Том 4    
1. Платиновая девушка отдаляется


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
psychxo
6 д.
Спасибо за очередную качественную главу!
otmorozok
13 д.
почему болтливый волк неожиданно перестал понимать человеческую речь, и стал догадываться, что о нем говорят? переиграл в собаку или автор себе голову отбил?
Отредактировано 13 д.
psychxo
13 д.
Благодарствую за главу! Вы прямо по расписанию)
timerlan
13 д.
Каждой главе я радуюсь как ребёнок, настолько прекрасно это произведение. Большое спасибо что переводите это произведение, да и ещё с такой скоростью. Были-бы деньги я бы отправил донат, ну уж простите.
psychxo
20 д.
Ооооо спасибо за столь годный подгон, теперь будет что почитать в этот вечер)
nitchan
20 д.
Больше спасибо за перевод!
Я один из тех, кто читает и ждёт именно ранобэ, и именно в вашем переводе
Руди, конечно, дурачок. Заявлять, что готов подождать, пока она не разлюбит другого не очень умно. Сомневаться в верности такое себе, откровенно говоря, нужна ли ему в будущем такая возлюбленная?
artemavix
20 д.
Благодарю за ожидание. Мы стараемся радовать читателей. ^^
timerlan
25 д.
Как часто будут выходить главы?
artemavix
25 д.
Постараемся каждую неделю по главе, а там видно будет.
psychxo
25 д.
Спасибо огромнейшее за перевод! А лайков и правда чет маловато будет(
Прекрасная и милейшая история, а никто не читает(
artemavix
25 д.
Все, кто хотел, давно прочитали на рулейте. Конечно, там вебка, но, кажется, ранобэ отличается совсем немного.
psychxo
23 д.
Возможно, но, как по мне, это не повод не читать новеллу. В конце концов чем-то она да отличается, и лично мне было бы еще интереснее читать, подмечая те или иные моменты, которые различаются, находить для себя в том же произведении что-то новое и прекрасное)
timerlan
27 д.
Как мне кажется отличная книга, почему такая низкая оценка вобще не понимаю. Ещё мне кажется это произведение приятнее читать чем смотреть аниме по нему.
asunalightning
27 д.
Капец,а че лайков то так мало на тайтле)
Шикарная же история......

1. Платиновая девушка отдаляется

Следующий день после Ночи Ахмара начался не так, как обычно.

С самого утра кухню «Танцующего оцелота» окутывала гнетущая тишина.

За завтраком маленький, ещё ничего не понимающий Теодор беззаботно спросил у Дейла:

— А где сестрёнка?

Юноша не ответил, лишь вздрогнул и подавленно вздохнул.

Тео насупился и повернулся к маме. Он привык, что Латина завтракает с ними каждое утро, улыбается и заряжает всех хорошим настроением, но сегодня любимой сестрёнки не было, и он хотел знать, куда она пропала.

— У Латины небольшой отпуск.

— Почему?

— Потому что, — отрезала Рита.

— А Ви где?

— Винд? А ведь правда, я его со вчерашнего дня не видела. Может, решил развеяться?

Винд часто убегал гулять, поэтому за него никто не переживал. Скорее всего, он отправился выпустить пар после ссоры с Латиной. В разумных пределах, разумеется. Обладая развитым интеллектом, он отлично понимал, когда надо остановиться.

— Так где сестрёнка? — повторил Тео.

Дейл пригорюнился ещё сильнее.

До сих пор они с Латиной каждый день завтракали вместе — естественно, за исключением того времени, когда он уезжал на задания. Это уже превратилось в своеобразный ритуал. Но сегодня Дейл спустился на кухню и не увидел дочку.

Прошлым вечером он лежал в кровати и, роняя горькие слёзы, думал, что с наступлением переходного возраста Латина обязательно отстранится от него. Однако юноша и представить не мог, что это произойдёт так скоро.

Рита смотрела на Дейла и ехидно улыбалась.

Оставшийся без помощницы Кеннет крутился возле плиты и искоса поглядывал на жену.

«Нет, всё-таки не стоит злить её. Себе дороже выйдет».

Тем временем Латина завтракала вместе с работниками пекарни «За углом» и, улыбаясь, разговаривала с Беккерами, владельцами этого заведения, пропахшего ароматом свежей выпечки.

— Спасибо, конечно, но ты уверена? — спросил Марсель.

— Само собой! Я уже давно хочу научиться печь хлеб по-настоящему. Да и Кеннет советовал обратиться к профессионалам. К тому же, Марсель, ты сам сказал, что вам не хватает людей, вот я и хочу узнать, не надо ли чем помочь. Правда… Наверное, я рановато пришла, да?

Латина догадывалась, что Дейл воспринял её признание неправильно, но всё равно стеснялась смотреть на него. Да и приуныла она немного — ведь, получается, зря она вчера весь вечер собиралась с духом. Кеннет и Рита разрешили ей взять небольшой отпуск, чтобы хорошенько всё обдумать и привести в порядок чувства. Латина, может, и осталась бы в таверне, но там ей волей-неволей пришлось бы видеться с Дейлом и терзаться от всяких мыслей, поэтому она решила сменить обстановку и, вспомнив разговор с Марселем на фестивале, заглянула к нему.

«Всё равно мне уже нечего терять, так отчего бы не попытаться, — рассуждала она. — С Кеннетом я обо всём договорилась, а он уже передаст Дейлу».

В Лабанде не было органов социальной защиты, а государство не предоставляло субсидий, поэтому женщины не могли брать долгий отпуск даже на время такого важного события, как рождение ребёнка. Беккеры тоже не нашли бы замену временно ушедшей сотруднице в ближайшие дни, так что они с радостью ухватились за предложение Латины. К тому же она давно работала в «Танцующем оцелоте» и умела обслуживать клиентов, а её улыбка без всякого преувеличения разила наповал.

