Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
soundwave1900
21.11.2019 23:10
Поправил
dustymoon
20.11.2019 04:46
"Но прежде чем она успела что-то выхватить — Минору ожидал высокомощный парализатор или автоматический пистолет — в ухе раздался новый голос", не знаю как другие, но я не с первого раза понял смысл этой части предложения, мне кажется, чтобы оно было понятнее, нужно после "ожидал" поставить "что это будет", ну или как то покрасивее изменить, а то прям сложно очень сделано
naazg
07.11.2019 00:23
Спасибо
nightwish
06.11.2019 14:02
"Как позвонишь... а-а, в общем, удачи. Как-нибудь разберёшься.". Где-то я такое уже читал. *Глубокие раздумья* точно, 3 том сао (наверное их с изолятором один автор писал:)). Когда Лифа спрашивала, умеет ли Кирито приземляться. Вот она тогда примерно так же сказала. И вот я припоминаю, что ничем хорошим там дело не закончилось) вот поэтому я и очень жду следующую главу, и мне немного страшно от того, что же там может быть))
soundwave1900
06.11.2019 02:22
Следующий релиз с главкой в два раза жирнее по идее должен быть до двадцать пятого... там свои причины.
soundwave1900
03.11.2019 18:44
Извиняйте, немного не успели, и у Шерга свежий завал по работе на голову свалился, переносим на втроник.
soundwave1900
26.10.2019 10:14
Поставили релиз на воскресенье, 3-е ноября
soundwave1900
26.10.2019 09:16
Ага. Ну, Шерг только-только основной завал разобрал, а из рурских у него помимо изоленты четыре проекта ждёт, так что щито поделать )
jeremy
25.10.2019 10:02
25е пришло time to ::shrug::
=)
jeremy
23.10.2019 10:46
Кстати, совсем не думал, что в такой экзотичной стране живешь
jeremy
23.10.2019 10:46
Ура окончанию ЧП. И спасибо за ускорку :) Ждем
soundwave1900
15.10.2019 12:13
Новости такие: чрезвычайное положение в Эквадоре закончилось, так что ура, можно снова есть. А ещё у Шерга дичайший завал, поэтому попросил до 25-го не трогать, такие дела. Ну, я пока дальше перевожу, к нг-то надо том выкатить.
andrey_selivanoff
14.10.2019 18:41
Ну что, какие новости?
soundwave1900
08.10.2019 10:02
Ну, я как всегда опаздываю, так что прям к десятому можете не ждать. Даже если мы запотеем и успеем тютелька в тютельку, что не факт, окно для релиза всё равно придётся выбирать с небольшой задержкой дня в два-три. Кстати, я говорил, что у меня в стране военное положение, и я поэтому сижу без работы? )
soundwave1900
06.10.2019 11:34
Хм, да, где-то я накосячил...
freakymist
01.10.2019 20:56
Андрофобия вроде боязнь мужчин, а не взглядов.
soundwave1900
29.09.2019 00:57
Вроде того ) На этой неделе, правда, дофига работы свалилось, но за полторы недели уж как-нибудь справлюсь. Было время, когда я две страницы в день лепил...
jeremy
25.09.2019 18:01
Спасибо за перевод :) хорошо читается. Жаль, раскатал губу - думал уже все части параграфа. Через три недели это до 10 октября? ^_^
calm_one
20.09.2019 03:05
Симпатичненько. И язык неплох. Спасибо )
soundwave1900
19.09.2019 07:54
Не, я не настолько мудак ) Через три недельки где-то.

Отобразить дальше

Параграф 003: Морозитель. The Trancer.

Часть 1

Дождь прекрасен .

Нет, правда, разве не удивительно? Казалось бы, какая-то сырость в воздухе, но стоит атмосферному давлению упасть, как влага собирается воедино, обращается жидкостью и под действием гравитации каплями осыпается с неба. А иногда, если температура достаточно низкая — остывает по пути и достигает земли уже комочками льда.

В природных условиях ни одно другое вещество не способно так менять агрегатное состояние. В газообразном вода совсем незаметна, в виде жидкости орошает мир, а становясь твердыней — обнажает клыки на человечество.

Поэтому в дождливые дни все люди должны побольше думать об этом. О веществе под названием вода, о её тайнах. Отвечать на извечный вопрос: почему именно в тонком стоградусном промежутке она претерпевает столь головокружительные метаморфозы?

А эти на неё чихать хотели ...

Качая головой, Микава Рю посмотрел на четверых парней, на вид старшеклассников, поднявших гам в трёх столиках от него.

Шли зимние каникулы, и поэтому от толп школьников, набивавшихся днём в забегаловки, было никуда не деться, но он не мог позволить им портить томный мирный дождливый денёк, скорее всего, последний в этом году.

А ещё он не мог закрыть глаза на то, что парни заставили стол стаканами и, пробуя ядовитого цвета жидкость, визжали как обезьяны. Видимо, баловались, намешав всего понемногу из автомата с напитками. Мало того, что в некогда чистую воду набухали сиропа из тонны сахара и химозных красителей, так эти ребята смешали несколько её видов в одном стакане, а теперь ещё и допивать отказываются! Просто нет слов.

Испустив еще один вздох, Микава захлопнул покетбук, который всё это время читал.

На секунду он задумался, попросить ли официанта успокоить парней или же стоит наказать их силой, но в итоге выбор пал на второе. Как члену Синдиката, ему было положено воздерживаться от кровопролития по пустякам, но сегодня перед выходом в город он уже получил разрешение на использование способности. А главное — сегодня дождливый день.

Микава слегка пригнулся, чтобы школьники в десяти метрах от него ничего не заподозрили, и вперился взглядом — не в их лица, а в стакан в руке у одного из них.

Пока остальные трое хлопали в ладоши, скандируя «пей, пей!», парень ухмыльнулся, встал и поднял стакан мутной жижи. Поднёс ко рту, наклонил... и вот раствор, который уже и напитком нельзя было назвать, перелился через край и хлынул ему в глотку...

В ту же секунду Микава, сложив губы трубочкой, дунул тонкой струёй.

Кщ-щ. Получившийся поток воздуха не блистал силой и явно не достиг столика школьников, и всё же Микава ясно услышал, как во рту у старшеклассника раздался звонкий треск.

Кадык парня дрогнул и застыл; глаза раскрылись, грозясь вылететь из орбит, а стакан, выскользнув из ладони, разбился о стол.

— Эй-эй-эй, ну что ты творишь?! — воскликнул один из его друзей. Остальные двое расхохотались... впрочем, быстро замолкли.

Глотнувший жижу школьник схватился обеими руками за горло и вдруг закашлялся. Из его рта хлынул густой поток свежей крови. Парень повалился на стол и, сметая руками бесчисленные осколки, странно, захлёбываясь, закричал. Кровь, казалось, не собиралась останавливаться. К разлитому по столешнице коктейлю добавился яркий красный оттенок.

Микава медленно поднялся, слушая крики своей жертвы.

Спрятав книжку в карман куртки, он подобрал талончик и зонт и направился к выходу. Позади поднималась настоящая суматоха. Другие посетители тоже принялись кричать. На помощь, бледный как мел, поспешил официант, но и он совершенно растерялся.

Истекал кровью старшеклассник, безусловно, эффектно, но смерть ему не грозила. Жидкость всего лишь моментально застыла бесчисленными острыми осколками льда и порезала слизистую оболочку во рту и горле, когда он глотал. Какое-то время он не сможет есть твёрдую пищу, может, голос потеряет, но не более того.

За кассой никого, понятное дело, не оказалось, так что Микава оставил за стойкой серебряный поднос с талоном и тысячейеновой купюрой и поспешил наружу.

Раскрыв зонт — один из самых любимых в обширной коллекции — он прокрутил его в руке и ступил на промокший тротуар. Приятная дробь дождя по водоотталкивающей ткани утопила в своем шуме доносившийся из ресторана рокот.

Дождь прекрасен.

Благодать всеобволакивающей, увлажняющей, орошающей воды.

К сожалению, на днях одного из немногих, кто мог полностью понять и разделить с ним это чувство, схватили «они». Если бы только он принял приглашение Синдиката, то никогда не познал бы такого унизительного конца: без силы, без воспоминаний, снова обычный человек.

Этот день можно считать днём его похорон. Пусть как существо он ещё жив, но воля его как Игнайтера мертва навсегда.

Его, так же как Микаву, расстраивала человеческая глупость. А Микава, несмотря на столь разную природу их способностей — кислорода и воды — разделял его стремление очистить этот испорченный мир.

Поэтому сегодня Микава сократит количество людей, пользующихся столь ненавистными ему двигателями внутреннего сгорания... автомобилями. Это меньшее, чем он мог почтить память павшего товарища.

Подняв зонт, Микава посмотрел на блеклое небо.

Набрякшие зимние дождевые облака были красивы, тяжелы на вид и полны воды для грядущих осадков.

***

— Отлично поработал, Уцуги-кун.

Минору спешно кивнул Юмико, проводившей его до выхода из пятиэтажки.

— Спасибо, Юмико-сан, ты тоже.

— По дороге никуда не сворачивай, езжай прямо домой, понял? — с привычными учительскими интонациями начала девушка, что заставило его неловко улыбнуться.

— Мы же только что с АЭС вернулись, откуда у меня возьмутся силы на что-то другое?

— И то верно... Я сама ведь только снаружи ждала, а всё равно на ногах еле держусь.

Акселератор прислонилась к бетонной стене рядом с лифтом. На ней был домашний свитер, а волосы блестели — скорее всего, она недавно принимала душ. Убрав влажный локон с лица, Юмико подняла взгляд к хмурому ещё с полудня небу.

— Да уж... Сперва нас встретил странный эскорт, потом пристал странный робот... Ну и денёк...

Под странным эскортом она, должно быть, имела в виду вторую группу из Сил Самообороны, а под странным роботом — Созерцатель. Снова натянуто улыбнувшись, Минору раскрыл складной зонтик и ответил:

— Особотряд... Ну, именно Какинари-сан, пожалуй, и правда сомнительная личность, но это ты почему-то набросилась на Созерцатель, а не наоборот, Юмико-сан.

— Ничего я на неё не набрасывалась! Всё равно это просто ИИ, — фыркнула она. По ее лицу, впрочем, было видно, что сама Юмико в это не очень верит. Она оттолкнулась от стены. — А здорово льёт...

— Да-а... — Минору кивнул и подставил раскрытый зонт под край крыши. К непрерывному шуму плотного дождя то и дело примешивались удары срывающихся с карниза капель. — ...Ладно, я, пожалуй, пойду. Если ничего не случится, то в следующий раз увидимся, наверное, под новый год.

— Угу. Я запасусь продуктами.

— П-постой, я приеду не готовить...

— Да ладно тебе, я вот люблю твою еду. У Ди-Ди так не выходит. Так... по-домашнему.

Юмико улыбнулась настолько очаровательно, что Минору поневоле смутился и отвёл взгляд.

— К-кстати, ты сегодня не видела Ди-Ди с Оли-Ви?..

— А, в дождливые дни они почти всегда в патруле... хотя в первую очередь это про Оли-Ви, а Ди-Ди у него вместо радара.

— Э? Почему именно в дождливые? — удивился Минору. Улыбка Юмико поблекла.

— Помнишь, как у меня было с Игнайтером? У него тоже есть Руби Ай, которого он не может оставить в покое, — безрадостно пояснила она.

— Не может? И почему?.. — пробормотал Минору, но Юмико, похоже, была не в настроении продолжать и лишь потянулась к видавшей виды кнопке вызова лифта.

— Когда-нибудь он сам всё расскажет... Ну, пока, — помахала рукой девушка.

— ...Да, до встречи.

Кивнув ей в ответ, Минору зашагал к роще, окружающей базу Спецпода.

Носки кроссовок мигом потемнели от холодных капель, падающих с вечернего неба.

***

Яростно гремя, проезжающая мимо фура окатила тротуар волной дождевой воды, намочив Микаве джинсы.

Он, однако, и бровью не повел, продолжив молча осматривать магистраль.

Было двадцать минут пятого. Но, учитывая погоду и совсем недавно прошедшее зимнее солнцестояние, солнце уже скрылось, и ночь быстро брала своё. Почти у всех машин, проезжавших по шоссе Аояма мимо храмового комплекса Тоёкава Инари, горели фары, рисуя светом белые борозды на почерневшем от влаги асфальте.

Заканчиваться дождь и не собирался. Скорее, наоборот: судя по онлайн-метеорадару, который Микава проверил со смартфона, с запада, помеченные ярко-красным, приближались ливневые грозовые облака. Учитывая, что в последние годы в Японии установился субтропический климат, ливневые облака посреди зимы уже стали обыденностью.

Их-то Микава и ждал.

Снующие по тротуару прохожие все как один съёжились под шляпками зонтов, скорчив такие лица, словно терпели наказание. Когда-то и Микава терпеть не мог зимний дождик, от которого мокнут насквозь ботинки и стынут пальцы, но теперь от того чувства не осталось и следа. В каком бы состоянии ни была вода, каждое прикосновение к ней дарило глубокое умиротворение. По правде говоря, защищаться от дождя ему было вовсе ни к чему, но, вымокая до нитки под проливным дождём, Микава бы сильно выделялся, так что пришлось нехотя взять с собой зонт.

Неровный стук капель по водоупорной ткани вдруг усилился. Грозовые облака оказались прямо над головой Микавы.

Постукивание переросло в напористый рокот. Зонт в правой руке разом потяжелел, а свет вездесущих фар растворился в потоках дождя.

Ну разве не удивительно?

Каких-то несколько секунд назад вся эта вода в составе облака дрейфовала по небу. Если бы эта субстанция не могла проходить через настолько впечатляющие транзиции[✱]В данном случае под этим не совсем удачным словом понимается смена агрегатного состояния, phase transition. Оттуда и Transer., то дождь бы не снисходил на этот мир, не текли бы реки, а земля, будучи одной сплошной пустыней, никогда бы не взрастила на себе жизнь.

Уверен, ты бы понял, что я чувствую... — испытывая глубокий экстаз, обратился Микава к ныне покойному товарищу.

К Руби Аю, получившему силу управления кислородом после попытки утопиться — Игнайтеру. Уникальной методикой он развил способность до такого уровня, что мог разделять воду на молекулы кислорода и водорода. Наверняка когда-нибудь смог бы и наоборот — создавать жидкую воду из кислорода и водорода, содержащихся в воздухе... Если бы он вступил в Синдикат и стал напарником Микавы, их дуэт был бы непобедим...

Поэтому сегодня я, по крайней мере, почту твою память: спалю кого-нибудь огнём двигателей, которые ты так ненавидел, и посвящу их вопли тебе, — прошептал про себя Микава и, стараясь не обращать внимания на ком в горле, набрал воздуха.

Зимний ливень достиг своего пика, а левая полоса машин, спускавшихся по 246-й магистрали в Акасаку, очутилась на чем-то вроде бурной водяной горки.

Микава спокойно сосредоточился на дождевой воде, рекой стекавшей по асфальту... и разжал губы.

— Ф-ф-ф-ф-ф... — задул он тонкой, непрерывной и ровной струёй.

КЩ-Щ-Щ-Щ-Щ-Щ!!!

Поднялся такой треск, что он, казалось, поставит на уши весь город. Точно такой же звук несколько часов назад раздавался изо рта у старшеклассника в семейном ресторане, только на этот раз — тысячекратно громче.

Чёрный мокрый асфальт стал белоснежным.

Как по мановению волшебной палочки, у каждой из вереницы машин, которые и без того двигались на десять километров в час быстрее положенного, загорелся стоп-сигнал. У каждой калипер сдавил тормозной диск, переводя энергию вращательного движения в тепловую в попытке сбавить ход.

Увы, сила трения, которая должна была в избытке возникать между поверхностью асфальта и шинами, оказалась ничтожно мала. Ведь дорогу, тянущуюся от Тоёкава Инари, у которого стоял Микава, и до основания холма полностью сковал лёд.

