Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
satl
09.12.2019 10:15
Похоже мои комментарии по отсутствию редактора сложились в его нерифмованную ораторию))
naazg
07.12.2019 23:58
Спасибо
naazg
02.12.2019 00:05
Спасибо
naazg
16.11.2019 23:56
Спасибо
satl
15.11.2019 03:04
(Гневный комментарий по отношению к похоже что отсутствующему редактору)
blacksoul
08.10.2019 15:01
Необычное ранобэ, с довольно интересным миром и персонажами. Мне оно чем то напомнило аниме Волшебный учитель Нэгума, хоть и сравнивать их бессмысленно.Жду проду)

Третий аккорд: Расставание

Часть 1

— А кстати, — словно вспомнив что-то, хлопнул в ладоши Ксео, разглядывая мерцающие на небе звёзды — светящиеся пятью цветами кристаллы. — Как я уже говорил, в нынешнем шестьсот шестьдесят девятом споре Миквекс и Армадеуса появилось трое неслыханных певчих, каких не встречалось ни в одном из прошлых шестисот шестидесяти восьми споров…но я упустил нечто важное.

Первым был Радужный певчий Ксинс. Вторым — сам Ксео. А последней — Евамари Йеллемиас, мама Нейта. Всё это мальчик услышал от стоявшего перед ним чёрного монаха.

— Я ведь уже говорил, что раньше всё шло без каких-либо сложностей, но именно в нашу эпоху Армадеус — одно из крыльев двух настройщиков — по определённой причине потерял своего избранника, верно?

Нейт молча кивнул.

«Я точно не ослышался. Полное имя Армы звучит так же, как и у этого настройщика. Насколько я понял, Арма не является точно тем же самым «Армадеусом», но не думаю, что между ними совсем нет связи».

— Во время прошедших шестьсот шестидесяти восьми споров настройщик Армадеус понемногу уставал. Споры с Миквекс могли продолжаться ещё целую вечность, и потому вступали в противоречие с основой его сущности — любовью к изменениям и росту. И вот при таких обстоятельствах десять… нет, уже одиннадцать лет назад случилась одна мрачная ночь, когда разразилась буря.

Позволив своей робе колыхаться на ветру, Ксео закрыл глаза, будто вспоминал сцены прошлого.

— В самую полночь в далёкой тайной пустоши семнадцатилетняя на тот момент девушка бросила вызов песнопениям, которые не относились ни к одному из пяти существующих цветов. Посреди бушующих порывов ветра и яростных струй дождя она, срывая горло, пела свою ораторию. Ей не было дела до бури, у неё уже просто не оставалось времени.

««Одиннадцать лет назад», «семнадцатилетняя девушка», «не оставалось времени» — судя по этим словам…»

— Неужели это была…

— Поднятые ветром камни ударили в ноги девушке, и она упала на землю. Её спина погрузилась в грязь, а в лицо ей хлестал ледяной дождь. Но несмотря на всё это, она решила подняться и открыла глаза…

На мгновение наступила тишина. И конечно же, Ксео сделал паузу не только для того, чтобы перевести дыхание.

— И тогда глядящая в небеса девушка ясно почувствовала, что кто-то взирает на неё с небес. Это и была случайная встреча настройщика Армадеуса и Евамари.

— Постой… здесь что-то не так, — выкрикнул Нейт, дождавшись момента, когда Ксео закончит фразу. — Песнопения цвета Ночи — это ведь не тот цвет, который предполагали настройщики. Тогда почему Армадеус показался на глаза маме, которая стремилась именно к цвету Ночи?

— Естественный вопрос. В конце концов, даже сам Армадеус не ожидал подобного, — с чистейшей улыбкой на лице ответил Ксео, словно он предвидел даже вопрос Нейта. — Действительно, Армадеус не рассчитывал на эту встречу, поскольку Евамари никак не обладала достаточным высоким резонансом с ним, а значит и не могла его призвать. Проще говоря, твоя мама изначально не была избранницей Армадеуса.

— Тогда в чём же дело?

— Евамари смогла призвать Армадеуса, потому что её воля и желание этого события создали новый, отличающийся от песнопений Пустоты канал, ведущий к настройщикам.

«Суть песнопений в желании. Возможно, именно потому, что настройщики управляют всеми песнопениями, они ярче всех ощущают такие мысли и устремления».

— Армадеус был очарован силой воли Евамари и попытался передать ей свою мантру, но, к сожалению, Евамари не имела способностей к песнопениям Пустоты. Тогда Армадеус принял решение: «Раз песнопения Пустоты не подходят, то можно даровать девушке новый канал, чтобы она призвала его».

«Как тебя зовут, крошечная девчушка?»

«…Евамари».

«С каким желанием ты призывала меня?»

«Я хочу исполнить обещание... То обещание, которое я не могу бросить неисполненным».

«Это и есть песнопения цвета Ночи, о которых ты говоришь?»

«…»

«Я дарую тебе свою мантру. Так сотвори же свои идеальные песнопения».

— С помощью клыков Армадеуса, кристаллизации части силы Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [Армадеуса — того кто просто находится там и желает песен], катализатора противоположного чешуе Миквы, девушка обрела силу настройщицы. Затем сам Армадеус тоже отказался от положения настройщика песнопений Пустоты и стал настройщиком песнопений цвета Ночи. Так из основной сущности Армадеуса появился ещё один настройщик. Та же самая ситуация, что у Клюэль и Миквекс. Это был момент рождения Евы [Женщины Истока].

— Клыки Армадеуса?..

— Да. Именно на них указывает имя настройщика Армадеуса — «Тот кто обнажил клыки на волю». Наверное, ты уже слышал о тех словах, которые проревел истинный дух, когда ты призвал его на состязании.

«O she saira qersonie Laspha — Armadeus [Временный хозяин одного крыла — имя мне Армадеус — «Тот кто обнажил клыки»]. Очарованный одинокой дочерью тёмной ночи, Я призван её истинным наследником. Повинуясь песнопению Ночи, Я возвещу об этом миру!»

«Настройщик песнопений цвета Ночи — Армадеус [Тот кто обнажил клыки на волю]. Кристаллизация его силы — клыки Армадеуса. А теперь появился ещё один Армадеус [Тот кто обнажил клыки] — истинный дух».

— Ну, всё стало довольно запутанно: изначально существовал только настройщик Армадеус. Второй Армадеус, несмотря на одинаковые имя и корень, является истинным духом — личинкой настройщика Армадеуса. Вот он и есть призванное существо, которое зовут Армой. Он исполняет долг одного крыла Евы. Именно по этой причине после призыва Евы обязательно возникает и Армадеус.

После этих слов Ксео тихо вздохнул и покачал головой. Только сейчас чёрный монах, который как будто зачитывал вслух какую-то сказку, наконец, открыл глаза.

— Ну вот и всё, на этом мой рассказ окончен. Спасибо, что так спокойно меня выслушал. Тесейра тоже слушала меня с интересом, но вот Арвир устал на середине и взбесился, а когда я попытался рассказать обо всём Фалме, она вскоре заснула.

— Дальше что…

— Дальше ничего. На этом всё, конец. Мне больше нечего сказать.

«Не может такого быть. Осталось ведь самое важное!».

— Мне уже давно интересно: что ты замышляешь?

«С того самого момента, как впервые услышал его имя, я почувствовал какую-то загадочную связь, и потому меня всегда интересовало, кто же он такой?»

— «Замышляешь» — слишком громкое слово. Я просто хочу призвать Clar ele Selahpheno sia-s-Miqveqs [Миквекс — ту кто просто находится там и желает заветов]… Ах да, это имя воплощения воли и закона. Я прилагаю все силы к тому, чтобы призвать её просто как настройщицу «Ту кто просто стоит там».

— И что случится, когда ты её призовёшь?

— То, о чём я и рассказывал. Воспоминания всех людей будут на время стёрты, а затем восстановлены согласно записям Софии оф клюэль нэт. В итоге исчезнут только те воспоминания, что связаны с песнопениями.

«Связанные с песнопениями воспоминания? Значит, и память о моей учёбе в школе? И моё знакомство с Мио и Адой, и лица и имена учителей?»

