Том 4    
2. Платиновая девушка и влюблённый рыжий друг


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
psychxo
6 д.
Спасибо за очередную качественную главу!
otmorozok
13 д.
почему болтливый волк неожиданно перестал понимать человеческую речь, и стал догадываться, что о нем говорят? переиграл в собаку или автор себе голову отбил?
Отредактировано 13 д.
psychxo
13 д.
Благодарствую за главу! Вы прямо по расписанию)
timerlan
13 д.
Каждой главе я радуюсь как ребёнок, настолько прекрасно это произведение. Большое спасибо что переводите это произведение, да и ещё с такой скоростью. Были-бы деньги я бы отправил донат, ну уж простите.
psychxo
20 д.
Ооооо спасибо за столь годный подгон, теперь будет что почитать в этот вечер)
nitchan
20 д.
Больше спасибо за перевод!
Я один из тех, кто читает и ждёт именно ранобэ, и именно в вашем переводе
Руди, конечно, дурачок. Заявлять, что готов подождать, пока она не разлюбит другого не очень умно. Сомневаться в верности такое себе, откровенно говоря, нужна ли ему в будущем такая возлюбленная?
artemavix
20 д.
Благодарю за ожидание. Мы стараемся радовать читателей. ^^
timerlan
25 д.
Как часто будут выходить главы?
artemavix
25 д.
Постараемся каждую неделю по главе, а там видно будет.
psychxo
25 д.
Спасибо огромнейшее за перевод! А лайков и правда чет маловато будет(
Прекрасная и милейшая история, а никто не читает(
artemavix
25 д.
Все, кто хотел, давно прочитали на рулейте. Конечно, там вебка, но, кажется, ранобэ отличается совсем немного.
psychxo
23 д.
Возможно, но, как по мне, это не повод не читать новеллу. В конце концов чем-то она да отличается, и лично мне было бы еще интереснее читать, подмечая те или иные моменты, которые различаются, находить для себя в том же произведении что-то новое и прекрасное)
timerlan
27 д.
Как мне кажется отличная книга, почему такая низкая оценка вобще не понимаю. Ещё мне кажется это произведение приятнее читать чем смотреть аниме по нему.
asunalightning
27 д.
Капец,а че лайков то так мало на тайтле)
Шикарная же история......

2. Платиновая девушка и влюблённый рыжий друг

Проснувшись на следующее утро, Латина спустилась на первый этаж и обнаружила на кухонном столе записку от Дейла. Прочитав её, девушка побелела, как простыня, и ошеломлённо посмотрела на Кеннета.

— Почему?.. Он же ни разу не уходил так неожиданно... И я даже... не успела попрощаться... — сбивчиво пролепетала она.

Кеннету захотелось изо всех сил врезать себе по лицу.

«Какой я дурак! Надо было бежать за Дейлом и схватить его! Почему я замешкался? Неужели совсем закрутился с этими кастрюлями и потерял форму? Нет, надо срочно восстанавливаться».

Он усадил дрожащую, едва не плачущую Латину за стол и поставил перед ней полную кружку тёплого чая. В таком состоянии ей уж точно было не до завтрака.

«Что он там написал ей? Небось что-нибудь вроде «уехал в столицу по делам»? Нет, дружок, не уехал ты, а сбежал».

— Вроде бы Дейл и сам не ожидал, что его позовут в такой спешке. Он попросил меня присмотреть за тобой. И... Мне кажется, ему есть о чём подумать, — пояснил Кеннет, тщательно подбирая слова.

— Но почему он мне ничего не сказал? — искренне удивилась Латина.

А ответ был прост.

Дейл узнал о чувствах приёмной дочери, и истина так потрясла его, что он больше не мог оставаться рядом с ней. Скорее всего, у него в голове творилась полнейшая неразбериха. Но Кеннет не знал, как объяснить это Латине, и оттого ужасно нервничал.

— Это всё из-за меня? Из-за того, что я отдалилась от него? Потому что думала только о себе и вела себя плохо? — убито проговорила девушка.

На неё было больно смотреть.

И что хуже всего, Кеннет знал, что никакие его слова не переубедят её. Возможно, за все эти годы он так и не набрал необходимого авторитета?

«Короче, здесь я бессилен. Остаётся только проклинать этого Дейла за идиотское решение».

— Я к Марселю… Сегодня последний день, надо доработать...

Несмотря на страшную бледность, Латина уверенно поднялась на ноги и ушла. Убедившись, что она не шатается и не спотыкается на ходу, Кеннет выдохнул, а потом внезапно схватился за голову.

«Мне же ещё Рите обо всём рассказывать!»

В пекарне Беккеров Латина улыбалась и обслуживала покупателей так же, как и всегда, однако Марсель намётанным взглядом сразу заметил перемены. Во время перерывов подруга постоянно вздыхала и украдкой вытирала слёзы, а иногда стискивала зубы, как будто удерживая рвущиеся наружу стоны.

За последние месяцы девушка неплохо научилась скрывать чувства, но Марсель мгновенно раскусил её.

«Дейл снова уехал и оставил её одну? Да нет, мне кажется, тут что-то ещё. Латина редко когда так убивается».

Он ломал голову над тем, как бы приободрить Латину, когда в пекарню зашёл новый постоянный покупатель. Хотя правильнее было бы сказать: временно постоянный покупатель.

И он тоже с первого взгляда увидел подавленное состояние Латины.

— Латина, что случилось? — спросил Рудольф.

— Ничего, всё хорошо. Тебе как обычно?

— Не ври. Ты бы видела себя, на тебе лица нет!

— А я говорю, что всё хорошо! — Латина повысила голос и сама испугалась этого. Она поспешила улыбнуться и уже мягче добавила: — Прости, Руди. Правда, у меня всё в порядке. Не волнуйся.

Но Рудольф не успокоился.

«А-а, она осталась одна?» — догадался он.

Обычно Латина радовалась каждому дню, но в те моменты, когда Дейл уезжал по работе, она замыкалась в себе и запиралась дома. А если друзья вытаскивали её на прогулку, Латина просто шла вслед за ними и хмуро смотрела в землю, находясь мыслями где-то далеко от Кройца.

И так было всегда.

