, с первой попытки?

— Э-э-эм...

Минору заколебался, предчувствуя, что если он сейчас даст положительный ответ, то спровоцирует череду не самых приятных событий. Но отрицать было уже поздно... Он нехотя кивнул.

— Да, смог... можно и так сказать... наверное.

И снова штаб Спецпода погрузился в безмолвную тишину.

Рири опустила, почти уронила, руку в исходное положение и простонала:

— Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать... Дело в том, что Хинако-чан была невидима, или же в чём-то ещё?.. Придётся провести много самых разных экспериментов...

Дальше Профессор перешла на совсем уж неразборчивое бормотание и принялась наматывать круги перед экраном. Минору искоса глянул на Юмико: та сидела, скрестив ноги, на соседнем стуле.

Даже посреди зимних каникул Акселератор носила всё тот же чёрный блейзер. Когда их взгляды пересеклись, она на мгновение показалась удивленной, но потом вдруг моргнула, словно что-то поняв, и быстро отвернулась, продолжив смотреть вперёд.

В профиль она выглядела будто бы даже подавленной. Едва Минору об этом подумал, как Юмико крепко зажмурилась, будто чего-то испугалась. Её руки, крепко сцепленные на коленях, мелко тряслись.

Однако девушка не дала Минору времени понять, что означает её поведение. Спустя всего секунду она распахнула глаза, повернулась к нему и приятно улыбнулась.

— Ах, ну и прекрасно! Не придётся сегодня нос обдирать! — довольно хлопнула она в ладоши, после чего повернулась уже к Профессору. — Раз такое дело, передаю пост подопытной свинки Комуре-сан?

— М?.. А, хорошо...

— Тогда пойду обратно к себе. Я ведь всё-таки школьница, иногда и учиться надо. Всем спасибо, всем хорошего дня, — ровно произнесла Юмико, поднялась, больше не удостоив Минору даже взглядом, и прошла к лифту. Спустя несколько секунд после того, как её шаги стихли за скрипучими створками, Профессор протяжно вздохнула.

Лишь тогда Минору, рассеянно проводив Юмико взглядом и забыв даже попрощаться в ответ, пришёл в себя и повернулся к Рири. Посмотрев на него, четвероклассница-командующая заявила с лёгкой грустной улыбкой:

— Вот поэтому я не гожусь в лидеры.

— Ч-что?

— Я могу вычислять число Пи до бесконечности, но не могу предугадать поведение человеческого сердца даже на секунду вперёд. Жизненный опыт нельзя одолжить или вычитать в книгах...

— Эм... о чём вы... — Минору недоуменно наклонил голову.

Всё так же горько улыбаясь, Профессор опёрлась спиной на соседний стол и ни с того ни с сего спросила:

— Скажи, Миккун, ты когда-нибудь влюблялся?

— А?!

Сперва он подумал, что это шутка, и собрался было неловко посмеяться в ответ, но тут же понял, что это серьёзный вопрос, и замолк. А немногим позже — медленно покачал головой.

— Нет... не припомню.

Ни тоска по почившей Вакабе, ни любовь и уважение к Нориэ, разумеется, не были романтической любовью. Иногда он бегал по утрам вдоль Аракавы вместе с Миновой Томоми, подругой из клуба лёгкой атлетики школы Ёшики, но если бы его спросили, влюблён ли он в неё, Минору бы твёрдо ответил «нет».

— Понятно. И я, — кисло поддержала Профессор. — Вернее, я помню, как тремя месяцами ранее меня немного интересовал один одноклассник, но это чувство исчезло, когда я получила Сёрд Ай и силу Размышления.

— Н... но почему? Не могло же быть так, что ваши чувства к кому-то стали травмой, подпитывающей Сёрд Ай?..

— Да, не могло. Но я слишком увлеклась желанием получить интеллект, которым десятилетний ребёнок обладать не может. Жадно впитывала ответы на любые вопросы, даже совсем ненужные... даже те, на которые не стоило искать ответы. И в результате я упустила шанс самой найти настоящие ответы о человеческих чувствах...

Из бормотания Профессор Минору не понял и половины.

Ещё раз осмотрев прислонившуюся к столу девочку с косичками и в белом халате поверх джинс и свитера, он робко поинтересовался:

— Эм... это как-то связано с тем... что вы как-то говорили, что «нашли, в чём смысл жизни»? И раз вы нашли ответ, то больше нет смысла пытаться понять, как работает любовь?..

— Что-то в этом роде. Не то чтобы смысла не было, просто я потеряла всякое желание узнать ответ. Конечно, я не против получить само знание... информацию, но не более того. Поэтому я и хотела послушать твою историю, Миккун... но, видимо, не судьба, — усмехнулась Профессор.

— Простите, что разочаровал, — вжав голову в плечи, извинился Минору. Но... к чему вы это ни с того ни с сего?

— А, это я пыталась определиться, что должна ставить во главу угла: изучение твоей способности или психическое здоровье членов Спецпода.

— Ч-чего? Психическое здоровье?..

— Угу. Но я уже нашла ответ... Миккун, смена задания. Отложим эксперимент на потом, а ты пока спускайся на четвёртый этаж к Юкко-чан и позвони по интеркому.

— Э?! — удивился парень неожиданным указаниям и на автопилоте повторил: — П-позвонить... а потом что, просто вернуться?

— Ну нет. Что я тебя, по-твоему, хулиганить посылаю? Как позвонишь... а-а, в общем, удачи. Как-нибудь разберёшься.

Часть 3

Минору, хоть и не совсем понял задание Профессора, зашёл в лифт и спустился на этаж ниже. Затем прошёл по обветшалому коридору, минуя квартиру 403, выданную ему на случай, если он всё-таки решит переехать, и остановился перед 404-й, в которой жила Юмико и лежала в коме Шутер, Икома Санаэ.

Перед тем, как уйти с пятого этажа, Юмико определённо вела себя необычно. Откровенно говоря, Минору не мог припомнить, чтобы она хоть раз так широко улыбалась. Но в чём именно дело, и зачем Профессор дала такое странное поручение? Оставалось только ломать голову.

Конечно, даже Юмико в глубине души будет недовольна, если с ней эксперимент раз за разом терпел полный провал, а едва только её сменила Комура Су — прошёл как по маслу… Но, скорее всего, успехом они обязаны лишь невидимости Рефрактор, так что Минору не видел причин переживать по этому поводу.

И о чём, по мнению Профессора, я должен с ней говорить?.. — гадал парень, робко нажимая кнопку звонка.

Динь-дон.

Звонок тут был самый обычный. Через добрый десяток секунд из динамика наконец донёсся холодный голос:

— Да?

— Это У… Уцуги.

— ...Чего тебе?

— А... ну... — Он замешкался с ответом, ведь дальше Профессор вместо указаний лишь пожелала удачи. Только он не имел ни малейшего представления, что теперь с этой удачей делать.

Из динамика послышался лёгкий вздох, а немного погодя щёлкнул замок, и дверь отворилась.

За дверью в полумраке стояла Юмико, всё ещё в школьной форме.

— В чём дело? — хмурясь, повторила она. Минору разинул рот, но так и не придумал, что сказать. В конце концов он с неохотой выложил всё как есть:

— В общем... Профессор послала меня поговорить с тобой.

Акселератор тут же глубоко вдохнула и, оправдывая прозвище, недовольно затараторила:

— Что ж, значит, задачу ты уже выполнил, скорее пойди к ней и передай, что со мной всё хорошо. Пока!

Юмико тут же попыталась закрыть дверь, а Минору растерянно отступил на шаг.

Тусклый свет с лестничного пролёта разогнал полутьму за порогом квартиры.

И тогда Минору ясно увидел: глаза Юмико покраснели в уголках, а на щеках блестели дорожки от слёз.

Парень тут же, толком не понимая, что делает, протянул руку и крепко схватился за край двери.

Девушка, похоже, догадавшись, что он что-то заметил, прикрыла глаза рукой и отвернулась.

— Ну что ещё?! Я же сказала, всё хорошо! Давай, возвращайся! — Её крик в сухом зимнем воздухе прозвучал особенно резко.

— Н... но...

— Иди уже! Оставь меня в покое!!!

Под конец голос Юмико совсем задрожал. Впрочем, вскоре она сдалась, отпустила ручку двери, шмыгнула и принялась яростно тереть глаза.

— Наверняка ты сейчас чего-нибудь лишнего навыдумывал…

— Э...

— И мне бы не хотелось, чтобы ты сохранил это недопонимание.

— Э...

— Заходи. Объясню всё как можно короче.

На этот раз она позволила Минору войти в среднюю комнату. Большую часть из шести татами паркетного пола занимали письменный стол, узкая кровать и большое кресло-подушка.

Судя по всему, это была комната Юмико, хоть из-за спартанской обстановки и не скажешь. Занавески — простые голубовато-зелёные, на стенах ни одного постера; пожалуй, лишь туалетный столик мог выдать в комнате жилище девушки. Он, да валявшаяся в углу кровати плюшевая игрушка, чем-то напоминающая оленя (из-за сплошной чёрной переносицы, придававшей игрушке комичный вид, Минору оставалось только гадать, что это на самом деле за зверь).

— Это олень? — ожидая без дела у кровати, поинтересовался он, чтобы завести хоть какой-то разговор.

— Вилорогая антилопа. Или вилорог, — бросив короткий взгляд на оленеобразное, пояснила Юмико.

— Вило... рогая антилопа?.. И где они обитают?

— Средний запад Америки. Самое быстрое травоядное... — добавила девушка и указала на кресло-подушку у кровати. — Присаживайся.

Когда Минору робко примостился на круглую подушку, Юмико села на кровать, шлёпнула плюшевую антилопу себе на колени и обняла её. Акселератор ненадолго притихла, и юноша наконец осмелился взглянуть на её лицо.

Ему не показалось: глаза у неё были красные. И голос звучал более хрипло, чем совсем недавно, на пятом этаже.

Простыла? Или аллергия не в сезон?

Зыркнув на Минору, во всю отрицавшего очевидный вывод, Юмико резко перешла прямо к сути:

— ...Ладно, признаю. Да, наверху я просто притворялась. А как только сбежала сюда — забилась к себе в комнату и ревела как маленькая.

— ...Как м-маленькая?

— И ещё дубасила эту игрушку.

— ...Д-дубасила?

До сих пор Адзу Юмико ни разу не дала усомниться в своей непоколебимой уверенности, и у Минору при всём желании не получалось представить её плачущей и вымещающей злость на плюшевой игрушке. Да и с чего бы ей...

— И вот тут ты всё неправильно понял! — вдруг выпалила она.

— Ч-что-что?

— Вот точно сейчас так и подумал. Что я ревела, мол, потому что Комура-сан забрала тебя у меня, да?

— Чт... нет, я даже...

— Так вот, ничего подобного!!! — Юмико стукнула вилорога в брюхо, а затем ткнула пальцем прямо в кончик носа Минору. — Я плакала из-за того, что я такая никчёмная. С тобой это никак не связано, заруби себе на носу.

— Никчёмная? — решив пока не обращать внимания на второе заявление, он сосредоточился на первом. — Но ведь... это же я виноват, что эксперимент тогда проваливался раз за разом.

— Вот именно. Это ты виноват, — согласилась девушка, опустив подбородок на голову игрушки.

— Я чувствую себя никчёмной и жалкой... не столько из-за того эксперимента, сколько из-за того, что я всегда почему-то сравниваю себя с ней. Она про меня даже не вспоминает, а я всё равно зачем-то сама с ней соревнуюсь, сама проигрываю и сама расстраиваюсь... Как же это глупо...

Голос девушки становился всё тише, пока под конец не превратился в хриплый полушёпот.

Минору молчал, не зная, чем помочь.

— Уцуги-кун, — подавленно коротко спросила Юмико, — ты видел Комуру-сан без маскировки?

— М... да...

— Значит... она сказала, какой цвет у твоего взгляда?

— Да... — кивнул Минору. — Вроде бы бесцветный. Су... Комура-сан говорит, что это цвет апатии.

— Значит, апатия... Ну что ж, хотя бы в твоём духе. — Поправив прядь волос, упавшую на щёку, Юмико слабо улыбнулась. — Около месяца назад она тоже наконец-то показалась мне. Наверное, только мы с тобой её и видели — не считая шефа Хими и Профессора. Но... Комура-сан не рассказала, какой цвет у моего взгляда.

— Э...

— Видимо, он был неприятный. Впрочем, я догадываюсь. Мой взгляд, скорее всего, фиолетовый. Цвет зависти.

— Ты... завидуешь Комуре-сан?

— Завидую. И завидовала задолго до того, как увидела... насколько она немыслимо прелестна... Эх... — вздохнула Юмико. Её взгляд устремился к окну в западной части комнаты.

Наступал канун Нового Года, и дневное солнце уже катилось к горизонту, словно апельсин к краю стола, обливая комнату густым закатным светом. Любуясь лицом девушки, силуэт которой окрасился лучами в золотистые тона, Минору поневоле подумал, что она и сама, можно сказать, немыслимо прекрасна. Но тут же мысленно осёкся и отвёл взгляд, поняв, что даже этим уже сравнивает Юмико с Су.

Девушка продолжила полушёпотом:

— ...Спецпод основали через месяц после появления Сёрд Аев... то есть два месяца назад, и в начале были только я, Санаэ, Ди-Ди и Профессор. Очень скоро к нам присоединился Оли-Ви, а потом — оба Комуры, брат и сестра, — взглянув на молча вникавшего Минору, Юмико провела пальцем по воздуху, рисуя цифры. — В паре с Санаэ мы вывели из строя семерых Рубинов. Но Комура-сан, хоть и присоединилась позже, успела в одиночку разобраться со столькими же. Она сама себе авангард и поддержка, сильнейший Джет Ай Спецпода.

— С... Сильнейший?! Она?! — выпалил Минору, вспоминая, какой ему запомнилась Су.

Как она робко опускала взгляд, будто боялась Минору, когда впервые предстала перед ним в машине.

Как с очень сосредоточенным видом укладывала на лист морской капусты маринованный рис, когда ужинала у него дома.

И как сидела напротив Минору в его комнате, хрупкая и ранимая, рассказывая о линиях взгляда.

Эта юная девушка, казалось, в любой момент может раствориться без следа — и в её случае это и правда было так... И Юмико утверждает, что она — сильнейшая боевая единица Спецпода?

