Том 2    
7. Парень и девочка на свадьбе

7. Парень и девочка на свадьбе

Приближалась свадьба Йорка.

Тислоу гудел, как растревоженный пчелиный улей.

У жителей глухих деревень было мало поводов для праздников, а тут на носу было такое событие, да ещё и с участием семьи вождя. Естественно, люди надеялись на грандиозный пир. И с каждым днём ожидания только росли.

Все доставали из закромов лучшие наряды и готовили лучшие подарки.

Для Латины тоже нашёлся национальный костюм. Правда, он оказался на несколько размеров больше, поэтому его пришлось подгонять по росту и фигуре. Больше всего хлопот доставила рубашка.

Безусловно, девочка принимала активное участие в подготовке к празднику. Днём она помогала Макде на кухне или шила в комнате Вендельгард. Вечером же отдыхала в гостиной или в своей комнате. За прошедшее в Тислоу время Латина научилась спать отдельно. Обычно она сидела вместе с Дейлом, пока не начинали слипаться глаза, желала спокойной ночи, уходила к себе, забиралась в кровать и мгновенно засыпала.

В один из таких дней девочка снова пришла к Вендельгард и взялась подшивать юбку.

— Готово! — объявила она спустя какое-то время.

— Ну-ка, ну-ка.

Вендельгард взяла юбку, осмотрела стежки и довольно хмыкнула.

— Прекрасно.

— Правда?

— Да, — кивнула Вендельгард, поглаживая девочку по голове. — Кто тебя научил шить? Только не говори, что мой внучок-дурачок.

— Мама подруги, — гордо улыбнулась Латина.

Вендельгард души в ней не чаяла и никогда не упускала случая побаловать. Пожалуй, в этом отношении она превосходила даже Дейла. Но, в отличие от внука, она умела быть строгой.

Дейл хвалил Латину всегда и за всё. Девочке было приятно, однако она хотела совершенствоваться, поэтому охотнее обращалась за оценкой не к нему, а к Кеннету и бабушке Вен. Она умела принимать критику и никогда не задирала нос.

— А как прибудет невеста?

— Приедет к нам и остановится в доме на краю деревни, где и будет готовиться к церемонии, — рассказала Вендельгард. — Таковы наши традиции. И раз она хочет стать частью клана, пусть следует им.

— Понятно. Я уже видела свадьбы. В Кройце, в храме Колмозея.

Главным богом в Лабанде считался Ахмар, однако это не делало его всемогущим. За урожай и благополучие потомков по-прежнему молились Колмозею. Оранжевый бог отвечал за плодородие, причём не только пищевых культур, но и людей. Если продолжать логическую цепочку, то он покровительствовал и бракосочетаниям. В связи с этим практически в каждом поселении имелся или полноценный храм, или простое святилище, где в том числе проводились свадьбы.

— Думаю, наши церемонии немного отличаются от городских.

— Как же хочется всё увидеть! — воскликнула Латина, прижимая подшитую юбку к груди.

Уникальная культура Тислоу распространялась не только на обычаи, но и на одежду. Традиционный мужской наряд включал в себя добротную рубашку и штаны из плотной ткани, женский — рубашку или блузку и юбку, расшитую цветными нитями и украшенную у подола бантами, а также фартук поверх них. Кроме того и те, и другие носили жилетки и подпоясывались кушаками, на которых вышивали узоры с цветочной тематикой — клан поклонялся богу земли и придавал большое значение цветам.

Не один и не два вечера, долго и кропотливо, матери шили одежду детям. Вырастая, они отдавали её своим детям, а те — своим. Вот так культурное наследие передавалось через поколения.

Латина с нетерпением ждала того момента, когда наденет обновки. Девочки в любом возрасте любили принаряжаться.

— Надеюсь, я не буду выглядеть слишком странно?

— Сомневаюсь. Ты же само очарование.

Бабка и внук всегда умилялись одному и тому же.