Рудольф не мог видеть подругу грустной и приставал к ней чаще. Иногда он ловил себя на мысли, что и в обычное время не упускает случая поддразнить её, но тут же успокаивал себя: мол, так он создаёт хорошие воспоминания о детстве и ничего не может с собой поделать. Но на самом деле он доводил Латину, чтобы она смотрела на него. Пускай она краснела, сердилась или плакала — и всё равно оставалась самим очарованием, — но в её больших серых глазах отражался он и только он.

Желание присвоить Латину появилось у Рудольфа ещё в далёком детстве.

«Интересно, а что если я сейчас возьму и ущипну её за щёку? Как она отреагирует?» — подумал парень, наблюдая за тем, как Латина делает булочки. — Рассердится, скорее всего. Зато забудет о неприятностях. Хотя бы на мгновение».

Но он так ничего и не сделал.

Вечером Латина закончила работать, поблагодарила всех за оказанную ей доброту, за великодушную помощь, вышла на улицу и удивлённо охнула:

— Руди?

— М?

Рудольф в штатском ждал её перед пекарней.

— Ты чего тут стоишь? Марселя ждёшь? Заходи, он внутри.

— Нет, я жду тебя.

— Меня?

— Я провожу тебя.

— А? — Латина недоумённо склонила голову набок. — Зачем? Я знаю дорогу.

— Я в курсе.

Рудольф вздохнул, но унывать не торопился. Если бы он быстро сдавался, то не смог бы так долго дружить с этой легкомысленной девушкой.

«Нужно быть настойчивым. Тогда у меня всё получится».

— Ты и правда неважно выглядишь. Того и гляди рухнешь в обморок. А в городе ещё полно тех, кто приезжал на Ночь Ахмара.

Принеся булочки на пост, Рудольф слово за слово разговорился с командирами. Разумеется, они принялись расспрашивать его о любимой Принцессе фей, и парень рассказал о её плохом настроении и о его причине — отсутствии Дейла. Начальство тут же отрядило его проводить Латину домой и строго наказало следить, чтобы ни один из подонков даже приблизиться к девушке не посмел. Рудольф, естественно, отказываться не стал, да и, в принципе, не мог этого сделать.

Вот так и получилось, что он быстро переоделся и вернулся к пекарне.

— Неужели всё настолько плохо?

— Обычно ты более беззаботная.

— Беззаботная?

— Ага. Вечно витаешь в облаках и глупо улыбаешься.

— Ну тебя, Руди. Я думала, ты хоть немного повзрослел, а ты всё такой же забияка.

Латина надулась.

«Ну вот, уже что-то, — обрадовался Рудольф. — Теперь она хоть немного на себя похожа».

— Сама же напрашиваешься. Вот и не бухти.

Он мог разговаривать так свободно только с Латиной. Если бы он вдруг забылся при старших, то рисковал нарваться на страшную выволочку. Суровые ветераны были бы рады лишний раз загонять его на тренировках под предлогом мудрых наставлений старшего поколения.

На самом деле, ещё в резервном корпусе Рудольф несколько раз оказывался на грани смерти. Однако штаб находился в паре шагов от храма Нили, а многие стражники умели накладывать магию исцеления. Вообще, система возвращения к жизни была налажена очень чётко, и Руди неоднократно испытал её на себе во время учёбы. Поэтому никто не преувеличивал, называя тренировки блюстителей порядка поистине адскими. Их закаляли как физически, так и морально.

— Руди, а это тяжело — быть стражником?

— Нелегко, да. Меня же только повысили, я ничего не знаю и пока учусь. А что до тренировок... Так они и у резервистов были не сахар, я привык.

— Ты очень трудолюбивый, Руди.

— Ты тоже.

— Я? — удивилась Латина.

— Ага.

— Оу… Спасибо.

Девушка едва заметно улыбнулась. Все знали, что доброе слово и кошке приятно.

Рудольф хотел было взять её за руку, но передумал. Потом попытался снова и опять не решился. А потом ещё и ещё. Однако сам он не замечал этого.

Вернувшись в «Оцелот», Латина с радостным удивлением обнаружила у входа Винда. Запропастившийся куда-то волчонок лежал в углу зала, но, почуяв Латину, мигом вскочил на ноги и, виляя хвостом, побежал здороваться. А потом заметил её сопровождающего и резко остановился.

Латина удивилась. Рудольф же насторожился — моментально почувствовал исходящее от Винда давление.

Летучий волк немного подумал, стоит ли нападать на парня или нет. С одной стороны, ему не просто разрешали, а даже поощряли пугать «незнакомых человеческих самцов», которые посмеют подойти к Латине. С другой, девушка дружелюбно разговаривала с этим самцом и наверняка рассердилась бы, если бы он пострадал. Вдобавок от него по непонятной причине пахло Латиной.

«Когда не знаешь, что делать, лучше ничего не делать», — рассудил Винд, прошёл мимо Рудольфа и потёрся головой о Латину.

— Латина, а это кто? — спросил парень.

— А? Это Винд. Он… пёс?

— Почему так неуверенно?

— Ну, потому… Потому что он немного необычный пёс, — ответила Латина и поспешно поправила накидку Винда.

«Да я уж заметил, что он необычный», — усмехнулся про себя Рудольф.

Поблагодарив друга и попрощавшись, Латина поднялась на чердак вместе с Виндом и первым же делом принялась его вычёсывать.

«Сразу видно, что его целую неделю не касалась щётка. Надо срочно исправить это!»

— Где ты был? Я очень переживала за тебя.

— Летал. К папе.

— К папе?

— Мама покусала папу. Мама самосила.

Латина научилась разговаривать на западноконтинентальном языке, самом распространённом среди народа людей, всего за неделю, однако до сих пор не до конца понимала язык, на котором разговаривали мифические создания. Впрочем, тут не было ничего удивительного, ведь они жили изолированно, а их культура развивалась в своём, уникальном направлении. Некоторые слова и выражения просто обязаны были различаться.

Тем не менее девушка кое-как поняла, что Винд летал домой. А его отец и не догадывался, что сын с лёгкой душой раскроет обстоятельства семейной жизни.

Вычесав волчонка, Латина обняла его и зарылась лицом в мягкую шёрстку.

— Латина?

— Прости, Винд. Можно, я посижу так немного?

Винд помахал хвостом, не возражая.

Латина обрадованно выдохнула и снова прижалась к тёплому боку друга.

— Почему у меня всё через одно место? — грустно прошептала она.