— По лицу вижу, что не веришь, — с тенью улыбки на лице отметила Юмико. — Но если чуть подумать, всё сходится. Когда Комура-сан включает способность почти на полную, от неё остаются лишь две маленькие точки зрачков, а её радиус обнаружения — всего полметра. То есть если вокруг врагов нет какой-нибудь воды или грязи... и если среди них нет сильного сенсора, не полагающегося на зрение, никто не заметит её, пока она не подойдёт вплотную.

— ...И чем бы она ни била, с такого расстояния...

— Да. Будь то шокер, транквилизатор или, конечно, пистолет, она не промахнётся, — Юмико прервалась; её до недавних пор лёгкая улыбка обернулась в самоуничижительную. — Единственная причина, по которой на позапрошлой неделе против Игнайтера вместо Комуры-сан поставили меня — в том, что операция проходила в бассейне... или, может быть, Профессор потакала моей помешанности на Игнайтере. Правда, всё, чего я добилась — это чуть не погибла и заставила тебя спасать меня, да?..

— Н-нет, что ты... — затряс головой Минору. — В атаке моя способность — смех да и только. Юмико-сан, без твоего Ускорения я бы в жизни его не победил.

Юмико пристально смотрела Минору в глаза, прохладно прищурившись... а потом её взгляд вдруг стал серьёзным и искренним.

— ...Буду честна. С тех пор, как мы под твоей оболочкой одним рывком одолели Игнайтера... с тех пор, как я всем телом прочувствовала эту немыслимую мощь, я всё время думала... что если сможем использовать это, когда захотим, то я смогу выиграть у Комуры-сан.

— А?..

— Как доказала миссия на АЭС, твоя оболочка неуязвима к любому виду атак. А значит, неважно, заметил нас враг или нет: мы можем просто рвануть что есть мочи и протаранить любого Руби Ая. Да что уж там... если узнаем, где основная база Синдиката, сможем заявиться туда вдвоём и просто-напросто разнести там всех!

«Синдикат»... это какая-то организация Руби Аев? — задумался было Минору, но восклицание Юмико тут же стёрло все сомнения. С трудом сглотнув, он поинтересовался:

— Н-но... соревноваться с Комурой-сан? Вы же коллеги, какой в этом смысл?..

На мгновение ему показалось, что в глазах девушки вспыхнул недобрый огонёк. Впрочем, он быстро погас, а его хозяйка, смиренно опустив плечи, вновь самоуничижительно улыбнулась.

— Да... Наша задача — обезвредить как можно больше Руби Аев и сократить количество их жертв. А кто сколько победил — дело десятое.

— С-согласен...

— И это правильная точка зрения. Мне и возразить-то нечего. Но знаешь, Уцуги-кун... Ты говоришь так только потому, что тебе ещё не приходилось их ненавидеть.

Юмико говорила тихо, но Минору ясно чувствовал за её голосом разрушительное пламя.

— Ненавидеть?..

— Да. Если они заберут у тебя кого-то из близких, дадут тебе личную причину ненавидеть их... Тогда ты тоже поймёшь.

Парень посмотрел на противоположную от окна стену: в гостиной за ней спала «Шутер», Санаэ.

— Но... — пробормотал он. — Ты ведь уже победила Игнайтера. Руби Ай, который отправил Санаэ-сан в кому, остался без способности и памяти, стал обычным человеком. Разве на этом твоя месть не закончена?

— Поэтому я должна с чувством выполненного долга уйти с авангарда, ты хочешь сказать? Сбросить основную ношу боёв на Оли-Ви и Комуру-сан, а самой тихонько отсиживаться в тылу?

— Э... в-вовсе нет...

— Знаешь, я... — сказала Юмико чуть ли не шёпотом, с грустным блеском в глазах уставившись на Минору. — Моя способность сама по себе плохо подходит для боя. Если ускоряться на одних ногах, то что скорость, что расстояние получаются жалкие, вот мне и приходится обязательно сперва подобраться к врагу как можно ближе. Но я не умею становиться невидимой, как Комура-сан, поэтому чаще всего меня замечают до того, как я успеваю подойти на дистанцию удара. И когда так происходит, я очень уязвима для дальнобойных атак или Руби Аев-трасформаторов. Ты и сам видел, как Байтер победил меня всего из-за одной ошибки... В общем, с тех пор, как огневого прикрытия Санаэ не стало, я совершенно бесполезна.

Но ведь... это совсем не так! — воскликнул Минору про себя. Ускорение Юмико — крайне грозная способность даже сама по себе. Когда дело доходило до ближнего боя, девушка перемещалась столь быстро и часто, что сложно было даже понять, где она находится. Объединяя свою прыть с ножом, она становилась опасным соперником, а оседлав любимый мотоцикл — гоняла по автострадам на сумасшедших скоростях свыше пятисот километров в час и совершала прыжки на несколько сотен метров. Как вообще кто-то с такими способностями может быть бесполезен?

Однако Юмико, догадавшись, о чём подумал Минору, покачала головой.

— Способность, которая сильна с мотоциклом, слаба без него... Да уж, я такая беспомощная... Всё время полагаюсь то на Санаэ, то на «агусту»... а теперь пытаюсь стать обузой и тебе. Санаэ давно должна была перестать дышать и потерять Сёрд Ай. Что, если она до сих пор спит потому, что волнуется за меня? Знает, что без неё я сражаться не смогу, вот и остаётся рядом? Поэтому я... обязана доказать ей, что даже если её не станет, мне хватит сил продолжать самой. Что за меня она может быть спокойна... А в итоге я просто вместо неё теперь использую тебя... Я... Я такая...

Прозрачная капля прокатилась по щеке девушки.

Медленно опустив голову, Акселератор уткнулась лицом в колени и тихо зарыдала.

Соперничество с Рефрактор, Комурой Су. Ненависть к Руби Аям. Минору наконец понял, что источником переживаний, терзающих душу Юмико, была странная кома Икомы Санаэ.

Ещё когда он впервые попал в эту квартиру, Юмико сказала, что они с Санаэ были идеальной командой из атакующего и поддержки. К сожалению, Игнайтерская атака разрежением подрезала им одно крыло. У Икомы Санаэ диагностирована смерть мозга, и она продолжает дышать лишь потому, что Сёрд Ай взял контроль над её телом — иными словами, потому что она впала в бесконечное «спокойное Буйство». Более того, Юмико считает, что это из-за её беспомощности Санаэ сознательно остаётся на границе между жизнью и смертью: переживает, что оставит напарницу, не способную полноценно сражаться в одиночку и втоптанную в грязь боевыми заслугами Комуры Су. Поэтому Юмико и мучает себя мыслью, что должна своими руками одолеть как можно больше Руби Аев и тем самым успокоить Санаэ.

Конечно же, Минору не мог знать, в чём на самом деле кроется причина необычной комы. Может быть, Юмико права, а может, и нет. Но Минору было очень горестно видеть девушку в таком состоянии — рыдающую от безысходности у него на глазах.

Ей так больно... — мелькнуло в его голове. — Я не один такой. Юмико-сан... нет, наверняка и Комура-сан, и Оли-Ви-сан, и Профессор — все терпят свои раны и боль. Все мы, носители Сёрд Аев.

До сих пор Минору и в голову не приходило, что другие могут переживать что-то похожее. Он всегда воспринимал окружающих как «факторы, способные навредить», не более.

Но, возможно, он ошибался. Быть может, каждый носил твёрдую оболочку поверх хрупкого сердца, иногда сталкиваясь с окружающими и раня друг друга. По крайней мере он знал, что эта девушка сейчас лила слёзы по его вине. И как раз поэтому...

Она мне не чужая.

В это мгновение у него на сердце зародилось странное чувство, грозясь исчезнуть в любой момент. Минору задержал дыхание, словно отчаянно стараясь удержать приятную вибрацию в себе.

Да. Это чувство…

Он не сомневался: именно оно переполняло его, когда он пытался защитить Юмико от взрыва Игнайтера и когда они с Су проводили эксперимент. Такое спокойное, без оттенка эмоций, и тем не менее полное страстного стремления.

— Юмико-сан... — хрипло окликнул он всхлипывающую девушку. Её плечи вздрогнули, а плач немного поутих. — Если сейчас попробуем... мне кажется...

Юмико приподняла заплаканное лицо: Минору решительно смотрел в ответ. Но не успел он договорить, как из колонки на стене раздался резкий гудок, а за ним последовал необычно нервный голос Ди-Ди:

— Это Ди-Ди! Мы щас брели по улице с Оли и почуяли сильный запах Рубина со стороны Касуги!

— Трансер?! — тут же откликнулась Профессор.

— Н-нет, не он. До того этот запах я чуял только раз... но походу это она. Ликвидайзер...

— Даже не думайте подходить ближе! — напряжённо воскликнула Профессор, перебивая Ди-Ди. — Она слишком опасна. Сохраняйте дистанцию и следуйте за запахом, но ещё раз: не смейте лезть на рожон! Юкко-чан, Миккун... и Хинако-чан, сейчас же поднимайтесь на пятый этаж!

***

— Как рана, мальчик? — посетитель «поприветствовал» Трансера, едва войдя в комнату, и тот натянуто улыбнулся в ответ.

— Не могли бы вы не звать меня так? Я уже не ваш ученик.

— О? Учитывая, какую глубокую рану ты пропустил, пока что ты зелен, как трава… эм, «Микава Рю»-кун.

Губы посетительницы — одной из глав Синдиката, женщины с кодовым именем «Ликвидайзер» — изогнулись в саркастической ухмылке, когда она произнесла его имя. Однако очень скоро она нахмурилась и задала давно напрашивающийся вопрос:

— И всё-таки, зачем выбирать такое безвкусное имя?

— Ну за что вы так... «рю» — как капли дождя, «ми» — как в «три», а «кава» — река. Это отсылка к поговорке «капли с реки Сандзу», знаете такую?

— Хм... И что она значит?

— Если вышел за порог — будь готов к любой беде.

— Понятно. Что ж, твоя авария тому хорошая демонстрация.

Вновь цинично улыбнувшись, Ликвидайзер швырнула один из двух бумажных кульков, с которыми пришла, Микаве на кровать: из горловины выкатились моток марли, рулон бинтов и колбочка мази.

Подобрав всё это, Микава, горько улыбаясь бывшей наставнице, взглянул на себя.

Бинты, туго обматывающие грудь, насквозь пропитались кровью. Дивайдер позавчера вечером рассёк ему три правых ребра. И хоть он, по счастью, не задел лёгкие, рана всё равно была донельзя серьёзной. Настолько, что даже спустя два дня каждый его вдох отзывался глубокой колкой болью.

Распаковав бинты одной левой, Микава с надеждой посмотрел на Ликвидайзер.

— Как же сложно перевязывать себя самому...

— Не буду спорить.

— ...Если поможете, буду благодарен до глубины души.

— Не-а, неохота.

Микава предвидел такой ответ и снова горько улыбнулся. Но жаловаться был не в праве. Ведь позавчера именно эта загадочная женщина, когда он, удрав с Аоямского кладбища, залёг в нынешнем убежище, обработала его рану и даже временно скрепила рассечённые рёбра при помощи Растворения и медицинского клея.

Размотав и бросив в мусорное ведро отслуживший своё бинт, Микава сорвал прилипшую к ране марлю: проступило немного свежей крови. Впрочем, рана почти затянулась за каких-то два дня — наверняка благодаря тому, что Сёрд Ай усилил регенерацию его тела, хотя и гладкость искусного разреза от нелепого Дивайдерского меча, скорее всего, сыграла не последнюю роль.

Когда же он размазал по ране мазь-антисептик, накрыл новой марлей и с трудом попытался обмотаться свежим бинтом, Ликвидайзер с чарующей улыбкой предложила:

— Ах да... за небольшую услугу я, так и быть, протяну тебе руку помощи, — а потом, не дожидаясь ответа, прошла через пустоватую на вид комнату к холодильнику в кухонном углу и достала бутылку минералки, которой затем наполнила стеклянный стакан из буфета неподалёку. — Вот, будь добр.

Пожав плечами, Микава вдохнул сквозь боль и легонько дунул на протянутый ему стакан. На вид вода в нём не изменилась, но что-то отчётливо хрустнуло.

— ...Готово, — проговорил он, и Ликвидайзер наклонила стакан над раковиной. Вода заструилась через край, но женщина ловко дёрнула кистью, прежде чем основное содержимое сосуда успело выкатиться вслед за водой.

На дне стакана, покатываясь, звенела пятисантиметровая сфера льда, идеальная в своей форме и прозрачности. Микава создал её из минералки. Бездумное использование способности, конечно, могло привлечь чёрных, но на бесчисленные убежища Синдиката, разбросанные по всему Токио, запрет не распространялся.

Ликвидайзер довольно прищурилась, любуясь ледяным шариком, переливающимся в свете лампы. А немного погодя достала из буфета бутылку скотча и плеснула янтарной жидкости «на два пальца» в стакан.

Отойдя от кухонного уголка, она присела, скрестив ноги, на единственный стул в комнате. Микава ненадолго позабыл о боли, наблюдая за бывшей наставницей.

Ничто в ней не выдавало возраст. Немного чересчур тёмные тени на глазах и губы в гламурной алой помаде он не мог описать иначе как «обворожительные». Прибавив к этому её рост — выше ста семидесяти — и не лишённое пропорций тело, можно было подумать, что она где-то в середине своего третьего десятка, однако во всегда выверенных речи и манере чувствовалась рука старческой хитрости.

Светло-каштановые волосы она собирала в пучок, а строгие пиджак и юбка именитого бренда завершали образ величественной бизнес-леди. И бровью не поведя под долгим взглядом Микавы, Ликвидайзер любовалась стаканом, пока не решила, видимо, что достаточно, и одним глотком опустошила его.

— Ах... — проглотив напиток, сладко вздохнула она. — Вкусно. Да, мальчик, с твоим шариком льда получается ощутимо лучше. Может быть, потому что из-за формы не появляются пузырьки?

— Не ждите от меня глубоких познаний в алкоголе, — пожав плечами, отвернулся Микава. — Так что там на счёт моей помощи?

— Ой, не будь таким занудой. Это «Далмор» тридцатилетней выдержки, к твоему сведению.

Фыркнув с лёгким недовольством, Ликвидайзер, тем не менее, сдержала слово и, подойдя к кровати, начала обматывать Микаву. Каждый раз, когда холодные изящные пальцы касались кожи, по его спине пробегали мурашки. Отнюдь не из-за возбуждения: просто или инстинкты, или даже сам Сёрд Ай кричали ему, насколько невообразимо опасна хозяйка этих пальцев.