И вот наступил день свадьбы.

Латина с трепетом надела клановый наряд и, дополняя образ жителя Тислоу, прикрепила к груди брошь с крупным камнем, подходящую для девочки из семьи вождя. Разумеется, девочка взяла её лишь на время праздника.

В Тислоу умели делать не только первоклассные магические устройства, но и ювелирные украшения.

— Латина, ты очень милая! — выпалил Дейл, любуясь кружащейся перед ним дочкой.

— Угу, — согласилась Вендельгард.

— Клановая одежда на тебе прямо по-новому заиграла!

— Угу.

— На свадьбе должна блистать не невеста, а ты!

— Угу.

— Братец, ты совсем сбрендил? А ты, бабушка, не поддакивай ему! — оборвал их Йорк.

Он тоже приоделся, заколол шейный платок булавкой с драгоценным камнем, повесил на пояс нож и надел кушак с цветочно-фруктовым узором. Последний, собственно, и выделял его среди соклановцев. По традиции холостяки должны были носить пояса с цветами, женатые — с фруктами, и только жениху разрешалось скомбинировать узор. Также Йорк приколол свежие цветы к шляпе. Фрида, невеста, должна была заплести их в волосы.

Церемония началась.

Все высыпали на улицу.

— О, Дейл, да ты сегодня прямо писаный красавец!

— Но по-прежнему с цветами. Обставил тебя младший брат.

— Да, как же так-то?

Приятели принялись подтрунивать над Дейлом. В любой другой день парень не остался бы в долгу, но сегодня всё его внимание было поглощено Латиной. Он никак не мог налюбоваться ею и не уставал восторгаться: «Ах! Латина чудесно смотрится в клановом костюме! А эти цветы! Как же они гармонируют с платиновыми волосами!»

Он немного отвлёкся, только когда вдалеке послышался звон. Тут же все разговоры утихли, наступила торжественная тишина.

В деревню вошли родственники невесты. Они ужасно нервничали, стараясь соблюсти чужие традиции, и оттого трясли колокольчиками сильнее, чем было нужно.

Тислоу встретили их, рассыпая лепестки.

Вообще, свадьбы проводили круглый год, кроме зимы — мешал глубокий снег, — однако самыми пышными они были именно весной, когда природа распускалась красочными цветами.

Процессия остановилась перед домом жениха. В этот момент звон зазвучал громче — навстречу гостям вышла семья Йорка. Латина круглыми от удивления глазами посмотрела на дорогу, покрытую толстым слоем жёлтых, красных, розовых и белых лепестков, источавших дивный аромат.

Так клан приготовился встречать невесту.

Потом девочка чуть подняла голову, дрогнула и, порозовев, проронила:

— Красивая…

По дороге неторопливо шли мужчины из Тислоу, неся на плечах паланкин с невестой.

Фрида надела чудесное платье, расшитое сложными узорами, изысканные украшения и оранжевую — цвета Колмозея — шляпку. Также у неё были свежие цветы. Много цветов.

За паланкином Латина заметила несколько человек в одежде, отличающейся от клановой.

«Наверное, родственники невесты», — догадалась она и вновь переключила внимание на Фриду.

— Какая она… красивая…

Дейл же представил себя на месте отца Фриды, который шёл за паланкином и радовался удачному браку дочери с мужчиной из влиятельного клана, но в то же время заметно переживал — Тислоу был на особом счету у аристократии. Впрочем, парня волновало другое.

«Латина прямо-таки очарована. Уверен, мечтает, как когда-нибудь тоже наденет такое платье… Но ведь ей нужно будет за кого-то выйти замуж! То есть она приведёт ко мне своего жениха и попросит благословения!.. Да я же из этого наглеца живьём душу выну. Нет, я его на месте испепелю! И плевать, что я не владею магией огня! Я не разрешу моей Латине выйти замуж за того, кто не сможет одолеть меня!.. Но, если я откажу, Латина, скорее всего, возненавидит меня. Как ни кинь, всюду клин! У-у-у, что же делать?»