Несколько десятков автомобилей неслись со склона по белоснежному, как на катке, льду на скорости свыше семидесяти километров в час.

Тем временем на том конце дороги — на перекрёстке Акасака-Мицукэ — как раз загорелся зелёный, и с улицы Сотобари, откуда ни возьмись, показался здоровенный бензовоз.

Первым в него, летя по замороженному склону и бесконтрольно вращаясь, угодил чёрный фургон, влетев в район переднего колеса и смяв себе нос.

Потом — одна за другой — группа скользящих следом легковушек.

Тут и там раздавались металлический лязг и глухой скрежет.

Отбросив зонтик и прищурив глаза, Микава изящным движением опустил пальцы на невидимые клавиши.

Каждый раз, как в аварию попадала очередная машина, он страстно играл минорный аккорд.

Тем временем на перекрёстке под его взглядом бензовоз, стоически терпевший нескончаемые столкновения, наконец не выдержал и раскололся напополам. Из заполненной до краёв цистерны полился золотой водопад, очень скоро накрыв мостовую.

А затем с ледяной горки сошёл последний автомобиль... огромная фура с на вид десятитонным прицепом. И, неся в себе огромное количество кинетической энергии, вонзилась в скопление транспорта. Микава вознёс руки над головой.

Едва только все десять пальцев яростно ударили по воображаемым клавишам, как основание холма охватила вспышка, и алый огненный столп, поглотив просторный перекрёсток, вознёсся к чёрному небу.

***

По ЖК-табло, установленному над дверью в вагоне скоростного поезда, пробежала белая строка срочных новостей.

Когда обвисший на поручне Минору случайно кинул на неё взгляд, то далеко не сразу смог поверить в то, что прочёл. А потом коротко ахнул.

«На 246-й магистрали в районе Минато[✱]К слову, портовый район с выходом в океан, где-то там Игнайтер и топился. А ещё может быть знаком по Ускоренному Миру как база Белого легиона. произошла страшная автокатастрофа с участием нескольких десятков автомобилей и одного бензовоза. Место аварии до сих пор охвачено огнём. Множество жертв».

Дело рук Руби Ая? — на мгновение подумал он, но тут же отбросил эту мысль.

Уж слишком крупный инцидент. Даже у Игнайтера, с которым он сражался почти две недели назад, не было столько сил... точнее, может, и было, но с условием наличия поблизости большого количества воды.

И даже если допустить, что это сделал новоиспечённый Руби Ай, Минору уже подъезжал к ближайшей к дому станции Ёнохоммати, и поездка в Минато сейчас заняла бы целый час. За это время преступник бы гарантированно давно сбежал, и даже остаточный запах бы исчез.

А будь я в штабе — в самом центре Токио — мог бы и успеть... — вновь перескочили мысли на вставший ребром вопрос, и Минору опять покачал головой. Он понимал, что для исполнения обязанностей в Спецподе переселиться в пятиэтажку было бы весьма удобно, но всё равно вопрос совсем непростой. Например, что ему сказать Нориэ? Шеф Хими и Профессор Рири, конечно, могут хоть сто правдоподобных отговорок выдумать, но...

Не успел Минору додумать, как дверь вагона распахнулась перед его носом, сбивая его с мысли — поезд прибыл к станции Ёнохоммати. Сопротивляясь потоку хлынувшего в вагон холодного воздуха, парень сошёл на платформу, натянул шарф до самого носа и быстрым шагом направился к турникету.

***

«Не упивайся убийствами».

Так звучит первая заповедь Синдиката.

Алый организм-паразит, Руби Ай, внушает носителю непомерную тягу к убийствам. Перед ней невозможно устоять. Согласно одному эксперименту, если носителю долго не давать убивать, то со временем он теряет рассудок и в итоге паразит захватывает его мозг и впадает в Буйство. И потому члены Синдиката периодически получают разрешение на использование способности, чтобы убивать людей.

После убийства Руби Ай внушает мозгу носителя чувство опьянения и всемогущества. По словам члена организации, который пробовал наркотики ещё в бытность человеком, экстаз, который ощущаешь сразу после убийства, превышает таковой даже от так называемого «короля наркотиков» — героина.

Получается, они всё равно что цирковые мартышки. Убивают по указке, а в награду — кайф.

«Но не позволяйте этому экстазу опьянить вас», — учила организация. Это всё равно что наркотик. Если в погоне за удовольствием начать бездумно убивать людей, то очень скоро потеряешь силу воли. И тогда Чёрные, которые только того и ждут, начнут позорно гонять тебя, словно дичь. Если не хочешь лишиться способности, а то и жизни — сразу после убийства ты обязан бороться с этим ощущением и немедленно ретироваться.

Этому и многому другому Микава Рю научился у своей наставницы — женщины, называющей себя «Ликвидайзер». Однажды он спросил её:

«— Если мы так стараемся сопротивляться контролю Руби Ая, не лучше ли просто дружно сдаться Чёрным, пройти операцию по удалению Глаза и снова стать обычными людьми?»

На это Ликвидайзер с улыбкой ответила:

«— Все Руби Аи, достаточно сильные, чтобы получить приглашение в Синдикат, несут в себе соответствующей силы психологическую травму. Можно сказать, мы ненавидим общество, или даже весь человеческий мир. Вполне возможно, моя собственная кровожадность и привлекла Руби Ай. В глубине души я всегда думала “да катись этот мир к чертям”... А ты?»

Микаве ничего не оставалось, кроме как ответить «и я». Но кое-что его не устраивало, поэтому он решил копнуть глубже.

«— Но учитывая всё это... Синдикат не кажется вам каким-то жалким? Существуем только ради того, чтобы помогать друг другу спасаться от Чёрных...»

Услышав такое заявление, Ликвидайзер захихикала, а затем уткнула палец Микаве в лоб.

«— Ох, когда это я такое сказала? Синдикат — не какое-то там общество взаимопомощи, в котором все сидят и трясутся за свои шкуры. Наша настоящая цель ясна как день».

«— Истребление человечества».

— Хе-хе... — ностальгически усмехнулся Микава, выйдя из квартала Акасака района Минато и скорым ходом пересекая улочку, ведущую к Аоямскому кладбищу.

Те слова не на шутку заинтриговали его.

Истребление человечества? Такая чушь... Если все Руби Аи Синдиката соберутся в час пик на станции Синдзюку и одновременно нападут, то может быть, в лучшем случае убьют тысячу человек. И, разумеется, после такого наивного террористического акта правительство, пока предпочитающее разбираться с проблемой из-за кулис, сменит политику и раскроет информацию о Сёрд Аях широкой общественности, а тогда уже за Руби Аев примется вся полиция и Силы Самообороны в полном составе. А противостоять такому уж точно не выйдет даже у Синдиката.

Над Ликвидайзер в руководстве организации стоят ещё несколько людей, и будучи рядовым членом, Микава не имел ни малейшего понятия, что творится у них в головах. Но даже если их план — что-то незамысловатое вроде «несколько десятилетий понемногу и планомерно прореживать ряды людей», его это устраивало. Пока Микава мог раз в месяц выбираться на улицу по дождливым дням и сокращать людскую популяцию на голову-другую, лично он был доволен... пока что.

Так что, можно сказать, сегодня он слегка перестарался. Если сейчас Микава вернётся в убежище, то немал шанс получить выговор от Ликвидайзер. Впрочем, даже она поймёт, если объяснить ей, что это были поминки приверженца их дела — Игнайтера.

Снова усмехнувшись посреди пусть немного ослабшего, но упорно льющего дождя, Микава пересёк улицу Гайэн Хигаси и оказался на Аоямском кладбище.

Оно было огромно и, насколько хватало глаз, совершенно безлюдно. Под аккомпанемент всплесков воды Микава двинулся на восток между стоящими в ряд надгробиями. Если миновать кладбище и сесть в метро на станции Омотэсандо, то даже Чёрные не смогут отыскать его след.

Рассудив так, он дошёл до центральной части кладбища, отведённой для иностранцев... и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

— !..

Едва Микава отшвырнул зонт и прыгнул в сторону, как лужа неподалёку взорвалась брызгами.

Способность Чёрных? — промелькнуло у него в голове. — Нет, выстрел из винтовки. Наверное, с крыши здания к западу от кладбища. А не слышал из-за глушителя, — раздумывая на ходу, он снова подпрыгнул. Разбивая капли дождя, второй снаряд пролетел точно там, где только что был Микава, и оставил глубокую дыру в надгробье позади.

Не транквилизатор. Но всё ещё не проблема.

Обычно Чёрные разбирались с Руби Аями по одной схеме: тем или иным способом оставляли без сил, затем изымали Глаз, воспоминания и возвращали в люди. Но по какой-то причине сегодня его хотят убить. Впрочем, может, это был огонь на подавление, чтобы удержать его на месте, и тогда это значит, что поблизости затаился кто-то с боевой способностью.

Микава спрятался в слепой зоне снайпера — как он надеялся — за большим надгробием в западной части кладбища и сосредоточился на плане дальнейших действий.

Как они меня отследили и вычислили — вопрос второй. Сейчас я должен определиться, как отступить и контратаковать.

Микава колебался всего полсекунды.

Сегодня, вообще-то, дождь, господа Чёрные.

Искривив губы в злобной ухмылке, он поднялся. Если держаться вблизи надгробья, то снайперского огня можно ещё какое-то время не опасаться. А за это время он разберётся с рыскающим поблизости авангардом.

Прильнув спиной к толстому граниту, Микава начал осматриваться по сторонам... и лишь по чистой удаче он смог увернуться от последовавшего удара.

В каких-то восьмидесяти сантиметрах левее него длинная полоска металла пронзила гранит с противоположной стороны и без промедления двинулась к Микаве, срезая всё на своём пути. Перекатись он на десятую секунды позже, подпусти металл хоть чуточку ближе, и порезанным подолом куртки дело бы уже не ограничилось.

Приземлившись на колени после кувырка по мокрой каменной кладке, Микава обернулся и увидел, как полоска металла беззвучно исчезла в толще гранита. Кто-то высокий без промедления обошел надгробие и остановился перед Микавой.

Знакомое лицо...

— А, всего лишь ты...

Микава злорадно улыбнулся.

— Ну а кто ж ещё, — коротко ответил Чёрный, впрочем, без намёка на улыбку. На нём был глянцевый серый костюм. Лицо казалось на редкость суровым; левая рука пряталась за спиной, а правая сжимала впечатляющей длины оружие: меч с прямым клинком, западный «длинный меч», которым нападавший не преминул проворно взмахнуть. Падавшие на лезвие капли все до единой распадались на две половинки.

Терпя раздражающий запах химии, исходящий от активной способности Чёрного, Микава медленно поднялся на ноги.

— Ничему тебя жизнь не учит, Дивайдер. Мы ещё в прошлый раз выяснили, что твоя сила моей не ровня.

— Извиняй, Трансер, не настроен я сегодня мериться, у кого длиннее.

После этих слов Чёрный выставил вперёд левую руку. Сжимала она средних размеров автоматический пистолет, и чёрное дуло нацелилось точно Микаве в лоб.

На данный период человеческой истории пистолет — вершина эволюции переносного огнестрельного оружия. А в руках носителя Сёрд Ая, выносливость и скорость реакции которого разительно превышает таковые у обычных людей — не говоря уже о сверхспособности — он становится поистине грозным орудием убийства.

Не хотелось бы так говорить, но на самом деле пистолет может дать фору особой способности большинства Сёрд Аев атакующего типа. Чёрные это прекрасно понимают, но поскольку держат Красных за жертв паразита, их основная цель — обезвредить и прооперировать, так что пользуются они, как правило, шокерами и ножами.

Однако Руби Аям, принадлежность которых к Синдикату они подтвердили, такое милосердие не полагалось. Когда Микава сражался с этим Чёрным — под кодовым именем «Дивайдер» — в прошлый раз, то почти попался, получив удар током от подкравшегося за спину Чёрного маскировочного типа. Тогда положение стало безвыходным, и Ликвидайзер спасла его, но тем самым выдала его принадлежность к организации.

И, видимо, поэтому-то Дивайдер сегодня пытался убить его без лишних разговоров.

Лишь до этого места успел додумать Микава за тот короткий миг, пока Дивайдер без тени сомнения спускал курок. Разумеется, бежать было некуда. Дуло находилось от него всего в семи метрах. Даже со скоростью Руби Ая Микаве не увернуться: пуля пронзит его грудь, едва только он заметит вспышку.

Но видишь ли, сегодня дождь.

И не думая бежать, Микава вдохнул полные лёгкие влажного воздуха.

Палец Дивайдера трижды спустил курок.

Руби Ай прицелился в дуло и задул протяжной струёй.

Под мрачным дождём всполохнули жёлтые вспышки. Сухо прогремев, из пистолета вылетели три девятимиллиметровых пули, первая из очереди коснулась ближайшей капли...

Кщ-щ!

Вместо того чтобы разлететься брызгами, капля окутала стремительно вращающуюся пулю и застыла.

Кщ-кщ-кщ-кщ-щ!

Всего семь метров, и они бы достигли цели. Но за этот промежуток каждая из трёх пуль коснулась десятков капель, обрастая ледяным балластом на корпусах. Центр тяжести изменился, снаряды сильно отклонились от траектории.

Первые два пролетели мимо, едва коснувшись Микавы, и только третий зацепил левое плечо. Но к этому моменту пуля уже превратилась в льдинку размером с крупную тефтелю и потеряла значительную часть инерции из-за сопротивления воздуха: ничего такого, перед чем укреплённый Сёрд Аем организм не смог бы выстоять.

И всё же столкновение было сравнимо с ударом деревянной биты со всей силы. Тяжело покачнувшись, Микава тем не менее продолжил выдыхать струю воздуха.

От пистолета Дивайдера раздался треск и скрежет. Проникшая в оружие вода застыла, заблокировав подвижный механизм и встав на пути спускового крючка, собиравшегося уже произвести четвёртый выстрел.

Дивайдер отбросил пушку, пока лёд не добрался до руки. Упавший на каменную кладку предмет уже и на пистолет не походил — один сплошной ком белого льда.

— Фух, было близко... Даже плохие копы в голливудских фильмах не стреляют без предупреждения, ты в курсе? — снова усмехнулся Микава.

— Вот за это я и не люблю пушки, — проворчал оставшийся без пистолета Дивайдер, щёлкнув языком: выражение на его лице осталось таким же мрачным. Перехватив тяжёлый стальной меч двуручным хватом, он взмахнул им сверху вниз, приняв среднюю стойку. В прошлую встречу Чёрный орудовал катаной — то ли настоящей, то ли бутафорской — а сегодня притащил нечто настолько нелепое и вычурное, будто вытащил реквизит прямиком из фэнтези-фильма.

— Слу-ушай, а где ты эту штуку купил? Или сам сделал? — спросил Микава из чистого любопытства. Дивайдер, однако, лишь помотал кудрявой головой.

— Обойдёшься. Не хватало мне ещё, чтоб вы на магазин напали. Правда, уйдёшь ты отсюда ток по кусочкам — но чтоб ты знал.

— Ну чего ты, не собираюсь я на него нападать. Просто захотелось такой же, только и всего.

Микава пожал плечами и как бы невзначай вздохнул, после чего, нацелившись Дивайдеру в ноги, легонько дунул.

Кщ-щ-щ! — раздался треск, и ноги Чёрного быстро окутало белым инеем. Однако Дивайдер как ни в чём не бывало шагнул вперёд, и лёд, который должен был приковать его к месту, осыпался безо всякого сопротивления.

— Ха-а-а! — пронзительно воскликнул Дивайдер, на непостижимой глазу скорости вознёс меч над головой и нанёс удар. Блеснув серебром в свете далёких фонарей, лезвие приближалось к шее Микавы.

Он смог увернуться лишь потому, что не растерялся от неожиданного развития событий и продолжил выдох, заморозив плитку под ногами у Дивайдера. Ботинки, бывшие с костюмом одним целым, слегка скользнули по замёрзшей поверхности, и меч сошёл с траектории, лишь отрезав левую часть воротника куртки.

