Том 6    
Глава 6


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии

Глава 6

Из-за того, что новость оказалась столь неожиданной…

— ЧТО?!…

…Рюдзи, вызванный после классного часа в учительскую, немигающим взглядом упёрся в лицо Одинокой Леди (30 лет), стоящей перед ним. Комната наполнилась атмосферой опасности.

— Н-не смотри на меня так пристально… Я очень чувствительна к своим морщинам…

— Да не смотрю я на них. Сэнсэй сказала правду? Вы не могли ошибиться?

— Да. Китамура-кун до сих пор не подал заявку на участие в выборах. Классный руководитель класса 2-А уже подтвердил, что здесь член школьного совета и что он будет баллотироваться, если Китамура-кун так и не подаст заявку.

— А, Мурасэ… Когда я разговаривал с ним в обед, он думал, что Китамура примет участие, и был крайне рад этому…

— Понимаю… Китамура-кун всё ещё в классе?

— Не уверен, я пришёл сразу, как вы меня позвали. Но… сэнсэй, почему вы спрашиваете об этом меня? Почему бы вам не спросить у него самого?

— Не хочу допрашивать его при всех… Все так радовались, что Китамура примет участие в выборах, так как бы он ни ответил на вопрос «Ты не заполнил заявку. Не будешь участвовать?», это будет очень сильное давление на него…

Даже Одинокая Леди не знала, что делать. Сидя на своём стуле, она глубоко вздохнула и сильно изогнула спину, громко хрустнув позвоночником. Глядя на это, Рюдзи почувствовал непреодолимое желание поклониться и сказать «Спасибо за ваш тяжкий труд». Ей было так же плохо, как и Рюдзи… Нет, может даже хуже. В последнее время одинокая тридцатилетняя классная руководительница тоже беспокоилась о Китамуре, заработав боль в спине. Она очень старалась и очень беспокоилась, а всё закончилось вот так. Китамура так и не подал заявку на участие в выборах президента школьного совета.

Как тогда понимать его утреннее заявление? Он передумал? Нет, наверно, он просто забыл заполнить заявку. Чем гадать, лучше спросить самого Китамуру, глядишь, и ответит.

— Как бы то ни было, сначала я приведу его сюда.

— Оставляю это на тебя. По правилам, если он не подаст заявку до четырёх, он не сможет участвовать в выборах.

Рюдзи поспешно поклонился и выскочил из учительской. Встретившийся по дороге учитель предупредил «Не бегать!», так что он направился в класс, шагая так широко, как только мог. Торопливо поднялся по лестнице.

Как и остальные ученики, Рюдзи считал, что Китамура уже подал заявку. А если он уже ушёл домой?

— О!

— Такасу, что стряслось?

Он был здесь. Открыв дверь в класс, Рюдзи увидел Китамуру, сидящего за партой и собирающего свою сумку. В классе оставались ещё несколько учеников, но ни Тайги, ни Минори, ни Ното и остальных приятелей уже не было.

— А где Тайга и остальные?…

— Ушла с Ами и прочими в кафе-кондитерскую, что открылось рядом со станцией. Ното и Харута пошли с ними. Они и меня звали, но я отказался. Тебя в классе не было, вот они тебя и забыли. Угу, мы действительно такие ненужные.

Китамура продемонстрировал свою обычную бодрую улыбку. Рюдзи хотел заговорить, но уставился на улыбающееся лицо.

— Эй, что случилось? У меня что-то с лицом? Ах да, пластырь.

Китамура вздохнул и шутливо ткнул в повреждённую губу.

— Китамура, сейчас не время беззаботно пить кофе, так ведь?

— …

Улыбка Китамуры тут же застыла, в глазах появилась неуверенность. Глядя на выражение его лица, Рюдзи понял, что дело отнюдь не в забывчивости.

Китамура всё ещё колебался.

Что этот парень пытается сделать?! Рюдзи хотел было оторвать ему голову и вышвырнуть её из школы, но в последний момент подавил это желание, сопротивляясь накатившей усталости и стараясь сохранить хладнокровие. Не стоило делать ничего, что могло бы расстроить Китамуру, и не было смысла силой заставлять его подать заявку. Нельзя сказать, что Китамура поступит правильно, участвуя в выборах, но если принуждать его, это никак не поможет ему разобраться в своих запутанных чувствах.

Неважно, прав Китамура или нет, принимая своё решение насчёт выборов, просто это должно быть его собственное решение. Здесь нет правильного или ошибочного ответа. Это вопрос его воли и честолюбия. Человек, взбунтовавшийся для того, чтобы показать своё разочарование, не нуждается в том, чтобы решение за него принимали другие. Рюдзи наконец сообразил это. Китамура уже понял, что он сам, столько времени колебавшийся, должен найти ответ.

Проблема была в том, что времени совсем не осталось.

— Одинокая Леди сказала, что ты должен подать заявку до четырёх.

На часах было три сорок. Оставалось двадцать минут.

— Что ты собираешься делать? Ты на самом деле хочешь…

Рюдзи не хотел вмешиваться в решение Китамуры. Хоть он и сказал это, он…

— Пошли домой, Такасу.

— Что?!

Короткий ответ заставил Рюдзи онеметь.

— Ты и я, такие ненужные, пойдём домой вместе.

Неверное истолкование. Китамура не колебался, он уже принял решение отказаться от выборов.

— До-домой… Правильно ли так? Все верят, что ты будешь участвовать. Ты серьёзно?

— Я передумал. Поразмыслил над этим и в конце концов решил не участвовать.

— У-у тебя есть ещё двадцать минут, чтобы снова передумать!

— Нет, я уже принял решение, и не надо склонять меня изменить его. Давай, собирайся. Я подожду тебя.

— Китамура…

Рюдзи нечего было сказать, раз Китамура уже принял решение. Он сделал это, и не о чем больше говорить. Рюдзи собрал свою сумку под нетерпеливым взглядом Китамуры, вспомнив, что Тайга утром опять утащила его шарф. Они открыли дверь, собираясь выйти в коридор. Рюдзи снова начал беспокоиться за Китамуру. Всё ли с ним в порядке на самом деле? Достаточно ли этого?

Он знал, что его беспокойство никак не изменит ситуацию, потому что ему никогда не понять этого решения. Хорошо оно или плохо, это личный выбор Китамуры. С другой стороны, Китамура был…

— Давненько мы с тобой не ходили домой вместе. Я всё время в совете или софтбольном клубе… С первого класса, да?

Слишком небрежно.

— Да, пожалуй… И верно…

— Пойдём куда-нибудь отметим это, а? Ами и остальные в кофейне у станции, так что туда мы не сунемся… Как насчёт Судоба? Кафе-кондитерская звучит слишком по-девчоночьи, так что меня это не прельщает.

Глядя на Китамуру, идущего перед ним, Рюдзи, задерживавший до того дыхание, наконец снова начал дышать. Сдаюсь.

Да, Рюдзи хотел видеть Китамуру во главе школьного совета, думал, что тот будет чувствовать себя на этом месте как рыба в воде, бурля энергией, словно адский тренер. Он подходит лучше всех! Он точно станет великим президентом! Но Китамура решил иначе. Рюдзи не мог предвидеть последствия этого выбора, что ждёт Китамуру в будущем. И раз он не может это предвидеть… он решил идти вместе с ним и посмотреть на это будущее вместе, оставаясь лучшим другом Китамуры.

Да! Рюдзи пробежался, догоняя Китамуру, и они пошли плечом к плечу.

— Отлично, парням надо ходить в Судобакс. Я возьму чёрный кофе и хотдог со специями.

— Хороший выбор. Как могут настоящие мужчины после школы есть пирожные?

— Точно, нельзя к кофе добавлять пирожные!

— А я и не добавляю! Выпьем чёрного кофе, глазея на босса среднего возраста!