Он едва сдержался, чтобы не заплакать.

— Чего кислый такой? — усмехнувшись, прошептал Рандольф, но страдающий сын его не услышал.

Рандольф взял колокольчики у родственников невесты, они поклонились друг другу, после чего паланкин прошествовал через открытые ворота прямо к порогу.

Фрида вошла в дом, не принеся на туфлях ни единой песчинки. Это тоже была часть ритуала. Так Тислоу защищали её от земли — воплощения Колмозея. Вдруг Оранжевому богу приглянулась бы невеста, и он решил бы похитить её.

Затем начались поздравления.

Йорк с Фридой, поднявшись на возвышение, принимали тёплые пожелания, подарки и — обязательно — цветы от длинной вереницы людей. Латина тоже не осталась в стороне и, стесняясь, подала им розовый цветочек.

— Поздравляю вас.

Фрида с натянутой улыбкой взяла его и положила на помост, к остальным цветам. Их накопилось столько, что разноцветная гора чуть не рухнула. Вот как сильно люди желали счастья молодым.

В конце новобрачные преподнесли цветы Колмозею, и церемония закончилась.

Началось застолье.

Макда и ещё несколько женщин повязали фартуки и принялись выносить на стол праздничные блюда и особую выпивку, припрятанную в закромах. Гости ели и пили, прославляя жениха, невесту и их родителей.

Латина смирно сидела рядом с Вендельгард и уплетала пирог с рыбой. Внезапно она вздрогнула, вскинула голову и осмотрелась.

Напротив неё веселились люди. Справа бабушка с аппетитом поедала жаренное с травами мясо и запивала его наливкой. Чуть дальше Йорк ухаживал за Фридой, которая, похоже, захмелела и то и дело норовила упасть. А слева разгорячённые алкоголем Рандольф и сельчане вели жаркий, но глупый спор, обсуждая, кто должен быть первым: внук или внучка.

В этот момент Макда принесла очередное блюдо.

«О, а я помогала готовить его! Надеюсь, всем понравится», — мимоходом подумала девочка, но потом вернулась к прежним мыслям.

— Дейл?..

Парня нигде не было. А без него Латина чувствовала себя одиноко даже в гуще праздника.

Вендельгард сразу догадалась, что у неё на уме.

— Латина.

— А?

— Мой дурачок снаружи. Если пойдёшь к нему, оденься потеплее.

Она протянула шаль. Девочка немного подумала, кивнула, закуталась поплотнее, просочилась между гостями и вышла на улицу.

Прохладный вечерний ветерок приятно погладил разгорячённые щёки.

Было тихо. Так тихо, что даже не верилось, что прямо здесь, в доме, люди празднуют свадьбу.

Латина сразу нашла Дейла. Обрадовавшись, она подошла к нему и уже хотела позвать, но осеклась.

«Дейл какой-то не такой…»

— Дейл? — неуверенно проговорила она.

Парень поднял голову и улыбнулся так же тепло, как и всегда.

— Латина, что-то случилось? Тут холодно, иди в дом.

— Дейл, мне говорили, что не нужно улыбаться, когда не хочется.

Дейл удивлённо вскинул брови, а потом горько усмехнулся.

— Не переживай, Латина, всё хорошо.

— Дейл… тебе одиноко?

— Сегодня у всех праздник. Так что нет, наверное.

Поддавшись порыву, Латина крепко обняла его.

«Может, я смогла бы приободрить его, если бы была старше? — подумала она, смаргивая подступившие слёзы. — Я тоже хочу быть для него опорой. Если бы я была старше, то, может, я не увидела бы у него такую грустную улыбку?»

— Я должна вырасти как можно скорее, — прошептала девочка.

— Опять ты за своё? — хмыкнул Дейл. — Не спеши взрослеть, Латина. Ни к чему это.

