Сумеречный песнопевец IV: Танцующий мир. Настройка Евы Начальные иллюстрации Прелюдия: Что значит «невозможно передать» Первый аккорд: Что значит «расставаться» Интерлюдия. Первый акт: Мишдер — одиночество Интерлюдия. Второй акт: Ксинс — ветер, что указывает путь Второй аккорд: Что значит «упустить из виду» Интерлюдия. Третий акт: Арвир — блуждания Третий аккорд: Что значит «страдать» Четвёртый аккорд: Неся всю жестокость в своём сердце Аккорд Пустоты: deus Arma riris? [Почему ты разлучаешь нас?] Пятый аккорд: И всё же, потому что я хочу быть рядом с тобой Интерлюдия. Четвертый акт: Ксео — слабый человек Интерлюдия. Пятый акт: Лейн — что такое песнопения? Шестой аккорд: Время пробуждения. Переплетающиеся обещания Заключительный аккорд: Ты улыбаешься, будто поёшь Аккорд в подарок: Начало находится здесь, в том месте, где поёт ветер Послесловие автора Послесловие команды Сумеречный песнопевец VI: Грядёт благовестие от Ксео


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
couguar
1 мес.
#
Сообщаю: релизы на 5-6 тома планируются (если опять не случится форс-мажор) 1 раз в 2 недели, в такое же время.
llenna rouge
1 мес.
#
Ура! Спасибо большое)
SATL
2 мес.
#
Это нисколько не помешает нашим ожиданиям)
couguar
2 мес.
#
Товарищи, извините за невольно получившуюся дезинфу (хотя я предупреждал, что сроки давать не стану). Редактор долго не просуществовал после призыва и отправился обратно в неизвестность. Если ситуация изменится, и работа возобновиться я вам обязательно об этом сообщу.
SATL
3 мес.
#
Да я и не переставал...
couguar
3 мес.
#
Информация такова, работа пошла. Конкретные сроки и числа называть пока не буду, не стоит. Но ждать уже можно
couguar
3 мес.
#
В данном случае только то, что у меня нашлось немножко времени и желания их добавить.
Но могу сказать, что какая-то конкретика (идёт работа вообще или нет) станет доступна в двадцатых числах января.
SATL
3 мес.
#
Так блэт, факт того что добавили названия глав означает что оратория редактора дала результат?!
couguar
3 мес.
#
Я не уверен насчёт конкретной песни, но она точно относится к первому уровню зелёных песнопений: Оратория редактора
SATL
3 мес.
#
Так, что мне спеть чтобы призвать этот том?

Третий аккорд: Что значит «страдать»

Часть 1

Ближайшая к академии Тремия железнодорожная станция.

В одном из вагонов отправляющегося скорого поезда:

— Слушай, Энн, соседнее купе какое-то уж слишком шумное, тебе так не кажется? — свернув журнал в трубочку, обратился Зессель к сидящей неподалёку коллеге.

— И правда. По-моему, то купе тоже было зарезервировано, но… оттуда слышатся странно детские голоса. Это навевает воспоминания о летней поездке. Тогда наши ученики влезли в крупную драку с ребятами из соседней школы.

— Нет, я имел в виду не это… Когда мы поднимались в вагон я видел тех ребят только мельком, но разве это были не наши ученики?

Зессель и Энн получили определённый запрос и были направлены в особую длительную командировку. Когда они прибыли на станцию, Зессель заметил группу странно знакомых учеников.

— Невозможно. О чём ты вообще говоришь, Зессель? Зачем ученикам из нашей школы садиться на поезд? Каникулы уже давно закончились.

— Ты, конечно, права, но… их форма была уж очень похожей. Миррор, ты ведь тоже их видел?

Зессель обратился за подтверждением к коллеге, который сидел на установленном вдоль окна диване.

