Том 10    
Глава 11. V.S. "Монахини, Трепещущие перед Божественным Величием". Round_03


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
Anon
5 л.
Автоматически перенесенное сообщение от анонимного пользователя 91.202.130.239:
Новый Завет 10 - Эпилог

"— В тот момент Бог Магии Отинус была '''''на''''' уничтожена на 99%, но кажется, что оставшиеся части сами по себе собрались вместе. Моё тело несколько изменило внешний вид, и я больше не могу использовать свою былую силу, но кажется, что моя смерть откладывается."

Лишнее "на".

Глава 11. V.S. "Монахини, Трепещущие перед Божественным Величием". Round_03

Часть 1

— Хнн!!

За мычанием Бога Магии Отинус последовал взрыв тупой, сильной боли в правом плече Камидзё Томы.

Она вправляла вывих.

— Абах! Абабабабабабабах!!

— Будь осторожнее. Вывихнешь его слишком много раз, и это войдёт в привычку.

— Н-неужели ты думаешь, что кто-то будет делать это ради забавы?

Они благополучно сбежали из Ольборга, но у них не было времени купить тёплую одежду. На заснеженной дороге было мало автомобилей, и им не представилась возможность путешествовать автостопом, так что они снова путешествовали на своих двоих в этих экстремальных условиях окружающей среды.

— Я думал, что мы могли бы поискать пальто и автомобиль в другом городе, но это было слишком наивно. Мы умрём тут. Мы действительно посреди пустоты!!

— Мы достигнем ближайшего города, пройдя около десяти километров на юг. Наши преследователи определённо будут нас поджидать на пути туда.

— Десять километров по заснеженной дороге при минусовой температуре? Как это отличается от посадки на мель?

— Во время войны армии на марше проходили по сто километров за день в снегу.

Несмотря на то, что она сказала, они сдались, пройдя часть пути.

Они были вынуждены укрыться в брошенном на обочине автомобиле, где-то в пяти километрах до конечной точки их маршрута.

— Аргх! Это безнадёжно! Тут должно быть больше десяти километров!!

— Холод стал нашим злейшим врагом.

— Это выглядит так, будто мы в одной из тех игр, где оказываешься в беде! Нам ведь не надо будет сжигать оставшиеся деньги, чтобы не замёрзнуть!?

Опыт был похож на слегка замороженный мандарин, который периодически отогревали под котацу, а потом снова замораживали, продолжая делать это снова и снова.

Печка в брошенной машине не заработала бы, а проржавевший корпус пропускал холод, но всё равно Камидзё чувствовал, будто был на небесах. Они были отрезаны от внешнего воздуха, и тепло их тел постепенно нагревало внутреннее пространство автомобиля.

После того как они уселись на заднее сиденье, Отинус начала меняться.

Её шляпа ведьмы начала слегка покачиваться вперёд-назад.

— Отинус?

— Нх.

Шляпа на какой-то момент прекратила двигаться, когда он окликнул её, но вскоре начала колыхаться снова.

— Отинус.

— Да, признаю. С недавних пор я чувствую себя очень уставшей, — она потёрла не прикрытый повязкой глаз. — Но мы должны считать, что впредь нам не представится возможность на хороший ночной сон. Число наших преследователей здесь, в Дании, скорее всего, со временем увеличится, и их информация о нашем местоположении тоже станет более точной. Мы должны использовать даже короткие перерывы для отдыха, даже если это лишь пять или десять минут.

— Просто чтобы убедиться, ты в порядке?

— Я не умираю или что-то в этом роде. По правде говоря, отсутствие отдыха лишь сделает всё хуже.

Пока она не говорила, что заклинание феи нанесло серьёзный ущерб её телу, у Камидзё не было возражений.

Через несколько минут после того, как он прекратил задавать вопросы и начал всматриваться в пейзаж за грязным окном, интервалы в её дыхании стали более регулярными.

Она заснула.