— Нет. Мантра Миквекс «Все заветные дети» заключает в себе обещание вновь даровать основную идею песнопений. Проще говоря, песнопения вновь будут даны людям в идеальной форме, больше ничего не изменится. Ты точно так же будешь ходить в школу песнопений, как и раньше. Вероятность того, что твоя дружба с Мио и Адой исчезнет, довольно мала.

— Тогда что вообще изменится?! — во весь голос вскричал Нейт.

Его не оставляло предчувствие того, что нечто самое важное для него будет отброшено.

— Изменится только восприятие песнопений, оно вернётся в первоначальное, неразвитое состояние. Взрослые станут детьми. Всё начнётся с начала, чтобы люди могли правильно пользоваться инструментом, который им даровали настройщики.

«…Так и знал. Не может всё остаться как есть».

— Тогда что случится с мамой и господином Ксинсом?

«Если всё, все мысли о песнопениях будут перезапущены, то останутся только Пустота и пять цветов, верно? Мамин еретический цвет Ночи исчезнет, Радужные песнопения господина Ксинса тоже исчезнут.

Но ведь тогда и следы, которой они оставили, и обещание в тот день…»

— Исчезнут. Но даже после призыва Миквекс у Ксинса останется возможность ещё раз добраться до песнопений Радуги. Миквекс перезапустит лишь мысли о методах использования песнопений и не более того. Создаст ли Ксинс радужные песнопения как один из таких инструментов ещё раз, зависит только от его собственных качеств и усилий. Насчёт следов их обоих не уверен. Но благодаря записи событий, которую ведёт София оф клюэль нэт, те воспоминания о Евамари, которые не связаны с песнопениями напрямую, будут возвращены. Ксинс будет помнить, что «дал очень важное обещание Евамари», и его чувства к ней не исчезнут. Песнопения были началом их чувств, но их совместные воспоминания включают в себя не только песнопения.

«Воспоминания господина Ксинса о маме сохранятся в той части, которая не слишком тесно связана с песнопениями. Песнопения Радуги могут родиться даже после призыва Миквекс. Но Ксео не сказал о…»

— Мама уже умерла, а значит, песнопения цвета Ночи исчезнут, ведь так?

— Ты можешь создать их сам. Даже если Евамаи не стало, всегда можно создать замену её песнопениям. Правда, без настолько же сильного желания, как у неё, во что бы то ни стало получить именно цвет Ночи, сделать это будет непросто, — почти сразу же, безразличным тоном ответил Ксео. — Тут очень легко ошибиться, но пойми, Миквекс ни в коем случае не запрещает песнопения помимо Пустоты и пяти основных цветов. Просто люди извратили метод использования песнопений, и чтобы исправить его, необходимо вернуть их сознание в первоначальное состояние. Если ситуация будет такой, как и должна в идеале, и потом родятся новые цвета песнопений, то Миквекс благословит их.

— Не решай сам за всех, — сжав зубы пробормотал Нейт, опустив взгляд к земле.

— Что именно?

— Кто это вдруг решил, что нынешний способ использования песнопений неправильный?! И учителя в школе со всей серьёзностью ведут уроки, и ученики трудятся изо всех сил.

«Мио днём и ночью читает учебники по песнопениям. Госпожа Кейт во время школьной поездки защищала нас с Адой от серых существ, рискуя собственной жизнью».

— Не смей говорить, что это всё неправильно!

— Я и не говорю.

— Э?

«Что?.. Почему он ответил так быстро? Он же ведь считает, что всё идёт неправильно и хочет это исправить?»

— Ты и правда такой человек, как я и предполагал. Ты умеешь вот так всерьёз сердиться ради других людей.

Ксео приложил руку к груди, а его улыбка стала ещё сильнее.

В ней чувствовались симпатия, сочувствие, жалость и, превосходящее всё это, нечто бесконечно близкое к любви.

— Ты по-настоящему чист. Ты чист как ребёнок, который не знает ни как обманывать, ни что такое быть обманутым. Именно поэтому ты пока ещё не видишь мира. Ты не знаешь ни о его осквернённой части, ни о слабости человеческого сердца.

— Что ты хочешь этим сказать?..

— Я совсем не собирался оговаривать людей, которые всерьёз трудятся над песнопениями. Ты ведь сейчас подумал о своей однокласснице и об учительнице? Я всем сердцем чувствую красоту того, как они занимаются песнопениями… Но с другой стороны, тебе не кажется, что такой хороший образ песнопений сложился у тебя лишь потому, что все вокруг тебя по случайному стечению обстоятельств относятся к ним настолько же серьёзно, как и ты?

«Мио, госпожа Кейт… Клюэль… Он имеет в виду, что немногие занимаются песнопениями с таким же усердием как они?»

— Возьмём к примеру, того старшеклассника, который пристал к вам с Клюэль за пару дней до состязания. Он завидовал тому вниманию, которое ты привлёк песнопениями цвета Ночи, а затем даже попытался отомстить Ксинсу за то, что тот вмешался и спас вас. Да, это тот ученик, который попытался украсть «яйца» из архива, из-за чего и появилась та пятицветная гидра. Что скажешь о его поведении?

— Ты прав… Но даже так, не слишком ли мало у тебя примеров?!

— Ты так думаешь? Но всего два дня назад ученики из Дресуэна порывались начать с вами драку. Они так смотрели на вас с таким высокомерием лишь по той причине, что превосходно владеют песнопениями. На самом деле и в Тремии, и в Дресуэне полным-полно таких учеников, которые видят песнопения лишь средством получить привилегии и власть. И наконец… самым лучшим примером можно назвать колизей.

Нейт с трудом удержался от крика.

«Колизей. Место, где певчие сражаются ради славы и где крутятся гигантские деньги».

— В колизее ты почувствовал себя неспокойно. И по сути это правильная реакция, ведь в этом месте песнопения урезаны до простого средства развлечения и потеряли свой истинный смысл.

Нейту вспомнился отрывок его разговора с Нессирисом:

«Тебе здесь не нравится?»

«Мне… не нравится?..»

«Тебе кажется, что певчие, соревнующиеся в стенах колизея, забыли свой долг?»

«Э, ч-что…»

«У тебя всё на лице написано».

«Я и правда подумал тогда: «У песнопений множество применений в повседневной жизни: транспорт, коммуникация, средства спасения. И это далеко не все… Если подумать, песнопения скрывают в себе бесконечные возможности, поэтому прежде чем призвать что-либо с их помощью, надо сначала самому представить эту вещь… Этому меня научила мама, и я до сих пор считаю, что она права. И какой в сравнении с этим есть смысл у колизея? Зачем людям сражаться друг с другом при помощи песнопений? Не думаю, что этим можно кого-то спасти».

Мне нечем ему ответить…»

— Даже твоя мама — такая же жертва. Стоило Евамари однажды высказать мысль о создании нового цвета песнопений помимо пяти, как все ученики и учителя отстранились от неё. «Помогать ей неразумно», — решили они — вот настолько слабым стало человеческое восприятие песнопений. И так считает не только Миквекс, Армадеус тоже признаёт это.

— Но…

— Послушай, Нейт. Уж ты-то, наверное, сможешь меня понять. Разве ты не хочешь спасти всех певчих, которых остальной мир сделал изгоями? Люди пользуются песнопениями для дуэлей и конфликтов, в которых одни получают раны, а другие демонстрируют силу. Разве ты не хочешь призвать их к разуму?

Влажные глаза Ксео не дрогнули ни разу. В его взгляде читалась улыбка, но он был сильным. В блеске зрачков чувствовалось спокойствие, но в то же время и острота.

— Ты встретился со мной, чтобы сказать это?..

— Да. Только ради этого. Правда. И мантра Миквекс дала мне такую возможность. Я верю, что именно ты обязательно меня поймёшь.

«Он не лжёт. Весь его вид говорит об этом даже лучше слов. Этот певчий действительно желает этого от всего сердца. Но…»

— Я и правда могу согласиться со всем, что ты говоришь: мне тоже не нравится колизей, и мне действительно встречалось немало людей, которые неправильно пользуются песнопениями.

— Спасибо. Ты… — просветлев лицом, начал было Ксео, но…

— И всё же я не могу тебя поддержать, — Нейт перебил его и быстро помотал головой.

