Том 10    
Эпилог. Что Правая Рука Схватит После Боя? Finale_∞


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
Anon
5 л.
Автоматически перенесенное сообщение от анонимного пользователя 91.202.130.239:
Новый Завет 10 - Эпилог

"— В тот момент Бог Магии Отинус была '''''на''''' уничтожена на 99%, но кажется, что оставшиеся части сами по себе собрались вместе. Моё тело несколько изменило внешний вид, и я больше не могу использовать свою былую силу, но кажется, что моя смерть откладывается."

Лишнее "на".

Эпилог. Что Правая Рука Схватит После Боя? Finale_∞

— Да. Если бы мы должны были вмешаться, сейчас было бы самое время?

Возможно, было бы неправильно рассматривать это место как темноту. На самом же деле, даже такое определение как “место” не совсем подходило. То, что не существовало, не могло быть объяснено. Тем не менее, несколько голосов таилось там, где им никто не мог помешать.

— У нас больше нет никакой привязанности к самой Отинус, но такой конец может быть помехой будущему Камидзё Томы. С другой стороны, я сомневаюсь, что кто-нибудь кроме нас может решить эту проблему, когда в неё вовлечён бог магии. Было бы позором быть сбитыми с курса чем-то настолько тривиальным.

— Верховный Жрец[✱]В оригинале использован термин, обозначающий буддийского верховного жреца., мы думаем о таком способе повлиять на события, при котором мы вмешиваемся в существующий мир, не так ли?

— Не волнуйся, Нефтида. Старик не настолько глуп, чтобы не просчитать всё. Это показывает, насколько отличающимся существом была Отинус. Хотя я сомневаюсь, что она поняла правду, стоявшую за Гремлин.

— Отинус потерпела неудачу.

— Она достигла уровня бога магии, так что нет никаких причин быть к ней таким жестоким.

— Верховный Жрец, ты такой добрый, как только дело доходит до осуждения других. Если бы это не было причиной того, что ты смотришь на всех сверху вниз, то, возможно, ты и в самом деле достиг бы просветления.

— Нефтида, всем нам в своём роде чего-то не хватает. Отинус была замечательна до той поры, пока не зашла слишком далеко, но такие и попадают в Гремлин.

— Гремлин, имя обыкновенной феи, не окрашенное в цвета какой-либо существующей религии.

— Вместо того чтобы быть слиянием науки и магии, эта организация была такова, что её частью может стать любой бог магии любой религии☆

— О, Ньянг-Ньянг. Где ты была?

— Понятия расстояния и времени не имеют здесь значения, помнишь? Так или иначе, я не могу уйти. Даже если бы я сделала так, то в конечном итоге собрала бы нежелательное внимание в глобальном масштабе, так же как и Отинус. Я была на расстоянии волоска и бесконечности.

— Это и к другим относится?

— Старик, у тебя с памятью проблемы начались, как только ты стал мумией? Девушка-зомби, химера и все здесь. Всё в руках судьбы, столкнёмся ли мы друг с другом в этом месте, где малейший разрыв простирается в бесконечность☆

— Если ты думаешь об этом, ты можешь назвать это нашим способом поддержания экологии. Мы делаем это, потому что мир слишком мал для того, чтобы мы жили в нём, но с тем, что мы находимся здесь, нелегко мириться.

— Вот почему я так зла на Отинус, которая была такой эгоистичной☆

— Да, но силы мира было достаточно, чтобы выдержать всё, что она сделала. Это не будет иметь никакого реального эффекта на ситуацию.

— Тогда мы можем продолжать, как и планировалось?

— Определённо, Нефтида. Верховный Жрец исправит беспорядок, вызванный Отинус. Отсюда и далее Гремлин покажет своё истинное значение.

Разговор подошёл к концу. В этом месте, которое не существовало в мире, они приготовились рассеяться порознь.

Но что-то произошло за мгновение до того, как они это сделали.

— Привет. Я, наконец, нашёл тебя, Гремлин.

Тьма звучно разделилась.

Внешняя сила вызвала вертикальный разрыв.

Отинус и Камидзё Тома были неправы в одном.

Они думали, что мир тьмы раскинулся повсюду. Они предположили, что это чёрное как смоль отчаяние было результатом уничтожения всего, и ничего не осталось за ним.

На самом деле был ещё один слой. Был он однородным, словно тончайшая мембрана, на которой не было ни малейшего шва, и никто не мог его обнаружить или уничтожить, но такая последняя фаза существовала.