Наблюдая, как длинный меч продолжал опускаться и вскоре c лёгкостью ножа, режущего масло, на добрых полметра погрузился в кладку кладбища, Микава поспешил набрать дистанцию.

Острота у лезвия как всегда была до смешного абсурдна. Под курткой у Микавы была поставляемая всем членам Синдиката подкладка из арамидовой ткани, защищающая от ножей и пуль, но перед этим мечом она продержится даже хуже, чем лист бумаги перед обычным. Впрочем, были вопросы и поинтереснее...

— ...Так этот твой модный костюмчик — не косплея ради?

— Ну, в прошлый раз замороженная одежда здорово мешалась, вот мы и сделали эту. Костюм полностью водонепроницаемый — можешь пыхтеть сколько влезет.

— Понятно. Неподготовленными в бой не ходите, значит?

Приходилось признать, что в возможности создавать всякую необычную экипировку Синдикат был на шаг позади. Оно и неудивительно — противник на финансировании у государства.

Прищурившись, Микава мельком посмотрел на небо.

Грозовые облака ещё не исчерпали себя, и, похоже, худшего исхода в виде окончания дождя можно было не опасаться. Впрочем, затягивать бой он тоже не мог. Скорее всего, снайпер сейчас движется к точке, с которой сможет возобновить стрельбу, и наверняка ещё и вызвал подкрепление.

Больше всех из их рати — даже больше, чем этого маньяка с мечом — Микава опасался того невидимого Чёрного. Способность Микавы (то есть способность практически чистого атакующего типа) требовала прямого зрительного контакта с целью, поэтому перед врагами с нечестными приёмами вроде невидимости он был почти беспомощен. По правде сказать, если бы тогда Чёрный воспользовался не шокером, а ножом или огнестрелом, скорее всего, Микава был бы уже мёртв.

Как бы ему ни хотелось ещё хоть немного поиграть с мечником, пора было сматывать удочки. На том и порешив, Микава убрал улыбку с лица.

Кто знает, почувствовал ли Дивайдер кровожадность, но он почему-то тут же прищурил свои европеоидные глаза.

Микава носом и ртом втянул массу воздуха.

Дивайдер, высекая из мокрой каменной кладки снопы белых искр, с ужасающей прытью бросился вперёд.

В тот момент, когда занесённый над головой меч ярко блеснул в вечерних сумерках и метнулся вниз, Микава нацелился на острое лезвие и выпустил самую тонкую струю воздуха, на какую только был способен.

Прорываясь сквозь ливень, клинок, позволяющий Дивайдеру задействовать способность Расщепления, подбирался всё ближе...

Благодаря Заморозке Микавы все капли, что касались лезвия, мгновенно транзицировали в твёрдое агрегатное состояние.

Клинок рассекал их надвое, и около половины капель отлетало прочь, но остальные покрывали металл со сторон. Их количество стремительно множилось, за какие-то мгновения лезвие меча обросло ледяной коркой с краёв, и уже вскоре оружие превратилось в ледяную палку.

Сила Дивайдера не работает на том, что не имеет лезвия.

Европейский длинный меч лишился режущих свойств, прежде чем достиг тела Микавы, но Дивайдер, не обратив на это внимания, обрушил клинок на Руби Ая. Укреплённая паразитом и защищённая арамидовой подкладкой плоть, впрочем, вполне могла выдержать удар обычным тупым оружием.

Отбивая правой рукой ледяную палку, Микава попытался выдуть припасённую половину воздуха Дивайдеру в лицо: с такого расстояния можно попасть противнику точно в глаз.

В прошлый раз битва развернулась точно так же. Если ты настолько уверен в своей победе, мог бы подумать и о том, чтобы лицо водонепроницаемой маской закрыть, — пробормотал про себя Микава. И тогда...

Казалось бы отражённый длинный меч метнулся по диагонали вверх, плавно скользнув по его телу от живота до левого плеча.

Микаву захлестнула настолько невообразимая боль, что он даже не почувствовал шока. И всё же отдавал себе отчёт, что получил фатальное ранение.

Встав в позу с высоко поднятым мечом, Дивайдер нацепил широкую злорадную ухмылку.

— Сорян. Это тебе не мой старый Масамунэ, это Экскалибур, у него две кромки.

***

Когда Минору сошёл на ближайшей к дому автобусной остановке, дождь всё продолжал лить.

Раскрывая зонт, он бросил взгляд на спортивные часы: электронный циферблат показывал 18:15. На ужин, похоже, успеваю.

Из штаба с ним не связывались. Скорее всего, это значило, что инцидент в Акасаке никак не связан с Руби Аями, но почему-то авария его жутко тревожила. Может быть, ему стоило самому позвонить и поинтересоваться? Но в таком случае делать это надо было ещё на станции...

Без толку забивая голову волнениями, Минору быстро миновал последние двести метров и облегчённо вздохнул, когда увидел в окнах своего дома тёплый свет.

С утра Нориэ обещала на ужин домашние суши. После возвращения в штаб он плотно насытился запоздалым обедом, но из-за Сёрд Ая ему приходилось есть за троих, а он тогда только вернулся с невероятной миссии по вторжению в энергоблок ядерного реактора, так что суши лишними не будут. Может быть, в итоге он слегка объестся, но сегодня можно.

И когда он, замечтавшись о любимых роллах с тунцом и авокадо, проходил мимо вставшей почти прямо напротив его дома машины...

— С возвращением, — неожиданно раздалось совсем рядом.

Минору аж подпрыгнул от испуга. Ухватив едва не выпавший из рук зонтик, он спешно осмотрелся: на дороге никого. Что до легковушки рядом с ним — жёлтого Daihatsu Copen первого поколения — то и водительское, и пассажирское сиденья явно пустовали, а задних кресел у кабриолета и вовсе не было.

Послышалось?..

— Тебе не послышалось, — очень вовремя вновь раздался чей-то тихий голос. Минору чуть было непроизвольно не развернул Защитную оболочку, но слегка хрипловатый девичий голос, почти не менявший интонацию, поспешил добавить: — Не волнуйся, я тоже из Спецпода. Подумала, что это хорошая возможность познакомиться. — Левая дверь пустующего «копена» сама собой щёлкнула и отворилась. — Заходи скорее, пока сиденье не промокло.

Легко сказать. А если это ловушка Руби Аев или вообще настоящий призрак, что тогда делать? — поневоле заопасался было парень и тогда наконец заметил, что мельком где-то уже слышал этот загадочный голос. Где-то... точно, две недели назад, когда мы штурмовали Игнайтера в «Ариакэ Хэвензшор», по коммуникатору...

— А... Ты же эта, Ре... Рефра...

— Да. Ну же, скорее.

— У... угу.

Минору собрался с духом, сложил зонт и, наклонившись под низкую крышу кабриолета, протиснулся на пассажирское сиденье. Когда он закрыл дверь, шум дождя практически угас.

Коротко вздохнув, он искоса посмотрел на водительское сидение, но как ни глядел, сколько ни всматривался, а на сидении никого не нашёл. В машине, однако, витал тонкий сладкий запах. Не такой, как у Юмико, но явно аромат, присущий девушке.

Нервно сглотнув, Минору потянулся было к водительскому сидению рукой...

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай обойдёмся без внезапных прикосновений.

— Х-хорошо...

Он поспешно опустил руку обратно на колено, и голос на безлюдном сиденье обратился к нему уже помягче:

— ...Меня зовут Комура Су. Кодовое имя в Спецподе — Рефрактор. Приятно познакомиться.

— И мне п-приятно. Уцуги, Минору. Кодовое имя — Изолятор.

— Надеюсь, мы поладим.

— Д-да, я тоже...

Даже пока они обменивались любезностями, Минору усердно напрягал глаза, пытаясь высмотреть хозяйку голоса, предположительно занимавшую место водителя.

И ничего. На рыжее кресло падал тусклый свет стоящего неподалёку уличного фонаря и многочисленные тени капель, стекающих по лобовому стеклу, и даже при всём при том он не смог разглядеть ни намёка на световые искажения.

Минору бы уже решил, что это не невидимость, а «невоспринимаемость», которая вмешивается в восприятие его мозга, как способность шефа Хими, но тогда было бы неясно, почему ему видно кресло и правую дверь сквозь тело Комуры Су.

И думать забыв о том, что сидит в тесной машине с полным незнакомцем, он поинтересовался:

— Чёрт, да что это за способность? Ты какая-то... слишком невидимая.

— Ты знаком с понятием «метаматериал»? — Рефрактор задала встречный вопрос, и Минору, удивлённо моргнув, покачал головой.

— Н-нет, не знаком...

— Ясно. — Немного подумав, монотонный голос принялся за объяснение: — У любого материала есть параметр под названием «коэффициент преломления света». Грубо говоря, это то, насколько свет изменяет угол, когда проходит сквозь материал. Например, у воды коэффициент преломления — 1.33 единицы, а у линз для очков — приблизительно 1.7. Иными словами, линзы преломляют свет гораздо сильнее воды.

— А-ага... — Минору старательно пытался впитать научную лекцию, ведомую невидимкой.

— И если этот коэффициент преломления станет отрицательным... считалось, что материала, способного изменить угол отражения падающего на него света в противоположную сторону, не существует. И всё же его открыли. Или нет... его создали. Это металл, размер молекулярной структуры которого меньше, чем длина световой волны — метаматериал.

— Изменить угол отражения... на противоположный?..

Не сумев это представить, Минору задумчиво склонил голову набок, и невидимый товарищ по Спецподу монотонно пояснил:

— Если контролировать направление искривления света, то возможно сделать так, чтобы свет вообще не попадал на какой-либо предмет. Например: допустим, здесь у нас лежит мяч, и мы покрыли его метаматериалом. Свет, который падает на него со всех сторон, и который должен отражаться от его поверхности, начинает огибать мяч по контуру и выходить с противоположной стороны. Увидишь ли ты его?

— Ну-у...

Чтобы увидеть мяч, надо, чтобы он частично поглотил и отразил попавший на него свет. Если мяч отражает слишком много света, то выглядит белым, а если поглощает — то чёрным. Но если свет вообще не касается мяча, а просто скользит по его поверхности...

— А... — издал Минору, наконец уловив суть.

— Верно, — коротко подтвердила невидимка. — Можешь считать мою «рефракцию» идеальным метаматериалом. Любой свет избегает столкновения с поверхностью всего, что я признаю «собой». Поэтому никто не может меня увидеть.

— Свет... Избегает столкновения...

И верно, когда человек что-то видит, на самом деле он видит свет, отражённый и искажённый этим чем-то. И если такой предмет никак не отражает и не искажает свет, то он всё равно что абсолютно прозрачный.

Минору более-менее уловил, как работает способность девушки, но что-то в её словах прозвучало страшно одиноко. И почему мне так показалось? — ненадолго задумался он и вскоре понял.

— Э-эм... Раз на тебя не попадает свет, то... получается, ты тоже не можешь видеть ничего вокруг?

Рефрактор какое-то время помолчала.

— ...Выходит, так. Когда я задействую способность на полную мощность, то становлюсь совершенно невидимой для всех вокруг, но и сама перестаю что-либо видеть... А я немного удивлена.

— А? Ч-чему?

— Ты первый, кто пришёл к этому выводу сразу после того, как узнал, как работает моя способность.

— Э... н-ну, извини, — подумав, что случайно нагрубил, по привычке выдал парень, и справа пришёл тихий смешок.

— Тебе на самом деле не за что извиняться. Просто малость впечатлил, вот и всё. — Когда вместо ответа Минору лишь застыл истуканом, невидимка продолжила: — Что же, познакомиться мы успели, а мне, пожалуй, пора.

Услышав это, Минору потрясенно распахнул глаза. Неужели она собралась вести машину с активированной способностью... совсем вслепую? — подумал он и всмотрелся в водительское сидение.

И тогда парень обнаружил нечто странное.

На высоте его глаз в воздухе парили две крохотные чёрные точки.

На физические тела они не походили: скорее, на абсолютную тьму, поглощающую весь свет, что в неё попадал.

Это ещё что такое?

Нахмурившись, Минору попытался было пододвинуться, чтобы изучить эти точки непосредственно вблизи, как...

— ...Что, собрался поцеловать на прощание? — раздалось у него прямо перед носом, и Минору понял, что именно пытается разглядеть.

Эти чёрные точки — не что иное, как глаза Джет Ая по имени Рефрактор. Точнее, зрачки. Или даже, выражаясь ещё точнее, сам феномен исчезновения света, возникающий от поглощения его сетчаткой с последующей передачей в мозг по зрительному нерву в виде электронного сигнала.

А это означало, что он только что почти вплотную поднёс лицо к лицу невидимки — с девяностодевятипроцентной вероятностью девушки.

— Уа-а! — воскликнув, Минору со всех сил дёрнулся назад, ударился затылком о левое окно и, даже не заметив боли, принялся взволнованно оправдываться, неистово мотая головой: — П-прости, пожалуйста! Ты не так поняла! Мне бы и в голову не пришло... эм, ну...

— Ничего страшного. Пока.

После этих слов ключ с брелоком в виде милой зверюшки повернулся, и пришёл в движение стартерный мотор.

Минору услышал, как резко зарычал хоть и маленький, но оснащённый турбонаддувом четырёхцилиндровый двигатель.

— Э-э, правда, извини... Ну, я... тогда пойду, — ещё раз извинился он. Во рту пересохло от волнения. Минору потянулся к дверной ручке, но тут понял, что так и не спросил то, о чём должен был поинтересоваться в первую очередь. Остановившись, он вновь повернулся к водительскому сидению. — Т-точно... Комура-сан, а зачем ты ждала у моего дома?

— Мне часто приходится тут бывать. Когда вы с Акселератор на задании, я или брат присматриваем за домом на случай, если на твою сестру нападёт Руби Ай.

Такого ответа он совсем не ожидал.

— Э...

Минору просто онемел: ему об этом ничего не рассказывали.

Действительно, он постоянно переживал, как бы на Нориэ снова кто-нибудь не напал. С тех пор, как Байтер вломился в дом, Минору ещё ни разу не использовал Защитную оболочку вблизи от Нориэ, и вероятность того, что какой-нибудь Руби Ай здесь, в Сайтаме, раскроет его личность и место жительства, оставалась близка к нулю. Чего, однако, не скажешь о заданиях Спецпода в других местах. Если битвы так и будут продолжаться, рано или поздно враги прознают о Минору, а в конце концов смогут вычислить, где он живёт.

Но на нынешнем этапе он даже представить себе не мог, что к его дому приставят охранника. От штаба Спецпода в Синдзюку до сайтамского Сакураку путь совсем не близкий. Получается, колебания Минору насчет переезда стоили Рефрактор больших неудобств.

— Вот оно как... Прости, из-за меня у тебя столько хлопот... — почти шёпотом извинился он.

— Нет, что ты, — ответила она. — Если сюда и направится какой-то Руби Ай, то непременно кто-то из Синдиката. Поймаем такого — и сможем выведать много важной информации.

От таких жутких слов, произнесённых почти бесстрастным голосом, у Минору аж губы скривились. Впрочем, он тут же оправился и ещё раз поклонился.

— И всё же я благодарен за это. Огромное тебе спасибо.

Поблагодарив, он потянулся было снова к ручке двери, но тут со стороны водительского сидения донеслось тихое урчание.

Стартер уже успел отрычать своё. В таком случае, урчал только что... возможно, желудок Рефрактор?

Робко переведя взгляд на пустое водительское сидение, Минору заколебался, стоит ли сделать вид, что ничего не слышал... но в итоге собрался с духом и предложил:

— Н-ну... столько часов караулить... наверное, ты проголодалась? Может, поужинаешь у нас, если не против?.. Сегодня обещали домашние суши, и на ещё одного человека должно хватить...

Минору хотел хоть как-то отплатить ей, но когда невидимка не подала и намёка на ответ, в голову к парню пришла ошеломляющая мысль.