«Я и правда не могу с ним согласиться. У меня есть на то причины».

— Почему это? — широко раскрыв глаза, озадаченно спросил Ксео.

Тогда Нейт уставился прямо в лицо певчему и заявил:

— Что бы там не было… Я дорожу оставленными мамой песнопениями цвета Ночи.

«Да, я всё равно буду воспринимать Евамари как мою маму, а её связь с господином Ксинсом никуда не денется. Действительно, и у меня, и него останется возможность собственными силами создать песнопения цвета Ночи и песнопения Радуги…. Но только этого не достаточно!»

— В песнопениях цвета Ночи, если их создаст не мама, нет никакого смысла! Пусть она даже не подавала заявку на новый цвет, я всё равно хочу помнить об этом.

«Мама оставила их мне, а я расскажу о них. Это и есть песнопения цвета Ночи».

— Ты готов взвесить на весах свою единственную привязанность и желание, несущее благо для людей всего мира?

— На чаше весов не только это…

Нейт едва-едва заметно качнул головой.

«Я пришёл сюда после того как принял решение. И это не то дело, которое оставила мне мама. Это решение я принял сам: у меня есть нечто настолько важное, что его нельзя взвешивать ни на каких весах».

— Даже если мантра Миквекс изменит восприятие людьми песнопений и принесёт миру благо…

« Для меня это невыносимо. Ведь…»

— Взамен этого Клюэль исчезнет. Я ни за что с этим не соглашусь!

Нейт испытал шок, когда услышал рассказ о Ксео о Софии оф клюэль Нэт — расходном материале, существующем лишь до призыва Миквекс. Она рождалась человеком, но затем у неё отбирали все человеческие воспоминания, и она, как кукла, просто записывала все события, происходящие с другими людьми. А как только появлялась Миквекс, работа Софии заканчивалась, и она вновь становилась глазом настройщицы.

— Я… совсем ничего не знал о Клюэль.

Раскрыв сжатые кулаки, Нейт поднял взгляд вверх, к тёмному небу.

«Клюэль сейчас далеко-далеко отсюда. Интересно, чем же она занята? Должно быть, мирно спит в гостинице…

Я ничего не знал о её боли. Армаририс так старалась её защитить, но ни о чём нам не рассказала.

Поэтому именно сейчас меня переполняют чувства. Это желание сильнее всего, что я, да и кто угодно ещё, когда-либо чувствовал…

Я хочу спасти Клюэль!»

— Раз Клюэль всё это время терпела столь ужасную судьбу, то теперь она должна стать счастливее всех остальных!

«Я не хочу, чтобы она исчезла. Она родилась человеком и должна обрести счастье».

— Это неверно. Подумай ещё раз, она не более чем один из органов Миквекс. Сущность, включённая в систему песнопений. Смысл её существования в первую очередь в помощи людям и песнопениям. Можно сказать, что в как раз в этом и есть её счастье. Ты не согласен?

— Неправда! Под грузом этого долга Клюэль наверняка всё время плакала!

— Почему ты так думаешь? Нет, неверный вопрос. На каком основании ты так в этом уверен? — спросил чёрный монах таким голосом, словно по-доброму уговаривал ребёнка.

— Я знаю!.. Если бы это было не так, то ни за что бы не родилась Армаририс. Армаририс живёт в сердце Клюэль, потому что не может смотреть на то, как та плачет.

«Теперь-то я понимаю, с какой болью в душе Армаририс наблюдала за Клюэль. Вот только об этой истине ничего не известно их основной сущности — Миквекс».

— Как странно. Почему ты так поддерживаешь её? Ты ведь должен знать, что Клюэль Софи Нэт пробудила в себе силу песнопений Пустоты. Источник её силы — Миквекс. Она полностью противоположна источнику твоих песнопений цвета Ночи — Армадеусу. Они несовместимы, и никто не знает, когда между силами настройщиков начнётся отторжение.

— Неправда.

Показав лишь на лице сухую улыбку, Нейт взглянул прямо в лицо своему противнику.

— Я хочу вернуться в академию вместе с Клюэль. Уверен, и Ада, и Мио, и все остальные думают так же, как я.

***

— Чего молчишь?

— Знаешь, мне порой хочется прогулять школу. Из-за тяжёлых уроков, скучной домашки, или там в дни экзаменов. Да и без этого мне иногда хочется проспать целый день или повеселиться с подругами, потому что мне стало скучно или лениво. Но…

С необычной для себя кривой улыбкой, Ада взъерошила непослушные волосы.

Это была её плохая привычка, которую подруги часто называли «неженской».

— Но так или иначе даже я полюбила эту школу. Учителя — серьёзные и интересные люди, а в классе у меня есть хорошие подруги.

— Как чудесно. Правда, мне кажется, мастера Клауса обеспокоят такие слова его драгоценной единственной дочки.

Но Арвир никогда не укорял её за эту привычку.

«С давних пор всё было именно так. Какую бы шалость я не пыталась устроить, он лишь улыбался и следовал за мной. Поэтому и я всегда прибегала к нему первой, когда он что-то замышлял… Но вот сейчас я не могу так поступить».

— Я уже сказала отцу: я продолжу быть гилшэ, но и школу песнопений не собираюсь бросать.

Ада набрала воздух всем телом и задержала дыхание.

«Я… пойду своим путём!»

— Запомни, Арвир! В той школе, которую я не хочу бросать, все должны быть на месте. Нельзя, чтобы Клюэль исчезла!

«Я защищу Клюэль, даже если на этом пути мне придётся сразиться с самым близким для меня парнем».

— Но ведь та девчонка даже не человек по своей природе. Она что-то вроде половинки создателя песнопений. Если верить Ксео, она бесконечно похожа на призванных существ или истинных духов, с которыми ты упорно сражаешься.

— Я и с первого раза поняла!.. Но это не так. Я уже слишком сильно привязана к Клюэль.

«У меня нет каких-то особенных воспоминаний вместе с ней, но после того как мы провели много часов в одном классе, наша связь не настолько тонка, чтобы я могла бессердечно отвернуться и молча дать ей исчезнуть».

— Кто угодно сказал бы то же самое о своём однокласснике. Если я вдруг сейчас брошу Клюэль, то меня не простит ни один человек: ни Сержес, ни госпожа Кейт… и главное, я сама себя не прощу!

Выдохнув весь накопленный воздух, Ада направила силу к рукам и гилу.

— В сторону, Арвир! Раз твой Ксео собирается призвать Миквекс, то я помешаю ему и поколочу!

— Сожалею, но я этого не допущу.

Парень сделал то же самое.

Оба соперника наставили сверкающие наконечники гилов в грудь друг другу.

— Я понимаю, что ты дорожишь этой Клюэль, но я сделаю ставку на Ксео. Я хочу ему кое-что доверить.

— Значит, переговоры провалились?

— Что-то вроде того… Посмотрим не ослабела ли ты с прошлого раза.

***

— Ну что, Лефис. Мне кажется, для тебя это неплохая сделка, — протянув правую руку к юноше, проговорила Тесейра, словно приманивая его к себе. — После того, как Миквекс заново дарует обещанную идею песнопений, ты сможешь воссоздать унаследованные от Джошуа серые песнопения. Или я не права?

— Это так… И я всегда об этом мечтал, но…

Закусив губу, Лефис прервал фразу на середине.

«Действительно, это и есть идеальный исход. Я всегда считал это желание несбыточным. Когда я услышал, что его возможно воплотить с помощью силы Миквекс, я и правда поколебался. Но вдруг кое-что осознал…»

— Но в таком случае, я, наверное, не встречусь с Хелен?

«Я познакомился с ней только из-за того, что Мишдер охотился за «яйцами». Я перевёлся в Зиал как раз потому, что предполагал возможность его нападения. Я бы не встретился с Хелен, если бы Мишдер не атаковал школы».

— Э? А, ты о той ученице из Зиала. И что, она для тебя дороже, чем серые песнопения?

— Не знаю. Но я уверен, у Хелен есть что-то, чего нет у меня или Джошуа. И я думаю, что научусь этому, если буду с ней.

«Я жил и учился у одинокого старика. Конечно, я сам решил перевестись в Зиал, но был ошеломлён атмосферой школы. И тогда Хелен поприветствовала меня. Я не хочу забывать тех чувств».