— Судо-сан?! Хочу спортивную секцию!

— Я тоже!

Рюдзи и Китамура в странной манере подняли руки и вышли из класса. Пока они шли по коридору, болтая обо всём, Рюдзи думал…

Всё предопределено.

Это утверждение не оспаривается. Это просто объективная истина.

Всё предопределено судьбой. Неважно, как ты разочарован или как желаешь чего-то, человек может двигаться вперёд только по тому пути, который видят его глаза. Каждый выбор, каждое решение — это путь к «концу». И когда «конец» достигнут, надо принять новое решение. Так что «конец» становится «промежуточной точкой». Каждая цель впереди — это наше собственное решение, так что мы можем лишь двигаться вперёд.

Вот почему люди колеблются. Оценивая все варианты, они могут потерять надежду и попытаться убежать, но это не оправдание. Неважно, насколько опасен жизненный путь, неважно, если человек попал в скверную ситуацию, всё, что происходит в жизни — это результат его собственного выбора, дорога, выбранная им самим. Даже если путь труден и нельзя изменить прошлый выбор, нельзя сваливать вину на других. Неважно, насколько человек зол или расстроен, он один идёт по этому пути и некому его заменить.

— Ох… Давно уже я не видел такого красивого заката.

— М-м…

И затем ты веришь.

В конце пути, выбранного Китамурой, несомненно будет «супер Китамура». Китамура выбрал единственный путь для себя, и это решение не может быть правильным или ошибочным. Коридор, по которому они шли, был окрашен оранжевым цветом заходящего солнца. Китамура сощурился, взглянув в окно. Остановился, наверно, решив полюбоваться прекрасным закатом.

— Верно… Я действительно удивлён, что мы не ходили домой вместе уже почти год. И всё потому, что я каждый день был занят в школьном совете.

— Помню, мы начали разговаривать, потому что сидели рядом в автобусе во время школьной экскурсии, в мае. А вскоре после этого ты попал в школьный совет.

— Верно, это так ностальгично… До мая мы даже не разговаривали друг с другом, потому что ты всегда жалко защищался от остальных.

— Конечно, я должен был защищаться! Я слышал, как они на вступительной церемонии обсуждали, какой я хулиган! Да и ты держался подальше от меня из-за этих слухов, разве нет?

— Нет, ты меня не понял. Меня действительно не волновали одноклассники, потому что моё внимание привлекло кое-что другое, сразу, как только я поступил в эту школу… О, разве я тебе об этом не рассказывал?! И я думал, что никогда больше не заговорю об этом…

Под оранжевыми лучами заходящего солнца Китамура неожиданно повернулся к доске объявлений.

На ней висел зловеще раскрашенный плакат предвыборной кампании Тайги. Китамура аккуратно вытащил одну из кнопок, держащих плакат, и извлёк скрывающийся под ним листок бумаги. На этом листке мужским почерком было написано: «Ученикам бегать по коридорам запрещено. Школьный совет». Китамура приколол плакат обратно, а листок — рядом с ним.

Рюдзи следил за действиями Китамуры, ожидая, пока тот продолжит.

— Когда я поступил сюда, я был полон энтузиазма, потому что надеялся, что здесь будет совсем не так, как в средней школе. Там мне было весьма невесело, и я хотел счастливо зажить в новом мире.

— О…

— Если говорить о счастливой жизни в средней школе, надо завести себе девушку, верно? Тогда я услышал, что в соседнем классе есть очень привлекательная девушка, по слухам, из очень богатой семьи, пришедшая к нам из знаменитой частной средней школы. Это разожгло мой интерес, я пришёл посмотреть на неё… и влюбился с первого взгляда. Как можно быть такой привлекательной?… Моя жизнь расцвела бы, если бы я только смог заполучить в подружки такую красавицу. Но я видел, что множество парней, признававшихся ей в своих чувствах, возвращались в слезах, либо оскорбленные словесно, либо запуганные физически, растеряв все следы мужской гордости. Ты уже понял, о ком я?

— Да… Продолжай.

Рюдзи не стал говорить Китамуре, что догадался, едва взглянув на его отблёскивающие очки.

— Я был очень взволнован, потому что не знал, какой ответ получу от этой красавицы, но я действительно хотел это узнать. И в один прекрасный день я пришёл к Айсаке… Ой! Проговорился. Ладно, ерунда. Да, я пришёл в класс к Айсаке, вызвал её на лестницу и там, убедившись, что рядом никого нет, сказал ей «Ты такая милая!». Но Айсака закричала «Ты отвратителен!» и продемонстрировала восхитительной силы удар с левой, остановив руку в сантиметре от моего носа. Я даже почувствовал порыв ветра… Я впервые встретил такую девушку, так что я действительно был возбуждён. Я тут же снова встал и, вот так протянув руку, признался «Это великолепно! Я люблю твою прямоту!». Но Айсака решила, что я хочу напасть на неё и решительно заорала «Извращенец! Отправляйся в ад!». На этот раз удар последовал с правой, и она уже не останавливала руку, отменно врезав по моей левой почке. Конечно, стоять после этого я уже не мог и рухнул на пол, слыша удаляющиеся шаги Айсаки.

— Глупо было так поступать… и ты правда был жалок…

— Да, я был крайне глуп и очень жалок, и она возненавидела меня. Ох, моя цветущая школьная жизнь помахала мне ручкой… И когда я был донельзя расстроен, из тени на лестнице кое-кто появился. Сумирэ Кано. «Я всё видела! Первогодка, тебе отказали, так? Не беспокойся, твоя школьная жизнь только начинается! Вступай в школьный совет! Бесконечная скучная административная работа, которую нужно делать каждый день! Будучи постоянно занят, ты снова оживёшь!» В реальность я вернулся уже в комнате школьного совета. На самом деле это был излюбленный наш трюк, потому что нам всегда не хватало рук на административную текучку. Так что мы, члены школьного совета, затаскивали скучающих первогодок и впрягали их в работу с нами. Одним из таких первогодок оказался я.

Мы, члены школьного совета… Китамура сам не заметил, что сказал, глядя на заходящее солнце…

— Меня затащили в школьный совет, и затем… всё так и шло до сих пор. Мы с Айсакой стали друзьями, пришла цветущая школьная жизнь, о которой я мечтал. Мы вместе ездили на море, вместе танцевали на школьном фестивале… Да, Айсака даже сказала, что любит меня. Но на самом деле она хотела сказать что-то другое…

Китамура улыбнулся Рюдзи…

— …Не обращай внимания, я не должен был этого говорить. Как бы то ни было, я счастлив, моя школьная жизнь цветёт, хоть у меня и нет девушки. Первый неуверенный шаг, который я сделал, когда президент позвала меня и потащила за руку, не был напрасен. С тех пор, с того первого шага я открыл множество счастливых вещей в своей жизни. Я действительно так думал, но…

Китамура неожиданно запнулся, улыбку словно ветром сдуло.

Нет, это потому, что он не может двинуться. Об этом говорили его застывшие ноги. Даже если он решил не участвовать в выборах президента и пойти домой с Рюдзи, он всё равно не мог двинуться.

Он уже сделал выбор, но не мог двигаться к точке назначения.

Следующие фразы могли быть сказаны самому себе.

— Я не отказываюсь становиться президентом школьного совета, я просто не хочу прощаться с президентом. Но сколько бы я ни хотел иного, сколько бы это меня ни бесило, время не остановишь и реальность не изменишь. В конце концов… я не могу решить, становиться президентом или нет. На самом деле… На самом деле я просто хочу убежать, чтобы не признавать то, что президент скоро уедет. Я хочу убежать в тот мир, где президент не уедет… но такого мира не существует.

Рюдзи молча смотрел на своего лучшего друга, по-прежнему стоя рядом с ним.