Видя постепенно запотевающее стекло, сказавшее ему, что температура внутри машины медленно поднимается, он вздохнул с облегчением. Затем он услышал, как что-то упало к нему на колени.

Камидзё глянул вниз и увидел там шляпу Отинус.

Он оглянулся и — если бы проигнорировал довольно внушительную повязку на глазу — увидел бы там прекрасную девушку. Её светлые волосы и белая кожа, возможно, усиливали впечатление, но он чувствовал, что она будет выглядеть совершенно, обнимая дома большую плюшевую игрушку.

Возможно, это была истинная сущность человека.

Место рождения, биография, достижения, преступления, официальная позиция и тому подобное. Люди были связаны многими вещами, но, когда все они отбрасывались прочь, люди выглядели довольно похожими. Даже бог магии не был исключением.

(…)

Камидзё был рад тому, что был в состоянии стоять на её стороне.

Он был рад тому, что не поддался ничтожному гневу или страсти и не присоединился к тем, кто отверг её.

С робкой улыбкой на лице он поигрывал с лежащей на коленях шляпой.

Но затем он медленно поднял голову.

Сквозь грязное лобовое стекло и падающий снег он увидел что-то, что не было уместным. Две красные точки, казалось, отвергали белоснежный цвет этого серебряного мира. Выражение его лица тихо изменилось, когда он понял, что видел особые одежды монахинь.

Он ничего не сказал Отинус.

Он просто надел шляпу ей на голову и открыл дверь брошенной машины.

Он будет стоять подле неё, и это был ещё один раз, когда он мог подтвердить свои слова действиями.

Часть 2

Камидзё шёл по белому снегу.

На этот раз его противником была группа из двух человек. Он смог их заметить в четырёхстах-пятистах метрах лишь из-за того, что те носили красные одежды. Он признал этот наряд, но технически не знал этих людей. Приблизившись, он узнал эту странную межличностную схему.

— Саша, у тебя точно странные вкусы. Сейчас семь градусов ниже нуля, так почему ты носишь этот облегающий ограничивающий твои движения наряд? Ты из тех, кто носит шорты круглый год?

— Мой ответ: я бы носила обычное пальто, если бы не твои ненужные инструкции. Дополнительное объяснение: я также избежала бы необходимости траты столь многой магической силы на жизнеобеспечение.

— Фва хах хах!! Пальто поверх вот этого твоего наряда? Ты можешь думать, что это снизит уровень оголения, но на самом деле переводит это на совершенно иной уровень!! Но я не ожидала меньшего от моей Саш- двевх!?

Они говорили на иностранном языке, приблизившись к нему, но он не собирался делать неправильные выводы по поводу своего положения здесь. Их весёлое и легкомысленное поведение не было направлено на него.

Одной из этой пары была Саша Кройцева.

Камидзё встретил её когда-то в прошлом, но это был лишь Архангел Гавриил, использовавший её внешность. Технически они не были знакомы, и он не мог положиться на ту встречу, чтобы определить, какую магию она использовала.

Другую он вообще не знал. Он мог предположить, что она тоже принадлежит к Русской Православной церкви, так как та носила одеяние одного с Сашей цвета, но это было всё, что он мог сказать.

Русская Православная церковь была одним из трёх великих христианских вероисповеданий наряду с Англиканской и Римско-католической церквями.

Римско-католическая церковь показала свою доброту, но сейчас этого не случится. Ведь он не был знаком с ними. И, как одна из трёх конфессий, они могли легко использовать некое секретное заклинание такого же уровня как и то, что он видел в Ольборге.

Камидзё поплёлся к ним по снегу, задав вопрос.

— Вы понимаете японский?

— У меня нет никаких оснований отвечать тебе, но да, — ответила старшая женщина и указала сначала на себя, а затем на девушку. — Я Василиса, а это Саша. Не то чтобы ты должен знать это.

Она улыбнулась, и эти двое остановились.

Они уже знали, что должны были делать. Не было нужды в дешёвых уговорах. Слова женщины и её улыбка говорили о том, что она готова к битве.