— Значит, на всю следующую неделю я в полном вашем распоряжении.

В Лабанде основным продуктом питания был хлеб. Пекарни и булочные открывались очень рано, чтобы люди могли купить к завтраку свежую ароматную выпечку.

Беккеры могли предложить широкий ассортимент хлеба: прямоугольный, круглый, витой, из разных видов муки, посыпанный душистыми семенами, со специями и сухофруктами и так далее. Однако в продаже у них был только хлеб. Сладкие булочки, пирожки и пироги они не делали. А гамбургеры по типу тех, что были на празднике, продавались только во время ланча. Их активно брали женщины из восточного района — в основной своей массе ремесленники и продавцы.

После завтрака Марсель отвёл Латину в торговый зал и принялся знакомить с продукцией пекарни. Его родители немного знали о девушке по рассказам сына и доверяли ей, поэтому с готовностью поручили стоять за прилавком.

— А вот тут у нас всё сладкое. Наверное, ты не запомнишь цены сразу, но не переживай…

— М? Не волнуйся, я давно всё запомнила. Я же столько раз к вам приходила.

Марсель на пару секунд застыл с открытым ртом, а потом опомнился.

«Чего это я, в самом деле. Давно пора привыкнуть, что голова у Латины варит как надо. И даже лучше».

— С подсчётами, думаю, ты справишься.

— Справлюсь. Какой-никакой опыт есть, — кивнула Латина.

«Вот. Готовый работник, даже учить практически ничему не надо. Всем бы так…»

В пекарне не было кассового аппарата, поэтому вычисления приходилось делать в уме. Конечно, сами по себе счёты существовали, но ими редко когда пользовались.

Открылась дверь, зазвенел колокольчик, и Латина с приветливой улыбкой громко сказала:

— Добро пожаловать!

— О, здравствуй, красавица. Ты новенькая?

Вошедшая старушка сперва удивилась, увидев незнакомую девушку, но потом улыбнулась в ответ.

— Да, я тут на несколько дней, — пояснила Латина. — Что будете брать?

— То же, что и всегда. Вот это. — Старушка указала на булку.

— Хорошо. Спасибо за покупку.

Положив хлеб в пакет, Латина отдала его и взяла монеты.

— А ты никак ровесница Марселя? — спросила старушка, хитро прищурившись.

— Да, мы с ним вместе ходили в школу, — беззаботно улыбнулась Латина.

Марсель, который как раз принёс свежий хлеб, услышал их разговор и похолодел.

Пожилые люди обожают сплетничать, создавать слухи и раздувать их до невообразимых размеров. И если вдруг этот «испорченный телефон» донесёт до Дейла или Рудольфа, что Марсель встречается с Латиной, его закопают на месте и разбираться не станут.

Хлеб на завтрак ели все, поэтому утром в зале было не протолкнуться. Большая часть заходивших была постоянными клиентами. Конечно, иногда они закупались в других пекарнях и булочных, но в конце концов всегда возвращались — после Беккеров выпечка от прочих производителей казалась не такой вкусной.

Вскоре первый пик покупателей схлынул, следующий грозил подойти ближе к ланчу.

Трудолюбивая Латина, разумеется, не сидела без дела. Попросив метлу, она принялась подметать крыльцо и территорию вокруг пекарни. Мимо неё то и дело проходили давние друзья и знакомые, с которыми Латина когда-то играла, но большую часть прохожих она, конечно же, видела впервые.

Естественно, появление очаровательной продавщицы не осталось незамеченным, и в пекарню начали заходить мужчины, которые до сих пор сюда даже не заглядывали.

Если Латина не стояла за прилавком и не убиралась, то училась готовить хлеб.

Девушка работала первый день, поэтому в цех её не пускали, но она, ученица Кеннета, намётанным взглядом подмечала, где стоят отец и сын Беккеры — главный пекарь и его помощник, — какое расстояние держат между собой и что делают. Латина хотела узнать, как правильно печь хлеб, поэтому попросила оплату за труд не деньгами, а информацией.

Вообще, технология выпечки считалась профессиональной тайной, которую раскрывали только узкому кругу людей, однако Марсель сумел уговорить родителей пойти на уступку для его подруги. Латина ещё в школе рассказывала, что у неё на родине, в Василиосе, хлеба не было вообще и что она впервые попробовала его только в Кройце.

Марсель тогда очень удивился. Он, можно сказать, рос с буханкой в колыбели и даже представить не мог, чтобы где-то о существовании хлеба слыхом не слыхивали, поэтому с радостью откликнулся на скромную просьбу подруги.

Латина справилась и с дневным наплывом покупателей.

Конечно, в «Оцелоте» у неё бывали времена и посуматошнее, но в пекарне она ещё многого не знала, поэтому устала сильнее. Во время перерыва она с аппетитом пообедала булочками, которые бесплатно раздавали работникам.

Родители Марселя с улыбками наблюдали за девушкой, которая с огромным удовольствием постигала премудрости нового дела.

Пекарня закрывалась перед заходом солнца, после того как люди покупали хлеб на ужин. Дольше работать было не только бессмысленно — поскольку в поздние часы практически никто не заходил, — но и довольно опасно — могли нагрянуть грабители. Да и к следующему дню надо было подготовиться. «За углом» открывалась рано.

