Том 3    
3. Девочка и женщина — её естественный враг


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
lastic
lastic
26.09.2020 23:21
Спасиб
lastic
lastic
12.09.2020 21:34
Спс
lastic
lastic
12.09.2020 21:34
Оуу

3. Девочка и женщина — её естественный враг

Издавна так повелось, что Латина по всем вопросам консультировалась с Кеннетом. Не с Дейлом, не с Ритой, а именно с Кеннетом. Разумеется, девочка доверяла им, просто так сложились обстоятельства.

Дейл был для неё самым любимым человеком на свете, однако Латина, во-первых, понимала, что он несёт ответственность за все её поступки, как опекун; а во-вторых, боялась, как бы Дейл не возненавидел её из-за бесконечных вопросов и маленьких капризов. В общем, убедила себя, что не должна докучать ему.

Впрочем, Дейл раз за разом доказывал, что будет любить её всегда — возможно, даже слишком сильно, — и Латина со временем успокоилась. Нет, она не решилась обращаться к нему за советами, но больше не переживала о том, что будет выглядеть ребёнком в его глазах, и вообще стала смотреть на мир проще. Теперь она не так сильно волновалась из-за своих невинных шалостей и редких неудач, а взрослые, смотря на неё, всё так же нежно улыбались.

Однако старые, глубоко укоренившиеся привычки, конечно же, никуда не делись.

Рита же постоянно сидела за барной стойкой, обслуживала клиентов и разбирала бумаги. Она, конечно, могла помочь с женскими проблемами, но Латина не хотела мешать ей.

Вот так и получилось, что из взрослых остался только Кеннет.

Тем более Латина с самого начала проводила много времени на кухне таверны. Она сразу заинтересовалась кулинарией и записалась в ученики к Кеннету. Вскоре добрый, отзывчивый, обладающий широким кругозором наставник стал надёжным другом и консультантом.

Но иногда даже повидавший многое на своём веку Кеннет оказывался в тупике.

Так произошло и на этот раз.

Всё началось с Гермины.

Она приехала в Кройц, чтобы сообщить Дейлу о скором задании по уничтожению даймонов и уладить кое-какие дела.

Парень немедля послал в Аосблик письмо с известием о своём возвращении и вскоре получил ответ. Герцог Эльдиштет писал, что Дейл может подождать с полноценным докладом до официального вызова на миссию. Разрешал, так сказать, отправиться с оказией. Дело в том, что в маленькой стране, граничащей с Лабандом, начались беспорядки, и герцог, будучи премьер-министром, был очень занят политическими аспектами проблемы. Архидемоны и даймоны не были замешаны в деле, так что присутствие Дейла не требовалось.

Грегор тоже черкнул пару строк: сообщил, что будет сопровождать отца и старшего брата в качестве телохранителя.

Вот так Дейл получил небольшую отсрочку. Как, собственно, и Гермина. Она жила в «Танцующем оцелоте», но возвращалась в номер лишь под вечер, а днём встречалась со старыми знакомыми.

Гермина была заметной, эффектной женщиной, а авантюристы любили сплетничать, так что разного рода толки о ней разлетались мгновенно. Латина волей-неволей прислушивалась, узнавала о наклонностях и похождениях внезапной соперницы и всё больше мрачнела.

Латина не очень хорошо умела скрывать чувства. До сих пор никто не замечал этого, потому что она постоянно улыбалась и вежливо разговаривала со всеми, но сейчас девочка то и дело хмурилась, грустно вздыхала и что-то бормотала под нос. Как оказалось, у неё очень живая мимика.

Завсегдатаи сразу сложили два и два, поняли, что Латина на дух не переваривала Гермину, и мгновенно разнесли эту весть по своей сети. Ещё они заметили, как Дейл страдает из-за плохого настроения дочки и присутствия Гермины, и хотели поподзуживать его, но потом решили не сыпать соль на рану.

Вообще, они очень любили Латину и, узнав от стражей южных врат — таких же постоянных клиентов «Оцелота», — что она вернулась из путешествия, договорились: мол, дадут ей сегодня отдохнуть с дороги и побегут в таверну завтра. Многим очень хотелось хоть одним глазком увидеть Платиновую принцессу фей, но они терпели, напоминая себе: если Латина увидит наплыв посетителей, то побросает все дела и, махнув рукой на усталость, примется помогать.