Девушка держалась весь день, но, оставшись одна, вновь поддалась печали. На глаза навернулись слёзы, в носу засвербело. Она крепко зажмурилась, чтобы не заплакать.

«Маленькой я думала, что все взрослые крепкие и стойкие. Мне казалось, что им всё по плечу. Поэтому я хотела поскорее вырасти… Но вот прошло несколько лет, у меня появился братишка Тео, и что? Я по-прежнему реву, когда Дейл уезжает. Конечно, он видит во мне беспомощную малышку. Ведь если бы я была взрослой, то легко переживала бы разлуку…»

— Сколько мне ещё ждать, пока я не стану настоящей взрослой?

Винд утешающе тявкнул.

Латина вытерла ладонью пролившиеся слёзы, крепче прижалась к нему и ненадолго замерла.

Немного погодя, она более-менее успокоилась и вернулась на первый этаж. Рита вмиг заметила её покрасневшие глаза, нахмурилась и прошипела:

— Не знаю, что я сделаю с этим недоумком!

— Ты права, на этот раз он поступил крайне неразумно. Но ему тоже надо всё обдумать. По-своему. Не злись на него так сильно, — сказал Кеннет, пытаясь хоть как-то защитить названного брата.

— Кеннет, ты слишком мягок к этому болвану. Я же всецело на стороне Латины, — отчеканила Рита, вскинув изящную бровь. — И я считаю, что имею полное право наорать на него вместо Латины, раз у неё самой не хватает духу сделать это.

— Сестрёнка? — вмешался Тео, услышав знакомое имя.

— Да, Тео. Ты же согласен со мной?

— Да!

Мальчик не понимал, о чём идёт речь, но с радостью поддержал маму, ведь она говорила о его любимой сестре.

Кеннет поморщился, но продолжать не стал. Рита была одной из немногих друзей Дейла, кто мог отбросить все приличия и сказать ему правду в лицо, какой бы неприглядной она ни была.

Латина краем уха услышала их перепалку и подошла ближе. Если не брать в расчёт красные глаза, она выглядела, как обычно.

— Рита, Кеннет, что случилось?

— О, ничего такого… — Рита улыбнулась, неопределённо помахала рукой и поспешила сменить тему. — Винд, какой ты пушистый!

Латина удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказала, затем повернулась к Кеннету и с напускной беззаботностью спросила:

— Кеннет, тебе помочь вечером?

— Не надо. Я практически уверен, что ты устала от работы в пекарне, просто не понимаешь этого. Сегодня ещё отдохни, а завтра с утра начнёшь.

Девушка грустно опустила голову.

Кеннет вздохнул.

— Латина, хватить топить горе в работе. Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться.

— Но… Но ведь… Я…

Она хотела что-то сказать, но Кеннет положил ей на голову широкую — больше, чем у Дейла — ладонь и грубо потрепал по волосам, как и всегда.

— Рита поработает в зале, а ты поиграй с Тео, хорошо? Мы не умеем баловать его так, как ты.

— Сестрёнка!

Теодор услышал отца, радостно закричал, подбежал к Латине и посмотрел на неё с надеждой.

— Кеннет…

— Латина, ты помогаешь нам уже тем, что ты есть.

После этих слов девушка не выдержала и снова заплакала.

Она потеряла веру в себя, в свои силы и внезапно поняла: больше всего ей хочется услышать, что ей тут рады, что она нужна и не зря занимает это место.

— Спасибо, — сквозь слёзы выдавила она.

«Ну вот, это уже намного лучше, чем “прости”, — тепло улыбнулся Кеннет. — Хм… Мне всё больше кажется, что Латина стала такой, какая она есть, потому что её воспитывал именно Дейл. С Ритой она стала бы другой. Латина по-настоящему спокойна, только когда Дейл рядом. В его руках она забывает обо всех тревогах. А без него её как будто подменяют — Латина сразу становится разбитой, в чём-то невнимательной и грустной. Но самое интересное, что это видят все, кроме Дейла. Может, всё дело в том, что он ни разу не заставал её такой. Не зря же говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…»

Если бы Дейл знал, что в его отсутствие Латина превращается в совершенно другого человека, то, возможно, несколько раз подумал бы, прежде чем убегать из дома. Конечно, он до сих пор считал её беспомощной девочкой, но при этом прикладывал все усилия, лишь бы она была счастлива, и не упускал случая побаловать её. «Моя Латина и так слишком взрослая, она заслужила маленькие детские радости», — любил говаривать юноша.

— Сестрёнка! — проговорил Теодор, вовсю ластясь к Латине.

Девушка обняла его. Винд крутился вокруг неё, ревниво поскуливая.

Глядя на них, Кеннет задумался, как ему лучше вести себя в сложившейся ситуации.

На следующий день Латина вернулась к работе в «Танцующем оцелоте».

Она выглядела такой же жизнерадостной, как и всегда, но Кеннет с домочадцами видели, что под маской веселья скрываются бескрайние грусть и тоска. Прошлым вечером Латина отправилась спать вместе с Виндом. Хотелось надеяться, что тепло друга приободрит её. Хотя бы чуть-чуть. Сам волчонок, впрочем, не замечал подавленного состояния девушки и просто наслаждался притоком ласки и внимания.

Заметив обожаемую Принцессу фей на привычном рабочем месте, первые посетители таверны ощутимо приободрились и начали активнее делать заказы. Кеннет смекнул, что к вечеру они отобьют недельную выручку, и поспешил пополнить запасы продуктов.

Разумеется, оживление не улеглось и к обеду.

Рита вынашивала ребёнка, поэтому Кеннет взял часть её обязанностей на себя, но он просто не успевал справляться с таким количеством работы. Пришлось переложить закупки, стирку и прочую рутину на Латину. И девушка забылась в работе, как того и хотела.

Оказалось, что отсутствие Латины ударило не только по Дейлу.

