Том 4    
Интерлюдия. Платиновая девушка в резиденции герцога


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
psychxo
6 д.
Спасибо за очередную качественную главу!
otmorozok
13 д.
почему болтливый волк неожиданно перестал понимать человеческую речь, и стал догадываться, что о нем говорят? переиграл в собаку или автор себе голову отбил?
Отредактировано 13 д.
psychxo
13 д.
Благодарствую за главу! Вы прямо по расписанию)
timerlan
13 д.
Каждой главе я радуюсь как ребёнок, настолько прекрасно это произведение. Большое спасибо что переводите это произведение, да и ещё с такой скоростью. Были-бы деньги я бы отправил донат, ну уж простите.
psychxo
20 д.
Ооооо спасибо за столь годный подгон, теперь будет что почитать в этот вечер)
nitchan
20 д.
Больше спасибо за перевод!
Я один из тех, кто читает и ждёт именно ранобэ, и именно в вашем переводе
Руди, конечно, дурачок. Заявлять, что готов подождать, пока она не разлюбит другого не очень умно. Сомневаться в верности такое себе, откровенно говоря, нужна ли ему в будущем такая возлюбленная?
artemavix
20 д.
Благодарю за ожидание. Мы стараемся радовать читателей. ^^
timerlan
25 д.
Как часто будут выходить главы?
artemavix
25 д.
Постараемся каждую неделю по главе, а там видно будет.
psychxo
25 д.
Спасибо огромнейшее за перевод! А лайков и правда чет маловато будет(
Прекрасная и милейшая история, а никто не читает(
artemavix
25 д.
Все, кто хотел, давно прочитали на рулейте. Конечно, там вебка, но, кажется, ранобэ отличается совсем немного.
psychxo
23 д.
Возможно, но, как по мне, это не повод не читать новеллу. В конце концов чем-то она да отличается, и лично мне было бы еще интереснее читать, подмечая те или иные моменты, которые различаются, находить для себя в том же произведении что-то новое и прекрасное)
timerlan
27 д.
Как мне кажется отличная книга, почему такая низкая оценка вобще не понимаю. Ещё мне кажется это произведение приятнее читать чем смотреть аниме по нему.
asunalightning
27 д.
Капец,а че лайков то так мало на тайтле)
Шикарная же история......

Интерлюдия. Платиновая девушка в резиденции герцога

В резиденции герцога Эдьдиштета Латина не сидела без дела — практически всё свободное время она посвящала самообразованию в библиотеке. Также Роза взялась подтянуть её манеры. Для городской девушки Латина вела себя превосходно, но Роза решила, что лишние знания не повредят. Теперь приёмная дочь Дейла — именно такой статус был у девушки — могла общаться с обитателями особняка без смущения или стыда.

Сам Дейл поблагодарил Розу за заботу, но про себя подумал, что правила поведения на балу Латине можно было бы и не учить.

Дело в том, что Владимир потребовал, чтобы они с Латиной присутствовали на званом вечере «для своих», который он собирался провести у себя дома через несколько дней, а юноша всеми силами отпирался.

— У Латины нет подходящего платья, — заявил он.

— Ничего страшного, на вечер приглашены только самые близкие. Никто не будет требовать строго соблюдения всех правил.

«И всё равно я против, — упрямо сказал Дейл, но, конечно же, про себя, ничем не показав своего несогласия. Общество аристократов научило его сохранять каменное лицо в любой ситуации. — Каким бы маленьким и приватным ни был этот бал, на нём будет высшая знать Лабанда. А это, знаете ли, совсем иной мир, простые люди даже представить не в состоянии, что там творится».

— Думаю, в гардеробе найдётся подходящее платье, — продолжил Владимир.

«Нет, спасибо, обойдёмся без разрешений», — мысленно ответил юноша.

Присутствовавшие при этом горничные заметно оживились и заулыбались.

Причину их странного поведения Дейл узнал потом, когда пожаловался на герцога Грегору.

— А чего ты упрямишься? Сестра оставила в доме целый ворох одежды. Правда, она уже вышла из моды, но это поправимо.