В результате на следующий день набежала огромная толпа. Многим не хватило места, пришлось поставить перед входом пустые винные бочки — временные столы.

Дейл с Кеннетом ошеломлённо смотрели, как суровые, известные буйным нравом мужики с глупыми улыбками наблюдали за девочкой, весело снующей по залу. Похоже, слухи о фан-клубе Латины, организованном авантюристами Кройца и завсегдатаями «Оцелота», имели под собой веские основания.

И всё было бы хорошо, но Гермина ухитрилась-таки добавить ложку дёгтя.

Латина комплексовала из-за своего роста и болезненно реагировала на слово «маленькая». И если Дейла с Кеннетом она прощала — понимала, что они говорят так из огромной любви к ней, — то на остальных сильно обижалась.

А Гермина общалась с ней исключительно как с маленьким ребёнком, чем и заработала в глазах Латины статус нежелательной персоны номер один.

Однажды она сидела за столом и с насмешливой искоркой в глазах смотрела, как Латина вытирает стойку.

— Юная леди, ты и правда само очарование.

— Прошу, не отвлекайте меня, я занята, — сурово отчеканила Латина.

Чтобы достать до дальнего края стойки, девочке приходилось вставать на цыпочки и тянуться изо всех сил. Обычно посетители таяли от нежности, наблюдая за её стараниями, но Гермина вложила в свою фразу «маленький» нюанс, и Латина мгновенно ухватила его.

— Не торопись взрослеть. Кое-что разрешается делать только детям, — посоветовала Гермина с превосходством взрослой женщины и усмехнулась.

Она видела Латину насквозь, но не воспринимала её всерьёз, считая недовольство детскими капризами, и откровенно забавлялась ситуацией.

Услышав смех, Латина надулась. Одно это доказывало, что она по-прежнему оставалась ребёнком, неосознанно выставляющим все чувства напоказ. Однако девочка сейчас не задумывалась об этом. Взрослая женщина, её естественный враг, неявно произнесла запретное слово, и комплексы тотчас проснулись.

— Я вырасту. Вы и глазом не успеете моргнуть, — как можно спокойнее ответила Латина, развернулась и, расправив плечи, прошествовала на кухню — островок безопасности, куда Гермина не могла зайти.

Скрывшись из поля зрения соперницы, девочка тотчас ссутулилась, подошла к своей табуреточке, тяжело опустилась на неё и, уставившись в пол, сосредоточенно задумалась о чём-то.

Кеннет со стуком опустил ведро, достал из него картофелину, сел рядом и принялся чистить её. Он молчал — знал, что лучше вести себя естественно и ждать, пока Латина сама не заговорит.

Наконец девочка тихо проговорила:

— Кеннет…

— Что?

— Когда я стану взрослой, я стану больше?

— Латина, не переживай так. Да, по сравнению с друзьями ты меньше. Но ты растёшь, как и все. Ты заметно вытянулась с тех пор, как мы познакомились.

— Угу, — грустно вздохнула Латина и коснулась груди. — Но я боюсь, что я не стану больше, даже когда я вырасту. Раг часто говорил, что я похожа на Мов.

— Мов?

— Да. Мов была маленькой, и я, наверное, тоже останусь маленькой.

— Слушай, Латина, а кто такая Мов? — спросил Кеннет.

«Ни разу не слышал от неё этого слова. Хотя я, кажется, догадываюсь…»

— Моя родительница… Мама.

«Ага, так и знал, это имя. Имя… её мамы. Хм, меня всегда беспокоило, что Латина старательно избегает тем, связанных с мамой, а тут она взяла и заговорила. Видимо, случилось что-то действительно уникальное», — вздохнул Кеннет, крутя в руках недочищенную картофелину.

Он привык, что Латина хранила много секретов, но даже представить не мог, в какое смятение его вгонит один из них.

— Латина, какой была твоя мама?