«Интересно, как мы с Ритой раньше справлялись вдвоём? Если бы не моя усердная ученица, мы бы утонули в заказах, — гадал Кеннет, а потом одёрнул себя. — Нет, так нельзя. Она, конечно, умница-разумница, но это не повод скидывать всё на неё. И ко мне это относится в первую очередь. — Он тяжело вздохнул. — А ещё этот Дейл. Удачное выбрал время, чтобы сбежать, ничего не скажешь. Нет, я понимаю, что ему нужно остудить голову, но не так же! Дурак он. Наверное, сейчас едет к столице и сам за голову хватается. Латина тоже хороша. Давно сказала бы, как сильно без него скучает, и, может, всё сложилось бы куда как лучше…»

Как он и предполагал, вечерний ажиотаж начался намного раньше обычного. Посетителей было столько, что столов на всех не хватило, и многим пришлось стоять. Но никто не ворчал.

Тут уже Латина начала сдавать, и Рита поспешила ей на выручку. К счастью, вернулся Винд, и теперь было на кого оставить маленького Теодора.

Но стоило отметить, что даже под таким давлением Латина блестяще исполняла свои обязанности. Она на слух принимала заказы, доносящиеся из разных углов зала, с первого раза запоминала не только стол, но и лицо посетителя, без единой ошибки приносила блюда, мгновенно вычисляла счета и не забывала приветливо улыбаться.

Она была настоящим лицом заведения.

Никто не отрицал, что нынешнее столпотворение началось из-за Латины, но она сама и помогала разобраться с ним.

— Рита, у тебя ребёнок, поэтому не нагружай себя сильно. Я как-нибудь справлюсь.

— Всё нормально, я нисколечко не устала. Это ты не перегружай себя.

— Ну, за меня-то точно не переживай.

— Если мне покажется, что ты работаешь через силу, то я своей властью нанимателя отправлю тебя отдыхать, — пригрозила Рита.

— Всё хорошо! Я не устала! — поспешно воскликнула Латина.

Будучи трудоголиком, она терпеть не могла праздный отдых.

— И всё же ты переусердствуешь, — вздохнула Рита, глядя, как девушка переходит от стола к столу.

Тут в таверну зашёл новый посетитель.

Латина рефлекторно обернулась.

— Добро пожа… — с улыбкой начала она и осеклась. — Руди?

— П-привет.

Рудольф осмотрелся и неосознанно отступил на шаг. Он, конечно, привык находиться в окружении суровых мускулистых мужчин, но всё равно немного струхнул.

— Чего хочешь? — продолжила Латина.

— Поесть и попить. Зачем ещё приходят в таверну? — буркнул парень.

Сидевшие неподалёку стражники услышали его и тотчас заухмылялись. Все знали, зачем на самом деле пожаловал Рудольф. Все с единственной оговоркой — кроме той, к кому он пришёл.

— Да? Но у нас сейчас людно… Ни одного свободного места не осталось, — извиняющимся тоном сказала Латина.

— Ничего, пусть сюда идёт! — крикнул кто-то из завсегдатаев.

Девушка сразу оживилась, а вот Рудольф увидел, кому принадлежит голос, и тут же вытянулся в струнку, даже немного назад откинулся.

— Вы не против потесниться, капитан? — с улыбкой уточнила Латина. При этом звание она произнесла нараспев и немного невнятно — эта черта осталась у неё с самого детства.

— Ну, это же не незнакомец какой. Эй, иди сюда, садись.

— Спасибо.

Для Латины мужчина в самом расцвете сил, возглавляющий одну из двух основных фракций Кройца, был всего лишь одним из добрых дяденек, издавна любившим её.

Рудольф, разумеется, не мог к нему так относиться. Для рядовых, занимающих самый низ иерархической лестницы, начальник стражи был кем-то наподобие бога. Более того, за одним столом с ним сидели другие высокопоставленные стражники. В такой страшной компании Рудольф не смог бы расслабиться ни на секунду, не то что нормально поесть.

А стражники тем временем настроились позабавиться с новой игрушкой.

«Вдобавок ко всему Шмитт — друг Принцессы фей, значит, она будет подходить к нам чаще. Нельзя упускать его!» — решили они и чуть ли не силой усадили парня рядом.

— Руди, что будешь? — спросила Латина.

— Ну-у…

— Отставить скромность, Шмитт. Вот, глотни.

— Есть!

— Не боись, тут всего лишь половина. Самое то для начинающих.

— Есть!

Рудольф подрагивающими руками принял кружку и сделал большой глоток.

Латина поспешила на кухню, взяла большой стакан и до краёв наполнила его чистой водой.

«Такими темпами Руди опьянеет и глазом не успеет моргнуть».

В этом мире не существовало концепций дедовщины и насильственного спаивания. В обществе слова старших брались за истину и руководство к действию. Безусловно, до абсурда не доходило и, образно говоря, белое не принималось за чёрное, но оно могло запросто стать тёмно-серым.

Считалось, что давать детям алкоголь — неправильно, но тогда вставал вопрос, где проходила граница между ребёнком и взрослым. Например, в Лабанде совершеннолетними становились в восемнадцать лет, а вот в Тислоу — уже в пятнадцать. То есть возраст не подходил на роль мерила.

Одним из критериев можно было рассматривать самостоятельность.

Практически все дети в Кройце сперва ходили в школу, потом становились помощниками и подмастерьями, а после и сами включались в ремесло. Теперь они сами зарабатывали на жизнь, обеспечивали себя всем необходимым и несли полноценную ответственность за собственные поступки.

В общественном понимании они становились взрослыми.

Так что в «Оцелоте» с лёгкой душой подавали спиртные напитки как Рудольфу, полноценному стражнику, так и безусым юнцам-авантюристам, только вернувшимся с очередного задания.

Впрочем, Рудольф до этого ещё ни разу не пробовал настолько крепкий алкоголь, поэтому ожидаемо поперхнулся и громко закашлялся.

Стражники разразились оглушительным смехом. Они и сами когда-то проходили через такое своеобразное крещение.

Латина подбежала к другу.

— Руди, ты как?

Погладив его по спине, она подала стакан с водой и скороговоркой зачитала короткое заклинание протрезвления.

— Не пей залпом. Помаленьку, небольшими глотками. Так будет легче.

Девушка уже много лет жила в «Оцелоте» и чуть ли не каждый день видела перебравших авантюристов, без сил падавших прямо на пол, и пьяниц, напившихся до потери пульса. Волнуясь за них, Латина выучила предназначавшуюся как раз для таких случаев магию протрезвления. Вот только её доброта привела к прямо противоположному исходу. Теперь посетители пили ещё больше, зная, что Принцесса фей обязательно вылечит их. Зато они стали прекрасными подопытными для отработки заклинания. Прошло совсем немного времени, и Латина научилась накладывать его так ловко и быстро, что целители из храмов Нили ей и в подмётки не годились.