Нориэ, разумеется, не член Спецпода и о Сёрд Аях ничего не знает, поэтому, чтобы обедать за одним столом, Преломителю придётся отключить способность и показаться.

Вот только, как однажды упоминала Юмико, Сёрд Аи создают способности на основе душевных шрамов... психологических травм.

Получается, коллега из Спецпода, сидевшая перед ним, несла в себе достаточно серьёзный шрам, чтобы из него образовалась настолько сильная способность, как невидимость. А учитывая, что она, судя по всему, почти никогда её не отключает, возможно, её травма — нечто вроде страха перед чужими взглядами.

А я, как всегда, не подумал о её чувствах и ляпнул что-то бессердечное.

Неистово мучаясь от досады, Минору яростно прикусил губу и уже поклонился было так низко, что чуть не ударился о приборную панель, но прежде чем он успел начать в очередной раз извиняться, справа раздался неожиданный вопрос:

— Домашние суши... а с омлетом будут?

А? — не успел удивиться он, как на автомате кивнул.

— Б-будут. Нориэ-сан их любит...

— А с авокадо и тунцом?

— Б-будут. Их люблю я...

На несколько секунд повисла тишина.

— Ладно, так и быть.

Ключ повернулся в противоположную сторону, и двигатель «копена» замолк.

Не успели в салон вернуться звуки дождя, как в машине раздался тихий гул, похожий на белый шум.

Пока Минору с изумлением наблюдал, как на кожаном кресле словно из воздуха возникает силуэт стройной невысокой девушки, в голове у него пронеслось: «И это для неё достаточно веская причина показаться?»

***

Времени оценить серьёзность полученного ранения не оставалось.

Занесённый над головой Микавы обоюдоострый меч, негромко лязгнув, повернулся к нему тыльной стороной. Лезвие, покрытое белым льдом, теперь оказалось по другую сторону меча, а глазам предстало острое и яркое.

На такой дистанции... и с глубокой раной, пересекающей туловище, полностью избежать следующего удара ни за что не выйдет.

Рассудив так, Микава выдул тонкой струйкой остатки воздуха, чтобы хотя бы лишить меч Расщепления.

Уже третий раз за бой Дивайдер опускал на него клинок. Одна за другой пролетавшие мимо капли влаги касались лезвия и обращались в лёд. Из-за ускоренных чувств происходило это раздражающе медленно.

Если меч не превратится в ледяную дубину до того, как коснётся меня, то...

Я проиграл.

Даже под дождём.

Даже несмотря на то, что вокруг море воды.

В этот момент обычно почти не проявлявший ярких эмоций Микава почувствовал, как в груди у него зарождается лишь единожды испытанный жар.

Жар, который он чувствовал давным-давно, всего лишь раз.

В тот день точно так же лил холодный дождь. Снующие в дождевиках взрослые все как один хмуро смотрели под ноги... никто даже взглядом нас не удостаивал.

Поэтому мы и пробрались в то место без лишних вопросов. Прокрались мимо мужиков в автопогрузчиках, пересекли огромную строительную площадку, открыли тяжёлую железную дверь и зашли внутрь. Помещение полнилось большими коробками почти до самого потолка, а каждый вдох обжигал нос.

Никем незамеченные, мы с ... короткими перебежками продвигались между рядами коробок, напоминающими лабиринт. Ради будущего. Ради того, чтобы попасть в невиданный мир будущего, в котором царили такие наука и технологии, о которых никто и мечтать не мог.

Мы не знали.

Когда вода замерзает — она расширяется. Казалось бы, простой незначительный факт, но в определенных условиях он может обернуться катастрофическими последствиями.

— Кх!!!

Микава силой заморозил поток начавших просачиваться воспоминаний.

И, словно резонируя с его усилием воли, сфера в левом лёгком яростно дёрнулась.

Исходящий из губ Микавы поток воздуха прямо у него на глазах засиял, точно алмазная пыль. Лезвие приближающегося с устрашающей скоростью меча становилось всё белее, белее, белее...

Бац! — тяжёлый удар обрушился на левое плечо. Ключица разбилась вдребезги, а в голове серебряными искрами разразилась дикая боль.

Однако Расщепление, которое должно было рассечь его напополам, не сработало.

А затем Микава вопреки острой боли набрал в лёгкие самую толику воздуха и резко выдохнул противнику в лицо. Дивайдеру тут же пришлось прикрыться: левая рука покрылась тонкой ледяной коркой.

Пользуясь заминкой, Микава извернулся и со всей силы оттолкнулся ногой от каменной кладки. Одновременно с этим он прицелился на дорогу чуть впереди и дунул широкой струёй. Мокрая поверхность замёрзла в мгновение ока, и Микава заскользил по образовавшемуся пути на одной правой ноге, словно фигурист.

Когда же он израсходовал весь запас воздуха, то повернулся назад: Дивайдер стряхивал лёд в пятнадцати метрах поодаль. Схватив меч в обе руки, Джет Ай окинул врага кровожадным взглядом редкого в Японии цвета глаз и пустился в погоню.

Только тут Микава наконец почувствовал жгучую боль от раны, пересекавшей его от живота до левого плеча. Ужасающее количество крови вдруг хлынуло наружу, окрашивая куртку в чёрный.

Терпя боль, Микава дунул на рану. Кщ-кщ-щ! — пронзил его тело звук застывающей крови. Контраст жара в теле и холода льда так усиливал боль, что у него аж искры из глаз посыпались.

То, что Микава мог дышать, означало, что рана не достигла лёгких, но ребра два-три ему точно разрезало. К сожалению, продолжать бой в таком состоянии было бы тяжко. С другой стороны, отступать тоже небезопасно.

Встретив взглядом Дивайдера, который нёсся на него, кроша замёрзшую дорогу шипами на ботинках, Микава приготовился.

Сейчас было не время экономить силы.

Вторая заповедь Синдиката: «Не раскрывай противнику все грани своей способности».

Созданные Сёрд Аями особые способности черпают энергию из душевных шрамов носителя. А значит, если противник увидит твою силу, то сможет и предположить, какая травма лежит в её основе. У Чёрных есть человек с силой ментального типа, обладатель ужасающей способности к анализу, и он способен с невероятной точностью определить твою травму, исходя лишь из того, как именно Красный пользуется силой.

Будучи источником сил, душевная травма также и главная слабость носителя Сёрд Ая. Многие из его товарищей погибли именно когда враг сконцентрировал все силы на ней. Взять, опять же, Игнайтера, которого приглашала в организацию Ликвидайзер: противник разгадал, что суть его способности — это «разделять воду на кислород и водород», и тогда, пусть и устроив разрушительный взрыв в бассейне аквапарка, Игнайтер попал в плен, не сумев даже никого прихватить с собой.

До сих пор Микава не показывал Чёрным ничего, кроме силы замораживать воду. Поэтому они не должны были раскусить страх, угнездившийся у него в сердце.

Душевный шрам Микавы не был связан с одним лишь льдом.

Заморозка, таяние, испарение и снова заморозка. Именно сами фазовые транзиции Микава любил, и в то же время боялся их до чёртиков.

Если показать им другую сторону его силы, Чёрные получат новый кусочек паззла к травме Микавы и, быть может, сложат его в единое целое. А затем — как ни хотелось бы верить в обратное — возможно, смогут добраться и до той, кого Синдикат до сих пор прятал в потаённом уголке города.

Но в нынешних обстоятельствах Микава больше не мог скрывать свою способность. Когда он попал в передрягу в прошлый раз, Ликвидайзер спасла его, но в то время он ещё находился под её опекой. Теперь же, когда он ушёл на вольные хлеба, узнав, что Микава пойман или же вовсе погиб, та женщина бы разве что разочарованно фыркнула.

Пока Микава смотрел, как мечник очертя голову несётся на него, в голове у него промелькнула непрошеная мысль:

Дивайдер-кун, что ж у тебя за рана такая?.. Почему для душевного спокойствия тебе обязательно надо что-нибудь порубить?

А затем он, невзирая на боль, набрал полную грудь воздуха...

...Широко раскрыл рот и не задул, а выдохнул его на противника.

Этот выдох уже не мерцал синим оттенком, а имел насыщенный белый цвет.

И как только белый выдох охватил всё, что было впереди Микавы...

Буф-ф-ф!!! — глухой хлопок, похожий на звук удара палкой по плотной ткани, разнёсся по вечернему кладбищу.

Это вся вода перед Микавой в одно мгновение транзицировала в газ... то есть в водяной пар.

Способность Микавы управлять агрегатным состоянием воды не ограничивалась работой в одну сторону. Если он дул тонкой струёй, то пар сгущался в воду, а вода замораживалась, понижая температуру окружения. Если же он выдыхал широкой струёй, то лёд таял, а вода испарялась, тем самым создавая стоградусный жар.

Созданная Микавой зона горячего пара достигала двадцати метров в диаметре.

Разумеется, этот жар быстро рассеется по округе, а вода соберётся в мельчайшие капли и образует густой туман. Но Дивайдеру, который был посреди бешеного рывка, предстоит несколько секунд находиться посреди стоградусного пара; а может, он его даже вдохнёт. Ведь даже всеразрезающий меч не способен расщепить пар.

Микава колебался: стоит ли подойти и добить противника? Ему пришлось раскрыть козырь, который он до сих пор никому не показывал — ни друзьям, ни врагам. Если взамен он не получит хотя бы жизнь заклятого врага, это не стоило того.

С принятием решения Микаву поторопила винтовочная пуля, прилетевшая откуда-то с запада.

Видимо, из-за витающего вокруг тумана пуля лишь прошла в опасной близости, оцарапав левую руку, и вгрызлась в каменную кладку. Заметив это, Микава резко пригнулся, развернулся и выпустил ещё одну широкую струю. В той стороне тоже образовалась масса плотного тумана, полностью укрыв центр кладбища от чужих глаз.

Пора?..

Стряхнув лёгкую досаду, Микава побежал к западному выходу с кладбища. Рана на груди замёрзла и больше не кровоточила, но как только она разморозится, кровь снова хлынет рекой. Если в срочном порядке не укрыться в одном из убежищ Синдиката и не обработать ранение, то даже выносливость носителя Сёрд Ая не спасёт его от потери сознания.

— ...Что ж, пусть сегодня будет ничья, Дивайдер-кун, — пробормотал Микава, держась рукой за ноющую рану, и состроил сквозь боль вымученную улыбку.

В этот момент далеко позади раздался крик:

— А ну стоять, Трансер! Не смей убегать! Вернись и сражайся!!!

Полный искреннего негодования рёв Чёрного заставил содрогнуться окутавший всё пар. Но Микава — разумеется, и не думая идти на поводу — продолжил бежать на запад, без остановки создавая туманную завесу.

Обжёг лёгкие в горячем паре и так орёт? Это, что ли, хвалёная выносливость контактного типа?.. Или просто гнев так распирает? Тяжело дыша, Микава ехидно усмехнулся.

— Да не злись ты так, Дивайдер-кун. За твоей дорогой принцессой мы хороше-енько ухаживаем...

***

Второй же мыслью, что пришла в голову Минору, когда он впервые увидел «Рефрактор» Комуру Су без её способности, была: «да откуда вообще Спецпод своему составу права берёт?»

А всё потому, что как ни посмотри, а эта женщина... нет, девушка, никак не могла быть старше него. Почти наверняка ученица средней школы.

Роста в ней было едва ли полтора метра. Мягкие и пушистые рыжевато-коричневые волосы, остриженные на уровне плеч. Кожа — на редкость белая. А лицо... настолько прекрасное, будто не от мира сего.

Минору даже подумал, что в реальном мире не должно быть таких красавиц.

Черты лица мягкие, как у куклы, переносица прямая, губы — обворожительно вишнёвые. А главное — её необычайно таинственные глаза. Такого цвета радужной оболочки Минору не доводилось видеть даже в фильмах или на фото: глубокий сине-фиолетовый. Цвет сумерек... — определил он про себя, продолжая медитативно любоваться аметистами.

Комура Су же ответила немного нервным взглядом, но очень скоро отвернулась и, коротко вздохнув, пожаловалась тоном, как обычно небогатым на интонации:

— Я очень голодная...

Минору ещё добрую секунду продолжал пялиться и лишь затем, наконец, очнулся.

— А-а... п-прости! Т-тогда пойдём. Дом с-совсем рядом.

— Знаю.

Отточенным движением Преломитель вынула ключи и легко выбралась из машины. Минору последовал её примеру, по пути ударившись лбом о переднюю стойку. Он раскрыл зонт, и Су, заблокировав двери, пристроилась рядом, будто так и положено.

Как же мне объясниться перед Нориэ-сан? И вообще, надо было хорошенько обдумать последствия, прежде чем приглашать девушку домой на ужин... — опомнился было парень и неуклюже, с неохотой начал сокращать последние пару десятков метров, отделявших его от дома.

— Э, э-эм... это мой друг, Комура-сан. Мы тут недалеко встретились, вот я и подумал, не пригласить ли её к нам на ужин... можно ведь? — с нотками неловкости в голосе объяснил Минору, и Нориэ, прекратив помешивать деревянной ложкой начинку для суши, удивлённо моргнула.

При виде того, как её лицо, словно расцветший подсолнух, чуть ли не впервые за последние годы распустилось в счастливой улыбке, Минору и сам выпучил глаза.

Я понимаю, что далеко не часто увидишь, как я домой девушку привожу, но такое лицо можно было и не делать, — подумал было он, и тут понял, что случай был совсем не просто редкий...

А первый. За все восемь лет, что он тут жил, Минору привёл кого-то в этот дом, без преувеличения, впервые.

Осознав это, даже он сам испытал неожиданное потрясение.

Это вот этот вот я без задней мысли пригласил домой девушку, с которой едва познакомился? Даже не смотря на то, что такой редкий случай так врежется в память, что я этого потом в жизни не забуду? И даже не подумал, что, возможно, буду страшно сожалеть об этом и корчиться в бесконечных муках? Что я натворил...

Пока Минору от шока застыл столбом, Нориэ, все так же искренне улыбаясь, крепко сжала ложку уже двумя руками.

— Ничего себе!.. — воскликнула она. — Ну ничего себе! Ми-кун — домой — друга!

Ить! Не зовите меня так! — взмолился мысленно парень, но не успел и звука издать, как Рефрактор, сложив руки чуть выше колен — на леггинсах, выглядывавших из-под короткого белого платья — глубоко поклонилась.

— Добрый вечер, меня зовут Комура Су, — представилась она привычно спокойным и необычно вежливым голосом. — Нижайше благодарю вас за гостеприимство и извините за столь внезапный визит. Я ведь вам не помешаю?

— Нет, что ты! — Нориэ так быстро закачала головой, что даже её коротко стриженные волосы затряслись. — Очень рада видеть тебя в нашем доме, Комура-сан. Просто я немного удивилась, только и всего. Ми-кун ещё ни разу никого к нам не приводил... тем более такую милую юную леди!..

Честные глаза Нориэ заблестели от влаги, а в голове Минору окончательно стало звонко и пусто. Хотел бы он сказать «мне просто было совестно, что она целый день под дождём сторожит наш дом от Руби Аев, вот и пригласил, не подумав!», но, увы, не мог. Не говоря уже о том, что Руби Аев и всё в этом духе упоминать было вовсе нельзя.

Пока парень так и стоял с портфелем на плече, до его ушей донеслось обрывочное бормотание Су:

— Я... первая... — После этих слов на лице невообразимо прекрасной девушки проступило несколько виноватое выражение, и она вновь глубоко склонилась. — Простите, сестрица, но я не девушка Минору-сана.

К этому моменту Минору жутко захотелось умчаться на второй этаж, к себе в комнату, свернуться калачиком в шкафу и спрятаться в оболочке... но пришлось ему сдержаться и теперь.

Полчаса спустя от двух блюд суши не осталось и следа. Даже приправу смели подчистую.