— Здесь негде спрятаться, я могу лишь идти вперёд в реальном мире. Вот почему я принял реальность, так что я смогу двигаться вперёд. Я знаю всё это, но всё равно я не могу… сделать следующий шаг. Мои ноги стали ватными, они изо всех сил мешают мне двигаться, и я не могу продвинуться, чтобы заставить себя принять реальность. Это не в моей воле. Хотя я знаю, что должен идти вперёд, я не хочу делать следующий шаг. Я даже хочу, чтобы время остановилось… Вот что я думаю об этом… Такая глупость…

Лучи заходящего солнца начали жалить его глаза.

Высказав всё, Китамура погрузился в молчание, осев на пол.

Могу ли я сказать ему, что всё в порядке? Рюдзи не знал, что сказать. Всё в порядке, боль неразделённой любви когда-нибудь пройдёт. Можно ли сказать что-то такое гнетущее? Или надо сказать, что когда-нибудь Большой Брат заметит его хорошие черты и вернётся?

Нет, это неправильно.

Он знает, что должен шагнуть в реальный мир, но его ноги его не слушаются. Сейчас Китамуре не нужны утешение или поддержка, сейчас не нужны…

— Эй!…

Рюдзи испытал шок, услышав этот голос.

Позади сидящего на полу Китамуры возникла длинная тень. Эта тень словно окружила его со всех сторон, намекая, что этот человек явно не улыбается.

Глядя на Рюдзи, этот человек слегка поднял брови — такая беспокойная девушка.

— Эй, идиот.

— …!

Плечи Китамуры вздрогнули.

Он не мог обернуться и продолжал демонстрировать свою незащищённую спину девушке, которую любил.

— Я пришла сюда и вижу двух скучающих парней. У тебя есть какие-либо объяснения? Вице-президент неожиданно испарился, оставив гору бумажной работы.

— …Нет. У вас сейчас очень интересные выражения.

— Ты безнадёжен, даже твои слова занудны.

— …Извините.

— Если ты действительно хочешь извиниться, быстро встал! Если у тебя есть время думать о такой ерунде, быстро сделал первый шаг!

Бум! Сумирэ Кано, похоже, решила показать пример, резко топнув за спиной Китамуры. Его плечи снова вздрогнули от неожиданности, громкого звука и подавляющей ауры.

— Или ты собираешься бросить всех тех ребят, кто решил довериться тебе и верит в тебя? Ты человек, который способен на такое? А? Эти два года для тебя ничего не значат? Тебе действительно больше ничего не нужно? Твои чувства, ты уже поднял ногу? Ты поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг? Куда ты собираешься её примостить? Перед собой, так? Или сзади, чтобы сбежать? Разве твоя цель не впереди? Ну? Ты намереваешься провести остаток жизни как неудачник, каким сейчас и являешься, отчаянно желая, чтобы время остановилось, или обдумывая новые варианты бегства? Ты дурак?

Сумирэ высказала всё это низким, пугающим голосом на одном дыхании. Рюдзи слышал ещё чётко и ясно, Китамура должен был слышать не хуже.

Сумирэ сказала одну фразу, одну короткую фразу…

— Ты хочешь шагнуть вперёд?! Ты колеблешься именно потому, что хочешь шагнуть вперёд? Человек, который не хочет сделать этот шаг, не будет расстраиваться, сделал он его или нет! Это именно потому, что ты боишься идти вперёд! Ты знаешь, как надо! Ты уже выбрал в своей душе! Просто шагни вперёд! Иначе что ты хочешь делать?!

— Иди!

— Иди! Иди! Иди! Двигайся вперёд! Двигайся! Беги!

— Встань на путь, которым должен идти Юсаку Китамура!

— Тебе нельзя останавливаться!

— Иди!

Сумирэ Кано крикнула…

— Я буду следить за тобой, чтобы посмотреть, каким будет президент школьного совета, и как ты поведёшь учеников. Неважно, насколько я далеко, я буду следить за тобой. Тебе нельзя расслабляться, никто не может ускользнуть от моих глаз, слышишь меня?!

Она неожиданно врезала ему по спине. Лист бумаги, который она прилепила, гласил «Заявка на участие в выборах президента школьного совета».

Так вот оно что… подумал Рюдзи.

— Человеку, который колеблется, двигаться ему вперёд или нет, нужны не утешение и поддержка, а голос, который подтолкнёт его. Сильный и немного болезненный толчок, который направит его туда, где он должен быть. Вот такой, и он наберётся сил и мужества встать самостоятельно.

— Вот и всё.

Сумирэ Кано по-мужски улыбнулась и помахала Рюдзи. Не оборачиваясь, она двинулась вперёд большими шагами, как обычно целеустремлённая и отбросившая прочь сомнения.

Лучи вечернего солнца по-прежнему жалили их глаза, на стенах коридора плясали оранжевые отблески. Удаляющаяся фигура Большого Брата купалась в ярком свете, стремительно исчезая.

Поразительно.

— Ох… Как бы это сказать… Который час?

— Без двух четыре.

— Президент — настоящая звезда, всегда появляется в ключевой момент.

Схватив листок бумаги, что Сумирэ дала ему, Китамура наконец поднялся.

Он посмотрел на небо в той же позе, что и прошлой ночью, снял очки и потёр глаза, поправил чёлку.

— Извини, оказалось, что мне надо кое-что сделать, так что, похоже, я не смогу пойти с тобой в Судобакс.

Он снова надел очки.

Юсаку Китамура, неизменный лучший друг Рюдзи, улыбнулся своей обычной искренней улыбкой.

— Какая жалость. Ничего, сходим в другой раз.

— Да, сходим в другой раз.

Когда есть воля, есть и путь. Это верно. Рюдзи улыбнулся в ответ. Я знал, что он станет таким, хоть и не сразу, но похоже, всё разрешилось. Да, верно, я всегда знал, что всё повернётся к лучшему.

В коридоре, из которого ушла Сумирэ, её место занял Китамура, шагая торопливо, но уверенно. Наверно, он направлялся к учительской, где его очень ждала Одинокая Леди.

— Постарайся! — прошептал Рюдзи и пошёл в другом направлении. Повернувшись к Китамуре спиной, он сам пошёл вперёд… Преувеличение. Он просто пошёл домой.

Каждый идёт вперёд, выбрав свой собственный путь.

Это должно быть хорошо, потому что даже тогда никто не будет одинок.

У каждого своя цель, к которой он движется, и каждый сам творит свой путь. Это их собственный выбор, своё решение, свои усилия, чтобы создать этот путь. Иногда они будут выходить на перекрёсток, иногда двигаться вместе, потом прощаться. Может быть, они увидятся снова, может быть нет.

Все звёзды, что мы видим ночью, и Орион тоже, всегда будут сиять над всеми. Могут их видеть люди или нет, они всегда будут здесь. В жизни должно быть что-то неизменное.

Когда кто-то теряет свою дорогу, силы, надежду — такое поджидает каждого на жизненном пути. В такой ситуации Рюдзи посмотрит на небо.

Глядя на далёкие звёзды, думая о ком-то, кто в другом месте смотрит на них. Неважно, как велико расстояние, даже если он не может прилететь к этому человеку, пока он верит, что они смотрят на одни и те же звёзды, это будет придавать ему сил.

И тогда ночь закончится и настанет утро. Утром, когда небо становится холодно голубым, звёзды не видны. Леденящие порывы ветра разгонят облака, сообщая миру, что наступает холодное утро.

***

— Такой… колотун!… Почему зимой в спортзале кажется ещё холоднее, чем снаружи?

— Да не, похоже, снаружи ещё холоднее… Бр-р-р…

Дрожа от холода вместе с Ното, Рюдзи скукожился и сжал руки в карманах в кулаки, чувствуя, что пальцы отказываются повиноваться.