Этот чёрный мир даже не был тем, что Бог Магии Отинус могла уничтожить.

— О?

“Кто-то” прищурились от белого света, лучащегося снаружи.

Эти “кто-то” смотрели, как нарушитель ступил на эту божественную территорию.

— Я заметил, ты в последнее время не показывался, но я заметил, что ты был занят трогательным побочным заданием.

Хриплый голос продолжал, выговаривая имя, звучание которого отчего-то вызывало ностальгию.

— Алистер Кроули, Человек.

У этого мага были серебряные волосы по щиколотку, а одет он был в зелёный больничный халат. Этот человек выглядел как мужчина и женщина, как ребёнок и взрослый, и как святой и грешник. Выражение на его лице, когда тот ответил, можно было интерпретировать как множество эмоций.

— Позволить Отинус бегать на свободе было бы проблемой, но я оставил это на силу мира. Мир какое-то время вели к разрушению, но я всё ещё должен был следовать своим приоритетам. Нелегко было преобразовать к десятичному виду координаты, наполненные несуществующими числами.

Теперь их безопасной территории не было.

Теперь они будут выброшены в существующий мир и будут преследуемы живущими там людьми.

“Кто-то” заговорил, прикинув, как эта истина повлияет на их планы.

Этот “кто-то” говорил изящным голосом.

— Твоя попытка уничтожить магию также вполне эксцентрична. Если бы ты обратил эту одержимость в правильном направлении, ты тоже мог бы стать членом Гремлин.

— Я совершил в себе некоторые изменения, чтобы этого не случилось. Таким образом, я могу контролировать нечто другое, чем вы, причудливые маги, которые могут только жить в искажённой фазе.

— Ясно, — ответил “кто-то” хриплым голосом. — Я лишь посторонний, но действительно ли наука достаточно удивительна, чтобы удовлетворять в нужной степени твои желания?

— Никто из вас этого не поймёт, даже если будет пытаться понять целую бесконечность.

— О? И это никак не связано с единственным оставшимся следом от слёз в твоём дневнике?

— ………………………………………………………………………………………………………………………………………

Все виды эмоций исчезли с лица человека, известного как Кроули.

В руке он держал витой серебряный посох, а с губ его сорвалось лишь имя.

Beast666.

Это имя некогда принадлежало человеку, возглавлявшему самую известную в мире Западную магическую группу заговорщиков, разрушенную изнутри.

— Ты и в самом деле человек. Я немного завидую этой эмоции, но этого недостаточно. Я собираюсь связать всё это вместе, так что не мог бы ты остаться на подольше?

— О, ты собираешься сказать ему об этом☆ — со смешком ответил женский голос.

— Речь об Айвасс — краеугольном камне твоего плана, ради подъёма которого ты прошёл такой долгий путь.

В голосе старика была жестокость, несвойственная его возрасту.

Далёкое от достижения просветления желание капало с его слов, словно сок с толстого куска мяса.

— Это полный провал, юноша. Вскоре ты будешь поставлен в тупик.

Мгновение спустя где-то в мире началась битва.

Когда Камидзё Тома очнулся, он уже не был в датской больнице, окружённый говорящими на иностранном языке людьми. Он был в обычной больничной палате Академгорода. Он чувствовал, что проблемой было то, что он мог назвать палату “обычной”, но он ощущал себя комфортно, просыпаясь здесь, словно просыпался в своём общежитии.

— …

Он открыл глаза, но едва мог двинуться, и почувствовал бинты, опоясывающие его тело. Он собрал всю свою силу, попытавшись поднести правую руку к лицу, но движение затрудняли капельница, трубка для переливания крови и кабели электрода. Его локоть и большая часть остальной руки выглядели покрытыми множеством проводов, словно компьютер.

— Погодите. Действительно ли нужно меня так сильно накачивать этим? Всё это выглядит настораживающе красочно! Не думаю, что даже в щедрой на вспомогательные средства Америке дают так много!

Услышав крики, доктор с лягушачьим лицом зашёл в палату и дал объяснения.

— Ты должен больше волноваться по поводу своего тела, которое находилось в настолько плохом состоянии, что ты не выжил бы, не примени мы такие бесчеловечные меры.

— Я уже знаю, что врачи говорят крайности в первый день, чтобы испугать своих пациентов. Я видел это в документальном фильме! Я не дам вам обмануть меня, словно собаку, которую вы дрессируете.

— Ну, раз уж ты так считаешь, я не буду тебя переубеждать.