— Эх, успокойся уже, Зессель. Энн всё правильно сказала. В такое время обычно идут уроки, верно? — ответил Миррор, поправив очки привычным движением среднего пальца правой руки. — К тому же, по моей информации, ни у одного из классов не было планов на экскурсии или уроки на выезде. Ни у одного из клубов гостевых матчей тоже нет. Короче говоря, нет таких учеников, которые могли бы официально ехать на этом поезде вместе с нами. А по поводу формы: есть множество школ с формой похожей на нашу. Ты, наверное, обознался.

— Вот как… Да, наверное.

«Мне кажется, я видел там совсем юного мальчика с чёрной полоской на форме и девушку с каким-то уж очень длинным копьём на спине... Но, может быть, это лишь совпадение.»

Часть 2

— Эй, Ома. Это купе никуда не годится: оно слишком тесное!

В ответ на возмущенное восклицание Сержес староста мужской половины класса раздражённо улыбнулся:

— Ничего не поделаешь. Без скидки на школьные мероприятия или экскурсии мы всего лишь бедные школьники и можем зарезервировать только одно купе на весь класс.

— У-у, тут ты прав. Ну, раз ничего не поделать, может подвесить к потолку гамак?

В купе было три дивана, четыре кресла, маленький столик и декоративное растение. Изначально оно было рассчитано максимум на десять человек. И, хотя для такого количества людей его размеры были более чем достаточны, у всего есть предел. Учитывая, что в купе набилось около тридцати учеников, многие готовы были согласиться с недовольным криком Сержес.

— Тут так душно! Эй, ужмитесь там ещё немного!

— Не толкайся, идиот! Я и так уже до предела съёжился.

— Как же вы надоели! Помолчите хоть немного!

В правой половине комнаты ожесточённо толкались парни.

И в полную противоположность им, в левой половине комнаты, девушки прижимались друг к другу и с интересом следили за ходом матча в настольной игре.

— А-а-а-а, это кто сейчас качнул стол?! Фигуры же все перевернулись!.. — расстроено вскрикнула Мио, чьё преимущество на доске было только что разрушено, и опустила плечи.

— Всё в порядке, успокойся. Ты же сильнейшая в классе. Фору мне, фору.

— У-у… ну ладно... Всё равно следующим ходом был бы мат.

— Э-э-э-э-э, как это?!

Нейт с пустым взглядом наблюдал за происходящим.

«Вы же не забыли о том, что мы едем навестить Клюэль?..»

— И что? Как по мне, то лучше уж будем веселиться, чем ходить с печальными физиономиями. Мы ведь едем подбодрить Клюэль. Если мы сами не будем в хорошем настроении, то всё будет напрасно, не так ли?

Внезапно кто-то энергично хлопнул мальчика по спине. Ещё даже не успев обернуться, Нейт уже знал, кто мог его так стукнуть.

— У тебя, Малыш, и правда, всё на лице написано.

— Где ты была всё это время, Ада?

В ответ девушка продемонстрировала обернутое в ткань длинное копьё.

— Ходила на разведку… Прогулялась с гилом по коридору и разобралась с подозрительными людьми из персонала поезда. А кстати, здесь так жарко, прям как в сауне.

— Ну так в маленькую комнату набилось слишком уж много людей.

В купе на десять человек втиснулся весь класс. Если бы персонал поезда обнаружил это, то немедленно доложил куда следует. Но похоже, что, даже несмотря на это, ученикам вообще не приходила в голову идея сидеть тихо.

— О, остальные девушки заняты игрой?.. Итак, чем же заняться? Малыш, не сходишь со мной на свидание?

— С-с-с-свидание? Почему так внезапно, я… я…

— Ну, я имела в виду выйти наружу и поговорить. Не надо краснеть, а потом бледнеть.

Словно бы говоря: «А он и впрямь испугался», — Ада отступила.

— А, в таком случае я знаю хорошее место.

— О, сразу же согласился… Малыш, ты так не хочешь идти со мной на свидание?

***

— А-а, хватит, бесполезно!

Почесав голову, Зессель в конце концов сдался.