Он хотел погладить дочку по голове, но заметил слёзы в уголках глаз и нежно провёл ладонью по её щеке.

— Латина, ты и правда очень добрая...

«Я и не знал, что она так хорошо понимает меня. Я ведь и сам сперва не осознавал, что мне одиноко, но Латина спросила, и я понял: так и есть…»

Свадьба Йорка, поздравления, тосты за счастье молодых и процветание семьи — всё это были частички жизни Тислоу, о которой Дейл ничего не знал. И не будет знать.

Разумом он понимал, что так и должно быть, что у него другая роль, но сердце всё равно ныло от одиночества.

Всю свою сознательную жизнь Дейл готовился стать вождём клана. И окружающие всячески ему в этом помогали. Парень закладывал фундамент, намереваясь унаследовать долг, который несли предки — отец, бабка, дед. Он собирался посвятить свою жизнь служению клану.

А потом он переложил ответственность на брата. И это тоже было ради клана.

Дейл принял роль Реки и ушёл, чтобы защищать Тислоу извне.

И всё же изредка он думал: «Если бы не моя сила, то я так и остался бы жить здесь. Стал бы вождём и всё такое…»

— Кажется, я слегка перебрал. Пойду пройдусь, проветрюсь. Хочешь со мной? — спросил Дейл.

— С радостью! — откликнулась Латина.

Они взялись за руки — как-то незаметно это стало для них обыденностью — и шагнули в ночь.

«Я не променяю общество моей дочки ни на что на свете!»

Местный лорд с давних пор недолюбливал Тислоу.

Клан входил в состав Лабанда чисто номинально, но на самом деле жил по собственным обычаям и законам. Власти давно подчинили бы его, а то и вовсе вырезали под корень, но понимали, что других таких мастеров не найдут нигде.

А прецеденты имелись.

Селения Тислоу существовали не только в Лабанде. Как-то раз влиятельные люди захотели завоевать одно такое, но наткнулись на упорное сопротивление. Маги и воины клана сдерживали натиск, блестяще пользуясь преимуществом местности — естественной крепостью, которую сама природа вырезала в горах. Тогда нападавшие оцепили поселение. Осаждённые держались до самого конца, а потом, когда сил практически не осталось, в одну ночь снялись с места и ушли.

Захватчики с триумфом вошли в деревню. Они ликовали: наконец-то благословенная земля попала в их руки. И каково же было их отчаяние, когда выяснилось, что с исчезновением клана пропал и дар Оранжевого бога. Так что, по сути, они получили лишь несколько домов и бедную неурожайную землю. Результат не стоил затраченных усилий.

Тислоу всегда и во всём на первое место ставили благополучие клана. И, если для выживания требовалось переселиться в другое место, они без колебаний собирали вещи и уходили.

«Мы запросто возделаем новые участки земли и построим дома, но людей не заменит ничто», — повторяли они.

Тем более что Колмозей неизменно покровительствовал им. Не зря же говорили, что Тислоу любит сама земля. Да и магические устройства ценились везде, поэтому клан не остался бы без работы.

Итак, правитель приграничного региона не симпатизировал Тислоу.

За долгие годы существования они накопили обширные знания, плодородная земля позволяла снимать богатый урожай, а горная долина при необходимости могла стать настоящей крепостью. Всё это позволяло Тислоу выдерживать длительную осаду, а также помогать соседним поселениям. Благодаря благословению Колмозея, в клане рождалось много магов земли — обладателей восстанавливающих заклинаний. И в травах жители разбирались отлично. Можно сказать, в захолустье Лабанда существовало крошечное государство, состоящее из превосходных целителей и мастеровых, которое не подчинялось местному лорду. Более того, оно распространяло своё влияние и на соседние поселения.

Мало кому такое понравилось бы. Однако королю пришлось сделать исключение и признать их автономию. Если бы клан перебрался в другое место, Лабанд потерял бы производителя высококачественных артефактов, а значит, пришлось бы пересматривать экономическую программу, торговый сегмент, политический курс и много чего ещё. Разумеется, и в казне денег прилично поубавилось бы.