— А? Это на удивление бесстрастно… Эээ? Серьёзно? Я и правда не выжил бы без всего этого? Я был не прав! Врач, который ничего не говорит — самый страшный!!

— Хватает сил, чтобы кричать: да. Хорошо, думаю, теперь можно впустить посетителей.

Сказав это, доктор с лягушачьим лицом спешно вышел из палаты и показал Камидзё, насколько может напугать врач, отказывающийся помочь.

Как только доктор покинул его, вошёл кто-то ещё.

Первым посетителем была Индекс, девушка в монашеском одеянии с золотой вышивкой. Даже будучи в больнице, у неё на голове сидел трёхцветный кот.

— Тома, — проговорила она, войдя. — Я думаю, тебе есть, что сказать.

— Хорошо, давай начнём с создания комфортной атмосферы для беседы, так что не показывай вот так вот свои клыки.

— Тома, я действительно презираю людей, которые не говорят “спасибо” и “прости”.

— Я очень хочу откланяться тебе, извиняясь, но я не могу даже двинуться, обвешанный всем этим!!

Борясь изо всех сил, чтобы двинуться на кровати, он выглядел так же неуклюже, как получивший три удара молотком плюшевый медведь на батарейках.

Индекс помрачнела, увидев бинты, покрывавшие его правую руку от самого плеча до пальцев.

— Ты в порядке, Тома?

Я в порядке.

Он замолчал, увидев свою правую руку, с которой сползло одеяло.

— Но я ничего не смог сделать для Отинус. Думаю, к тому времени, как она отвергла спасение и начала ту последнюю битву, трещины разошлись уже слишком далеко. Что бы я не сделал своей правой рукой, это ничего бы не изменило.

— …Тома.

— Что вообще означает спасти кого-то? — Камидзё собрал силы в едва двигающейся правой руке. — Она улыбалась. Прямо перед тем, как рассыпаться на части, она определённо улыбалась. Даже с таким вот концом и даже с адским процессом, ведущим к нему, она сказала, что уже была спасена. Она улыбнулась и сказала, что это спасло её.

Он не думал, что спасение людей было простым вопросом, но он по-прежнему не мог ухватить смысл последней улыбки Отинус.

Мог ли он действительно рассматривать это как то, что спас её.

Можно ли спасти улыбающихся людей? Могло ли действие, шедшее вразрез с чьими-то желаниями, быть названо спасением?

— Может быть, я был слишком самонадеян, думая, что мог спасти кого-то.

Его правая рука могла лишь разрушать.

Это была противоположность богу магии, который мог создавать.

В том бесконечном аду он думал, что этого более чем достаточно.

— Но я бы хотел увидеть эту улыбку вызванной другой причиной. Это всё, что я хотел.

Был ли это просто его собственный эгоизм?

Было ли это вопросом спасти или не спасти? Было ли это вопросом его личного видения хорошего или плохого?

В любом случае это было то, о чём он с полным основанием думал.

Отинус пожелала этого, приняла свою смерть и исчезла из мира.

Горькое чувство побежало у него в груди, но он должен был принять это и двигаться дальше.

Он задерживается в этом мире, так что он должен прожить остаток своей жизни.

Но потом…

— Эй, мне кажется, или ты ведёшь себя так, будто я мертва?

Знакомый голос донёсся до него, и маленькая фигура высунулась из-под его подушки.

Девушка была ростом лишь около пятнадцати сантиметров, но её личность была ясна как день.

— Отинус!? Но… как!?

— Как? Ты был одной из причин.

Отинус размером с ладонь легла рядом с его головой.

— Во-первых, я должна была вернуть себе глаз, так что, по сути, я бог магии, а не человек. Во-вторых, ты уничтожил заклинание феи Разрушителем Иллюзий, прежде чем я выпустила последнюю стрелу из арбалета, так что я не была полностью уничтожена. В-третьих, разрушения тела было недостаточно, чтобы убить бога магии.

Его ум не мог не отставать от объяснения.

Он тут же посмотрел на Индекс, но она тоже широко распахнула глаза. Её 103.000 гримуаров лишь включали в себя знания, позволявшие сделать бога магии из человека, так что, возможно, в них не содержалось информации о том, что произойдёт после этого.

Отинус махнула указательным пальцем, лёжа лицом вниз.

— В тот момент Бог Магии Отинус была уничтожена на 99%, но кажется, что оставшиеся части сами по себе собрались вместе. Моё тело несколько изменило внешний вид, и я больше не могу использовать свою былую силу, но кажется, что моя смерть откладывается.

Это было просто нелепо.