Заставив Рудольфа выпить воду, Латина повернулась к остальным стражникам и упёрла руки в бока.

— Капитан, вы это специально устроили, да?

— Ой-ой, какая грозная леди!

Латина совсем не умела пугать, как бы ни старалась. Она только развеселила завсегдатаев и, сама того не подозревая, сработала в точности с их замыслом — обратила на них внимание и подошла к столу, хотя её и не звали. К тому же она разозлилась не по-настоящему — понимала, что пьяные с логикой не дружат, — а значит, невинная забава с Рудольфом окупилась сторицей.

«О боги, благодарим вас за такой щедрый подарок», — безмолвно помолились стражники.

В результате Рудольф настрадался больше всех и опьянел так сильно, что, если бы не исцеляющие заклинания, его пришлось бы нести в клинику при храме Нили.

Но парень не испугался и на следующий день снова пришёл в «Оцелот».

Молодые авантюристы мгновенно невзлюбили его. Они надеялись воспользоваться долгожданным отсутствием Дейла и подкатить к Принцессе фей, однако на пути неожиданно возникло новое препятствие — Рудольф, с которым Латина тепло общалась.

Даже Латина почувствовала их ревность, но из-за своей беззаботности не разобралась, в чём дело, и очень удивилась.

— Руди, ты же ни с кем не ссорился?

— Нет.

— Странно... Если будут приставать, сразу говори.

Сегодня Рудольф заказал сладкое плодовое вино, которое обычно предпочитали женщины. В любом другом месте его засмеяли бы и обозвали сопливой девчонкой, но в «Оцелоте» меню составляла всеми обожаемая Латина, а она не любила крепкие напитки и, пригубив всего полстаканчика, густо краснела до самых кончиков ушей. Карьера дегустатора спиртного была для неё закрыта.

— Юная леди, а ты неплохо сошлась с этим пацаном, — сказал Жильвестр.

Девушка недоумённо склонила голову набок и подошла к его столу.

— Жиль, вы не помните его? Это же Руди, он раньше часто приходил сюда поиграть. А теперь он стражник.

— Э-э, юная леди…

— Да, он уже выпустился из резервного корпуса, поэтому стал заглядывать к нам, — добавила Латина, искренне веря в свои слова, и направилась к другому посетителю, окликнувшему её.

Глядя ей вслед, Жильвестр слабо усмехнулся, потом вздохнул и едва слышно пробормотал в стакан:

— То есть ты его не понимаешь...

Рудольф особо не скрывал свои чувства, однако Латина ничего не видела. Многие завистники презрительно смеялись над ним, но находились и те, кто сочувствовал брату по несчастью. Однако парень не сдавался — привык, что его так открыто игнорируют и не унывал.

Став постоянным посетителем таверны, он сделал одно открытие. После случая на фестивале Дейл и Латина не то чтобы поссорились, но отдалились друг от друга, а потом Дейл уехал по работе.

Латина всегда любила Дейла, и Рудольф… да и не только он, а все, кто близко общался с ней, знали это.

Она выглядела самой маленькой среди друзей — была ниже ростом, долго использовала детские обороты в речи, — однако по умственному развитию намного опережала их. И полюбила она Дейла по-настоящему очень рано. В разговорах она никогда не называла Дейла отцом, хоть и понимала, что он опекает её, пытаясь заменить родителей. Он был для неё только самым любимым человеком на свете, и относилась она к нему с бескрайним обожанием.

Латина не надеялась покрыть разницу в их возрасте, вместо этого она брала прирождённым трудолюбием — старательно работала, усердно постигала премудрости домашнего хозяйства — и старалась поскорее вырасти, лишь бы Дейл перестал относиться к ней как к маленькой и увидел в ней девушку, которая станет его спутницей жизни.

Она изо всех сил бежала за Дейлом. Спина юноши маячила где-то в отдалении и приближалась очень медленно, но девушка не сдавалась. Изо дня в день она оттачивала свои навыки и по миллиметру скрадывала разделявшее их расстояние. Окружающие давно признавали Латину мастером на все руки, но ей этого было мало. Самый любимый человек по-прежнему не обращал на неё должного внимания, то есть ей нужно было стараться сильнее.

Рудольф находился точно в таком же положении. Всю жизнь он гнался за Латиной, а потому прекрасно понимал, что она чувствует.

«С какой стороны ни посмотри, мне выпал отличный шанс признаться. Другого такого уже не представится, — заключил он, потихоньку цедя вино, и вздохнул. — Когда Латина успокоится и станет прежней, для меня будет всё потеряно».

После отъезда Дейла прошло несколько дней.

Латина выглядела весёлой, однако Рудольф видел её насквозь.

Он удержал новый вздох.

«Хотел бы я быть тем, кто способен своим отсутствием так сильно расстроить её», — подумал он, осознавая, что ревность уже очень давно пустила в нём свои корни.

Глянув на Латину, которая как раз стояла к нему спиной, Рудольф ещё глубже погрузился в размышления. Все посторонние звуки отодвинулись на дальний план, однако мозг неосознанно вычленял звонкий голосок Латины из фонового шума.

«Не сказал бы, что я пользуюсь её слабостью… Правда же?»

Разумеется, это было не так, и Рудольф отдавал себе отчёт в этом. Но в это же время его успокаивала мысль, что в любви и на войне все средства хороши.

«Если бы я был готов так просто отступить, то не гнался бы за ней столько лет».

Он снова вспомнил Ночь Ахмара, а именно момент, когда Латина, переборов страх и сомнения, храбро призналась Дейлу в своих чувствах. Вспомнил, что почувствовал в тот момент.

Зависть — он бы душу отдал, лишь бы стоять на месте Дейла.

Отчаяние — его любовь погибла, так и не найдя ответа.

Но потом бдительный опекун исчез, а вместе с ним и самая внушительная преграда. Эмоциональное состояние Латины заметно пошатнулось.

И Рудольф воспрянул духом.

«Другого шанса может больше и не быть. Никогда!»

Убедив себя откровенно говоря слабыми аргументами, Рудольф решительно поднял голову… и вздрогнул от испуга, чуть не уронив стакан, после чего поспешил поставить его на стол. Рука дрогнула, и стекло звякнуло чуть громче, чем следовало бы.