Выборы проходили в клубное время в субботу. Отведённый под них спортзал был наполнен звуками дрожащих тел и сетованиями девушек, жавшихся друг к другу, чтобы согреться. «Это здорово, но парням так поступать не подобает!», хотелось сказать Рюдзи. Он просто представил, как к нему медленно придвигается прыщавое лицо… От одной мысли об этом стало ещё холоднее.

Короче говоря, сегодня было очень холодно. Холодно и шумно, и все продолжали стоять. Почему они не могут начать прямо сейчас? Замёрзшие ученики вряд ли устроят тёплый приём. А если кто сядет, он просто отморозит задницу. Правда, со спортзалом проблема была и летом, там становилось жарко, как в сауне. Как ни крути, ничего хорошего в том, чтобы проводить здесь какие-то мероприятия.

Но ученики класса 2-С, дрожа, всё равно стояли здесь. Мысль пропустить выборы даже не приходила к ним в голову.

— Ох-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х… Угу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у…

Тайга, и сегодня забравшая шарф у Рюдзи, спрятала в него нос и издавала животные звуки, смахивая на грабителя в маске. Прижимающаяся к ней Минори под обычную одежду надела физкультурную форму и теперь выглядела растолстевшей. Мая и Нанако отчаянно старались натянуть свои свитера как можно ниже, пытаясь сохранить тепло. Ами что-то сжимала в карманах куртки, похоже, тёплую подкладку. Образ милой девушки был забыт, она хмурила брови от такой холодной погоды.

Ученики класса 2-С глядели на парня на сцене.

Его круглая причёска, вернувшая первоначальный чёрный цвет, ярко блестела, соответствуя стилю Маруо. Чистые очки отблёскивали, плотно сжатые губы производили впечатление надёжности. Несмотря на разбитую губу, Китамура продолжал стоять с решительным взглядом.

Выражение его лица показывало, что он уже решил повернуться лицом к реальности и принять ту боль, которую причиняет его решение.

— Верно… Микрофон… А! Уже включён? Извините, что заставили всех ждать.

Ведущий, первоклассник из школьного совета, наконец вышел на сцену. «Тормоз!» «Как будто не знаешь, что все здесь замёрзли!» Недовольство прорывалось из всех углов зала. Но среди учеников оказалась группа странных товарищей, которые яростно зааплодировали, чего не скажешь о закоченевшем зале. Среди них был и Рюдзи. Пыл класса 2-С слегка поднял температуру в замёрзшем зале.

— Мы приступаем к выборам президента школьного совета. Кандидат только один, нынешний вице-президент Юсаку Китамура.

Слыша страстные одобрения одноклассников, Китамура смущённо помахал рукой. Рядом со сценой радостно заулыбались Сумирэ Кано и остальные члены школьного совета.

— Теперь мы должны пригласить Китамуру-сэмпая на сцену, огласить его программу.

— Да!

Громко ответил Китамура, подошел к микрофону и отрегулировал его по высоте.

— Маруо! Постарайся!

— Китамура! Спасибо, что спас нас от когтей Карманного Тигра!

Китамура благодарил одноклассников за поддержку, кивая и улыбаясь. Он выглядел очень надёжным. Хоть Китамуре и не удалось стереть все следы своего бунта, но сейчас он казался вполне заслуживающим доверия.

Рюдзи скрестил замёрзшие руки на груди. Отлично, Китамура. Похоже, он уже морально подготовился к предстоящей разлуке. В глазах Китамуры не было никаких следов неуверенности или уныния, потому что он уже отбросил эти чувства, решив двигаться вперёд. Это была аура настоящего мужчины.

— Здравствуйте, я Юсаку Китамура, я…

Китамура сжал микрофон правой рукой.

Давай! Рюдзи молча побуждал его продолжать.

Его одноклассники, школьный совет, Сумирэ Кано, и все, кто надеялся, что Китамура пойдёт на выборы, все в ожидании затаили дыхание. Давай! Скажи что-нибудь волнующее. Пусть все увидят перед собой счастливую и наполненную школьную жизнь. Пусть все поверят, что ты лучший кандидат в президенты. Скажи всем, что Юсаку Китамура достоин быть президентом школьного совета!

— Я!

Китамура раскрыл рот так широко, как только мог, сделал глубокий вдох и закричал на всю школу… Нет…

— Президент! Я! Люблю вас!!!

Он кричал девушке, стоящей у сцены…

— Я сейчас стою здесь потому, что люблю вас! Я знаю, что никогда не буду достоин вас! И что я должен забыть вас, потому что вы уезжаете очень далеко! Но я хочу сказать вам, что это неважно! Ваш голос, всё, что вы говорили мне, всегда поддерживали меня! И я хочу спросить вас! Президент… у вас есть какие-нибудь чувства ко мне?! Я всегда верил, что не безразличен для вас! Даже сейчас, когда я должен отказаться, я не могу это сделать! Я прошу вас! Пожалуйста, пожалуйста, ответьте мне! Неужели вообще нет надежды? Нет никакой особой судьбы для нас двоих?

Выкрикнув это, покрасневший до ушей Китамура низко поклонился Сумирэ.

Все мысли Рюдзи куда-то улетучились.

Все присутствующие изумлённо разинули рты.

Не только ученики, но и учителя оказались шокированы до отупения. Одинокая Леди, Харута, все распахнули глаза, снова прокручивая в голове только что увиденное. Все оказались слишком шокированы этим неожиданным признанием, чтобы как-то отреагировать. Да, никто не отреагировал, даже Тайга. Рюдзи посмотрел на стоящую перед ним Тайгу. Она казалась застывшей, словно статуя. Невозможно было понять, что она чувствует. Даже когда все вокруг начали громко обсуждать услышанное, она не шевелилась.

— Признание?…

— Это было признание… да?

— Ч-ч-что происходит?! Он признался Большому Брату?!

Шум возбуждённых учеников мало-помалу нарастал. Стиснувший зубы Китамура покраснел ещё сильнее. Но даже сейчас Рюдзи не мог пошевелиться.

Китамура наконец сделал неуверенный шаг вперёд. Но он выбрал не «баллотироваться в председатели», как думал Рюдзи, а «изменить неприемлемую реальность».

Это была его последняя схватка с безжалостной реальностью, которую он ненавидел. Китамура не мог ни принять реальность, ни отвергнуть её. Он решил бороться как мужчина.

Что произойдёт? Как изменится будущее?

— Большой Брат, ответь ему, ответь ему!!!

— Да, мы хотим услышать ответ!

— Дайте ей микрофон!

Возбуждённые зрители выхватили микрофон у ошарашенного члена школьного совета и подсунули его к лицу Сумирэ, словно папарацци.

Сумирэ посмотрела на Китамуру, их взгляды встретились. Уши Китамуры алели, но выражение лица Сумирэ не изменилось. Она подняла брови в своей обычной манере, глядя так, словно только что услышала что-то смешное…

— …Так вот что он сказал.

Небрежно произнесла она в микрофон.

Сумирэ отвела взгляд от Китамуры, демонстративно пожала плечами, улыбнулась и сказала…

— Что думаете? Интересный парень этот вице-президент школьного совета Юсаку Китамура, верно? С таким интересным парнем во главе совета и вся школа станет интереснее. Так что голосуйте за интересного парня!

Её блестящая речь была встречена бурными аплодисментами, и признание Китамуры утонуло в волне шума и смеха. «Я проголосую за него!» «И я, и я!» Китамура, у которого и так не было соперников, неожиданно резко набрал голоса.

— Ох…

Китамура схватился за голову и демонстративно поднял глаза к небу. Его признание перед всей школой было ловко превращено в предвыборную речь для набора голосов. И, похоже, его отвергли. Перед лицом такого ответа Китамура уныло склонился над микрофоном и опустил голову, словно заканчивая репетицию.