Как правило, Нориэ всегда перебарщивала с едой, вот и сегодняшнего суши со всем его рисом, водорослями и прочим запросто хватало на четверых. И всё же не только Минору, но и Су налетела на ужин с невообразимым аппетитом. Просто удивительно, как в такую худышку столько влезало. Нориэ с улыбкой наблюдала, как она ест, не в силах оторваться.

Закончив с последним, сливово-кунжутным роллом одновременно с Минору и хорошенько запив его жареным зелёным чаем, Су довольно выдохнула, а затем застыла, широко раскрыв фиалковые глаза.

— А-а... Извините, я... забылась и нечаянно всё съела... а я ведь даже не его девушка... — она снова низко поклонилась.

— Ну хватит уже об этом... — простонал Минору, бросив на нее короткий взгляд.

— Хи-хи, что ты, ничего страшного. Приходи в любое время, буду рада тебя накормить. А, пойду ещё чаю сделаю, — сорвалась с места Нориэ.

— Спасибо за ужин! — в один голос воскликнули и поклонились Су и Минору и тут же переглянулись.

Парень спешно отвёл глаза, а Су тихо «уточнила»:

— Так я... первая?

Она что... нет, она точно надо мной издевается. И так в Спецподе полно шутников, почему и она туда же?!

Оставив в покое взвывшего Минору, Су поднялась со стула и просеменила на кухню. До поникшего парня донёсся голос Рефрактор.

— Простите, сестрица, можно мы чай в комнате Минору-сана попьём?

Ситуация ураганными темпами выходила из под контроля, и если Минору и мог найти в чём-то хоть мало-мальское утешение, так это в том, что великодушная Нориэ частенько наведывалась в его комнату с уборкой. Посему в комнате по большей части царил порядок, а на полках не росла пыль. А главное, что, по крайней мере на поверхности ничего такого, что могло бы опозорить его перед Су, лежать не должно.

Итак[✱]На этом моменте врывается ди-джей Саунд и портит всем погружение! Iris — Simple Love, http://bit.do/e8KnW, Минору, осторожно балансируя подносом с чашками чая и кексами, ступил на лестницу наверх — словно на эшафот. Чуть позади почти беззвучно следовала Комура.

Да что же она задумала? — запоздало задался парень вопросом, с трудом повернув ручку двери, и шагнул в тёмную комнату. Затем нащупал плечом выключатель и, дождавшись, пока загорится встроенная в потолок лампа, водрузил поднос на низкий столик посреди комнаты.

Из крупной мебели в комнате на восемь татами были только компьютерный стол, книжный шкаф и кровать; последняя, впрочем, была на редкость просторной и занимала значительную её часть.

— Вот, садись, пожалуйста, — сдавленным голосом Минору пригласил Су на одну из двух круглых подушек по разные стороны от столика.

Трепетно закрыв дверь двумя руками, Преломитель молчаливо кивнула и присела на упругую подушку боком. Минору занял ту, что напротив, почему-то сев на колени, поднял с подноса чашку зелёного чая и поставил перед Су.

Тарелку с десертом и своей чашкой он тоже поставил на стол и, переложив поднос на кровать, отхлебнул дымящийся напиток.

— ...Как будто смотрины, — вдруг пробормотала Су. Ненароком глотнув слишком много, парень скорчился в немой муке.

Затем он поставил — вернее, почти уронил — чашку на столик, глубоко, прерывисто вздохнул и поинтересовался хриплым, еле слышным голосом:

— Так... что здесь вообще происходит?

— Что происходит?.. Это ты пригласил меня на ужин.

— Да, так и есть, но... Не думал, что всё так обернётся...

— А если думал, то, получается, у тебя был умысел затащить девушку в свою комнату?

— А... да, действительно, — кивнув, ляпнул он и тут же неистово замотал головой. Су глотнула чаю, не удостоив его и взглядом. Затем коротко вздохнула и вдруг снова поклонилась.

— Но, правда, спасибо, что пригласил. Я и не вспомню, когда в последний раз ела настолько вкусный ужин. У тебя такая прекрасная сестра, что я понимаю, почему тебе так неохота переезжать, — искренне поблагодарила она. Минору, растерянно захлопав глазами, промямлил: «Пожалуйста...»

За разговором, сидя совсем рядом, было ещё сложнее игнорировать изумительную красоту Комуры Су.

Наверняка в её родословную затесалась иностранная кровь. Спускавшиеся до плеч волосы имели сиреневый оттенок, который совсем не казался неестественным. Кожа была настолько бледная, что едва не просвечивала, белки глаз — белоснежные до голубизны... а глаза уверенно сияли, будто аметисты.

Когда же Минору наконец выбрался из плена чёрных зрачков, обрамлённых радужкой послезакатного цвета, то виновато поник.

Образовавшуюся густую тишину сродни той, что бывает под оболочкой, прервал голос Су:

— Минору-сан. Ты веришь в существование «линии взгляда»?

— ...А?

Не сумев понять внезапного вопроса, Минору в изумлении поднял голову и, повторив в голове вопрос ещё несколько раз, попытался сформулировать уточнение:

— Линия взгляда... то есть, как бы это сказать... воображаемая линия между глазами и объектом, на который они смотрят?

С этими словами он провёл указательным пальцем от своего правого глаза до лица Су. Впрочем, та коротко покачала головой, как всегда, почти не меняясь в лице.

— Не в этом значении. Я про то, когда чувствуешь на себе чей-то взгляд и оборачиваешься. Некий сигнал или энергия, выпускаемая из глаз, если человек на что-то смотрит.

— Э?.. — Настал черёд Минору мотать головой. — Разве это не просто фигура речи? Ведь человеческий глаз в этом вопросе как камера: только поглощает рецепторами свет... электромагнитные волны, и не способен ничего излучать. Поэтому в физическом смысле никакую линию взгляда глаза не выпускают... по крайней мере, насколько я знаю...

За неловким разговором парень вновь ненароком остановил взгляд на фиалковых глазах Су.

Даже эти прекрасные глаза не должны излучать никакую энергию. Но почему, когда я смотрю в них... мне так трудно дышать? Почему чувствую во взгляде такое давление, будто он буквально пронзает меня насквозь?

Смотря в его глаза в ответ, Су мягко согласилась:

— Да. Когда-то доктор сказал мне то же самое.

— Эм... д-доктор?..

— Дело в том, что я могу видеть чужие линии взгляда. Уже очень давно... с самого детства, — еле слышно сказала Рефрактор. Ещё добрых пять секунд Минору переваривал эти слова.

— ...С самого детства? — наконец спросил он. — Комура-сан, чтобы прояснить: ты же сейчас в средней школе?

— Да. Третий год.

Всего на год младше меня... Стоп, не уходить от темы.

Впервые Сёрд Аи вселились в людей только три месяца назад. А значит, когда Су сказала, что может видеть линии взгляда, то не могла иметь в виду способность Сёрд Ая. Выходит...

— Так ты что... настоящий экстрасенс? — взволнованно поинтересовался парень.

— Или душевнобольная... — Опустив длинные ресницы, Су пояснила, едва шевеля губами: — Доктор был умелый, но и он сказал, что это частая для японцев скопофобия — боязнь взглядов. Но кое-что фобией нельзя объяснить. Например, однажды я видела взгляд человека, о котором даже догадываться не могла.

— Даже так?.. То есть, что-то вроде «сперва заметила линию взгляда, потом проследила за ним и нашла человека, которому он принадлежал»?

— Да, — кивнула Су.

И действительно: если всё, что она сказала — правда, то нервным расстройством этот феномен не объяснить. Минору не знал, что и думать, а следующие слова Рефрактор повергли его в ещё большее изумление.

— И ещё кое-что: у линий взгляда есть цвет.

— Э, цвет?..

— Чистый и красивый. Представь, что в воздухе повсюду пляшут тонкие разноцветные лучики. Поэтому в детстве я хоть и не понимала их, но и не пугалась и не испытывала к ним неприязни. Бояться их я стала... когда немного подросла и поняла, что эти цвета означают.

Су подняла взгляд больших фиалковых глаз и пристально посмотрела на Минору.

Тот машинально напряг зрение, но, конечно же, никаких лучей света, исходящих из её зрачков, увидеть не смог.

— Когда я была маленькой, взгляды большинства людей были жёлтых оттенков, — сорвались тихие слова с её едва шевелящихся губ. — Но незадолго до того, как я пошла в среднюю школу, почти все женщины стали смотреть на меня синеватыми взглядами, а мужчины — красноватыми. Поначалу я это списала на пол смотревших, но были люди и с жёлтыми, зелёными, оранжевыми линиями, и я стала изо всех сил думать, от чего это зависит.

Су выдержала короткую паузу. А её изящное тело — всего на миг — пронзила дрожь.

— И вот однажды кое-что произошло, и я по-настоящему поняла, от чего. Цвет чужих взглядов показывал, что окружающие чувствуют ко мне. Жёлтый — чувство привязанности. Цвет любви, обожания. А синий... цвет ненависти. Красный же — цвет похоти.

— Ах! — резко вздохнул Минору.

Иными словами, едва ли не каждая женщина ненавидела Су, а подавляющее большинство мужчин её желало.

Или... в каком-то смысле это, пожалуй, даже естественно. Ведь девушка по имени Комура Су не только внешностью, но и производимым впечатлением в целом разительно отличалась от окружающих. Желание избавиться от такого конкурента, а ещё лучше — присвоить его качества уже стало полноценным инстинктом такого социального вида, как человек.

Но для психики постоянно видеть весь этот негатив в зримой форме, очевидно, было бы просто невыносимо.

Догадываясь, о чём думает Минору, Су слегка пожала плечами, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.

— ...Теперь я тоже понимаю, что это заложено в человеческой природе. Но... одного я не могла вынести: видеть, как день за днём, мало-помалу взгляд моей мамы из жёлтого становится синим... а отца — по чуть-чуть, капля за каплей — красным.

Окинув взглядом застывшего в ознобе Минору, девушка продолжила докладным тоном:

— Если бы три месяца назад чёрная сфера, которая спустилась ко мне в руки, не дала мне «силу избегать чужих взглядов»... скорее всего, я бы покончила с собой.

А затем Су вдруг встала, подошла к стене позади себя и коснулась выключателя.

Комната разом погрузилась в мрак. На мгновение в глазах потемнело, но усиленное Сёрд Аем зрение тут же приспособилось под пробивающийся в щель меж занавесками свет уличного фонаря.

Беззвучно обогнув столик, окрасившийся, как и вся комната, в серую гамму, Рефрактор села на колени рядом с Минору. Тот уже и пикнуть не мог: лишь наблюдал, распахнув глаза. Спокойный голос раздался в убаюкивающей тишине.

— Я привела нас в твою комнату потому, что хотела ещё раз, как следует, посмотреть на твой взгляд.

После этих слов Минору наконец-то осознал собственную глупость. Всё это время Су видела его взгляд, а вместе с ним и цвет его эмоций.

Прекрасно зная, что смысла в этом уже нет, он крепко зажмурился. Су прошептала ему в правое ухо:

— Не переживай, в машине твой взгляд не был ни красным, ни синим. Иначе я бы отказалась от приглашения. Ну же... открой глаза, посмотри на меня.

Ни за что, — тут же подумал он.

Ни за что на свете он не мог кому бы то ни было показать свои настоящие, искренние чувства... даже сводной сестре, которую он всем сердцем любил и уважал. Нет, возможно, даже собственным родителям.

За всю жизнь лишь одному человеку удалось полностью разбить стену вокруг его сердца: Вакабе. Пусть сестра была на три года старше, они вместе смеялись, плакали, а иногда и ссорились. Если и был кто в этом мире, кого Минору ни капли не считал кем-то чужим, то это она. С тех пор, как она отошла в мир иной, Минору решил, что больше никому и никогда не позволит войти в своё сердце.

Однако...

«Посмотри на меня», сказала Комура Су. И её слова, будто какое-то заклинание, заставило веки Минору прийти в движение. Голос её был тих и лишён каких бы то ни было чувств, но, тем не менее, в нём было что-то, пошатнувшее то давнее решение.

Минору медленно поднял затёкшие веки, которые всё это время сжимал изо всех сил.

В тусклом свете всего в каких-то тридцати сантиметрах от него находилось нечеловеческой красоты лицо и сумеречного цвета глаза. По радужке стелился запутанный узор; ресницы были столь тонки, что можно было разглядеть каждую...

Минору чувствовал, как испускаемые его глазами лучи пропадали в зрачках Су, будто исчезая в необъятной бездне. На мгновение фиалковые глаза расширились и тут же вернулись к привычному безучастному выражению.

— ...Так... — В горле опять пересохло, хотя он только что пил чай. — Какого цвета моя линия взгляда?..

Су ещё несколько секунд сидела в прострации, не отвечая и то и дело моргая.

Немного погодя она, едва приоткрыв губы, впервые произнесла что-то, что хоть капельку отдавало интонацией:

— Теперь я понимаю, почему под светом твой взгляд было так сложно увидеть. Минору-сан, у твоей линии взгляда... нет цвета.

— А?..

— Это очень тонкий, тусклый, прозрачный луч... Лишь раз я видела что-то похожее. Это был... да, цвет апатии.

Минору эта новость крайне ошеломила.

— Апатии?.. Серьёзно?..

— Да. Ты не чувствуешь ко мне ни похоти, ни, конечно, ненависти, ни, возможно, даже интереса как к человеку.

После этих слов по личику Су почему-то скользнула лёгкая тень мягкой улыбки.

Ещё раз окинув взглядом девушку, изящно сидящую рядом с ним на коленях, Минору быстро замотал головой.

— Быть не может... Я точно чувствую к тебе интерес... по крайней мере, мне так кажется.

— Как к носителю Сёрд Ая — возможно. Но как человек, Комура Су, я тебя совсем не интересую.

Захваченный врасплох её словами, Минору не нашелся с ответом.

Сам он считал, что это глупость, но в глубине души чувствовал, что, скорее всего, не прав. Её способность видеть чужие взгляды и Преломление, помогающее избегать их, вызывали в парне немалое любопытство. А вот девушка-владелица этих сил перед ним...

Мог ли он сказать, что не спрашивал себя, какой смысл был с ней знакомиться?

Левую щеку Минору защипало. Как раз в том месте, куда его неделю назад крепко ударил Дивайдер, Сайто Оливье.

Оливье обвинил Минору в том, что тот ничего не чувствовал по отношению к водителю такси, который стал жертвой Руби Ая Игнайтера. И он был прав. Минору и вправду не мог позволить Руби Аям нападать на невинных людей и хотел сотрудничать со Спецподом, чтобы предотвратить будущие убийства, но и не чувствовал никакой настоящей боли за незнакомцев, погибших от их рук. Потому что все они были ему чужими — что убийцы-Руби Аи, что убитые люди.

Это ведь какой-то изъян в моём сердце? И из-за него мой взгляд выглядит бесцветным?

Минору кусал губу, буравя взглядом пол, пока его не одёрнул нежный голос:

— Не куксись. Я ни в чём тебя не обвиняю.

— Но...

— Напротив, я даже рада. Ведь твой взгляд меня не пугает. И... наверняка мой такой же.

— Э?..

Минору бросил короткий взгляд вверх: Су снова еле заметно улыбнулась.

— Извини. Меня тоже больше интересует твоя способность, чем ты сам. Ещё с тех пор, как услышала про тебя в штабе. Ведь... наши с тобой силы — антиподы друг друга, хоть и так похожи.

Минору несколько секунд раздумывал, нахмурясь, пока наконец не понял, что Су имела в виду.

Похожи их способности были тем, что изолировали владельцев от внешнего мира.

И были полными противоположностями, потому что способность Су изолировала от видимого света, тогда как сила Минору изолировала от всего, кроме видимого света.

Пододвинувшись ближе к Минору — так, что их колени почти соприкасались — Су спросила:

— Возможно, источники наших с тобой сил очень близки. Только почему ты подпускаешь к себе один лишь свет? Вот я больше всего боюсь чужих глаз. А ты, полагаю, нет?