Миррор читал, Энн игралась с декоративным растением. А вот Зесселю в купе не нашлось никакого дела, которым он смог бы убить время.

— Слишком много свободного времени! Сколько нам ещё ехать?

— Ещё примерно два часа, — не отрывая взгляда от книги, ответил Миррор. — Может, тебе тоже что-нибудь почитать? Могу одолжить.

«Не надо. У тебя ж тут целая библиотека».

— Мне это не кажется очень уж интересным, так что я пас.

— Но ведь это познавательно, а значит интересно.

— Отказываюсь.

«Ничего не поделаешь. Похоже, остаётся только поспать до прибытия».

Усевшись на ближайший диван, Зессель закрыл глаза. Однако…

— Эй, Миррор, прости, что опять беспокою, но соседнее купе всё никак не замолкнет.

Когда он откинулся на спинку дивана, к нему через стену донесся шум разговоров.

«Судя по всему, поспать мне не удастся».

— Правда? Я полностью сконцентрировался на книге, поэтому меня это не особенно беспокоит.

— И мне кажется, что я недавно слышал похожие голоса.

«Это было совсем недавно, когда я ездил с первоклашками в летнюю школу. Да и когда я вёл уроки я вроде бы слышал некоторые из этих голосов. И к тому же…»

Ой, а куда делся Нейт?

А кстати, Ады тоже нет.

Ну, Ада тут разбиралась с персоналом поезда. Название «Тремия» вроде бы не упоминалось, так что я думаю, со школой не связывались.

«Нейт, Ада, Тремия…»

— Эй, мне тут из соседнего купе послышались какие-то очень знакомые имена.

— Ты снова за своё, Зессель? Хватит уже.

Энн, зачем-то приматывающая к декоративному растению свою ленточку, обернулась и посмотрела на Зесселя изумлённым взглядом.

— Мы ведь уже говорили об этом: все наши ученики сейчас сидят на уроках.

— Это, конечно, так, но…

Не вставая с дивана, Зессель заглянул в коридор через окошко на двери.

И в этот момент…

Он вдруг увидел мальчишку, который всем своим видом очень напоминал хорошо знакомого ему ученика.

«Глаза и волосы иссиня-черного цвета... Ещё детские, не мужские и не женские черты лица…»

— Н-нейт?!

Зессель сразу же вскочил с дивана.

— Что случилось, Зессель? Чего так кричишь?

— Т-там сейчас прошёл Нейт Йеллемиас! Песнопевец Ночи!

— Никого нет…

Энн поглядела в окошко, туда, куда указывал пальцем Зессель. Но, похоже, это случилось уже после того, как мальчик, похожий на Нейта, прошёл далеко вперёд.

— Говорю же, он там был!

— Зессель, ты что, переутомился?

И ровно в тот момент, когда Энн отвернулась от окна… По коридору вдруг прошла девушка, очень напоминающая одну широко известную ученицу.

«Короткие волосы льняного цвета, янтарные глаза, загорелая кожа, мальчишеский вид…»

— Энн, Энн! Сзади! Там Ада Юнг! Гилшэ!

— Никого нет, вроде...

— Никого нет.

И Энн, и Миррор уставились туда, куда указывал пальцем Зессель. Но похожей на Аду девушки уже и след простыл.

— Тупицы, вы такие медленные! В этот раз там точно кто-то был! — отчаянно настаивал Зессель.

И в результате…

— Я понял… Да, Зессель, ты прав.

— Ага, мне кажется, до меня дошло.

— О, наконец-то вы поняли!

А затем на лицах Миррора и Энн возникли необычно болезненные выражения.

— Спокойно, всё в порядке. Ты наверно очень устал от долгой поездки. Тебе стоит немного отдохнуть.

— Действительно. Ты же в последнее время много работал, не так ли?

Друзья детства Зесселя заговорили одновременно. Их голоса были загадочно мягкими, будто они пытались его уговорить.

— Чёрт! Так вы ничего не поняли!