Безответные чувства Китамуры были стёрты в порошок.

Ничего не осталось.

Китамура попытался изменить реальность, но безуспешно.

Плечи понурившего голову человека на сцене задрожали, по щеками покатились слёзы. Рюдзи не был единственным, кто это заметил… наверное.

Харута, в волнении оставшийся рядом со сценой, обнял Китамуру за плечи и помог ему сойти вниз. Ното, тоже ждавший у ступенек, ведущих на сцену, помог прикрыть лицо Китамуры от окружающих. Китамура по-прежнему не поднимал голову. Тайга всё так же не шевелилась.

— Голосование будет проводиться специальными бюллетенями, которые… — Рюдзи отмахнулся от инструкций, думая о том, что он должен сделать.

Что можно сделать для друга, который был так расстроен под теми же звёздами? Рюдзи стиснул зубы и представил себе ночное небо.

***

— Кано-сэмпай!

Коридор и лестницы были заполнены учениками, возвращающимися в классы. Но Рюдзи всё равно упорно преследовал некую девушку, выбравшись на уровень, на котором дотоле не бывал — в коридор третьих классов.

Услышав голос Рюдзи, почти вошедшая в класс Сумирэ обернулась. Увидев Рюдзи, она приветственно подняла руку.

— Что такое?! Кано, ещё одно признание?!

— Заткнись и марш в класс, я скоро вернусь.

Со своей обычной улыбкой Сумирэ отбилась от поддразниваний одноклассников и направилась к Рюдзи. Она остановила Рюдзи, уже собиравшегося заговорить, и сказала…

— Здесь слишком шумно, иди сюда.

Рюдзи пошёл за ней на лестницу, ведущую на крышу. Хотя шум из коридора был слышен и здесь, но разговаривать можно было намного спокойнее.

— Ну? Такасу, что ты хотел сказать?

— Почему вы не дали ему прямого ответа?

Рюдзи безрассудно взглянул на Сумирэ, но та спокойно стояла, слушая Рюдзи с царственной небрежностью. Даже взгляд Рюдзи не произвёл ожидаемого эффекта. Но Рюдзи всё равно продолжал смотреть ей в лицо.

— Почему вы хотите уйти от ответа? Разве вы вчера не сказали Китамуре, что надо двигаться вперёд? Разве не сэмпай сказала это? Почему вы говорите такие правильные и благородные слова, а сами пытаетесь увернуться, словно вас они не касаются?

Никто не заставит людей полюбить друг друга. Если она на самом деле не любит его, тут ничем не поможешь. Но дело не в этом. Рюдзи не мог простить ей, как ловко она ускользнула от ответа парню, признавшемуся ей в любви перед всей школой. Как она ушла от волнений, наблюдая со стороны, как тот падает.

Подталкивать Китамуру сильнее, чем кто-либо другой, говорить ему идти вперёд, придавать мужества, в котором он так нуждался. Разве не Сумирэ поступала так?

— Я всего лишь посоветовала ему идти на выборы, а не признаваться. Разве ты не слышал?

— Сказав это… Вы намереваетесь уходить от ответа и дальше?…

— А что плохого в том, чтобы уходить? Непосредственных и откровенных людей все любят, это факт. Но если человек видит только один путь вперёд, его не назовёшь иначе, чем неуклюжим. Китамуре нужно научиться быть немного ловчее. Тебе тоже.

— Быть ловчее, говорите?… Вроде вас?!

Рюдзи крепко стиснул зубы, но Сумирэ лишь улыбнулась…

— Да. Вроде меня. Ловким, умелым и умеющим уйти, когда того требует ситуация. Верно, твоя цель — научиться этому… В этом и разница.

Сумирэ шутливо показала на свою голову, на её прекрасном лице появилась небрежная улыбка. Рюдзи не мог ни ответить ей, ни даже опровергнуть её. Не потому, что в словах Сумирэ была правда, а потому, что у Рюдзи не было времени спокойно обдумать ответ. Он не хочет уступать. Но ничего не может сделать перед лицом холодной и расчётливой улыбки Сумирэ.

Не все похожи на тебя!

Разве ты не хотела получить всё?

Посмотри на небо, проглоти набегающие слёзы, двигайся вперёд изо всех сил, пусть даже в этом мире не меняются только звёзды. Человек, который собирается вскоре войти в ракету, дарованную ей небесами, и взмыть в космос, вряд ли поймёт боль и отчаяние простых людей.

Но Рюдзи не мог сказать это. Всё, что случилось с Рюдзи и его друзьями, Тайгой и Китамурой, всё, что случилось с ними, застряло в его глотке. Если бы только он мог набраться смелости и сил выплюнуть это. Рюдзи не хотел признавать своё полное поражение, но сейчас он, словно зверь в клетке, мог лишь бессильно щёлкать клыками в воздухе.

Глядя на Рюдзи, Сумирэ смягчилась…

— Рюдзи Такасу, ты такой хороший друг. Мне хотелось бы узнать тебя получше, но, к сожалению, совсем нет времени. Оставайся лучшим другом Китамуры и не допускай, чтобы его использовали такие ловкие змеюки, как я… Вот всё, что я хотела сказать.

Вот и всё.

Сумирэ спокойно бросила взгляд, намекающий на её осведомлённость, и развернулась, уходя, игнорируя взгляд Рюдзи. Рюдзи даже не заметил, как он моментально остался в одиночестве, изумлённо глядя на удаляющуюся фигуру.

Нет…

Непроизвольно, не зная, что сказать, Рюдзи пошёл догонять Сумирэ. Как можно было вот так попрощаться? Я не позволю тебе сбежать в дымовой завесе красивых слов! Рюдзи подумал, что Сумирэ, делавшая всё в соответствии со своим планом, теперь отказалась от него и уходит, чтобы создать новую историю, в центре которой будет Сумирэ в новом мире. Что тогда случится с чувствами рядовых обитателей старого мира? Она думает, что если не смотрит на него, если забыла его, она сможет разорвать все связи с ним?

Я не позволю ей сделать это!

— …!

В живот Рюдзи, сконцентрировавшегося на погоне за фигурой, вошедшей в класс, воткнулось что-то тёплое. Посмотрев вниз, он обнаружил светлые волосы с завитками. Девушка, уткнувшаяся в него, толкала его в противоположном направлении.

— Тай… Тайга!…

Шажок за шажком она вытолкнула Рюдзи на лестницу и пихнула к стене. Затем Тайга подняла голову и пришпилила его к стене обеими руками, стоя на широко расставленных ногах. Рюдзи хотел освободиться от необычно сильной хватки, но получил по рукам. Они молча стояли в такой позе.

— Тайга! Почему ты останавливаешь меня?! Я делаю это ради Китамуры…

— Китамура-кун плачет. Иди и оставайся с ним. Рюдзи, я прошу тебя, иди к нему.

— Тай…

Тайга подняла голову. Рюдзи думал, что она плачет из-за того, что рухнуло её долгое обожание Китамуры. Тайга, слышавшая признание, должна была плакать, верно?

— Я не могу сделать это, я не могу быть рядом с ним.

Но в глазах Тайги, упёршихся в Рюдзи, не было ни намёка на влагу, никакой дрожащей серебристой линии. Пара всё понимающих глаз не мигая смотрела на Рюдзи.

— С тобой действительно всё хорошо? После того, что случилось?

— Я в порядке, не беспокойся.

На слегка пересохших губах Тайги появилась лёгкая улыбка. Затем она сняла с шеи шарф Рюдзи и, встав на цыпочки, вернула его на правильное место, совсем как прошлой ночью. Два оборота вокруг шеи, уродливый узел под подбородком и приглаживание.

— Я в норме… Иди к Китамуре-куну, быстрее. Беги и не оглядывайся.

— А ты? Ты сама что будешь делать?

