Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
satl
09.12.2019 10:15
Похоже мои комментарии по отсутствию редактора сложились в его нерифмованную ораторию))
naazg
07.12.2019 23:58
Спасибо
naazg
02.12.2019 00:05
Спасибо
naazg
16.11.2019 23:56
Спасибо
satl
15.11.2019 03:04
(Гневный комментарий по отношению к похоже что отсутствующему редактору)
blacksoul
08.10.2019 15:01
Необычное ранобэ, с довольно интересным миром и персонажами. Мне оно чем то напомнило аниме Волшебный учитель Нэгума, хоть и сравнивать их бессмысленно.Жду проду)

Аккорд Алого: Ририс молится десяти миллиардам звёзд

Часть 1

Парк находился всего в нескольких минутах ходьбы от гостиницы. Здесь не было ни одного человека и царила абсолютная тишина: в фонтане не журчала вода, качели не двигались и не скрипели. Тусклые фонари были единственным источником света в затихшем ночном парке.

И вот, посреди этого безлюдного места…

— Я… — Клюэль проглотила конец фразы, но потом сжала кулаки и повторила: — я самая обычная.

Что именно в тебе обычного? — пришёл ответ от призванного существа цвета Ночи, что сидело на деревянной лавочки и разглядывало девушку .

— Что значит что… Всё!

«Далеко от академии Тремия, в обычном доме у меня есть обычные родители. Мы не богаты, и какой-то знаменитой родословной у нас тоже нет.

Я поступила в школу песнопений, просто сдав экзамены, даже результат был немного ниже среднего. На уроках я тоже не демонстрировала каких-то особых успехов, а с непонятными вопросами обращалась к Мио. Бывало, что я даже дремала во время занятий.

Я дружу с Мио, Адой, Сержес и остальными, а они по-доброму дразнят меня, говоря, что мне интересен Нейт… Не думаю, что мои обстоятельства хоть чем-то отличаются от остальных.

Какая ещё настройщица? Нет, я самая обычная девушка».

Но можешь ли ты сказать, что и твои песнопения тоже обычные?

— Ну…

Настройщики, в качестве ограничения, заложили в катализаторы «преступление». Сломать его, и использовать катализатор любое количество раз можно, только если имеешь точно такую же силу настройщика.Ты не согласна?

— Но я же просто могу и всё. Что тут ещё сделать?!

Девушка уже довольно долго сидела в парке и слушала рассказ Армы, но вот теперь наступил предел.

«Я больше не хочу слушать этот совершенный абсурд о том, что я не человек, а почти что призванное существо».

Куда ты идёшь?

— В гостиницу. Куда же ещё? Я вернусь и лягу спать. Завтра уже почти наступило.

«Уже завтра мы вернёмся в академию. Шанте и Нессирис сказали, что сами разберутся со всеми делами в колизее, поэтому я хочу просто накупить сувениров и уехать обратно в Тремию».

Вот как? Можешь идти. Прости, что занял твоё время.

— Ты не будешь меня останавливать?..

Я лишь предоставляю выбор. Даже если ты не захочешь слушать мой с Армаририс рассказ, главное в том, чтобы это решение ты приняла сама. Недавно, на состязании всё было точно так же. Наверное, ты уже и забыла.

«На состязании, прямо перед тем, как подошла моя очередь, я увидела выступления Мио и Нейта и задумалась… Я просто не могу этого забыть. Может быть, эта ящерица цвета Ночи и заявляла самодовольно: «Сейчас ты исполнишь простое песнопение с простым катализатором, и на этом всё кончится. Но сравнивая себя с другими людьми, бросающими вызов самим себе, ты чувствуешь удушье» и «Ты вновь скроешься в своей скорлупе или постараешься выбраться? Выбор за тобой», но именно она подтолкнула меня к решению».

— Какая же я всё-таки дура, раз надеялась, что у тебя хоть чуть-чуть улучшится характер после того, как тебя призвал Нейт…

Сожалею, но это упрямство Я получил от призвавшего.

Взмахнув крыльями, Арма ловко приземлился на спинку лавочки. Преувеличенно вздохнув, Клюэль уселась на её край.

Не будешь возвращаться в гостиницу?

— Я просто посижу на лавочке. Если хочешь что-то рассказать, не стесняйся!

Ты изменилась, девчушка.

— Ага. Думаю, можно сказать, что я стала упрямой. В конце концов, я…

Мне немного завидно.

«Завидно?..»

Клюэль пристально уставилась на собеседника, который высказал нечто совсем неуместное.

Похоже, что именно такой жизнерадостный человек, как ты, подходит Нейту больше, чем Я или Евамари. Раньше он размышлял о том, чтобы замкнуться в себе подобно матери, но в последнее время немного повзрослел. Видимо, кое-кто повлиял на него в лучшую сторону.

— Кое-кто?.. Ты обо мне?

«Действительно ли я повлияла на Нейта? Он и правда стал намного надёжнее, чем в самом начале, но я думала, что это благодаря его собственному труду».

Значит только сами люди не замечают происходящего с ними?.. Ладно, у нас нет времени. Вернёмся к разговору…

— Слушай, можно перед этим я спрошу одну вещь? — повернув голову в бок спросила Клюэль.

Её глаза были почти на одном уровне с сидящим на спинке лавочки существом.

— Среди этих настройщиков, вроде, был Армадеус. Это случайно не ты?..

У нас один корень, но сейчас мы совершенно разные сущности.

— Тогда кто ты такой?

«Я уже давно об этом задумывалась. Только он, будучи призванным существом, способен вечно оставаться в нашем мире. И к тому же по собственной воле. Он может становиться как невероятно огромным драконом, так и мелкой ящерицей, как сейчас».

