Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
naazg
22.09.2019 23:42
Спасибо
satl
14.08.2019 02:58
(Пытается составить ораторию для призыва истинного духа редактора)

Первый аккорд: Предчувствие

Часть 1

Дул серо-коричневый с примесью синевы ветер.

Дыхание становилось белым паром, который почти тут же и рассеивался. Вокруг властвовала тишина, принесённая холодом. Казалось, что даже декоративные растения сжимались посильнее, стараясь перетерпеть мороз. Белые солнечные лучи, что обычно бывают по утрам, были совсем не ласковыми, а даже наоборот — острыми, будто льдинки, и болезненно яркими.

Это утро стало предвестником морозной зимы.

— У-у… И всё-таки утром холодно. Надо было надеть куртку, — вздрогнув, пробормотал мальчик, разглядывающий возвышавшиеся перед ним ворота железнодорожной станции.

Звали его Нейт Йеллемиас. Он был тощим, с мягкими чертами лица, по которым было почти невозможно определить пол, а волосы и глаза имели загадочный чёрный, словно у самой Ночи, цвет.

А не ты ли недавно говорил, что тебе будет тепло, поскольку школа перешла на зимнюю форму? — спросило неподвижно сидевшее у него на плече существо того же самого цвета Ночи.

Разумеется, понимающая человеческий язык ящерица величиной с котёнка была призванным существом, появившемся благодаря песнопению Нейта.

— Я же не думал, что утром будет настолько холодно.

Нейт был одет в предписанную правилами академии Тремия белую форму, на воротнике и рукавах которой были пришиты чёрные полоски, обозначающие изучаемый мальчиком цвет песнопений. В зимней форме, в отличие от летней, были предусмотрены длинные рукава, а материал её был более плотным, однако даже такие меры не спасали от холода.

Ну что с тобой делать… Ладно, в таком случае, нам лучше побыстрее зайти внутрь.

— Д-да, действительно. Там можно будет укрыться от ветра.

Лиа Накта была ближайшей к школе железнодорожной станцией, но даже до неё путь пешком занимал не меньше получаса. После казавшегося вечностью подъема по открытому всем ветрам склону Нейт промёрз до костей.

— Так… Если я не ошибаюсь, поезд до Келберка идёт с седьмого пути.

Мальчик вошёл внутрь здания, разглядывая свой билет.

Станция Лиа Накта была построена в форме каменного туннеля, выкрашенного водостойкой краской, внутри которого пролегали железнодорожные пути. Со стороны путей ветер свободно проникал внутрь здания, поэтому назвать его хорошо защищённым от холода местом было нельзя. Тем не менее, судя по дыханию ожидавших поезда людей, здесь было немного теплее, чем снаружи.

И всё же, неожиданное было приглашение, — заметил Арма, а Нейт легонько погладив его по голове, подавленно опустил плечи:

— Угу. А ведь я так ждал сегодняшней практики… И Клюэль обещал пару составить.

Текущие события начались вчера поздно ночью, когда поступил вызов от знакомого Нейту человека.

Ты сообщил об этом девчушке?

— Нет, даже на это времени не хватило.

Арма медленно расправил крылья, и Нейт немного наклонил голову вбок, чтобы дать ящеру место.

— Но Келберкский институт связался со школой по моей просьбе.

А разве не лучше было бы сообщить всё напрямую девчушке ещё вечером, без этих окольных путей?

— В таком случае наверняка возникло бы небольшое недоразумение…

Клюэль жила в женском общежитии академии. За исключением каких-то особых случаев после отбоя и визиты, и выход наружу были строго запрещены. Если бы кто-то узнал, что Нейт приходил в женское общежитие в то время, когда все уже давно уснули, точно поднялся бы переполох.

— Я думаю, школа как-нибудь всё уладит. Да и Клюэль точно простит меня, если я извинюсь перед ней после возвращения.

Ну, скорее всего, да, — сощурив глаза со зрачками полумесяцами, кивнул Арма с таким видом, будто пытался криво улыбнуться.

Хотя сам ящер этого не заметил, его жест до смешного напоминал человеческий.

В таком случае, мы сначала разберёмся с первоочередным делом?

— Да. В конце концов мне тоже оно интересно.

««Парнишка, я хочу тебе кое-что показать. Приезжай завтра в Келберк самым ранним поездом»? Что же там такое случилось, чтобы меня так срочно вызвали?.. »

Название станции Келберк произошло от расположенного неподалёку от неё ведущего исследовательского института, филиалы которого можно было найти во всех уголках континента. И пригласила Нейта не кто иной, как та женщина, которая управляла всей этой исследовательской организацией. Мальчик познакомился с ней во время инцидента два месяца назад.

«И все же, почему ей потребовалось настолько срочно вызывать меня в Келберк? Мне правда интересно…»

Уже пора отъезжать?

— Да. Пойдём, Арма.

Нейт с Армой на плече направился к покрашенному в чёрный цвет поезду.

***

Академия Тремия была крупной специализированной школой, число учеников которой, несмотря на удалённость от центра континента, превышало полторы тысячи. И техническое оснащение, и уровень преподавания в академии, где изучали особую технику, называемую песнопениями, не уступали даже самым знаменитым центральным школам. Кроме того, положительной стороной удалённого расположения была огромная территория, на которой стоял до сих пор никем не тронутый густой горный лес.

Зима сменяла осень.

Недалеко от учебного корпуса вторых классов находилось переполненное людьми кафе, вокруг которого пронзительно свистел, подобно флейте, холодный ветер. Внутри тёплого, благодаря работе кондиционеров, помещения витал аромат разнообразных пирожных и свежезаваренного чёрного чая. Каждый день после уроков и учителя, и ученики толпой набивались в это заведение.

В одном из его уголков…

— Ох… Я так удивилась, — нажимая на грудь левой рукой, вздохнула Клюэль и села за столик к подруге.