Вечером Латина осталась ещё ненадолго — посмотреть, как замешивают тесто для будущего хлеба. Не удержавшись, она задала несколько вопросов. Особенно её заинтересовали разрыхлитель и дрожжи — основа любой выпечки. Также она с любопытством наблюдала за тем, как отец Марселя месит мягкое тесто, раскладывает его по формочкам, которые затем переносит на противни. Безусловно, она знала, что на этом всё не заканчивается. Кеннет много раз говорил ей, как важно оборудовать рабочее место правильно и подготовить всё заранее.

Домой девушка возвращалась в приподнятом настроении.

Сегодня она узнала много нового и, пусть ей не дали самой сделать хлеб, зато позволили понаблюдать за процессом вблизи и пообещали завтра с утра показать, как собственно испечь его. Это в полной мере удовлетворило её любопытство. Также ей понравилось стоять за прилавком, знакомиться с людьми.

Сперва Латина думала помочь Кеннету с вечерними посетителями, но потом поняла, что лучше будет лечь пораньше.

Вскоре она вернулась в таверну.

Сидевшие за столиками завсегдатаи заметно оживились. Впрочем, Латина не заметила направленных на неё неловких взглядов и невесёлых усмешек и прошла прямиком на кухню.

— Кеннет, вот и я.

— Ага, привет, — отозвался наставник, не отрываясь от плиты.

— Может, тебе всё-таки помочь? — спросила Латина с извиняющейся интонацией.

— Не надо. У тебя отпуск, вот и отдыхай как следует, — с улыбкой отказался Кеннет.

«Видеть тебя в отличном настроении уже лучше любой помощи! Но всё-таки ты, Латина, немного странная. Отдыхаешь тем, что работаешь, пусть и в другом месте. Хотя… Я тоже люблю готовить, так что, наверное, в этом мы с тобой одинаковые».

— Ужинать будешь в зале?

— Ага. А где Тео? Мне неудобно перед Ритой, хотя бы вечером за ним присмотрю.

— Как хочешь. Тео у мамы. Должен скоро вернуться.

Родители Риты когда-то управляли «Танцующим оцелотом», но после того, как дочь вышла замуж, отдали таверну молодой паре и переселились в южный район Кройца. Они редко заходили сюда, только если надо было в срочном порядке присмотреть за Теодором или помочь с Доской объявлений Акдара. И то у мамы Риты уже не хватало сил каждый день нянчиться с внуком, этим сгустком озорства, и сегодня она взяла его только потому, что Винд куда-то запропастился.

Как Кеннет и сказал, Тео скоро вернулся в сопровождении деда. Оказавшись в зале, он заметил Латину и с радостными криками бросился к ней.

— Сестрёнка!

Дед грустно вздохнул: внук мгновенно забыл о нём.

— Тео, ты мылся?

— Ещё нет.

— Тогда пойдём. Примешь ванну перед ужином.

Попрощавшись с дедом, Теодор взял Латину за руку, и они вместе вернулись на кухню.

— Я не хочу мыть голову!

— А надо. Не капризничай, я тебе помою.

Тео хоть и отнекивался, но вовсю ластился к Латине. Видимо, собирался за раз восполнить недостаток любви от любимой сестрёнки.

Кеннет тепло улыбнулся.

«Всё-таки он у нас сестрин братишка. Хорошо, что его хоть кто-то в нашей семье может побаловать».

Он понимал, что они с Ритой держат сына в ежовых рукавицах.

Латина сходила за сменной одеждой для Теодора, и они вместе отправились на задний двор. Тео не любил мыть голову, потому что пена попадает в глаза и щиплет. Когда Кеннет или Рита принимались уговаривать его, дело заканчивалось криками и слезами, но Латина умела успокаивать мальчика буквально парой-тройкой фраз.

Крюгеры не могли на неё нарадоваться.

— Сестрёнка, я всё!

— Тео, ты сам разделся! Молодец!

— Хе-хе!

Кеннет слушал весёлые возгласы, доносящиеся с заднего двора, и улыбался.

«Они прямо как настоящие брат с сестрой».

Напряжение, весь день окутывавшее таверну незримым покрывалом, бесследно исчезло. Латина одним своим присутствием принесла мир и покой.

Вскоре девушка вернулась с вымытым Тео и повела его в зал ужинать. Первым делом она подошла к Рите, которая как раз принесла заказ знакомым авантюристам.

— Привет, Рита. Прости, что скинула всё на вас.

— Привет, Латина. Ничего-ничего, должна же я хоть иногда работать в полную силу. Это даже полезно.

Рита не церемонилась с посетителями. Тарелки она ставила со стуком, а кружки — так, что выпивка чуть не выплёскивалась наружу. Но никто не жаловался. В тавернах обычно так и обслуживали.

— Тео, посиди немного, будь хорошим мальчиком, — попросила Латина.

— Хорошо!

Усадив довольного Теодора на стул, Латина сходила на кухню, разложила ужин по тарелкам — Кеннет приготовил его, пока они мылись — и вернулась в зал.

Жильвестр, один из завсегдатаев, вымученно усмехнулся.

— Юная леди, у тебя настоящий талант ухаживать за детьми.

— Правда? — беззаботно откликнулась Латина, вытирая рот Тео.

Немного помявшись, Жильвестр продолжил:

— Слушай… Ты, ну, это…

— Жиль, — мягко, но настойчиво перебила его Латина и натянуто улыбнулась. — Сейчас у меня ничего не получится. Дайте мне немного времени.

— О… Оу…

Жильвестра не было в «Оцелоте» вчера вечером, но завсегдатаи сегодня весь день обсуждали выходку Дейла и отсутствие Принцессы фей, так что детали произошедшего он более-менее знал.