Скоро ты увидишь и это.

— Увижу? Не услышу?..

«Что это…»

Внезапно вокруг скамейки, на которой они сидели, взметнулся водоворот смутного красного света. Внутри воронки, словно на ветру, танцевали алые цветочные лепестки — амариллисы.

Лепестки собрались вместе и образовали кольцо — хорошо знакомую девушке форму.

— Канал? О-откуда?..

Это просто зов от Армаририс. Закрой глаза, если хочешь.

Голос Армы понемногу затих, а потом…

Вокруг было только холодное пустое пространство, будто стакан, заполненный совершенно чёрной водой. И хотя всё вокруг было совершенно прозрачным, разглядеть хоть что-то попросту не получалось. Клюэль парила там совершенно одна. Сколько бы она ни тянулась руками, они могли ухватить лишь нечто пустое, сразу же утекавшее сквозь пальцы.

Девушка не могла ничего коснуться или обнять. Вокруг был только бесконечно тревожный мирок одиночества.

— Это же…

«Тот самый полностью чёрный одинокий мир, в котором когда-то заточила меня Армаририс».

Вспомнила?

Клюэль ощутила, как нечто уселось ей на плечо. Несмотря на то, что вокруг царила абсолютная темнота, девушка каким-то загадочным образом сразу поняла, что это было призванное существо цвета Ночи.

— Я просто не могу забыть настолько грустное место.

Грустное место, да? — повторил её слова Ама, словно обдумывая их. — В этом грустном месте Армаририс совершенно одна терпела многие тысячи и десятки тысяч лет вместо тебя, той, кто должна была быть брошена здесь изначально.

— Армаририс… вместо меня?

Прислушайся же к воспоминаниям Армаририс. Всё о тебе находится здесь.

На мгновение всё вокруг поглотило яркое, словно дневное солнце, сияние. Затем во вновь потемневшем мире из какого-то уголка пустого пространства начали проникать тонкие лучики света, будто проглядывающие сквозь листву. Благодаря этому белоснежному свету Клюэль смогла хоть чуть-чуть оглядеться вокруг.

— Что… это…

Ноги девушки коснулась игрушечная деревянная лошадка. Затем девушка заметила кубики детского конструктора, потом увидела книгу с картинками. Вокруг неё валялось бесчисленное множество детских игрушек.

Смотри не под ноги, а вперёд.

Клюэль последовала совету и подняла взгляд…

Перед ней стояла девочка, которой, судя по виду, было почти десять лет. Её волосы были ярко алыми. На ней не было никакой одежды, поэтому свет свободно падал на её совсем детское нагое тело. В глазах девочки не отражалось ни одной эмоции, и только крупные слезы, подобно воде из фонтана, текли по её щекам, но она просто стояла и не пыталась вытирать их.

Как ты думаешь: кто эта девочка?

— Кто…

«Эти алые волосы и черты лица. Они же прямо как…»

Это ты, девчушка.

— Ложь… Не помню, чтобы я хоть раз была в таком месте!

Это из-за того, что Армаририс взяла на себя груз твоих воспоминаний. Чтобы ты не тяготилась им, она забрала их себе и заперла здесь. Именно поэтому этот мир зовётся… «Одиночеством Армаририс».

В освещённый круг шатаясь вошла ещё одна девочка, очень похожая на маленькую Клюэль. В руках она держала небольшую куклу.

— А-армаририс?

Клюэль думала, что девочка обернётся, но та быстро прошла мимо неё. Было похоже, что она действительно не заметила Клюэль, а не проигнорировала.

Я уже говорил тебе: это воспоминания Армаририс. Не более чем повтор тех событий, которые уже когда-то произошли.

«Ясно… эта Армаририс не может меня увидеть».

Клюэль, если ты будешь так плакать, у тебя опухнет лицо.

С куклой в руках, Армаририс подошла к плачущей девочке. Ответа не было. Слабо вздохнув, Армаририс провела пальцем по её щеке.

Посмотри, что я принесла тебе сегодня. Может тебе это понравится.

Взяв девочку за руку, она вложила туда милую куклу.

Раздался сухой стук — кукла упала на пол.

Действительно… ведь эта вещь не может унять твою боль, да? — с печалью на лице пробормотала Армаририс, усадив куклу на полу.

— Э-эм… — неуверенно обратилась Клюэль к Арме.

Что такое?

— Неужели все эти игрушки…

Всё это Армаририс принесла для тебя.

«Не может…»

— Н-ничего не понимаю! Почему я нахожусь здесь и плачу? Почему я выбрасываю все игрушки Армаририс?

Смотри.

Ещё до того, как Арма сказал своё слово, тело девочки начало становиться прозрачным. Из её глаз, которые недавно вытерла Армаририс, вновь скатились крошечные капельки слёз.

«Что это значит?.. Что со мной происходит?»

Значит, уже пришло время тебе отправляться на Царабель? Это будет пятьсот восемьдесят девятый раз…

Девочка исчезла, после неё остались лишь следы слёз на полу. Но и они вскоре пропали, будто растаяли на ветру, и в круге света осталась только Армаририс.

Глупая змея, глупый дракон, глупый спор. Я не могу его остановить… Жди, Клюэль, я обязательно найду человека, который спасёт тебя.

Развернувшись спиной к Клюэль, Армаририс снова исчезла в темноте.

«Человека, который спасёт?.. И что такое Царабель?»

Ты уверена, что не стоит её догонять?

— Э?

Ты уверена, что тебе не нужно гнаться за Армаририс?

— А! Н-нет!

Клюэль погналась за Армаририс по миру почти непроглядной темноты, ориентируясь на одну только интуицию.