Перед ним в нескольких сантиметрах было лицо Латины.

— Руди, что случилось? Почему ты хмуришься? Тебя что-то беспокоит? — спросила девушка.

Она смотрела на друга без всякого стеснения и, кажется, действительно беспокоилась о его самочувствии.

Сколько Рудольф знал её, Латина никогда не видела похоть и вожделение, с которыми на неё смотрели некоторые мужчины, поэтому… можно сказать, не умела держать дистанцию.

Латина была так близко, что Рудольф легко мог коснуться её щеки, а милая открытая улыбка разве что не упрашивала поступить именно так.

— Руди?

Он пришёл в себя и неловко кашлянул, пытаясь скрыть напряжение.

Девушка, как и всегда, ничего не заметила и обратила внимание на практически опустевший стакан.

— Ой, тебе понравилось, да? — довольно спросила она, а потом чуть обеспокоеннее продолжила. — Вкусное вино? Или лучше делать его не таким сладким?

— Не, и так сойдёт, — выдавил Рудольф, чувствуя себя под непонятным давлением.

Латина расцвела широкой улыбкой — обрадовалась, что её меню пришлось другу по вкусу.

И в этот момент всё решилось.

«Она само воплощение милоты…»

Последний стопор в голове Рудольфа щёлкнул и исчез.

Все тревоги и переживания куда-то улетучились.

В голове молотом стучала одна единственная мысль: «Сейчас или никогда! Чтобы потом не жалеть всю оставшуюся жизнь!»

— Латина.

— Что?

— Я люблю тебя.

— А?

Латина удивлённо заморгала, как будто силясь понять смысл такой короткой и простой фразы.

— Я прихожу сюда, чтобы увидеть тебя.

— А-а?

— Я всегда любил тебя. Это всё, что я хотел тебе сказать.

— А-а…

Избегая взгляда Латины, издающей странные звуки, Рудольф встал и, не оборачиваясь, вышел на улицу.

Тёплый вечерний ветер был не в силах остудить его пылающие щёки.

Немного погодя из таверны донёсся страшный грохот, но парень ничего не услышал — колотящееся в ушах сердце заглушало любые звуки.

Тем временем из кухни выскочил Кеннет.

— Что за шум? Что случилось?!

«Кто-то напился и принялся переворачивать столы?»

Но потом он увидел Латину, которая сидела на полу среди разлетевшихся тарелок, кружек и стаканов, и сразу заподозрил неладное.

— Что с тобой?

— А-а!

Прижимавшая к себе поднос Латина с криком осмотрелась и, похоже, только сейчас обратила внимание на посуду.

— Я… Я уронила… П-прости…

— Не поранилась? — уже спокойнее спросил Кеннет.

«Так… Ну, кажется, никто ни на кого не нападал…»

— Ой! Я что, разбила тарелки?! Прости, пожалуйста!.. Ай!

Латина потянулась к осколкам и тут же отдёрнула руку. Видимо, порезалась.

— Ты как?

— Ничего-ничего, это всего лишь небольшой порез. Я мигом исцелю его магией.

— Стой на месте и ничего не делай. Я сейчас принесу метлу и совок.

— У-у… Прости… — жалобно извинилась Латина.

Кеннет вернулся на кухню и взял метлу.

«Как странно. Латина сколько работает, а ещё ни разу так не плошала. Что случилось?»

Тем временем завсегдатаи тоже не находили себе места от волнения, но по другому поводу.

Многие приходили в таверну только для того, чтобы полюбоваться Латиной, её улыбкой, скромными милами жестами. Принцесса фей издавна стала эдакой негласной закуской к кружке пива или чего покрепче.

И тут ни с того ни с сего какой-то парнишка, совсем недавно получивший мундир, признался ей в любви.

Особо горячие завсегдатаи мигом открутили бы ему голову, но Рудольф сразу же ретировался. А от погони пришлось отказаться, потому что Латина грохнулась на пол от охватившего её шока.

Никто не смеялся, не отпускал сомнительных шуточек.

Все растерялись, ведь это был первый крупный инцидент со времён основания фан-клуба Принцессы фей.

Латина попыталась встать, но поскользнулась на небольшой лужице и с криком растянулась на полу.

— Латина?! — встревоженно воскликнул Кеннет.

Ещё никогда её такой не видели.

После этого ошибки посыпались одна за другой.

То Латина забывала заказ, то приносила одно блюдо дважды, то забывала, чем занималась несколько секунд назад, и растерянно озиралась по сторонам, то спотыкалась и падала на ровном месте.

— Уа-а-а… Простите… Простите!..

И каждый раз она извинялась, густо краснея.

Завсегдатаи всё прощали. Сегодня они увидели новую сторону Принцессы фей и сполна насладились ею.

В каком-то смысле все они были неисправимыми обожателями.

На следующее утро Латина по-прежнему пребывала в прострации.

Она даже с омлетом напортачила — частично превратила его в болтушку, а частично и вовсе сожгла — и ужасно расстроилась. В таком состоянии даже обыденные вещи не давались ей.

— Сестрёнка, яйца горькие.

— П-прости, Тео.

— Эх, сестрёнка, теряешь хватку.

— У-у-у…

Жуя завтрак, бесхитростный Теодор высказал всё, что думает о сестре. Винд поддержал его.

Латина приуныла ещё сильнее.

Кое-как обслужив утренних посетителей, она отпросилась и пошла в гости к Хлое.

Хлоя удивилась, увидев подругу на пороге раньше обычного, но впустила её, выслушала и сокрушённо вздохнула.

— Э-э… Он признался только сейчас?

— В смысле?!

— Хотя это же Руди. Уже хорошо, что он признался... Но зачем он столько тянул?

— А? Что? То есть ты всё знала?

— Вообще-то знали все. Кроме тебя.

— Э-э-э?!

Переварив информацию, Латина густо покраснела.

— Хочешь сказать, он влюбился в меня тогда, на фестивале?

Хлоя покачала головой:

— Не-а. Руди уже о-о-очень давно страдает от первой любви.

Латина недоумённо склонила голову набок. Тогда Хлоя обречённо вздохнула и пояснила:

— Руди влюбился в тебя ещё до школы.

— Э-э-э?!