— Эй-эй, Зессель?!

Не обратив внимания на крик Миррора, Зессель выскочил в коридор.

«Чёрт, и как тут теперь можно заснуть?».

***

— Ого, тут и такое местечко есть...

Волосы идущей впереди Ады слабо колыхались под дуновением ветра.

— Можно сказать «стильно» или даже «романтично»... Хм, тяжело подобрать подходящее выражение...

В конце последнего вагона поезда располагалось открытое пространство, напоминающее террасу. Несмотря на наличие поручней, ничто здесь не препятствовало обзору. Тут не было ощущения запертой комнаты, какое появляется, когда смотришь из окна едущего поезда. Это место лучше всего подходило для наблюдения за проносящимися мимо видами. Пол здесь был выстлан паркетом, который казался чем-то совершенно чужим, по сравнению с твёрдой поверхностью поезда. Если бы на этой террасе выставили столики и стулья, то получилось бы отличное кафе под открытым небом.

— Я нашёл его ещё летом, когда мы отправились в школьную поездку. Сначала я стоял здесь совсем один, а потом пришла Клюэль, — сказал Нейт, догоняя выглядящую довольной Аду.

— Так вот. Я забыла кое о чём спросить, — выпалила Ада, когда прошла чуть дальше центра террасы.

— Меня?

— Да. Ты ведь должен был ехать в одиночку и я собиралась спросить тебя перед отправлением. Но, когда всё обернулось по-другому, упустила свой момент. А вот сейчас мы как раз наедине...

Придержав рукой развевающиеся на ветру волосы и сощурившись, Ада посмотрела на Нейта. Похоже, она старалась не упустить ни одной его эмоции.

— Как много ты знаешь о Клюэль, Малыш?

— О Клюэль?.. Ну… Она старше меня на три года, всё время живёт в общежитии вдали от родителей.

— А-а, я неправильно задала вопрос. Я не имела в виду её личные данные, — сразу же прервала его Ада, немного смутившись.

Но вскоре её взгляд снова стал острым.

— Я хотела спросить, как много ты знаешь о её нынешней болезни?

«Болезни?»

Как только Нейт подумал о неизвестной причине, погрузившей Клюэль в кому, то сразу же вспомнил события в медпункте.

А именно, то загадочное сообщение, которое передала ему Клюэль:

«С недавних пор я постоянно слышу голос… Точно такой же, как мой. Это могу быть и я, и кто-то совершенно другой… Возможно, внутри меня находится не Феникс, а нечто другое... Не Красного. Какого-то другого, очень похожего, но отличающегося цвета».

«Да, оно сразу приходит на ум. Может быть, это и не сама причина болезни, но ничего настолько же подозрительно я припомнить не могу».

Нейт несколько раз обдумывал причину состояния Клюэль, но раз за разом возвращался к этому сообщению.

Однако…

«Нейт, я расскажу об этом только тебе».

На самом деле Клюэль никому не хотела об этом рассказывать, и всё же открылась ему.

«Могу ли я рассказать об этом другим? В ту ночь выражение лица у Клюэль было очень печальным. Она никому не хотела доверять эту тайну. Даже когда она рассказывала об этом одному только мне, ей, вне всяких сомнений, было невообразимо тяжело».

— Ты что-то знаешь, но сказать не можешь, да?

Янтарные глаза Ады тускло блеснули, как наконечник копья. От ощущения холода, будто его видели насквозь, Нейт инстинктивно отвернулся.

— Э… Ну… это…

— Ладно, начнём с того, что известно мне.

Ада беззаботной походкой прошла к ограждению.

— А?

— В нашей ситуации нет смысла держать информацию при себе.

Облокотившись на поручни, Ада устремила взгляд в пустое небо.

— Как странно. Перед поступлением в академию я считала, что существует только пять цветов песнопений. И вдруг к нам переводится мальчишка, пользующийся ересью под названием «Цвет Ночи».