— И к тому же... Я уже знаком с Клюэль и не могу сделать вид, что не знаю её.

«Как я слышал от Хелен, Клюэль спасла её во время атаки тех призванных существ в колизее. У меня перед ней долг».

— В любом случае я уничтожу тот катализатор на арене. Именно из-за таких вещей и возникают люди вроде Мишдера.

«Даже если преступления Мишдера не исчезнут из людской памяти, ну и пусть. Как минимум, я похороню то, что он успел сломать».

— Делай что хочешь. Правда, только если ты сможешь как-нибудь справится со мной.

— На то я и рассчитывал.

Лефис сделал шаг вперёд к неизменно улыбающейся Тесейре.

Часть 2

— То есть к согласию мы не пришли? По-твоему, мы расходимся в том, кем надо считать Клюэль Софи Нэт: человеком или настройщицей? — неожиданно склонив голову набок, спросил Ксео.

Он не выглядел так, будто его что-то задело, а скорее наоборот, будто он забавлялся этой ситуацией.

— Нет! Клюэль это Клюэль. Кем бы там она ни была, это значения не имеет!

— Так и думал. Значит, ты не чувствуешь граничной черты между людьми и песнопениями?.. Ты и правда такой замечательный человек, Нейт. Не хочешь немного поговорить с глазу на глаз? — спросил Ксео, а затем щёлкнул пальцами.

В тот же момент одновременно в двух местах на краю поле зрения Нейта полыхнул белый свет.

— Что ты сейчас…

Нейт в спешке огляделся вокруг. Сверкание длилось всего долю секунду и не оставило никаких последствий, над головой у мальчика вновь висели лишь тёмные небеса и широкое северное сияние.

— На самом деле, в «Сад Села» вместе с нами прибыли двое моих спутников, которые захватили с собой Аду и Лефиса. Сейчас я просто вернул всех четверых в колизей. Похоже, что убедить вас будет сложно.

«Ада и Лефис тоже были здесь. Значит и этот рассказ они тоже слышали?»

— Да. Но сейчас они вернулись назад, поэтому здесь, в «Саду Села» остались только мы с тобой. Лично я очень хочу, чтобы ты всё-таки понял меня. В любом случае чешую Миквы не получится забрать, пока не закончится дуэль Фалмы и Нессириса.

«Сколько ни уничтожай чешую Миквы, она всё равно восстановится, а значит проще всего не отдавать её. Мне нужно забрать её раньше, чем этот черный монах».

— У меня нет желания тебя слушать, поэтому…

— Ты хочешь, чтобы я выпустил тебя отсюда? Нельзя. Ты же ведь собираешься пойти и забрать чешую Миквы, верно?

Вид Ксео показывал, что тот проявляет осторожность, но вот по его словам казалось, что он просто высказал мысль: «Без чешуи Миквы Миквекс призвать не получится».

— Я и не говорю, чтобы ты меня выпустил…

— Тогда что же ты будешь делать?

«Мы в совершенно незнакомом и таинственном месте — «Саде Села» — где рождаются все песнопения. Точно известно одно: оно связано с нашим миром через канал. А значит, способ выбраться есть!

Ксео сам указал мне на ключ к разгадке, когда поясняил: «Я спел мантру Миквекс не на языке мантр, а на обычном музыкальном языке Селафено. Благодаря этому законы настройки песнопений на время сбились и необратимый переход стал обратимым».

Мантры Селафено — это истинный язык, использующийся в ораториях для призыва настройщиков. А обычный Селафено — это простой язык для песнопений основных пяти цветов. Но раз и то и другое — язык, то любым из них можно открыть врата, соединяющие наш мир с этим пространством. Другими словами, если я открою канал музыкальным языком Селафено, то смогу выбраться из «Сада Села».

Суть песнопения такая же, как и в тот раз, когда я открыл огромный канал, чтобы соединить его с гилом Ады».

Нейт выхватил из прикреплённого к поясу мешочка случайный катализатор.

Ezel [Песня Ночи]

— Значит, ты решил открыть врата собственными силами? Более смелая мысль, чем я предполагал.

Взмахнув чёрными одеждами, Ксео сделал шаг вперёд, но было поздно. Прежде чем он успел что-либо призвать, песнопение Нейта уже закончилось.

elmai xaln wos teo uc xeoi clar, O soa valen lef karel

[Звучи, молитва поющего мира, все врата открывая ключом цвета Ночи!]

Над ладонью мальчика резко раскрылось большое кольцо канала…

Но внезапно оно исчезло так, словно лопнуло.

— Э?..

«Почему? В колизее же всё получилось. Время вышло? Нет, такого не может быть. Остаётся думать только о влиянии этого странного мира. Раз в этом месте рождаются песнопения, то вполне возможно, что у него есть какие-то особенные свойства».

— Нет. Наоборот, этот мир даже более устойчивый, чем наш. К тому же. в этом месте открыто текут потоки силы, появившиеся в результате столкновения Ema [Воли] настройщиков, проще говоря, то, что запускает песнопения. Для созданных настройщиками песнопений Пустоты и песнопений цвета Ночи нет более подходящего окружения, чем это.

— Тогда по…

Нейт застыл. Над рукой Ксео сиял точно такой же большой канал, какой недавно был у него.

— К каждому объекту призыва всегда ведёт только один канал. Поэтому если наложить на открытый канал ещё один такого же цвета, то призванный объект вступит в противоречие с законами песнопений и в результате будет возвращён в «Сад Села».

— Не может быть, это же…

— Это и есть настоящая теория, лежащая в основе обратных песен. Поскольку она затрагивает «Сад Села», настройщики не стали объяснять её людям, передав им только знание о существовании этой техники и способ её применения. Раз песнопениями цвета Ночи можно изгнать песнопения Пустоты, то, очевидно, обратное тоже верно.

«Он изгнал призванный мной канал обратной песней? ..»

Нейт с досадой в глазах уставился на Ксео.

— Почему, ты так упорствуешь?!

— На то есть соответствующие причины.

Канал над рукой Ксео постепенно исчезал, а певчий, сощурив глаза, наблюдал за рассеивающимися крупинками света.

— Кто угодно кроме тебя наверняка рассмеялся или изумился бы моим словам, но… я на самом деле считаю, что песнопения очень важны. Даже без рассуждений о том, что они подарены нам настройщиками, я действительно всем сердцем верю в это.

Как много людей удастся спасти, если песнопения будут использоваться во благо каждого человека? Что если настанет час, когда певчие колизея, безумцы вроде Мишдера, те ученики Дресуэна, которые только и делают что учатся дуэлям — все разом обретут твёрдое сердце и начнут пользоваться песнопениями ради других людей... Как ты думаешь, глупо ли желать подобного?

— …Нет.

«Это невероятно красивая и чистая, но столь же хрупкая мечта. Насколько же сильная воля нужна, чтобы всегда стремиться к ней?..»

— Многие люди говорят, что у них есть мечта. Но я ни на один день не забывал о своём желании. В конце концов, это и есть песнопения — способ воплощения собственной души.

«Вот как…»

Тёплое, напоминающее ностальгию чувство ворвалось в грудь к Нейту.

«Я наконец-то понял: этот человек… так похож на маму. Пусть между их желаниями новых песнопений и тех песнопений, которые существуют для всех людей и ради всех людей, есть разница, чистотой и силой души они бесконечно близки друг к другу.

Это та сила, что позволяет терпеть насмешки и презрение людей, которые называют мечты абсурдными».

— Армадеус считает важным дать людям возможность расти и хочет, чтобы они сами отыскали свой путь. Но в некоторых случаях, как например, для птенца, сломавшего себе крылья, это будет жестокостью. Нужно, чтобы кто-то аккуратно подобрал его и вернул обратно в гнездо.

«Под возвращением птенца в гнездо он имеет в виду стирание искажённого восприятия людей и обновление основной идеи песнопений…»

— Мантра Миквекс содержит в себе такую возможность. Даже если всё множество прошлых попыток потерпело неудачу, я хочу верить в этот шанс. Арвир, Тесейра, Фалма… Всего три человека поверили в меня и согласились оказать помощь, но я считаю их всех незаменимыми товарищами.