— Маленькой. Ещё мне часто говорили, что форма рогов и лицо у меня, как у Мов. Тогда как цвет волос и рогов, как у Рага, — ответила Латина и снова вздохнула. — Мов была взрослой, но маленькой. А я слышала от наших посетителей, что большие — лучше. И Дейл, наверное, тоже так считает…

— М?

«Стоп, что? Мне кажется, или мы сейчас немного на разных волнах?»

Кеннет отложил картофелину и повернулся к Латине.

Девочка сидела, глядя вниз. И ощупывая грудь.

— Латина.

— Чего?

— Твоя мама была маленькой… где?

— В груди.

Первое, что Латина поведала о своей маме, — у неё была маленькая грудь.

Безусловно, Кеннет не ожидал таких откровений. И не знал, как лучше реагировать.

«Вообще, все эти женские темы нужно обсуждать с Ритой», — подумал он и предложил это Латине.

Девочка почему-то побледнела.

— Рита и сама небольшая.

«Ну да, моя жена красивая и стройная, однако не фигуристая, — согласился Кеннет. — Но не плоская! Определённо не плоская!»

— А говорить с небольшими людьми об этом нельзя. Как-то раз я спросила у Мов, почему она маленькая, так она оттягала меня за щёки, — призналась Латина и приложила ладошки к лицу. Её пальцы подрагивали. Видимо, мама так наказала её тогда, что девочка до сих пор боялась.

— Понятно…

«У Гермины, кстати, формы очень даже выдающиеся. Откуда такая разница?.. М-да, женщины — это одни сплошные загадки».

— Молоко пила?

— А это поможет?

— Ну, так говорят.

«Поможет или не поможет, но всё лучше, чем ничего. Да и ты не будешь так волноваться».

Кеннет никогда не интересовался, как увеличить грудь, поэтому мог помочь только общеизвестными методами.

«Пожалуй, надо будет рассказать о её тревогах Дейлу. Вот только как лучше начать? И ещё… Я бы очень хотел сказать пару ласковых тому дебилу, который втемяшил Латине, что большие — лучше».

Кеннет вернулся к картошке, размышляя о вопросах, на которые всё равно не нашёл бы ответ.

Школа Асфара давала начальное образование — чтение, письмо, счёт, краткая история и география Лабанда плюс соседних стран, — поэтому занятия были не особо трудными и длились до полудня. Священники, может, и расширили бы учебную программу, но некоторые родители были против: дети помогали им по хозяйству и в ремёслах, без них весь процесс если не встал, то очень сильно застопорился бы.

Безусловно, те, кто хотел учиться, шёл в старшие классы, им никто не запрещал.

Уроки заканчивались рано, и многие дети обедали уже дома, но кое-кто оставался в школе и ел там. В их число входили и Латина с друзьями.

А началось это с того, что как-то раз Латина решила готовить себе ланч в школу.

Девочка каждый день оттачивала кулинарные навыки под чутким руководством Кеннета, но ей никогда не хватало времени делать блюда от начала и до конца на вечно занятой кухне «Танцующего оцелота». Посоветовавшись с наставником, она получила в своё распоряжение отдельный уголок и отныне после утренних приготовлений к наплыву клиентов тренировалась там.

Вскоре она начала задумываться, хорошо ли у неё получается, и, чтобы получить больше отзывов, стала делиться ланчем с лучшими подругами — Хлоей и Сильвией. А там подтянулся и Руди (полное имя — Рудольф Шмитт) со своими давними товарищами Энтони и Марселем. Он приложил уйму сил, чтобы уговорить девочек принять их в свою компанию, и всё-таки добился желаемого. В результате он получил возможность изредка пробовать домашнюю готовку Латины взамен на колкие, насмешливые взгляды друзей — за исключением самой Латины, разумеется.

И вот однажды…

— Руди, я всё хотела спросить. Откуда у тебя мой рог? — проговорила Латина.

От неожиданности мальчик подавился и, закашлявшись, выплюнул ланч изо рта.

— Как некультурно.

Латина нахмурилась, но Руди не обратил на это внимания. В панике он взглянул на друзей, пытаясь понять, кто его сдал.