Вот на это я ответить не могу, — подумал Минору. Ведь Защитную оболочку придумал вовсе не он, а Сёрд Ай в его груди.

И всё же он чувствовал, что обязан ответить. Ведь Су, против своей воли видящей в цвете взглядов чувства окружающих, было до жути страшно ступить за порог этого дома... нет, даже отключить способность в салоне «копена». И всё же она пошла на это — наверняка именно ради этого вопроса.

— Я... — проигнорировав ту часть своего привычного мыслительного процесса, где он решал, о чём другим рассказывать не стоит, начал Минору. — Я тоже боюсь посторонних. Потому что они остаются в моей памяти, а я — в их. Пожалуй, то, чего я на самом деле боюсь — это воспоминания обо мне в памяти окружающих и воспоминания о них в моей голове. Но недавно я заметил, что, кажется, источник моей силы не в этом страхе. Если подумать, то будь всё так, я бы получил что-то похожее на силу шефа Хими управлять воспоминаниями...

Незаметно для себя Минору начал объяснять уже не Су, а самому себе.

— С тех пор, как я получил силу Защитной оболочки, в глубине души я постоянно думал: «это совсем не абсолютное одиночество, о котором я мечтал». Да... если бы источником этой силы был страх или отрицание, то в тот раз у меня бы ничего не получилось. Я бы не смог впустить под барьер другого человека...

— Профессор рассказывала, что ты защитил Акселератор от сильнейшего взрыва Игнайтера.

Вспомнив, что Су его слушает, Минору вздохнул и кивнул.

— ...Да. Но вышло только раз. Буквально на днях проводили эксперимент, пытаясь повторить, и всё безуспешно... Юмико-сан была вне себя.

— Хм... — услышав это, Су задумчиво наклонила голову и, блуждая взглядом по комнате, сказала: — Минору-сан. А если ничего не видно, то получится?..

— В-в смысле?

— Если твой напарник невидимый, под оболочку его взять всё равно не выйдет?

Минору надолго застыл в изумлении, после чего в панике воскликнул:

— Н... ни в коем случае! Даже если я его не вижу, это не значит, что я его не ч-чувствую... и-и вообще!.. — скороговоркой выговаривал он все возможные отговорки. — И вообще, в случае провала тобой выстрелит как из пушки! В штабе мы подготовили полиуретановые маты полуметровой толщины, и даже так у Юмико-сан от ударов нос покраснел!

С губ Су сорвался тихий смешок.

— Она точно была вне себя.

— Ага, ещё как... В общем, пока что я бы не хотел повторять эксперимент... То есть я хочу сказать, что он попросту опасен, не важно с кем, — чувствуя, как по спине скатываются капли холодного пота, Минору непонятно как всё же сумел объясниться и испустил вздох облегчения.

Однако Су как ни в чём не бывало равнодушно парировала:

— Мат вон там. — Тонкий палец указал на деревянную кровать у правой стены от окна.

— Ч-чего-о?!

Снова зависнув на добрых три секунды, Минору так неистово замотал головой, что у него аж шея заскрипела.

— Какой... нет... это, ну, конечно, матрас, но тогда, эм, у нас появляется куча других проблем... например... ну, это. — Сглотнув, Минору посмотрел на Су. — Постой... ты меня подкалываешь?

По личику эльфийской красоты пробежала тень разочарования.

— Я всего-то хотела больше узнать о наших силах... — посетовала она, опустив ресницы.

— А, п-прости, виноват! — Осознав свой промах, Минору по привычке низко поклонился. Она ведь только что призналась, что похотливые мужские взгляды приводят её в ужас, а значит, ей и в голову не могло прийти подтрунивать над Минору на такую тему.

Она просто искренне хочет помочь мне разобраться в моей способности, а я ей такую гадость ляпнул... — привычно отругал он себя, кусая губу, и поднял голову: Су уже вернулась к обычной безучастной мине.

— Что же, давай попробуем, — равнодушно объявила она. — Поглядим, получится ли взять меня под оболочку.

...Так что именно мне делать?

Рефрактор спокойно пояснила, отвечая на немой вопрос во взгляде Минору:

— Я лягу на кровать, а ты включишь способность надо мной.

— Э...

Пока Минору стоял истуканом, Су решительно встала, подошла к кровати и как ни в чём не бывало растянулась на одеяле.

— Э... — повторил он.

Су зыркнула на него сине-фиолетовыми глазами.

— Не переживай, я задействую способность на полную, так что ни ты, ни я друг друга видеть не сможем. Так мы здорово сократим этот «взаимный обмен воспоминаниями», которого ты боишься.

С этими словами Рефрактор, как и обещала, пустила в ход сверхспособность Сёрд Ая. Как и прежде, раздался негромкий гул, и элегантная фигура на кровати исчезла, словно растворившись в пространстве.

Способность всего лишь заставляла свет уличного фонаря огибать тело хозяйки... и невероятным образом полностью стирала его с глаз. Однако, в отличие от упругого кресла «копена», на мягком одеяле осталась вмятина в форме человека, выявляя, что на нём явно кто-то лежит.

— Ну, прошу, — послышалось из углубления. Но так просто взять и прыгнуть на кровать было не в силах Минору.

Может, она и невидимая, но...

Ошарашенный, парень продолжал смотреть на пустую на вид кровать. Если подумать, сейчас он чувствовал не меньше напряжения, чем когда прижимался сзади к стоявшей Юмико. Минору и представить не мог, чтобы у него хватило самообладания буквально лечь на девушку у себя на кровати. Не говоря уже о том, чтобы пустить её под Защитную оболочку...

Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что всё-таки не может, и что всё равно ничего бы не вышло, но в последний момент ему вспомнились недавние слова Су.

«У твоей линии взгляда цвет апатии. Как человек я тебя совсем не интересую».

Наложившись на обвинение Оливье с прошлой недели, эти слова больно кольнули Минору в грудь. «Бояться других» и «не чувствовать к ним ничего» — вещи похожие, но всё же разные. Последнее включает в себя равнодушие к тому, будут другие жить или умрут. Что, если источник его силы — на самом деле не страх, а апатия? Неужели он получил оболочку, потому что глубоко в душе ему плевать на всех, пока сам он цел?

...Ну уж нет! — в сердцах воскликнул Минору про себя, крепко сжал зубы и с решимостью подошёл к кровати.

Если бы Защитная оболочка действительно была воплощением абсолютного эгоизма, желания защитить себя и только себя, то у него бы в жизни не получилось никого под неё впустить. И он не хотел, чтобы то, что произошло в «Ариакэ Хэвензшор», так и осталось случайностью — единственным нетвёрдым доказательством, что у его способности другие корни.

Стараясь не наступить туда, где должны быть ноги Су, Минору забрался коленями на одеяло. Затем осторожно коснулся пальцами, чтобы убедиться, где находится верхняя половина её тела; и опустил ладони в районе её плеч.

— ...Что ж, п-приступим.

Пробормотав так, парень глубоко вдохнул и осторожно опустился всем телом на кровать.

Деревянный каркас заскрипел, а всю переднюю часть Минору окутала поразительная мягкость.

Это был весьма странный опыт: он явно на чём-то лежал, но выглядело всё так, будто он парил над кроватью. Учитывая углубившуюся вмятину, между ним и одеялом был пятнадцатисантиметровый промежуток, но как он в неё ни вглядывался, а ничего так и не увидел.

— Э-эм... не тяжело? — мирясь с лёгким ароматом шампуня, выдавил Минору из пересохшего рта.

— Нет, всё хорошо. Я ведь тоже Джет Ай, — тут же ответил голос с привычной монотонностью.

Действительно, для усиленного тела носителя Сёрд Ая вес одного человека — незначительная ноша.

Но не тяжело ли психически? — волновался Минору. Может, всё это и затевалось как исследование его способности, но по факту её прижал к кровати незнакомец.

— А... страшно?.. — отчасти само собой вырвалось у него.

— Чуть-чуть, — подтвердила Комура Су, а затем призналась ему на ухо кое в чём неожиданном: — ...Извини. Я сказала, что только хочу узнать больше о наших силах, но это не совсем так. По правде... ещё я хотела измерить, насколько мне страшно.

— Измерить страх?..

— Да. У тебя самый безобидный взгляд из всех мужчин, кого я встречала. И я подумала: «если смогу быть рядом с ним, не пугаясь, то, может быть, однажды»... — прервавшись, невидимая девушка нежно коснулась рук Минору кончиками невидимых пальцев. — ...Видишь? Всё в порядке, я не боюсь. Поэтому не бойся и ты, Минору-сан... начинай в любое время.

Честно говоря, из её откровения Минору не уяснил и половины. Но от тепла кончиков её пальцев все его негативные мысли как ветром сдуло.

Чувствуя на душе необыкновенное умиротворение, Минору решился:

— ...Начинаю.

И, отринув все мысли о том, что будет, если всё пойдёт не так, развернул Защитную оболочку.

Ему казалось, что в комнате было мертвецки тихо, но теперь, когда барьер отсёк все звуки, стало ясно, насколько же много фонового шума не воспринимал его мозг. Шорох и рокот проезжавших перед домом машин; ставший привычным шум работы вентиляции; голоса из телевизора в гостиной, который смотрела Нориэ: все они исчезли, и настала идеальная тишина.

А затем он услышал резкий вдох.

Минору ожидал, что невидимую Су вышвырнет из оболочки и яростно вожмёт в матрац, но, насколько он мог судить сквозь пелену синего цвета, этого не произошло. Лишь одеяло чуть сменило положение. Выходит...

— ...Получилось?..

Даже в шёпоте Су не смогла сдержать удивления.

— Д-да... похоже, — тоже прошептал Минору и выдохнул воздух, теснившийся в груди.

И почему эксперимент, который с треском провалился в штабе, теперь вышел с первого раза? Так сразу и не понять. Ясно одно: Защитная оболочка способна впускать под себя других людей. А значит, источник этой силы — не страх и не равнодушие к окружающим.

Но тогда что? Какой душевный шрам создаёт этот невидимый барьер? — раздумывал парень, пока снова не услышал голос Су у своего уха:

— Вот это да... Тут и правда стена. По ощущениям похожа на пустоту... ни температуры, ни текстуры, ни трения, но совершенно твёрдая...

— Э... С-Су-сан, ты можешь касаться оболочки?

В ответ он почувствовал, как прядь её невидимых волос скользнула по его щеке — видимо, означая кивок.

— Угу, я её чувствую. Получается, её форма меняется вместе с твоей позой...

— Т-тогда буду двигаться осторожней... — невольно сглотнув, взял он на заметку.

До сих пор Защитная оболочка свободно изгибалась, держась в паре сантиметров от тела Минору. Скорее всего, сейчас она расширилась ровно настолько, чтобы вместить Су.

Значит, ни ходить, ни бегать в таком положении почти нереально, — едва подумал Минору, но тут следующие слова Су повергли его в шок:

— Кстати... что это за звук?

— Какой ещё...

Сам он уже совсем привык и почти забыл о нём, но всякий раз, как он разворачивал оболочку и изолировал себя от окружающих звуков, вместо них под барьером появлялось загадочное басистое биение. Парень списывал его на шум работы Джет Ая в его груди, считая, что тот исходит изнутри него. Однако...

— Т... так ты тоже слышишь это биение?!

— Слышу. Странный звук...

— О-он исходит из моей груди?

— Нет. Откуда-то... издалека... И почему-то... мне кажется, что где-то, когда-то я его уже слышала...

Минору умолк было в раздумьях, но Су напала на него с новой просьбой:

— Минору-сан. Я толком не могу двигаться, так что достань, пожалуйста, телефон у меня в нагрудном кармане.

— Э?! — истерично воскликнул парень и затряс головой. — Н-ни за что!

— Это ведь несложно. Ну же.

— То-тогда отключи хотя бы невидимость, чтобы я карман увидел...

— И тогда весь феномен может развалиться. Успокойся, буквально лапать меня тебе не придётся. Мы должны записать этот звук — Профессору на анализ.

Две минуты спустя...

— Э, эм...

Они отключили способности и сели рядом на кровати. Минору, невзирая на запоздало поливший холодный пот, заметил:

— Вообще-то я мог свернуть оболочку, одолжить смартфон у тебя и записать сам...

Су, прикладывавшая миниатюрный смартфон к уху, сперва удивилась, а потом пояснила:

— Но чем реже мы пользуемся способностями, тем лучше. В идеале надо было закончить за один заход.

Минору запоздало осознал, что впервые за долгое время включил способность дома. Да ещё и не один, а вместе с Су. Если поблизости были Руби Аи, они вполне могли это не пропустить.

Заметив, как он напрягся, Су вернула телефон в карман.

— Не волнуйся: я совсем недавно осмотрела округу, к тому же Радиус обнаружения моей способности — всего ничего, — успокоила его она.

— Как-как, Радиус обнаружения?..

— Да. Это расстояние, на котором Руби Аи могут почувствовать запах активации способности Джет Ая, и наоборот.

Про эту особенность Минору уже знал. Когда Руби Аи пользовались способностью рядом с ним, он чувствовал резкий запах из смеси металла и земли, можно даже сказать, звериный. Точно так же и они чувствовали способности Джетов, хоть Минору и понятия не имел, какой запах ощущают Рубины.

Чего он не знал — так это что радиус отличается от человека к человеку, к тому же настолько разительно. Парень призадумался, а Су добавила:

— Радиус обнаружения зависит от природы способности и её дальности. В двух словах, чем больше манипуляций с атомами она проводит, тем шире радиус. У Дивайдера и Акселератор, например, он довольно большой — почти двадцать пять метров. У Спекулятор и Сёрчера — наоборот, близок к нулю.

— А-а...

Представив по очереди способности перечисленных членов Спецпода, Минору кивнул.

Действительно, силы «Дивайдера» Оливье и «Акселератор» Юмико здорово меняют состояние объекта или, соответственно, его положение. Способность же Спекулятор, Профессора Исы Рири, не выходит за пределы её мозга, а «Сёрчер» Ди-Ди никакие атомы не трогает ни прямо, ни косвенно.

Но в таком случае сила, настолько вмешивающаяся в мир, как невидимость «Рефрактор» Комуры Су, тоже должна иметь широкий Радиус обнаружения.

Вновь догадавшись, о чём думает Минору, девушка слегка пожала плечами.

— Я ведь не в стекло себя превращаю, а всего лишь искривляю попадающий на меня свет — меньше, чем на мгновение. В последнем бою Руби Ай меня не замечал, пока я не подошла на расстояние вытянутой руки.

— Примерно полметра. То есть, это и есть твой... «Радиус обнаружения», да? — пробормотал Минору и подумал: А какой тогда у моей оболочки? Создание непробиваемого барьера — это точно огромное вмешательство в мир. Тогда примерно такой же, как у Оливье с Юмико?

— По словам Профессора... — начала Су, хмурясь, словно тоже о чём-то задумалась, — У твоей способности, Минору-сан, как ни посмотри, должен быть сумасшедший Радиус обнаружения, в несколько раз больше, чем у Дивайдера... Настолько серьёзно твоя Изоляция воздействует на пространство. Но данные битв с Байтером и Игнайтером этому противоречат: по ним он — самое большее десять метров. Она сказала, что это очень странно...

Ненадолго прервавшись, девушка пристально посмотрела на Минору взглядом загадочных фиалковых глаз.

— Но, побывав в твоей оболочке, я, кажется, поняла. Наверное, твоя сила испускает запах в момент активации, но как только оболочка полностью формируется, она блокирует даже сам Радиус обнаружения. Та стена — и правда абсолютный изолятор. В тот момент я ощущала, будто действительно попала в мир, где есть только мы с тобой... Быть может, в этом суть твоей силы.

Плавно поднявшись вслед за этими словами, Су прошла к двери, сжала ручку бледной ладонью, но затем замерла и, не поворачиваясь к Минору, сказала:

— Расскажи о нашем эксперименте Профессору... Приятно было побеседовать. А, и суши были прекрасные. Спасибо, и до встречи.