— Но мы такие же!

«И Ада с Мио, и все оставшиеся в академии ученики и учителя думают так же. Все хотят быть вместе с Клюэль».

— В желаниях нет правильного и неправильного. Но вот разница в силе чувства несомненно существует. Песнопения — это зеркало и в тоже время колокол. Чем лучше отполировано зеркало, тем ярче оно отражает суть, чем сильнее удар в колокол, тем громче звон.

Обдумав смысл слов Ксео, Нейт с силой сжал дрожащие кулаки.

— Ты хочешь сказать, что наше желание слабое?..

— Как минимум, в его нынешнем виде. Сейчас ты мне не ровня. И неважно, есть у тебя мантра или нет.

— Не узнаешь пока не попробуешь!

«И прежде, и сейчас — всегда всё было именно так. Между желанным песнопением и тем, что доступно сейчас, лежит пропасть. И я никогда не жалел усилий, пытаясь заполнить её. Я во что бы то ни стало получу чешую Миквы раньше Ксео».

— Значит, ты помешал моему каналу…

— Да. Ведь если бы тебе удалось его открыть, то тебя вернуло бы в колизей. Промедли я с обратной песней ещё пару секунд, ты мог бы и успеть, — беззастенчиво согласился Ксео. — Проще говоря, если ты попытаешься призвать выход отсюда, то я стану препятствовать этому. Хорошо ведь, когда нам обоим ясно, что мы должны делать.

«Если мне удастся защитить канал, я выиграю. Всё просто: нельзя дать ему время мне помешать».

Вспотевшими руками Нейт выхватил два чёрных стеклянных шарика, а затем отскочил назад.

Ксео уже собрался придвинуться к нему, но в тот же момент мальчик бросил противнику под ноги один из шариков.

Ezel [Песня Ночи]

Вокруг Ксео стремительно поднялось облако абсолютно чёрного тумана.

«Получилось!»

Уняв возбуждённое сердцебиение, Нейт поднял руку со вторым шариком.

«До исчезновения тумана ещё много времени. Сейчас он не может понять, где я. Теперь-то я ус…»

— Красивое стекло. В антикварном магазине Эндзю купил? — донёсся из тумана голос Ксео.

Дрожь, какой ещё никогда прежде не доводилось ощущать мальчику, прошла у него по спине, а его рука с катализатором застыла на месте.

«Как он понял, что у меня в руке стеклянный шарик?.. Этот туман такой плотный, что даже дышать им трудно, а разглядеть тем более ничего нельзя. Ему не должно быть меня видно… Что-то не так, нужно поспешить!»

Удержав чуть не сорвавшуюся концентрацию, Нейт представил в воображении сияющий канал. Катализатор испустил слабый свет, из которого постепенно формировалось кольцо.

«Скорее… Скорее…»

Смиряя своё нетерпение, Нейт ждал завершения песнопения. Над его рукой появился крошечный канал.

«Теперь нужно, чтобы он вырос до размеров, когда я смогу пройти…»

И вдруг лежавшие в руке у мальчика катализатр поднялся в воздух.

— Э… что?

«Катализатор взлетел сам? Как такое возможно!..»

— Спасибо. Хорошее дитя.

Туман медленно рассеивался , и из него возник спокойно стоявший на месте чёрный монах. Чёрный стеклянный шарик аккуратно приземлился в его выглядывающую из-под робы правую руку.

— Хе-хе, удивлён?

Ксео взглядом указал себе за спину, где явно было нечто невидимое. Даже посреди исчезающего чёрного тумана что-то смутно сияло там, будто какое-то живое существо вилось вокруг Ксео и защищало его.

Тело существа сливалось с окружающим фоном.

— Пустотник!..

Пустотником звалось призванное существо песнопений Пустоты, обладающее почти полностью прозрачным телом. Из-за такого вида и очень слабой ауры присутствия, заметить его можно было только если специально вглядываться в него, напрягая всё своё внимание.

«Я слышал о призванном существе охраняющем Ксео, но…»

— Верно. Он тихо стоял у тебя за спиной с того самого момента, как я пригласил тебя в этот мир. Я дал ему приказ забрать твой катализатор, если ты попробуешь исполнить песнопение. Ох, тебе не нужно так оглядываться по сторонам, сейчас здесь находится только это дитя.

Нейт ощутил досаду от собственного просчёта. Он так внимательно слушал рассказ Ксео, что совсем забыл о существовании пустотников.

— Как я уже говорил, Миквекс использовала собственный глаз, чтобы создать Софию оф клюэль нэт. Поэтому в то время, пока существует Клюэль Софи Нэт, Миквекс лишена соответствующего глазу чувства. Чтобы это компенсировать, она создала особых призванных существ. Это дитя одно из них.

«Так вот почему оно смогло выхватить мой катализатор даже посреди дыма».

— Прости, но я попросил пустотника забрать все катализаторы из твоего мешочка.

Ксео немного раздвинул края робы. К его ногам со звоном упали кусочки обсидиана, чёрные жемчужины и чёрные краски. Всё это были принесённые Нейтом прозапас катализаторы.

— Катализаторов у тебя больше нет, что будешь делать?

Не ответив противнику, Нейт опустился на колени.

«Осталось ещё вот это. В полном смысле слова «последний» катализатор. Он не подходит для высшей благородной арии, а значит мне остаётся только надеяться на другое самое высокоуровневое песнопение, какое мне доступно».

quo xeoi xaln, glim getie clar lef teo

[Из тихих слов я ключ сплету, что врата ночи распахнёт]

meh luei clar fo Loo

[Напев первого ключа предназначен для тебя]

yehle io peg mihhya lef siole xeo pelma elmei getie doremren

[Бесконечную полночь со вздохом свяжу и в подарок всем маленьким ночкам отдам]

vilis phani sis gfend, vilis phani sis haul

[Познай же свой страх и познай же свой свет]

O slin fel hypne, da san clisie-l-xelie haul

[Поднимись из своей колыбели, о свеченье любовью раскрашенных звёзд]

orbie clar [Орби Клэр — хвалебная песнь клятвы]… песнопение Goetia [маленьких детей]?

По лицу чёрного монаха пробежал небольшой спазм.

Isa da boema foton doremren

[Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via

[Коль мир тебя желает]

O evo Lears — Lor besti qhaon-c-getie = ende coola loar

[Стань больше, чем собой — малое ночи дитя, что расправляет крылья]

Из тени, которая стала каналом, вылетел грифон с угольно чёрными крыльями. Это был малый дух песнопений цвета Ночи, относящийся к благородным ариям.

— Понятно. Ты уже исполнил высшую благородную арию в Келберке и сумел призвать хозяина, поэтому Goetia тоже признали тебя.

Взмахнув полами робы, Ксео отпрыгнул назад и протянул правую руку к небесам.

— Тогда давай в качестве теста, один единственный раз устроим состязание. В конце концов, пустотник — тоже благородная ария.

«В любом случае у меня нет других катализаторов. Если я не заберу те, что лежат у его ног, то и вернуться не смогу».

— Ну же, иди.

Пустотник рванулся вперёд, будто скользя по земле и заставляя пространство искривляться. Ориентируясь на его следы, грифон взмахнул крыльями…

В момент столкновения когти грифона рассекли искажение пространства.

Раздался странный визг, а из пустоты посыпались частицы света. Неизвестно, существовало ли ещё какое-то место, куда возвращались существа из «Сада Села», но как минимум пустотник исчез.

«Победа?»

— Нет, ничья.

Как и сказал Ксео, опустившийся на землю невредимым грифон тоже превратился в крупицы света и пропал.

— Как это?..

— Пустотники не обладают какими-то специальными средствами для самозащиты, но вместо этого у них есть одна особенность. В момент исчезновения они оставляют после себя намного больший канал, чем обычные существа. Таким образом они могут изгнать оказавшиеся рядом с ними призванные песнопениями объекты.

«И грифона затянуло в этот канал. Нет, скорее всего Ксео рассчитывал на это с самого начала, поскольку предвидел, что я воспользуюсь собственной тенью».

— Вот теперь у тебя действительно не осталось катализаторов. Наконец-то мы сможем спокойно поговорить.