«Значит, вчера она решилась…»

Бывалый авантюрист присматривал за Латиной уже много лет и давно заметил, что она любит своего опекуна. Он мог сколько угодно подтрунивать над Дейлом, но Латину берёг, как родную, и очень не хотел сказать то, что могло расстроить или рассердить её.

— Мне просто нужно прийти в себя. А потом… Потом, может, я и попытаюсь снова.

— Юная леди… — Жильвестр вздохнул и через силу улыбнулся. — Ну, если что — зови. Я хоть и старый, но ещё не совсем развалина.

— Спасибо, Жиль, — тепло поблагодарила Латина, и авантюрист перевёл дух.

Практически сразу после ужина Латина уложила Теодора в комнате его родителей. Убедившись, что мальчик тихо сопит во сне, она на цыпочках вышла в коридор и тихонько прикрыла за собой дверь. Потом развернулась…

И неожиданно увидела Дейла, который откуда-то пришёл. Точно не из леса — он был без куртки и меча.

Латина мгновенно отвернулась.

Кровь бросилась ей в лицо, сердце заколотилось, точно сумасшедшее.

Прижав руки к пылающим щекам, девушка кинулась на чердак. Она ужасно переполошилась и совершенно не думала о том, что может своим топотом разбудить Тео.

«Я ещё не готова! Совсем не готова! Я даже смотреть на него не могу!»

Она не видела, как Дейл обречённо опустил голову и расплакался.

«Латина… Латина даже не смотрит на меня. Будь проклят этот переходный возраст!»

На следующий день Латина рано утром снова отправилась в пекарню Беккеров.

Обслужив дневных посетителей, она уже хотела передохнуть, как вдруг зазвонил дверной колокольчик и в зал вошёл знакомый парень.

— Ой, Руди! Что ты здесь делаешь?

— Ты у меня спрашиваешь? Это что ты делаешь у Марселя?

Латина неловко засмеялась.

Рудольф тотчас вспомнил о недавней катастрофе, неловко отвёл взгляд и, заикаясь, сказал, зачем пришёл:

— К-командир… попросил меня… купить что-нибудь.

Начальство отправило его именно в эту пекарню. Завсегдатаи «Оцелота» мигом разнюхали, что Латина устроилась к Беккерам, но сами к ней не заходили — негласные правила фан-клуба запрещали отвлекать Принцессу фей от работы.

В Лабанде общество было построено на принципах вертикали власти. Никто не ставил под сомнение приказы старших, особенно в армии и в страже.

— Я тут всего второй день, ещё не привыкла, поэтому тебе придётся немного подождать. Или много.

— Ничего.

Латина взяла булочки, которые выбрал Рудольф, разрезала их вдоль, намазала маслом и горчицей. Что бы девушка ни говорила, она работала быстро. Видимо, сказывался колоссальный опыт в кулинарии.

— Предпочтения?

— Да какие предпочтения. Делай, не волнуйся.

— Хорошо.

Красиво разложив овощи, Латина покрыла их кусочками копчёного мяса. Первая булочка была готова.

Мать Марселя услышала, сколько заказал Рудольф, и вышла помочь. Поблагодарив, Латина сфокусировалась на булочках, а мать Марселя заворачивала их в тонкую бумагу.

Вскоре всё было готово.

— Руди, а ты унесёшь один? — засомневалась Латина, глядя на получившуюся гору.

Вместо ответа парень обречённо вздохнул.

— Может, тебе помочь?

— Н-не надо. И вообще, ты продавец, тебе нельзя уходить.

— Ты прав. Осторожнее там.

Он мужественно взял доверху наполненные пакеты и направился к выходу.

Латина поспешила открыть перед ним дверь и ещё какое-то время провожала друга обеспокоенным взглядом.

Из-за того, что Рудольф отказался от помощи Латины и вернулся на пост стражников один, командиры устроили ему на вечерних тренировках настоящий ад. Удивительно, но булочки, приготовленные лично Принцессой фей, зарядили их невообразимым количеством энергии. Впрочем, они загоняли бы Руди до полусмерти, даже если бы Латина пришла с ним. Завсегдатаи не удержались бы от того, чтобы покрасоваться перед ней. В конце концов, девушка видела их только выпивающими в таверне, но не полностью трезвыми и при исполнении обязанностей.

В общем, куда ни кинь — всюду клин.

Отработав в пекарне, Латина зашла в гости к Хлое.

Перед Ночью Ахмара она оставила у подруги одежду и кое-какую косметику. Надо было забрать их и, конечно же, рассказать, как всё прошло.

«А вот этого мне совсем не хочется делать. Я и так знаю, как Хлоя отреагирует».

И предчувствие её не обмануло.

Выслушав историю, Хлоя вздохнула, уронила плечи, а потом внезапно стукнула Латину ребром ладони по макушке.

— Ай!

— Латина, ты вроде такая умная, но иногда ведёшь себя как полная дура!

— Н-но ведь…

— Не нокай мне!

И она снова ударила.

Латина жалобно всхлипнула, однако подруга не смягчилась.

— Почему ты призналась ему именно так?

«Где все самые важные слова?! Неудивительно, что он подумал, будто у тебя начался переходный возраст!»

— Потому что… — Латина прервалась, расстроенно опустила голову, но отмалчиваться не стала, а выложила всё подчистую. — Я столько раз говорила Дейлу, что люблю его, а он ничего не понимал, поэтому я решила выразить всё другими словами. Донести до него, что я никогда не считала его отцом, что он всегда был моим самым любимым мужчиной, а не родителем, но… Но я и представить не могла, что он воспримет это так!

Реакцию Дейла можно было описать одной фразой: «Моя дочка оттолкнула меня!»

