Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
naazg
22.09.2019 23:42
Спасибо
satl
14.08.2019 02:58
(Пытается составить ораторию для призыва истинного духа редактора)

Заключительный аккорд: Ночь — *** будто улыбаешься

Часть 1

— Арма, ты тут?

Посреди темноты, в которой не было ни лучика света, Нейт медленно приподнялся на кровати. Сколько бы мальчик ни ждал, ответа от существа, к которому он обратился, не было. Даже обведя взглядом всю комнату, Нейт так и не увидел Армы.

— Арма… ещё не вернулся.

С тех пор, как призванное существо цвета Ночи вылетело наружу прошло уже несколько часов. Освещение в гостинце уже погасили, всему городу триумфального возвращению Эндзю пришло пора уснуть, но Арма до сих пор не вернулся.

«Что это за чувство такое? По шее будто холодок ползёт...»

Мальчик буквально всей кожей чувствовал холод и какой-то странный дискомфорт.

«Наверняка я проснулся именно из-за холода. Но тогда в чём его причина?» — мысленно задал самому себе вопрос Нейт и внезапно кое-что понял…

«Остановись, милое дитя! Ещё слишком рано меня касаться. Ты не способно пробудить меня правильно».

«Я точно слышал его в колизее… Слишком уж загадочный голос… Не мужской и не женский. К тому же, он шёл из того катализатора.

В обычных условиях я бы ни за что не поверил, что катализатор может говорить. Но и тот голос, и тот катализатор до сих пор полны таких загадок, что прямо заставляют меня поверить в это. И к тому же… я ещё не видел катализатор вблизи. Прежде, чем я успел это сделать, колизей уже был оцеплен и закрыт. Наверное, вблизи его видели только ведущий и гости с первых рядов…»

Но тут мальчик кое-что вспомнил.

«Нет… даже среди моих знакомых есть тот, кто мог его рассмотреть».

— Может быть, Лефис ещё не спит…

Этими слова Нейт подбодрил самого себя и соскочил с кровати.

— Так тихо.

Маленькие ночные лампочки едва-едва освещали тёмный коридор. Постоянно смотря себе под ноги, Нейт старался идти как можно медленнее, чтобы его шагов совсем не было слышно.

С момента выключения головного освещения прошло уже больше двух часов. Скорее всего, не только ученики, но и сотрудники гостиницы уже легли спать, поэтому мальчик не знал, бодрствует ли ещё тот человек, с которым он хотел встретится.

— Школа песнопений Зиала… здесь, — пробормотал Нейт, проверив надпись на листочке рядом с дверью.

Как он услышал от Хелен днём, Лефис жил в одном номере с двумя старшеклассниками Зиала.

Мальчик тихо постучал в деревянную дверь. Прошла одна секунда, две… десять… Ответа не было.

«Ну конечно он уже спит. В такое-то время…»

С трудом удержавшись от вздоха, Нейт собрался было постучать ещё ровно один раз, но в тот же момент…

— Кто там? — донёсся сквозь дверь тихий голос.

Однако он, несомненно, принадлежал именно тому человеку, которого и искал Нейт.

— О, Лефис. Ты всё-таки ещё не спишь! Это я!

— Нейт?..

Дверь наполовину открылась, и из-за неё выступил Лефис. Одет юноша был в свободную тёмно-синюю спортивную одежду с длинными рукавами, на правом плече который был вышит герб школы. Скорее всего, это была спортивная форма школы песнопений Зиала.

— Прости, что так поздно…

— Я ещё только собирался спать, поэтому не волнуйся об этом. Но если у тебя есть ко мне дело, давай поговорим в коридоре, старшеклассники уже давно спят, — сказал Лефис, после чего беззвучно закрыл дверь и прислонился к стене. — Итак, что случилось?

— Ну, я по поводу того, что случилось в колизее.

От одного слова «колизей» взгляд юноши сразу же заострился.

— Ты о тех жутковатых существах? Чиновники Энздю уже заявили, что всю ночь будут заниматься анализом их настоящей природы.

— Нет, я не о них.

О том, что из себя представляют призванные существа смешанного цвета, появившиеся из искажённого канала, можно было догадаться, если знать заранее о существовании песнопений Пустоты. Поэтому Нейту сейчас было совершенно непонятно только одно.

— Лефис, ты случайно не слышал странного голоса, идущего из того катализатора на пьедестале?

— Странного голоса? — с озадаченным видом переспросили Лефис.

— Ну, я имею в виде не ведущего или кого-то зрителей, а что-то более смутное, загадочный не мужской и не женский голос.

«Если всё-таки попытаться подобрать что-то близкое к нему, то это будет голос Армы, когда он в гигантской форме. Хотя ритм речи немного другой, и качество голоса, и эхо очень похожи».

— Извини, я ничего не слышал. Прямо перед тем, как всё произошло, я разговаривал с Хелен, поэтому мог что-нибудь упустить.

«Упустить? Маловероятно. Я ведь тоже разговаривал с Клюэль и Шанте, но всё равно ясно слышал этот иной голос… То есть услышали его только мы с Клюэль? Нет, скорее всего был кое-кто ещё… Ведь владелец того голоса кого-то искал. Слова «Ксео… где ты, Ксео? Ты ведь где-то неподалёку?» точно предназначались кому-то с именем Ксео, а значит, он, естественно, тоже должен был их услышать».

— Тебя беспокоит этот голос?

— И голос, и сам этот катализатор. Я думаю, ты уже знаешь, что он точно такой же, как и тот, что находится внутри «яиц».

«И всё-таки что-то отличается. Очевидно, что он изменился с тех пор, как был помёщен в «яйца». Меня волнует вопрос: что вообще и когда привело к этому изменению?»

— Мы были на трибунах, а вот ты был прямо рядом с пьедесталом и видел катализатор вблизи. Мне бы хотелось узнать о его состоянии в тот момент.