Сама идея о том, что человек, будучи разбитым на части, снова собирается воедино, звучала как полный бред, но он не мог далее подвергать это сомнению, говоря о боге магии. Если Отинус сказала, что так всё и было, ему лишь оставалось согласиться с этим.

На самом деле он сам видел это раньше.

В том нескончаемом аду она скрыла своим телом от него последний выстрел из арбалета и уничтожила своё тело вместе с его, но её тело вскоре вернулось в первоначальное состояние, будто ничего не случилось.

(Но преобразуется ли “автоматически” моё тело без моей на то воли? У меня всё ещё есть вопросы по поводу этого.)

Маленькая Отинус глядела куда-то вдаль, но у Камидзё был иной вопрос.

— Так… могу я коснуться тебя своей правой рукой?

— Чт-!? Ты собираешься трогать меня везде, не предупредив меня?

— Это не то, что я имел в виду. И прекрати щёлкать зубами ещё сильней, чем медвежий капкан, Индекс! С такими прецедентами как Казакири, я хочу избежать того, что она исчезнет в тот же момент, как только я коснусь её правой рукой!!

— Не было никаких проблем, когда ты касался меня, пока я была нейтральным богом магии. Я не могу с уверенностью сказать, так как мы не проверяли это, но мои основные свойства не должны были измениться с уменьшением в размере.

— Понятно…

Наконец его мозг смог нагнать реальность.

Отинус была прямо перед ним. Он мог ещё раз поговорить с ней. Пока он думал об этом простом и основополагающем факте, он не был уверен, какое же всё-таки выражение было на его лице.

Во всяком случае, он снова повторился, будто выпуская то, что скопилось у него в груди.

— Понятно.

— Хмф.

Отинус чуть отвела взгляд, но тут другой вопрос пришёл ему в голову.

— Погоди. Ты же, как предполагается, должна понести наказание? Ты должна быть в американской тюрьме, но ты изменила это на Академгород?

— По поводу этого…

Она замолчала.

Кот, сидящий на голове Индекс, с огромным интересом начал медленно размахивать хвостом, а потом внезапно прыгнул на кровать.

Точнее, он подскочил к Отинус, чья маленькая фигура с блестящими светлыми волосами выглядела словно приманка.

Бог Магии Отинус на самом деле уничтожила мир и неоднократно переделывала его, как считала нужным, но теперь она чувствовала, как рядом с подушкой её волосы встают дыбом.

— Подожди… Идиот!! Такое сочетание неправильно! Я не знаю никаких мифов, в которых одноглазый бог был бы съеден котом, но… Как насчёт того, что ты прекратишь пялиться и поможешь мне!?

— Мне бы очень хотелось помочь, но исполняющий танец робота Камидзё выглядит как тот, кто способен сделать что-то такое умелое?

Неотвратимый крик наполнил палату.

Выглядя, как украденная рыба во рту у чучела кошки, пятнадцатисантиметровая Отинус смотрела куда-то вдаль.

Она представила разговор, произошедший в Дании, после того как Камидзё Тома потерял сознание.

Она говорила с президентом и с Царствующей королевой по рации, брошенной ей солдатом в маскхалате.

— Раз ты выглядишь вот так, у нас нету никаких способов удержать тебя от побега из американской тюрьмы. Если ты выпрямишься, то ростом будешь около пятнадцати сантиметров, так? Ты могла бы проскользнуть между прутьями решётки или сквозь отверстие для подачи пищи. Если ты отбросишь свою гордость, то сможешь даже сбежать, смыв себя в унитаз. Нет смысла отправлять тебя даже в тюрьму самого строгого режима.

Как только президент закончил говорить, Королева взяла слово.

— Даже если твой внешний вид и общее количество силы, находящееся в тебе, изменились, ты по-прежнему скорее больше бог магии, нежели человек. Правда, ты ослаблена слишком сильно, чтобы снова использовать магию. Проще говоря, применимо ли к тебе такое понятие, как “продолжительность жизни”? Если бросить тебя в камеру на сто лет, и это не добавит тебе ни единой морщинки, то какой в этом смысл? Мы должны придумать новое наказание, которое будет особенно эффективно против тебя и только против тебя.

Они не были её друзьями или товарищами по оружию.

Они хладнокровно проанализировали её действия и сухо озвучили решение.

— Ты вечно должна смотреть на этот мир счастья, раз уж ты решила даже пойти на самоубийство, чтобы не видеть его. Это величайшее наказание, которое может теперь дать тебе человечество, достигшее победы над богом магии.