Этот мир ты хотел увидеть?

Отинус снова и снова задавала этот вопрос, когда он был в том бесконечном аду.

Этим вопросом она давила на него, но в то же время оказывала давление и на себя.

(Я уже знаю, что это не идеальный мир. Я прекрасно видел идеальный мир своими глазами, так что я знаю это слишком хорошо.)

Камидзё Тома дал ответ в глубине души.

(Но, даже если он не совершенен или имеет изъяны, я всё ещё хочу быть рад тому, что родился в этом мире. Я хочу гордиться этим!!)

Он остановился на определённом расстоянии от этой пары.

— Есть ли у нас способ избежать сражения?

— Попытка убедить нас какой-то слезливой историей не сработает, так что не заморачивайся этим. Ты можешь сделать это и в тёмном подвале, так что, так или иначе, место тут неподходящее.

— Как вы меня расцениваете?

— Мой ответ: во время твоих взаимодействий с Гремлин в прошлом и во время непосредственной встречей с Отинус на Саргассо у неё могла быть с тобой какая-то форма контакта. Оказалось ли так, что ваши интересы совпали, или же она использовала какое-то заклинание внушения, расследование насчёт этого ещё ведётся.

— Ясно.

Этот ответ, казалось, озадачил монахинь.

Удивление, скорее всего, было вызвано отсутствием аргументов, но кое-что другое вызвало понимание Камидзё.

— Я просто думал, что тяжело быть героем правосудия, — он продолжал. — Видение этого со стороны дало мне новое понимание этого факта. В конце концов, очевидно, что это не имеет смысла. У вас, должно быть, были сомнения относительно Бога Магии Отинус и моих действий, и этого ответа не могло быть достаточно. Что произошло с Саргассо? Что с изготовлением копья? Вы не можете объяснить, почему она бросила всё и сбежала в Данию. И не только это, она оставила всех своих надёжных соратников из Гремлин позади и перенесла одну единственную пешку, чьи совпадающие интересы или взгляды могут измениться в любое время.

— В этом нет ни одной реальной причины для нас, чтобы понять это.

Это ответ, который вы хотели, — он говорил, будто бросая ей вызов. Вы хотели думать, что ваш противник был абсолютным злом, и не было бы места аргументу. Так вы могли бы стоять на стороне справедливости, уничтожая её с помощью непререкаемого насилия. Что-либо ещё было бы проблемой.

Он ещё плотнее сжал кулак.

— Даже малейшая частичка добра в Отинус будет проблемой для “героев справедливости”, которые будут причинять ей боль, не так ли?

Он говорил это не Василисе и не Саше. Он объявлял войну куда большему количеству “шестерёнок” мира, которые стояли позади них.

— Ничтожество. Я не собираюсь мириться с тем, что сделала Отинус, но то, что ты сейчас делаешь, не сильно-то отличается.

Глухой звук взрывом разнёсся по серебряному миру.

Камидзё Тома и Саша Кройцева начали действовать одновременно. Они бежали навстречу друг другу по кратчайшему пути, Саша махнула вниз своей L-образной монтировкой, и Камидзё в попытке её перехватить с силой схватился за ручку инструмента.

Горячая боль взрывом наполнила всю ладонь, а меж большим и указательным пальцами закапала кровь.

Тем не менее, монтировка рассыпалась, будто была сделана из плотного песка. Возможно, это был своего рода магический эффект.

У Камидзё не было необходимости сосредотачиваться на этом единственном инструменте.

Важно было использовать момент на то, чтобы приблизить свой кулак, пока верная атака врага была сведена на нет.

Он сжал кулак с такой силой, что мог поклясться, что тот заскрипел.

Нанося удар, он даже перестал дышать, чтобы она не просчитала время.

— …!!

Прямо перед ударом его опорная нога скользнула в сторону. Саша решила, что не сможет уклониться от удара, поэтому решила сбить его с ног. Но к тому моменту, как осознал это, он уже эффектно упал в снег.