А что бы я сделал, если бы пришлось сражаться с Ликвидайзер здесь и сейчас? — подставляя той беззащитную спину, вдруг подумал он.

Главное оружие Микавы, то есть вода, в избытке хранилась в пластиковых бутылках, которыми полнилась гора картонных коробок в углу кухни. Сперва он бы всё это испарил, заполнив паром всю комнату. Затем — заморозил бы пар, что касался его противницы, постепенно, слой за слоем, сковывая её в толстой ледяной оболочке...

Отвлекая Микаву от раздумий, Ликвидайзер нажала пальцем куда-то в центр его замотанной груди. Лёгкое мановение — и конец бинта исчез. Лишь на какую-то долю секунды её способность растворила хлопковую ткань, и вот она уже слилась с предыдущим слоем на молекулярном уровне.

— Вот и всё, — сделав своё дело, отошла Ликвидайзер. Микава проводил её очередной грустной улыбкой.

У него не было и шанса. На таком расстоянии эта женщина точно успела бы коснуться Микавы, прежде чем он сумел бы заковать её в льдину. И когда его тело испытало бы на себе силу Растворения, рана от меча Дивайдера показалась бы сущей царапиной.

Больше всего её способность ужасает тем, что она может напрямую воздействовать в том числе и на человеческое тело.

Даже Микава, по своей воле менявший агрегатное состояние воды, не мог управлять жидкостями внутри людей. Всё потому, что она распределена и насквозь пропитывает всё человеческое тело. Чтобы управлять ей, Микава должен распознать отдельные молекулы воды. По той же причине он не мог воздействовать на воду в почве. Это же ограничение касалось Игнайтера, оперирующего кислородом: он не мог управлять кислородом в крови.

Однако Ликвидайзер это не касалось. Её способность моментально растворяла любую твёрдую материю, которой касались её руки, будь то предмет или живое существо. Стоит ей кого-то коснуться, как он превращался в протеиновый суп. И хорошо ещё, если под удар попадёт рука или нога — тогда ещё будет шанс спастись, но если растворить голову или торс — мгновенная смерть гарантирована.

Так что если бы ему пришлось сражаться с ней, он был бы вынужден придерживаться дальнего боя и ни в коем случае не позволить ей подобраться вплотную. В тесной комнатушке он бы непременно проиграл. В идеале бой должен проходить на открытой местности с большим запасом воды вокруг... да, например, у пляжа, на мелководье...

— Что, мальчик, даже спасибо не скажешь? — вернувшись в кресло, с улыбкой посетовала Ликвидайзер. Слегка растерявшись, Микава всё же не подал виду, о чём только что размышлял, и кивнул, улыбнувшись в ответ.

— Прошу прощения. Большое спасибо за заботу.

— В следующий раз чашкой льда не отделаешься.

— Придётся выучить что-нибудь новое... Кстати, давно уже хочу спросить: что это за мешок?

Микава указал на второй бумажный кулёк, который Ликвидайзер так и носила с собой. «Неужто она даже гостинцев из пекарни принесла?» — понадеялся Микава.

— А, этот?

Женщина, однако, вынула из кулька довольно большую и страшно изношенную видеокамеру.

— ...И на что вам она? — нахмурился Микава. — Нашли призвание в киносъёмке?

— Ещё чего. По правде сказать, по дороге сюда я заскочила в больницу.

— Зачем?...

— Навестила беднягу-старика, который, к сожалению, так и не стал нашим товарищем.

От такой новости у Микавы глаза на лоб полезли.

— Игнайтера?! Н-но не поздновато?.. Его Сёрд Ай изъяли, а память о том, кем он был, стёрли...

— Как же жестоко со стороны Чёрных... Превратили обратно в бессильного человечка, влачащего бесцельное существование. Уж лучше бы убили — было бы гораздо милосердней.

— ...Н-неужели вы... его убили? — нервно спросил Микава...

— А-ха-ха! — ...но Ликвидайзер лишь звонко рассмеялась. Необычно для неё. — Нет, конечно! С какой стати мне тратить время на что-то настолько бессмысленное? Нет, я привела Эмпатайзера — посмотреть, не оставил ли нам бывший господин Игнайтер фрагментов воспоминаний в потаённых уголках головы.

Микава скорчился, едва заслышав имя Эмпатайзера.

— Эту любопытную Варвару?.. Гиблое дело. Когда это бывшие Руби Аи, погостив у Чёрных, хоть что-то вспоминали?

В ответ Ликвидайзер чарующе приподняла уголки губ и вдруг бросила ему камеру. Торопливо поймав тяжёлую технику, Микава посмотрел на логотип и, к своему удивлению, обнаружил, что то была совсем не цифровая видеокамера, а давно вышедшая из производства Hi8, снимающая на плёнку.

— Запусти и посмотри.

Повинуясь, растерянный Микава открыл ЖК-панель и нажал на кнопку проигрывания.

Экран показывал лишь пепельную бурю. Иногда чёрные точки сбивались в ком, точно пытаясь собраться в изображение, но тут же снова рассыпались в белый шум.

— ...Она ничего не показывает...

Не успел он договорить, как динамик закашлял, а на экране возникла обесцвеченная картинка.

Беспорядочно покачивающиеся блики света... Поверхность воды. Чуть поодаль виднелся белый пляж с потрёпанными на вид пальмами. Сцена походила на южный остров, но выстроившиеся на фоне металлические колонны и стеклянные стены выдавали отдекорированный бассейн.

Присмотревшись, можно было заметить, что больше половины пальм переломились посередине, а от стекла остались только осколки на полу. Словно после огромного взрыва.

— Запрещаю!!! — вдруг раздался сиплый мужской голос.

На экране показалась разорванная, истекающая кровью правая рука. В направлении, куда нацелились хищно согнутые пальцы, стояли, прижавшись друг к другу, две размытые фигуры.

Рука, судя по всему, принадлежала Игнайтеру. А значит, двое перед ним — Чёрные охотники.

Алый свет вырвался из-под его пальцев. Окружавший парочку пар вдруг смело яростным ветром: способность Игнайтера, управление кислородом. Оставшись без единого атома кислорода в лёгких, Чёрные должны были тут же подкоситься, корчась в агонии.

Но...

— ...Как? — простонал Игнайтер, озвучивая мысли Микавы.

Двое Чёрных продолжали как ни в чём не бывало возвышаться над водной гладью. У них отняли кислород, и всё же они не то что не мучились, а даже не дёрнулись.

— КА-А-А-А-А-А-А-АК?!! — раздался полный ярости рёв. Выставленная рука скрипела; из бесчисленных ран хлестала свежая кровь.

А затем...

Один из Чёрных шагнул вперёд.

И благодаря этому, казалось бы, пустяку оба охотника в дружных объятиях с неистовой силой ринулись в центр экрана, будто в их обувь были встроены ракетные двигатели. Вода на их пути расступилась в стороны, образовав высокие стены брызг. Микава даже рефлекторно увернулся, хотя то и была всего лишь картинка на маленьком дисплейчике.

Изображение было слишком размытым, чтобы разобрать лица, но охотники явно были молодыми мужчиной и женщиной. Быстро поравнявшись, парочка протаранила Игнайтера, и экран потемнел.

— Значит... — после долгого молчания пробормотал Микава, — это видео... что-то вроде спиритической фотографии? Так Эмпатайзер может не только к людям в память лезть, а ещё и такое?..

— И такое. Правда, с цифровыми камерами это не работает, чёрт знает почему. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило найти это старьё.

Так вот зачем ей Hi8 в наши дни...

Микава кивнул, снова нажал на «Play» и пересмотрел запись воспоминаний.

Будучи обладателем похожей способности, он питал к Игнайтеру уважение и солидарность — пускай и совершенно односторонние. И потому душераздирающие крики Руби Ая сковывали его сердце болью. Если бы только я там был... — скорбел Микава. Когда поблизости столько воды, он никому не проиграет, сколько бы Чёрных против него ни стояло.

Но то же можно было сказать и об Игнайтере. Взрыв, уничтоживший крытый бассейн «Ариакэ Хэвензшор» — очевидно, атака Игнайтера, способностью разложившего воду. Как эти двое остались невредимы в эпицентре сокрушительного взрыва?

— Без анализа в штабе ничего точно сказать нельзя... — словно почуяв сомнения Микавы, пробубнила Ликвидайзер. — Но что думаешь? Тебе не показалось, что во время их рывка вода расходилась немного странно?

— Э... разве? — вскинул брови Микава и всмотрелся в размытое «спиритическое видео».

И действительно: пока чёрные совершали свой скоростной рывок, вода в бассейне расступалась гораздо дальше, чем следовало ожидать. А их ноги, которые должны были всю эту толщу разгонять, казалось, и вовсе не касались её поверхности.

— ...Давление воздуха, разве нет? Как у судна на воздушной подушке...

— Может быть. А может... у них какой-то барьер...

— Барьер?..

Микава задумался, не в силах представить ничего путного. Ликвидайзер покачала пустым стаканом, звеня льдом, который почти не растаял.

— Например, невидимая стена. Из стекла, льда или ещё чего-нибудь прозрачного.

— Уж явно не из стекла или льда, если защитила их от взрыва Игнайтера.

— Ну тогда алмаз или орихалк. Как бы то ни было, давай предположим, что это мужчина-Джет Ай создал барьер, способный полностью защитить от взрыва, разнёсшего бассейн вдребезги, — заявила Ликвидайзер, наливая в стакан новую порцию виски. Микава робко поднял руку:

— Почему он? С таким же успехом могла и женщина.

— У длинноволосой женщины, скорее всего, сила перемещения. Она подходит под описание Чёрной, которая глубоко ранила мистера Игнайтера ножом. И если это её способность одним шагом отправила их в полёт, то барьер у мужчины... Скажи-ка, Трансер: как бы ты сражался с тем, кто создаёт барьеры с прочностью алмаза? — смакуя янтарную жидкость, спросила бывшая наставница.

Недолго думая, Микава отмахнулся:

— Никак. Если он правда может создавать алмазы из углерода в воздухе сколько душе угодно, я бы объединил с ним силы и разорил алмазную промышленность.

— О, бросил бы вызов такому гиганту, как «De Beers»?

— Звучит весело. А если без шуток, то... При условии, что рядом много воды — покрыл бы толстым слоем льда вместе с барьером и подождал бы, пока задохнётся.

— Хм. А если у него с собой вместительный кислородный баллон?

— Подождал бы, пока и он закончится. Смерть от жажды или голода тоже сгодится.

Ликвидайзер, натянуто улыбаясь, вдруг вознесла стакан:

— За твоё несравненное терпение, мальчик! Но с заковыванием в лёд ты хорошо придумал...

— Эм, честно говоря, учитель, от вас такой вопрос слышать несерьёзно, — вернул он горькую усмешку. — Для вас ведь такой проблемы нет: как только вы коснётесь барьера — алмазный он или ещё какой — это конец... или нет?

— Если только он из твёрдой материи — да.

Прищурившись, Ликвидайзер коснулась стаканом алых губ и опрокинула янтарную жидкость.

Затем непринуждённым движением протянула вновь опустевший стакан подальше от себя... Раздался плеск, и то, что было стеклянным сосудом, лужицей распласталось по полу. Микава с трепетом наблюдал, как мгновение спустя растёкшаяся лужица отвердела в стеклянную пластинку.

— Знаете, как потом сложно это отдирать? — опасаясь, что Ликвидайзер заметит просочившийся в него страх, пожаловался Микава, захлопнув экран камеры. Ликвидайзер, впрочем, лишь ухмыльнулась, так что он пожал плечами и сменил тему. — ...То есть чтобы это записать, вы с Эмпатайзером пришли в больницу к бывшему Игнайтер-сану и использовали способности? Уверены, что это безопасно? Если они почувствуют, что вы там были, то смогут отследить нас...

— Информация стоила риска. К тому же я оставила им приманку кое-где. Небось как раз сейчас собачонки Чёрных и разнюхивают ложный след.

***

Коротко бросив, что умоется и догонит, Юмико удалилась в ванную, так что возвращался из квартиры 404 Минору один.

От странного чувства, которое зародилось у него в груди перед звонком Ди-Ди, осталась лишь слабая тень, и по дороге к лифту он старательно пытался вспомнить, какими мыслями вызвал это чувство.

«Она мне не чужая».

Когда Минору мысленно произносил эти слова, ему казалось, будто что-то в глубине головы отзывается эхом. Однако чем больше он пытался докопаться до их сути, тем дальше ускользало откровение, посетившее его несколько минут назад.

Кто-то, кто мне не чужой. Да, Минору знал о боли, которую всё это время скрывала Акселератор, Адзу Юмико — и в этом смысле она ему далеко не незнакомка. Но кто тогда? Напарница? Друг? Коллега?

Ни одно из понятий не подходило для чувства, которое он пытался описать. Быть может, совсем недавно, у неё в комнате, Минору и был близок к правильному ответу, но сейчас на ум решительно ничего не шло.

Но, по крайней мере, теперь стало ясно: ключ к тому, как пускать других под Защитную оболочку, крылся в восприятии Минору. Может быть, когда его эмоции и эмоции человека, которого он хочет взять под оболочку, совпадают, барьер перестаёт считать его посторонним предметом, подлежащим удалению? Если всё так, то...

— Эмоции... — пробормотал он, вызывая лифт.

Эмоции — реакция на что-то, что подпускаешь к сердцу. То есть, по сути, создание воспоминаний. То, от чего Минору, с тех пор как потерял семью, бежал последние восемь лет — ни с кем не сближаясь, упорно отказываясь узнавать что-либо об окружающих и даже смотреть в лица собеседникам.

Всё потому, что его до жути пугало, когда окружающие оставляли в нём свой след, или, наоборот, когда они создавали своё видение о нём.

Одной из причин этому был человеческий негатив. Даже просто представить, как он испытывает к кому-то негативные эмоции, или как его самого сторонятся, презирают, ненавидят, было достаточно, чтобы конечности Минору окоченели, а лёгкие отказались выполнять свою работу. Взрослые бы сказали, что это просто часть человеческой природы и лучше не обращать на такое внимание... но он лучше многих знал, какую чудовищную злобу способен породить человек даже из-за простого пустяка.

Створки закрылись. Лифт, грохоча, начал подниматься. Минору крепко сжал вспотевшие ладони.