Давно раскусившая его Хлоя чуть подняла брови. Сильвия прищурилась, готовясь к веселью. Энтони заметно удивился. Марсель добродушно улыбался.

«Так, ну, девчонки — это девчонки, с ними всё понятно. Энтони никогда не стал бы разбалтывать чужие секреты, а Марсель… Он всегда такой, так что вряд ли это он».

Руди покраснел так ярко, что его лицо практически слилось с рыжими волосами, и неразборчиво промямлил какую-то отмазку.

— М? Откуда? — переспросила Латина, с самым невинным видом глядя мальчику в глаза. Видимо, до сих пор ещё ни в чём его не заподозрила.

— Да… Да не рог это. Тебе просто показалось, — сказал Руди, рефлекторно прикрыв шею.

— М? Нет, это мой рог. Я же вижу, — возразила Латина.

Руди считал, что маленький чёрный камушек, висевший у него на шее на кожаном ремешке, ничем не отличается от полированного самоцвета. И так думал не он один. Правду знали лишь посвящённые в тайну друзья. А теперь и Латина, которую Руди явно недооценил.

«Чёрт! Ну почему она?! Я же хотел, чтобы это осталось тайной именно от неё!»

— Видишь? Правда? — удивилась Сильвия.

— Угу, — недоумённо кивнула Латина. — А вы не видите?

— Ну, лично я вижу камень. Слишком уж он чёрный и блестящий для рога.

— Э-э… Но в нём же осталась магия. Неужели вы не видите её?

— Не-а, — хором ответили Хлоя и Сильвия.

Латина немного подумала, а потом её озарило.

— Точно… Дейл говорил, что, возможно, я вижу мир немного по-другому, не так, как люди.

«Демоны вообще способнее, чем другие народы. Видимо, они замечают то, что остаётся скрытым для нас», — решил Дейл, наблюдая за тем, как легко Латина различает зверолюдей.

— Вот это здорово! — воскликнул Руди, молясь про себя, чтобы разговор свернул в другую сторону.

Но, увы, боги не услышали его.

— Да? Ну так откуда? — настойчиво спросила Латина.

— Он… Оттуда.

— Оттуда?

Латина так прелестно склонила голову набок, что Руди не выдержал и громко сглотнул.

— Он необычный, вот я и взял его.

Друзья посмотрели на него, как на умственно отсталого.

«Да! Я знаю, что это самый идиотский ответ, который можно было придумать! Но мне больше ничего в голову не пришло! — мысленно завопил он. — Эх, всё, я пропал».

Но Латина вновь превзошла все его ожидания.

Она улыбнулась и легко согласилась:

— Ты прав, он необычный.

«Клюнула?..» — невольно подумали все.

Латина была очень умной, но иногда вела себя как наивная дурочка.

— У Хлои тоже есть мой рог.

— Ага. Он очень красивый.

— Спасибо, мне приятно, — смущённо потупилась Латина.

По всей видимости, она сочла враньё Руди достаточной причиной для того, чтобы взять кусочек её рога.

Энтони и Марсель дружно хлопнули друга каждый по своему плечу. А тот взмолился:

«Прошу, пусть на этом всё и закончится».

И на этот раз всевышние силы сжалились над ним.

Вскоре разговор перетёк к обсуждению злосчастного врага Латины. Кое о чём девочка могла пожаловаться только друзьям.

— Я только и слышу от неё «маленькая», «ты же маленькая»! Бесит! — воскликнула Латина и надулась.

Хлоя и Сильвия переглянулись, как бы говоря: «Ну вот, снова она за своё».

— Да, я ещё учусь в школе, но я работаю! Кеннет хвалит меня и говорит мне, что у меня получается всё лучше и лучше! А она называет меня малышкой!

Трудолюбивая Латина была более ответственной, чем некоторые взрослые. Она не только трудилась в «Оцелоте», но и выполняла свою половину домашних обязанностей. И ланчи у неё получались лучше день ото дня.

Для своего возраста Латина была крайне самостоятельной. А ещё очень гордой. Она терпеть не могла, когда к ней относились, как к неразумной малышке.