— И ты, Грегор?!

— Мне кажется, Латине больше подойдут классические вечерние платья, а не эти новомодные, выставляющие всё напоказ. По всей видимости, батюшка подумал о том же, — вставила Роза. В неформальной обстановке она называла Владимира по-домашнему — батюшкой.

— Ты тоже против меня, Роза?! — вскинулся Дейл, и девушка мягко улыбнулась ему.

Латину, простолюдинку, никто официально не вводил в высшее общество, поэтому она не имела права появляться на торжественных мероприятиях. На этот раз герцог разрешил ей, потому что устраивал бал для узкого круга знакомых.

Внезапно послышался знакомый голос:

— Дейл, ты звал меня?

— Л-Латина?!

Подскочив от неожиданности, Дейл обернулся и увидел Латину на пороге комнаты. Девушка держала в руках стопку книг и недоумённо смотрела на него.

— Ты же звал меня, мне не послышалось?

— Латина, ты вовремя! — вмешалась Роза. — Самое время устроить примерку. Грегор, ты не против?

— Да, пожалуйста.

— Да вы сговорились! — в гневе выпалил Дейл.

Но Латину уже окружили горничные.

— А? Что? Что?

— Сразу вспомнилось, как мы одевали маленькую госпожу Розу, — широко улыбнулась старшая горничная и увела процессию в соседнюю комнату.

Ошеломлённая Латина поневоле сдалась на их милость.

— Леди Фанни души не чаяла во мне.

— Да, ты была её любимицей.

Грегор и Роза с теплом повспоминали былое, а потом девушка улыбнулась мающемуся от тревоги и недовольства Дейлу.

— Повезло Латине, ей подойдёт любой цвет. Как я ей завидую.

— Правда?

— Не все цвета сочетаются с моими волосами.

«А, точно… Если подумать, Латина и правда может носить всё что угодно. Ну, кроме одежды взрослого дизайна, всё-таки она ещё слишком маленькая для такого. И кроме открытых нарядов. Так что никаких оголённых животов, никаких коротких юбок, а уж о глубоком декольте я вообще молчу! Не зря же говорят, что холод и простуда — два самых страшных врага для девушки. Так что Латине подходит всё, если не считать вот это вышеперечисленное…»

— Дейл, почему ты так упорно прячешь Латину? — спросил Грегор, вырывая друга из раздумий.

— М-м… Потому что она вроде как моя родственница, сразу привлечёт к себе внимание.

Дейл был простолюдином, но в высшем обществе к нему относились по-особому. Выходец из уникального клана Тислоу, блестящий воин с редкими качествами героя, доверенное лицо герцога Эльдиштета — и это только малая часть его титулов.

Безусловно, находились и завистники, распускающие порочные слухи, но юноша давно уже пропускал их мимо ушей.

В общем, он многое узнал об этом гадюшнике и научился выживать в нём, а потому не хотел, чтобы добрая, чистая Латина имела к нему какое-то отношение.

— Кроме того, она само воплощение милоты. Стоит ей только показаться, как всякие павлины из высшего общества начнут выделываться перед ней. А потом и слухи всякие пойдут.

— Ну, тут ты прав.

— А ещё Латина затмит всех на балу. Это даже проверять не нужно, и так очевидно.

— Кое в чём ты не меняешься… — сокрушённо вздохнул Грегор, но поглощённый своими мыслями Дейл не обратил на это внимания.

«И всё же я очень хотел бы увидеть Латину на балу. Она и так очаровашка, а в роскошном платье да с украшениями вообще будет сногсшибательной. Все будут смотреть на неё, глаз не оторвут. Зуб даю. И вдобавок голову на отсечение. И-и-и… Вот именно поэтому я не хочу пускать её на бал!»

Дейл видел в остальных парнях злостных соперников, которые только и ждали, чтобы запустить в его Латину свои ядовитые клыки, и не хотел лишний раз искушать их.

— Я не подпущу к Латине этих гадов ползучих! — весомо заявил он.

Роза пристально посмотрела на него и склонила голову набок.

— Дейл.