— С-стой! Я хочу перед тобой... — изо всех сил выкрикнула она, даже зная, что её голос никого не достигнет.

«Что это за ощущение?.. В груди колет. Хочется разреветься во весь голос. Я чувствую, что должна попросить прощения. Я ничего не знала, но… нет, я и сейчас ничего не понимаю, но теперь я уверена, что я всегда ошибалась насчёт Армаририс».

— Прошу тебя, постой…

В глаза девушке вновь ударил свет. Откуда-то донёсся смутный сладкий аромат травы, цветов и земли.

Перед ней был маленький, простирающийся всего на два метра сад, где буйно росли алые цветы.

Всё началось со спора глупых змеи и дракона.

Опустившись на колени в этом саду, Армаририс заговорила с алыми цветами:

В начале было два безымянных воплощения закона и воли.

Если и можно их как-то назвать, то только «переменчивость» и «неизменность».

Кого из них полюбят люди? Кто из них будет защищать мир? Доверив людям судить себя, дракон и змея воспользовались остатками Ema [силы] от своего первого столкновения и создали песнопения, а затем, чтобы соответствовать песнопениям, они дали друг другу имена…

«Переменчивость» стал Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [Армадеус — тот кто просто находится там и желает песен]

«Неизменность» стала Riris ele Selahpheno sia-s-Miqveqs [Миквекс — та кто просто находится там и желает заветов].

В отличие от обожающего рост и изменения Армадеуса, Миквекс любит вечность и совершенство.

Обе этих сущности сейчас зовутся настройщиками песнопений Пустоты.

Даровав людям пять цветов песнопений, они продолжают надеяться, что люди будут их любить.

Благодаря заложенным внутрь песнопений ограничениям, вроде музыкального языка Селафено, катализаторов и разделения на пять цветов, люди могут естественным путём ощутить существование настройщиков. И если осознавший это человек оказывается достойным, настройщики даруют ему истинный язык, необходимый для их призыва — мантры — и соответствующую ораторию, которых существует две:

Мантра Армадеуса «Все дети, что мечтают о песнях»

Мантра Миквекс «Все заветные дети».

И вот, спустя какое-то время… Первым человеком, почувствовавшим существование настройщиков и заполучившим чешую Миквы, оказался избранник Армадеуса.

Армадеус вручил певчему мантру, и тот призвал его.

Но на этом всё не закончилось…

Да, с этого и началась бесконечная трагедия.

Армаририс погладила ближайшие к ней цветы, будто восхищалась ими.

С её губ сорвался долгий и тихий, готовый вот-вот исчезнуть вздох.

Когда в мире, где песнопениями правил Армадеус, прошло много сотен лет спор между Миквекс и Армадеусом разгорелся вновь.

Причина заключалась в том, что люди начали использовать песнопения не так, как прежде.

Спустя сотни, нет, тысячи лет… задуманные настройщиками как благодать песнопения незаметно отклонились от изначального пути и стали ещё одним средством для конфликтов.

Любящий рост и развитие Армадеус хотел, чтобы люди сами это осознали. Он не рассчитывал на что-то значительное, вроде самоочищения человечества, но надеялся на разум людей.

С другой стороны, стремящаяся к совершенству Миквекс предложила перезапустить основную идею песнопений. Под этим она имела в виду, что необходимо изменить восприятие людей: убрать из их сознания мысли о том, что песнопения — это лишь средство развлечения и что ими можно пользоваться для конфликтов, и, тем самым, заново даровать их в идеальной форме.

Так начался второй спор.

В этот раз первым мантру спел избранник Миквекс и призвал её.

Но и на этом ничего не кончилось…

Людей никак нельзя назвать сильными созданиями. Даже получив от победительницы второго спора идеальную форму песнопений, люди спустя несколько сотен лет вновь воспользовались ими во вред.

В конце концов, всё вернулось к начальной точке.

Какая ирония… Кто бы из пары настройщиков ни побеждал, люди всегда применяли песнопения не так, как было задумано. Каждый раз настройщики критиковали друг друга и вновь начинали спор о праве управлять песнопениями.

Певчий, обладающий способностями призвать одного из настройщиков, возникает раз в несколько сотен лет. Проще говоря, каждый спор занимал столетия. А споры повторялись сотни раз.

Но настройщики даже не пытались остановиться, поскольку делали всё ради любимых ими людей.

Порой люди действительно сбиваются с пути и начинают пользоваться песнопениями для вражды между собой. И тогда стоит, наверное, указать им верную дорогу. Это ни в коем случае не является злом для людей.

Споры настройщиков всегда шли в тайне, за пределом человеческом восприятия. Они никогда не доставляли людям проблем, ведь, в конце концов, победителя определял человеческий выбор. Более того, в то время, когда способ применения песнопений был правильным, никак сложностей тоже не возникало.

По правде говоря, сами по себе споры не доставляли ни людям, ни настройщикам несчастий.

И желание Миквекс такое же. Она обещает даровать всем детям идеальные песнопения и, тем самым, благословить их. Это и есть мантра Миквекс «Все заветные дети».

Однако… среди них была одна единственная сущность, исключенная из благословения.

Это Клюэль Софи Нэт.

Моя бедная старшая сестра, которая одновременно является и человеком, и настройщицей.

— Я… старшая сестра Армаририс?..

Помимо собственной воли Клюэль отвернулась от Армаририс и пронзительно уставилась на призванное существо у себя на плече.

Однако то ни придало этому никакого внимания и безразличным голосом ответило:

Вот об этом до сих пор не могла рассказать эта болтушка.