Дверь, щёлкнув, отворилась, и когда Су чуть повернулась на выходе из комнаты, Минору показалось, что её губы украшала лёгкая улыбка.

Часть 2

Два дня спустя, тридцатого декабря, два часа дня.

Минору стоял перед тропинкой, ведущей в глубину парка Тояма — к базе Спецпода — не решаясь на неё ступать.

Позавчера он, конечно, согласился рассказать Профессору о том, как прошёл их с Су спонтанный эксперимент, но... как прикажете это объяснять? Едва познакомившись, он пригласил Су на ужин, потом они поболтали в его комнате, а в конце он попробовал впустить её под оболочку у себя на кровати, и у них всё вышло с первого раза... какие детали ни опускай, а рассказ получится дикий.

— И вообще, почему именно я должен про это рассказывать?.. — пробормотал Минору, натянув шарф на нос и спрятав руки в карманах пальто.

Одной Профессор ещё куда ни шло. Главный вопрос в том, что сказать Юмико, которая несколько дней назад участвовала в таком же эксперименте и до того не преуспела, что даже ободрала нос.

Ну ничего, Юмико-сан уехала либо на праздники, либо на задание. Точно. Да. — без всяких оснований постарался уверить себя Минору и, пошатываясь, зашагал по тропинке.

Дойдя до штаба Спецпода, внешне представляющего собой захудалую пятиэтажку, он зашел в древний лифт. Створки со скрежетом распахнулись, и последний этаж встретил его простором огромного зала.

Минору вышел из лифта, стараясь вести себя как можно тише. Похоже, его желание исполнилось: кроме Сайто Оливье, сидящего по-турецки перед широким телевизором, да Рири, изучавшей монитор в научном уголке, в помещении никого не наблюдалось.

Незаметно испустив вздох облегчения, а затем вздохнув ещё раз — уже для храбрости — Минору поздоровался:

— В-всем привет.

Профессор помахала в ответ; ссутулившийся Оливье только поёжился: видимо, погрузился в набор уровней в какой-нибудь старенькой RPG.

Натянуто улыбнувшись, Минору переобулся в тапочки.

— Миккун, прости, но совещание задержится на пятнадцать минут, — крикнула ему Профессор с той стороны зала.

— А, хорошо,[✱]Музла в стиле Оливье вам. Acro Jazz Laboratories — Faithful https://youtu.be/BAZguUJRmOk — кивнул тот и, осмотревшись в поисках занятия, для начала примостился на диван позади Оливье.

65-дюймовый экран за Расщепителем показывал JRPG из какой-то наверняка знаменитой серии игр, названия которой Минору не знал и на этот раз. Судя по угловатым моделям, игра, скорее всего, вышла в начале века. Из звуковой панели под телевизором раздавалась напряжённая музыка, а на экране бушевал здоровенный монстр.

У него бой с боссом? Значит, будет чем развлечься до начала совещания, — подумал Минору и увлечённо наклонился поближе, как вдруг заметил что-то странное.

Жуткий монстр-босс посередине экрана собирался вот-вот обрушить какую-то мощную атаку на команду главного героя, но та совершенно ничего не предпринимала. Бой проходил не пошагово, а в реальном времени, так что если ничего не нажать, то враг преуспеет. Более того, при ближайшем рассмотрении двое из трёх членов группы уже лишились полосок здоровья и разбитые лежали на земле.

Видя, что и здоровье последнего уцелевшего уже горело красным, Минору наклонился посмотреть на руки Оливье: те сжимали контроллер, не выказывая ни малейших признаков движения. Может, у него какой-то план, и он специально даёт боссу себя бить? Но такими темпами его ждёт только полный разгром...

Немного поколебавшись, Минору окликнул не реагировавшего на него парня:

— Эм... Оли-Ви-сан... — Ноль внимания. Он попробовал громче: — Оли-Ви-сан, сейчас проиграешь!

Спина Дивайдера выпрямилась, как на пружине.

— Э, а... А-а!

Вскрикнув в унисон с Оливье, лишившийся соратников главный герой испустил последний вздох. Экран залили серые краски, а посреди него неумолимо образовались два слова: «Game Over».

— А... а... А-а-а...

Выронив из рук контроллер, Расщепитель понуро опустил плечи, застыл в таком положении на несколько секунд, а затем, тряся головой, простонал:

— Вот же, а ведь до финального босса было всего-то рукой подать!..

Протяжно вздохнув, он потянулся к приставке неподалёку и достал диск: экран переключился на главное меню.

Когда диск оказался в коробке, Оливье повернулся к Минору и подавленно улыбнулся.

— Йо, Миккун. Сколько зим.

— Д-да... давно не виделись.

К удивлению Минору, на как всегда прекрасном лице Оливье красовался мозольный лейкопластырь телесного цвета — на правой щеке. За чёлкой и синей оправой очков тоже виднелось что-то похожее на волдыри.

Сам Оливье, проигнорировав взволнованный взгляд товарища, посмотрел на коробочку как в последний раз, перевёл взгляд на Минору и спросил:

— Миккун, у тебя такая приставка есть?

— А? Д-да... была где-то... — кивнул тот. Последняя модель была ему даже близко не по карману, но в детстве Нориэ обожала ту, что на два поколения старше, и она до сих пор пылилась в гостиной на полке с видиками.

Тогда Оливье швырнул коробку Минору на колени:

— Ну, держи.

— А?! — выпучил он глаза. — Н-но ты же не допрошёл! Сам же сказал, что скоро финал!

— А, ну, — непринуждённо пояснил Оливье, пожимая плечами, — просто я дропаю игры, в которых проиграл, такие дела.

— Проиграл?.. Но ты ведь сохранился? Почему просто не переиграть?.. — задал Минору очевидный вопрос, и Оливье, задумавшись, плюхнулся на диван рядом с ним. Затем положил ногу на ногу, опёрся затылком на ладони и пробормотал:

— ...Ну смотри, Миккун. Что такое сейв в ролплее?

Не вполне поняв значение жаргона, Минору, немного замешкавшись, выдал размытый ответ:

— Сейв... разве не просто сохранение прогресса игры, которое хранишь, например, на карте памяти?

— Ну, так-то оно так. Но это с точки зрения реального мира, когда мы обсуждаем игру по эту сторону экрана. А вот по ту сторону... что такое сейв для героев и дьявола, который им противостоит?

— А-а... — Уловив, наконец, к чему ведёт Оливье, Минору склонил голову в раздумьях. — Тогда... магия или какое-то чудо? Во времена, когда в играх ещё не было сохранений, их роль выполняли пароли; кое-где они ещё, кажется, назывались «заклинаниями воскрешения».

— Во-во. Но знаешь... — Оливье умолк, и лицо его стало зловещим. Он продолжил, мрачно понизив голос: — Если так, то почему дьявол не может сохраняться? Не знаешь?

— Э-э...

— Он ведь тоже в своём роде старается как может. Продумывает разные тактики, натравливает на героев своих слуг и тому подобное. Иногда это даже срабатывает как по маслу, и команда героя наконец-то погибает. И что он потом делает, празднует заслуженную победу? Нет! Герой одному только ему доступной «магией сейва» отматывает весь мир назад. И будет отматывать ещё и ещё, пока дьявол не помрёт. Будь я дьяволом, взбесился бы и всё бросил.

Когда Оливье закончил, ошалело слушавший всё это Минору ещё несколько секунд пробыл в прострации, а потом спросил:

— То есть когда ты сказал, что «дропаешь игры, в которых проиграл», то не имел в виду, что не можешь продолжить с сохранёнки, а что это, как бы... было бы нечестно? Так при смерти команды своего героя ты по сути признаёшь, что дьявол победил... правильно?..

Оливье грустно улыбнулся и обмяк на диване.

— Да уж, вслух звучит нереально глупо. Чтоб ты знал, не я придумал это правило — «сохраняться нечестно». Но, как бы сказать... в какой-то момент эта идея просто засела у меня в голове, и я больше не смог нормально смотреть на героя, который как ни в чём не бывало воскрешается на контрольной точке...

— Э-эм... я более-менее согласен и понимаю, но... — пробормотал Минору и растерянно посмотрел на героя и героиню на обложке игры. Оливье коротко усмехнулся и ткнул товарища локтем.

— Не парься, я не заставляю тебя играть по моим правилам.

— Л-ладно... А, так вот почему ты всегда копишь уровни как не в себя? Чтобы случайно не погибнуть?

— Типа того. Правда, скука смертная... Но в игре до первой смерти есть и свои интересные особенности.

— А? — повернулся Минору к Оливье: тот пробормотал, глядя в потолок:

— Например, можно зафармить уровень до максимума и подготовить всё что только можно, но зазеваться на секунду — и всё, нет твоего героя. Или, скажем... в любой момент даже маленькая ошибка может стоить тебе всего. — Едва закончив, Дивайдер вытянул ноги, ловко поднялся и, вернувшись к привычному безмятежному выражению лица, добавил: — О, вот и совещание подоспело. Идём.

Спрятав подаренную игру в портфель, Минору проследовал за Оливье. А в голове у него всё крутился ещё один вопрос, который он так и не успел задать.

Кто же рассказал тебе о правиле «сохраняться нечестно»?

Зона для совещаний, бывшая частью исследовательского уголка Профессора, состояла из восьмидесятидюймового экрана и выстроенных перед ним складных стульев. На одном из них уже ждал невесть когда появившийся Даймон Денджиро, или Ди-Ди — как всегда в фирменной кепке с камуфляжным раскрасом.

— О, здорова! — поднял руку Сёрчер, завидев Минору.

Поздоровавшись в ответ, парень сел рядом с Оливье и только было удивился, что Юмико всё-таки не придёт, как позади тут же раздался воздушный хлопок. Не успел Минору обернуться, а перед его лицом уже трепыхалась серая плиссированная юбка.

— Простите, задержалась.

Поклонившись в знак извинения, Акселератор — Адзу Юмико — заняла место справа от Минору. А затем, с удивлением обнаружив, как окаменело его лицо, поинтересовалась:

— ...Чего это ты такую морду состроил?

— Н-нет, ничего, не важно, — замотал он головой, вытянувшись по струнке. К счастью, в этот момент прозвучал спасительный хлопок Профессора Рири.

— Отлично, все в сборе. Извините, что пришлось собрать вас во время праздников, но Рубины тоже не планируют отдыхать. Итак, Ди-Ди, не доложишь ли для начала о позавчерашней битве?

— Не вопрос! — как всегда беззаботным тоном отозвался тот и быстро затыкал по экрану смартфона. На огромном настенном дисплее появилась чья-то фотография во весь рост. Фото было обработанное, сделанное ночью инфракрасной камерой, поэтому кадр вышел довольно зернистым, но черты лица и сложение тела можно было разобрать.

Заголовок над ней гласил: «Подтверждённый носитель красного Сёрд Ая, порядковый номер 11: Трансер». Помнится, Игнайтер был девятнадцатым; стало быть, этого Трансера обнаружили раньше. Так сказать, ветеран.

Позволив Минору, который видел фото впервые, подольше его рассмотреть, Ди-Ди начал:

— ...Позавчера после обеда был дождь, и мы с Оли как всегда патрулировали центр, так вот круг эдак на пятнадцатый мы, аллилуйя, наконец-то его почуяли. Мы как раз были в Оотэмати, а Трансер — совсем рядом, в Акасаке.

— А?! — едва заслышав, Минору приподнялся с места. — Позавчера... в Акасаке?! Т-тогда та жуткая авария?..

— Угу, её спровоцировал он, — подхватила Профессор, занявшая «учительский» стул рядом с экраном. Её детское личико было необычно сурово. — Манипулирующий водой Руби Ай, кодовое имя... нет, кличка, которую он дал себе сам — «Трансер». Заслуженный ветеран и крупная фигура среди подтверждённых Руби Аев.

Слушая её объяснение, Минору ещё раз взглянул на дисплей.

На фотографии стоял паренёк примерно его возраста, ничуть не похожий ни на ветерана, ни на крупную фигуру. Судя по освещенной половине его лица, выглядел он интеллигентно, да и прямая короткая стрижка отлично подходила образу примерного ученика.

И этот паренёк учинил такую аварию?..

Догадавшись о сомнениях Минору, Профессор рассказала подробнее:

— Вблизи Акасаки улица Аояма переходит на склон и упирается в перекрёсток. Трансер этот склон заморозил и устроил аварию из нескольких десятков автомобилей, фуры и бензовоза. Бензовоз вспыхнул. Семь погибших, одиннадцать раненых. Страшная трагедия. Кажется, в Бюро безопасности Национального полицейского агентства настолько переполошились, что пригрозили следователям на месте происшествия завести дело о нарушении общественной безопасности, чтобы те списали это на несчастный случай... Как бы то ни было, вот насколько опасен этот человек. Его способность не только сильная, но и со множеством применений, а главное, все эти возможности он знает как свои пять пальцев.

— Со множеством применений?.. В смысле?..

— Носители Сёрд Аев, что Джеты, что Рубины — трёх месяцев от роду; можно сказать, все как один младенцы. Даже мы, члены Спецпода, до сих пор не освоили наши способности в полной мере. То же относится и к врагу. Взять, например, последнего, Игнайтера: он только-только начинал развивать в себе истинную суть своей силы — «разделять воду на кислород и водород». Можно сказать, именно поэтому мы одержали победу... — После этих слов Профессор постучала ногтем по ЖК-экрану. — Но этот Трансер — другой. На данный момент он близок к полному контролю над своей способностью. Ди-Ди, продолжай, — Рири отошла. Заняв её место, Ди-Ди вернулся к докладу:

— Так-с. В общем... Когда мы приехали на место преступления, Трансер, само собой, уже свалил, но краем носа я всё-таки уловил его запах. Мы спешились и рванули за ним, и он удачно пошёл через Аоямское кладбище, так что мы начали в полной готовности — я с винтовкой, Оли с мечом...

Прервавшись на этом моменте, Ди-Ди бросил взгляд на Оливье, призывая продолжить. Тот, однако, просто молча сидел, с угрюмым видом сложив руки на груди. Тогда Ди-Ди вздохнул, откашлялся и продолжил:

— ...Урок с прошлого боя мы усвоили, так что в этот раз Оли был в морозоупорном костюме, разработанном Профессором. Он был настолько полезен, что Оли даже удалось серьёзно ранить Трансера, но... потом он вытащил из рукава уже свой козырь и... — На этот раз он посмотрел на Профессора и повесил голову, словно нашкодивший ученик. — доказал нам, что вы были правы, когда предположили, что он отверг наше изначальное «Фризер» и назвался Трансером, потому что может не только замораживать воду, но и испарять её. Мы были к этому готовы, но что застало нас врасплох, так это что его выброс пара оказался горяченным, и Оли принял его в лоб. Ну, пока я его вытаскивал, Трансер и смылся... вот, в общем-то, и всё.

— Ясно. — Выслушав доклад Ди-Ди, Профессор вытащила руки из карманов, положив их на бёдра, и тряхнула косичками. — Это я виновата — не предусмотрела, что выброс пара сопровождается жаром. Поэтому не вините себя в его побеге. Но Ди-Ди... нет, спрос с тебя, Оли-Ви. Почему с момента, как Ди-Ди почуял силу Трансера в Акасаке, и до конца битвы на кладбище ты ничего мне не сообщил?

Профессор наградила его строгим взглядом, но высокий мечник продолжал молчать. Наконец он медленно поднялся и поклонился.

— ...Простите. Я решил, что мы с Ди-Ди справимся и сами.

— В таком случае ты мог бы сперва отрапортовать, а потом добавить своё мнение, — тут же отрезала Профессор. Хоть на вид ей было едва ли десять, давлению во взгляде её карих глаз позавидовал бы любой учитель в школе Минору.

— Оли-Ви, ты не решил, что вы с Ди-Ди справитесь сами; ты просто хотел победить Трансера в одиночку. И не отрапортовал, потому что не хотел, чтобы тебе мешали. Так?