Старый лорд худо-бедно уживался с независимым кланом, но относительно недавно его сменил новый, ярый ненавистник Тислоу. Он принялся изо всех сил расшатывать и без того хрупкое равновесие.

Нужно было что-то предпринять, чтобы сохранить мир.

И первый шаг сделала вождь Тислоу, Вендельгард — связалась с Реки по всему миру и с их помощью пригласила в клан Корнелио Какаче, сановитого служителя Асфара, который был широко известен в столичных храмах, а его слова имели большой вес в обществе. Вендельгард знала, что он изучает культурную антропологию и совсем не прочь познакомиться с уникальными традициями Тислоу. Однако Корнелио, чужак, не мог просто переехать в деревню, поэтому вождь приняла его в клан. А потом через него вышла на самого влиятельного человека Лабанда, герцога Эльдиштета, и представила ему Дейла, старшего сына Рандольфа.

Дейл был уникален тем, что его благословили сразу несколько богов. И не просто благословили, а наделили силами, которые позволили ему стать антиподом архидемонов — героем. Единственным в своём роде.

И это превращало парня в идеальный инструмент для переговоров.

Злые, агрессивные Вторая и Седьмой архидемоны как раз увеличивали влияние на соседние земли. Лабанд хотел противостоять им, но для этого требовался герой.

А ведь не каждый герой умел сражаться.

К счастью, Дейл обладал всем необходимым.

Его благословение Колмозея затрагивало магию земли. Колдуя, парень практически не тратил энергию. Лучшие охотники клана обучили его секретам выживания и владению оружием, а Корнелио дал обширные знания из всевозможных областей. Позже Дейл выучился на авантюриста и стал превосходным воином.

Лабанд согласился заплатить любую цену, лишь бы заполучить такого героя.

Дейл с Латиной отправились к водопаду.

По дороге девочка наколдовала светящийся шар. Такой же нежный и тёплый, как и она сама.

На полукруглой поляне горели фонари. Их свет отражался от неспокойной поверхности воды, причудливо играя бликами и тенями. У небольшого храма Колмозея высилась гора цветов, которые гости подарили молодой паре, благословляя их брак.

— Ух ты! — громко прошептала Латина.

— Это точно, — согласился Дейл. Он тоже чувствовал, что сегодня поляна с водопадом казалась более загадочной, таинственной. — Здесь Йорк с Фридой и стали мужем и женой.

«Латина осталась дома и не видела последнюю часть ритуала. Ну, хоть сейчас пришла, и то хорошо».

— Уверен, Йорк будет хорошим вождём, — негромко добавил парень.

Латина искоса взглянула на него.

«Интересно, о чём она думает?.. Такое чувство, будто она сейчас одним махом повзрослеет», — усмехнулся Дейл и хотел потрепать девочку по голове, но передумал и аккуратно погладил её, чтобы не растрепать тщательно расчёсанные и уложенные волосы.

Безусловно, Дейл умел сражаться. Однако до ухода из деревни он брал в руки оружие только для того, чтобы добывать пропитание или защищать клан от магических существ. Людей он не трогал. А потом всё изменилось. Лабанд приказал ему охотиться на архидемонов и даймонов.

Если бы даймоны были животными, то, возможно, Дейл не терзался бы так сильно. Но большую часть свиты архидемонов составляли демоны, а они отличались от людей только рогами на голове.

Впрочем, парень легко убивал подручных Седьмого — вторгавшихся в Лабанд агрессоров; и Второй — гротескных уродов, которые не умели говорить, лишь мычали, стенали и завывали, ненавидя весь мир и желая поскорее отправиться на тот свет. Нечего и говорить, что Дейл с готовностью избавлял их от страданий.