— Со мной всё хорошо, я скоро буду. Иди же, прошу тебя.

Ледяные руки Тайги неожиданно схватили Рюдзи и повернули его, словно она возмещала тот танец у вечернего костра на школьном фестивале, которого так и не было.

— Иди.

Рюдзи был обеспокоен странной выпуклостью на спине Тайги, но прежде чем он успел разобраться, что это такое, Тайга толкнула его. — Беги! И не оглядывайся! — Рюдзи на секунду заколебался, но всё же побежал. Побежал к своему лучшему другу, рыдающему, полностью проигравшему свою битву.

Взглянув на удаляющуюся фигуру Рюдзи, Тайга закрыла глаза.

Я люблю Китамуру. Я всё равно люблю его, даже когда прошла безрассудная страсть, когда я узнала о нём слишком много, и никто не может видеть это смятение. Даже если он любит другую, мои чувства не меняются.

Китамура — это человек, который поддержал меня, когда я остановилась, столкнувшись со всеобщим законом, гласящим «человек никогда не получит ту вещь, о которой мечтает». Он позвал меня тёплым голосом, проникшим в мою душу, выбрал меня и сказал «Я хочу быть с Айсакой».

Я никогда не смогу в достаточной мере выразить свою признательность ему. Тайга медленно открыла глаза, глядя на пустой коридор. Ученики уже разошлись по классам, шумно высказывая мнения, пока рядом нет учителей.

Она хотела быть любимой Китамурой, но не могла добиться этого. Она не могла быть рядом с ним. Рядом с ним должен быть другой человек. Зная это, Тайга не могла оставаться с ним. Она боялась, что ей будет больно, так что она не могла дальше оставаться с ним перед лицом холодной, грубой реальности. Это было проявление её слабости.

Но неважно, насколько слабой она была, она по-прежнему хотела сделать всё, что может, как Китамура в своё время помог ей. Даже если она не может взять его за его ледяную руку, даже если расстояние между ними больше, чем ожидалось…

До сих пор единственное, что Тайга дала Китамуре — это кошмарная яичница и странная мягкая игрушка из бейсбольного тренировочного центра.

И сейчас…

Правая рука Тайги медленно поднялась к шее, ухватила за ручку грозный объект, спрятанный под её формой, и вытащила деревянный меч, который не заметил Рюдзи. Это неправильно? Это могло быть неправильно, но Тайга этого не знала.

Она знала только, что не остановится.

Она уже не могла остановиться.

Злость, близкая к точке кипения, пожирала её слабость без остатка, превращая её во всё нарастающую ярость. Она почувствовала металлический привкус на губах, ноздри от яростного дыхания неестественно сжимались и расширялись. Хотя Тайга чувствовала тупую боль между бровями, она не могла остановиться. Даже она сама ничего не могла поделать с бушующей яростью, бегущей по жилам. Ярость не пройдёт, пока она не изобьёт эту девчонку, которую нельзя прощать. Пора идти, пока ярость не вырвалась наружу. Тайга приказала ногам увеличить скорость. Не спотыкайтесь, несите меня к ней.

Стоя перед дверью класса, Тайга рванула её с ужасающей силой. Бам! Обернувшиеся на звук старшеклассники с изумлением уставились на возникшую в дверях Тайгу.

— КАНО… СУМИРЭ!!!

В её воинственном кличе явно слышалась жажда крови. «Карманный Тигр?!» «Почему она здесь?!» Тайга рявкнула на зашумевших…

— Я здесь, чтобы побить кое-кого!!! Сумирэ Кано, покажись!!!

Один взмах деревянного меча перевернул ближайший стол, заставив вскрикнуть от боли кого-то из учеников. Все быстро отскочили от неё, оставляя пустое пространство вокруг. Тайга не останавливалась, пока та не показалась.

— Это раздражает… Ещё одна. Ещё одна дура появилась.

— Я собираюсь убить тебя! Ты обидела моего друга! Макиавелли в юбке! Я никогда… не прощу тебя!

Та девушка небрежно вышла в пространство, очищенное Тайгой. Тайга с силой взмахнула мечом, давая понять зрителям, что убьёт любого, кто посмеет вмешаться, и указала концом меча на нос Сумирэ.

— Я не позволю тебе сорваться с крючка. Даже если ты сбежишь, я буду гнаться за тобой до края земли.

— Да не волнуйся, кто сказал, что я убегу? Отлично, я в игре.

— Бамбуковый меч! — скомандовала Сумирэ, и один из третьеклассников сразу же выхватил из своей сумки бамбуковый меч для кэндо[✱]современное фехтовальное искусство, ведущее свою историю от традиционных самурайских техник владения мечом и бросил его Сумирэ. Та поймала его одной рукой и ловко расшнуровала чехол…

— Побег — проявление мудрости. Я думаю, что убегать — это правильно, если ситуация того требует. И никто не остановит меня, если я решила убежать. Но сегодня я продемонстрирую тебе особое обхождение, так что будь моим противником. Тайга Айсака… Позволь мне вправить тебе мозги. Я просто изрядно раздосадована тем, сколько идиотов водится на Земле. Ты пришла как раз вовремя.

— Че!

Не стоит пытаться демонстрировать милосердие к девушке, которую ты презираешь! Тайга ткнула остриём деревянного меча в направлении лица Сумирэ. Та отскочила назад, внимательно следя за Тайгой.

— Извини, я не только ловкая и красивая, я ещё и сильная. И у меня чёрный пояс и по кэндо, и по айкидо.

— Замечательно, — улыбнулась Тайга. — А я боялась, что всё закончится в одно мгновение. Похоже, я смогу повеселиться.

***

Дверь в класс неожиданно резко открылась, и все ученики класса 2-С удивлённо повернулись к ней. Внутри были молчащий Китамура, по-прежнему склонивший голову, Рюдзи, сидящий рядом с ним и пытающийся как-то подбодрить его, Ното, Харута, Мая с Нанако, подсунувшие парням для решения все свои задачи, Минори, собравшаяся искать свою лучшую подругу в туалете, и Ами.

— Где хулиган Такасу?! Скорее, помоги нам!

— А?!

В дверях стояли несколько запыхавшихся старшеклассниц. Увидев Рюдзи, они сразу подбежали к нему и силой потащили куда-то.

— Ха?! Что стряслось?

— Твоя подруга, Карманный Тигр, пришла к нам в класс, чтобы вызвать Кано на дуэль! И теперь там полный бардак!

А?! Не понял, можете повторить? Пока мозг думал, тело уже вскочило. Без какого-либо понукания старшеклассниц он вылетел из класса.

— Эй, мы тоже пойдём!

— Такасу одному не справиться!

— Что этот тигр пытается сделать?

Рюдзи не видел одноклассников, выбегающих за ним, взлетая по лестнице с криком «Что эта дура пытается сделать?!». Ему не надо было соображать, в каком классе всё это происходило. Достаточно было найти источник страдальческих криков и учеников, выскочивших из класса и столпившихся у дверей…

— Подвиньтесь! Извините! Пропустите меня! Тайга!

«О! В схватку вступает Такасу!», крикнул кто-то. Рюдзи оттолкнул его и наконец добрался до места дуэли.

— Ты, ты полная дура!!!

Сумирэ нанесла хлёсткий удар Тайге своим бамбуковым мечом, выбив из её рук деревянный меч. Тайга спокойно оставила его, мгновенно подскочила ближе, сжав кулаки…

— Дура-дура-дура-дура, вот и всё, что ты сказала до сих пор!

— Хах!

Прямой с правой пришёлся точно в подбородок Сумирэ, подбросив голову. Когда подбородок начал опускаться…

— Ха!

Тайга нанесла ещё один прямой, поразив подбородок с другой стороны. Оглушённая Сумирэ уронила бамбуковый меч — было похоже, что она сейчас рухнет. Но Тайга не собиралась проявлять милосердие, пригнувшись и приготовившись для новой атаки.