— М?

— Это в тебе говорит типичное мужское собственничество?

Ещё недавно Дейл со смехом возразил бы ей. Его чувства были отеческими и никак иначе. Все заявления о том, что Латина милая, что краше неё нет никого на свете, он делал как опекун.

Но теперь ситуация изменилась.

Юноша мог сколько угодно говорить, что не считает Латину своей девушкой, но стоило ему представить, как её окружают другие парни, и руки сами собой сжимались в кулаки.

В принципе, опекун тоже мог так реагировать, но Дейл сам признавал, пусть и смущаясь, что уже пересёк черту. Признавал, а потом терялся ещё сильнее, ведь раньше у него практически не было таких эмоциональных, не свойственных взрослому рассудительному человеку, всплесков.

Как отец отказывается отпускать дочь, так и парень не собирается отдавать девушку. Желание одно, а вложенные чувства совершенно разные.

Потому-то Дейл после слов Розы и переполошился:

— Э? Э-э… Н-нет!.. Нет, всё совсем не так!..

— Да не паникуй ты, — вздохнул Грегор.

Роза звонко засмеялась.

Тут дверь в соседнюю комнату открылась.

Дейл рефлекторно обернулся и оцепенел.

На пороге стояла Латина.

Она была в приталенном платье цвета красного вина. Пышная юбка с оборками величаво покачивалась в такт шагам.

— Что-то мне неуютно. Я странно выгляжу, да? — спросила Латина.

И всё же, несмотря на застенчивость, она едва сдерживала рвущуюся наружу радость.

— У юной леди волосы спокойного оттенка, поэтому мы решили оттенить их ярким цветом, — пояснила старшая горничная.

— Обычно Латина предпочитает светлую одежду, но в тёмной прямо-таки сияет, — улыбнулась Роза.

Дейл же находился в прострации. Все звуки отодвинулись на дальний план, из головы мгновенно вымело любые связные мысли. Краем сознания он понимал, что должен сказать хоть что-нибудь, но лишь открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.

Искоса взглянув на него, Грегор протянул спасительную соломинку:

— Если бы сестра сейчас вдруг вошла в комнату, то потеряла бы голову от умиления.

— Да, когда леди Роза была маленькой, госпожа Фанни часто переодевала её в свою старую одежду, — вспомнила старшая горничная.

Фанни, старшая сестра Грегора, обожала прелестную Розу и тепло общалась с ней, несмотря на низкий статус Корнелиусов. Она лично научила её этикету и переодевала в дорогие платья, о которых в семье бургграфа могли только мечтать. Грегору тоже частенько доводилось видеть, как окружённая толпой служанок Роза едва стоит на ногах после нескончаемых примерок.

Работавшие в резиденции не первый год горничные прекрасно помнили то время и сами получали от процесса массу удовольствия. Поэтому они и оживились после предложения Владимира.

— Тебе очень идёт, — сделал комплимент Грегор.

Он изменил своему немногословию ещё и для того, чтобы привести в себя растерявшегося друга.

— Латина…

— Что?

Чуть покрасневшая девушка посмотрела на Дейла со смесью лёгкой тревоги и надежды на лице. Ей были не нужны любезности от толпы, она хотела услышать заветные слова от того единственного, ради которого, собственно, и нарядилась. Сейчас она чувствовала себя принцессой из сказки, и этот волнительный радужный мир, закруживший её…

— У тебя там подкладки?

…Раскололся на мелкие части после первых же слов Дейла.

Стоит отметить, что это платье Фанни носила, когда была чуть младше Латины. И в таком возрасте она уже была фигуристее, поэтому горничным действительно пришлось использовать подкладки, иначе ткань бы некрасиво обвисла.

Но можно же было не заострять на этом внимание!

После случившегося Латина, чуть не плача от злости и разочарования, выбежала из комнаты.

— Ну ты выдал, — сокрушённо вздохнул Грегор.

— Бедная Латина. Как же ей не повезло с тобой, — посочувствовала Роза.

— Н-ну да, признаю, виноват, — слезливо проговорил Дейл, распластавшийся на столе.