И всё же, несмотря на роль Реки, Дейл оставался вождём Тислоу, тем, кто живёт ради клана, кто защищает, а не отбирает. А сейчас он мало того, что был вдалеке от родных земель, так ещё и убивал ради чьих-то эфемерных целей. Он не видел смысла продолжать, но и убежать от долга не мог.

И всё больше истязал свою душу.

Чтобы окончательно не захиреть, Дейл решил замкнуться в себе, отринуть чувства и относиться к заданиям от правительства, как к обычной работе. Но это не помогло.

А потом он встретил маленькую девочку.

И эта девочка спасла его.

Под его присмотром она, такая слабая, хрупкая, способная сломаться от одного лишь неосторожного прикосновения, росла день ото дня. В его руках она чувствовала себя в безопасности и счастливо улыбалась.

Дейл нашёл цель — защищать маленькую Латину. Он сражался ради неё, а не ради каких-то безымянных личностей. Девочка нашла приют в большом незнакомом Кройце, а вместе с ней и Дейл обрёл новый дом.

Иногда сердце парня всё же не выдерживало тяжести смертей и едва не разрывалось от горя, но Латина исцеляла его своим теплом. Её нежная улыбка придавала сил встать и идти дальше, на новое поле боя. Её радость позволяла Дейлу гордиться собой как отцом.

«Дейл, я счастлива только потому, что рядом со мной есть ты».

— Всё хорошо, Латина.

«Ты такая маленькая, но такая добрая… Нет, я не позволю горю и печали омрачить тебя. Твоё сердце останется таким же чутким и отзывчивым!»

— Ты спасла меня...

— Как это, Дейл? — удивлённо переспросила девочка, моргая большими серыми глазами.

«Опять я нюни распустил. Ну, ничего, иногда можно. Тем более… Да, это всё наливка виновата! Я давно не пил её, вот и отвык от крепкого алкоголя».

Дейл быстро нашёл себе оправдание.

— Ты часто говоришь, что была рада встретить меня. Я могу сказать то же самое.

«Кем бы я был без неё? Смог бы смеяться по-человечески? Смог бы искренне поздравить Йорка сегодня? Смог бы идти вперёд, не забывая о родине?»

— Я рад, что мы встретились.

— Я тоже рада, что я встретила тебя, — нежно улыбнулась Латина.

Дейл обнял её. Вроде, так же, как и всегда, но сейчас всё ощущалось немного иначе.

— Мне приятно, что я стала для тебя опорой и поддержкой, — негромко добавила девочка.

«Какой же она вырастет? Найдёт ли того, с кем будет так же счастлива, как и со мной? Возможно. Но до тех пор я должен защищать её. В этом и состоит отцовский долг».

— Но я не отдам Латину замуж за какого-нибудь бесхребетного червя!

— Угу.

— Если она захочет выйти за кого-то, пусть этот кто-то сперва бросит вызов мне! Но я не проиграю! Никому!

— Угу.

Вернувшись в дом, Дейл снова стал прежним. Хотя… не совсем прежним.

— Дейл... Всё хорошо? — спросила Латина.

— Ты волнуешься за меня?! Какая же ты у меня добрая!

Дейл схватил девочку на руки. Очевидно, он был пьян. И неудивительно. Они с Вендельгард опрокидывали в себя рюмку за рюмкой и в итоге приговорили целый бочонок. Тут даже стойкий к алкоголю организм поднял белый флаг.

— Уа-а-а-а?!

— Какая ты у меня хорошая! Какая милая! Нет, я никому тебя не отдам! — продолжал голосить парень.

Не зря в народе говорили, что в тихом омуте черти водятся.

Латина совершенно растерялась. Раньше Дейл пил только разбавленное вино, которое не оказывало на него эффекта, поэтому никогда так её не тискал. А уж когда он прижал дочку к себе и потёрся о неё щекой, девочка не выдержала и вскрикнула от неожиданности.

А выпивохам было хоть бы хны. Они только развеселились пуще прежнего.