Клюэль Софи Нэт. Так звали высокую стройную девушку, чьи длинные алые волосы сверкали на солнце. Выглядела она довольно привлекательно, а её добрые глаза, несмотря на глубокий иссине-фиолетовый цвет, совсем не казались холодными.

— А-ха-ха. Ну что, всё как я и говорила, да?!

Плечи сидевшей напротив Клюэль девушки затряслись от смеха.

Обладательницу причудливых золотых волос и очаровательного личика звали Мио Лентир. Точно также, как и Клюэль, ей было шестнадцать лет и она ходила в первый класс старшей школы, но вот из-за своего детского лица и небольшого роста её порой путали с ученицей средней школы.

— И все же это было слишком неожиданно… А ведь я была уверена, что это лишь приглашение в клуб, — ещё раз вздохнула Клюэль и взялась за чашку с чаем.

Учащённое сердцебиение девушки никак не хотело успокаиваться.

— Итак, Клулу, что тебе он сказал?

— Э, я не могу об этом говорить. Это будет неправильно по отношению к нему, — покачала головой Клюэль, водя пальцем вдоль края чашки.

Разговор шёл о незнакомом парне из другого класса, который окликнул Клюэль в тот момент, когда она уже собиралась зайти в кафе вместе с Мио.

И как только девушка ещё раз подумала о недавнем разговоре с красным до ушей парнем…

— Ух… Нет, точно не могу. Слишком неловко! О таких вещах другим не говорят! — готовым в любой момент прерваться голосом воскликнула Клюэль.

Затем она быстро подняла чашку, будто пыталась спрятать за ней лицо.

Но в то же время Мио с довольным видом всё больше вытягивалась над столом.

— Спокойней, спокойней. Будь уверена, я не стану об этом болтать.

— Н-но…

— Ты не волнуйся. Обсуди всё с сестрицей. Не надо стесняться, давай всё скорей выкладывай!

— Ну… Он сказал: «Я люблю тебя с тех пор, как мы случайно пересеклись в коридоре… Пожалуйста… давай встречаться».

«Пожалуйста, давай встречаться», — громко попросил Клюэль совершенно незнакомый парень. От такой неожиданности она первые несколько секунд даже дышать перестала, просто тряслась.

— И тогда ты, совсем зелёная в таких делах, просто сбежала?

— Д-да…

— Ох, даже не знаю, это просто расточительность или же твой стиль, — немного смущённо, с горькой улыбкой на лице, пробормотала Мио, помешивая чай ложкой.

— Но я же ответила ему. Сказала, что с удовольствием пообщаюсь с ним.

— Ну что ты, Клулу. Раз ты сразу сбежала, то и твои слова дадут совсем другой эффект. Ты полностью его отвергла.

— Но ведь… мы с ним совсем не знакомы.

«Со времён средней школы всё одно и то же. Я не знаю, как мне отвечать на такое. Даже если бы признание было от одноклассника... Что мне надо сказать человеку, против которого я ничего не имею, но думаю, что у нас не те отношения, чтобы я вот так сразу могла с ним встречаться?».

— А-ха-ха. Ну, тебе же с самого поступления в академию поклонники проходу не дают. А кстати, предыдущим вроде был красавчик-старшеклассник. С ним-то что?

— Тот же случай. В конце концов, я даже его имени не знала.

Клюэль частенько приходилось слышать от подруг вопрос: «С тобой что-то не так, Клюэль. Разве это так неприятно, постоянно получать признания от парней, даже если ты отказываешь им?»

— Я… пока не очень всё это понимаю.

«Мне не кажется, что со мной что-то не так… Ведь любовь — это когда два хорошо знакомых человека проводят время друг с другом и понемногу сближаются, разве нет? И что тогда означает это «люблю», сказанное ещё до того, как люди узнали друг друга?»

— Мне кажется, это нормально, но… Разве слово «люблю» не прекрасно, даже если оно лишь начало, а не конечный результат?.. Короче говоря, ты шикуешь, Клулу! Идеальная любовь бывает только в книжках. Так же нельзя, надо пользоваться возможностями! А у таких как я… таких как я, этих возможностей вообще…

Почему-то переполненная чувствами Мио с силой ударила кулаком по столу. В выражении её лица чувствовались одновременно и гнев, и готовность разреветься, но в любом случае, выглядело это жутко.

— П-прости, Мио…

Под давлением наступившей тишины Клюэль неосознанно убрала руки от чашки. Но вопреки её ожиданиям Мио вскоре вернулась к своему обычному жизнерадостному виду.

— Впрочем, я думаю, что с тобой всё в порядке. Не скажу, что совсем не понимаю твоих чувств. Но в таком случае подходящих тебе парней почти… почти….

На этих словах Мио прервалась. Её рот приоткрылся, а глаза замерли, пристально разглядывая совершенно пустое место. Она по привычке принимала такой вид каждый раз, когда о чём-то задумывалась.

— Мио?..

— Вот оно! Слушай, Клулу, ты ведь в последнее время очень близка с Нейтом?

«Нейт?..»

Едва услышав названное подругой имя, Клюэль от изумления замерла на месте.

Нейт Йеллемиас перескочил несколько лет и перевёлся в класс Клюэль незадолго до начала летних каникул. Мальчик делал всё, чтобы завершить оставленные ему мамой песнопения цвета Ночи, и трудился настолько увлечённо и сосредоточенно, что частенько переставал замечать что-либо вокруг себя.

Клюэль не могла оставить его одного в настолько опасном состоянии и потому начала приглядывать за ним. С тех пор прошло уже несколько месяцев.

— Ты вообще о чём? В конце концов, Нейт…

«У нас с Нейтом, и правда, неплохие отношения, но это уже долгое время так. Мы и песнопениями вместе занимались, и эксперименты проводили вместе».

Но, несмотря на возражение Клюэль, Мио положила подбородок на руки и широко улыбнулась.

— Нет, не в этом дело. Вы с Нейтом были близки и раньше, но... грубо говоря, вы скорее напоминали брата с сестрой. В последнее время Нейт тоже приоткрылся… Не, не так. Я не могу достаточно хорошо выразиться, но вот недавно был случай, когда вы пересеклись взглядами и тут же смущённо отвернулись.