— Дейл… Дейл дурак… — пожаловалась Латина Винду.

— Гав? — откликнулся волк.

— Д-дурак…

В резиденции герцога Винд оккупировал обширный сад, гуляя и играя в нём каждый день. Когда он копал ямы на центральной площади Кройца, ему устраивали выговоры, но здесь волчонка никто не ограничивал. Нет, безусловно, Дейл запретил бы ему разрывать сад, но Винд донёс Латину до столицы в целости и сохранности, поэтому юноша чувствовал себя в какой-то степени обязанным ему и замолвил словечко перед Владимиром. Впрочем, сам Винд не придавал таким мелочам никакого внимания.

И вот сейчас он, весь покрытый землёй с лап до головы, лежал в огромной яме, которую сотворил за несколько дней усердной работы, и с недоумённым выражением на морде слушал плачущую Латину.

Во всём особняке летучий волчонок был самым близким ей существом. Разумеется, после Дейла, но к Дейлу девушка пойти, понятное дело, не могла. Конечно, перед этим она переоделась из вечернего платья в простое — боялась испачкать красивую дорогую и, что важнее всего, чужую одежду. А в домашнем платье она могла без опаски обнимать перепачканного друга, и пускай его не надела бы даже прислуга в доме второго по влиятельности человека Лабанда.

— Д-дурак…

Латина вжалась в серую шерсть. Юбка покрылась пятнами, но девушка не заметила этого.

Винд утешающе слизнул с её щёк слезинки.

Что примечательно, Латина выросла в таверне для авантюристов, однако не любила и не умела обзываться. «Дурак», причём максимально детским, сбивчивым тоном, — вот её максимум. Ничего удивительного, что те, кого она ругала, чаще всего не стояли с виноватым видом, а поневоле расплывались в тёплой улыбке.

Латина вздохнула и крепче обняла Винда.

Увидев в гардеробе множество изысканных нарядов, она почувствовала, как сердце затрепетало от восторга и предвкушения. Потом горничные помогли ей надеть тёмно-рубиновое платье, подвели к ростовому зеркалу и принялись осыпать искренними комплиментами. Латина посмотрела на себя и, подумав, что немного поважничать не повредит, улыбнулась широко, но всё же немного застенчиво.

Латина всегда умела различать красоту и уродство и понимала, что, например, Роза — одна из прелестнейших девушек, которых она когда-либо видела, а тот же Грегор симпатичнее Дейла. Однако при этом она не считала красоту мерилом человеческих качеств.

Из-за низкой самооценки Латина не считала себя красавицей, какой на самом деле была, но и в уродины себя не записывала и тщательно следила за собой. С одной стороны, это вызывало определённые вопросы, но с другой, девушки в её возрасте могли поднять истерику даже из-за небольшого прыщика, выскочившего на лбу. Как и ровесницы, Латина зацикливалась не на плюсах, а на минусах.

После того как Дейл пообещал, что они всегда будут вместе, Латина воспарила на седьмое небо от счастья и, глядя на себя в зеркале, подумала, что обязательно постарается стать для него идеальной девушкой. А если он похвалит её по-особому, это придаст ей ещё больше мотивации.

«Но я слишком увлеклась, за что и поплатилась. Дейл ни в чём не виноват, — заключила она. — И всё же… про подкладки мог бы и не говорить!»

— Дейл д-дурак.

— Гав… — неуверенно ответил Винд.

В мире полно нелогичных, неразумных вещей. Но они слишком сильно укореняются в умах общества, а, как известно, плетью обуха не перешибёшь.

Более-менее успокоившись, Латина решила погулять по саду. Он был очень большим, что сейчас пришлось как нельзя кстати. Девушка не хотела возвращаться в дом заплаканной, с покрасневшими глазами и припухшим лицом.

Винд, изучивший местность как свои пять пальцев, привёл её к клумбам, пестреющим распустившимися цветами.

— Как тут красиво!

— Гав?

Винд не понимал, зачем люди сажают несъедобные цветы, кусты и деревья, но Латина больше не грустила — значит, всё было хорошо.