Люди страшные. Никогда не знаешь, когда любого хоть как-то касающегося тебя человека вдруг переклинит, и он наорёт на тебя ни за что ни про что, а то и что похуже.

И сам я тоже страшный. Над моим человеческим сердцем в любой момент может захватить власть внезапный порыв.

Поэтому Минору предпочитал просто-напросто избегать любых эмоций к окружающим. Не хотел ничего о них знать. Не хотел находиться рядом. Выходит, теперь это вышло ему боком?

А если из этих сокрытых желаний и состояла его оболочка? Не из страха и отрицания других, а из желания отстраниться?

Но если так, то как же назвать эмоцию, которая зародилась в нём, когда он пустил под барьер кого-то кроме себя?

Оказавшись на пятом этаже и переобувшись в тапочки, Минору задумчиво зашагал к западной стороне зала — мимо огромного телевизора, минуя островок с книжным шкафом — пока не прибыл к исследовательскому уголку, где его ждала Профессор Рири.

— Юмико-сан скоро подойдёт, — обратился он к девочке, уставившейся в экран компьютера, и, выбрав из восьми складных стульев, выстроенных в два ряда, сел на задний правый — единственный, на котором лежала розовая подушка. — ...А?[✱]Я долго ждал момент под этот трек ) Iris — Akizora, https://www.youtube.com/watch?v=S52muvjxeDw

Что-то было не так. Подушка оказалась какой-то слишком упругой. Спинка стула же — необычайно мягкой. В довершение всего что-то ещё и источало приятный аромат. И, кажется, где-то он его недавно чуял...

— Здравствуй, Минору-сан, — вдруг прозвучало совсем рядом.

— Эхи-и?! — с глупым визгом подпрыгнул Минору и развернулся так резко, что навернулся со стула. Раздался знакомый тихий гул, а шлёпнувшийся на пол Минору ошеломлённо глазел, как на подушке, на которую он парой секунд ранее приземлился всем своим весом, словно из воздуха проступает фигура Комуры Су.

Одета она была снова в платье и леггинсы — почти такие же, как в прошлый раз — но каштановые волосы были собраны тонкой чёрной ленточкой. На мгновение эльфийской красоты лицо блеснуло слабой улыбкой.

— Эта подушка отмечает, где я сижу, — объяснила она. — Запомни на будущее, будь добр.

— Д-да... — кивнул Минору и, наконец, осознав, что со всего маху сел Су на колени, молниеносно пал ниц. — П, п-п-п-прости меня!!! Я н-н-не заметил... Эм, нижайше прошу прощения! — визгливо извинялся он. Су лишь пожала плечами.

— Ничего страшного, Минору-сан. Было гораздо легче, чем в твоей комнате, когда ты на меня лёг.

— О?.. — донеслось со стороны исследовательского уголка.

Чувствуя, как кровь отхлынула от лица и что командир Спецпода за монитором не сводит с него глаз, Минору задрожал и, быстро мотая головой, отчаянно попытался оправдаться:

— Д-д, для, для эксперимента! Ради безопасности... У нас не было выбора… — хрипло пояснил он.

И тогда Су будто бы невзначай добавила:

— Кстати, в сравнении с сорока с лишним секундами, за которые ты доставал смартфон у меня из нагрудного кармана, по времени тоже был сущий пустяк.

— ...О-о?..

Заберите меня отсюда! — возопил Минору про себя и чуть случайно не включил оболочку, но тут позади загрохотал лифт.

Едва это случилось, как раздался звук, похожий на треск статики, и Су исчезла, оставив на своём месте лишь розовую подушку. Если присмотреться, то можно было заметить на ней неестественную вмятину.

Из-за створок лифта появилась Юмико: с её лица пропали все следы недавней истерики. Быстро дошагав до места сбора, девушка с удивлением посмотрела на рассевшегося на полу Минору.

— ...И чем это ты занимаешься?

— Н... ничем... — увильнул он и вскарабкался на другой стул.

Юмико же бросила короткий взгляд вправо и, обнаружив розовую подушку, кивнула, не меняясь в лице:

— Добрый день, Комура-сан.

— Добрый день, Адзу-сан, — тут же ответил воздух над подушкой. Отвернувшись, Юмико заняла стул слева от Минору.

Из колонки на стене тут же раздался нервный голос, будто только и ждал, когда все трое соберутся:

— Это Ди-Ди, и я, кажись, добрался до места, где Ликвидайзер применила способность. Сама виновница уже смотала удочки. Но знаете... как-то это странно.

— Что странно? — наклонившись, сказала Профессор в микрофон.

После короткой паузы заговорил Оливье:

— Никто не погиб.

— Жертв... нет? — взмахнув косичками, повторила Профессор. И поинтересовалась с сомнением в голосе: — Тогда... что ей было нужно?

— Ну-у-у, как сказать... — вновь заговорил Ди-Ди. — Место преступления — офис банка «Ямато» недалеко от станции Ооцука, ну и, ясен пень, полиция всё уже оцепила... Но из того, что мы выловили с их радио, деньги все целы. Походу, стащили что-то из нескольких депозитных ячеек, разворотив их перед этим.

— Ячейки... Хм-м-м... Если всё так, то определить, что именно украли, будет очень непросто.

— Да уж. Даже сами банки часто без понятия, что лежит в клиентских ячейках...

— Хм-м-м... — сложив руки на груди и откинувшись на высокую спинку кресла, Профессор закрыла веки. Похоже, способность Размышления по ту сторону её гладкого лба сейчас демонстрировала всю свою мощь. Не открывая глаз, десятилетняя командир забормотала, будто бы рассуждая вслух: — Скорее всего, на самом деле Ликвидайзер нужна была только одна вещь, а остальные сейфы — диверсия. И раз она использовала силу, пойдя на риск подставиться нам, значит, украденная вещица для чего-то нужна господам из Синдиката... то есть, поможет либо провести масштабную атаку по человеческому обществу, либо уничтожить нас, Спецпод...

Вдруг Профессор резко распахнула глаза, устремляя взгляд к стрелкам круглых часов на стене.

— Но секундочку. Зачем в такой час? Ведь ещё нет и четырёх часов дня. Это не самое удачное время вторгаться в банк: могут увидеть как работники, так и прохожие. Так зачем она выбрала именно это время?

— Может... высокомерие Руби Ая подтолкнуло? — негромко, но уверенно предложила Юмико, сердито сощурив глаза. — Они ведь людей считают за мусор. Им неважно, есть свидетели или нет: если станут помехой — можно избавиться... разве не так?

— Хм... Нет, не совсем... Согласно информации с прошлых наших с ней встреч, Ликвидайзер — невозмутимый прагматик. Если что-то необходимо, она из кожи вон вылезет, но сделает, а если нет — и пальцем не шевельнёт. Очевидно, грабить банк ночью гораздо проще и надёжнее. Характер этой женщины обязывает её выбрать ночь, не говоря уже о том, что сам ход с проделыванием огромной дыры во внешней стене банка совсем не стоит свеч. А значит... а значит... — задумалась Профессор, проведя пальцем по переносице. А затем решительно утвердила: — А значит, диверсией были не все раскрытые ячейки, кроме одной... а все до единой. Всё это ограбление банка... это просто приманка для отвода наших глаз и носа Ди-Ди!

Эту новость все в зале и Ди-Ди с Оливье на том конце связи встретили глубоким молчанием.

— То есть... — немного погодя ошеломлённо поинтересовался Минору, — в это же время Руби Аи проворачивали другое дело где-то ещё, так?

— Получается, что так. И, скорее всего, там они тоже никого не убивали. Потому что если бы убивали, то вряд ли стали бы так стараться, чтобы отвлечь нас. А значит, они сделали «что-то» «где-то» и не хотят, чтобы мы заметили. И это «что-то» нельзя сделать ночью. Вернее... они пошли в место, куда ночью их бы не пустили... — На этом сумбурное рассуждение Профессор под силой Размышления закончилось: повернувшись к Минору и остальным, она обвела взглядом своих слушателей. — У вас есть на примете места, куда пускают только до трёх-четырёх часов дня?

— Другие банки, — немедленно ответила Юмико.

— Почта, — донеслось предложение Су с пустого стула.

— Ш... школа, — пришлось присоединиться Минору. А пока он пытался придумать другие варианты, девушки по бокам от него наперебой объявляли догадки:

— Районное управление.

— Музей.

— Картинная галерея.

— Больница.

— Точно! — Профессор аж подпрыгнула на кресле. — Помнится, у нас были рапорты, что кто-то навещал бывших Руби Аев, проходивших реабилитацию после изъятия паразита. Если и сейчас то же самое, то их цель...

С этими словами она схватила трубку телефона со стола и ткнула кнопку быстрого набора, а как только дозвонилась — скороговоркой что-то спросила. Получив же ответ — щёлкнула пальцами, коротко поблагодарила и с довольной ухмылкой повесила трубку.

— Бинго. Сегодня в три часа дня в больницу в Минато к Накакубо Ёске — то есть бывшему Игнайтеру, — пришёл первый посетитель.

— Э? — в этот раз подскочил Минору. — Н-неужели... они его...

— Тогда они бы не стали пытаться это скрыть. Нет, Накакубо в порядке. Но медсестра увидела странную сцену: пока Накакубо дремал на койке, мужчина-посетитель снимал его лицо на большую старую видеокамеру. Причина не ясна, но на этом видео точно есть секретная информация достаточной ценности, чтобы Ликвидайзер пошла на фальшивое ограбление, пытаясь это скрыть. — Наконец, наклонившись к микрофону, Профессор совершенно уверенно дала указания: — Ди-Ди, Оли-Ви? Забудьте про банк. Простите, что гоняю, но сейчас же езжайте в больницу, где лежит Накакубо: мне нужны записи с камер наблюдения. А я пока договорюсь с министерством.

***

Покинув здание, Микава остановился и окинул взглядом убежище Синдиката.

На вид самая обычная пятиэтажка: стены все усеяны пятнами от дождя, у входа собралась куча песка. Но внутри — ни следа от внешней дряхлости. И по какой-то причине под её крышей можно пользоваться способностями сколько угодно, не боясь носов Чёрных: предположительно, эффект какого-то устройства внутри стен.

Как-то раз Микава спросил у Ликвидайзер, как это работает, но его наставница лишь загадочно усмехнулась.

У Синдиката ещё столько нераскрытых секретов... Он в организации уже два месяца, но понятия не имел, какова её численность, и до сих пор даже не видел лица лидера.

Впрочем, в конечном итоге Микаве было без разницы. Синдикат предоставлял ему знания и защиту, при этом не требуя ничего взамен. Теперь, когда Микава ушёл в свободное плавание, ему неоткуда было ждать помощи в битвах с Чёрными, но он был безмерно признателен и за местечко, где можно спокойно залатать раны.

Игнайтеру не нравилось строгое ограничение на убийства, прилагающееся к членству в Синдикате. В этом Микава его поддерживал, но также и понимал, что если своевольничать и убивать всех, кого хочется, то рано или поздно Чёрные псы возьмут его след, а тогда уже и организация не преминет его исключить.

Благодаря неожиданному ливню многие вчера пали жертвами Микавы. Даже сейчас, закрыв глаза, он видел сладкое видение того, как бесчисленные автомобили сталкивались один за другим и тонули в море огня. Одного только этого воспоминания ему хватит, чтобы около месяца чувствовать удовлетворение, и даже глубокая рана на груди к этому времени должна затянуться.

Наконец Микава оставил убежище позади и посмотрел в токийское небо, над которым сгущались сумерки.

В январе наверняка будут и снегопады. А снег — это масса воды на земле, какая не копится ни с каким дождём. Если Микава придумает ещё более креативные способы использовать силу, то устроит что-то даже веселее, чем позавчерашняя авария. А люди, которые примут агрегатную транзицию воды за природное явление, познают, насколько эти явления бывают ужасными и беспощадными.

Как когда-то не понаслышке узнал и я.

И как до сих пор постоянно ощущает ... на задворках этого города.

Придерживая раненую грудь, Микава заковылял к ближайшей станции метро.

***

— Итак... н-начинаю.

— Давай, — негромко раздалось у Минору за спиной.

Бросив напоследок краткий взгляд в сторону молча наблюдавших Профессора и Юмико, парень обречённо развернул Защитную оболочку.

Ну точно всё снова провалится. И Су-сан точно так же вмажется в стену, как Юмико-сан до неё. А что в моей комнате получилось — так это просто воля случая, точно. Чем ещё это может закончиться, когда у меня в голове такой беспорядок? — проносилось в мыслях у Минору в тот миг, когда его окутала полная тишина. Когда же он робко обернулся... вопреки его ожиданиям, полиуретановый мат, под оболочкой казавшийся голубым, не продавился ни на сантиметр.

— А... значит... — хрипло промямлил парень и чуть было не подпрыгнул, когда из-за правого плеча тут же раздался ответ:

— Я здесь, Минору-сан. Тут всегда... так странно...

— А... это, ну, да.

Почему сработало?! — мысленно взорвался Минору. Да, сейчас он не мог увидеть Комуру Су, укрытую способностью, а Профессор, взяв в расчёт прошлые неудачи, поставила её не перед, а позади него. Но едва ли это помогло перестать ощущать её присутствие: прижатый к ней спиной, Минору всё ещё чувствовал её тепло и дыхание возле уха. А значит, ощущения не имели значения.

Может, успех этого «пускания под оболочку» зависит вообще не от моего отношения и настроя, а от капризов самого Сёрд Ая?..

Эй, я прав? — воззвал он к паразиту в груди и мельком взглянул на зрителей: Профессор Рири стояла рядом с оборудованием для записи и наблюдала с неподдельным интересом, в то время как Юмико на стуле неподалёку сверлила Минору сердитым взглядом.

А ведь это она предложила повторить эксперимент, пока все дожидались новостей от Ди-Ди и Оли-Ви. Более того, она даже недвусмысленно шепнула Минору на ухо: «Если что, это не значит, что я жду от тебя провала».

Поэтому я, конечно, не ждал, что ты будешь в восторге от успеха, но хотя бы взглядом не замораживай... — посетовал он, а тем временем Рири взяла со стола небольшой микрофон и поднесла его к губам.

Из наушника на левом ухе Минору — точно такого же светового коммуникатора, как позавчера на операции с АЭС — полился голос, полный плохо скрываемого возбуждения:

— Прекрасно! Теперь приступай ко второму этапу!