— Но это же как-то странно! У меня есть мать и отец. Но мне никогда не говорили о том, что у меня есть младшая сестра.

«Разговоров о том, что мы сестры, которых разделили с рождения я тоже не слышала. Я и не сирота, как, например, Нейт. Однако…»

Насчёт человеческой семьи ты права. Однако сейчас Армаририс имеет в виду, что вы сёстры-настройщицы-песнопений.

— Этого…

Незаметно для самой себя Клюэль подошла к самой границе маленького сада. Армаририс сидела совсем рядом с ней. Если бы Клюэль протянула руку, то могла бы коснуться таких же как у неё самой алых волос. Но разумеется, Армаририс бы этого не заметила.

«Ну конечно… это же всего лишь повтор событий из прошлого».

В тот раз, когда была призвана Миквекс, она стёрла из сознания людей только те вещи, которые связаны с песнопениями, и заново даровала идею песнопений. Она стёрла мысли о том, что песнопения — это просто способ развлечения или средство для вражды, и собиралась указать новый метод их использования… Но в этом-то и был громадный изъян.

Память и воспоминания никогда не существуют сами по себе, ведь так?

Даже если мы говорим только о той памяти, которая связана с песнопениями, она порой тесно переплетена с воспоминаниями о друзьях. Можно сказать, что даже любовь, возникшая во время учёбы в школе песнопений — это тоже часть воспоминаний о песнопениях. Дело в том, что все воспоминания тесно связаны между собой и поддерживают друг друга.

По этой причине стереть только то, что имеет отношение к песнопениям, невозможно. Если и можно что-то сделать, то только стереть всю человеческую память целиком, а потом вернуть то, что не имеет никакой связи с песнопениями.

Поэтому перед стиранием памяти людей Миквекс потребовалось где-то записать все их предыдущие воспоминания, чтобы затем выбрать оттуда необходимые и вернуть их.

Другими словами, ей была нужна сущность, сохраняющая все воспоминания всех живущих людей.

Тогда Миквекс превратила собственный глаз в своего двойника и отправила его в мир. Двойник должен был записывать все происходящие в мире события. Им стала одна единственная девочка.

В соответствии с ролью ей было выдано имя. И поскольку она была рождена человеком, имя было записано не на музыкальном языке Селафено, а на человеческом языке.

И оно звучит так: София оф Клюэль Нэт [жестокий чистый разум] или же Клюэль Софи Нэт. Так зовут самую жестокую и самую жалкую девочку, какая только может существовать в этом мире.

«София оф Клюэль Нэт. Клюэль Софи Нэт».

— Моё имя… вот это…

Сознание Клюэль стало каким-то далёким, но в этот же момент плечо ей прошила острая боль.

Смотри дальше, — приказал Арма, впившись когтями ей в кожу. — Тебе не кажется, что это было не в твоём духе, девчушка?

— Э?..

Подумай, в каком состоянии Армаририс это рассказывает. Для тебя всё это слишком внезапно, и Я понимаю, что ты не можешь сразу поверить ей. Но смотри же, та Армаририс, которая сейчас перед тобой, искренне любит тебя как сестру. В этом невозможно сомневаться.

«Арма… ты беспокоишься обо мне?..»

Я просто сказал тебе правду, — резко заявило призванное существо и вдруг отвернулось от девушки. — Но что случится, если старшая сестра не примет того, что ей хочет доверить младшая?

Клюэль молча закусила щёки.

«Верно. Когда днём в колизее мою голову разрывало от боли, тело съедал жар и я чуть не потеряла сознание, она заговорила со мной. Тогда я не поняла, почему в её голосе так много доброты. Она говорила со мной так, словно мы подруги… Нет, будто наша связь ещё глубже… Словно мы с ней — сёстры.

Так вот, что она имела в виду, когда сказала: «Я не могу тебе об этом рассказать. Если хочешь всё узнать — спроси ту притворяющуюся ничего не понимающей личинку Ночи»».

Рождённая человеком София оф Клюэль Нэт бессознательно сохраняет в себе весь ход времени этого мира.

Даже когда она выполнит свою роль, ей не позволено уснуть, как человеку. Поскольку она двойник Миквекс, ей предопределено вновь вернуться в качестве настройщицы. Но едва она вновь станет настройщицей, как ей снова приходится рождаться в этот мир человеком.

Она ведёт запись событий до тех пор, пока не призвана Миквекс.

Для ведения этой записи Софии оф Клюэль Нэт становятся не нужны ни воспоминания, ни эмоции, ни собственное «я». Поэтому Миквекс заранее установила ей человеческий возраст, когда «наступает время эмоциям стать чистыми». И это десять лет с момента рождения.

До десяти лет девочка может жить как человек и одновременно выполнять функции жестокого чистого разума. Но если бы она перешагнула этот порог, то воспоминания и чувства Клюэль Софи Нэт начали бы мешать функции записи.

Именно поэтому Клюэль дозволено иметь всего десять лет человеческих воспоминаний. До десяти лет она живёт в человеческой семье, но потом теряет собственное я, отправляется на далёкий изначальный остров Царабель, где в одиночку занимается лишь созерцанием всех происходящих в мире событий.

На этом этапе Клюэль теряет все свои воспоминания и чувства, а из воспоминаний других людей, на которых она как-то повлияла, стирается только связанная с нею часть.

Символом этого порядка стал истинный дух, призываемый высшей благородной арией красных песнопений — Феникс [Божественная птица бессмертия], который не является Фениксом [Божественной птицей рассвета]. Этот истинный дух одновременно служит и крыльями, которые Миквес даровала Клюэль, и охранником, который должен за ней надзирать.