— Латина, если захочешь выйти замуж, только намекни мне. А уж я найду того, кто отметелит моего дурачка!

— Цыц! Ты-то со своими связями точно кого-нибудь найдешь! — сквозь смех выдавил Дейл.

Они с Латиной посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Через несколько дней портные дошили куртку Дейла. Парень заказал себе точно такую же, какая у него была, внёс лишь пару-тройку изменений, которые никак не сказались на внешнем виде.

«Все уже привыкли к моей куртке, узнают меня по ней. Как-то… неудобно, что ли, менять имидж».

А потом пришло время возвращаться в Кройц.

«Заказ забрал, на свадьбе Йорка побывал — пора и честь знать. Тем более уже лето, скоро осень. Прежняя жизнь никуда не делась. У меня задания, у Латины школа».

Дейл рассказал о своём решении домочадцам, все сразу зашумели и засуетились.

Подготовка шла быстро, и вскоре Дейл с Латиной были готовы отправиться в путь.

— Спасибо вам за всё, — кланяясь, поблагодарила Латина Корнелио в последний день занятий.

— Всегда пожалуйста. Мне было приятно учить того, кто хочет учиться, — спокойно кивнул Корнелио.

Дейл не соврал, Латина действительно поразила наставника умом. Корнелио сразу понял, что она о многом умалчивала, но не стал вдаваться в подробности.

«Главное, чтобы она извлекла пользу из наших занятий. И хоть немного облегчила ношу моего бывшего ученика».

Как-то раз Латина попросила его рассказать побольше о Дейле. Корнелио выполнил её просьбу, но не полностью — он не стал раскрывать природу способностей Дейла и посоветовал когда-нибудь спросить об этом его самого. Вместо этого он поведал девочке историю и особенности клана.

Латина слушала-слушала, а потом сказала:

— Должно быть, местный лорд недолюбливает Тислоу.

Прервавшись на полуслове, Корнелио поперхнулся от неожиданности и изумлённо уставился на неё.

— По крайней мере, я на его месте боялась бы Тислоу, — добавила девочка.

Наставник задал ей несколько проверочных вопросов. Латина тщательно всё обдумала и дала ответ. Она не всегда оказывалась права, но всё равно рассуждала чересчур по-взрослому для ребёнка.

«Я привык слышать такие слова от тех, кто возвышается над простыми людьми. Может, это как-то связано с тем, что она скрывает?» — размышлял Корнелио.

— Я считаю, что не нужно сражаться, — заявила девочка.

— Но тогда враги сами нападут на тебя. Ты что, сдашься на милость захватчикам и позволишь им разграбить тебя?

— Я не хочу вредить другим. Только защищать. Конечно, не всех-всех, это попросту невозможно, но хотя бы самых близких, — ответила Латина, сложив ладони в молитвенном жесте, и грустно добавила. — Я очень не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

«Она говорит это не просто так, ой не просто так!» — подумал Корнелио, но не осмелился копать глубже. Он затронул самый краешек тайны, которая, вероятно, сковывала тяжёлыми цепями доброе сердце Латины.

— Я хочу вырасти такой же доброй, как и Дейл.

— Правда?

Старый наставник начал понимать, почему бывший ученик так привязался к этой девочке.

Латина была красивой не только внешне, сама её душа сияла чистым тёплым светом, будто ласковое солнце. И как на солнце имелись пятна, так и Латина не была святой, но именно маленькие невинные недостатки придавали ей то неповторимое очарование, которое притягивало окружающих.

В один из последних дней перед путешествием Латина, как всегда, сидела в комнате бабушки и занималась своими делами.

«Скоро нам придётся расстаться. А я так уже ко всем здесь привыкла», — грустно думала она.

— Латина, — внезапно окликнула её Вендельгард. — Пока ты не уехала, я хочу сделать тебе подарок.

— Какой?

— Скромный, небольшой, самое оно. Позови-ка моего дурачка.

— М?