Латина верила, что Дейл принимает её любовь, пусть и в искажённой форме, но теперь она не была в этом так уверена. И тем вечером, засомневавшись, она запаниковала.

— Знаю-знаю, я должна была сказать, что он всё неправильно понял и что я люблю его по-другому, но в тот момент… Знаешь, бывает такое, когда все мысли куда-то исчезают. Вот, у меня было то же самое. Я просто не знала, что сказать.

Хлоя покачала головой. За все годы знакомства она много раз видела подругу расстроенной, но не позволяла ей предаваться унынию. Вот и сейчас она твёрдо продолжила:

— Это понятно. Ну ладно, не получилось с признанием, но почему ты отдалилась от него?

Латина застонала, взглянула на Хлою и скривила губы, как будто хотела заплакать.

— Сама не знаю.

— А?

— Я готова признаться… Изменить наши отношения. Правда, готова! Но всё же…

Латина говорила тихо, однако не собиралась ничего утаивать.

— На самом деле я обрадовалась, что Дейл понял меня неправильно.

— В смысле?

— Между нами всё останется так же, как и было. Сильвия права. Я действительно не хочу ничего менять.

Когда-то Латина осталась одна в страшном лесу. Она потеряла всё и была готова распрощаться с жизнью, но Дейл нашёл её, согрел, накормил и приютил. Когда ей было больно, одиноко, грустно или хотелось плакать, он ласково обнимал её и говорил, что всё будет хорошо.

В его больших тёплых руках Латина чувствовала себя как за каменной стеной.

И так будет всегда.

Дейл продолжит защищать её, обнимать, нежно гладить по голове широкой ладонью.

Но только в том случае, если она останется его милой дочуркой.

Безусловно, Латина понимала, что Дейл не бросит её, даже если влюбится, женится и заведёт семью. Она лучше всех знала, каким он был добрым и заботливым.

А вдруг она перестанет быть его дочкой? Что тогда?

До сих пор Дейл считал её маленькой девочкой и упорно отказывался видеть в ней девушку — вероятную возлюбленную. Латина же не менее упрямо пыталась открыть ему глаза, вот только не понимала, какой она должна стать для этого.

«Я действительно ещё слишком маленькая, мне недостаёт истинно женского очарования и спокойствия взрослого, как у той коллеги Дейла… как у большинства женщин. Они во всём лучше меня. Ах, если бы только я была человеком…»

Латина боялась доставить Дейлу много хлопот и сделать их отношения натянутыми.

А ещё боялась остаться без его объятий — самого безопасного и родного места на всём белом свете.

Она расстроилась из-за неудавшегося признания, смутилась так сильно, что не могла смотреть на Дейла, но при этом вне всяких сомнений радовалась.

— Мне нужно время. Я немного отдалюсь от Дейла, приведу мысли в порядок, а потом улыбнусь ему и скажу: «Извини. Давай жить, как раньше».

Латина хотела донести до Дейла свои чувства и вступить с ним в новую жизнь, но в то же время была готова навсегда похоронить любовь в самом дальнем уголке души. Сильвия верно подметила: Латину раздирали на части противоречивые чувства, она и сама толком не понимала, как лучше поступить в такой ситуации.

— Мне всего лишь нужно… немного времени, — тихо повторила она.

Она должна была распутать клубок чувств и найти ответ на самый главный вопрос: «Чего я хочу больше всего?»

Прошло пять дней с тех пор, как Латина начала работать в пекарне «За углом». Или пять дней, как Дейл с Латиной практически перестали общаться.

Само существование дочки было для Дейла мотивацией жить дальше. Он разговаривал с ней, видел её улыбку, сидел рядом, чувствовал тепло её тела, и его невидимые душевные раны затягивались.

Он был счастлив.

Но без Латины юноша превратился в калеку. Не в том смысле, что страшно исхудал, просто он выглядел как живой мертвец. Сидел в углу таверны и покрывался пылью.

Он много раз порывался сходить в восточный район, но каждый раз останавливал себя — боялся, как бы Латина не возненавидела его. Для Дейла это было во много раз страшнее, чем сразиться с огромным чудищем.

— Латина… Как же мне не хватает Латины.

Грегор называл такое состояние терминальной стадией. В нём Дейл вёл себя просто ужасно, зато на поле боя показывал настоящие чудеса. Он с юных лет умел отсекать чувства и сохранять хладнокровие в любой ситуации, благодаря чему быстро прославился как первоклассный авантюрист.

Но это в сражениях. А в мирной жизни он мигом стал бесполезной никчёмностью.

— Рита, сколько длится этот переходный возраст у девочек? — слабо спросил он.

— Очевидно, не несколько дней, иначе он не назывался бы возрастом, — ответила Рита, не отрываясь от бумаг.

— Я умру… Точно умру… А-а-а-а-а! Какие муки приходится испытывать отцам!

— Не волнуйся, Латина же сказала, что ты ей не отец.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Дейл с горестным воплем распластался на столе.

Рита ехидно ухмыльнулась, но за её улыбкой чувствовался нарастающий гнев. Дейл упорно отказывался понимать, в чём он провинился, и эта его неслыханная твердолобость ранила Латину сильнее острых шипов. Юная девушка храбро пыталась разобраться в далеко не простых чувствах. Рита всем сердцем поддерживала её и не могла не злиться на Дейла.

Находившийся в зале Жильвестр негромко проговорил:

— Кеннет.

— Что?

— Предлагаешь оставить это так? — Он указал на Дейла.

Кеннет громко вздохнул.

— Да. Я буду держаться в стороне, пока Латина не успокоится.

— Юная леди… — Хмурый Жильвестр скрестил руки на груди. — Она девочка умная… Как бы она не отчаялась.