— Что… такое правда было?

Клюэль не смогла ни о чём таком вспомнить. Но, с другой стороны, они были одноклассниками и вполне могли случайно встретиться взглядами, а затем также случайно отвернуться.

— На прошлой неделе же. Меня очень сильно впечатлило ощущение того, что вы начали смотреть друг на друга не так как раньше.

— Б-быть такого не может! Мы с Нейтом просто… — нервно попыталась объясниться Клюэль, но не смогла закончить фразу.

«Просто... Просто... Просто… Можно ли закончить всё этим словом? Правда можно? Летнее состязание, на котором буйствовала пятиголовая гидра. Атака лазутчиков песнопений Пустоты, когда я потеряла сознание из-за какой-то непонятной болезни. Да и недавно, когда я была в коме, и меня перевезли в Келберк, он беспокоился обо мне и примчался туда раньше всех… Я была счастлива. Спасибо. И хотя он засмущался и даже сбежал, когда я попыталась поблагодарить его, даже сейчас могу честно сказать, что ничего другого не было».

— Вот видишь! Раз ты замолчала, значит и сама всё прекрасно понимаешь, да?

— Э? Н-нет, говорю же тебе, всё не так! Просто немного задумалась. Мы с Нейтом и правда близки, но…

Клюэль тоже считала, что они с Нейтом не были просто одноклассниками. Но сейчас она размышляла о том, что ещё никогда раньше не испытывала влюблённости. Она совершенно не понимала, где пролегает граница между дружбой и любовью.

— У-у, ты такая упрямая.

— Я же сказала, что ничего в этом не понимаю.

После этих слов Клюэль на лице Мио вдруг возникла многозначительная улыбка, будто она припрятала туз в рукаве.

— Давай тогда от обратного пойдём: а что если Нейт признается тебе и скажет «люблю»?

— Э?..

— Разумеется, всё чисто гипотетически. Вы же сейчас с ним просто хорошие друзья. Ты откажешь ему так же, как и всем до этого?

«Что если Нейт… попросит встречаться с ним?..»

Голова Клюэль в буквальном смысле опустела. Однако в следующий же миг ей представился Нейт, пристально смотрящий на неё глазами цвета Ночи.

— П-постой! Это как-то слишком внезапно…

«Нейт признаётся мне? Ч-что же делать? Я не готова. К тому же мы с ним знакомы чуть меньше полугода… Но… Но ведь дело не только во времени. Мне действительно нравится Нейт, но это только потому что мне нравится быть с ним вместе… Э, что… Но ведь такого «нравится» вполне достаточно, разве нет?»

— Эй, Клулу? Клулу?!

«Вот именно. В таком случае я, скорее всего, уверенно скажу окей. Но ведь и соглашаться вот так сразу тоже как-то стыдно, а вот после того, как на секунду сделаю вид, что отказываюсь…»

— Э-эй, Клулу? Ты меня слышишь?

«Э-э-эхе-хе. Любовь это наверное весело. Обедать вдвоём. Ходить на пикники в неведомую даль. Нет, даже без всего этого… Если мы просто всегда будем вместе…»

— Клулу, ну хватит. Клулу!

«А, что?..»

— Клулу, у тебя сейчас такое чудесненькое личико было.

— Э, н-неправда!!!

Хотя покрасневшая до кончиков ушей Клюэль замахала руками и головой, Мио с довольным видом продолжила говорить:

— Да ладно тебе, не выкручивайся. Я же за вас болею.

— Хватит. Говорю же тебе: всё не так!

— А-ха-ха. На этом и сойдёмся.

«Паршивка… По глазам же вижу, что ни капельки мне не веришь».

— Кстати, раз уж мы заговорили о Нейте, жаль, что его сегодня не было. А ведь он так долго и усердно готовился к практике, — глядя в окно, сказала Мио и отпила из пышущей паром чашки.

— Да, ты права. Вчера он прямо горел энтузиазмом, потому что ему вроде бы удалось получить нечто новое в песнопениях цвета Ночи.

Песнопениями называлась особая техника, которой обучали в академии Тремия. Её смысл заключался в призыве желаемой вещи с помощью воображения. Своё название техника получила из-за того, что для её выполнения требовалось исполнить хвалебную песню имени призываемого объекта.

Песнопения представлены напевами пяти цветов: Keinez [Красный], Ruguz [Синий], Surisuz [Жёлтый], Beorc [Зелёный], Arzus [Белый] — каждый из которых позволяет призывать вещи такого же цвета.

Клюэль специализировалась в красном, Мио — в зелёном, а Нейт — в унаследованном от мамы еретическом цвете Ночи.

— Вчера вы с ним опять остались в школе после уроков. Может он перетрудился и подхватил простуду?

— Возможно… Но надеюсь, что нет.

Положив обе руки на стол, Клюэль уставилась в пустоту неясным взглядом.

«По словам госпожи Кейт, Нейт предупредил о пропуске, но…»

Вдруг на краю её поля зрения мелькнуло знакомое лицо — загорелая девушка мальчишеского вида с коротко подстриженными льняными волосами и большими, напоминающими кошачьи глазами. На плече она несла длинное копьё, завернутое в белую ткань.

— Что, Ада?

— О, вот ты где, Клюэль. Я тебя с Мио в библиотеке искала, а вы оказались здесь.

Ада Юнг специализировалась в белых песнопениях, посещала клуб владения копьём и была одной из близких подруг Клюэль и Мио. Даже в холодную погоду, она ходила в привычной для себя спортивной форме с короткими рукавами.

— Ну, сегодня прохладно, поэтому мне захотелось расслабиться в кафе.

Поскольку и в помещениях клуба расследования загадок, в котором состояла Мио, и в здании клуба боевых искусств, куда ходила Клюэль, на этой неделе проходила перестановка, после уроков они обе отдыхали вместе.