— Как бы я хотела поскорее вырасти, — опустив голову, грустно проговорила она слова, которые повторяла постоянно после появления Гермины. — Когда я стану взрослой, я смогу не оставаться дома. Я буду больше помогать Дейлу… Я лучше пойму его…

Латина могла сколько угодно отнекиваться, но всё-таки она немного сердилась на Дейла. Он упорно воспринимал её «моей маленькой девочкой» и никак иначе, а ей хотелось немного другого. Она ещё и поэтому боролась с Герминой — пыталась доказать опекуну, что выросла из того возраста.

Руди почувствовал, как в груди что-то болезненно защемило, но, как обычно, не понял, что это было желание успокоить и утешить Латину, и выдал:

— Так ты же и есть маленькая!

— Нет, я расту!

— Растёшь, ага! Ты себя со стороны слышала? Я, я, я, я. Да будет тебе известно, «я» — последняя буква в алфавите! И якает только малышня!

На самом деле Латина так мило произносила это «я», что Руди был готов слушать её часами, однако… вновь поступил наперекор чувствам.

И его слова больно ударили по Латине. Девочка даже покачнулась.

— А?.. Что?.. Только малышня? — пролепетала она.

«Ну да, Рита, Кларисса, бабушка так много “я” не говорят…»

Она по очереди вспомнила знакомых женщин, потом посмотрела на друзей…

— А…

«Не может быть… Неужели Руди прав?..»

…И в самом конце подумала об одной очаровательной малышке, своей близкой подруге.

— Я такая же, как и Майя?!

«Руди всё-таки прав!»

Шокированная Латина опустила голову и уставилась в пол ничего не видящим взглядом.

Вечером того же дня Дейл сидел в одиночестве за барной стойкой и смотрел в стакан с выпивкой, наклоняя его то в одну, то в другую сторону и слушая перестукивание кубиков льда.

Латина давно закончила рабочую смену и, наверное, уже смотрела десятый сон. В зале было тихо и пустовато. Мало кто решался гулять в такой час по неосвещённым улицам.

Внезапно дверь открылась, и в таверну вошла красивая женщина.

Дейл мельком глянул на неё и вернулся к созерцанию стакана.

— Снова встречалась с тем парнем?

— Ревнуешь?

— Ага, двадцать раз. Просто мне жалко беднягу, — вздохнул Дейл.

Гермина хихикнула и села рядом.

«Она и правда ни капли не изменилась с нашей первой встречи. Сама она может отрицать это сколько угодно, но я не вижу различий вообще. И Кеннет, наверное, тоже не видит, а ведь он знает её намного дольше», — подумал Дейл.

— Найди уже себе мужика и успокойся.

— Ого, какие слова! Да ты никак повзрослел.

— Для нас, людей, так-то прошло немало времени.

— Возможно, — улыбнулась Гермина.

Дейл покачал головой и сделал глоток из стакана. Безусловно, он не собирался напиваться до потери пульса, но трезвым разговаривать с этой лисицей просто не мог.

Гермина окликнула Риту и тоже попросила выпить.

Дейл смотрел прямо перед собой, когда краем глаза увидел, как мелькнули тонкие пальцы.

— Главное, не навязывай нам свои, человеческие, правила, — сказала Гермина, завладев его вниманием.

— Это что, нотация?

— Дружеский совет, — поправила женщина и, крутанув стакан, продолжила. — Жить с одним и тем же партнёром, думать только о нём… Нет, как ни крути, а для нас это просто невозможно.

На точёное лицо упала тень от длинных ресниц.

Гермина говорила так, будто прожила не один десяток лет, хотя выглядела совсем молодо.

— Сам посуди. У нас в порядке вещей, если у партнёров разница в возрасте — несколько веков. А теперь представь, что один умирает. И что, предлагаешь другому скорбеть в одиночестве всю оставшуюся жизнь? Жестоко… Вот поэтому мы, народы-долгожители, не образуем прочные пары. Чем больше любишь кого-то, тем тяжелее расставание.

Дейл молча посмотрел на стакан и вспомнил лучезарную улыбку любимой дочери.

«Когда-нибудь я умру, и она останется одна. Я должен что-то сделать, пока ещё жив. Но что?..»