— Извини, Я уже рассказал всё днём. Когда мы с Нессирисом добрались до арены, он уже был разбит на мелкие частицы. Я не знаю, раскололся ли он сам, или же кто намеренно разбил его.

— Вот как…

«Я уже слышал об этом и от Лефиса и от Нессириса. Камень был разбит настолько основательно, что его невозможно восстановить. По сути это то же самое, что невозможность использовать его в качестве катализатора».

— Нейт, если тебя так сильно это беспокоит, может, сходим и посмотрим на него?

«Э?..»

Предложение Лефиса оказалось очень внезапным.

— Тогда нам с Нессирисом пришлось сразу же уйти с арены, поэтому мы видели только разбитый катализатор, а всё остальное нормально осмотреть не смогли. Возможно, мы что-то проглядели.

«Сразу после дневного инцидента колизей был полностью закрыт, расследование на месте ещё не началось, а значит, есть вероятность, что там до сих пор остались следы того, кто разбил катализатор».

— Что, прямо сейчас, в такое время?

— Именно сейчас самое подходящее время. Колизей закрыт. Мы не сможем так просто попасть туда, если не воспользуемся возможностью скрытно пробраться ночью.

«Что же делать? Предупредить Клюэль или Арму? Нет, Клюэль наверняка уже спит, а когда вернётся Арма, мне неизвестно».

«…Времени сомневаться нет».

***

Послышался тихий, не оставляющий за собой эха звук, подобный тому, как маленькие камешки бьются об стекло… Звук повторился.

«Ну вот опять. Я снова его слышу».

— Кто там? — потирая заспанные глаза, спросила Клюэль и откинула одеяло.

Затем она поднялась с кровати и прошла к окну, от которого и шёл звук. Сквозь просвечивающие бледно-розовые занавески был виден освещённый луной силуэт…

— Чего тебе, ящерица цвета Ночи… в такое-то время…

Девушка с первого же взгляда поняла, кому именно он принадлежит.

Отодвинув занавески, она, как и предполагала, увидела по ту сторону окна призванное существа цвета Ночи.

— Да что тебе понадобилось, а? Все уже спят.

Девчушка, есть разговор. Можем выйти наружу?

«Уже час ночи. Только по выбору времени можно констатировать отсутствие здравого смысла. И к тому же, от усталости после дневных событий во всём теле такая тяжести…»

— И всё равно, почему именно сейчас, а?

Другого времени всё рассказать уже просто не осталось. Я тоже ужасно долго колебался.

«Какое-то неприятное чувств… Я ещё могла бы понять выражение «Времени нет», но что вообще может значить «времени не осталось?» Не слишком ли много напряжения в этих словах?»

— О чём ты?..

Есть кое-какое дело, которое Я хочу доверить вам с Нейтом. Давай выйдем из гостинцы, чтобы не разбудить Мио.

«Почему эта ящерица сделала акцент на Мио?»

Клюэль так и не заметила, что её второй подруги уже не было в комнате.

Часть 2

В ночном Эндзю царила давящая на слух тишина, будто весь дневной шум был какой-то выдумкой. Почти всё население города стало свидетелями загадочного события, когда в небе над колизеем возник странный канал. А потом колизей был закрыт. Все окрестные жители по собственной воле решили не выходить на улицу.

Вот такой была эта ночь.

— Ты уверен, что не нужно было рассказать об этом Хелен?

— Это не то дело, в которое стоит посвящать ещё кого-то. А ещё, она, скорее всего, давным-давно легла спать, — как всегда равнодушно ответил Лефис, не снижая темпа ходьбы.

Единственным звуком, который нарушал напряжённую тишину, был пронзительный свист холодного ветра, несущегося сквозь промежутки между высотными зданиями.

— А кстати, Нейт, почему ты в такое время одет в школьную форму?

— Ну… в ней я почему-то чувствую себя спокойней. Правда, перед тем как выйти к тебе, я сумел немного поспать, одевшись в спортивную форму.

— То есть ты успел заснуть, но проснулся? Тебя вот настолько беспокоит тот катализатор?

— Да...

Нейт и Лефис быстрым шагом, почти что бегом, двигались по запутанному узору из дорог, минуя одно высокое здание за другим. И вот, наконец, пространство перед ними расширилось — они оказались на просторной площади.

В самом центре её величественно возвышалась гигантская тень, которая была значительно больше итак громадных зданий Эндзю — колизей.

В качестве меры предосторожности на случай повторения странных феноменов вход внутрь него был закрыт абсолютно всем, без каких-либо исключений. Нейт слышал, что обычно свет в колизее не гаснет даже ночью, однако сейчас всё здание было темным.

«Раз там установлено оцепление, это должны быть не только ограждения. Скорее всего, на входе будет дежурить парочка охранников».

— Там наверняка есть охрана.

— Мы ещё далеко, так что заметить нас не должны. Охранникам тоже запрещено заходить в здание, поэтому, когда мы попадём внутрь, всё станет намного проще.

— Ага. Ну и что будем делать, а, Нессирис? — вдруг из-за спин у ребят раздался знакомый голос.

Позади них оказалась молодая женщина, одетая в плотную белую меховую куртку и розовый шарф, а рядом с ней молча стоял крупный мужчина в синей накидке.

— Госпожа Шанте и господин Нессерис?

— В-е-ерно. Добрый вечер.

Плотно прижимаясь к Нессирису, женщина весело помахала Нейту рукой.

— Шанте, мешаешь ходить.

— Да ладно тебе, Нессерис. Ты только посмотри, как эти двое удивились. Может, объяснишь, почему с тобой оказались здесь? Быстрее будет.

Будто сдавшись, Нессирис перевёл взгляд с вцепившейся в него Шанте на ребят. Из-за острого хищного блеска в его глазах, им казалось, что мужчина насквозь видит все их намерения.