«Примерно такого я и ожидала, но всё же… Почему Латина такая глупенькая?»

— Но ведь Руди только и делал, что задирал меня! — возразила Латина.

— О чём и речь. Всё было понятно с первого взгляда.

— Он постоянно дразнился!

— Угу. Говорю же, всё было понятно.

— Да что понятно-то?

— Что он влюбился в тебя.

Как Хлоя и догадывалась, Латина понятия не имела, что мальчики обижают девочек, выражая свою симпатию. Она вообще частенько действовала наперекор здравому смыслу. Порой Хлоя задумывалась, что с ней не так, а потом вспоминала, что её подруга родилась в другой стране среди другого народа, придерживающегося иной системы ценностей.

— А задирал он тебя для того,чтобы скрыть смущение.

— А? То есть… Руди… всё это время…

— Да, всё это время.

— А я ничего не замечала.

— Ну да. И Руди прекрасно видел это.

— Хлоя… а под всеми ты имеешь в виду…

— Именно всех. Не только Сильвию, но и Марселя с Энтони. Да и остальных тоже.

— Уа-а-а…

Латина покраснела ещё сильнее и, кажется, была готова заплакать в любую секунду.

— И как мне теперь им в глаза смотреть?!

— Ты лучше думай о том, что ответишь Руди.

— Уа-а! Точно, Руди! Он же теперь каждый день к нам приходит! Что делать?

— Ну, он говорил, что приходит именно к тебе.

— Д-да, говорил. Вот и как мне быть?

«И не притворяется же, — подивилась Хлоя. — Видимо, с ней и правда раньше такого не происходило. Это всё из-за чересчур усердных опекунов!»

Она снова вздохнула.

Латина обладала отличным характером, а природа не обделила её красотой. Хлоя гордилась тем, что дружит с ней. Вокруг такой девушки должны были виться табуны парней, однако окружение тщательнейшим образом оберегало её от них.

«У всего должны быть разумные пределы. После такого невольно задумаешься, а не растят ли они из неё невинную деву».

— Ну и, что надумала?

— Ты про то, как в глаза смотреть?

— Нет, я про Руди. Как ответишь ему?

— Но он говорил, что хотел, чтобы я просто услышала это, а больше ему ничего не надо, — залепетала Латина.

— Ну нет, так не пойдёт. Что-то сказать надо.

— Всё-таки надо, да? — Латина опустила взгляд. — Я и не подозревала, что Руди любит меня.

— Угу, это я уже поняла.

— Почему меня?

— Это ты должна спросить у него самого.

— Но я демон, проживу намного дольше... И у меня не будет детей.

— Дорогая моя подруга, это не ты должна говорить.

Латина немного подняла голову.

— Мы, люди, живём мало, колдовать не умеем. Мы слабаки. Но ты же не против нас?

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты любишь наговаривать на себя. Ты очень красивая, и у тебя есть полное право гордиться собой. Да что там говорить! Ты всегда будешь молодой и красивой! Идеал всех мужчин!

— Э-э?..

Конечно, Хлоя и не рассчитывала, что Латина мигом образумится и посмотрит на себя под другим углом, но хотела натолкнуть её хоть на какие-то перемены во взглядах.

— Латина, у тебя слишком низкая самооценка.

— Но ведь я…

— Моя лучшая подруга. И я не прощу тех, кто будет говорить про тебя гадости. Даже если это будешь ты сама.

— Хлоя…

— Или же ты намекаешь на то, что я совершенно не разбираюсь в людях?

— Нет-нет! — поспешно ответила Латина.

Хлоя чуть улыбнулась.

— Я не знаю, как ты жила на родине. Мы с тобой познакомились в Кройце, и ты стала моей лучшей подругой. Мне этого достаточно. Ты очень дорога мне, я горжусь тем, что дружу с тобой!

— Хлоя…

— Поэтому будь увереннее в себе. А иначе получается, что ты принижаешь себя и автоматически принижаешь и Руди.

— Угу… Хорошо, я всё обдумаю.

— Давай-давай. — Хлоя сделала небольшую паузу и серьёзно добавила: — Хотя он всё равно дурак, этого у него не отнять.

— Уа-а?!

Латина так удивилась, что на мгновение забыла обо всех проблемах.

Хлоя подавила смешок и коварно улыбнулась.

— Только ты не расслабляйся. Я потом позову Сильвию, и мы захотим узнать подробности!

— Уа-а-а…

Латина переполошилась.

«Ну вот, наконец-то ты возвращаешься в норму, подруга. Как бы ещё поддразнить тебя?» — задумалась Хлоя.

Как-то раз она заявила: «Латина так серьёзно всё воспринимает, что прямо напрашивается на шутки». И с тех пор придерживалась этого принципа.

Вернувшись в таверну, Латина без утайки рассказала Кеннету обо всём, что случилось вчера вечером и почему она постоянно ошибалась.

— Я просто в шоке... И я не знаю, что делать. Прости, что я вчера весь вечер работала из рук вон плохо.

— Как будто ты одна такая, — добродушно усмехнулся Кеннет. — Просто в следующий раз ты уже будешь готова.

— Угу. Мне правда очень жаль. Ну и вот. Думаю, Руди придёт и сегодня. Можно, я ненадолго возьму перерыв и поговорю с ним наедине?

— Хорошо. Крикнешь меня, как надо будет, — кивнул Кеннет, удержав вздох.

«Правильное решение. В зале говорить нельзя — мало ли кто как отреагирует. Да и травма у паренька может остаться, а он всё-таки близкий друг Латины…»

До сих пор парни не смели подходить к Латине — боялись её грозных опекунов. Возможно, они также договорились, что не будут мешать друг другу и добиваться Принцессы фей наперегонки.

Но вот появился Рудольф и подобно маленькой бабочке сломал хрупкое равновесие. Сегодня Латина откажет ему, однако где гарантия, что завтра не найдётся другой смельчак?

«Как бы я хотел, чтобы Дейл сперва расставил все точки над “i”, а потом пускай убегал бы хоть на край света. Это же из-за него активизировались все любовнички. И как мне теперь быть? Защищать Латину от всех или же довериться ей? С одной стороны, она уже не маленькая, а с другой, у неё напрочь отсутствует опыт…»

Но как Кеннет ни ломал голову, ответа не находил.

Наконец настал час икс.