— Ка!

— А?!

Пара рук неожиданно вцепилась в пиджак Тайги. В этот определённо волшебный момент маленькое тело Тайги получило пинок от Сумирэ и взмыло в воздух, рухнув на спину. Сумирэ обхватила Тайгу, готовясь к завершающему удару, её лицо было залито кровью. Тайга, тоже с окровавленным лицом, свернулась в клубок, чтобы Сумирэ её не раздавила. Окровавленные руки обоих скользили. Это дало преимущество Тайге, сумевшей выбраться из скользкого захвата. Она мгновенно поменялась местами с Сумирэ, и, издав первобытный животный боевой клич, потянула ту за волосы и занесла кулак.

— Не надо… Остановитесь! Вы не должны драться! СТОЙТЕ!!!

Это закричала Минори. Рюдзи тоже рванулся, пытаясь остановить Минори, порывающуюся втиснуться между дерущимися в попытке разнять их и остановить схватку. Если бы она тоже влезла в эту драку, проблемы Рюдзи многократно усложнились бы.

— Останови Кусиэду!

Рюдзи крикнул тому, кто удерживал Минори, и рванулся к Тайге.

— Р-р-р-р-р-р!!!

Он схватил взбешённую Тайгу сзади, изо всех сил удерживая её руки. Но Тайга не понимала, чьи руки её держат, она кричала и отчаянно боролась за свободу. Сумирэ, даже видя, что Рюдзи держит Тайгу, наступила коленом ей на живот и ударила в лицо. Теперь Рюдзи пытался защитить лицо Тайги. Он кричал Сумирэ, чтобы та остановилась, катаясь по полу с Тайгой в руках. Тайга вырывалась. Сумирэ вцепилась ей в воротник, уже ничем не напоминая холодного, сурового и рассудительного президента школьного совета.

Кто-то схватил Сумирэ за руку. Несколько человек воспользовались благоприятной возможностью и оттащили её от Тайги.

— Отпустите меня!!! Я накажу этого глупого тигра!!!

От крика Сумирэ у Рюдзи заболели уши.

— Что ты сказала?! Кто ты такая, чтобы наказывать?! Что-что-что-что-что-что ты хочешь сказать?! Наказать меня?! Кто ты такая! Ты просто трусиха!

— Что ты сказала?! — Сумирэ попыталась снова подняться, но Китамура изо всех сил удерживал её. Тайга закричала ещё громче…

— Ты всё хвастаешь! Ты всё пытаешься казаться святой! Ты боишься, что тебе будет больно, и тебе страшно причинить боль другим! Твои трусость и коварство ранили Китамуру-куна! Я никогда не прощу тебя! НИ-КОГ-ДА-НЕ-ПРО-ЩУ!

Тайга, которую крепко держал Рюдзи, продолжала пинаться и кричать…

— Трусиха! Ничтожество! У тебя кишка тонка посмотреть в лицо своим чувствам! Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха!

— Хорошо, я трусиха. А ты просто маньячка!

— Это лучше, чем быть беглым преступником вроде тебя! Скажи это! Если ты не хочешь принять чувства Китамуры-куна, скажи, что ты его ненавидишь! Скажи это! Скажи!!!

— ЗАТКНИСЬ!!!

Сумирэ вскочила, намереваясь пнуть Тайгу, но вместо этого в лицо Тайге полетела свалившаяся с ноги тапка. Тайга закрыла лицо руками, инстинктивно свернувшись. Сумирэ, задыхаясь, сказала…

— Я… Я не могу лгать! Вот почему… я ничего не сказала!

Сумирэ изменила тактику, скинув и швырнув и вторую тапку, но промахнулась.

— Ты… Айсака… Что ты знаешь?! Что ты знаешь обо мне?! Я была бы рада быть такой наивной дурой как ты, если бы могла! Я тоже хочу быть дурой! Я тоже хочу стать дурой и переть прямо вперёд, не задумываясь о последствиях!…

Её рыдания стали хриплыми. Она продолжала, наклонившись вперёд…

— Если бы я сказала, что люблю его… после того, как сказала это! Этот идиот наверняка захотел бы отправиться за мной!… Если бы он узнал, что я хочу, чтобы он сделал это, он точно сделал бы это ради меня! Он готов что угодно бросить ради меня! Такой он человек! Вот почему… Вот почему! Вот почему я не могу позволить себе быть дурой!

Она болезненно изогнулась. По прекрасному лицу президента школьного совета текли слёзы, ещё сильнее, чем кровь. Сумирэ резко тряхнула головой, словно не желая признавать, что плачет, но как бы сильно ни трясла она головой, она не могла остановить ни слёзы, ни изливаемые чувства. Её лицо перекосилось, из охрипшей глотки рвались рыдания, выдавая её глубоко запрятанные мысли.

— Я тоже… хочу… быть дурой!… Но… неважно… как бы я… ни старалась… я… не могу…

Почему они не замечали этого раньше? Сумирэ Кано была просто такой же восемнадцатилетней девчонкой.

Рюдзи подумал про себя. Здесь все дети, и проблема не в том, глупы они или нет. Потому что все мы дети, мы можем лишь кричать и плакать, когда наш путь не приводит нас туда, куда мы хотим. Это всегда было так.

Ситуация стала настолько паршивой, что пришлось вмешаться учителям, чтобы восстановить порядок.

Кто-то внимательно всматривался в лицо Сумирэ, оценивая серьёзность повреждений. Кто-то другой крепко схватил запястье Тайги, выглядевшей не лучше. Рюдзи инстинктивно потянулся, чтобы взять её за руку, но под пристальным взглядом этого человека их руки лишь встретились в воздухе и снова разошлись. Тайгу силой утащили из класса куда-то в другое место.

Собравшиеся продолжали стоять здесь, не зная, что делать.

— Президент слишком добра.

— Кита…

— Я люблю вас до глубины души! Встреча с вами была лучшим, что могло случиться со мной! Иметь возможность любить вас… Иметь возможность влюбиться в вас — это действительно здорово! Я не жалею ни о чём! Спасибо за всё!

Они смотрели друг на друга с заплаканными лицами. Китамура низко поклонился, словно был готов расстаться со всем. Прошептал себе «Прощай» и последовал за несдержанной персоной, которую силой уволокли из класса. Кто-то объяснял, что произошло.

Учитель, приготовившийся отправить Сумирэ в медпункт, посмотрел на лицо Рюдзи. Толи из-за попыток Тайги вырваться, то ли из-за того, что Рюдзи пытался защитить её от атак Сумирэ, но Рюдзи заметил, что его губы разбиты, а лицо исцарапано. Похоже, его тоже следовало отправить в медпункт.

Когда ушли все, непосредственно вовлечённые в драку, из посторонних в комнате третьего класса остались только ученики из 2-С. — Мы поможем прибраться? — Кто-то нерешительно наклонился и неожиданно нашёл…

— Хм-м… Ученическая книжка?

— Чья?

Чтобы выяснить, чья она, книжку открыли при всех. На титульном листе было начертано «Айсака Тайга».

— Это Тайги… Неверное, обронила.

— Надо вернуть её, не потеряйте. Такасу-кун… Ах да.

— Кто-нибудь сохранит у себя?

— А.

Они не собирались заглядывать дальше и закрыли бы книжку, узнав, чья она, но к руке того, кто её открывал, прилип большой кусок скотча. Все случайно заглянули внутрь, просто так, и впали в молчаливое раздумье.

Под обложкой была аккуратно прилеплена фотография. Её увидели все. Двое танцующих, вечером, на школьном фестивале. И все поняли, что это воспоминание так дорого Тайге, что она хочет, чтобы оно всегда было с ней.