— Интересно, можно ли нарвать немного?

Девушка наклонилась к большому цветку, вдохнула медовый аромат и улыбнулась. Естественно, она не стала собирать их, решила сперва спросить разрешения, но воображение уже пустилось вскачь.

— Я сплету из них большой венок!

— Гав.

«Даже не венок, а целую корону!»

Представив себе это, она радостно засмеялась.

— Ну всё, хватит печалиться и сожалеть! — кивнула Латина и крепко сжала кулаки. — Вот я вырасту, похорошею, и тогда посмотрим, что скажет Дейл!

Вообще, девушки не делали таких заявлений во весь голос, но вокруг не было никого, кто мог бы поведать ей об этом.

Через некоторое время после случая с платьем Владимир снова попросил Дейла присутствовать на балу, и юноша опять отказался, мотивировав это тем, что ещё не совсем оправился после болезни.

И герцог… отступил. Но взамен поставил неожиданное условие.

— Н-написать портрет Латины? — переспросил Дейл.

Он знал, что резиденцию посещают портретисты.

Многие аристократы покровительствовали одному-двум художникам, некоторые даже нанимали своих собственных и выбирали, естественно, лучших.

«Но зачем герцогу понадобился портрет Латины, простолюдинки? — задумался Дейл. — А! Может, он хочет сосватать её недалёкому сынку какого-нибудь дворянина?! А что, запросто. Латина обретёт титул, станет богатой, как героиня какой-нибудь сказки. Скорее всего, герцог хочет сделать это из добрых побуждений, принести ей счастье и всякое такое. Но спасибо, нам такой заботы отродясь не надо. И вообще, счастье Латины — не его дело! Она всегда будет со мной и точка! Я не отдам её никому!»

Внешне юноша оставался невозмутимым и учтивым, но, если бы он умел убивать взглядом, от собеседника давно осталась бы лишь кучка пепла на ковре.

Владимир, похоже, догадался о его настроении, потому что окинул Дейла опытным взглядом, спокойно улыбнулся и пояснил:

— Мой художник увидел твою любимую дочь в саду и тут же прибежал ко мне, спрашивая, можно ли нарисовать её.

— Не смею отказывать Вашему Превосходительству, — ответил Дейл, скрывая смятение и старательно игнорируя тот факт, что совсем недавно отверг настоятельное приглашение на бал.

Стоящий рядом с Владимиром камергер добавил:

— Насколько я могу судить, художник узнал, что в особняке Его Превосходительства сейчас находится редчайшее создание и, бросив все дела, приехал нарисовать его…

В «Танцующем оцелоте» Винда считали слегка необычным псом, который спал, где ему заблагорассудится, и присматривал за маленьким Теодором. Однако для всего остального мира мифические существа были в диковинку.

А добравшись до резиденции, художник увидел нечто ещё более редкое — фантастическую картину, как будто сошедшую со страниц саги. По саду вышагивал крылатый волк, и он сопровождал девушку невиданной красоты. Пускай они оба были перепачканы в земле, художник почувствовал небывалые вдохновение и жажду творчества.

Через пару дней Дейл узнал, что художник при аристократе — очень напряжённая работа. Мастер мог написать картину со всем прилежанием, вложить в неё душу, а заказчик в лучшем случае отмахнётся от неё, как от обычной дешёвки, а в худшем — покарает за излишнюю реалистичность, раскрывающую какой-либо недостаток. Приходилось искажать и всячески приукрашивать образ знатной модели. Внутреннее недовольство творца постепенно росло и в конце концов могло вылиться бунтарским всплеском.

И художник герцога Эльдиштета, видимо, нашёл отдушину в платиновласой красавице.

Наконец он получил долгожданное разрешение. Оставалось только подготовить модели.

Винду очень не понравилось мыться с ароматным мылом, но Латина уговорила его, а потом ещё и старательно вычесала, подсластив горькую пилюлю. После всех процедур волк потёрся о неё, как будто пытаясь избавиться от неприятного запаха.

Сама девушка нашла в гардеробе особняка простое, но качественное платье.