Безмолвно застывший Оливье потупил взгляд. Юная заместитель руководителя продолжала, лишь слегка смягчив тон:

— ...Мы вычурно зовёмся «Специальное подразделение Департамента здоровья и безопасности», но по факту мы всего лишь временная мера правительства, которое не может определиться, что делать со всей этой ситуацией с Сёрд Аями. Даже я не знаю всех деталей о «Комитете противодействия инциденту 3Е», но на данный момент мнения разделились между «сохранять Сёрд Аи в секрете до тех пор, пока мы полностью не изучим их» и «предать всё огласке, подготовить соответствующий закон и обезвредить все Сёрд Аи». Если выбор падёт на второй вариант, нас всех тут же отправят на операционный стол. — Заметив затаившего дыхание Минору, Профессор изогнула уголки тонких губ в циничной улыбке. — На самом деле мы можем действовать относительно свободно от хватки Комитета 3Е лишь потому, что какие-то бюрократы и крупные политики из Министерства здравоохранения, труда и благосостояния решили, что Спецпод пригодится им в каком-то политическом конфликте. То же самое и с Особотрядом Сил самообороны, которых недавно повстречали Миккун и Юкко-чан, но у нас в любой момент могут отобрать и бюджет, и полномочия без объяснения причин... Поэтому я считаю, что крайне важно, чтобы хотя бы друг другу мы могли доверять безоговорочно. Как раз поэтому, Оливье, меня гораздо больше расстроило, что ты не связался со штабом... нежели что мы упустили Трансера.

— Вот-вот, будь с нами чуток пооткровенней, Оли, — вмешался Ди-Ди, едва только Рири закончила отчитывать. — Не пора бы рассказать, чего ты так зациклился на этом Трансере?

На этот раз тишина провисела гораздо дольше.

Стало так тихо, что был слышен шум автомобилей, проезжающих по Мэйдзи... пока его не прервал короткий скрип: это Оливье положил руки на спинку складного стула, низко поклонившись.

— ...Простите, я пока не могу вам рассказать, — не поднимая головы, выдавил Дивайдер. — Потому что для меня это не менее важно, чем исполнять обязанности в Спецподе... чем остановить убийства Руби Аев. Но я больше не буду пытаться завалить его в одиночку. Я уже понял, что в нынешнем состоянии... своими силами его победить не могу.

Минору, пораженный этими словами, широко распахнул глаза. Он и представить не мог, чтобы всегда невозмутимый как скала Сайто Оливье, обладатель не имеющей себе равных в мощи способности разрезать всё и вся утверждал, что не может кого-то победить.

Когда же Оливье выпрямился и увидел на соседнем стуле опешившего Минору, то горько улыбнулся, а затем ошеломил его и того больше:

— Миккун, врежь мне.

— Э... А?!

— Не так давно я обвинил тебя в нерешительности и вмазал со всей силы. Сказал, что не понимаешь цены жизней людей, ставших жертвами Руби Аев.

Минору рефлекторно коснулся левой щеки и тут же опустил руку.

— Нет... я получил за дело...

— А я такой же. Трансер, может, даже опаснее Игнайтера, а я поставил личные обстоятельства выше чужих жизней, бросился в бой и в конце концов дал ему уйти. Если он успеет ещё кого-нибудь убить, это будет на моей совести. Я не имел права тогда тебя поучать. Так что... бей.

Минору сглотнул. Потом отвёл взгляд от Оливье и ещё раз покачал головой.

— ...Не могу. Я... не могу так просто кого-то ударить.

Впрочем, ответил он так лишь из страха, что если поступит как ему велели и ударит Оливье, то несмываемое ощущение удара навечно останется на его кулаке.

Справа донёсся вздох Юмико. Оливье тут же состроил нарочито расстроенную физиономию и рассмеялся: — Ха-ха, ладно-ладно. Извиняй, не хотел, чтобы всё вышло так нелепо. — После чего он повернулся к Профессору и ещё раз поклонился. — Серьёзно, простите меня. Больше не повторится.

— Принято, — коротко ответила заместитель руководителя. По ее лицу явно читалось, что какие-либо еще слова будут пустым сотрясением воздуха. — На этом обсуждение позавчерашних происшествий закончено. У нас ещё будут дождливые дни, чтобы поквитаться с Трансером. Я проанализирую всё, что мы узнали, и в следующий раз мы его точно не упустим.

Затем разговор перешёл к административным темам вроде бюджета Спецпода и противодействия СМИ. Минору слушал вполуха: слова Оливье не выходили у него из головы.

Что-то настолько же важное, как работа на Спецпод...

У Оливье есть что-то, не уступающее, а то и превосходящее по важности миссию, так сказать, Джет Аев — предотвращение нескончаемых убийств.

Честно говоря, Минору до сих пор не мог почувствовать всей серьёзности этой миссии. Он и сам был здесь, чтобы с помощью шефа Хими воплотить мир, где никто его не знает, как только бедствие Сёрд Аев пройдёт стороной.

А что настолько важное могло бы заставить меня отказаться от сделки? — на мгновение задумался парень. — Пожалуй, что-то уровня жизни Нориэ-сан, — тут же ответил он себе.

Быть может, у Оливье тоже что-то похожее? Он должен любой ценой одолеть Трансера в одиночку ради кого-то, кто ему дороже всего на свете?

Если так, то, наверное, это ещё одна месть? Как с Юмико, когда она зациклилась на Игнайтере, из-за которого её бывшая напарница, Икома Санаэ, теперь спит беспробудным сном в квартире 404, этажом ниже.

Прекратив строить догадки, парень снова бросил взгляд на Оливье: увы, тот сидел к нему боком, понурив голову, так что Минору не смог понять, что выражает его лицо.

— Что же, больше нам нечего обсуждать в этом году. Все свободны.

Едва Профессор объявила об окончании, как Оливье поспешно встал и направился к лифту. Ди-Ди — похоже, решив не оставлять его в одиночестве — пошел следом.

Они и правда близкие друзья... — невольно подумал Минору. И тут же подпрыгнул на стуле от внезапного оклика Профессора:

— Миккун, Юкко-чан, простите, что прошу, но не могли бы вы задержаться на час-два? Продолжим с того, на чём остановились: у меня есть ещё несколько идей.

— Коне-ечно, я даже специально ради этого шлем с мотоцикла захватила, — язвительно согласилась Юмико, вызвав неловкую улыбку на лице Рири.

— Тебе не кажется, что это лишь усугубит чувство отторжения между вами двумя?

— Ну снова нос обдирать я уж точно не буду!

Наблюдая за пылким разговором и ломая голову над тем, как бы всё объяснить, Минору робко поднял руку:

— Э-эм, Профессор. Это, а Комура-сан сегодня не придёт?

— М? Старший или младшая?

— А, ну... младшая.

— Хинако-чан? Наверное, у себя в комнате. Обычно она просто смотрит совещания по трансляции.

— П-простите, «Хинако... -чан»? Я, эм, имел в виду Комуру Су-сан...

Профессор виновато улыбнулась и пожала плечами.

— А-а, извини, это её прозвище. Её имя пишется иероглифом «хина», вот я и зову её «Хинако-чан»... Секундочку... Миккун, разве вас представили друг другу?

— Нет... Видите ли, позавчера Комура-сан сторожила мой дом, вот и удалось познакомиться, а потом...

— Э-э, она же была невидимой? — вдруг взволнованно перебила Юмико, до того не проронившая и слова. — И ты всё равно её заметил?

— Нет, даже не заподозрил. Я просто проходил мимо пустой припаркованной машины, а она возьми да окликни меня...

— Что?! — воскликнула Юмико, и даже почему-то Профессор вторила ей в один голос.

— У-удивительно. Чтобы Рефрактор, да сама показалась кому-то, с кем едва познакомилась... — Профессор, уперев руки в бока, выпучила глаза и удивлённо моргала.

А Юмико, напротив, мгновенно оправилась от изумления и, как показалось Минору, даже немного нахмурилась.

Сам же Минору, изо всех сил пытаясь придумать, как бы рассказать как можно меньше неудобных деталей о визите Су, продолжил:

— Эм... т-так вот. До сих пор я понятия не имел, что она охраняет мой дом, пока я хожу на задания, и всё как-то закрутилось-завертелось... ну и… в итоге я пригласил её на ужин?..

— Ну ты даёшь, — с новой неловкой улыбкой покачала головой Рири. — И ничем хорошим это не кончилось, да? Поэтому я всё время и откладывала ваше знакомство. Но пойми, у Хинако-чан есть свои причины...

— Э, нет, эм, вообще-то не совсем... она зашла и поужинала вместе с нами — со мной и с сестрой...

— А-А-А?! — снова закричали в унисон два девичьих голоса, слегка разных по тону.

— Ну-ка постой-ка, Уцуги-кун! Она ела вместе с вами... то есть как, без невидимости?..

— Да, — кивнул Минору ошарашенной Юмико. Девушки надолго лишились дара речи.

— Но ведь Миккун... — немного погодя спросила Профессор слегка охрипшим голосом. — У Хинако-чан есть... так сказать, и другие, естественные обстоятельства кроме способности Преломления...

Сомневаясь, можно ли ему об этом говорить, парень выдал туманный ответ:

— Вы сейчас... о линиях взгляда, так?

— Чего? Она даже это рассказала? Сама?

— Да. — Уже который раз по счёту на лицах девушек возникло изумление. Рассудив, что такими темпами до конца он никогда не доберётся, Минору набрал побольше воздуха и залпом довершил рассказ: — Итак, Комура-сан заметила, что её Преломление и моя Изоляция очень похожи, и предположила, что если я возьму под оболочку кого-то невидимого, то что-то может и получиться... Поэтому, эм, мы провели эксперимент в моей комнате. И когда мы попробовали, то неясно почему, но... ну, у нас, похоже, получилось с первого раза. Комура-сан записала звук под оболочкой, чтобы вы изучили, и попросила меня всё объяснить. Так что, ну... как-то так.

Ближе к концу объяснение стало совсем уж невнятным, но, как бы то ни было, Минору рассказал всё, что должен был, и глубоко вздохнул, вытирая пот со лба рукавом.

На целых пять секунд в зале повисла гробовая тишина.

Наконец Профессор медленно подняла руку и выставила дрожащий указательный палец в сторону Минору, будто без конца тыкала в невидимую кнопку.

— П-подожди-ка, — едва ли не шёпотом поинтересовалась она. — Давай... сперва проясним одну вещь. Ты сказал, что «у вас, похоже, получилось с первого раза». Я правильно понимаю, что ты смог пустить Хинако-чан... Рефрактор под Защитную оболочку? Более того, с первой попытки?

— Э-э-эм...

Минору заколебался, предчувствуя, что если он сейчас даст положительный ответ, то спровоцирует череду не самых приятных событий. Но отрицать было уже поздно... Он нехотя кивнул.

— Да, смог... можно и так сказать... наверное.

И снова штаб Спецпода погрузился в безмолвную тишину.

Рири опустила, почти уронила, руку в исходное положение и простонала:

— Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать... Дело в том, что Хинако-чан была невидима, или же в чём-то ещё?.. Придётся провести много самых разных экспериментов...

Дальше Профессор перешла на совсем уж неразборчивое бормотание и принялась наматывать круги перед экраном. Минору искоса глянул на Юмико: та сидела, скрестив ноги, на соседнем стуле.

Даже посреди зимних каникул Акселератор носила всё тот же чёрный блейзер. Когда их взгляды пересеклись, она на мгновение показалась удивленной, но потом вдруг моргнула, словно что-то поняв, и быстро отвернулась, продолжив смотреть вперёд.

В профиль она выглядела будто бы даже подавленной. Едва Минору об этом подумал, как Юмико крепко зажмурилась, будто чего-то испугалась. Её руки, крепко сцепленные на коленях, мелко тряслись.

Однако девушка не дала Минору времени понять, что означает её поведение. Спустя всего секунду она распахнула глаза, повернулась к нему и приятно улыбнулась.

— Ах, ну и прекрасно! Не придётся сегодня нос обдирать! — довольно хлопнула она в ладоши, после чего повернулась уже к Профессору. — Раз такое дело, передаю пост подопытной свинки Комуре-сан?

— М?.. А, хорошо...

— Тогда пойду обратно к себе. Я ведь всё-таки школьница, иногда и учиться надо. Всем спасибо, всем хорошего дня, — ровно произнесла Юмико, поднялась, больше не удостоив Минору даже взглядом, и прошла к лифту. Спустя несколько секунд после того, как её шаги стихли за скрипучими створками, Профессор протяжно вздохнула.

Лишь тогда Минору, рассеянно проводив Юмико взглядом и забыв даже попрощаться в ответ, пришёл в себя и повернулся к Рири. Посмотрев на него, четвероклассница-командующая заявила с лёгкой грустной улыбкой:

— Вот поэтому я не гожусь в лидеры.

— Ч-что?

— Я могу вычислять число Пи до бесконечности, но не могу предугадать поведение человеческого сердца даже на секунду вперёд. Жизненный опыт нельзя одолжить или вычитать в книгах...

— Эм... о чём вы... — в недоумении наклонил голову Минору. Всё так же горько улыбаясь, Профессор опёрлась спиной на соседний стол и ни с того ни с сего спросила:

— Скажи, Миккун, ты когда-нибудь влюблялся?

— А?!

Сперва он подумал, что это шутка, и собрался было неловко посмеяться в ответ, но тут же понял, что это серьёзный вопрос, и замолк. А немногим позже — медленно покачал головой.

— Нет... не припомню.

Ни тоска по почившей Вакабе, ни любовь и уважение к Нориэ, разумеется, не были романтической любовью. Иногда он бегал по утрам вдоль Аракавы вместе с Миновой Томоми, подругой из клуба лёгкой атлетики школы Ёшики, но если бы его спросили, влюблён ли он в неё, Минору бы твёрдо ответил «нет».

— Понятно. И я, — кисло поддержала Профессор. — Вернее, я помню, как тремя месяцами ранее меня немного интересовал один одноклассник, но это чувство исчезло, когда я получила Сёрд Ай и силу Размышления.

— Н... но почему? Не могло же быть так, что ваши чувства к кому-то стали травмой, подпитывающей Сёрд Ай?..

— Да, не могло. Но я слишком увлеклась желанием получить интеллект, которым десятилетний ребёнок обладать не может. Жадно впитывала ответы на любые вопросы, даже совсем ненужные... даже те, на которые не стоило искать ответы. И в результате я упустила шанс самой найти настоящие ответы о человеческих чувствах...

Из бормотания Профессор Минору не понял и половины.

Ещё раз осмотрев прислонившуюся к столу девочку с косичками и в белом халате поверх джинс и свитера, он робко поинтересовался:

— Эм... это как-то связано с тем... что вы как-то говорили, что «нашли, в чём смысл жизни»? И раз вы нашли ответ, то больше нет смысла пытаться понять, как работает любовь?..

— Что-то в этом роде. Не то чтобы смысла не было, просто я потеряла всякое желание узнать ответ. Конечно, я не против получить само знание... информацию, но не более того. Поэтому я и хотела послушать твою историю, Миккун... но, видимо, не судьба, — усмехнулась Профессор.

— Простите, что разочаровал, — вжав голову в плечи, извинился Минору. Но... к чему вы это ни с того ни с сего?

— А, это я пыталась определиться, что должна ставить во главу угла: изучение твоей способности или психическое здоровье членов Спецпода.

— Ч-чего? Психическое здоровье?..

— Угу. Но я уже нашла ответ... Миккун, смена задания. Отложим эксперимент на потом, а ты пока спускайся на четвёртый этаж к Юкко-чан и позвони по интеркому.

— Э?! — удивился парень неожиданным указаниям и на автопилоте повторил: — П-позвонить... а потом что, просто вернуться?

— Ну нет. Что я тебя, по-твоему, хулиганить посылаю? Как позвонишь... а-а, в общем, удачи. Как-нибудь разберёшься.