— Если я не ошибаюсь, твой клуб тоже сейчас не действует.

— Ага, но меня вызвала госпожа Кейт, сказала найти тебя и тоже привести.

«Меня тоже?..»

— Слушай, мне кажется, это из-за прошлого теста. У нас обеих оценки ужасные. Может, это дополнительные занятия? — сложив руки на груди, предположила Ада.

— Прямо загадка: у Клулу потрясающие практические навыки, но вот с тестами всё плохо — заметила Мио.

— Странно. Я же последний тест сдала с оценкой чуть ниже среднего... — ответила Клюэль, и теперь настал черёд Ады озадаченно склонять голову:

— Что? Значит провалились только мы с Сержес? Тогда для вызова нас обеих должна быть другая причина. Впрочем, госпожа Кейт не сердилась, поэтому не думаю, что нас будут отчитывать.

«Не помню за собой ничего такого, за что учителям потребовалось бы вызывать меня. Но и хвалить меня не за что… Ну ладно, раз ничего не понятно, остаётся только сходить и узнать».

— Ада, как думаешь, это надолго?

— Мне сказали, что нет. Поэтому прости, Мио, мы быстро вернёмся.

Клюэль поднялась из-за стола, а Ада вновь закинула копьё на спину.

— Ничего. У меня как раз есть недочитанная книжка, поэтому я просто подожду вас тут.

— Извини. Ладно, пора идти, — сказала Клюэль, помахав рукой Мио, которая уже вытащила из сумки толстенный роман.

Часть 2

Центральное отделение Келберкского исследовательского института.

Ряды крыш многочисленных гигантских лабораторий темно-серого, почти что мышиного, цвета можно было разглядеть ещё за пределами обширной, простирающуюся вплоть до горизонта территории института, в самом центре которой находилось строение, состоявшее из двух подземных и семи надземных этажей — главный научный корпус. Только в одном этом здании трудилось более сотни учёных. Нейт тихими шагами поднимался по лестнице этого исполинского здания.

Там?

— Да, госпожа Салинарва у себя в кабинете.

Как только Нейт подошёл к стойке администрации на первом этаже и назвал своё имя, ему сразу же сказали подниматься на самый верхний этаж, в кабинет заместителя директора. Именно там находился человек, вызвавший мальчика в Келберк.

Нейт, открой мою кровать, — внезапно задрожав, произнёс цеплявшийся за плечо Нейта Арма.

Под кроватью он имел в виду школьную сумку, которую мальчик держал в руках. Хотя ученики школы песнопений вряд ли сочли бы призванное существо чем-то необычным, во время любого похода на улицу Арма прятался в сумке.

— А? Госпожа Салинарва всё понимает. Да и вообще: здесь ведь изучают песнопения. Ты не будешь сильно…

Просто мне не интересны длинные разговоры. Не хочу вам мешать.

Ловко сложив крылья и подобрав хвост, призванное существо спрыгнуло с плеча Нейта и нырнуло в сумку.

— Ну раз ты считаешь, что так будет лучше…

С потяжелевшей ношей в руках Нейт поднялся на последний этаж. Перед ним находилась самая обычная дверь. Пока мальчик раздумывал над элементарным вопросом: «постучать или обратиться голосом?» — прошло несколько секунд.

— Не стесняйся, заходи скорее, — донёсся из кабинета знакомый голос, будто его обладательница видела всё сквозь дверь.

— А, д-да, захожу.

Нейт сделал один единственный шаг внутрь и сразу же усомнился в своих глазах: настолько простой оказалась обстановка комнаты. Здесь не было книжных полок, ваз с цветами, даже ковра. Свет проникал внутрь сквозь единственное небольшое окно, а из мебели в кабинете был только широкий, во всю длину стены, стол. Казалось, что отсюда выбросили всё, что было способно хоть как-то помешать размышлениям.

— Привет, парнишка, давно не виделись, — поздоровалась воинственного вида женщина с острым взглядом и такими же чертами лица.

Её тёмно-зелёные волосы были острижены по плечи, а одета она была в выцветшие чёрные штаны и рубашку, поверх которых носила белый лабораторный халат без единой складочки. Но особенно ярко в её внешнем виде выделялись тёмные-красные туфли на высоком каблуке. Её звали Салинарва Эндокорт, и хотя ей ещё не исполнилось и тридцати пяти, она уже сейчас была настоящим, а не номинальным управляющим гигантского Келберкского института.

— Здравствуйте. Спасибо Вам за тот случай.

Убрав сумку под мышку, Нейт немного поклонился.

Два месяца назад, когда Клюэль по неизвестной причине впала в кому, именно Салинарва предложила помощь лучших специалистов и оборудование своего института.

— Дело прошлое. Хватит уже благодарностей. Наблюдая за твоими песнопениями цвета Ночи, я получила бесценный опыт, так что мы квиты, — широко улыбнувшись, ответила Салинарва.

Её улыбка была не по-женски откровенной, но при этом не утратила элегантности и производила довольно освежающее весёлое впечатление.

— А кстати, прошу прощения, что связалась с тобой так внезапно и так поздно, — сложив руки на груди, извинилась исследовательница.

— …Да, я немного удивился, — с кривой улыбкой на лице согласился Нейт.

Вчера поздно вечером, как раз в тот момент, когда Нейт собирался лечь спать, в его комнате общежития послышался тихий стук. Открыв глаза, он обнаружил за окном маленькую птицу с сияющими зелёными крыльями.

— Как только я задумался, кто же мог прислать ко мне звуковую птицу, из неё раздался Ваш голос.

Звуковые птицы были призванными существами зелёных песнопений. Их широкие крылья работали подобно антеннам радиосвязи и позволяли разговаривать на больших расстояниях.

— Раз Вы попросили меня срочно приехать в Келберк, значит что-то случилось?