— Держи.

Василиса небрежно кинула что-то размером с алюминиевую банку, пока Камидзё лежал на боку.

(Что? Это граната!?)

Это было дикое предположение, но такое не было невозможным, учитывая ситуацию. Как бы то ни было, он перекатился в сторону, чтобы быть как можно дальше оттуда.

Это была не граната.

Это была чрезвычайно профессиональная на вид рация, скорее всего, принадлежащая российским военным.

— Кшшш… Ты слышишь меня, Камидзё Тома?

(…?)

Голос в радио говорил по-японски, а говорящий, скорее всего, был моложе Камидзё. Он не был уверен, принадлежит ли высокое сопрано мальчику или девочке.

Естественно, у него не было времени, чтобы тщательно прислушиваться к голосу. Саша сняла с висящего на талии пояса грубую пилу и плоскогубцы и кинулась к нему, так что он поднял в воздух ударом ноги снег, чтобы ослепить её.

— Мы создали уникальное заклинание, чтобы использовать его против бога магии, — продолжал голос. — Оно не предназначено для использования против людей, но должно быть достаточно эффективно против тебя. Ты не передумал бросать нам вызов, даже узнав это?

— Чёрта с два это остановит меня!! Я никогда не думал, что одна из трёх великих конфессий отправит лишь двух человек! Вы слишком добры для этого мира!!

У него не было времени, чтобы, взглянув, удостовериться в том, что Саша отшатнулась, поэтому он поспешно встал, всё ещё отпрыгивая назад.

— Старуха-людоедка из избушки на одной ноге.

Женский голос чарующим звоном медленно просачивался в его уши. Он не знал, что она говорила, так как это было на русском, но одного лишь тона голоса было достаточно, чтобы его позвоночник проняла дрожь в жутком дискомфорте.

Василиса тайком держалась на безопасном расстоянии от ожесточённых атак Саши.

— Пожалуйста, дай мне череп-лампу. Дай мне череп-лампу, чтобы сжечь мою злую мачеху и сестру.

Кольцо ревущего пламени взметнулось вокруг Василисы.

— Дерьмо!!

Он снял свой пиджак и обернул вокруг своей левой руки.

Спустя мгновение багровое пламя, призванное Василисой, увеличилось. Буйствующее пламя быстро приближалось, во мгновение ока расплавляя снег, лежащий на земле. Он никак не мог избежать встречи с этим, поэтому свести пламя на нет правой рукой было единственным его шансом.

Он крутанул телом и поднял правую руку, Саша приближалась к нему с другой стороны, пытаясь нанести удар, и махнула пилой по горизонтали на уровне его груди.

Но Камидзё не снял с руки пиджак, так как собирался иметь дело с пламенем Василисы.

Он знал, что если использует правую руку, чтобы справиться с этим, то следующую атаку ему придётся выдерживать, правую руку не используя.

— !!

Зубчатая пила вонзилась в его пиджак, обёрнутый на руке, но зубья так и не достигли кожи.

(Моя правая рука уничтожила ту монтировку, так что то же самое сработает и здесь!!)

Он махнул левой рукой так сильно, как только мог, чтобы отбросить куртку в сторону, но ветер подхватил лишь несколько длинных узких обрывков ткани.

— …

Глаза, скрытые за белокурой чёлкой, рассмотрели свою цель вблизи.

Теперь Камидзё сводил на нет пламя Василисы и мог свободно использовать правую руку.

— Понятно. Ты преодолел множество опасностей, привёл Третью Мировую Войну к концу и даже находился в самом центре во время конфликта с Гремлин. Ты думал, что у кого-то такого будет шанс достигнуть того, что другие не могли.

Лежавшее в снегу радио снова начало говорить, но Камидзё не удостоил его вниманием.

Его правый кулак ударил большие плоскогубцы, и Разрушитель Иллюзий уничтожил духовный предмет.