— А?.. К-какому ещё... — наклонил Минору голову в изумлении.

— Это она мне, — откликнулась Су, у которой был такой же наушник. — Мы договорились немножко заранее.

— А... Су-сан, что ты собралась?..

Оставив этот вопрос без ответа, Су внезапно оплела туловище Минору незримыми руками. Вес и тепло на его спине удвоились, и парень остолбенел. А затем губы, оказавшиеся так близко к его уху, что он чувствовал девичье дыхание, тихо прошептали:

— Минору-сан. Я не знаю, почему... а может быть, по многим разным причинам, но... как бы то ни было, мне не страшно рядом с тобой. А ведь я не смогла даже показаться шефу Хими, которому доверяю и уважаю...

— А, ага... — глупо ответил Минору, не зная, как реагировать на её внезапное душеизлияние.

— Поэтому и ты не бойся меня, — спокойным голосом продолжила она.

— Э-э, конечно, я тебя не...

— Позавчера я сказала, что твоя линия взгляда прозрачная. Но, признаться, в ней была слабая примесь... едва заметный оттенок серого. Чёрный — цвет страха. Если бы я могла видеть свою линию взгляда, то, наверное, она была бы чёрной как чернила.

— Чёрный... — ошеломлённо пробормотал Минору, уже и думать забыв, что на них смотрят Профессор и Юмико. Но если подумать, всё складывалось. Пока что Комура Су для него, без сомнения, чужая. Сколь бы их способности ни были похожи, сколько бы они ни сочувствовали друг другу за боль, которую разделяют, Минору всё ещё понятия не имел, что творится у неё на уме. Кто знает, быть может, за прикрытием монотонного голоса она смеётся над ним, сторонится его, презирает...

— Гх!

Парень сжал зубы до скрипа, гоня прочь такие мысли. Подозревая Су в потаённой злобе, он, по сути, начинает думать о ней враждебно.

— ...Извини. Вряд ли я смогу тебя... или хоть кого-нибудь совсем перестать бояться, — сказал Минору в полной тишине, прерываемой лишь ритмичным басовитым гулом неизвестного происхождения. — Но... по крайней мере, знай: я верю тебе. Что ты не боишься меня.

— Спасибо, — коснулось его уха тёплое дыхание, донесшее тихое слово благодарности. Затем Су обратилась к коммуникатору, уже громче: — Итак, я приступаю.

Раздался знакомый звук, напоминающий радиопомехи, и Минору тут же стал свидетелем того, как его тело... ноги в джинсах и туловище с руками в толстовке… стремительно растворились в воздухе.

— У-уа-а?! — машинально закричал он и поднял правую ладонь к глазам, но сколько ни напрягал их, а так ничего и не разглядел. Когда он махал ей, то чувствовал ветерок; мог он и осязать, как касается своих носа и щёк, но увидеть руку — никак.

— Это... же...

— Моя способность, Преломление. Сейчас весь свет, который падает на твоё тело, огибает его, не касаясь. Кроме того, что попадает в зрачки.

— П... получается, и ты?.. Су-сан, ты тоже можешь наложить свою способность на других?.. — хрипло спросил Минору и почувствовал, как Су покачала головой над его правым плечом.

— М-м... не на каждого. До сих пор исчезнуть вместе со мной получалось только у брата.

— Брата?.. — повторил парень, осознав, что о старшем брате Су знал только то, что он есть, и понятия не имел, ни как его зовут, ни сколько ему лет, ни какая у него способность.

Однако судя по её словам, брата Су тоже не боится. Казалось бы, это естественно, но позавчера Су упомянула, что её пугают даже взгляды собственных родителей.

Уловив краем глаза какое-то мельтешение, Минору отвлёкся от раздумий и посмотрел налево: Профессор довольно улыбалась, показывая им большой палец.

— Что же, я отключаю невидимость. Интересно, что будет, если покрыть нас ею полностью? Узнаем в следующий раз.

Стоило ей это сказать, как к телу Минору вновь вернулись краски. Затем он и сам свернул оболочку и протяжно выдохнул, когда Су отпрянула от его спины.

Не успел парень отвести глаз от рук, как Профессор встретила их двоих звонким криком:

— Отлично! Миккун, Хинако-чан, отлично сработано!

— А... с-спасибо... — кивнул парень в знак благодарности и перевёл взгляд на Юмико: выражение лица у той было ещё жутче прежнего. Профессор, казалось, совсем забыла, что каких-то два часа назад ей пришлось послать Минору за девушкой вдогонку, чтобы успокоить её после почти такого же происшествия.

— Э... Э-эм, ну-у...

Надо что-то делать, пока не поздно!

Отчаянно ломая голову, Минору с натянутой улыбкой попытался спасти ситуацию:

— Ну, в общем, по-моему, эта комбинация Защитной оболочки и Преломления в итоге не особо-то и полезна. Для внезапных атак хватает и силы одной Су-сан...

— Нет-нет-нет, ничего подобного, Миккун! — взволнованно затараторила Профессор, сведя все его усилия на нет. — С ней нам стала доступна миссия, которая до сих пор считалась невыполнимой!

— А? К-какая миссия?

— Как-то давно у нас была идея отправить невидимую Хинако-чан пошпионить за Синдикатом. Но как бы ни был мал её Радиус обнаружения, всё же есть риск того, что её обнаружат, если подойти слишком близко... Но в паре с твоей оболочкой это уже совсем другой разговор. Она блокирует даже Радиус обнаружения, а даже если вас, допустим, обнаружат, вы сможете вырваться силой. Проще говоря, объединив ваши способности, вы проберётесь во вражеское убежище и добудете мне данные про их главную базу... назовём это разведкой боем!

Когда стрелка часов указала на пять часов дня, из настенной колонки наконец зазвучал голос Ди-Ди — немного уставший.

— Э-э, Ди-Ди на связи. Пришлось немного поругаться, но мы выудили у больницы копии записей камер за весь день. Плохая новость в том, что этот мужик, который пришёл к Накакубо, устроил натуральный маскарад... Шляпа, очки, усы там, лица не видно вообще.

— Хм. Ну, что поделать... По крайней мере, мы узнали его рост, телосложение, походку и так далее — всё ещё весьма полезная информация, — ответила Профессор в микрофон на столе. Минору внимательно следил за разговором, не донеся вилку с куском панкейка до рта.[✱]Если вдруг кто не знает — толстенные блины, популярные в северной Америке и уже много где ещё.

Перекус пришлось готовить ему — как обычно, по приказу Юмико. Сделать панкейки из магазинного набора — дело простое, но всё же была в нём одна хитрость: когда выливаешь тесто на сковороду, нужно хорошенько добавить огня, иначе не выделится достаточно углекислого газа, и вместо пышного цилиндра получится твёрдый растёкшийся холм.

Когда же Минору, вложив в приготовление весь годами взращиваемый навык жарки панкейков, закончил, Юмико и Су нагромоздили на тарелки аж по четыре коржа и с сосредоточенными лицами принялись размазывать по ним масло и кленовый сироп. Вернее, наверняка судить он мог лишь по выражению лица Юмико; Су же, как обычно, не показывалась лишний раз на глаза, так что её порция панкейков как бы сама себя нарезала на кусочки невидимыми ножом и вилкой.

Минору изумлённо наблюдал, как треугольные кусочки беззвучно исчезают в небытие, стоит только дыркам от вилки в них появиться. Похоже, способность Су могла охватывать не только предметы в её руках, но и всё, что она ими возьмёт.

— Как вкусно... Минору-сан, из тебя выйдет отличная жена.

— Так ведь неофициальное кодовое имя Уцуги-куна — Кулинар, — прокомментировала Юмико, неизвестно когда успев разделаться уже с целым коржом.

В этот-то момент Ди-Ди и вышел на связь. Видимо, не желая допускать, чтобы во время разговора еда остыла, Профессор сперва прожевала здоровый кусок и только потом вернулась к деловым вопросам:

— Ну, а что насчёт записи с парковки?

— ...А у вас там, видать, что-то вкусное творится...

— О-о, а у тебя, смотрю, не только нос, а ещё и уши хоть куда. Это Миккун пожарил нам панкейков.

— Эй, так нечестно! Почему вы вечно готовите домашние закуски только когда меня нет?!

— Ладно, кусочек, так и быть, оставлю. Так что, узнал ещё что-нибудь?

— ...Типа того. Когда наш мужик уезжал, то буквально на долю секунды засветил номер машины.

— Есть! Скорее всего, номер у неё тоже подделка, но его перемещения за сегодня система N, скорее всего, сумеет отследить. Какой номер? Угу... угу, готово. Молодчина!

Оборвав связь, Профессор вернулась к еде, при этом виртуозно справляясь с клавиатурой одной правой.

Минору же склонил голову в недоумении и спросил у Юмико, взявшейся уже за третий панкейк:

— Эм... а что такое система N?

— Сеть камер, которая автоматически записывает и распознаёт номера машин; развешана по всем главным дорогам города. Даже если номер той машины фальшивый, система всё равно его записала, и мы сможем отследить, где она побывала.

— А-а... понятно. Значит, мы узнаем, и откуда приехал этот переодетый мужчина, посетивший Игнайтера, и куда уехал?..

Парень невольно перевёл взгляд на спину Рири, стучащей по клавишам. Может, скачущие на детской спинке хвостики и не внушали уважения, но способность их командира — Размышление — воистину грозная сила. Всего лишь по какой-то еле заметной несостыковке она раскусила, что ограбление банка на самом деле для отвода глаз; догадалась, что на самом деле противники задумали навестить Игнайтера; и в итоге даже разузнала их маршрут.

А пока Минору втайне ей восхищался...

— Миккун, давай ещё! — воскликнула Профессор, размахивая вилкой за монитором.

— И мне.

Поражённый, он повернулся к Юмико, но та продолжила, и бровью не поведя:

— Вот что я в Сёрд Ае просто обожаю, так это что можно наесться всласть, а все лишние калории пойдут в него, а не в жир.

— Полностью поддерживаю, — скромно согласилась невидимка, и опустевшая тарелка сама собой пододвинулась к Минору.

Часть 4

Утро тридцать первого декабря только началось, а Минору уже трясся в поезде на линии Сайкё.

Ему казалось, что из-за его постоянных поездок в Токио Нориэ начинает подозревать что-то неладное — однако сегодня сестра, как ни странно, даже не поинтересовалась, куда он, а лишь c доброй улыбкой пожелала приятного дня.

Может, она что-то не так поняла про нас с Су и думает, что я еду к ней? — думал Минору, держась за поручень.

В каком-то смысле он действительно ехал к Су (и из-за этого чуть меньше корил себя за очередной обман), но что-то подсказывало ему, что если не развеять заблуждение, то однажды недоразумение перерастёт в настоящую катастрофу.

Кажется, правда пора задуматься о переезде... но тогда как объяснить это Нориэ-сан? — переживал он всю дорогу от станции Ниси-Васэда, где сошёл, до штаба Спецпода на улице Сува.

К тому же он никак не мог поверить, что вчерашний приказ — это всерьёз.

— Вы не шутили?! Проникнуть во вражеское убежище?! — невольно отпрянув, выпалил Минору.

— Угу, — с улыбкой кивнула Профессор. — Я же вчера говорила — «разведка боем». В системе N номер того автомобиля пробился как миленький, и по камерам я вычислила, на какой парковке он остался. Компания-владелец парковки — очевиднейшая пустышка, но рядом есть здание, зарегистрированное на ту же фирму. Скорее всего, это и есть так нужное нам убежище Синдиката! — Рири щёлкнула пальцами и продолжила взволнованно тараторить: — И как раз в такой момент вы с Хинако-чан успешно прошли эксперимент, ну не чудо ли? А если включите способности подальше и заранее, то даже вопрос с Радиусом обнаружения отпадёт сам собой! С невидимостью вы подойдёте к зданию, проберётесь внутрь и запишете все данные до последней капли. Если повезёт — возможно, даже выйдем на их главную базу!

— По... нятно... — пробормотал изумлённый Минору, а потом подумал:

Это что же получается... нам с Су придётся всё это время как приклеенными ходить? Жаться либо спереди, либо сзади минутами, а то и часами...

— А-а п-погодите секундочку... — отчаянно попытался возразить он, но тут невидимая рука хлопнула его по плечу.

— Мы согласны. У нас всё получится, Минору-сан, — раздался за его спиной голос, в котором не было ни капли рвения, ни толики волнения — лишь обычный ровный тон.

Похоже, Су всё это время была рядом. Сбитый с толку ещё сильнее, Минору обернулся.

— Как согласны?.. Но ведь… ну... — повернулся он туда, где, как он надеялся, находилась невидимая собеседница и, неистово жестикулируя, уточнил: — Чтобы нас не заметили ещё до начала, придётся укрыться под оболочку очень заранее... т-то есть тебе придётся всё это время прижиматься ко мне! А, н-н-нет, я-то не против, но...

— Я тоже не против.

Потеряв ненадолго дар речи, Минору собрался с мыслями и предпринял новую попытку возразить:

— Н-но... ах да, форма Защитной оболочки ведь повторяет мои движения... то есть, просто прислонившись ко мне, ты не сможешь ходить, Су-сан. Скорее, давление барьера может даже сломать тебе что-нибудь... Э-это слишком опасно!

— Нет, думаю, ничего страшного не случится, — вмешалась Профессор. — Я ещё не закончила с анализом данных с того раза, но исходя из моего, пока грубого, представления... возможно, оболочка Миккуна — не сверхтвёрдый физический барьер, как мы все думали.

— Э... к-как это не твёрдый?

— Твёрдый. И в то же время немного эластичный. Но только с одной стороны, — просеменив к хлопавшему глазами Минору, Рири выставила правую ладошку. — Смотри: когда ты включаешь способность, из поверхности твоего тела вырывается невидимое нечто и покрывает тебя с трёхсантиметровым промежутком. Снаружи оно в самом прямом смысле слова неуязвимо. Его не пробурить никакой алмазной дрелью и не прорезать никакому гидравлическому резаку. — Профессор помахала ладонью у бока Минору, делая вид, что её отталкивает прозрачный барьер, а потом крепко вцепилась в него рукой. Терпя щекотку, парень слушал продолжение. — Однако изнутри оболочки это ограничение действует иначе. Когда ты её разворачиваешь, твоя одежда оказывается в трёхсантиметровом промежутке, но... помнишь, как в одном из недавних экспериментов я попросила тебя развернуть оболочку с бейсбольным мячиком в кармане?