— Вероятно, вас беспокоит тот катализатор? Неважно, совпадение это или нет, но мы думаем об одном и том же.

Стоявший в темноте, в стороне от фонарей Нессирис достал что-то из нагрудного кармана. Это был два маленьких, размером с ладонь ребёнка, камня.

Когда Лефис рассмотрел полученную от Нессириса вещь, его губы слабо вздрогнули:

— Это же…

На камешках был высечен напоминающий чешую узор. Они были несколько больше по размеру, чем то, что содержалось в «яйцах», но вот никаких сомнений и не было — это был тот же самый катализатор. Узор точно так же периодически мигал, будто в такт биению чьего-то сердца.

— Господин Нессирис, почему их два? — задал беспокоящий его вопрос Нейт.

— Один я получил от Салинарвы. Она отправила по одному образцу каждому из членов «Ля минор». А второй это тот, что демонстрировали на сегодняшнем собрании.

«Демонстрировали на собрании? Но ведь когда Лефис и Нессирис добрались до арены, он уже был разбит на мелкие частички».

— Что это значит? Тот катализатор был разбит в дребезги. Мы с тобой в этом убедились, — заметил Лефис.

— Он восстановился… — ответила Шанте.

Сейчас в её голосе совсем не чувствовалось шутливости. Это величественный и ясный голос принадлежал женщине, которую восхваляли как «опера-сериа».

— Частицы, на которые распался катализатор, собрались вместе, и снова стали камнем. Я сама видела, что Нессирис вернулся из колизея лишь с горстью песка. Но с течением времени, песок загадочным образом вновь собрался в камень.

— Ты сказала, что это была лишь горсть. Значит, оставшаяся на пьедестале большая часть тоже…

— Да, вероятно, она вновь собралась в один огромный катализатор, — кивнула Шанте, поймав брошенный Лефисом камень.

«Понятно. Вот почему они тоже здесь».

— Нессирис, по всей видимости, наши цели совпадают, так что, может и детишек с собой прихватим?

— Если они примут на себя всю ответственность за свою сохранность, — скороговоркой ответил певчий и двинулся вперёд с такой скоростью, что как будто рассекал плечами воздух.

— За свою сохранность?

— Что-то не так, — не оборачиваясь, ответил мужчина на вопрос Лефиса.

Его взгляд был направлен только вперёд… ко входу в колизей, где совершенно неподвижно лежали четверо охранников. По глубокому дыхания становилось абсолютно ясно что они спят.

«Все охранники напились во время работы?»

— Ого, как хорошо спят, — удивлённо выдохнула Шанте, ткнув кончиком ноги одного из охранников. Несмотря на это, тот и подумал пробуждаться. Несомненно, их сон был куда глубже обычного.

— Снотворное? Или это яд с подобным эффектом? Учитывая, что спят все четверо, сомневаться тут не в чем. Шанте, вызывай эриала. Если этот яд летучий, у нас будут проблемы.

Женщина достала из куртки катализатор ещё до того, как Нессирис договорил.

— Нейт… тебе не кажется это странным?

— Странным?

— Днём, когда мы собирались уничтожить катализатор, он уже был разбит. Сейчас, когда мы пришли на него взглянуть, кто-то уже вторгся в колизей раньше нас. Такое чувство, будто он предугадывает наши шаги и действует на опережение.

Нейт специально не стал соглашаться с бормотанием Лефис.

«Я немного боюсь… Согласие с этими словами — это почти как признание того, что кто-то предсказывает наше будущее».

— Если колеблетесь — оставайтесь здесь.

Короткая фраза ушедшего вперёд певчего пронзила грудь Нейта. Это было спокойная констатация факта, не допускавшая ни единого возражения.

— Как я уже сказал, за свои жизни вам придётся отвечать самим.

«Так вот какой смысл был в тех словах… Никто сейчас не будет меня защищать. Стоит ли идти дальше? Никто не примет это решение за меня, и посоветоваться мне не с кем».

— Нет, я пойду, — сжав кулаки, заявил Нейт, глядя в спину великой сингулярности.

«Арма предупредил меня: «Абсолютно точно только одно: то, что ты увидел у девчушки не было никакой галлюцинацией… Считай это своего рода весами. Чаша девчушки опускается вниз, а противоположная поднимается наверх».

В том катализаторе есть что-то, что угрожает Клюэль. Никаких сомнений в этом у меня нет. Именно поэтому… я должен что-нибудь сделать».

Часть 3

В тусклом свете запасного освещения медленно проступили очертания коридора.

Здесь было тихо, темно, а ещё неприятно прохладно.

— Похоже, охранников внутри нет.

— Это потому, что вход внутрь запрещен всем, исключений нет. Даже мы собирались пробираться тайно. Не знаю, кто именно усыпил тех охранников, но он нам очень помог. Благодаря ему у нас теперь есть оправдание, — то ли серьёзно, то ли в шутку в с лёгкой усмешкой произнесла Шанте.

«Мы обнаружили следы того, как кто-то подозрительный усыпил охранников и проник в колизей. Чтобы поймать его, мы были вынуждены войти внутрь… Вот только где этот кто-то?..»

— Ну что там, Шанте?

— Два Эриала обследуют здание, но никакой реакции пока нет. Звуковые бабочки тоже пока ничего не уловили.

Рядом с женщиной летали маленькие насекомые, испускающие зелёное свечение. Всего она призвала четыре пары бабочек, и направила по одной из каждой пары в разные части здания. Если бы они уловили какие-то подозрительные звуки, то сразу же передали бы всё ей.

«Однако мы до сих пор ничего не засекли… Это лишь мои напрасные опасения или же…»

— Впрочем, этот кто-то очень скрытный, раз сумел усыпить охранников. Я бы больше нервничала, если бы мы нашли его прям сразу. А кстати, Нейт… нет, это надо спрашивать у Лефиса.