— Да, но прежде чем мы перейдём к делу…

Салинарва достала из кармана халата карту и развернула её на столе. Рядом с горной грядой уходящей, на север континента, стояла чёрная точка — академия Тремия. Из неё на юго-запад выходила линия, обозначавшая железную дорогу, и там, примерно посередине, стояла вторая точка — Келберк. Однако на карте стояла и третья точка, почти в самом центре континента.

— Прежде чем поступить в Тремию, ты, вроде как, путешествовал по разным уголкам континента. Бывал в Эндзю?

— Эндзю — это тот город триумфального возвращения?

Эндзю был одним из самых больших поселений на всём континенте. Этот город высоких зданий, ярко украшенных ларьков и палаток был всегда переполнен людьми. Как доводилось слышать Нейту, там также находились знаменитая школа песнопений, место проведения экзаменов на квалификацию певчего и ассоциация поддержки певчих. Ну и прежде всего перечисленного, символом Эндзю являлся колизей, на арене которого певчие соревновались друг с другом в силе.

— Так что, бывал там?

— Нет, мы с мамой путешествовали в основном по краю континента.

Салинарва не сразу продолжила разговор, а сначала немного прочистила горло.

— Ясно. Короче говоря, парнишка, хотя вопрос пока ещё обсуждается, есть желание съездить в Эндзю?

— Э?

— Кажется, ты вдруг перестал понимать о чём идёт речь, поэтому сейчас я всё тебе последовательно объясню. Начнём с вопроса: что ты помнишь о «яйцах»?

Атмосфера в комнате резко изменилась: спокойствие превратилось в напряжение, которое кололо кожу, словно иголки.

«Я не могу забыть о них… Гидра на летнем состязании. Призванный Мишдером Ластихайт. Главная причина всех этих инцидентов с вышедшими из-под контроля призванными существами в катализаторах под названием «яйца»»

— Я помню слишком много… Лучше скажите, с чего мне начать?

Даже сам Нейт чувствовал, что сейчас его лицо напряглось. Память о последнем, подобном кошмару, событии была всё ещё слишком свежа.

— Ладно, не стоит. В нынешнем деле нет ничего личного, как в прошлый раз, но, похоже, изменился ряд обстоятельств, связанных с «яйцами» как таковыми.

Нейт слышал, что после ареста охотившегося за «яйцами» серого песнопевца Мишдера Салинарва с головой погрузилась в их анализ. Всех занимал вопрос: чем же является находящийся внутри «яиц» материал? Его настоящая природа до сих пор не была установлена.

— Это значит, что анализ принёс какие-то новые результаты?

— Разбив скорлупу «яиц», мы установили, что запечатанный внутри них настоящий катализатор имеет вид сияющего камня с узором, напоминающим чешую. Однако в последнее время этот камень начал шевелиться, прямо как живое существо.

«Обычный камень… шевелится как живое существо?»

— Думаю, проще будет показать его тебе вживую.

Исследовательница достала из ящика стола небольшую, несколько раз обернутую тонкими серебряными цепями чёрную коробку, в которую был встроен специальный механизм, не позволяющий открыть её без особого ключа.

— А…

Нейт уже видел точно такую же коробку во время поездки в призамковый город Фелун, расположенный у покрытых снегом северных гор.

— Госпожа Салинарва, я уже видел его.

— Хо, впервые слышу… Ксинс показал?

— Да. Мы с ним недавно ездили в Фелун и там он показал мне содержимое коробки.

С момента той поездки Нейт больше не получал вестей от Ксинса, и поэтому считал, что ситуация никак не изменилась.

— Понятно. Ну, раз так, разговор будет короче. И что можешь сказать по этому поводу? — скрестив руки, спросила Салинарва, поставив коробку на стол.

— Оно и правда шевелится… Такое чувство, будто сердце бьётся.

«Даже вспоминать страшновато. Это должен быть просто белый камень, но узор на нём похож на чью-то чешую, а сам он постоянно шевелится, словно пульсирует. Тут даже не удивление чувствуется, а ужас от какой-то невыразимой странности».

— Верно. И такой случай не один. У всех розданных разным исследовательским институтам фрагментов наблюдается этот феномен. Итак, основываясь на этой информации, перейдём к делу… — сказала исследовательница, переведя взгляд на чёрную точку в центре карты континента. — Вчера самоуправление Эндзю провело конференцию и заявило, что занимающаяся песнопениями научная группа города открыла катализатор, который можно использовать с любым цветом песнопений и любое количество раз.

К материалам, которые применяют в качестве катализаторов, предъявлялось только одно требование — быть такого же цвета как призываемая вещь. Благодаря тому, что объекты одного цвета отражали световые волны с одинаковой длиной, становилось возможным призвать желаемую вещь с помощью песнопений. Например, для призыва красного цветка требовалась красная краска или бумага.

— Сам катализатор ещё не был представлен публике, но уже по предварительному сообщению можно предположить, что он такой же как запечатанное содержимое «яиц».

«Если это так, то хранящийся в Эндзю катализатор тоже должен двигаться. Но меня кое-что беспокоит…»

— Но ведь по заявлению самоуправления, их катализатор можно использовать любое количество раз. Если это правда, он точно отличается от того, что находится в «яйцах».

Известные Нейту «яйца» действительно давали возможность пользоваться всеми пятью цветами песнопений. Но даже притом, что они были очень эффективны как катализаторы, воспользоваться ими для песнопения можно было только один раз.

— Вот именно. Если это правда, то мне очень интересно чем их образец отличается от того, что хранится у нас.

Промочив горло водой из стакана, стоявшего на краю стола, Салинарва продолжила:

— Поскольку катализатор находится под надзором самоуправления Эндзю, действовать через ассоциациацию певчих будет тяжело. Учитывая, что самоуправление само объявило о катализаторе, они, скорее всего, хотят привлечь к себе как можно больше внимания. Но, как мы с тобой оба знаем, если их образец хотя бы немного похож на «яйца», то небрежное его использование или же слабый контроль над ним лишь всё усугубит.