— И всё-таки ты слишком часто меняешь парней. Скольких уже перебрала?

— А что поделать. Не успеваю я и глазом моргнуть, как вы превращаетесь в дряхлых стариков.

— И всё равно это не оправдание для того, чтобы подкатывать к вчерашним пацанам.

— Так получается. Кроме того, я отлично разбираюсь в мужчинах.

«Ну да, этого не отнять», — нехотя согласился Дейл.

Практически все ухажёры Гермины становились прославленными людьми. Но мало кто знал, что в глубине души они хранили сладко-горькие воспоминания о неопытной юности. И везде была она — Гермина.

— И да, может, я часто меняю парней, но я ещё ни разу не встречалась с двумя одновременно, а это тоже кое о чём говорит.

— Ага… Тогда тебя было бы проще ненавидеть.

— Правда? — Гермина снова засмеялась.

Дейл, конечно, недолюбливал её, но ненависти или презрения не испытывал. Как и, наверное, другие мужчины, с которыми она общалась.

— В отличие от мужчин, женщины несут… скажем так, определённые риски. Признаюсь честно, я хотела бы встретить того самого и завести от него ребёнка.

— С чего бы вдруг такая честность?

— Ты вырос. И стал отцом, — ответила Гермина с незнакомыми взрослыми нотками в голосе.

Она как будто разговаривала с ребёнком или братом, который был намного младше неё.

— Ты знаешь, почему таких, как я, называют особенно — полуэльфами? — внезапно спросила она.

Дейл покачал головой.

Тех, кто перенял расовые признаки родителей, принадлежавших к разным народам, называли метисами. И только детей, рождённых от союза человека и эльфа, именовали полуэльфами.

— Эльфы могут иметь детей от людей или от ала. Но у ала совсем другие системы ценностей, поэтому они контактируют с другими народами крайне редко.

Ала жили ещё меньше, чем люди. Их было очень мало, и они практически не покидали свои закрытые поселения.

Эльфы и ала контактировали крайне редко, и их метисов было раз, два и обчёлся.

— Вся суть в части «полу». Полуэльфы живут вполовину меньше чистокровных эльфов. Но для людей это всё равно долгий срок. Потому-то полуэльфов стараются избегать. Понимаешь, почему?

Дейл снова покачал головой. Тогда Гермина продолжила тоном учительницы:

— В отличие от демонов, эльфы взрослеют долго. Слишком долго по человеческим меркам. Родитель-одиночка из народа людей не сможет вырастить ребёнка-полуэльфа. А… — На её лицо как будто упала тень, а голос зазвучал глухо. — А родитель-эльф будет вынужден смотреть, как его дитя вырастет, состарится и умрёт раньше, чем он сам.

— И какое отношение это имеет к твоим забавам с парнями?

— О, самое прямое. Я ищу подходящего человека или полуэльфа. Безусловно, можно было бы поискать и по другим народам, но где гарантии, что я рожу не эльфа? Я же не успею его вырастить. Умру раньше… Ну, в любом случае, вероятность забеременеть всё равно низкая, — нарочито весело хмыкнула она и пожала плечами, скрывая грусть.

«Да, это правда. У долгожителей низкая рождаемость. А я-то думал, что Гермина просто забавляется с парнями, развлекается так», — вздохнул Дейл, мысленно попросил прощения и добрым глотком запил горечь.

— И чего ты ни с того ни с сего разоткровенничалась?

— А я и сама не знаю, — усмехнулась Гермина и вновь стала такой же, как и всегда.

«Ну да, мне до неё ещё расти и расти».

— У нас, долгожителей, есть свои трудности, есть свои принципы. И ваши, человеческие, принципы могут пойти нам во вред. Запомни это хорошенько. Ты же теперь отец.

Тут уже любой понял бы, кого Гермина имела в виду. Она наверняка заметила их у Латины.

— Когда я умру, ты позаботишься о Латине?

— Не-а, — легко отказалась Гермина и, прищурившись, спокойно улыбнулась. — Если она настолько дорога тебе, то проживи так долго, как только сможешь.

В опустевшем стакане звонко хрустнул лёд.