Шанте улыбнулась и приложила палец к губам.

— Что такое?

— Ты ведь уже ходил по этому коридору так? Это кратчайший путь от фойе к арене. Тогда как ты думаешь: где бы устроили засаду некто, кто пробрался сюда раньше нас?

Это был особенный коридор на первом этаже внешнего кольца колизея. По нему ходили только певчие-участники соревнований и персонал здания. Разумеется, участнику турнира учеников тоже доводилось пройти здесь. И наоборот, Нейт только поднимался на трибуны, а по этому коридору шёл в первый раз.

— Чуть впереди, там где коридор расходится в три стороны.

Левый путь перекрёстка вёл на подземный этаж, к комнатам ожидания, центральный — к арене, а правый служил запасным выходом на трибуны. От этого перекрёстка до арены было уже рукой подать.

— Верно. Вот в этом и дело, Нейт.

Певчая имела в виду, что именно сейчас надо было проявлять максимальную осторожность.

Нейт и сам знал о необходимости этого, но недоумевал: на глаза эриалов никто не попался, звуковые бабочки тоже ничего не уловили; так какая ещё осторожность была необходима?

— Стойте…

Внезапно идущий впереди певчий резко снизил темп ходьбы.

— Шанте, надо убедиться: эриалы и бабочки до сих пор не обнаружили чего-то странного?

— Да. Подозрительных звуков нет… И что с того?

— Я слышу что-то вроде музыкального инструмента.

Нессирис был прав, в коридоре действительно был слышен неясный, но очень приятный напев, похожий на песню снежного ветра. Казалось, что он пронизывает весь колизей, успокаивая сердца тех, кто его слышит. Ни ударный, ни струнный инструменты не могли произвести такого звучание. Больше всего он походило на звуки флейты, но было намного нежнее, чем любая известная Нейту флейта.

«Э… Мне кажется, что совсем недавно я уже где-то слышал такие звуки».

В памяти мальчика всплыли слова: «Тот звук, который ты посчитал игрой музыкального инструмента и есть её голос. Нет, даже не голос. То, что звучит сейчас в коридоре — это самое тихое дыхание. Всего лишь от её вдохов и выдохов… всего лишь от них рождается вот настолько красивый напев».

«Ах да, это было в тот раз, когда мы с господином Ксинс ездили в северный город Фелун. Но постойте-ка. Тогда это напев принадлежал…»

В этот момент Нессирис вдруг насторожился.

— Что-то идёт…

Сначала послышался шорох песка, как при оползне. Сразу же вслед за ним из правого коридора обрушилась громадная волна песка.

— Больно!..

Острые песчинки попали в глаза и пристали к веками. Закрыв оба глаза, Нейт невольно присел на корточки от боли.

— Немыслимо. Песчаная буря внутри здания?! — словно вслед ему раздался крик Шанте.

Издавая звук, будто от высекания искр, песок вонзался в кожу. Это были всего лишь песчинки, но они обладали энергией, будто железные гвозди. К тому же их количество было просто подавляющим.

Песок заполни коридор уже по колено, но напор бури не ослабевал.

«Такими темпами нас всех сметёт…»

— Эриалы, сдуйте его! — разрывая свист вьющегося в воздухе песка, прозвучал голос Шанте.

После этого ревущий ветер сдул весь песок к потолку, а потом отнёс ударившееся о потолок песчинки в коридор позади.

— Ты в порядке? Как глаза?

— Да. Вроде, всё нормально.

Стряхнув с век последние песчинки, Нейт через силу открыл ноющие глаза. Сначала смотреть ему мешали слёзы, но потом вид постепенно прояснился.

— Это… жёлтый песок? — пробормотал мальчик, разглядывая одну из песчинок на кончике пальца.

«Он так похож на то, что я видел в западной пустоши, когда мы с мамой путешествовали по континенту».

— Сдаюсь. Я опасалась призванных существ и подумать не могла, что просто песнопение песка доставит нам столько неприятностей.

Шанте была права: количество песка было совершенно ненормальным, как и его сила. Несомненно, он был призван песнопением, но Нейту было трудно представить, какими способностями нужно обладать, чтобы сотворить песнопение такого масштаба.

— Разве у нас есть время на пустой раздумья? — впервые обернувшись к остальным спросил Нессирис.

«Нет, он смотрит не нас с Шанте, а ещё дальше назад?..»

— Нас обхитрили.

После этих слов Нейт обернулся назад.

— Лефис?..

Шедший последним юноша исчез не оставив и следа.

«Не может быть, его унёсло вот этим песком?»

— Беда… Ну и в какой из трёх коридоров его снесло?

Шанте пристально смотрела на центральный проход, не уделяя внимания всем остальным. Из него по-прежнему доносилась мелодия, а значит исполнявший её музыкант находился там, на арене.

— Нейт, стой здесь и жди, — наконец решил Нессирис.

— Э?

— Планы поменялись. Мы с Шанте пойдём на арену.

— Что Вы имеете в виду?..

«Я зашёл так далеко и теперь должен ждать?»

— В какой из коридоров унесло Лефиса — неизвестно. Мы пойдём по центральному, значит остаются ещё правый и левый. В любом случае, имеет смысл оставить кого-нибудь здесь, на пересечении всех трёх. Когда кто-то из нас: мы с Шанте или Лефис — вернётся идите на встречу с остальными.

Нессирис решил, что лучше рискнуть и разделить силы, но получить возможность воспользоваться этой точкой для обмена информацией.

«Но что если никто так и не вернётся, сколько бы я ни ждал?»

— Если через тридцать минут никто так и не появится, не медли — беги из колизея без нас. Салинарва находится наготове в Келберке. Сразу же свяжись с ней.