Именно по этой причине занимающиеся песнопениями так редко встречали Феникса [Божественyю птицу бессмертия]. Из всех людей этого мира призвать его может только Клюэль Софи Нэт. За многие сотни лет Феникса видели неоднократно, но в каждом из этих случаев он был призван рождённой в мир Клюэль.

Таким образом, до момента призыва Миквекс София оф Клюэль Нэт записывает все события мира, а как только избранник призывает Миквекс, она выпускает накопленные воспоминания и исчезает. Если в следующем споре побеждает Армадеус, то она вновь отправляется в мир.

В мантру Миквекс заложено желание «Идеальному миру — идеальный дар». Другими словами, это подарок всем детям идеального завета и благословение им.

И только Клюэль не входит в категорию «все дети». В конце концов, Клюэль Софи Нэт это лишь замена Миквекс до момента её появления.

Тот факт, что Миквекс посылает Софию оф Клюэль Нэт в мир человеком — это свидетельство её горячей любви к людям. Однако Миквекс считает Клюэль частью себя и потому исключает из тех, кому предназначена любовь.

До тех пор, пока Миквекс не призвана, София оф Клюэль Нэт вечно повторяет одну и ту же жизнь, у неё вновь и вновь отбирают собственное я, которое она успевает приобрести. Её лишают воспоминаний о том, как любили её, и о том, как она кого-то любила. А как только кто-то призывает Миквекс, её роль подходит к концу, она вновь становится глазом, и все признаки её существования полностью исчезают.

Она — жалкое, никому не нужное после использования существо, рождённое в результате спора глупых змеи и дракона…

— Всё это… мои воспоминания?

«Если вспомнить, та маленькая я стояла и плакала. Как сказала Армаририс, это был уже пятьсот восемьдесят девятый раз».

— Эй, ответь мне…

Клюэль сняла призванное существо с плеча и изо всех сил прижала его к груди.

— Всё, о чём сейчас рассказывала Армаририс, это они?!

Да. Та сцена, которую ты видела недавно, случилась вскоре после того, как спор настройщиков начался уже в пятьсот восемьдесят девятый раз. До победы в каждом споре проходит по меньшей мере несколько столетий. А это уже пятьсот восемьдесят девятый раз. Но ты, конечно, этого не помнишь. Ты вспомнишь об этом лишь после того, как осознаешь свою роль в качестве Софии оф Клюэль Нэт и потеряешь собственное я.

— Не может быть…

Лишившись сил, девушка отпустила Арму и упала на колени прямо там, где и стояла.

«Почему? Это ложь. Пожалуйста… пусть кто-нибудь скажет, что мне просто снится какой-то кошмар».

— Я не хочу этого!

«Если эта Миквекс будет призвана, то моё тело и воспоминания исчезнут и я позабуду всё о Нейте, да?! Он будет называть моё имя, но я даже не смогу ему ответить. А потом он тоже забудет о моём существовании, и мы уже больше никогда не встретимся. Этого не должно случиться, ни за что!»

— Эй…

С трудом подняв голову, Клюэль посмотрела вперёд, на Арму.

Что такое?

— Мне ведь шестнадцать лет, так?… Но я это всё ещё я.

«Если Армаририс права, то я теряю собственное в десять лет. Но я сейчас всё ещё помню и осознаю саму себя. Я ничего не потеряла. Что же это значит?»

Да. Это и есть лучик надежды, который создала Армаририс.

«Армаририс… Верно. Она важнее всего. Откуда она взялась? До сих пор рассказ шёл только о спорах Миквекс и Армадеуса, а она, такая же настройщица, как и они, совсем не упоминалась».

Запомни всё, что услышишь сейчас, девчушка. Пришёл момент узнать о том, почему Армаририс твоя младшая сестра, чего она хочет, и в чём заключается её мантра. Если и есть какая-то возможность для тебя остаться собой, то…

Арма кивком головы указал в сторону поднявшейся на ноги Армаририс.

Когда число споров Миквекс и Армадеуса перешагнуло за шесть сотен…. Если перевести его на человеческие годы, это будут десятки тысяч лет. Другими словами, когда София оф Клюэль Нэт прожила так много времени…

Произошло поразительное изменение.

Пусть в каждой жизни София оф Клюэль Нэт проживала всего десять лет с человеческим сознанием, этот цикл повторился многие сотни раз, и за это время в ней сформировалось не только человеческое «я», но и отдельное от Миквекс, самостоятельное «я» настройщицы.

В тот миг в куклу, скованную жестокими цепями — судьбой лишиться и собственного я, и человеческих воспоминаний — пусть ненадолго, но всё-таки вдохнули жизнь.

Армаририс расплакалась.

И было совершенно неясно, были то слёзы радости или печали.

Не вытирая текущие по щекам слёзы, девочка…

Строго говоря, возникшее «я» не было самой Клюэль. Это был механизм самозащиты и отрицания девочки, которую сковывали цепи вечной боли.

Это и есть я.

Я — отделившееся от Клюэль её второе «я». Безымянная сущность, рождённая только для того, чтобы защитить её.

Получив сознание настройщицы, я сама дала себе имена, и согласно правилу данных имён, стала ещё одной настройщицей песнопений. Конечно же, Миквекс оставалась главной сущностью, но до тех пор, пока она не была призвана в мир людей, я могла использовать ту же силу, что и она.

При воплощении я дала себе два имени:

Armariris [Та кто обнажила клыки на завет] и clue-l-sophie neckt [Та кто нарушила алый завет]

Раз мантра Миквекс зовётся «Все заветные дети», то я обнажила клыки на этот завет.

Я хотела спасти Клюэль, даже если мне придётся противостоять той, кто является моей главной сущностью.