— Ага.

Не только Дейл любил Латину и трепетно смотрел, как она растёт. Члены фан-клуба Принцессы фей разделяли его чувства, и Жильвестр был первым из их числа.

— Я очень боюсь, что юная леди притворится хорошей и будет делать вид, как будто ничего не было.

Кеннет понял, что Жильвестр имел в виду.

«Латина не просто хорошая девочка. Она умная, послушная и честная. Более того, она прекрасно понимает, в каком положении находится среди нас, людей. Я очень боюсь, как бы она не вбила в голову, что должна вести себя идеально, чего бы ей это ни стоило».

Если Дейл ничего не поймёт сейчас, когда ему настолько прямо признались в любви, Латина может подавить горечь и сохранить хорошую мину при плохой игре — то есть сделать вид, будто ничего не было.

— Юная леди — настоящее чудо. Она заслужила как минимум того, чтобы ей нормально отказали.

— Ага.

Пусть Дейл и отверг бы её любовь, но сказал бы об этом внятно. И тогда, возможно, Латина нашла бы в себе силы жить дальше без необходимости скрывать истинные чувства.

Вообще, никому не было дела до одного «ходячего мертвеца». Все давным-давно сделали выбор между взрослым самостоятельным юношей и девушкой, только-только распрощавшейся с детством.

Для них на первом месте было душевное состояние Латины.

Кеннет с Жильвестром переглянулись и, скрестив руки на груди, дружно вздохнули.

Тем же вечером Кеннет подошёл к Дейлу.

— Ну и, сколько ещё ты будешь таким?

Юноша, со страдающим выражением лица прислушивающийся к топоту по лестнице на кухне, взглянул на Кеннета. Он выглядел ужасно — беспокоился за Латину, хотел узнать, как прошёл день, но трусил заговорить с ней

— Наверное… Пока у Латины не кончится переходный возраст? — бесцветно ответил Дейл.

— То есть дело в ней?

Дейл горько вздохнул.

— Ну-у… У меня же только брат, сестёр нет. Я не знаю, как обращаться с девочками, когда они такие… чуткие. Совершенно не знаю.

Кеннет сокрушённо покачал головой.

«Боги, да ведь он это серьёзно!»

Жильвестр опасался не зря. Латина должна была заметить, из-за чего убивается Дейл. Если не открыть ему глаза на происходящее, она, скорее всего, похоронит чувства в глубине души и постарается улыбаться так, как хочет Дейл. Мешкать нельзя.

Но в то же время Латина до сих пор не попыталась исправить всё сама, то есть колебалась. Возможно, её устраивали и такие отношения. Если не вмешиваться, они с Дейлом постепенно забудут о случившемся на празднике и продолжат жить в тёплом уютном мирке, полном счастья.

Однако сколько продержится такой мирок?

«В любом случае, это один из возможных исходов. И раз он удовлетворяет обоих, то, наверное, я сейчас просто тешу своё самомнение… Но я обязан это сделать! Ради них!»

Кеннет взял два стакана, положил в них лёд, наполнил янтарной жидкостью и поставил один перед собой, а другой — перед Дейлом и сел напротив.

— Кеннет, ты чего?

— Клиенты почти разошлись. На сегодня я свободен, — ответил Кеннет и пригубил из стакана. — Так, Дейл, а теперь включи наконец-то голову.

— В смысле?

— Латина не считает тебя отцом. Но это не из-за того, что она взрослеет.

— Кеннет… О чём ты говоришь?

— Латина никогда не считала тебя заменой своему отцу. Разве что опекуном и то в меньшей степени.

Судя по недоумённому выражению лица, Дейл по-прежнему ничего не понимал.

«До чего же глубоко въелась в тебя эта гадская черта. И как долго она в тебе живёт», — подумал Кеннет, качая головой.

— Слушай… Ты ведь не притворяешься?

— Да нет же! Говори прямо, не ходи кругами!

— Латина уже очень давно смотрит на тебя, как на мужчину.

— А?..

Дейл вылупил глаза, издал странный возглас, немного подумал, а потом криво усмехнулся.

— Да… Да ты что, Кеннет! Не мели…

— Чушь? А с чего ты взял, что это чушь?

— Так ведь Латина — моя милая девочка. Ну и это… Пускай мы не родственники, но всё равно…

— Латина уже не девочка. Она хоть и демон, но скоро станет взрослой.

— Знаю! Потому-то и волнуюсь за неё.

«До сих пор не дошло?»

Кеннет снова глотнул из стакана и резко ответил:

— Знаешь, а ведёшь себя так, будто она ещё кроха.

Дейл открыл рот, собираясь возразить, но Кеннет не дал ему сделать этого.

— Сказать, почему? Потому что ты хочешь, чтобы Латина оставалась маленькой!

Юноша изумился, но в следующее мгновение пришёл в себя и вновь усмехнулся.

— Да не… С чего бы мне?..

— С того, что если ты признаешь её взрослой, то должен будешь отпустить её.

А вот теперь Дейл заметно напрягся.

Он не столько внял доводам Кеннета, сколько судорожно искал аргументы против правды, которой всеми силами избегал.

«Так, похоже, тебе всё ещё невдомёк, что это за гадская черта».

— Ты не хочешь расставаться с устоявшейся жизнью. И я тебя не виню. Любой скажет, что ты изменился после появления Латины.

— В-вот именно! Что плохого в том, что я хочу жить с моей милой Латиной!

— Ничего. Но она выросла. А это значит, что скоро отовсюду повылезают женихи. И их не оттолкнёт даже то, что она демон, ведь Латина что характером, что внешностью — идеальная девушка.