Чёрный монах сделал шаг вперёд, и мальчик отступил, словно убегая от него.

— Ксео, почему ты…

— Ох, впервые ты назвал меня по имени. С этого момента я тоже всегда буду звать тебя Нейт, — смущённо проговорил Ксео, показав невинную, лишённую всякого яда улыбку.

— Почему ты остался здесь, а не идёшь забирать чешую Миквы?

— Я предоставил это дело моим спутникам. Двое из них уже вступили в бой с Адой и Лефисом соответственно.

«Ада прирождённая гилшэ, достигшая звания гилшувешер. Её навыки не уступают даже силе истинного духа, а её чудесная храбрость спасала меня много раз.

Лефис же серый песнопевец. Я хорошо помню ту силу, какую он показал во время турнира учеников.

Может быть, их битва и будет трудной, но я не могу себе представить, чтобы они проиграли. Но тогда почему я не вижу ни малейшего беспокойства на лице Ксео?»

— Те двое не смогут победить Арвира и Тесейру. На то есть причины.

— Причины почему они не смогут победить?

— Да. Арвир понимает Аду, но вот Ада ничего не понимает в Арвире. Тесейра знает о серых песнопениях не меньше Лефиса, но Лефис об этом и не подозревает. Поэтому они не могут победить. Как минимум, в первом раунде.

Часть 3

Колизей, в коридоре перед читальным залом…

Единственным источником света в этом мраке были очень тусклые аварийные лампы.

Посреди коридора в воздухе танцевало два сверкающих лезвия, испускающих вспышки и лязг при каждом столкновении.

Раздался свист рассекаемого воздуха, а затем, меньше чем через долю секунды два наконечника копий ударились друг об друга, издав пронзительный звон.

Двух сражающихся гилшэ освещал только блеск драгоценных камней, вставленных в наконечники гилов.

— Эх, опасно было.

— Тьфу!

Во тьме раздался звук шагов, а вслед за ним звон оружий. Если бы за боем наблюдал обычный человек, то он сумел бы разглядеть лишь смутные фигуры.

Посреди глубокого сумрака оба гилшэ ясно видели движения своего противника, будто сражались в яркий полдень. Они воспринимали бой не только простым зрением, ведь ориентируясь только на него невозможно было отреагировать на атаку — на таких сверхвысоких скоростях шла их схватка. Оба они полагались на малейшие движения соперника и едва слышный свист рассекаемого воздуха, по которым в одно мгновение предсказывали манеру атаки.

— Я смотрю, ты не отлынивала от ночных тренировок.

— Спасибо за комплимент! Мы с подругами очень любим засиживаться допоздна!

— Ха, это же вредит фигуре!

Кончик копья Ады прошёл паре миллиметров от одежды Арвира.

«Опять?..»

Нанести удар прямо перед тем, как противник пойдёт в серьёзную атаку было несложно, но Аде никак не удавалось достать Арвира. Он всегда оказывался на волоске от попадания, но всё же уходил от удара. Даже одежда парня до сих пор осталась неповреждённой.

А вот на сама Ада уже получила пять тонких порезов на пальцах.

— Что такое? Ты ужасно выдохлась?.. Вот! — раздался из теней коридора беззаботный голос, и в тот же момент оттуда со свистом вылетел кончик копья.

— Чёрт!

Взмахнув копьём вбок, Ада сумела отклонить удар. Нет, она попыталась его отклонить, но её гил пролетел сквозь пустоту. Копьё Арвира, которое, вроде бы, направлялось к девушке, на самом деле остановилось на полпути.

«Обманка?!»

Такой финт не нарушал позу для атаки, только создавал дополнительную нагрузку на ноги. Словно рассчитывая на мгновение замешательства, Арвир двинул свой гил вперёд.

Ада не успела бы отразить удар, если бы попыталась остановить его лезвием, поэтому она решила принять его древком гила. Копьё Арвира оцарапало несколько сантиметров на пальце девушки. Кто знает, чтобы стало с её пальцем, ошибись она хоть чуть-чуть с направлением для парирования.

— У тебя всё такой же противный стиль боя.

Копьё Арвира Хеллвелунта полностью отражало его характер. Финты никак нельзя назвать лучшим приёмом против призванных существ, поэтому гилшэ считали более важными технику уклонений и владение гилом. Однако Арвир всё равно добавлял в свой стиль обманные движения, даже когда оказывался в смертельно опасной ситуации. Старейшина Руфа называл это плохой привычкой, но никогда не осуждал Арвира, поскольку не мог не признавать его навыки.

— Так между прочим, почему ты прошла испытание на «гилшувешера»?

— Это я хочу спросить, почему ты не пытался получить себе это звание!

Парень ударил древком копья об пол.

— Тебе нравится представляться «Ада Юнг Гилшувешер»? От этого что-нибудь изменилось?

— Ну и что ты хочешь этим сказать?!

— Продолжим разговор, если сможешь меня победить.

Ада прыжком назад уклонилась от рубящего удара, который чуть не оцарапал пол.

Вдруг она ощутила спиной нечто твёрдое.

«Стена?»

— В коридоре слишком тесно, чтобы сражаться копьями. Оглядись вокруг.

Одновременно, не даже раньше голоса Арвира раздался похожий на флейту пронзительный свист.

«Справа?!»

Времени на то, чтобы посмотреть и убедиться, не было. Полагаясь на одну лишь интуицию Ада взмахнула копьём. От импульса бокового удара руки девушки онемели, и она чуть не выронила гил.

— Эй, что случилось? В обороне сидишь? А ведь раньше ты сражалась куда более дерзко, не?

— В последнее время я решила начать пользоваться головой.

Не обращая внимания на стекающий по лицу пот, Ада приподняла улыбнулась кончиками губ.

«Силён… Тут дело не в недостатке видимости и не в плохом месте для боя. Во-первых, между нами огромная разница в дистанции удара. Арвир высокий, и руки у него тоже длинные. Если я остановлюсь на полпути, то доставать будет только он. Но с другой стороны, если я попытаюсь сблизиться, то мне нужно будет уклоняться его ударов, когда он машет копьём, будто кнутом. В этом мрачном коридоре задача уж слишком сложна».

— Головой? Дурочка, тебе это не идёт.

— Тогда открой глаза и смотри!

Арвир инстинктивно поднял копьё, но Ада не обратила на это внимания и вонзила свой гил в стену у себя за спиной. Кончик копья безошибочно пронзил замок двери.

В тот же миг в голосе парня послышалось сомнение:

— Дверь?

Действительно, за спиной у Ады была не стена, а дверь.

— Знаешь, все девушки брачного возраста мечтают хоть раз устроить вот такую большую заварушку в закрытом помещении! — выкрикнула Ада и, толкнув дверь спиной, выскочила в читальный зал музея.

— Большую свару… мда. Ты одна такая!

Преследуя её, Арвир тоже вошёл внутрь. Почувствовав этот момент, Ада резко нажала на кнопку освещения. Комната сразу же озарилась светом потолочных ламп. Теперь кто-нибудь, находящийся извне колизея мог понять, что в здание проникли нарушители, но для Ады это уже не имело значения.

— Б-больно…

В глаза привыкшему к темноте Арвиру ударил очень сильный свет, поэтому парень отступил на несколько шагов назад. Не давая ему никакой передышки, Ада начала бросать в него книги с полок.

— Понятно. Это и есть твой метод использования головы?

— Если б моя подруга это увидела, то разозлилась бы и принялась читать мне нотации!

Арвир копьём отбросил книгу в сторону, затем отбил вазу с цветами. Со стены на него упала одна из фотографий в рамке, но он отклонил копьём и её.

Один бросок, второй, третий… Каждая из атак Ады была очень слабой, но эта серия ударов не прекращалась, у Арвира просто не было времени на контратаку.

— Чудесно. Ты наконец-то стала сражаться всерьёз.

Однако на лице парня-гилшэ не было видно волнения. Даже после отражения атак и быстрых движений его дыхание оставалось спокойным.

«А вот я хочу уже с этим покончить…»

Ада осознавала, что уже исчерпала свою выносливость. Половина её обычного дня в академии была занята уроками, после которых она веселилась с подругами. Благодаря качественным тренировкам своих навыков она не потеряла, но из-за уменьшения их общего числа, выдыхаться она, разумеется, стала быстрее.