По щеке мальчика сбежала капля холодного пота. Если уж тот, кого называли сильнейшим певчим, напомнил о такой возможности, то ситуация и вправду была настолько серьёзной.

— Пожалуйста, возвращайтесь побыстрее…

— Не надо делать такое лицо. Послушай, детям в такой ситуации следует весело помахать рукой, — поправив выбившиеся из причёски волосы, проговорила Шанте и подмигнула мальчику. — Ну что, до встречи.

Эти слова перед разлукой стали началом всему…

Так началась для Нейта бесконечно длинная, абсурдно глубокая, ледяная ночь.

Часть 4

«Холодно…»

Мио с трудом открыла глаза в полумраке.

«Э? Почему это в комнате дует ветер? Я точно закрывала окно перед тем, как ложилась спать».

— Чего? Кто это открыл окно?.. Это ты, Клулу?.. Или всё-таки Ада?

Мио ёрзая выбралась из постели и сонной походкой подошла к окну.

«Так и знала! Кто-то оставил окно открытым».

— Так нельзя!.. Если уж открыли, то и закрывайте тоже..

Мио в полусне положила руки на подоконник.

— Правда… Клулу? Так ведь нель… зя?

Ответа не было.

— Клулу-у… уважаемая Клу-лу-у-у, ты слышишь, что я говорю-у-у?

От ощущения холодного подоконника сознание Мио понемногу пробудилось. Мутный взгляд девушки тоже становился яснее, и вещи начали обретать формы.

— Эй, Клулу?

Никто не отвечал. Мио ещё раз с силой потёрла глаза.

— Ада?..

Обе её подруги, которые должны были спать в соседних кроватях, пропали.

***

Внешнее кольцо колизея, четвёртый этаж.

В назначенном месте, в назначенное время…

Первым в глаза Аде бросился беззаботно прислонённый к стене длинный гил.

— Йо. Опоздала на семь минут… Весьма пунктуально для тебя.

Парень не пытался скрываться, а величественно стоял в самом центре коридора.

Это был Арвир Хеллвелунт. Тот, кто подавал большие надежды как гилшэ, но внезапно исчез. Даже сейчас его местонахождении никому не было известно. По крайней мере, так должно было быть.

— …

— Чего молчишь? А, понял. Сейчас слишком позднее время для детишек.

— Арвир!..

Вместе с воздухом в лёгких Ада выдохнула всю переполнявшую её обиду.

— Почему ты всегда меня дразнишь, почему смотришь на меня свысока? Разве я не такая же гилшэ, как ты? Я даже достигла звания «гилшувешер»! И всё равно ты…

«И всё равно, этот парень всегда вёл себя со мной именно так: только и делал, что дразнился и относился ко мне, как к ребёнку».

— А тебе это не нравилось?

— Не знаю...

«Не то, чтобы мне не нравилось. Скорее даже наоборот.

Во всем закрытом сообществе гилшэ, наряду с воплощающим серьёзность отцом, мамой, и всеми остальными рядом со мной был только один бесконечно глупый, весёлый, радостный человек. Когда я решила уехать от родителей и поступить в академию Тремия, я до самого последнего момента не могла рассказать о разлуке только этому парню. Я впустила его в своё сердце больше, чего кого-либо ещё. И всё же…»

— В Тремии… я встретила типа по имени Ксео.

— Ага, я слышал об этом от него самого. Он сказал: «Я хотел всё провернуть не привлекая внимания, но меня сразу же обнаружили. Она потрясающая, не правда ли?»

— Арвир, почему ты ушёл из гилшэ?

«Если бы он, как и я, поступил в школу песнопений и начал их изучать, то я ещё могла бы понять его цели. Но мне совершенно непонятно, почему он якшается с таким подозрительным человком, как Ксео… Меня это раздражает. Такое чувство, будто моего близкого человека украл кто-то чужой».

— Не то чтобы я ушёл, но если я объясню причину, то меня, наверное, изгонят.

— Отвечай! Почему ты так остервенело следуешь за Ксео?!

Сколько бы ни было в словах злости, этого парня затронуть ими было нельзя. Ада знала это лучше кого бы то ни было ещё, но всё равно не смогла сдержать свою пылающую ярость.

— Почему? Ты ведь должна знать, что мой принцип — никогда не высказывать причины словами, поскольку я слишком уж глупый и ленивый. Если ты хочешь послушать теоретическое обоснование и аргументы, обратись к Ксео или сестрице.

— Сестрице?..

— Ага. Наш лидер — этот беззаботный тип, которого зовут Ксео. Ещё есть эгоистичная, но одинокая принцесса и, наконец, страшная, если её разозлить, сестрица. Мы — одинокая компания, состоящая всего из четырёх человек. Впрочем, мне и тут вполне нравится.

«Я отлично знаю, что этот парень любит притворятся дурачком, но терпеть не может ложь. А значит, в группе этого певчего по имени Ксео состоят Арвир и ещё двое людей».

— Арвир, что вы собираетесь сделать?

— Прежде, чем я отвечу… Скажи-ка и ты кое-что: с самого начала весны ты ходишь в школу песнопений; не возникало ли у тебя за это время сомнений: а почему мы вообще способны пользоваться песнопениями?

— Даже не думала о таком.

Когда человек дышит, он сначала делает вдох, а потом выдох. Есть ли вообще те, кто всегда занимается этим осознанно? Для Ады «существование» песнопений было настолько же несомненным, как моргание, как дыхание, как биение сердца или течение крови.

— Ну, я так и думал. Ты не одна такая: скорее всего, подавляющее большинство людей думают так же… Итак, перейдём к тому, что мы замышляем.

Арвир взял в руки стоявший у стены гил.

— Как насчёт такого: если ты не остановишь нас сейчас, то все известные тебе песнопения, воспоминания о ребятах из школы песнопений, да и вообще всё, связанное с песнопениями, полностью исчезнет?