— Ты абсолютно прав! Потому-то я и слежу, чтобы к ней не подкатывали всякие гады!

— А если она сама приведёт жениха?

Дейл скривился, но всё равно ответил, как достойный отец:

— Я с превеликим удовольствием размазал бы его по стене, но… Раз Латина захочет выйти за него, то я буду не в праве удерживать её.

Главное — чтобы она была счастлива. Большего Дейлу было не нужно.

— Ну-ну. Предсказуемость из всех щелей, — кивнул Кеннет. — Я вот к чему веду. Признав её взрослой, ты признаешь и то, что должен будешь рано или поздно отпустить её. Но ты этого не хочешь, а потому и относишься к ней, как к маленькой. Это одна из причин.

— Одна? А есть и другие?

— Есть. Ты знаешь, почему Рита так злится на тебя?

— Да откуда...

— Латина советуется с ней по всяким женским штучкам.

Главным консультантом Латины всегда был Кеннет, но иногда она могла обратиться только к Рите — в основном с вопросами о своём растущем теле и о том, чем это сопровождалось.

Всё это непростое время Рита была рядом с Латиной. Она первой заметила, как у маленькой девочки расцвела чистая, искренняя любовь к своему опекуну и какие боль и тревогу она приносила.

— Рита злится в первую очередь из-за того, что ты в упор не видишь любовь Латины.

— Да не… Вы, наверное, там себе всё навыдумывали…

— Сомневаюсь. Я тоже вижу, как она тебя любит.

— А?..

— Впервые я обратил на это внимание после того, как вы вернулись из путешествия. Но Рита говорит, что это началось ещё раньше.

Дейл сидел, ошеломлённо открыв рот. Похоже, он действительно ничего не осознавал вплоть до этого момента. И это Кеннет ещё умолчал, что даже завсегдатаи были в курсе влюблённости Латины и прекрасно понимали, кого она так пытается добиться.

«Он по полному праву заслуживает титул дремучего твердолобого чурбана».

— Латина никогда не скрывала свои чувства. Она пыталась донести их до тебя улыбкой, словами, жестами — всем. Но ты отказывался видеть. Вот почему Рита в бешенстве.

— Говори что угодно, но я всё равно…

— А отказывался ты по всё той же причине. Ты с самого начала заключил Латину в рамки маленькой девочки. И смотрел на неё через эту призму. Да что там, ты до сих пор так на неё смотришь!

Этот «фильтр» отсеивал искреннюю любовь Латины. Чувства оставались безответными, однако девушка не унывала, храбрилась и улыбалась сквозь слёзы, которые проливало её нежное сердце.

Не только Рита, но и все завсегдатаи сгорали от желания настучать Дейлу по голове и крикнуть ему в лицо: «Да как ты этого не видишь?!»

— Надеюсь, теперь-то ты не будешь нести всякий бред про переходный возраст?

— Но… Я… Я же… — промямлил Дейл, беспомощно озираясь по сторонам, но потом кое-как взял себя в руки и связно ответил: — Нет. Она — моя милая маленькая Латина. Я не могу думать о ней как о девушке.

В принципе, он был прав. Латина действительно всё ещё росла. Но именно за это «всё ещё» и ухватился Кеннет.

— Сейчас — да. А через несколько лет? Сможешь ли ты дать такой же ответ?

— Э-э… Вот через несколько лет и посмотрим.

Дейл явно хотел закончить этот разговор, но Кеннет не позволил тому соскочить. Его названный братец до сих пор не осознал, какую плохую черту он в себе выработал.

— Почему ты не хочешь принять чувства Латины?

— Т-так ведь она ещё…

— Когда-нибудь Латина выйдет замуж или ты женишься — в любом случае вашей привычной жизни придёт конец. У тебя только один вариант сохранить её — жениться на Латине.

Кеннет прекрасно видел, как хорошо им друг с другом. Не только Латина позволяла Дейлу оставаться собой, он тоже морально поддерживал её, и они оба были счастливы.

Кроме того, Дейл стал зависим от Латины и даже сам не подозревал, насколько. Девушка заботилась о нём, готовила его любимые блюда, стирала ему, убирала у них на чердаке — в общем, мужественно взвалила на себя все домашние хлопоты.

Люди могут понять, подходят ли они друг другу, только пожив вместе какое-то время.

Сейчас Дейл возражал против Латины, но если бы он задался целью жениться, то вряд ли нашёл бы кого-то её уровня. Другие девушки меркли на её фоне. Не было никакого смысла в том, чтобы выпускать из рук синицу и искать в небе эфемерного журавля.

И что важнее всего, Дейл сам хотел жить с ней. Пусть неосознанно, но всеми своими действиями он показывал, что ему нужна только Латина.

— Ну, и потом я же не говорю тебе вести её под венец прямо сейчас. Можешь подождать пару годиков. Однако ты почему-то даже не рассматриваешь такой вариант.

У Дейла были все возможности сохранить своё счастье. Разумеется, никто не заставлял его жениться сию же секунду, но хотя бы потом, в планах. Вот только он и этого не делал.

— В этом и есть твоя главная проблема. Я догадываюсь, почему ты сторонишься девушек. Но мне кажется, Латина давно готова к этому.

Кеннет издавна присматривал за Дейлом и знал о нём такое, о чём большинство даже не догадывалось.

Юноша частенько отпускал в мужском кругу глупые шуточки, но это не делало его непопулярным у девушек. Более того, одно время у него что-то намечалось, но ничего серьёзного не вышло.