Ересь. Нейт на собственном опыте осознал, как много проблем от этого слова. На самом деле больше всего сложностей при переводе в академию Тремия у него возникло с формальными процедурами.

Разумеется, цвета Ночи не было среди возможных вариантов выбора в колонке специализации. После того, как Нейт вписал его поверх остальных цветов, мальчика вызвали сначала в учительскую, а затем и в кабинет директора, где ему пришлось пройти собеседование. Но даже сейчас, спустя столько времени, Нейту казалось, что даже переводу в академию он обязан чистой удаче.

— Серые песнопения, с моей точки зрения, это в первую очередь белые, потому что их изгоняет белая обратная песня. Это я говорю, скорее как гилшэ, а не певчая. Однако я не могу отрицать, что песнопения цвета Ночи, и правда, являются чем-то совершенно иным.

Практически сразу после окончания летней поездки, Нейт принял участие в эксперименте Ады. Его результат был следующим: ни один из цветов обратной песни не подходил для изгнания песнопений цвета Ночи. Но…

— А теперь ещё один случай. Возник цвет песнопений, который я вообще пока не понимаю… Ты ведь и сам сражался с теми лазутчиками, Малыш. Это призванные существа песнопений Пустоты.

Песнопения Пустоты. Ещё один еретический цвет, соперничающий с цветом Ночи.

— Ты вроде бы изгнал песнопение Пустоты с помощью своего цвета Ночи. В таком случае, я хочу спросить: какой образ у песнопений Пустоты? Он напоминает твои песнопения?

— Не знаю…

Образы цветов могут быть похожими. По теории гилшэ, если обратная песня цвета Ночи сработала, значит два цвета устроены по схожим принципам. И поскольку Нейт знал об этом, что-то странное беспокоило его ещё больше. Он не мог отделаться от ощущения, будто цвета Ночи и Пустоты различаются в самом фундаментальном. Более того, это разница была весьма очевидной. Как свет и тень, плюс и минус. Нейту она представлялась куда более существенной.

— Я сейчас расскажу то, что готова принять на веру из услышанного от того типа по имени Ксео. Ты знаешь, что на самом деле внутри «яиц» находится катализатор, необходимый для песнопений Пустоты?

— Нет…

Правда, у Нейта и раньше было слабое ощущение, что внутри тех «яиц» находился не просто катализатор.

— Более того, этот катализатор является характерным для призыва истинного духа песнопений Пустоты — Армаририс.

«Армаририс?»

«Амариллис. Я с давних пор люблю эти цветы».

«Чем ближе рассвет, тем быстрее растёт цветок».

«Я и сейчас хорошо помню первое песнопение Клюэль, которое я увидел. К тому же, те события перед самой атакой лазутчиков… И это вдруг оказалось именем истинного духа?»

— Вроде бы, Армаририс уже была призвана. И к тому же, внутрь души Клюэль. Она ещё и в кому впала из-за конфликта с истинным духом. Вот и всё, что я сумела понять. Впрочем, большой достоверности в этом нет.

— Нет… Скорее всего, всё именно так и есть.

Немного сомневаясь, Нейт посмотрел на неуверенно улыбающуюся Аду и кивнул.

— Клюэль сказала мне, что внутри неё находится не Феникс, а что-то другое, и оно разговаривает с ней. Это нечто не красного, а кого-то другого цвета.

— Другими словами… Клюэль всё время мучилась с этим сама. А ведь она могла поговорить с кем-нибудь ещё до того, как эта ситуация стала настолько серьёзной… Насколько же она упёртая... — сухо усмехнулась Ада, сложив руки на груди. — Клюэль не сказала, кто такая эта Армаририс?

— Нет, не похоже, чтобы Клюэль сама это знала. Она сообщила только о том, что тот голос очень похож на её собственный.

— Как же многозначительно.

Ада нахмурилась и замолчала.

— Но я не понимаю. Мама учила меня, что песнопения придают форму собственной душе. Если этот истинный дух Армаририс находится внутри души Клюэль, то он никак не может быть злым.