«Ужасные события, вроде состязания или инцидента в филиале Келберка произошли из-за слишком большой силы катализатора. Тогда что же случится, если он выйдет из-под контроля в настолько крупном городе как Эндзю?»

— Я более-менее понял Вас…

По щеке Нейта стекла струйка холодного пота. Ещё раз внимательно обдумав весь ход разговора, мальчик догадался и об опасениях Салинарвы насчёт Эндзю и о причине, по которой она вызвала его в Келберк.

— Вот такие дела. К добру или к худу, вы с Клюэль натыкались на события инциденты с «яйцами» чаще любого из учителей Тремии или наших учёных. Если в Эндзю появятся признаки чего-то подобного, вы, скорее всего, почувствуете их раньше, чем кто-либо другой.

«Другими словами, это просьба предотвратить выход песнопений из-под контроля в Эндзю… Мне хотят доверить настолько важную задачу… Нет, в первую очередь я должен спросить, почему Салинарва упомянула именно её…»

— Вы сейчас упомянули Клюэль, это значит…

Проглотив окончание фразы, Нейт уставился на исследовательницу.

— Да. По моему плану, Аду и Клюэль в детали посвятит директор Зеа. Сейчас они, наверняка, получают тот же самый запрос, что и ты.

***

Академия Тремия, в кабинете директора…

— Но мы же ещё только первоклассницы.

По совершенно затихшей комнате эхом прокатился нервное возражение Клюэль.

«Так вот в чём причина, почему вызвали меня…»

Девушка смахнула чёлку со лба, а вместе с ней и выступившие капельки пота.

Классная руководительница Кейт провела Аду и Клюэль в кабинет директора, где их попросили отправиться в экспедицию в город триумфального возвращения Эндзю.

— Насколько бы мы ни были опытными, такое опасное дело…

«Если заранее известно об опасности выхода призванных существ из-под контроля, надзором и сдерживанием занимаются только самые умелые певчие. Подобные обязанности никогда не доверяют новеньким, даже уже получившим квалификацию. И вот такую задачу взваливают на простых первоклассников?!»

— Вот именно. Честно говоря, изначально я был против этого предложения. Но Салинарва, похоже, очень высоко вас ценит. Именно по причине такого доверия, мы и обратились к вам в нынешней ситуации. О качествах Ады, как гилшэ, и о твоих песнопениях Клюэль… мне кажется, даже говорить не стоит, — глубоким гортанным голосом произнёс старик, сидевший на диване в центре комнаты.

Это был Зеа Лордфил — директор академии Тремия. Когда-то он был довольно известным певчим, но и сейчас в его речи по-прежнему ощущалась сила.

— Хм… Мы благодарны за такое доверие, но что насчёт нашего прикрытия? Вряд ли кто-то поверит, что ученицы вроде нас приехали в Эндзю с таким ответственным заданием. А если всё-таки и поверят, случится серьёзный скандал, — сощурившись, заметила не выпускавшая копья из рук Ада.

— Верно. Если об этом станет известно посторонним, академия подвергнется критике со всех сторон. Поэтому я уже подготовил формальный предлог.

— Предлог?

— Да. Вы ведь знаете о колизее Эндзю?

Клюэль доводилось слышать о колизее. На самом деле почти всем людям, даже не певчим, было знакомо это название.

— Насколько мне известно, это то место, где сражаются певчие.

— Хотя такое определение несколько неточное… не могу сказать, что оно совсем неправильное. Не помню сколько уже десятков лет прошло с тех пор, но в свои лучшие годы я оттачивал свои навыки в колизее, и у меня до сих пор есть там связи. Благодаря им мне часто приходят приглашения на мероприятия, одним из которых является турнир по дуэлям между учениками школ песнопений. Честно говоря, Тремию каждый год приглашают понаблюдать, но до сих пор я всегда вежливо отказывался.

Дуэлью в среде занимающихся песнопений назывался поединок, где оба участника призывали агрессивных существ и соревновались в своих способностях, прямо как в настоящем бою. Дуэли порой приводили к несчастным случаям, и поэтому правилами академии Тремия они были запрещены.

«Турнир по дуэлям между простыми учениками?»

— Я не знала, что такие мероприятия вообще существует.

— Дуэли не входят в учебную программу Тремии. Характер учеников различается в зависимости от территории расположения школы, и точно также, в зависимости от того, какими певчими они хотят стать, отличаются необходимые им занятия. В центральной части континента с давних пор существует множество школ, вкладывающих немало усилий в проведение учебных боёв, — пояснила Кейт.

— Этот турнир проходит в тот же день, что и собрание, посвящённое новому катализатору. Мы решили, что Тремия может побыть там наблюдателем.

«Ясно… Это и есть формальная причина для учеников Тремии отправиться в Эндзю. Благодаря одновременному проведению и турнира, и собранию с демонстрацией катализатора, городу будет легче привлечь к себе внимание. С другой стороны это даёт нам предлог поехать туда».

— Я не прошу вас о том, чтобы вы остановили какой-нибудь вышедший из-под контроля катализатор. Мне хотелось бы, чтобы вы просто приняли участие в посвященном ему собрании и понаблюдали, чем он отличается от «яиц», а затем, если что-то пойдёт не так, сообщили об этом.

— В таком случае сообщить мы должны Вам?

Услышав этот вопрос, старик погладил усы и ответил:

— Нет, благодаря связям в «Ля минор» Салинарва направила в Эндзю Нессириса и Шанте. Вам надо будет встретиться с ними на месте.

Наименование «Ля минор» носила организация, состоящая всего из одиннадцати человек, в которую входили Салинарва и Радужный певчий Ксинс. Поскольку сама эта организация очень редко действовала в открытую, знали о ней немногие, однако каждый из её членов был несравненным специалистом в какой-то определённой области. В противовес превосходству этих «предводителей ереси» осведомлённые о них люди назвали их сообщество нисходящей музыкальной тональностью или ля минор.

Нессирис и Шанте были двумя особенными певчими, которым доверяли представлять весь континент, а по степени узнаваемости они не уступали даже Радужному певчему. Оба они также входили в состав «Ля минор».