— Д-да.

— Он был семи сантиметров в диаметре. Я ожидала, что он под огромным давлением так вдавится тебе в бок, что аж бороздки от швов останутся, но не тут-то было... — Пока Минору стоял с открытым ртом, Профессор, злобно ухмыльнувшись, продолжала: — Как ни странно, этого не произошло. Вернее, давление было, но не настолько сильное, чтобы впечатать мяч в кожу. Так, к чему это я... Тогда я потрогала оболочку прямо над мячом: на ней образовалась явная выпуклость. Получается, если на твою Защитную оболочку надавить изнутри, то, скорее всего, она прогнётся.

— Прогнётся... изнутри... — повторил Минору, правой рукой пытаясь коснуться барьера над ней. Разумеется, безуспешно, ведь оболочка повторяла его движения и подстраивала форму, чтобы не сковывать, так что самостоятельно проверить её упругость не вышло бы при всём желании.

— А... Я более-менее поняла, — неожиданно раздался голос Су совсем рядом. — Когда оболочка Минору-сана покрывает меня, я чувствую слабое давление. Как будто на меня натянули тонкую эластичную одежду... хотя нет, всё не совсем так. Когда я прикасаюсь к ней уже изнутри, то она совсем не поддаётся. Совершенно твёрдая.

— Что? Совсем не растягивается, даже когда толкаешь изо всех сил?.. Странно, я ожидала, что будет тянуться, примерно как резина... М-м...

Профессор скрестила руки и уже принялась наворачивать круги, когда её робко окликнул Минору:

— ...Эм, так что, наверное, лучше будет отложить разведку, пока не разберёмся, как это работает?..

— Хм... Значит, это не свойство самой оболочки?.. Неужели упругость меняется?.. Но тогда от чего? Не от времени... Твёрдость объекта под оболочкой?.. Не то...

Решив предоставить её самой себе, парень уже начал было медленно отступать, но тут в спину ему уткнулся невидимый палец, а его владелица негромко окликнула Профессора. Младшеклассница в белом халате вдруг очнулась от раздумий, вспомнила, о чём был разговор, и хлопнула в ладоши:

— О, о-о, точно. Что ж, какими бы хитрыми свойствами ни обладала оболочка, если мы как следует зафиксируем Хинако-чан, то проблем не будет. Так что...

Пройдя к исследовательскому уголку, Профессор взяла со стола нечто странное и бесформенное.

Когда же Рири расправила нечто, по виду напоминающее клубок перепутанных верёвок, это оказалась сложная система переплетающихся широких ремней, защитных подушечек и невесть скольких прочных на вид пряжек. Было ясно, что это для крепления чего-то к чему-то, но о конкретном назначении Минору оставалось только гадать.

— ...Эм, Профессор. Это... что вообще такое? — с опаской спросил он.

— Это, — довольно послышалось в ответ, — творение нашего отдела снаряжения, «Бэкмаунтинг харнэс».

— Бэкма... что?

— И он прекрасен! Ремни — из арамидного волокна, аналогичного армейскому; подушечки — из лучших охлаждающих материалов, так что в поту не пропитаются; а пряжки — цельные и из углепластика, высокопрочные и ультралёгкие...

— Да, н-но... что это всё-таки за штука?

— Ну, упрощённой версией такого предмета пользовались в Японии с незапамятных времён. Называется рюкзак для ношения грудничков.

Секунду Минору провёл в тяжёлом молчании. На вторую же со всех сил попытался бежать, но лишь вновь наткнулся на руку Су.

Район Минато, шестой квартал Минами-Аоямы.

Согласно системе N, именно там расположилось одно из убежищ организации Руби Аев.

Штаб-квартира Спецпода осталась позади, и теперь Минору сидел, затаив дыхание и обливаясь холодным потом, на заднем сиденьи чёрной «делики D:5», ехавшей по проспекту Гайэн Хигаси.

Нервничал он на восемьдесят процентов, конечно же, из-за предстоящей разведки боем. В половине из оставшихся двадцати было виновно новое снаряжение у него в руке, «какой-то там харнэс». Ну а оставшиеся десять процентов лежали на «Акселератор» Юмико, занявшей соседнее с водителем сиденье и не проронившей ни слова за всю поездку.

Что ж, я понимаю, что в такой миссии без поддержки не обойтись, но почему именно она? — посетовал Минору на Рири, оставшуюся в штабе. Ведь как раз она в первую очередь и велела следить за психическим здоровьем Юмико, а определение Комуры Су ему в напарницы этому явно не способствует: Юмико и без того считает её главной соперницей в устранении Рубинов, а то, что Минору мог взять под оболочку Су, но не её, сильно усугубляло вопрос. Зачем было собирать их в одну команду — решительно непонятно. И о чём только Профессор думала?.. Хотя, зная её — может, и о том, чтобы посмеяться.

А тем временем «делика» в очередной раз встала на месте. Впереди уже несколько минут ехала ужасно нерасторопная «BMW», из-за которой они на каждом светофоре попадали на красный.

И когда у помешанной на скорости Юмико уже кончалось последнее терпение, Ди-Ди, не выдержав льющегося через край напряжения, возьми да и ляпни:

— Э-э... а знаете... Может, после миссии Уцуги-кун и Юмико-чан на спине покатает?

ГОСПОДИ, НУ ЗАЧЕМ?! — завопил Минору про себя; Юмико же протянула руку к баранке и издала дли-и-и-инный гудок в адрес «BMW», которая не трогалась с места, даже когда загорелся зелёный. Вопреки ожиданиям, автомобиль не поторопился тронуться: вместо этого его двери разом распахнулись, а из них повыскакивали суровые на вид мужчины и резво направились к «делике».

— Ыть! — взвизгнул Ди-Ди, выкрутил руль вправо и дал по газам. «ЭУ-КУДА-СОБРАЛСЯ-МУДИЛА-ЗАМОЧУ-ГАДЁНЫШ!!!» — доносился сквозь окна хор голосов, когда они проезжали мимо мужчин. Опасно разогнавшись и лавируя в потоке машин, Ди-Ди не сбавил скорость, пока «BMW» не пропала с зеркал заднего вида. А затем снова закричал: — Ну что ты вытворяешь, Юмико-чан?! Это ж явно была якудза!!! Небось, наследник босса только получил права и водить практикуется!

— Так приклеили бы наклейку «начинающий водитель», — отрезала девушка, после чего повернулась к заднему сиденью и широко улыбнулась. — Уверена, ты и так прекрасно понимаешь, но — нет, ни один атом моего тела не хочет, чтобы ты катал меня на спине.

— Д... да.

— К тому же в бою с Игнайтером ты и так меня уже пообнимал, так что незачем мне опускаться до спины. Логично? — добавила она и, фыркнув, отвернулась. На смену ей тут же пришла Су, полушёпотом поинтересовавшись:

— ...Минору-сан, это правда?

— Э-э... а-а... насчёт... этого... — пролепетал тот, всем нутром предчувствуя, что какой ответ ни даст, а всё равно загонит себя в ещё больший просак. К счастью, пока парень отчаянно водил глазами по сторонам, из коммуникатора раздался спасительный голос Профессор:

— Так, повеселились и хватит: заканчиваем спектакль и начинаем потихоньку готовиться. Для начала, скорее всего, дом будет закрыт на замок, но если дверь не навороченная, то ваш пистолет-отмычка должен справиться.

— А-ага, — ответил Минору, изучая первый этаж здания на предварительно розданном плане.

— Разумеется, сперва Ди-Ди проверит, есть ли внутри Руби Аи, — продолжала наставлять Рири.— На девяносто процентов уверена, что их нет, но даже если будут — просто смените стратегию на скрытное наблюдение.

— Замётано, — отозвался Ди-Ди.

Никто и не заметил, как автомобиль выбрался из Синдзюку и зашёл на территорию Минато. От вражеской крепости их отделяла какая-то пара минут езды.

Минору бросил взгляд за окно. Улицы, над которыми низко повисли серые облака, пустовали — что неудивительно для середины дня тридцать первого декабря. Даже несмотря на обогреватель, в машине было достаточно холодно, чтобы заставить Изолятора зябко ёжиться, растирая ладони.

Припомнив всё, что знал про Минами-Аояму, Минору ожидал увидеть ухоженные улицы с рядами дорогих магазинов, однако когда «делика» сбросила скорость, вокруг оказались лишь бесконечные ряды серых многоэтажек. Немного южнее виднелась эстакада третьей линии Сибуйского шоссе, по которой грохотали большегрузы.

— Так, сперва мы разок прокатимся мимо вражьего убежища, постарайтесь запомнить дорогу, — объявил Ди-Ди.

— Понял, — коротко отозвался Минору и уставился в лобовое стекло.

«Делика» неторопливо ехала вдоль двухполосной улицы, по краям которой то и дело встречались столбики парковочных счётчиков. Так же неторопливо прокручивалась и карта на широком экране навигатора, и вскоре на ней показалась красная метка конечного пункта.

— Вон, справа. Голая бетонная пятиэтажка.

В стороне, куда указывал Ди-Ди, стоял самый обычный, ничем не выделяющийся многоквартирный дом.

Не похоже, чтобы в нём кто-то жил, но и объявлений об аренде на стенах не висело. Даже шторы во всех окнах были опущены. Окружённое с обеих сторон более высокими собратьями, здание словно старалось спрятаться от чужих глаз.

— …Когда все говорили про «убежище», я как-то… представлял себе что-то вроде крепости, — пробормотал Минору, и Ди-Ди ответил с натянутой улыбкой:

— Какой смысл в убежище, которое выделяется? Наш штаб тоже чёт не сильно смахивает на секретную базу, а?

— Обычная поросшая мхом пятиэтажка, — добавила Юмико, как всегда с фирменной угрюмой миной на лице, и повернулась к Минору. — Послушай: Профессор сказала ставить в приоритет сбор информации, а не бой, но твоим главным приоритетом должна быть безопасность. Если заподозришь хотя бы намёк на что-то неладное — оставайся под оболочкой и уходи оттуда кратчайшим путём, пусть даже через окно.

— Д-да, конечно, — парень напряжённо кивнул.

— Ну, по этому поводу можете не париться, — беззаботным тоном уверил Ди-Ди. — В ста метрах вокруг здания нет ни одного Рубина, эт я вам гарантирую. На таком расстоянии мой нос бы их без вариантов засёк даже без активных способностей.

— А как еда — так за километр унюхает… — безжалостно упрекнула Юмико. Тем временем машина наконец проехала здание и остановилась на парковочном лоте неподалёку: убежище осталось в прямой видимости примерно в той самой сотне метров от них.

— Тэксь, значит, мы будем ждать здесь. Оли заранее послали на разведку, он сейчас тоже где-то рядом и мониторит здание. Хотел бы я сказать, что для экстренной связи используем светопередатчик… но без второй половины Трансмиттер сквозь стены работать не будет…

— Можно было бы заставить всё внутри световыми ретрансляторами, но так риск открыться врагу будет слишком велик. Кажется, Профессор время от времени пытается придумать, как уменьшить дизайн… но в этот раз придётся связываться по телефону.

Разговор Юмико и Ди-Ди Минору слушал лишь вполуха: ведь следующей по списку ждала самая сложная миссия в его карьере, и речь шла отнюдь не о разведке.

— Эм… А почему нельзя было связать нас только в ногах?.. — покосившись на «творение отдела снаряжения, “Бэкмаунтинг харнэс”», хрипло спросил Минору. — Как в «гонке на трёх ногах» там, или «сороконожке»[✱]Эстафетные конкурсы: в первом двое участников бегут, поддерживая друг друга за плечи, а левая нога одного и правая другого связаны у лодыжек; во втором участники (чем больше, тем лучше) бегут в шеренге, положив руки на плечи впереди бегущего, и левая нога каждого привязана метровой верёвкой к левым ногам соседей, аналогично с правыми.

— В обоих я не сильна.

Смиряясь с неизбежным, парень перебрался на задний ряд сидений. Юмико была в привычном блейзере, а вот Минору и Су оделись в чёрные куртки, похожие на оснащение спецназа. Поверх такой он и одел крепление, обернув ремешки через плечи и вокруг пояса, а затем защёлкнув пряжки.

— Комура-сан, т-теперь ты… — сказал он и повернулся спиной примерно в её сторону.

— Прошу прощения, — тихо послышалось от неё, и к Минору подступили сперва лёгкий приятный аромат, затем ощущение мягкости, и наконец — скромной тяжести вес за спиной: трёхсторонняя атака, почти парализовавшая все шестерёнки в его голове…

— Уцуги-кун, тебе помочь? — милейшим голоском промурлыкала Юмико. Минору мелко затряс головой:

— Н-не-ет, у меня всё хорошо! А, эм, Комура-сан, сможешь сама застегнуться?

Раздались два щелчка, а за ними последовал негромкий запоздалый ответ:

— Не могу достать до нижней под бёдрами.

Спустя две крайне напряжённые минуты Минору закончил-таки застёгиваться и, затянув покрепче все ремни, немного покрутился на месте: высокотехнологичное крепление прекрасно удерживало Су, так что она никуда не падала даже со свободными руками.

— Л… ладно, я готов.

— И я.

Кивнув, уже привычно кислая Юмико вышла из машины, внимательно осмотрелась и постучала по задней двери: сигнал к активации способностей.

— Ээм… тогда после тебя, Су-сан, — собираясь с мыслями, сказал парень и почувствовал кивок над правым плечом.

— Хорошо.

Едва она согласилась, как раздался статический шум, и тело Минору словно растворилось. Пусть он испытывал это не в первый раз, ощущение всё равно было крайне странным.

Минору даже похлопал по себе прозрачной рукой, дабы убедиться, что никуда не исчез, после чего растерянно объявил: «Ладно… теперь я» и собрался было развернуть Защитную оболочку, но на мгновение заколебался.

До сих пор ему удавалось укрыть ею Су только в условиях эксперимента, когда неудача ничем не грозила. Применить этот трюк против Руби Аев, то есть в настоящих полевых условиях, ему предстояло впервые.

Если сейчас у него не получится, то оболочка разорвёт крепление и отшвырнёт Су со скоростью пушечного ядра. Даже носитель Сёрд Ая не останется невредимым, влетев на такой скорости в кузов автомобиля. Иначе говоря, сейчас провал абсолютно непозволителен.

И когда спина Минору окоченела от разом возросшей ноши… его правого уха коснулось тёплое дыхание.