Так я освободилась от Миквекс.

Я хотела позволить старшей сестре выбирать самой: жить ей как человеку, или как настройщице.

Это и есть моё желание — мантра Армаририс «Все пробуждающиеся дети».

Прошу, пусть Клюэль, проснувшись на рассвете, пойдёт гулять по миру вместе со всеми детьми.

Прошу, пусть бесконечные сновидения Миквекс закончатся…

Символ моего желания — Феникс [Божественная птица рассвета]. Он не тот Феникс [Божественная птица бессмертия], который означает вечность, а тот, кто должен провести Клюэль к рассвету.

«Значит, и мой Феникс — это тоже подарок Армаририс?»

Вот об этом болтушка никак не могла рассказать тебе.

— …

«Нечестно… Почему… почему она не поговорила со мной лицом к лицу?»

Ни люди, ни настройщики не обладают твёрдым сердцем. Даже ты, девчушка, наверняка бы растерялась, если бы узнала, что у тебя есть ещё одно «я». Думаю, именно поэтому Армаририс и нужно было притворяться другим человеком.

«Желанный человек был так близко к ней, но она не могла ничего ему рассказать…»

— Похоже… Армаририс всегда сдерживала желание рассказать мне обо всём этом.

«Она понимала, что должна рассказать, но знала, что её слова ранят меня. И поэтому до самого это дня она терпела и ждала подходящей возможности».

Должно быть, это страстное желание пожирало её.

— Наверное… я должна попросить у неё прощения.

Клюэль было больно смотреть на лежащий пред ней маленький сад. От одного взгляда на лицо маленькой Армаририс ей становилось тяжело дышать.

Тогда дослушай её слова и запомни их. Это и станет лучшим ответом.

— Знаю…

«Да, именно. Сейчас я должна делать то, что могу».

Я продолжала ждать. Все сотни, тысячи… бесконечно число лет я надеялась, что появится человек, способный освободить Клюэль от Миквекс.

И вот, когда спор Миквекс и Армадеуса стартовал в шестьсот шестьдесят девятый раз, в этот мир явился тот, кто мог превзойти песнопения Пустоты.

Ксинс Эирвинкель — Радужный певчий.

Этот мужчина не только победил одно из ограничений, встроенных в песнопения настройщиками — невозможность овладения всеми пятью цветами, но и принёс в мир совершенно новое сияние, не являющееся ни пятью цветами, ни Пустотой.

До сих пор все песнопения существовали внутри столкновения Миквекс и Армадеуса, но песнопения Радуги лежат за пределами воли настройщиков и не имеют отношения к их спору.

Поскольку песнопения Радуги существуют отдельно от песнопений Пустоты, то у них есть возможность противостоять Пустоте.

Поэтому если бы их сияние осветило бы Клюэль, то, наверное, она могла бы быть спасена… Только на это я и могла надеяться.

Но по злой иронии судьбы именно в это время в мир явилась сущность, обладающая идеальными свойствами, о каких и мечтала Миквекс.

И это Ксео — истинный король побеждённых.

Он спаситель, несущий в себе самое сильное и самое чистое желание.

С другой стороны, Армадеус по определённой причине уже больше не мог получить своего избранника. Победа Миквекс, на чью сторону встал Ксео, была неизбежна.

Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как доверить свои надежды Ксинсу.

И я рискнула…

Шесть лет назад, как раз перед тем, как Клюэль исполнилось десять и она должна была лишиться собственного я, Ксео заполучил находящуюся на Царабеле чешую Миквы и попытался призвать Миквекс.

Я насильно вмешалась в процесс песнопения и установила препятствия каналу, а потом прошла через него вместо Миквекс и была призвана в этот мир. Тогда из-за внезапного выброса силы случилось Гештальлоа.

Поскольку песнопение основной сущности было нарушено, а я разорвала связь с ней, я истратила почти все силы, но добилась определённого результата.

Миквекс снова заснула, а Ксео, опасаясь меня, покинул Царабель.

Но важнее всего то, что Клюэль не потеряла собственного я и продолжила жить. Для неё, как для Софии оф Клюэль Нэт, это стало совершенно беспрецедентным событием.

Однако пробуждение Миквекс оставалось лишь вопросом недолгого времени. Сдерживая своё нетерпение, я ждала того момента, когда радужные песнопения Ксинса, наконец, зацветут.

И вот сейчас…

Цветы под ногами у Армаририс завяли, а земля почернела, словно чем-то выжженая.

— Ч-что происходит?!

Скорее всего, это вид с Царабеля.

— Земля… прямо горит.

Клюэль медленно присела на корточки и коснулась коричневато-чёрной земли. Она понимала, что перед ней были всего лишь воспоминания, но всё равно чувствовала запах пожара.

Похоже, это последствия Гештальлоа. Армаририс через силу влезла в канал вместо управляющей песнопениями Миквекс. В результате такого события не только мелкий островок мог сгореть, но и все законы, лежащие в основе песнопений, могли выйти из строя.

— То есть, это то, что происходит сейчас?

Нет. Армаририс оставила эту сцену три месяца назад, поэтому сейчас, о котором она сказала, означает события трёхмесячной давности.

«Что было три месяца назад? Вроде бы, примерно тогда же к нам в академию вторгся Мишдер».

Тогда Нейт вступил в бой с лазутчиком, чтобы защитить тебя, после того как ты потеряла сознание. Между прочим, в тот раз Ксео тоже зачем-то появился в академии. А Армаририс в это время встретилась с тем мужчиной.

— Тем мужчиной?

В ответ Арма махнул острой мордочкой в сторону, словно бы говоря «смотри туда».