— Понятно. Значит это они займутся усмирением катализатора, если он выйдет из-под контроля. Необычайно хорошая подготовка от Салины, — закрыв один глаз, подытожила Ада, уже знакомая с членами «Ля минор».

По такому виду подруги Клюэль сделала вывод, что та полностью доверяет этой паре певчих.

— Но несмотря на всё вышесказанное, подготовку нельзя назвать идеальной. Вы мои ученицы, и мне самом не хочется подвергать вас опасности. В конце концов, вы вполне можете отказаться.

— Время на размышления — только сегодня? Трудный вопрос, — надув щёки и приложив руку ко лбу, пробормотала Ада.

В ответ старик горько улыбнулся и проговорил:

— Прошу считать, что мы плохо понимали, какие нам принимать меры и к чему готовится из-за того, что объявление самоуправления Эндзю было слишком внезапным.

— Ничего особенного. Раз Вы меня просите, я поеду. Что насчёт тебя, Клюэль?

Почувствовав взгляд Ады, Клюэль отвернулась, чтобы смотреть в пустоту. Девушка буквально кожей ощущала взгляды всех присутствующих: и директора, и классной руководителя.

Наконец, сглотнув слюну и один раз вздохнув, Клюэль подняла лицо.

— Простите… Всё-таки я непригодна к таким делам. Мне страшно и к тому же пока не знаю, смогу ли я вообще что-то сделать.

«Все вокруг считают, что я обладаю какими-то необычными способностями в красных песнопениях, но вот будут ли они полезны — это совсем другой вопрос».

— А ещё в этот раз надо ехать в незнакомое мне место, к незнакомым людям. Честно говоря, у меня нет уверенности в том, что я оправдаю Ваши ожидания.

«Вот именно. У меня нет уверенности. Но…»

Клюэль ясно чувствовала тихое биение своего сердца.

В комнате царила тяжелая атмосфера. Но, наконец, посреди висящего в воздухе напряжения кто-то громко выдохнул.

— Но, если поедет Нейт, то и я тоже.

«Пусть у меня и нет уверенности, я могу хотя бы постараться что-то сделать. До сих пор мы с ним всегда были вместе. Если он едет, то я хочу его сопровождать».

— Понятно. Тогда я так и скажу об этом Салинарве. Теперь…

После этих слов, и директор и Кейт принялись молча наблюдать вид за окном.

«Верно. Теперь вопрос в том, что решит Нейт».

***

— Итак, что будешь делать? Я рассказала всё это, рассчитывая на твоё согласие, но ты волен отказаться.

«Итак, мне надо поехать в Эндзю, принять участие в собрании, посвященном катализатору, и если я увижу какие-то признаки его выхода из-под контроля, немедленно остановить собрание. Я волен как согласиться, так и отказаться».

Мысленно разложив сказанное по полочкам, Нейт медленно перевёл взгляд к полу.

— Клюэль и Аде тоже обо всём рассказали?

— Да, скорее всего, они сейчас слушают директора Зеа.

«Мне непонятно только одно. Я не понимал один единственный момент ни вчера вечером, ни сегодня утром, ни даже сейчас, после всех объяснений».

— Э-м… Не могли бы Вы мне объяснить: почему меня одного вызвали сюда в Келберк, тогда как Клюэль и Аде запрос передаёт директор?

«И моё общежитие, и женское, где живёт Клюэль, находятся на территории академии. Госпожа Салинарва наверняка могла отправить звуковых птиц в оба места. Тогда почему, она решила рассказать всё лично только мне?»

— Поняла… Слушай, парнишка, я тут подумала: а не слишком ли ты себя недооцениваешь? — вызывающе улыбаясь, ответила исследовательница.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего особенного, но на мой взгляд, твоя ценность довольно высока. Ты в одиночку одолел лазутчика песнопений Пустоты, а затем сдержал атаку Мишдера и его истинного духа. Не будет преувеличением сказать, что все вокруг оценивают тебя слишком низко.

«Песнопения Пустоты?..»

Нейт мысленно нахмурился.

— Как ты уже знаешь, я рассказала тебе обо всём, рассчитывая на твоё согласие, — без промедления заявила автор плана поездки в Эндзю, тихо стукнув железными каблуками по полу. — Keinez, Ruguz, Surisuz, Beorc, Arzus, — твой еретический цвет Ночи не соответствует ни одному из признанных пяти. Однако его создала твоя мама, а значит он существует не больше десяти лет.

— Да…

— Но два месяца назад, как ты наверно помнишь, было подтверждено наличие ещё одного нового еретического цвета — Пустоты. Совершенно неизвестные песнопения, которые ни разу не упоминаются в исторических книгах.

«Их песнопевец — загадочный человек по имени Ксео. Нам неизвестны ни его цели, ни его пол, ни друг он или враг».

— О песнопениях Пустоты нет никакой информации. Единственное, что нам известно, — их призванным существам можно противостоять только с помощью не менее еретического цвета Ночи… Хотя есть такой шанс, что внутри Клюэль находится их истинный дух Армаририс, природа собственно песнопений Пустоты нам неясна, и поэтому риск слишком велик. Единственный надежный вариант — это ты.

«В тени проблемы «яиц» таятся и песнопения Пустоты, и их песнопевец Ксео. Его цели неизвестны, но мне совершенно ясно: что-то происходит».

— Развитие событий предполагает, что ты станешь осью, вокруг которой вращается всё остальное. Именно поэтому я и хотела услышать твоё мнение. Если ты откажешься от моей просьбы, то я не стану заставлять Аду и Клюэль принимать во всём этом участие.

«Вот значит как… Госпожа Салинарва вызвала только меня, потому что хотела услышать мой ответ лично».

— Не получив ответа, я не могу продолжить разговор. Но представь, что случилось, будь здесь Клюэль и Ада. Не думаешь, что если бы согласились поехать, то и ты, повинуясь потоку событий, последовал бы за ними? Это не значило бы, что ты предоставил всё решать им, просто твой характер не позволил бы тебе отпустить их, а самому остаться.