— Этого я не знаю. Песнопение могло выйти из-под контроля. Оно даже могло быть бессознательным для исполнившего.

Несмотря на возражение Ады, Нейт продолжил говорить:

— Нет, мне кажется, когда речь идёт об истинных духах, то это совсем другое дело.

«Три связи, необходимые для первого уровня музыкальной шкалы: особая оратория, особый катализатор, и, наконец, — получить от самого истинного духа его истинное имя. Это значит…»

— Невозможно призвать истинного духа, если ты ему противен.

— И правда. Теперь я тоже в замешательстве.

Расчесав рукой вьющиеся льняные волосы, Ада уставилась пустым взглядом себе под ноги.

— В конце концов, мы, вроде бы, что-то и знаем, но на самом деле не знаем вообще ничего. Возможно, мы и добрались до того места, где находится суть дела, но даже в упор этого не замечаем.

— И всё же, мы сейчас должны делать всё что в наших силах.

«Я не собираюсь понимать какие-то серьёзные вещи. Сейчас я просто хочу сделать всё возможное для дорогого мне человека. Но сначала…»

— А кстати… Я тоже хочу кое о чём спросить...

«Только один вопрос. То, в чём я хочу убедиться прежде всего остального».

— Ада, ты ведь достаточно близка с Тинкой?

— А? Ну, она всего лишь одна из знакомых отца, но я знаю её уже давно.

— В таком случае, ты, наверное, слышала от неё...

— Что?

Ада вопросительно склонила голову на бок, будто вообще не понимала намерений Нейта.

И поэтому он спросил напрямую:

— Каково в действительности состояние Клюэль? Сколько ещё она продержится?

— Малыш?

Нейт попытался изобразить улыбку, но сумел выдавить её из себя лишь сквозь слёзы.

«Бесполезно… У меня, и правда, всё сразу проявляется на лице»

— Госпожа Кейт всегда говорила классу: «Она скоро поправиться», — а госпожа Тинка только просила: «пожалуйста, верь мне». Но… незадолго до перевода у меня на глазах умерла мама.

«У мамы с самого начала было слабое здоровье, и даже причина болезни была известна. Всё совсем не так, как у Клюэль. И всё же, для меня эти события одно к одному. Сначала мама, а теперь и Клюэль...»

— Я тогда уже чувствовал, что на самом деле Клюэль в опасности.

«Чувствовал. чувствовал, однако… верил, что она обязательно поправиться. Но сейчас я хочу знать… Хочу знать, сколько у меня ещё осталось времени».

— Прошу тебя, Ада. Я больше не хочу терять дорогих мне людей!

«Когда мама была прикована к постели, я был невыносимо беспомощен. Я больше не хочу сожалеть так же, как тогда».

— Тинка сказала… что предел — неделя, — тихо ответила Ада, отвернувшись от Нейта.

— Вот оно как…

«Неделя. А ведь с тех пор, как Клюэль увезли, прошло как минимум два дня. Времени, и правда, уже не осталось».

— Малыш, тебе может показаться, что я защищаю Тинку, но она перевезла Клюэль в Келберк, чтобы успокоить тебя и остальных. Она действительно беспокоилась за вас.

— Я понимаю. Госпожа Тинка по-настоящему добрый человек.

«Из всех врачей континента именно её пригласили в «Ля минор». Способности Тинки не подлежат сомнению. Я понимаю, что она учитывала и состояние пациента, и окружающих. Но поскольку основа болезни Клюэль — песнопения, врачи не могут её спасти».

— Поэтому я хочу спасти Клюэль.

Все сомнения, которые были у Нейта, когда он решил в одиночку отправиться в Келберк, исчезли.

«Я еду не только для того, чтобы встретиться с Клюэль, а ещё и чтобы спасти её».

— Угу… — кивнула Ада, а затем обняла свои плечи и расстроенно склонила голову. — Извини. Я немного замёрзла из-за этого ветра… Пойду назад.