(Я могу сделать это.)

Он вновь плотно сжал кулак.

(Мне нужно начать с кого-то одного. Если я сконцентрируюсь на одной из них и выбью её, угроза атаки с нескольких направлений исчезнет. Этот противник может использовать “только” магию. Я лишь должен рваться вперёд, в зону, где могу достать их своим кулаком! Я могу победить этого врага!!)

Это произошло спустя мгновение.

— Но это означает, что особый человек вроде тебя попирает пожелания всех остальных. Разве это немного не гордо?

Ноги Камидзё внезапно подкосились.

Часть 3

Не появилось сильное давление сверху, и не невидимые руки тянули его к земле.

Всё было в противоположность этому.

Сила внутри него исчезла. В отличие от яда или онемения, казалось, будто верхний предел его силы был опущен.

Его внутреннее ухо было сотрясено, и он упал на одно колено, как будто был анемичен.

— Что…? Это… дальнобойная атака?

— Это одна из частей нашего процесса, направленного против бога магии. Я предупреждал, что это повлияет на тебя.

(Это какая-то разновидность психологической атаки или манипуляции памятью?)

Если сверхъестественная сила принимала форму меча или пули, с этим можно было легко справиться. Он должен был просто уничтожить угрозу правой рукой, когда она приближалась. Но та разновидность, которая заглядывала в его сердце и стимулировала эмоции, была иной.

Но атака без промежуточного звена не могла быть сведена на нет заранее даже его правой рукой. Он не мог справиться с чем-то невидимым или неприкасаемым.

(Но я просто должен коснуться поражённой части своего тела. Это не 100% гарантия, но кое-что исправит!!)

Всё ещё сидя на снегу, он спешно коснулся ног и верхней части тела. Как только его ладонь достигла точки прямо над сердцем, он почувствовал, будто толстый резиновый жгут лопнул, и верхняя часть его тела освободилась.

Но…

— Это может быть названо секретным заклинанием Русской Православной церкви и требует средств и подготовки на национальном уровне. Разве не горделиво думать, что ты можешь справиться с ним лишь потому, что у тебя есть особая правая рука?

Как только Камидзё попытался встать, силы вновь оставили его.

Независимо от того, сколь много сил он собирал, он не мог напрячь мышцы. Его невероятно раздражало то, что тело не слушалось его команд.

— Христианство и многие другие религии пошли на собственные компромиссы между разными отличными друг от друга традициями и легендами. Например, синто взял буддизм и индусских богов, чтобы создать то, что известно как симбуцо-сюго. Христианские авторы изменили записи и заставили кельтскую, скандинавскую и другие религии потерять свою исходную форму. В христианстве мы видим богов других религий как демонов, принимая героев других религий, как наших святых покровителей, и также делаем множество других вещей.

Камидзё вспомнил о концепции, лежащей за заклинанием феи, но не было необходимости упоминать об этом здесь. Если бы он дал этому противнику намёк, который мог привести к созданию ещё более мерзкого заклинания, тем, кто пострадала бы, была бы Отинус.

— Но мы немного изменили тот метод компромисса, — сказал холодный голос. — Это заклинание приносит других богов в нашу систему, а затем судит их в соответствии с нашими правилами. Похоть, гордыня, лень, чревоугодие, зависть и гнев. Давай начнём с обычных Семи Смертных Грехов. Сила, полученная негожим способом, не разрешается, и каждый грех устранит 1/7 этой силы. Как только все семь будут собраны, ты потеряешь даже силы, нужные для сокращения мышц твоего сердца, так что будь осторожен.

Две фигуры приближались, идя по снегу.

Если он здесь потерпит поражение, целью этой силы станет Отинус.

Как они уже сказали, они не собираются слушать то, что он скажет, и просто порвут девушку на части, основываясь на рассуждении победителя. Они даже не попытаются узнать, кем она на самом деле была, и будут праздновать это впоследствии ярким парадом.