***

Внешнее кольцо колизее, на развилке коридора запасного выхода.

Лефис прямо встретил взгляд стоявшего в нескольких метрах от него противника.

— Для своего возрасты ты весьма спокоен. Хорошая работа, — пробормотала женщина с глазами глубокого синего цвета и коричневыми волосами до плеч.

Одета она была в облегающую чёрную блузку. А вокруг её шеи, будто противореча лёгкости остальной одежды, был обёрнут длинный песочно-жёлтый шарф.

— Я просто не понимаю смысла твоих слов.

— Под «хорошей работой» я имела в виду, что ты способен пользоваться своим собственным умом, — низко рассмеялась женщина. — Ах да. Будет несколько грустно, если ты воспринимаешь меня только как женщину старше себя. Тесейра ли Нефикэра. Вот моё имя. Сейчас мы с тобой познакомимся поближе, так что тебе стоит запомнить его.

— Ты говоришь, что… Мировоззрения, законы, история и, наконец, все связанные с песнопениями воспоминания всех людей вновь вернутся в скорлупу, так? Прости, но мне это не интересно.

— Неправда. Просто до тебя ещё не дошёл смысл слишком неожиданной и абстрактной фразы. Поэтому ты не можешь ни представить, ни вообразить себе подобное, не так ли?

«Значит, изображать непонимание бесполезно?..»

Громкие слова женщины ухватили суть мыслей Лефиса так полно, будто она видела его насквозь.

— Да, возможно, это так. Ну и что с того?

— Но давай я немного перефразирую. Созданные твоим наставником серые песнопения исчезнут. Все пять цветов песнопений тоже исчезнут. Исчезнут и Ластихайт, и воспоминания о Джошуа, никаких исключений.

— Что?!

Даже самому Лефису было очевидно, что всё его лицо напряглось.

— Хо, ты всё-таки можешь выглядеть иначе. А я только подумала, что у тебя есть только этот скучный вид без капли эмоций. Но беспокойство тебе идёт, ты не согласен?

— Хватит шуток!.. Все пять цветов песнопений исчезнут? Такого просто не может быть.

— Лефис, да? И почему же ты так решил?

— Это мой вопрос. Почему ты можешь с такой уверенностью говорить, что песнопения пяти цветов исчезнут?

«Серые песнопения, которые я унаследовал от наставника и есть моё основание. Это мой цвет песнопений, которым я горжусь и в который верю больше, чем во что-либо ещё. Это неизменно даже притом, что название «серые песнопения» было опорочено Мишдером… И они вдруг исчезнут?»

— Одновременно с пробуждением Миквекс [Той кто просто стоит там], вылетевшее из гнезда дитя — этот мир — вновь вернётся в свою скорлупу. Даже песнопения не являются исключением.

«Миквекс? Может быть, это имя призванного существа. Но среди всех тех знаний, которые я получил от Джошуа, чего-то носящего подобное имя нет. Наоборот, даже нет ни одного имени с похожим звучанием».

— Но это не мои слова. Я просто пересказываю то, что услышала от Ксео.

— И это тоже песнопение?

«Она ни за что не ответит напрямую», — с некоторым презрением подумал Лефис. Но несмотря на это…

— Верно. Настройщица… А да, учитывая твои знания, правильнее, наверно, использовать выражение «истинный дух». Так вот, характерный катализатор этого истинного духа находится в колизее. Стало понятнее?

Сейчас слова «катализатор в колизее» для Лефиса, а также, скорее всего, и для Нейта, Нессириса и Шанте, обозначали только одну вещь.

— Это тот катализатор на пьедестале…

— Ага. Он называется чешуёй Миквы. Как ты должен был видеть, на его поверхности вырезан узор, похожий на чешую.

«Как я однажды услышал от Мишдера, катализатор, который Джошуа нашёл, а потом поместил в «яйца», выглядел как полупрозрачный белый камень с напоминающим чешую узором на поверхности».

— Если тщательно рассмотреть этот узор, то можно увидеть строки символов, принадлежащих мантрам Селафено, которые являются прототипом всего музыкального языка Селафено. А ещё там выгравировано имя самой Миквекс, а песнопение увенчанное этим именем называется мантрой Миквекс — «Все заветные дети». Наша компания желает получить песнопение Ксео.

«Мантра Миквекс, «все заветные дети»… Я прежде не слышал ничего подобного. Да и прототип языка Селафено? Складывается ощущение, будто у музыкального языка Селафено есть более древние корни. Однако…»

— Прости, но я не любитель что-то исследовать. У меня нет никакого желания изучать всё это.

— Вот как? Жаль.

В ответ на резкие слова юноши Тесейра театрально пожала плечами.

— Я не хочу верить в то, что ты рассказала, но… если есть хоть один на тысячу, нет, один на миллиард шанс того, что это правда, что из-за этого исчезнут оставленные Джошуа серые песнопения…

Лефис крепко сжал спрятанную в кармане серебряную монету. Сквозь промежутки между пальцами начало литься пепельное сияние.

— Серые песнопения — плод заветных желаний, рожденных страданиями Джошуа и Мишдера. Не имеет значения, кто вы такие. Я защищу серые песнопения.

«lefis на музыкальном языке Селафено означает «дитя». Это самое драгоценное для меня имя, данное мне приёмным отцом и наставником. Я ни за что не могу потерять ни дарованное им имя, ни его серые песнопения».

— Вот, так-то лучше.

Песочно-жёлтый шарф Тесейры медленно испускал свет. Это был жёлтый, почти что золотой, канал.

— Если ты готов — нападай. Но имей в виду: мои песнопения очень злобные.

Из-за спины у Лефиса донёсся звук, будто что-то разрушилось. Составленное из крупных камней тело упало на пол и рассыпалось в серый песок. Это был призванный юношей малый дух — арсей лефис.