— Всё будет хорошо.

Всего три простых слова. Однако большего и не требовалось. Коротко кивнув, Минору отбросил сомнения и развернул Защитную оболочку.

Все звуки пропали, все цвета сместились в синий спектр, а тело слегка приподнялось.

Ощутив глубокое облегчение от того, что вес на спине никуда не пропал, Минору постучал в дверь уже сам: Юмико открыла её и посторонилась.

Девушка не могла ни видеть его, ни разговаривать с ним, ни прикоснуться к нему, отрезанному от мира двумя слоями способностей. И всё же Акселератор посмотрела прямо ему в глаза и беззвучно произнесла:

Бе-ре-ги се-бя.

— Обязательно, — прочитав по губам, ответил Минору — хоть и знал, что она его не услышит — и отправился на север, назад по дороге.

И пусть путь их представлял собой сто метров обычного тротуара, ощущался он страннее некуда.

Стоит ли говорить, что до сих пор Минору ни разу в жизни не ходил по улице с девушкой на спине. Для постороннего зрителя наверняка получилась бы та ещё сценка, но ни один прохожий не удостоил их и взглядом. Не пытался никто и посторониться, как это обычно бывает, так что Минору приходилось всех обходить, иной раз делая большой крюк и частенько поглядывая через плечо, чтобы в спину не врезался какой-нибудь велосипедист, так что короткий, казалось бы, путь неожиданно затянулся. Впрочем, если не считать подозрительного взгляда уличной кошки, Джет Аям удалось добраться до нужного здания без происшествий.

— …Это оно, да? — пробормотал парень.

— Должно быть, — раздалось над его правым плечом. Всеми силами игнорируя очередную волну щепетильных ощущений, возникавших каждый раз, когда Су ёрзала у него на спине, Минору безмолвно уставился на вход.

Ничего подозрительного в мрачном подъезде он не углядел: слева располагался лифт, а справа — лестница.

—Захожу, — коротко объявил он и, собравшись с духом, шагнул за порог. Намереваясь для начала проверить квартиры на первом этаже, Минору настороженно огляделся… — Э-э-эм…

…и недоумённо промычал.

Их не было. На первом этаже не оказалось ни дверей, ни коридоров: лишь лифт и лестница. В понимании Минору напротив входа обязана была быть хоть какая-то дверь, однако встретила его лишь гладкая бетонная стена.

— Минору-сан, — одёрнула Су беспокойно вертевшегося парня. — Стена впереди… кажется, отличается по цвету от боковых.

— А, разве?

Озадаченный, он присмотрелся к стене, но из-за синей пелены оболочки так никакой разницы и не разглядел.

Тогда он слегка постучал по бетону сквозь оболочку, но и это ни к какому прозрению не привело. Минору неуверенно спросил:

— Они что, догадались, что мы узнали про это место, и замуровали все входы… или что?..

— Мы нашли его вчера. Не думаю, что им бы хватило на это времени.

— П-пожалуй…

— Ладно, извини. Наверное, мне просто показалось. Пойдём на второй этаж.

По-прежнему не проникшись доверием к стене, парень всё же отпрянул от неё и взобрался по тёмной лестнице на следующий пролёт.

На этот раз в средней стене, как и положено, стояла металлическая дверь. Минору осторожно подошёл поближе.

Согласно хвалёному носу Ди-Ди, Руби Аев внутри точно нет, но на этаже могут находиться люди, не связанные с Синдикатом. И для того, чтобы это проверить, и для того, чтобы открыть дверь, оболочку придётся свернуть.

Убедившись, что вокруг нет камер наблюдения, Минору предупредил Су, что ненадолго уберёт оболочку, и отключил способность. Ступни его тут же опустились на пол. Су тоже отключила Преломление, открывая взору их тела.

На какое-то время они полностью сосредоточились на окружающих звуках, температуре воздуха и запахе. Ощутили они лишь зимний холод, уличный шум да вонь сухой пыли — и ни намёка на жестокий звериный запах Руби Аев.

Переведя дух, Минору достал из внутреннего кармана куртки небольшой мобильник-раскладушку и нажал кнопку быстрого набора. Когда же между ним, ребятами в машине и штабом установилась связь, парень прошептал:

— На связи Изолятор и Рефрактор. Проникаем на второй этаж.

В ответ мгновенно раздалось «принято» от Профессора и «Руби Аев не чувствую» от Ди-Ди, и Минору сбросил звонок. Тем временем Су, протянув руку из-за плеча Минору, приложила к двери устройство, похожее на стетоскоп, и немного погодя сообщила:

— Внутри ничего не слышно. Вряд ли там кто-то есть.

— П-понял… Тогда открываю… — полушёпотом ответил парень и вынул теперь уже из другого кармана устройство для взлома — пистолет-отмычку. Потом нацелился наконечником, состоящим из невесть скольких сложно изогнутых игл, без колебаний вставил в замочную скважину и, убедившись, что устройство погрузилось до упора, повернул его против часовой.

Замок, щёлкнув, отворился: Минору коротко вздохнул. Спрятав инструмент, он опустил ладонь в тонкой перчатке на ручку двери и потянул: та открылась удивительно легко.

Внутри царила тьма. Всё, что он видел, это тонкую полоску света в глубине квартиры.

В воздухе, медленно струившемся наружу, улавливался слегка настораживающий запах. Тяжёлый, с привкусом ржавчины…

— …Пахнет кровью, — тихо подметила Су. Неожиданно тревожный знак, но всё же не повод поворачивать назад. Зайдя внутрь и закрыв дверь на замок, они снова активировали способности, и запах железа пропал.

Заставляя себя не думать о том, от чего этот запах исходил, Минору включил маленький мощный фонарик, что держал в левой руке. Белый круг света быстро прогнал мрачную темноту.

— …По-моему, вполне обычная квартира… — шёпотом отметил парень, несмотря на то, что барьер ни звука наружу бы не пропустил.

— Трёхкомнатная… кажется, — согласилась Су. И, наверное, чувствуя его напряжение, добавила: — Не волнуйся, никто не ждёт нас в засаде. А если бы и ждал, я бы увидела синюю линию взгляда — цвет враждебности.

— А… действительно, — кивнул Минору, глубоко вздохнул и, разумеется, не снимая обуви, двинулся вглубь коридора. В здании оставалось ещё три этажа, и потратить всё оставшееся время на этот — непозволительная роскошь.

Расположение комнат оказалось стандартным, однако квартира ощущалась какой-то необжитой: на входе ни одной пары обуви; ковров или тапочек нигде не видать. По пути Минору заглянул в ванную, но не нашёл там даже мыла.

Затем он медленно открыл ближайшую дверь по коридору — к счастью, ручка у той оказалась не круглой, так что оболочку отключать не потребовалось.

Комната была площадью где-то в восемь татами, и первой под свет фонарика попала простая металлическая койка. Однако в комнате была деталь, выделяющая её на фоне ванны: на одеяле лежал бумажный кулёк.

Посветив правее, Минору обнаружил небольшую раковину и холодильник, а рядом — груду картонных коробок. Когда же он не без труда распахнул холодильник, содержимое его немного удивило: полочки двери были забиты бутылками минералки — это ещё ладно — а в основном отделе оказалось лишь несколько стеклянных баночек. На них имелись этикетки, но об названия можно было язык сломать, так что Минору только и мог, что хмуриться в попытках прочесть, пока ему не подсказала Су:

— Антибиотик… кровоостанавливающее… это всё лекарства. Если точнее, для лечения открытых ран.

— Лекарства… А, точно. А полкой ниже — дезинфицирующее средство.

Оставив холодильник, парень открыл буфет над раковиной и обнаружил там приличные запасы марли и эластичного бинта. Из всего этого многообразия медикаментов выбивались несколько бутылок виски, примостившиеся в углу, но он предположил, что и это для дезинфекции.

— Так эта комната… больничная палата? Или что-то вроде травмпункта…

— Возможно. Может быть, здесь они оказывают первую помощь после битв с нами.

— …Тогда не отсюда ли пахло кровью?..

Минору машинально направил фонарь на пол, но никаких пятен крови на кафельной плитке не увидел. Впрочем, он не сомневался, что если побрызгает тут каким-нибудь реагирующим с кровью химикатом, как детектив с телевизора, то комната засветится как новогодняя ёлка.

Содрогнувшись, Минору продолжил исследовать «травмпункт», но не нашёл ничего похожего на документы или компьютер, так что вскоре они перешли к следующей комнате.

Уверившись, что на этот раз там точно всё в крови или, и того хуже, труп, парень в ужасе открыл дверь, но…

— А?..

Вопреки ожиданиям, комната оказалась совершенно обычной. Вернее, совершенно пустой.

На полу в шесть татами не было даже покрытия — только голый серый бетон. Стены тоже бетонные — вернее, из бетонных колонн с гипсокартоном в промежутках, а с потолка свисала одинокая лампочка без абажура.

На всякий случай зайдя внутрь, Минору потопал сквозь оболочку по полу тут и там, но тот оказался однородно твёрдым и никакого люка, насколько можно было судить, не таил.

— Пойду дальше…

— …Давай, — раздался ответ чуть погодя. Похоже, Су тоже подумала, что тут что-то не так, но даже ей не хотелось тратить драгоценное время на поиски непонятно чего в совершенно пустой комнате.

Выйдя в коридор, они, наконец, открыли стеклянную дверь в конце.

Зал — судя по всему, исполняющий роль гостиной — оказался довольно просторным. По площади, наверное, татами на двадцать. Мебелью или бытовыми приборами и он оказался не богат, а из-под жалюзи на южной стене просачивалась тонкая полоска света: немного, но достаточно, чтобы видеть без фонарика. Минору тут же выключил его и быстро пробежался глазами по интерьеру.

— О...

— О, — в унисон встрепенулись они.

У западной стены стояло офисное кресло и обычный письменный стол. А на нём — то, что они всё это время искали: тонкий чёрный прямоугольник — явно небольшой ноутбук. Более того, сбоку от него, помимо шнура питания, тянулся ещё и LAN-кабель, оканчиваясь в разъёме в стене.

— …Наверное, стоит заглянуть? — задал парень риторический вопрос и кивнул, когда Су тут же согласилась. Вот только из-под оболочки компьютером не воспользуешься.

Заглянув в коридор и убедившись, что никто не пришёл, Минору ещё раз отключил способность.

Подошвы кроссовок щёлкнули по полу. Одновременно подступили прохлада воздуха, новые запахи и звуки.

Никто не спешил на них набрасываться. Минору было выудил из кармана телефон, но из-за действующего эффекта Преломления не увидел ни экрана, ни собственной руки. Впрочем, в ладони у него был не смартфон, а раскладушка, так что после двух неудачных попыток ему удалось-таки неуклюже набрать номер штаб-квартиры Спецпода.

— Это Изолятор. Мы успешно пробрались на второй этаж и нашли ноутбук. Подключен к интернету.

— Есть! — немедленно раздался голос Профессора. — Вставьте флешку, которую я вам дала, и включайте. Она скопирует все данные, а по окончанию вернёт всё как было. Когда программа запустится — можете опустить экран, ей не навредит.

— П-принято.

Ничего себе, прямо как в фильмах, — восхитился Минору, доставая из кармана флешку и вставляя в разъём сбоку ноутбука. Затем осторожно поднял крышку: чтобы загореться, экрану хватило и этого. Видимо, компьютер был в ждущем режиме. А ещё, похоже, в нём были мощный процессор и SSD, так что уже через пару секунд перед глазами возник рабочий стол. Фон его был сплошь чёрным, из иконок — только установленные по умолчанию. Посередине экрана выскочило маленькое окошко с полосой загрузки, а индикатор USB-подключения быстро замигал.

— Копирование началось, — отрапортовал Минору и медленно закрыл крышку.

— А… чёрт, у нас проблемы! — выпалил Ди-Ди. — К вам с северо-запада подходит один Руби Ай! Распознать не могу… но давление от него просто дикое, у меня аж нос горит! Изолятор, быстро под оболочку! Войдёт в ваш Радиус обнаружения меньше чем через минуту!

— Н-но копирование ещё…

Лампочка подключения по-прежнему дрожала синим светом. С Защитной оболочкой Минору уже не смог бы взять флешку в руки. С другой стороны, если оставить её работать и не вернуть ноутбук в ждущий режим, враг может заметить взлом.

— Забудь, главное — безопасность. Сейчас же под оболочку! — приказала Профессор.

Повинуясь, парень бросил в ответ «принято» и развернул Защитную оболочку.

Согласно анализам предыдущих битв, Радиус обнаружения силы Минору, то есть расстояние, с которого Руби Ай почует активацию его способности, составлял примерно десять метров. От этой гостиной до входа в подъезд на противоположной стороне дома — больше, так что приближающийся враг пока не должен был ничего заметить.

Рассудив так, Минору, вновь оказавшийся под покровом синей тишины, всё же на всякий случай двинулся к юго-западному углу зала.

— Присядь, чтобы мы оказались в тени стены, — вдруг скомандовала Су. Сбитый с толку, Минору всё же послушался, и девушка объяснила: — Сейчас мы с тобой почти невидимы, кроме чёрных точек от зрачков. Если позади нас будет светлый фон, то есть шанс, что нас заметят.

— П-понятно…

От такого объяснения сердце забилось только чаще. Су крепко обвила его руками.

— Нам нечего бояться. Если придётся — сразимся с ним. Ведь никакая сила никакого врага не одолеет наши, Минору-сан, когда мы работаем вместе.

— …Ага.

Чувствуя, как прохладные ладони Су вместе с теплом его тела впитывают и страх, и нетерпение, а колокол в груди уверенно стихает, Минору кивнул.

Примерно минуту спустя ручка двери в гостиную опустилась.

До сих пор Минору сталкивался лишь с двумя Руби Аями: Байтером и Игнайтером.

Возраст, телосложение, характер — в чём они только не различались, но одно у них было общее: ненависть. В них таился, казалось, неисчерпаемый запас ненависти ко всему человечеству, которая сочилась из них словно миазмы. Минору явственно ощущал её на себе даже сквозь барьер.

Однако человек, который показался из-за стеклянной двери, был совершенно не похож ни на Байтера, ни на Игнайтера. Каждое его движение, походка и словно бы даже производимое впечатление находились под полным его контролем, не давая и шанса понять, что у него на уме.

И ещё одна очевидная деталь отличала Руби Ая от двух предыдущих: это была женщина.