Её голос был столь слабым и одиноким, что казалось, будто она вот-вот заплачет.

Девушка неровной походкой прошла мимо Нейта.

— Малыш.

Ада вдруг остановилась у него за спиной.

— Тинка как-то сказала, что болезнь Клюэль не могут вылечить ни врачи, ни гилшэ, потому что это её внутренний вопрос. Поэтому, я думаю, чтобы спасти Клюэль, необходимо что-то способное достичь её души напрямую.

«Достичь души Клюэль напрямую? Что же это может быть?..»

— Всё это очень туманно и неясно… Но если что-то и может достичь её, то, наверное, это твой голос… Не забывай об этом.

Часть 3

Однажды, стоя на этом месте, девушка произнесла: «Этот ветер такой приятный, не правда ли?» В той долгожданной поездке с Нейтом не было Армы, но здесь, в этом месте его одиночеству пришёл конец.

Она сказала: «Я понимаю, что ты чувствуешь себя одиноко. Однако и я с Мио, и Кейт — все мы рядом с тобой. Ты можешь больше полагаться на нас».

«Того человека, который встал рядом со мной вместо Армы, нет. Но сейчас совсем иной случай. Теперь я должен её спасти. Как? Что мне делать? Я ничего об этом не знаю, и всё же я должен это сделать».

— Достигнет ли её… мой голос?

Нейт посмотрел на свой кулак. Мальчик сжимал его с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— А, всё ясно.

Вдруг послышался чей-то голос, и Нейт инстинктивно обернулся.

— Я наконец-то понял, почему Миррор сказал: «Эти двое и в самом деле мать и ребёнок». Одинаково упрямые. Как только приняли решение, то не успокоятся, пока не доведут всё до конца.

Напротив него стоял мужчина в чёрных ботинках, чёрных штанах и белой рубашке. По одежде нельзя было определить откуда он, но Нейт всё равно этого человека узнал, поскольку не раз встречался с ним в академии.

— Господин Зессель?

— Эх, я, конечно, услышал, что ты в поезде от твоих одноклассников, но не спросил, куда именно ты пошёл. Пришлось поломать голову. Искал тебя, знаешь ли.

«Почему здесь учитель из академии? Неужели, чтобы вернуть нас назад?»

— Э-э, послушайте! Мы…

Нейт попытался объясниться, но учитель сразу же его перебил:

— Да не суетись ты. Мы просто ехали в командировку и попали с вами на один поезд. Куда бы вы не собрались, в горы там или на море, нам без разницы.

— Правда?..

«Они не станут нас трогать? Даже как-то не верится».

— Ну, вам стоит приготовиться к выговору от Кейт.

Не обратив внимание на волнения Нейта, Зессель лёгкой походкой прошёл к ограждению и облокотился на него.

— Ого, а здесь и правда чудесный вид. Только ветер уж слишком сильный, потому-то надолго и не задержишься.

— Э-эм… Господин Зессель?

Убрав руки в карманы штанов, учитель опёрся спиной на ограждение и широко улыбнулся.

— У вас хороший класс. Редко такое бывает, чтобы все вместе поехали навестить заболевшую подругу в столь далёкое медицинское учреждение. А если учесть, насколько это место серьёзное, то вам, наверно, ещё сложнее.

— Так Вы всё знаете?..

— Это потому, что я сначала заглянул в ваше купе. Похоже, все изрядно нервничали, но попалась одна спокойная девушка. Я даже удивился, когда она весело заявила мне: «Мы едем навестить Клулу!». Такая: невысокого роста, с золотыми волосами, прямо как изящная кукла, — но как же твёрдо она держалась.

«Только один человек пользуется прозвищем «Клулу». А кстати, самой Клюэль не очень нравится, когда её так зовут, но она ни разу не высказалась против».

— Мне даже нравится за вами наблюдать. Хотелось бы, чтобы и мы в прошлом были такими же.