Кулак Камидзё скрипел, а голос из радио тем временем продолжал говорить.

— Пока ты достигаешь свой цели, ты не видишь проблемы в том, что бьёшь девушек в лицо? Какой ужасный гнев.

Ещё больше силы покинуло его тело.

Если то, что изрекал говорящий, было правдой, у него оставалось 5/7 силы от обычного её количества.

— Не смеши. Кто не разозлится, когда жизни висят на волоске?

— Получается, ты даже не пытался попробовать? Какой ленивый.

Он почувствовал головокружение.

Камидзё стоял на коленях в снегу и не мог подняться. Он собирал последние остатки силы, и всё равно ему было трудно поддерживать себя.

А его противники не сдерживались.

Саша Кройцева взмахнула молотком в горизонтальном ударе, будто описывая круг. Если удар попадёт в лицо, то раздробит скулу. В сложившейся ситуации он не мог сосредоточиться на всём сразу, поэтому он просто использовал свою руку, чтобы защитить лицо.

После глухого звука и приступа сильной боли он повалился набок в снег.

— Зачем ты заходишь так далеко, чтобы помочь Богу Магии Отинус? — продолжал голос.

Камидзё пожалел, что с самого начала не разбил рацию, лежащую под ногами, но теперь момент был упущен.

— Была ли это жадность по отношению к богу магии, представляющему такую угрозу для всего мира? Или, может быть, тебя просто двигала похоть к её внешности? Так или иначе, ты наполнен страстными желаниями.

2/7.

Было трудно даже приподняться, чтобы просто ползти, и он чувствовал, как что-то сочилось у него изо рта. Лишь спустя несколько секунд он понял, что это были слюни, и у него не осталось достаточно сил в челюсти.

Если его правая рука коснётся сердца, он временно освободится от этих оков, но его затуманенное сознание делало даже такую простую задачу трудной.

Расстояние от кончиков пальцев до сердца было слишком велико.

— Остаётся обжорство и зависть.

Монахини снова поплелись к нему по снегу.

— Но я уверен, ты уже понял. Ты стремился быть на стороне справедливости. Это роль крупных религий, таких как мы, но ты хотел верить, что мог достигнуть её самостоятельно. Ты завидовал нам. Это несомненный грех.

Камидзё уже не мог толком дышать.

Чувства постепенно оставляли кончики его пальцев.

Если он мог использовать правую руку, у него был шанс устранить невидимую атаку, даже такую психологическую, постфактум. (Конечно же, были исключения.)

Но, если это принесёт немедленную смерть, прежде чем он использует свою правую руку, всё будет кончено.

Он был на 1/7.

Ещё один, и это будет шах и мат. Его мускулы утратят всю силу, и его сердце больше не сможет продолжать биться.

— Осталось только обжорство.

Но что-то казалось не к месту в туманном сознании Камидзё.

Он рассмотрел каждый из грехов, в которых обвинил его голос из рации.

— Обжорство обычно используется как обозначение принятия пищи в количестве большем, чем нужно, но технически имеет более широкую трактовку. Грех обжорства запрещает чрезмерную еду, питьё или пьянство.

Диафрагма, заставляющая работать его лёгкие, не двигалась как полагается, и недостаток кислорода не давал его мозгу функционировать должным образом.

Его сознание то становилось яснее, то исчезало, а голос тем временем продолжал.

— И разве не могли бы мы охарактеризовать твоё текущее состояние как “опьянение”? И снова, это грех.

Часть 4

Все семь были собраны, и последние силы парня были отняты у него.

Саша Кройцева подошла к Камидзё Томе и ткнула пальцем в его голову, но он никак не отреагировал. Падающий снег пытался заслонить его кожу белой пеленой.

— Саша, что ты делаешь с этим трупом?

— Мой ответ: было бы проблемой, если бы он симулировал смерть, и я получила доклады о том, что скандинавский бог может использовать трупы. Мы не можем терять бдительность лишь потому, что он мёртв.