А там, посреди цветущих на выжженной земле алых цветов… стоял знакомый Клюэль певчий, одетый в куртку цвета пожухлой травы.

— Господин Ксинс?..

Тот пристально смотрел вперёд, прямо на девочку с волосами такого же цвета, как и росшие у её ног алые цветы.

Девочка была полностью нагой, её белоснежную кожу не скрывала никакая одежда, но вместо этого развевающиеся на ветру длинные алые волосы укрывали её, подобно какому-то плащу.

«Ксинс Эирвинкель. Я…»

Девочка прикрыла глаза, как если бы она тосковала о чём-то, как если бы она улыбалась.

«Я всегда ждала тебя… Больше чем Ева, больше чем кто-либо ещё».

«То есть три месяца назад, когда я лежала без сознания… Армаририс встретилась с господином Ксинсом?»

Это должен был быть… тот самый момент, которого так желала Армаририс, но…

Да, это должен был быть тот самый момент, которого я ждала многие сотни и тысячи лет.

Сияние песнопений Радуги превосходит даже настройщиков. И это была единственная возможность осветить Клюэль. Я думаю, как раз тот свет мог бы её спасти. Однако вновь злая ирония…

Ни я, ни даже Миквекс с Армадеусом не ожидали подобного…

Песнопения Радуги — это напев, который отличается от песнопений Пустоты в самой основе. Именно поэтому он может противостоять Пустоте.

Однако возник ещё один еретический цвет песнопений, происходящий из одного корня с песнопениями Пустоты, но в то же время полностью противоположный им, и потому способный им противостоять.

Познавший Радугу песнопевец пожухлой травы…

Возжелавший Пустоты песнопевец Ночи…

И наконец, вслед за ними появилась третья, безжалостно разбившая моё желание…

Молящаяся о рассвете сумеречная песнопевица.

«Познавший Радугу песнопевец пожухлый травы — это, очевидно, господин Ксинс.

Возжелавший Пустоты песнопевец ночи — это, скорее всего, тот певчий по имени Ксео.

А вот третья, молящая о рассвете сумеречная песнопевица… кто она такая?

Даже имя у неё само по себе странное. Сумерки — это ведь начало ночи, а рассвет — это начало утра. Рассвет и сумерки — это сочетание полностью противоположных по своему смыслу слов, разве нет?»

— Эй…

Мальчик цвета пожухлой травы и девочка цвета Ночи под видом соревнования пообещали друг другу ещё одну встречу, а потом разошлись. Однако девочке, знавшей о времени своей смерти, не было дозволено и этого. Она умерла от болезни ещё до встречи с мальчиком.

«Я уже когда-то слышала такой рассказ. Ах да… это было во время состязания, когда я сидела на спине у этого призванного существа».

Эта девочка и положила начала песнопениям цвета Ночи. Хотя сумерки — это начало ночи, где-то в глубине души девочка мечтала о свете, который воссияет над ней. Сумерки незаметно станут тёмной Xeo [Ксео — ночью], и всё же девочка цвета Ночи желала, чтобы исполняемая ей мелодия рано или поздно превзошла ночь и достигла рассвета. Поэтому она дала своему ребёнку имя Neight [Нейт — рассвет].

— Значит, вот эта третья песнопевица…

Евамари Йеллемиас, мама Нейта.

«Но что означают слова о том, что она «разбила желание» Армаририс?..»

«Да, её зовут Клюэль Софи Нэт. Только у тебя есть возможность спасти её. Именно поэтому я и ждала тебя» — обратилась к Радужному певчему Армаририс, стоя посреди выжженной земли.

— Это тоже случилось на самом деле, так?

Верно. Именно такие слова Армаририс сказала к тому мужчине три месяца назад.

Ксинс из прошлого озадаченно нахмурился. И это было естественно, ведь тогда он не знал обстоятельств происходящего.

«Если говорить точно, не катастрофа. Но для неё это станет невыносимым мучением. Поэтому я всегда искала человека, который смог бы спасти её от этой боли, того, кому я могла бы доверить эту задачу».

Если бы он услышал их сейчас, то наверняка бы понял смысл слов Армаририс.'

«Именно ради этого я наблюдала за всем с этого острова. Я — Армаририс [Та кто обнажила клыки на завет]. В то же время, я — Клю эль софи нэкт [Та кто нарушила алый завет]. И к тому же, чтобы найти подходящего для неё человека, я сохраняю в себе все события и ход времени этого мира. Другими словами, я — София оф Клюэль Нэт [жестокий чистый разум]»

Внезапно вид выжженной земли исказился: и Радужный певчий, и фоны острова вдруг стали туманными.

Вид из прошлого пропал, и взгляду Клюэль вновь предстал маленький сад с алыми цветами и Армаририс сидящая на прежнем месте.

— Почему всё вернулось назад?..

Армаририс уже сказала: это из-за Евамари.

Я действительно поговорила с Ксинсом на Царабеле, но и эта встреча закончилась ничем.

Нет… на самом деле я понимала, что всё так и будет ещё в тот момент, когда только увидела его.

Ведь радужные песнопения Ксинса родились тогда, во время состязания лишь для того, чтобы воссиять над Евой.

Наверное, он никогда этого не покажет, а эта женщина никогда того не признает, но эти двое связаны бесконечно сильными чувствами. Для меня там нет места…

В тот миг радужные песнопения обрели свойство освещать лишь Евамари, и потому больше не могли оказать никакого эффекта на Клюэль.

В тот момент обрушился мой план по освобождению Клюэль с помощью песнопений Радуги.

Скорее всего, это была неизбежность…

Я не отрицаю Еву, но на самом деле… я ей завидую.