— …М?! — под впечатлением нечаянно громко вдохнул Минору, затем в панике зажал рот и только потом вспомнил, что по ту сторону его в любом случае не слышно.

Он вздохнул с облегчением и снова всмотрелся.

Скользнув по паркету просторного пола, женщина подошла к дивану напротив угла, где затаилась парочка Джетов, и опустила на пол сумку. Затем широко потянулась, глубоко вздохнув; перешла к окну и открыла жалюзи. Свет полился в комнату, освещая стройную фигуру.[✱]Darren Korb — The Spine, https://www.youtube.com/watch?v=cyOLpv9nNfs

Женщина оказалась довольно высокой, не меньше ста семидесяти сантиметров. Волосы, судя по всему, тёмно-каштановые, были собраны в пучок. Носила она сизый пиджак явно дорогого пошива, безупречно ей подходивший и дополнявшийся узкой юбкой. Её длинные ноги украшали глянцевые каштановые чулки, а лицо… нельзя было описать иначе как завораживающее. Высокая переносица, которую не замаскировал даже обильный макияж, и европеоидный разрез глаз выдавали в ней иностранное происхождение. На вид ей было лет двадцать пять-тридцать, но сложно судить наверняка.

Интуиция подсказывала Минору, что она точно не обычный человек, но не чувствовал он в ней и угрозы.

— А она… точно Руби Ай?.. — хрипло пробормотал он.

— …Не исключено. — Раздавшийся из-за спины голос Су тоже не мог похвастать уверенностью. — Впервые вижу её лицо… жаль, что нельзя сфотографировать.

— Э… А, точно…

Минору собрался было спросить, почему, но быстро догадался и сам. Способность Су, Преломление, делала её саму, одежду или предметы на ней невидимыми, потому что изгибала лучи видимого света, что падали на поверхности в её досягаемости. А значит, ни один фотон не доберётся до объектива камеры.

Тогда хотя бы постараюсь выжечь её внешность на сетчатке, пока дым не повалит, — решил Минору и уставился в оба глаза…

— Уоа!

…а затем растерянно воскликнул: Су ни с того ни с сего закрыла ему глаза ладонями. Хоть те и были прозрачными, свет, который должен был попасть в его зрачки, искривлялся о её кожу, так что он ничегошеньки не видел.

— В-в чём дело?!

— …У-у…

— Что значит «у-у»?

— У-у.

Вновь издав загадочный стон, девушка неохотно развела ладони.

Взору Минору предстала такая сцена, что он ненароком дёрнулся, едва не ударив затылком в лицо Су.

Предполагаемая Руби Ай, расстегнув молнию, бросила юбку на пол.

В каких-то десяти метрах от парализованного Минору женщина одну за другой расстёгивала пуговицы на блузке. Он настолько оторопел, что даже взгляд отвести не догадался, а только и мог смотреть, как белая ткань соскользнула с её плеч, обнажая фигуру в чёрном кружевном белье.

Она присела на диван, складывая одежду на спинку, и начала стягивать чулки, а Минору, забыв закрыть рот, добросовестно старался перестать на это смотреть.

Под оболочкой повисла жуткая напряжённая атмосфера, источник которой сидел у Минору на спине и не сулил ничего хорошего. Подумав, что надо как-то разрядить обстановку, парень было собрался о чём-нибудь пошутить, но после недолгих сомнений всё же решил не рисковать. Когда же продолжительная тишина стала уже совсем невыносимой, он, щёлкая в процессе онемевшей шеей, отважился повернуть голову к письменному столу и наконец нашёл тему для разговора.

— О… Т-т-там, кажется, всё скачалось.

Синяя лампочка, до недавнего мигающая в корпусе ноутбука, успокоилась: знак того, что информация скопировалась, а компьютер вернулся в ждущий режим.

— …Но если она решит его включить, то заметит… что сбоку торчит флешка…

— Возможно. — Или ему показалось, или ответ Су прозвучал необычно холодно. — Лучше забрать, пока есть шанс.

— С-согласен. Но… чтобы её вынуть, придётся свернуть оболочку…

— А в оболочке совсем никак не получится?

Испытав облегчение, что разговор понемногу клеится, Минору покачал головой.

— Думаю, никак… Поверхность оболочки совершенно гладкая, трения не должно быть вообще. Если на дверную ручку нажать я ещё могу, то вытащить маленькую флешку…

— М…

Пока Су притихла, он мельком глянул в сторону дивана.

Женщина уже закончила снимать чулки, поставила на стеклянный столик небольшое зеркальце и, достав из сумки какой-то крем, намазывала им лицо. Видимо, стирала макияж. Дело это, по идее, не быстрое, так что самое время забрать флешку… если бы не проблема с оболочкой.

В этот момент глубоко о чём-то задумавшаяся Су шепнула:

— …Мне кажется, коэффициент трения оболочки не обязан быть нулевым и может меняться.

— Э… это почему?

— Потому что когда ты ходишь, то совсем не скользишь. Ты гораздо крепче стоишь на ногах, чем я ожидала. Помнишь, что говорила Профессор перед заданием? Про непостоянную упругость оболочки.

— …Ах да… Припоминаю…

— Если всё это можно отнести и к коэффициенту трения, то… Минору-сан, возможно, оболочка подстроится под твои намерения и позволит схватить флешку…

— Подстроится под намерения…

В принципе, звучит логично, — думал он. Недавно, когда они с Юмико пробрались в особняк Накакубо Ёске или Игнайтера, Минору пришлось спуститься в барьере по лестнице в затопленный погреб. Деревянная лестница вся покрылась плесенью и блестела от слизи: на ней должно было быть очень скользко даже без оболочки, однако стопы Минору цеплялись к дереву как влитые.

Так, если сосредоточиться, как тогда… может быть, и сейчас всё получится?

— …Давай попробуем, — пробормотал он и ещё раз глянул на диван: женщина в одном нижнем белье втирала крем вокруг глаз и даже не смотрела в сторону ноутбука.

Приподнявшись, Минору стал осторожно продвигаться вдоль стены. Пусть они называли гостиную просторной, в ширину в ней было всего четыре-пять метров. Но сейчас эти метры ощущались как никогда длинными.

Потратив целых десять секунд, чтобы добраться до стола, парень потянулся к компьютеру невидимой рукой. Затем слегка развёл большой и указательный пальцы и вставил флешку в получившийся между поверхностями барьера проём.

Когда же он ещё раз глянул в сторону женщины, Су остановила его:

— За ней следить буду я, а ты, Минору-сан, сосредоточься на управлении оболочкой.

— Х-хорошо, — кивнул он и медленно… ме-е-едленно начал сводить пальцы, пока не ощутил давление на подушечках.

Повторяя в уме «цепляйся, цепляйся», Минору потянул руку, но пальцы скользнули по флешке безо всякого сопротивления. Трение отсутствовало как таковое, словно он пытался вытянуть её стеклянными палочками, смазанными маслом.

Значит, совсем не выйдет, — вздохнул было он. — Нет, погоди-ка. Когда я хожу в оболочке, то совершенно не обращаю внимание на ощущение поверхности. Более того, чувствую, будто касаюсь земли именно подошвами ног. Значит, нужно брать её не барьером… а пальцами…

Минору снова взглянул на флешку и на этот раз сосредоточился на ощущениях подушечек пальцев. На практике между ними и флешкой было по три сантиметра, но если сосредоточиться на сокращении этого пробела до нуля и крепко схватить её пальцами…

— …О! — негромко крикнул он, почувствовав рукой сопротивление. — П-получается!

— Она уже закончила с губами, — тут же отозвалась Су. — Быстрее вытаскивай и прячь в карман!

Кивнув, Минору быстро, но осторожно потянул флешку.

Дешёвый коннектор бы в такой миг упрямо отказался вылезать из порта, но Профессорский был и с золотым покрытием, и тщательно отполирован, так что отцепился от ноутбука гладко и без заминок.

Если бы та женщина сейчас повернулась к нам, то увидела бы, как флешка летает над письменным столом. Задержав дыхание, Минору как можно скорее спрятал устройство в карман куртки. Чёрная флешка растаяла в воздухе, едва только вошла в поле действия Преломления Су.

— Ф-ф-ф, — глубоко вдохнул парень и направился обратно к безопасному углу, как…

— А… шнур! — резко крикнула Су.

Не заметив, как запутался правой ногой за интернет-кабель, свисавший сбоку от ноутбука, Минору успел слегка дёрнуть его.

Кабель, в свою очередь, похоже, немного сдвинул компьютер.

Они под оболочкой ничего не слышали, но если тот издал хоть звук, то для женщины он не остался незамеченным.

Сжав зубы, Минору бросил взгляд на диван.

Предполагаемая Руби Ай не шевелилась. Но всё ещё смотрела в зеркало. Либо сосредоточенно проверяла, не оставила ли где макияжа, либо внимательно вслушивалась.

— …Мы не знаем, какая у неё способность. Придётся ударить на упреждение, — прошептала Су ожидаемо нервным голосом. — Если она пойдёт сюда — обойди вокруг и сверни оболочку: я обезврежу её шокером.

— …Хорошо, — коротко ответил Минору, замерев в полуприседе и скрежеща зубами.

Вскоре фигура в чёрном нижнем белье резво поднялась с дивана и пошла… не направо к Минору с Су, а налево — к кухонному уголку. Затем нагнулась над раковиной и, открыв кран, принялась умываться.

Коротко вздохнув, Минору медленно и очень осторожно вернулся в тень у стены.

Спустя минуту, вытеревшись полотенцем, женщина вернулась и снова опустилась на диван. Потом распустила связанные в пучок волосы и, расчесав их, разделила надвое, соединила за спиной в хвост и подвязала чёрной резинкой.

По-моему, к пиджаку эта причёска совсем не идёт… — проскочило в мыслях у Минору, и действительно: женщина достала из сумки сменную одежду, расправила незамысловатую тёмно-синюю ткань, взмахнула ей и…

На мгновение парень вновь оторопел с выпученными глазами. Су, похоже, тоже не осталась равнодушной: над его правым плечом раздался вздох.

Как ни посмотри, а новым нарядом женщины оказалась школьная форма-матроска.

Оставаясь в неведении, что на неё ошарашенно глазела парочка шпионов, первым делом женщина натянула обтягивающую блузку — высвободила волосы из воротника, застегнула молнии на боках и три пуговицы на груди. Затем надела чёрные чулки и просунула ноги в тёмно-синюю плиссированную юбку. И, наконец, достала белый шейный платок, повязала под воротник, продев концы в петлю на груди, и разгладила его.

Взмахнув волосами, перед ними встала уже не молодая бизнес-леди.

Лишившееся косметики лицо вместо обаяния лучилось целомудрием, а вместе с простой причёской и юбкой до колен создавало легко узнаваемый образ старшеклассницы из престижной школы.

В качестве последнего штриха надев очки в чёрной оправе, добытые со дна сумки, женщина ловко и быстро убрала косметику и броский костюм.

— …И какая из них — она настоящая? — сухо спросил Минору, надеясь на женскую мудрость Су, но и она покачала головой.

— Не знаю… Сёрд Ай ведь омолаживает тело владельца, так что сложно судить о возрасте по внешности…

Впрочем, немного погодя девушка всё же собралась и добавила:

— Но если она и правда старше двадцати, то, мне кажется, было бы крайне сложно ходить в таком виде, не вызывая подозрений. Даже Руби Аю.

Даже так? — пробормотал про себя Минору. Тем временем старшеклассница-в-очках-бывшая-бизнес-леди подобрала вновь располневшую сумку, закрыла жалюзи и наконец направилась к ноутбуку.

Даже если она его включит, следов на нём быть не должно, — подумал он, но старшеклассница, не став даже садиться в кресло, вырвала листок из блокнота, лежавшего на краю стола, и что-то записала прилагающейся к нему ручкой. А затем поспешила к двери с листком в руках.

— У-уходит… кажется. Интересно, что это был за листок?..

— Может быть, послание союзнику?

— Наверное… Надо бы проверить.

Пока они переговаривались, старшеклассница успела отворить стеклянную дверь и не оборачиваясь нырнуть в прихожую.

Переждав около десяти секунд, Минору поднялся и передвинулся чуть в сторону, чтобы видеть коридор: он едва успел заметить, как закрылась входная дверь. Спустя ещё несколько секунд наблюдения сквозь щель в жалюзи он увидел, как старшеклассница вышла из дома и быстро зашагала по дороге на север. Вскоре её спина скрылась за ветками придорожных деревьев.

— …Записку в руках не держала… — сказал под нос Минору: Су кивнула.

— Может быть, оставила в другой комнате.

— Да, давай поищем.

Убедившись, что флешка надёжно осела в кармане, парень открыл дверь и шагнул в коридор. В глаза сразу бросилась распахнутая дверь пустующей второй комнаты.

Нервничая, несмотря на то, что в квартире уже никого быть не должно, он подошёл ко входу и посветил фонариком.

— А…

Посреди голого бетонного пола лежал белый лист бумаги. Не иначе как тот самый, на котором что-то записала женщина-Руби Ай.

Учитывая подозрительное расположение, наверняка это для следующего союзника, который зайдёт в квартиру. Если всё так и было, то они просто обязаны узнать, что это за послание.

Минору вступил в тоскливую комнату. Су крепко вцепилась в его плечи.

— Ч-что такое?

— …Нет, ниче… го.

— Ладно…

Подивившись, Минору продолжил шаг за шагом продвигаться в комнату и, вскоре остановившись прямо над листком, присел на корточки и попытался прочесть надпись, выведенную чёрными чернилами.

Состояла она лишь из одного короткого предложения, но написана была латиницей и элегантным почерком, так что сразу Минору не далась.

Подобрав записку, он максимально пристально уставился на неё.

— Что это значит?.. Это… не английский ведь. Э-эм… A, u, r…

Когда он прочитал почти половину…

— О нет… уходим, сейчас же!!! — вдруг крикнула Су.

— Э?..

Инстинктивно приподнявшись, Минору тем не менее дочитал записку.

Au revoir[✱]Читается приблизительно как «орэвуар»..

Где-то он эту фразу уже видел или слышал. Кажется, она французская. А означает… точно…

«Прощай».

Мгновение спустя бетон под его ногами лишился твёрдости.

Бульк, — явственно почудилось Минору, хоть звуки снаружи и не могли добраться до его ушей. Он провалился прямо вниз, и за какой-то миг тьма поглотила его ступни, живот, лицо и сомкнула пасть над головой.