— Злобные? Если это была скромность, то ей нужно знать меру.

Сумев сохранить лицо, по которому не было видно внутреннего волнения, Лефис сжал вспотевшую руку в кулак.

— Тесейра или как там тебя, что ты сейчас сделала?

— Ты ведь и сам всё видишь, разве нет? Просто нанесла один удар и всё.

Рядом с насмешливо улыбающейся Тесейрой на высоте её бедра парило жёлтое светящееся тело.

«Это же блуждающий огонёк, благородная ария. И он с такой лёгкостью лишь с одного удара уничтожил моего малого духа?.. Такое вообще возможно?»

Ещё на турнире учеников все ясно увидели, что призванные существа серых песнопений особенно крепкие. Самые прочные из них — малые духи — были козырной картой Лефиса. Их нельзя было одолеть обычной атакой. Во время дуэли они с лёгкостью выдерживали удары пожирателя пламени, который тоже относился к благородным ариям. Но сейчас каменного гиганта уничтожили всего одним ударом.

— Я понял… — недовольно скривив губы, вздохнул Лефис.

«Песнопения этой женщины «злобные»? Нет, их нельзя описать столь простым словом. В них сокрыто нечто совсем другое, куда более чудовищное».

— Похоже, мне необходимо начать с раскрытия секрета твоих песнопений.

— Безупречный вывод. Но я не думаю, что этим ты сможешь заполнить пропасть в силе между нами.

— Это уж мне решать, — равнодушно бросил Лефис.

Однако выражение лица его противника ничуть не изменилось.

— Ха-ха. Какое облегчение. Всё-таки ты твёрд духом.

«Не понимаю. Она не должна ничего знать о серых песнопениях. Тогда почему она так спокойна? Из нынешнего противостояния я ничего о ней не понял. Я не могу оценить её возможности… Прости, Нейт, возвращение на место встречи столкнулось с непредвиденными трудностями».

— Что случилось? Если хочешь добраться до арены, где находится тот самый катализатор, то тебе стоит поспешить. Правда, даже в том случае, если ты каким-то чудом проскользнёшь мимо меня, то лишь потратишь силы зря.

— Потрачу зря?

— Ещё один человек из нашей компании находится на арене. Вот и всё. Но…

Тейсейра медленно развела руки в стороны и расхохоталась. Её сдавленный смех прокатился по коридору.

— Третья из нас, та юная леди… бесконечно сильна. Она сильнее меня, сильнее любого другого человека.

***

Ведущий к арене коридор.

Нессирис ходил в это дороге такое множество раз, что запомнил и ощущение пола и расстояние.

«Не имеет значения, остановится ли этот незнакомый, но столь ясный, что в любой момент может захватить дух, напев или нет. Интересно, кто и каким образом играет его… Хотя это тоже неважно. Сейчас всё так же, как и прежде. Как и прежде, я просто делаю то, что могу».

— Ты плохо выглядишь, Шанте, — обратился к своей спутнице Нессирис, не поворачиваясь к ней.

— Ого, я так рада, что ты беспокоишься обо мне, — чарующим голосом ответила она, не отрицая, однако, его слов. — Я просто вспомнила прошлое… То время, когда я ещё не была певчей, и меня прославляли, как диву. Ты тогда часто заглядывал ко мне домой.

— Забудь уже.

— Такое не забыть просто так. Впрочем, и ладно, потому что я обрела решимость.

Нессирис украдкой посмотрел на Шанте.

Её истинное лицо было холодным. Обычно, она скрывала себя под маской шутливого, самоуверенного человека, но теперь, когда все примеси были убраны, осталось только её настоящее лицо.

— Если колеблешься, делай что хочешь, — проговорил Нессирис, а затем ступил на песок арены.

— Добрый вечер.

Напев, который он слышал, замер. Мелодия пропала, и вместо неё раздался совершенный голос. Он был настоящим чудом природы, недостижимым никакими искусственными упражнениями, и напоминал колокол небес.

— Это ты усыпила охранников на входе в колизей?

— Не я, но моя знакомая.

В самом центре арены, с которой убрали и сцену, и пьедестал, стояла одна единственная девушка.

Широкополая солнцезащитная шляпа скрывала всё её лицо кроме губ, а одета она была в блестящее бело-синее шёлковое платье высшего качества. Но, словно в противоположность такому изысканному виду, вся выглядывающая из-под платья кожа девушки была так плотно обмотана бинтами, что на неё было больно смотреть.

— Так это и вправду ты…Фалма!

Голос оперы-сериа, который многие восхваляли, называя «дьявольским», прокатился по арене и достиг трибун. Если бы там сейчас сидели зрители, то они наверняка бы растерялись, задумавшись над вопросом: чей голос совершенней?

Но это растерянность длилась бы всего мгновение, а затем все зрители в унисон назвали бы одно единственное имя.

— Простите… Я плохо запоминаю имена и лица.

И это имя было бы «Фалма».

— Ты же ведь Нессирис?

— Ты меня знаешь?

— Да. Ксео сказал мне: «Естественно, центральную из трёх дорог на развилке выберет сильнейший. А значит, столь же естественно, что туда пойдёшь ты, ведь ты самая сильная и самая опытная».

Нессирис ясно ощутил взгляд скрытых под шляпой глаз девушки.

— Я не думаю, что та причина, по которой я пришёл сюда, и то, почему ты ждёшь здесь, как-то связаны.

— Это не совсем так. Ведь окажись ты сильнее, сможешь забрать чешую Миквы. Именно поэтому из нашей компании сюда направили сильнейшую из всех — меня.

У ног девушки лежал тот катализатор, который демонстрировали на собрании днём — крупный камень, который даже взрослому мужчине пришлось держать обеими руками. Хотя днём катализатор и был разбит, сейчас он уже полностью восстановился.