Почему именно она встретилась с Ксинсом? Я ведь тоже всегда надеялась на существование песнопений Радуги. Почему эта женщина встретилась с ним первой?

Поэтому я и не хотела признавать сына Евамари.

Но что странно, и сама Клюэль, и увидевший всё своими глазами Ксинс, и Ева верят в этого крошечного и слабого мальчика.

Что же в нём есть такого особенного?

Он не ровня обладающей талантом к песнопениям цвета Ночи Еве, не способен пользоваться другими цветами и не превосходит всех остальных в использовании обратных песен, подобно Аде Юнг Гилшувешер.

Он не знает мантр Селафено, а значит не может даже призвать второго настройщика.

Нет… Даже если бы был призван Армадеус, случилось бы всё то же самое.

В случае призыва Армадеуса Миквекс, которая печалится о том, как люди воспринимают песнопения, всё равно не сдастся. Она будет просто ждать того момента, когда спустя несколько сотен лет её призовут снова, и ради этого будущего всё также будет отправлять Софию оф Клюэль Нэт в мир.

И как в такой безнадёжной ситуации не имеющий ничего за собой Нейт может одолеть Ксео? Ведь Ксео и есть та самая сущность, которая возникла в результате шестьсот шестидесяти восьми споров и которую так желала Миквекс.

Этот певчий и есть идеальный сосуд, о котором она мечтала. В каком-то смысле с помощью песнопений Ксео люди на самом деле могут получить идеальную форму песнопений. В таком случае работа Клюэль будет окончена, и она даже перестанет рождаться.

У Ксео есть мантра Миквекс. Поэтому как только он получит катализатор, то есть чешую Миквы, на этом всё кончится. Вместе с песнопением Миквекс Клюэль попросту исчезнет.

Это был мой первый и последний шанс…

И всё же почему?

Кто-нибудь, объясните мне… Если бы только у меня была причина со спокойной душой доверить Клюэль тому мальчику, то я тоже…

— Это потому что ты до самого конца остаёшься только зрителем.

Армаририс прервала речь и подняла лицо.

Посреди пространства, где не должно было быть ветра, волосы Армаририс качнулись на ветру, который принёс с собой лепестки цвета Ночи.

— Это же...

Клюэль осторожно подняла один из упавших к ней на форму цветочных лепестков.

«Несомненно, это чёрная роза… такая же, как в тот раз подарил мне Нейт. Значит, сейчас всё это тоже призвал он? Нет, это невозможно. В конце концов, Нейт не мог тут оказаться. Но тогда…»

Ого, нечасто ты тут показываешься, — с напоминающий враждебность остротой в голосе проговорила Армаририс и слабо улыбнулась.

Напротив неё стояла одетая в школьную форму девочка, чьи глаза и волосы имели цвет Ночи.

Часть 2

К девочке с алыми волосами подошла другая девочка.

Она была невысокой и худой, но её глаза сияли уверенным и сильным светом. Блеск её взгляда был точно таким же, как у Нейта: упрямым и честным.

— Э… э, п-постойте! Откуда?!

Это мама Нейта. Её облик совпадает с воспоминаниями Ксинса о школьных днях.

— Это всё хорошо… но как она здесь оказалась?

По внешнему виду ящерицы, казалось, что это самое естественное, элементарнейшее событие, но вот Клюэль оно показалось слишком уж внезапным.

— Повторяю…

Просто бывают моменты, когда даже молчунам не удаётся промолчать.

Ответ призванного существа прозвучал так, будто оно горько улыбалось.

Я остаюсь лишь зрителем? Очень интересно. Пожалуй, я тебя выслушаю.

Смешав в словах вызов и провокацию, алая девочка поднялась на ноги.

— Настолько серьёзного смысла там нет.

Да ты что.

— Дело в том, что тебе был нужен не Ксинс, а его песнопения Радуги. Просто, не так ли?

Одна эта фраза полностью перевернула ход разговора молчуньи и болтушки.

— То же самое было и во время твоей встречи с ним на Царабеле. Ты видела только его радужные песнопения, но не его самого. А он не настолько дурак, чтобы этого не понять.

Армаририс промолчала, а девочка цвета Ночи, напротив, аккуратно пригладила рукой волосы и продолжила:

— Песнопения никого не спасают. Это могут сделать только люди, всей душой желающие кого-то спасти. Песнопения — не более чем помощь в этом. На самом деле ты ведь тоже это понимаешь?

Под такими людьми ты имеешь в виду Нейта? Того бесконечно слабого мальчишку? — пробормотала Армаририс с таким видом, будто сплёвывала кровь.

— Кто знает…

Пятью существующими цветами нельзя победить песнопения Пустоты. Радужные песнопения Ксинса уже бесполезны для Клюэль. Даже к песнопениям цвета Ночи и мантре Армадеуса способна только ты… И что осталось у Нейта?

— Не надо спрашивать меня. Этот ответ предстоит найти тем детям.

С лёгкостью отразив полные страданий слова Армаририс, девочка цвета Ночи едва заметно улыбнулась

Тем… детям? Кто есть ещё кроме Нейта?

— Сама Клюэль, кто же ещё?

«Я?..»

Услышав названное мамой Нейта имя, Клюэль невольно моргнула.

И в тот же момент… фигуры обеих девочек вдруг стали туманными.

— Ч-что?..

Похоже, «Одиночество Армаририс» больше не продержится. Сила Армаририс убывает.

— Н-но я…

Теперь тебе предстоит решать всё самой.

«Но…»

Вид перед глазами Клюэль померк, и мир вновь погрузился в темноту.

«Что же мне делать?...»

За миг до потери сознания, девушка вытерла выступившие у неё на глазах слёзы.