«Обратное тоже верно. Если бы они сразу отказались, то и я, наверняка бы, дрогнул».

— Парнишка, я хочу услышать твоё собственное решение. И это касается не только нынешнего дела… Ты очень сильно веришь в других и по сравнению с ними занижаешь себя, но было бы неплохо тебе уже обрести немного уверенности, — скороговоркой произнесла Салинарва, и её выражение лица вдруг смягчилось. — Я вот так думаю, а ты?

— …Вы правы.

«Какое странное чувство. Меня вроде бы не хвалили, но я всё равно рад. То же самое было, когда Клюэль сказала мне: «Я могу, наверное, положиться на тебя». Эти слова придают мне силу. Есть люди, которые верят в меня, в мои песнопения цвета Ночи. И здесь, в Келберкском институте, и в академии Тремия».

— Я…

Часть 3

В комнате отдыха главного управления Келберкского исследовательского института…

То есть, ты решил поехать в этот самый город триумфального возвращения? — расправив крылья, спросил растянувшийся рядом с подушкой Арма.

— Да, — кивком ответил ему Нейт, лежавший на предоставленной Салинарвой кровати лицом вверх.

Завтра с утра мальчик должен был вернуться в академию Тремия. Затем ему предстояло за день собрать вещи и, наконец, послезавтра отправиться в Эндзю самым ранним поездом. Ему оставили крайне мало времени на сборы и моральную подготовку.

Но несмотря на всё это, Нейт ощущал поразительную ясность в душе.

Ты не мог отказаться от этой просьбы?

— Мог. Я не чувствовал какого-то принуждения.

Тогда Я тем более не понимаю причины, почему ты решил поехать.

— Я хочу кое в чём убедиться… — тихо пробормотал Нейт и закрыл глаза.

Мысли мальчика занимал извивающийся, буквально пульсирующий, катализатор «яиц». Та вещь, которую он видел в призамковом городе Фелун было подобно настоящему, готовому вот-вот вылупиться яйцу.

А кроме катализатора, было то напоминающее какую-то подсказку предсказание Ксео: «Пробуждение мантры «Все заветные дети» близко. Если ты собираешься противостоять мантре Пустоты, то тебе потребуется решимость принять всю правду, лежащую в основании нашего мира».

««Пробуждение мантры близко». Хотя много чего ещё непонятно, лучше уж думать, что предсказание Ксео правдиво. Кроме того, возможно, живущая внутри души Клюэль Армаририс знает обо всём, включая и это предсказание.

Между прочим, Радужный певчий высказывал такие же соображения… Господин Ксинс, думаю, я понял хотя бы часть ваших слов: «Но в любом случае, мы уже получили ключи к разгадке всех тайн. Армаририс дала нам их. Скорее всего, именно поэтому она и исчезла»».

Нейт вновь и вновь обдумывал произошедшие события.

«Катализатор «яиц» необходим для призыва Армаририс — истинного духа Пустоты. Попав сюда, он начал загадочно шевелиться. Необъяснимые движения катализатора. Мантра, о которой говорил Ксео. Их связь с Армаририс. Мне кажется, что ключом ко всему этому является тот катализатор, который хранится в Эндзю. А сейчас я даже не знаю, как вообще Армаририс оказалась внутри Клюэль».

— Знаешь, в отличие от директора или госпожи Салинарвы, я не особо заинтересован в катализаторе из «яиц».

Тогда в чём же ты хочешь убедиться?

— Кое в чём о Клюэль…

«Вот именно. Честно говоря, мне без разницы, какова истинная природа этого катализатора. Дело в словах, которые Армаририс сказала господину Ксинсу: «Если говорить точно, не катастрофа. Но для неё это станет невыносимым мучением. Поэтому я всегда искала человека, который смог бы спасти её от этой боли, того, кому я могла бы доверить эту задачу». Почему истинный дух песнопений Пустоты опасается за Клюэль?»

— Я не хочу, чтобы Клюэль ещё раз причинили боль.

«Она несколько недель пролежала в коме, мучаясь ознобом и жаром. Сколько же надо терпеть боль, чтобы наконец потерять сознание? Сейчас она скрывается за улыбкой, но я никогда не забуду того болезненного выражения на её лице. Я не хочу увидеть его ещё раз. Именно поэтому я должен поехать. Чтобы убедиться, что же хотела нам передать Армаририс?»

Значит это ради девчушки? Понятно. Если это и есть твоя причина, Я не стану возражать.

— Прости, что тащу тебя с собой в путешествие, Арма. Во время поездки на поезде тебе, наверно, опять придётся спрятаться в сумке.

Не люблю Я тесноту… Но в любом случае, поблагодари девчушку.

— Верно. Клюэль ведь всегда…

Я не об этом, — перебил Нейта Арма и направил свою острую мордочку к потолку. — Я говорю не о простых, повседневных вещах… Незаметно ни для кого тем человеком, который поддерживает твоё основание, стала эта девчушка, а не Я или твоя мама.

— Вот… как? Я пока не могу этого понять.

«Я пока не слишком осознаю, с кем её можно сравнить, но… в последнее время, когда я смотрю на неё, у меня в груди всё сжимается. Просто от того, что я рядом с ней, у меня теплеет лицо, а сердце начинает биться так часто, что становится трудно дышать. Я так смущаюсь, что притворяюсь спокойным и отворачиваюсь от неё. Что же со мной такое?.. Ведь совсем недавно этого не было».

Рано или поздно ты поймёшь, насколько большой в этом заключен смысл. Чтобы ты ни собирался делать, если это твоё решение, Я буду тебя сопровождать.

— Ага, спасибо…

Да, ничего ещё не закончилось.

Именно поэтому я еду в Эндзю, как бы опасно там ни было.

Я еду, чтобы развеять все страхи, о которых пыталась сообщить Армаририс.