По этой причине Ада с самого начала решила закончить эту битву как можно быстрее. Прячась за деревянными книжными стойками, она аккуратно обошла преследующего её парня с правой стороны. Каждая стойка была два метра в ширину и в высоту, поэтому девушка легко скрывалась за ними, даже не прикладывая каких-то особых усилий.

— Эй-эй, сейчас прята…

Фраза Арвира оборвалась на середине.

«Значит, до него дошло, что я собираюсь сделать?»

— Не может быть. Ты!..

Арвир оставил преследование и рванулся в угол комнаты. «Бежать некуда», — мысленно пробормотала Ада и со всей силы пнула стойку с выставочными материалами.

Рассыпая экспонаты, стойка медленно наклонилась и упала… прямо на оказавшегося перед ней гилшэ.

— Тьфу!

Щёлкнув языком, парень попытался уклониться. Но направление для бегства было всего одно. Почувствовав, что Арвир прыгнул влево от полки, Ада, полагаясь на одну лишь интуицию, ткнула туда гилом.

Наконечник копья с сухим звуком пронзил одежду парня и замер в миллиметре от его кожи.

— Победа за мной.

— …Эх, неплохо получилось.

Будто признавая поражение, Арвир легко отбросил гил в сторону.

— Скажу тебе так, между прочим: Ксео пока ещё остаётся в том скучном мирке.

— Ты имеешь в виду то пространство за каналом?..

— Да. Он там вместе с твоим знакомым — Нейтом.

«Малыш?.. Значит, мне остаётся только ждать, пока они как-нибудь вернутся».

— Тогда у меня есть другой вопрос. Ты тут спросил: «Изменилось ли что-нибудь в лучшую сторону после того, как я стала гилшувешер?». Что ты имел в виду?

— А, ты об этом... — пробормотал парень так, будто ненадолго задумался, а потом заявил: — Я же сказал: отвечу, если ты сможешь меня победить.

— И ты смеешь об этом говорить после того, как сам выбросил гил?

К груди Арвира был приставлен гил, но даже в такой ситуации Ада чувствовала, что по щекам у неё стекает пот.

«Почему у него настолько спокойный вид?!»

— Арвир, не молчи, отвечай!

Пронзившее одежду копьё придвинулось почти вплотную к коже парня. И в этот миг…

Послышался жёсткий металлический звук.

Кончик копья коснулся чего-то перед кожей Арвира.

***

Колизей, в хранилище на первом подземном этаже…

Isa [Песня Пепла]

Поднявшийся из центра серебряной монеты серый свет сложился в форму кольца. Тусклые, готовые вот-вот исчезнуть нити света соединились вместе и сформировали канал, из которого поднялись две горгульи с каменными копьями.

— Что такое? Они ведь намного более милые, чем ты тот малый дух.

Насмешливо улыбаясь, Тесейра медленными, тихими шагами сокращала дистанцию.

Перед ней, словно охранник, парил блуждающий огонёк, который уничтожил малого духа серых песнопений, арсей лефиса, с одного удара.

«Да в чём же тут фокус?.. Малый дух — особенно крепкое существо, даже по сравнению с остальными серыми песнопениями, но его изгнали одним ударом. Обычно такое трудно себе представить. Здесь должен быть какой-то секрет».

— Может, это вообще капитуляция?

Блуждающий огонёк медленно двинулся вперёд. Горгульи подлетели к нему с двух сторон и атаковали с воздуха. В ответ на это огонёк выпустил из своего тела тонкие, как волокна ткани, лучики света — подобные кнутам щупальца, по котором текло высокое электрическое напряжение.

От электрического кнута разнёсся звук похожий на стрекотание насекомых. Приняв его удар, одна из горгулий перестала двигаться.

— Тоже самое?..

«Серое призванное существо исчезло лишь от одного касания. Уничтожение арсей лефиса — не случайность. Сила этого малого духа намного больше обычной».

Правая горгулья пропала, и в этот же момент левая тоже испустила серый дым и начала исчезать.

Однако в руках у второй не было каменного копья.

— У блуждающего огонька огромная сила, но он не способен к точным атакам. Это его слабое место, — отметил Лефис, разглядывая пригвождённое копьём к полу существо.

Вторая горгулья успела достать противника копьём в тот же момент, когда получила удар от электрических щупалец.

— Похоже на то. Видимо, он такой же грубый, как и я, — посмеиваясь, проговорила Тесейра, пригладила каштановые волосы, которые будто бы отражали силу её воли, а затем сложила руки на груди. — А кстати, ты не собираешься использовать их?

— О чём ты?

— О василисках. В них ведь вся суть серых песнопений.

— Да откуда ты об это знаешь?..

Самым зловещим свойством серых песнопений было окаменение. На самом деле, существ, обладающим такой способностью, было немного. А если принять во внимание простоту использования и доступность песнопения, то назвать можно было только василисков. Именно о них и сказала Тесейра.

— Так вот что беспокоило меня с самого начала…

«Не понимаю почему, но она явно знает о серых песнопениях. Для обычных певчих этот цвет должен быть в новинку, но эта женщина не насторожилась при виде арсей лефиса и горгулий, будто бы знала о них заранее».

— Паренёк, вопрос-то ведь я задала?

— Они оригинальное творение моего предшественника, а не обычные существа…

«Мишдер создал это песнопение и гордился им больше всего. Наставник говорил мне, что это песнопение не обращённого в пепел, а побежденного».

— Ах да, припоминаю. Ими безжалостно пользовался Мишдер… Ха, теперь понятно, значит ты отказываешься применять песнопения того, кто смешал серые песнопения с грязью?

— Ты кто такая?..

«Есть ли вообще люди, которые знают о моей связи с Мишдером? Их просто не должно быть. Я рассказал обо всём Нейту и его компании после матча, но, разумеется, этой женщины там не было. И не похоже, что она подслушивала нас через звуковых бабочек».

— Хм, вместо ответа я лучше покажу тебе кое-что замечательное, — хлопнув в ладоши, многозначительно произнесла Тесейра и достала из кармана штанов маленькую серебряную монету.

— Уж ты-то должен узнать эту ораторию.

А затем она пропела…

loar dime, Hir qusi fluse feo nen rawa cley

[Пусть насмехается ветер над бренностью песка, что скребёт землю]

sheza dime, Hir qusi nazarie feo eza da wavir uc corne

[Пусть перья хохочут над глупостью пепла, что опьянён пламенем]

solitie kaon, writh lef eza, lastis os fisa ende hec mofy

[В одинокой тюрьме, посреди пиршества грязи, побеждённый смеётся над вечной трагедией]

arsei glio, ovan ezis glia jes reive

[Трон пуст, и на нём восседает лишь пыль]

— Не может быть…

По всему телу Лефиса прошла невероятная дрожь.

«Это напев и слава высшей благородной арии серых песнопений. Никто другой не может их спеть. Это ведь оратория Мишдера и его…»

omunis via-c-univa, Yer sis tera peg ezis, eza

[Всё сотворённое преображается, меня сметают пыль и грязь]

zette yupa thes I neckt loern

[А значит, в этом мире нет победителей]

Isa da boema foton doremren Ser lalemenent, clar lef ilmei arsa

[Дети, что были рождены, вы — те, кто служит королю]

«Это же оратория сильнейшего призванного существа, которым обладает Мишдер, истинного духа, служащего правой рукой Ластихайта, «двенадцати серебряных блюд — королевских клинков»».

jes effectis qusi fo Lastihyt , ecta peg sterei orza

[В руки даны вам клинки короля, дюжина их — защита его власти]

miqvy O evoia arsei tearl dis elmei I — sterei efflectis Ezehyt=ende arsa

[Ныне, пусть все в этом мире станут побеждёнными — ревут обращённые в пепел, двенадцать серебряных блюд — королевские клинки]

«Идеально. И текст, и мелодия».

— Не может быть, она всерьёз?!

Тесейра подняла монету над головой, и…

Ничего не произошло.

— Ха… Ха-ха-ха-ха. Да шучу я, шучу! Не могу же я и в самом деле призвать эту штуку. Чего ты так испугался?

Отбросив монету в сторону, женщина согнулась пополам от хохота.