— Я не знаю, сколько человек в вашей компании, но ты сильнейшая из них?

— Да. На самом деле с тобой хотела сразиться Тесейра, но ей дали в соперники… эм, опять забыла имя, того паренька с серыми песнопениями. Поэтому твой соперник — я.

«Значит, именно эта Тесейра забрала Лефиса? Скорее всего, тот песок тоже принадлежал ей. Судя по остаткам песка она пользуется жёлтыми песнопениями. А вот эта Фалма совсем не беспокоится по поводу того, что выдаёт нам свою информацию. Может быть, она даже делает это намеренно. Она пытается управлять нами с помощью фальшивых сведений или же она просто считает, что не стоит бояться кого-то вроде нас?»

— Если я проиграю, делайте с чешуёй Миквы что хотите. Но вот если выиграю — вы отдадите мне тот фрагмент, который забрали днём.

«Чешуя Миквы… Наверно, это название катализатора. Понятно. Значит она ждала нас на арене именно для того, чтобы забрать тот осколок, который мы случайно забрали с собой. Однако…»

— Ребячество.

— Ребячество? — с изумлённым видом переспросила девушка.

— Твой ход мысли — это ребячество. Не победитель в матче забирает приз, а тот, кто получил нужную вещь, и есть победитель. Ты не согласна?

— Извини… Что-то я не понимаю в чём разница. Ведь быстрее всего будет одолеть меня и забрать катализатор, разве нет?

«Главная задача — забрать чешую Миквы. Все мысли этой неловкой девушки заняты только ей и ничем больше… Мы с ней так похожи».

— Верно. Тут мне нечем возразить.

Заметные из-под шляпы губы девушки сложились в улыбку.

— Я так счастлива, что хоть кто-то меня понимает… Ну так что, начнём?

Часть 5

Нейт продолжал ждать.

Одна секунда тянулась вечностью. Минута стала часом. Час — днём, нет, скорее, он стал даже сравним с годом.

— Лефис, госпожа Шанте, господин Нессирис…

Двое ушли по центральному коридору. Лефиса унесло в один из двух оставшихся. Нейта много раз был на грани того, чтобы сдаться своим импульсам и отправиться их искать. Чтобы избавиться от них мальчик каждый раз бил стену кулаком.

«Я должен терпеть. Я пообещал господину Нессирису».

Сейчас Нейту оставалось только ждать, когда все трое вернуться. Он верил, что всё ближе тот момент, когда он услышит их голоса и шаги.

Однако тишину разорвал не голос и не звук шагов…

Yem ole, saria quo ciel lef sic

[Мечты опускаются в потустороннюю спираль]

Yem orza, saria quo mofie olte

[Слава поднимается к вершинам трагедии]

«Оратория? Почему я слышу песню в коридоре, где никого не должно быть?..

elmei ilis yun hutia sm EgunI

[Все страстные желания плывут по пустому миру]

noe, elmai one lan arma sm EgunI

[Подобно тому, как когда-то все дети]

Незнакомый Нейту поющий голос постепенно становился громче.

«Это значит, певец приближается ко мне?..»

xeoi loar besti torn-l-kele

[Ветра ночи холодны и остры]

zeon lef kamyu da goen uc zarabel lef nazarie Ies

[Шкатулка воспоминаний ржавеет под слёзами цвета греха]

yuma jes loar sis neckt univa-o-sis defea quo somel mihhya

[Ветра, что уже не вернутся, исчезают в далёкой иной стороне]

Тихий звук аккуратных шагов разнёсся по коридору.

«В каком из трёх коридоров? В центральном, ведущем к арене — нет. В правом, откуда пришла песчаная буря — нет. В последнем, левом — даже тут нет».

— Не может быть…

Нейт медленно обернулся.

Шаги звучали из того самого коридора, по которому он сюда пришёл.

O sia Sophia, Yem ele dia quo ririsia tis

[И всё же я взойду на холм обещаний]

Во мраке коридора неподвижно стояла одинокая человеческая фигура, которая полностью отличалась от обычных теней или силуэтов. Это был кто-то совершенно неописуемый и окутанный тайной.

O sia Sophia, Riris ele, Selah pheno sias Orbie Riris

[Ради всех заветных детей]

На этом песня и шаги остановились. Всего в нескольких метрах от Нейта…

— Я очень ждал встречи с тобой.

Стоял человек, одетый в робу, которая своим цветом, будто сливалась с ночью, но при этом явно чем-то отличалась.

У него были блестящие абсолютно чёрные волосы и такого же цвета глаза, в которых таились доброта и печаль. На его неопределённом, андрогинном лице, ярко выделялись таинственные, чарующие губы. Даже посреди окружающей темноты нанесённая на них чёрная помада испускала тусклый блеск.

— Приятно познакомиться, Нейт Йеллемиас, — произнёс певчий, улыбнувшись сладкой улыбкой, которую точнее всего можно было описать как «слишком чистая».

Увидев его улыбку и услышав его ораторию, Нейт пришёл к абсолютному убеждению: это был песнопевец Пустоты, носящий имя «Ночь», тот человек, которого считала врагом Армаририс, сущность, и имя, и песнопения которой были полностью противоположны ему.

«Это Ксео…»

— Похоже, мне нет необходимости представляться. В таком случае вместо этого я задам тебе один вопрос.

«Вопрос?»

— Верно. Всё должно начинаться с самого изначального вопроса. Если ты ответишь правильно, то и я дам ответ на любой твой вопрос.

Ксео вынул тонкую руку из-под робы и протянул её к Нейту.

В его ладони ничего не было, однако над ней висел крошечный светящийся канал.

— Во всех песнопениях призываемый объект обязательно проходит через этот канал. Итак, Нейт Йеллемиас, как ты думаешь… Что находится по ту сторону этих врат?