— Тогда ты собираешься забрать его домой с собой? Я думаю, что на таможне могут возникнуть проблемы.

— Дополнительное объяснение: я хотела бы устранить возможность того, что труп начнёт двигаться после перевозки в Россию. Так что…

Саша ухватилась за рукоятку пилы и поднесла инструмент к шее парня.

— Я полностью уничтожу тело, чтобы оно больше не могло быть использовано. Это закончится сейчас.

Она не колебалось. Настолько великую угрозу она видела в Камидзё Томе… нет, в Боге Магии Отинус.

Но пила остановись, когда ею взмахнули вниз.

Повторим, у Саши и у Василисы не было причин показывать здесь свою доброту.

— Нет…

Таким образом, этому была иная причина.

— Это ещё не конец.

С этими словами Камидзё его правый кулак разбил пилу Саши.

Он попытался встать, подобно сломанной заводной кукле, и совершенно не представлял угрозы в чисто физическом сражении.

Камидзё должен был быть высушен насухо Семью Смертными Грехами, а его сердце должно было остановиться, после того как его сила достигла нуля.

Было неясно, как он смог избежать этой ситуации, поэтому Саша попыталась быстро прикончить его.

Но Василиса остановила её вытянутой рукой, и Камидзё прокричал.

— Заставлять людей замолчать с помощью насилия и не слышать их — так ваш Бог поступает!? Если так, то это невероятный уровень гордыни!!

— Плохо!!

Крик Василисы не был ответом на слова Камидзё.

Они были в ответ на то, куда были направлены его слова.

(Обрывать его слова с помощью насилия — это гордыня. Если наш мальчик видит это таким образом, наше дальнейшее вмешательство будет работать против него!! Мы больше не можем вмешиваться!!)

— Это было ошибкой. Вы провалились, русская важная особа. Вместо того чтобы притягивать за уши последний смертный грех, эти двое должны были закончить работу с уже имеющимися шестью. Это было твоей ошибкой.

— О чём ты говоришь?

— Попытка применить ко мне обжорство была слишком натужной. Даже если грех также относится к питью и пьянству, он относится к алкоголю. Пытаться сказать это кому-то, кто поел лишь овощной суп из объедков, и назвать его обжорой, потому что он “опьянён собой”, так же нелепо, как пытаться остановить тигра ширмой, — сказал Камидзё. — И, потому что даже ты не был уверен в этом грехе, последний не сработал. Обжорство не было применено, и тогда всё вернулось ко мне.

Медленно, но верно сила собиралась в его ногах, и он снова поднялся со снега.

— Эти Семь Смертных Грехов, которые вы приготовили, не заклинание, которое автоматически активируется, чтобы наказывать за любые грехи на поле боя.

Он по очереди вспомнил каждый из грехов.

Гнев? Возможно. Поскольку решение проблемы с помощью разговора было отброшено, и он вместо этого должен был использовать силу, то, возможно, чувствовал какой-то гнев.

Гордыня? Возможно. Он чувствовал, что мог спасти Отинус, и чувствовал, что один стоит на её стороне. Если бы он несколько изменил свою точку зрения, это могло бы выглядеть так, как будто он упивается чувством превосходства над другими.

Лень? Возможно. Он заявил, что спасёт Отинус, но не смог придумать ни одного конкретного способа это сделать и был спасён лишь её собственными идеями. Неудивительно, что кто-то мог рассматривать его как ленивого.

Зависть? Возможно. Пока он видел, как люди преследуют одну-единственную девушку, используя достаточно силы, чтобы приводить в движение нации или даже целый мир, мог ли он действительно сказать, что у него нет тёмных чувств о том, как он мог сделать всё другим способом, будь у него столь много силы?

Похоть? Возможно. Он сказал, что просто хотел спасти эту девушку, которой не к кому было обратиться, но мог ли он действительно сказать наверняка, что не было ни малейшей частички скрытого мотива, незаметно подмешанного в это желание?