Дверь открылась, в таверну вошёл посетитель.

Латина обернулась.

— Добро пожало…

И прервалась.

Перехватив покрепче поднос, чтобы на этот раз не уронить его, она призвала всю храбрость и произнесла имя того, кого всё это время ждала:

— Руди.

— Привет, — неловко отозвался Рудольф.

Все без исключения посетители тотчас посмотрели на них. Оно было и неудивительно, после вчерашнего-то.

Латина позвала Кеннета, а затем отвела Рудольфа через кухню на задний двор. Обычно здесь играли Теодор с Виндом, поэтому обстановка была намного уютнее, чем в зале таверны.

— П-послушай, Руди, — неуверенно начала Латина, нарушив натянутое молчание, но потом мотнула головой и уже чётче заговорила. — Насчёт вчерашнего…

— Да?

— Ты меня напугал. Честно. Я понятия не имела, что ты любишь меня.

— Знаю. Ты никогда так на меня не смотрела.

Латина звучно сглотнула.

— И я знаю, кого любишь ты. И любила всегда, — спокойно продолжил Рудольф, не глядя на неё. — Поэтому я даже не рассчитывал на ответ. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я к тебе чувствую.

— Руди…

Девушка опустила голову. После разговора с Хлоей она многое поняла, но всё равно страшно стеснялась. Глубоко вдохнув и успокоившись, она вновь посмотрела на Рудольфа, но не прямо, а снизу вверх, застенчиво порозовела и сказала:

— Прости, Руди.

— Понимаю.

— Прости, но я люблю Дейла.

Этих слов он и боялся. Но в то же время понимал, что на другой ответ рассчитывать и не приходится.

— Я знаю, — хрипло выдавил он.

— Для Дейла я по-прежнему маленькая девочка, но я не сдамся.

— Знаю…

— Поэтому прости. Вот мой ответ. Другого у меня нет. — Она виновато, но оттого не менее мило улыбнулась Рудольфу. — Но всё равно спасибо, Руди. Спасибо за то, что любишь меня.

Алые от смущения щёки, поблёскивающие капельками слёз глаза, тёплый нежный голос — всё это Рудольф отчаянно хотел присвоить и никому не отдавать, но не смог.

«Но это не повод опускать руки! Ещё ничто не кончено!» — воскликнул он про себя, собрав последние крупицы храбрости.

— Тогда и я не сдамся.

Он посмотрел Латине прямо в глаза, тоже покраснел, но не позволил своему голосу предательски дрогнуть.

— То есть?..

— Я знаю, кого ты любишь, как знаю и то, что он до сих пор не ответил тебе взаимностью. Поэтому я буду ждать, пока ты от него не отвернёшься.

— …

— И тогда, надеюсь, ты вспомнишь обо мне.

На груди Рудольфа сверкнул небольшой чёрный камушек, поймав свет из окна таверны.

Латина сразу узнала его.

Когда-то этот «камушек» принадлежал ей. И только теперь она поняла, почему Рудольф сохранил его и с таким трепетом берёг.

Вытянув руку, она коснулась его тонкими пальчиками, потом взяла в ладонь и легонько подула, пытаясь вложить в бывший кусочек себя всю признательность и благодарность, которые она чувствовала к своему другу. И даже когда она убрала руку, рог, казалось, продолжал источать слабое тепло.

Рудольф замер.

— Спасибо, Руди… Прости. И всё равно большое тебе спасибо.

Затем Латина вернулась в таверну.

Как только она скрылась за дверью, Рудольф с тихим стоном привалился к стене и сполз на землю. Он знал, что будет отвергнут, но всё равно каждое слово Латины острым ножом вонзалось в его сердце. Все силы ушли на то, чтобы это никак не отразилось у него на лице. Он не хотел, чтобы любимая девушка увидела его слабым, не хотел проигрывать её идеалу. Хотя он безнадёжно отстал, когда Латина дала окончательный ответ…

Впрочем, Рудольф ни о чём не жалел. Сегодня он наконец-то из простого друга детства стал кем-то большим… По крайней мере, ему хотелось верить в это.

Латина вернулась на кухню. Кеннет обеспокоенно взглянул на неё и спросил:

— Ну как, всё?

— Да, всё, — спокойно кивнула Латина.

И, похоже, это действительно было всё.

Девушка наконец-то разобралась со всеми чувствами, обуревавшими её с Ночи Ахмара, привела мысли в порядок и стала прежней. На этот раз по-настоящему. На её лицо вернулась искренняя дружелюбная улыбка, работа спорилась как никогда прежде.

Вечером она поднялась к себе на чердак, переоделась в пижаму и, расчёсывая волосы, твёрдо сказала Винду:

— Я всё решила. На этот раз я чётко скажу Дейлу, что люблю его как мужчину.

— Гав, — поддержал её лежавший рядом волчонок.

«Сперва я сердилась на Дейла из-за того, что он переврал мои слова и выдумал какую-то ерунду. Но теперь я поняла, что у меня нет никакого права обвинять его. Я сама наступила на те же грабли — не заметила чувств друга, а ведь сколько времени с ним общалась. Это превосходный жизненный урок: быть вместе ещё не значит понимать друг друга от и до. Надо хорошенько запомнить его».

— Я не отступлюсь от своих чувств. Может, Дейл и не примет меня сразу, но я буду пытаться. Снова и снова. До тех пор, пока не получится!

— Гав.

— Но перед этим я должна извиниться перед Дейлом. Я запутала и расстроила его. Надо всё исправить.

Латина крепко обняла Винда, но уже без прежних грусти или отчаяния. На этот раз она твёрдо решила двигаться вперёд.

— Да, Дейл считает меня маленькой, но это не повод унывать.

— Гав.

— С завтрашнего дня я начну всё сначала!

«Я никогда не отвернусь от своих чувств. Не буду унывать и трусить — у меня нет на это времени! До идеальной девушки ещё очень долгий путь!»

Рудольф сказал, что любит её, и это помогло Латине набраться уверенности в себе. Выходит, она не зря старалась все эти годы.

— Я не сдамся и на этот раз приложу все усилия!

— Гав!

Улыбнувшись Винду, Латина решительно сжала кулаки, вознамерившись на этот раз точно дойти до конца.

А через несколько дней в Кройц из столицы пришло короткое письмо.

Дейл слёг с болезнью.