— Чёрт! Ты…

— Ох, как чудесно. Жаль, что Нессириса отдали Фалме, но и с пареньком так весело. Эй, Лефис, ты и правда такой, каким тебя описывал Джошуа.

— Что… ты сейчас сказала?!

«Она действительно назвала имя наставника».

— Кто знает. Если сумеешь меня победить, я, может быть, выдам тебе награду!

С пальцев обеих рук слетели жёлтые цветочные лепестки. В воздухе они отделились друг от друга, а затем превратились в сияющие тонкие песчинки.

«Неужели это… то же самое, что случилось в коридоре. Это опасно!»

Лефис прыгнул за находившиеся поблизости деревянные ящики с запасами, и в тот же момент по ним ударила яростная песчаная буря.

Никто в здравом уме и подумать бы не мог о песнопении песчаной бури в закрытом помещении. В таком стеснённом пространстве сбежать от неё было невозможно. Её силы хватало на то, чтобы полностью обездвижить человека, а не только лишить его зрения. Такое песнопение было во много раз более чудовищным, чем любое призванное существо, какое только можно было представить.

— Да что такое с этим песком…

Спрятавшийся позади ящиков Лефис, затаив дыхания, всматривался в бьющий по ним песок.

«На пересечение трёх коридоров было всё то же самое. И скорость, и количество песка намного больше обычного. Я мало знаю о жёлтых песнопениях, но всё равно понимаю странность происходящего. Это и в самом деле просто разница в способностях?

Эх, нет времени думать об этом…»

Убедившись, что буря постепенно утихает, Лефис вытащил из кармана монету.

Isa [Песня Пепла]

С поглотившей хранилище песчаной бурей столкнулось огромное количество пепла. Жёлтый песок и серый пепел были втянуты в вихрь и начали двигаться вдоль потолка, переворачивая всё помещение вверх дном.

В тот момент, когда Лефис вслед за потоком пепла выпрыгнул из-за ящиков…

Перед ним оказалось больше десятка призванных существ.

— Ошибкой было показывать эту технику на турнире.

— Подсматривать некрасиво…

«Я и правда собирался лишить её зрения пепельным вихрем, а в это время исполнить своё песнопение. Точно таким же методом я справился с тем учеником из Дресуэна. Подумать не мог, что она смотрела за матчем».

— Как грубо. Ксео выдал мне самые настоящие билеты.

Издавая противные звуки, к Лефису двигались жёлтые светящиеся тела — электрические феи.

Это были воинственные призванные существа, хаотично испускающие разряды электрического тока во все окрестные цели. Своим видом они очень напоминали блуждающих огоньков, но были примерно в два раза меньше их по размерам. Из-за неприятных, режущих слух звуков, похожих на стрекотание крыльями, пользовались ими редко, но по сравнению с блуждающими огоньками они двигались куда ловчее.

— И это тоже совсем не простые электрические феи…

— О, ты всё же подумал об осторожности? Мне нравятся те, кто так быстро учится, — с небольшой улыбкой заметила Тесейра, на время перестав играться с янтарём в руках.

«Что же делать? Если вихрь пепла остановится, феи атакуют меня стаей, и на этом всё, конец.

До исчезновения пепла ещё секунд двадцать, нет, десять с чем-то. Мне стоит за это время призвать столько же своих существ? Нет, тем же числом я скорее всего не выиграю. Очевидно, что её феи совсем не обычные существа. Чтобы уверенно победить их потребуется вдвое больше горгулий».

— Сдаёшься?

Лефис, закрыв глаза, засунул руки внутрь защищающего его пепельного вихря и сжал кулаки посреди этого царапающего кожу потока.

— Схватил собственный пепел? Последовательное использование катализаторов?

Сейчас Лефису было нужно призванное существо, способное в одиночку справится с десятком противников. И в его запасе такое было всего одно. То, что служило символом слов Джошуа, назвавшего серые песнопения сильнейшим защитным цветом.

loar twai, Hir qusi shante feo nen dencalin cley

[Пусть ветер приносит блеск песка, что танцует над землёй]

sheza twai, Hir qusi memori feo seim corna

[Пусть перья зовут красоту пепла, что любим пламенем]

meh-l-ralphei deige, writh lef orb, U virse fisa valen lef lucs

[В серебряном замке, посреди пиршества клятвы, стихотворец поёт бесконечную молитву]

Напев этой песни звучал спокойней и суше, чем у всех других песен.

Эта мелодия призывала образы сухого песка, сухих камней, опустевшей земли и пепла на пепелище. Она ничего не даровала, но взамен не позволяла ничего отнять.

Её звук не давал ничего отобрать, не давал нанести ни одной раны. Он был предназначен, чтобы просто быть на этой земле и защищать её.

arsei glio, ovan giris glia jes orza

[Трон пуст, и на нём восседает лишь гордость[✱]Слова "гордость" и "пыль" на японском читаются одинаково]

omunis via-c- univa, Yer sis tis giris peg ars

[Всё сотворённое рождается, я найду путь к королевской гордости]

zette, elmei elis yun plie

[А значит, этому миру не нужны победители]

Isa da boema foton doremren Ser la lemenent da memoria uc ars

[Дети, что были рождены, вы — те, кто любимы королём]

— Двенадцать королевских клинков Мишдера?..

Серый вихрь нёс с собой серую мелодию. Прислушавшись к ней, Тесейра нахмурилась.

— Нет, не то? Да что это вообще…

jes effect qusi fo Lastihyt, sanc peg sterei orza

[В руки даны вам щиты короля, дюжина их — защита его любви]

miqvy O evoia dis U zorm elmei I — sterei efflect Ezehyt =ende gil

[Ныне, все в этом мире поклонятся[✱]Как уже было указано в 7-м томе слова "побеждённый" и "обращённый в пепел" читаются одинаково. "Тот кто поклоняется" стоит с ними в одном ряду. Тоже "хаися" ему — в защите стоят обращённые в пепел, двенадцать серебряных блюд — королевские щиты]

Пепельный вихрь утих.

После того как преграда исчезла, десять электрических фей, издавая противные звуки, рванулись к Лефису со всех сторон…

Но все они были отброшены назад сияющими серебром щитами.

— Я поражена… Значит, это твой истинный дух?

В тот же момент, когда феи были отброшены ударами щитов, они превратились в крупицы света и пропали. Не уделив им никакого внимания Тесейра смотрела только вперёд. На Лефиса и защищающего своего хозяина серебристого истинного духа.

Ростом он был примерно три метра и выглядел как человеческая фигура, составленная из тонких и длинных металлических игл. Вместо тех частей, где должны были быть руки, росли два гигантских щита. И наконец, вокруг него, будто защитники, парили двенадцать щитов различных размеров и форм.

Это было призванное существо, составляющее пару истинному духу Мишдера, — «двенадцать серебряных блюд — королевские щиты». В то же время это был истинный дух, позволявший создателю серых песнопений называть их сильнейшим защитным цветом.

— Ситуация перевернулась. Думаю, можно назвать это проходным баллом. — с беззаботным видом хлопая в ладоши, пробормотала Тесейра

— Осмотрись вокруг и повтори... — хмуро проговорил Лефис, уставившись на противника.

— Ох, так к слову. Я тут неожиданно подумала, что было бы забавно, если бы Арвир проиграл примерно в это же время. Когда вернусь, вдоволь посмеюсь над такой шуткой вместе с Фалмой.

— Даже сейчас блефуешь?..

«Перед ней истинный дух. Способов развернуть ситуацию почти не осталось. Если что-то и есть, то это песнопение истинного духа, для которого надо спеть ораторию. Но я не собираюсь быть настолько снисходительным, чтобы проморгать такую попытку и дать ей закончить песнопение. Она должна это понимать.

Но тогда почему она так спокойна?»

— Ах да, паренёк. Я научу тебя кое-чему полезному. Тебе стоит запомнить мой урок.

— Отказываюсь.

— Не спеши ты так. Я говорю это не как певчая, а как человек постарше тебя, поэтому слушай. Правда, даже если ты этого не хочешь, я всё равно заставлю тебя послушать.

Подобрав с пола щепотку оставшегося там песка, совершенно беззащитная певчая шагнула вперёд.