— Я настолько сильно похож на маму?

— Особенно в том, что даже несмотря на видимое спокойствие снаружи, в тебе есть что-то ужасно упрямое, — тихо рассмеялся Зессель, улыбнувшись своим воспоминаниям. — Я расскажу о выпускном классе средней школы. Я, Миррор, Энн, Ксинс и Евамари — мы пятеро были в одном классе. А кстати, учителем у нас была завуч Джессика.

Зессель выпустил рубашку из штанов. Такой вид был весьма беззаботным, но каким-то загадочным образом очень ему шёл.

— В то время мы трое не слишком ладили с Ксинсом и Евамари. Ксинс дружил со многими, но ни с кем не сходился близко, а у Евамари, кажется, не было даже знакомых, не то что друзей.

Нейт и сам ещё в раннем возрасте смутно чувствовал что-то подобное. Он несколько раз спрашивал маму о её школьных годах, но в ответ та лишь пересказывала содержание лекций.

— Мы были одними из тех, кто высмеивал её, когда слышали о песнопениях цвета Ночи… Но сейчас очень об этом сожалеем. Евамари рассказывала тебе об этом?

— Нет… Мама почти всегда учила меня и всё.

— Ясно. Я бы хотел когда-нибудь, когда найдётся время, обстоятельно тебе об этом рассказать. А у Миррора должно найтись несколько фотографий. У него на столе в учительской вроде бы есть одна.

Сказав это, Зессель резко замолчал.

«Что случилось?»

Нейт увидел, что учитель с задумчивым видом скрестил руки на груди.

— Вы ведь собираетесь навестить Клюэль. Её в последнее время часто обсуждали в учительской. И надо сказать, в плохом смысле.

Нейт догадался о чём пойдёт речь даже без уточнений.

— Она ещё первогодка, но уже способна призвать Феникса и, к тому же, свободно исполняет песнопения преступными катализаторами. Для юнцов вроде вас всё, наверное, описывается одним словом «потрясающе».

«Действительно так. Когда мы с Адой или Мио видим такое, то нам это кажется «потрясающим» и не более того. У нас это не вызывает беспокойства или каких-то волнений, как у учителей и Салинарвы».

— Я хорошо вас понимаю. Иногда мне кажется, что ваше впечатление более правильное. Но с точки зрения учителей, которые долгие годы наблюдают за учениками, это всё-таки представляется аномалией. Нам по привычке кажется, что более менее усреднённый ученик и есть норма. И сейчас я слышу от учителей, которые не видели песнопений Клюэль вживую, что-то вроде «совпадение» или «это какая-то ошибка». В любом случае, чувствуется неприязнь.

— Вот как…

«Я помню, с каким одиноким видом Клюэль стояла на крыше. Сейчас мне кажется вполне естественным, что школа была для неё в тягость».

— Но знаешь, я тут вдруг подумал…

Учитель, глаза которого блеснули ржавой, тёмно-серой грустью, поднял взгляд к небу.

— А ведь в прошлом на Евамари смотрели также. Учителя повторяли вновь и вновь: «она проблемный ребёнок» или «девочка с плохими оценками просто бежит от реальности». Понимаешь о чём я?

— Клюэль сейчас в такой же ситуации, как тогда мама?

«И учителя академии, и другие ученики смотрят на неё с удивлением. Это изоляция, чувство угнетения».

— Да. Мне кажется, это очень тяжело… Мы осознали всё слишком поздно. Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой об этом.

Нейт очень обрадовался словам Зесселя, хотя и сам не знал почему.

«У меня такое ощущение, будто мне оказали ту необходимую поддержку, которой я больше всего желал».

— Ты должен быть рядом с ней. Вот я, например, в прошлом был злостным прогульщиком, но как-то со всем справлялся. Раз ты решился, будь верен себе и действуй, пока не добьёшься желаемого.

— Да!

В ответ на радушную улыбку учителя, Нейт уверенно кивнул.