Сперва Латина разнервничалась, не привыкши к такому, однако художник успокоил её. Оказывается, от неё не требовалось сидеть неподвижно. Портретисты знали, что их знатные заказчики не любят ограничения, и привыкли работать не с точными позами, а с образами людей. Хватало простого наброска, а потом мастер лишь изредка сверялся с оригиналом.

Обрадованная девушка сидела на лужайке, болтала о всяких пустяках с Виндом и плела венок из цветов. Дейл же стоял рядом с художником и с огромным удивлением смотрел, как на полотне быстро появляется зарисовка углём.

Вне всякого сомнения, это была Латина, но Латина чужая, изображённая с точки зрения другого человека.

Юноша думал, что знаком с ней дольше всех, а потому и знает о ней лучше остальных, но…

«Получается, я всего лишь тешил своё самолюбие… Ничегошеньки-то я о ней не знаю. Ну, как о девушке, в этом смысле. Надо срочно заполнить этот пробел».

Через несколько дней художник закончил работу.

На шёлковом полотне он изобразил прекрасную девушку в венке, которая элегантно, совсем по-взрослому, улыбалась своему стражу — крылатому мифическому зверю.

Художник блистательно передал то, за что девушку называли Принцессой фей, хотя, скорее всего, даже не подозревал о её прозвище.

И тогда Дейл в полной мере осознал — до сих пор он отчаянно отказывался замечать взросление Латины. Видимо, её образ «маленькой девочки» укоренился слишком глубоко.

«Ну ничего, время ещё есть, не буду спешить», — убеждал себя Дейл, смущённо рассматривая портрет любимой девушки.

На вечер бала Дейл с Латиной остались одни в комнате.

— Латина, ты хотела бы побывать на балу? — спросил юноша немного виноватым голосом.

— А? — Девушка склонила голову набок, немного подумала и ответила: — Ну-у-у… На самом деле, да. Ты всегда рассказываешь, что тебя заставляют посещать их по работе и что они жутко скучные, но… Я читала о балах только в книжках и хотела бы побывать хоть на одном.

— Ага…

«Наверное, все девушки хотели бы хоть раз сходить на бал. Надо было согласиться, порадовать её, а я вновь поддался эгоизму. Эх!»

Терзающийся Дейл посмотрел на Латину, увидел её нежную улыбку, встретился с ней взглядом и вздрогнул.

«Нет, всё-таки она ещё не взрослая. Не ребёнок, конечно, но кое-что детское ещё осталось. И это хорошо… О боги, какая же она у меня милая!»

Стараясь не показывать волнения, Дейл обнял Латину и принялся рассказывать:

— Знаешь, балы не такие яркие и пышные, какими ты их представляешь. Там всюду чудища в человеческих обличьях, а вокруг них призраки зла и интриг.

— Не люблю призраков.

— Ага, это я очень хорошо знаю.

Латина смутилась. Она побаивалась нежити, даже от одного их упоминания ёжилась, пусть и понимала, что это метафора.

— Да и я очень сомневаюсь, что ты умеешь танцевать, а ведь ты непременно захочешь попробовать, правда?

— Угу.

— Ну, вот тебе домашнее задание. К следующему балу научись танцевать.

У Латины было ужасное чувство ритма. Она и сама знала это и после слов Дейла смущённо опустила взгляд.

Повисло молчание.

В открытое окно влетали звуки далёкой музыки.

Дейл кое-что придумал и хитро улыбнулся девушке.

— Слушай… А давай прямо сейчас потренируемся.

— Давай! — радостно согласилась Латина, немного покраснев.

Она встала, положила руку на протянутую ладонь Дейла, приподняла подол юбки и присела в реверансе.

«Кажется, Роза зашла намного дальше основ, — мимолётом отметил юноша. — Наверное, скоро я приведу Латину на бал официально и представлю её уже не как свою дочь…»

Они неспешно закружились в танце.

— Латина, ты самая милая девушка на свете, — сказал Дейл и получил в ответ улыбку, которая своей яркостью, возможно, затмила бы само солнце.