Верно, настолько важно, что после того, как Китамуру отвергли, она пошла бить другого человека.

— Она действительно любит его…

Это не слухи, не шутка. Любовь юной девушки оказалась у всех на виду. Тот, кто держал ученическую книжку Тайги, неожиданно заметил ещё одну фотографию под фото с танцем.

— Я позабочусь о ней.

Книжка была выхвачена прежде, чем фото успели рассмотреть. Человеком, который прятал книжку Тайги в карман, надев несколько подавленную улыбку, оказалась умный ангел, Ами.

— Давайте, поможем убраться… Уважаемые старшеклассники, я очень извиняюсь за этот инцидент, тигр из нашего класса слишком…

— Нет, Кавасима не виновата.

— Верно, не беспокойся, приободрись!

Ситуацию исправил единственный взмах изящных ресниц Ами. Ученики класса 2-С принялись помогать старшеклассникам наводить порядок. Только один человек стоял недвижимо, сощурив глаза в щёлочки.

Обычная бодрая улыбка исчезла с лица Минори, когда она о чём-то глубоко задумалась. Она выглядела так, словно ей неожиданно пришла в голову какая-то мысль. Затем нахмурилась, пытаясь что-то забыть, и тряхнула головой. Глядя на неё, Ами, похоже, понимала, что происходит.

Ами сделала движение, чтобы встать, но передумала, и, нагнувшись, начала собирать листки, разбросанные по полу. Но ощутила вес ученической книжки в своём кармане и остановилась, снова задумавшись об обычных действиях этого человека. Лицо Ами стало таким же невыразительным, как и лицо Минори. Она не будет сочувствовать ей! Хотя она и не сочувствует…

— …

Ами бесшумно, словно кошка, подошла к Минори и прошептала ей прямо в ухо…

— Твоё чувство вины уже прошло?

— А?…

Минори обернулась, её глаза удивлённо расширились. Глядя на шокированное лицо Минори, Ами уже пожалела, что сказала это, почувствовала тяжесть в груди и не хотела, чтобы Минори это поняла. Ами оставила Минори и потихоньку выскользнула из класса, так что никто и не заметил.

Она побежала по коридору и вниз по лестнице, к заветному проёму между торговыми автоматами.

— …!

Спрятавшись, как обычно, в этом проёме — Бум! — Ами стукнулась головой в стену.

Она сказала глупость. Если бы только она не сказала это. Она собиралась запустить что-то серьёзное? Она хотела стать лучше, она так старалась, но не могла. Бум! Бум! Ами ещё два раза ударилась о стену головой.

Верно.

Это была не просто симпатия, здесь была и определённая примесь ревности, и множество всего другого… эмоции смешивались, так что она вообще не знала, что делать. Она не знала, что ей надо делать, не понимала и не могла сделать это правильно.

Она не могла добиться, чтобы её желание сбылось. Она не могла измениться, стать человеком, каким хотела быть.

Неприятный звук удара головой о стену прозвучал ещё трижды.

Ошеломлённая Минори собирала осколки разбитой вазы.

Доктор сначала думал, что у Сумирэ сломан нос, но рентген показал, что это не так, кости у неё были потрясающе прочные. Она в последний раз пришла в школу с лицом, выглядящим не лучше, чем недавно у Китамуры, сказала своему статусу старшеклассницы «прощай» и, заваленная цветами в неимоверном количестве, через два дня улетела в Америку.

Китамура стал «жалким парнем номер 1» в школе, оттеснив с этого места Рюдзи. И занял пост президента школьного совета.

Рюдзи ходил в школу с ещё более ужасающей физиономией, чем обычно. Хотя травмы были не слишком серьёзны, лицом он смахивал на бандита, только что вышедшего из тюрьмы. Почему-то Ясуко очень разволновалась, когда Рюдзи заявился домой в таком виде…

Тайгу отстранили от занятий на две недели. Её вообще должны были исключить, но родители Сумирэ высказали мнение, что та тоже дралась и что позволить Сумирэ отправиться за океан, а Тайгу исключить, будет очень несправедливо. Они сказали, что если Тайгу исключат, то Сумирэ никуда не полетит, так что Тайга отделалась на удивление легко. Опекун Айсаки за всё это время так лично и не появился, общаясь исключительно через секретаря. Тайга ещё ходила с Одинокой Леди в супермаркет, принадлежащий семье Кано, чтобы извиниться и получить прощение. По дороге домой они встретились с взволнованными матерью и сыном Такасу.

Одинокая Леди, не курившая семь лет, достала сигарету, заработав ещё одну постоянную морщину на лбу.

Над всеми ними продолжал ярко сиять Орион.

***

Рюдзи пришёл домой из школы, лишившейся Тайги, не обнаружил никаких признаков присутствия Ясуко и решил, что она пошла в круглосуточный магазин. Направился в свою комнату повесить форму.

Открыв окно, чтобы посмотреть на спальню Тайги, Рюдзи слегка нахмурился, «Ох уж эта дура». Уже почти зима, а окно и занавески в комнате Тайги были открыты, и, похоже, что она ещё спала. Рюдзи не мог видеть всю спальню со своей выигрышной позиции, так что этот вывод он сделал по расслабленной ноге, свисающей с кровати.

— Ох… Ей не холодно?

Рюдзи решил разбудить её, позвонив по мобильнику, но никаких звуков звонка из комнаты Тайги не доносилось. Её отстранили от занятий, чтобы она поразмыслила над своими ошибками, а пока что у неё был послеобеденный сон… Она слишком легкомысленная.

Рюдзи высунулся в окно и закричал через пространство между двумя зданиями, стараясь не потревожить соседей. — Эй! Ты так замёрзнешь! Хочешь спать, так закрой окно! — Тайга махнула ногой, но, похоже, вставать не собиралась. Рюдзи подумал, что стоит оставить её в покое.

— Ну и лентяйка…

Но почти сразу Рюдзи сообразил, что если он не побеспокоится о Тайге, она может заболеть, и выскочил из дома прямо в форме. Если я позвоню в дверь, она должна проснуться, так? А если она проснётся, заберу её с собой по магазинам. Сегодня должна быть рыбная распродажа.

Рюдзи вошёл через мраморный вход и несколько раз нажал на звонок Тайги. Пока его левая рука яростно тыкала кнопку, Рюдзи обнаружил, что его шарф в очередной раз позаимствован Тайгой. Хоть мне и хочется, чтобы она его вернула, смогу ли я вытерпеть её «как холодно, как холодно»?

В это самый момент упомянутый шарф укутывал плечи Тайги. На самом деле она уже проснулась, не в силах больше выдерживать постоянные звонки, и села.

Качнувшийся матрас сбросил с края кровати на пол стопку бумажных листков. Это были письма с извинениями, которые учителя заставили написать Тайгу, и две открытки.

Открытки были поручением Одинокой Леди, которой она ответила «этого школа не требовала». Одну следовало послать Сумирэ Кано в Америку с извинениями, другую — Одинокой Леди. Содержание произвольное. Не написать ничего или просто нарисовать отвратительный череп было бы слишком по-ребячески, так что она решила просто закрасить открытку каким-нибудь цветом.

Тайга улеглась на кровать, решая, какой же ей использовать цвет, посмотрев через окно на небо с облаками и затем переведя взгляд на окно Рюдзи.

Она всё ещё не решила, какой возьмёт цвет.

***

В один прекрасный день в маленькую комнату, которую Сумирэ Кано снимала вместе с подругами, пришла открытка. На ней не было имени, но отправителя несложно было узнать, прочитав сообщение на другой стороне.

Там было написано всего одно слово — «Дура».

Сумирэ, с момента приезда в Америку пребывавшая в прекрасном расположении духа, неожиданно встала и громко расхохоталась, словно мужчина средних лет, заставив соседок по комнате выронить свои коробки с завтраком.