Недоумевающая девочка убежала и вскоре вернулась в сопровождении Дейла.

— Ну и, что там тебе ещё в голову взбрело? Даже не вздумай баловать Латину, — с порога бросил донельзя хмурый парень. Он в последний раз перепроверял, всё ли они упаковали, когда Латина позвала его.

— Кто бы говорил, — со смешком парировала Вен, а потом выпрямилась.

Дейл понял, что шутки закончились, и мгновенно посерьёзнел.

— Латина, я, Вендельгард, вождь Тислоу, дарую тебе имя, — величественно провозгласила бабушка.

Дейл с Латиной остолбенели.

Раз Вендельгард давала девочке имя, то наделяла её ролью, а значит принимала в клан.

— Мы никогда не бросаем своих. Теперь, Латина, ты сможешь вернуться к нам.

— Это как?

— Я умру, мой дурачок умрёт, клан переберётся в другое место, но твоё имя никто не забудет. Ты всегда сможешь вернуться к нам, как к себе домой, — объяснила Вендельгард.

Дейл погладил Латину по голове. Когда-то бабушка точно так же успокаивала его.

— Обычно мы получаем имена на совершеннолетие. Однако меня может не быть рядом, когда ты станешь взрослой. Ах да, пока что не произноси его вслух. Потерпи, а потом спросишь у Дейла, что оно означает, — добавила Вен, ткнув пальцем в грудь девочке.

Только вождь имел право раздавать роли. Обычно это происходило в более торжественной обстановке и называлось церемонией совершеннолетия, после которой дети считались полноценными взрослыми.

Тислоу никогда не гнались за чистотой крови. Наоборот, будучи почитателями бога земли и плодородия, они понимали, что кровосмешение приведёт к вырождению, поэтому часто заключали браки с чужаками, как, например, Йорк с Фридой. Впрочем, обычаи разрешали принимать людей и просто так. Главное, чтобы новички стали частью Тислоу не только телом, но и душой, чтобы они болели за клан. А вождь определял, достоин кандидат или нет.

Традиции не запрещали узнавать значение своего имени. Вендельгард посоветовала Латине не делать этого, потому что не хотела ограничивать её в выборе жизненного пути.

«Я уверена, что дала ей правильное имя, но у Латины впереди много дорог, и она вольна идти по любой из них. Я не вправе решать за неё. И Дейл тоже. Так что пускай он до поры до времени останется в неведении. Всё-таки он ещё очень молодой и неопытный. Сейчас важно лишь одно — Латина стала частью клана. Если вдруг случится что-нибудь плохое, и Дейл… не сможет больше защищать её, мы возьмём её под крыло. Здесь ей всегда будут рады».

Такой подарок могла дать только Вендельгард. Причём она сделала его не только Латине. Втайне она надеялась, что новое имя девочки поможет и Дейлу — хоть немного облегчит страдания, которые ему приходилось терпеть ради благополучия клана.

— И не стесняйся обращаться ко мне, если этот дурень тебе надоест. Я подыщу кого получше.

— Дейл лучше всех, — возразила Латина, вытерла выступившие слёзы и улыбнулась. — Благодаря ему я познакомилась с тобой. Дейл даёт мне всё, чего бы я ни захотела.

Вендельгард легонько похлопала её по голове и засмеялась.

— Латина, ты точно вырастешь отличной девушкой!

— Я хочу стать такой же бабушкой, как ты.

— Что? Нет, Латина, не надо! — тут же воскликнул Дейл, яростно качая головой.

Бабушка недовольно цокнула языком.

Девочка удивлённо склонила голову набок.

— Ну а сегодня устроим пир! Латина, помни, мы прощаемся ненадолго. И мы обязательно встретимся снова.

— Угу!

Последний ужин в Тислоу был весёлым. Никто и не думал грустить.

Дейл и Латина возвращались в Кройц с целым ворохом подарков. Причём некоторые из них не были материальными.