Многие недоумевали: «Как так? Он же здоровый парень, к тому же авантюрист. Для него каждая вылазка — это танец со смертью. Не может быть, чтобы ему не хотелось выпустить пар с какой-нибудь девушкой».

Но Дейл продолжать удивлять их. Казалось, ему вообще не нужны отношения.

И лишь немногие догадывались, почему он так поступал. Кеннет был одним из них. Он понимал, что его серьёзный, рассудительный и при этом безмерно добрый друг предпочитает одиночество именно из-за этих своих качеств.

— Ты уже очень давно готов к тому… что можешь погибнуть в любой момент.

Дейл не ответил, лишь скривился так, будто его накормили чем-то горьким.

— Поэтому я обрадовался, когда ты решил приютить Латину. Ведь ты нашёл причину жить — ты не хотел оставлять её одну.

— Я…

Авантюристы шли рука об руку с опасностями. Некоторые выбирали эту профессию, жаждая адреналина. Они не знали, что их ждёт завтра, за каким углом притаилась смерть, жили сегодняшним днём и всегда веселились как в последний раз. Ведь следующего могло и не быть.

Дейл заметно выделялся из основной массы. Он искренне беспокоился о своих близких. Не только о Латине, семье, но и о друзьях — о Кеннете, Жильвестре, о всех, кто знал его ещё пятнадцатилетним мальчишкой, только-только ступившим на путь искателя приключений.

Он не боялся смерти.

По договору с правительством Лабанда он должен был уничтожать архидемонов, даймонов и демонов, грозившихся развязать войну. А ведь у них тоже были друзья и родные, которые проклинали Дейла, ненавидели его и наверняка хотели убить.

И Дейл был готов принять их чувства. Разумеется, он не собирался покорно класть голову на плаху, но и не питал никаких иллюзий.

«Я могу погибнуть хоть завтра», — говорил он себе.

— Поэтому ты с самого начала исключил себя из числа женихов Латины, — продолжил Кеннет.

Дейл резко вдохнул и открыл рот, собираясь возразить, но не нашёл подходящих слов.

— Ты хочешь, чтобы Латина была счастлива. И понимаешь, что, уйдя из этой жизни, не сделаешь её счастливой.

«Вот твоя самая гадская черта».

Добрый и заботливый юноша не заводил отношений и сознательно избегал девушек, потому что не хотел оставлять их изнывающими от горя.

То же касалось и Латины.

Если бы в её жизни появился тот, кому Дейл мог бы доверять, кто принёс бы Латине покой и защитил её после его смерти, то юноше пришлось бы с ней расстаться. А он не хотел терять её и всеми силами пытался сохранить их отношения опекуна и маленькой дочки.

— Пого… Погоди… Я…

— Латина давно настроилась.

— Что?!

— Она приняла свою демоническую природу. Как и то, что все мы — не только ты, но и я, и Рита, и Тео — постареем и умрём раньше неё.

И всё равно она улыбалась.

Пусть недолго, но они будут вместе. И её сердце будет петь от радости и бескрайнего счастья…

Дейл схватил стакан, залпом выпил его содержимое и со стуком опустил на стол. Кубики льда звякнули о стенки.

Кеннет округлил глаза — напиток был весьма крепким.

— Дейл… Ты…

«Наверное, он так пытается скрыть смущение, — догадался Кеннет, увидев румянец на щеках друга. — Нет, я уверен, что он найдёт оправдание, но теперь он хотя бы взглянул в лицо реальности».

Чуть ли не отшвырнув стул, Дейл встал и широким шагом поднялся к себе.

Проводив его взглядом, Кеннет посмотрел на свой стакан, покачал его в руке и негромко проговорил:

— Может, не стоило наливать ему? Хотя до него, кажется, наконец-то дошло.

«Теперь всё должно измениться. Если Дейл примет свои чувства и ответит на чувства Латины, они снова будут жить душа в душу, и все будут довольны. Хватит уже страдать самому и мучить нас. Мы-то всё видим. Пора пожить и для себя, ничего такого в этом нет».

Размышляя, Кеннет допил последний глоток.

На следующее утро он спустился на первый этаж, чтобы приготовить завтрак, и остолбенел.

По кухне шнырял юноша, который, кажется, собирался улизнуть из таверны.

— Ты что делаешь?

Одетый по-дорожному Дейл резко обернулся, точно злодей, пойманный с поличным.

— К-Кеннет?! Ты откуда взялся?!

Из-за того, что Латина была в отпуске, Кеннету приходилось вставать раньше. Только поэтому он застал Дейла. А ведь тот собирался уйти, никому слова не сказав. Он хотел сбежать!

— Э-э… Мне пора на работу, да! Скоро должен прийти запрос, и я подумал: а почему бы не отправиться в столицу заранее и избавить их от лишних хлопот! — выпалил Дейл, лихорадочно придумывая оправдание.

Кажется, после вчерашнего разговора он отчаялся.

— Постой. Ты, это…

«Прекращай ерундой страдать», — хотел сказать Кеннет, но осёкся.

Дейл посмотрел на него так, словно был готов в любую секунду расплакаться, и Кеннета осенило:

«Да он же совсем неопытный! Конечно, он многое пережил, но отношения раньше не заводил, вот и не знает, что делать!»

— Я оставил записку Латине! Позаботься о ней! — срывающимся голосом прокричал Дейл, распахнул дверь и стремительно убежал, будто и не был никогда «ходячим трупом».

«Он сбежал. Убежал, — крутились мысли в голове ошеломлённого Кеннета. — Кстати, Латина сделала то же самое. Причём они оба решили приналечь на работу. До чего же они похожи… — И тут он пришёл в себя. — Стоп! Куда?! Хорош дурить!»

Но друга уже и след простыл.