Он столкнулся со своими позорными сожалениями и желаниями в том бесконечном аду, и он больше не будет отрицать безобразные чувства и желания, скрывающиеся в глубине души.

Но…

Обжорство? Может ли оно быть применено к нему?

И, что самое главное…

Жадность? Что?

Его мотивом было сделать огромную силу Отинус своей собственной?

Даже при том, что она была нежным и слабым существом, которое вскоре прекратит дышать, если оставить одну.

— Твоё заклинание основывается на приговоре, сделанном тобой, пока ты наблюдаешь за полем боя извне. Ты придираешься к другим религиям и лишаешь их силы, и не имеет значения, прав ты или нет. Это заклинание берёт твои односторонние претензии и превращает их в настоящие атаки!! Это действительно ужасно, но, когда я знаю, как это работает, я могу использовать это в свою пользу!!

— Использовать в свою пользу? Ты хочешь сказать, что твои личные желания могут превзойти усилия огромной организации? Ты ставишь свою собственную мораль намного выше, чем мораль всех остальных!? Это невероятное количество гордыни!!

— Возможно.

Камидзё с готовностью признал это, но это не означало, что он отказался от сопротивления.

— Я не идеальный святой или что-то вроде того. Пока Отинус можно должным образом судить, и пока она может отбыть долгий срок за свои преступления и снова улыбнуться мне, когда это всё закончится, это достаточно хорошо для меня. Это не имеет ничего общего с добром или злом. Всё это — мои личные желания. …Но в чём-то ты был не прав.

Сила постепенно возвращалась в его колени, и он понял почему.

— То, что я обычный парень, не означает, что я не могу бросить вызов всему миру!! Есть то, с чем я не согласен, есть то, что я не приму, и есть то, от чего я не буду отказываться. Если ты думаешь, что можешь запретить всё это силой группы, ты чертовски более горда, чем я, Россия!!

Это было первой точкой его контратаки.

— И тебя не волнует то, какой хаос из-за этого ты распространяешь в мире? — спросил голос. — Защита Бога Магии Отинус и бегство с ней заодно — уже само по себе достаточный грех!!

— Которому из семи это соответствует? Нет, это не имеет значения. Ты хочешь поговорить о распространении хаоса? Это обвинение я переадресую тебе, Россия.

— Что?

— Подумай об этом. Бога Магии Отинус действительно считают злодейкой. Она в центре хаоса, охватившего мир. Но, если она будет убита здесь, правда о Гремлин никогда не увидит мир. Почему это произошло? Как это произошло? Что заставило это произойти? Если вы убьёте её, не получив подробных объяснений этого, то как вы ожидаете, что люди примут это!?

— Даже в этом случае подавляющее большинство людей будет видеть убийство её более безопасным, чем позволить ей сбежать!! Когда сталкиваешься с определённой победой и определённым миром, состояние чувств людей может быть проигнорировано!!

— Ты ошибаешься, Россия. Ты сам сказал: распространение хаоса — грех!! Отинус может быть и последний босс, но действительно ли её убийство принесёт мир?

— Конечно, принесёт!!

— Нет, не принесёт. О, и это был гнев?

Насмешливый тон наполнил голос Камидзё, когда он указал на второй грех.

— Кто поверит тебе, если ты скажешь, что Отинус мертва? Остатки Гремлин всё равно бы утверждали о том, что она жива, и что бы подумала остальная часть мира? Если ты вдруг скажешь, что кто-то столь опасный мёртв, но откажешься рассказать подробности, ты и права думаешь, что они просто примут это!? Даже если она умрёт, страх людей пред ней не исчезнет!! Люди будут строить домыслы о том, что она где-то прячется, или что кто-то является её реинкарнацией, и будут сделаны все виды других ложных обвинений. Если это не будет сделано путём надлежащего процесса, никто не примет правду. Делая так, ты принесёшь век хаоса, Россия!!

— Ты пытаешься сказать, что она станет своего рода легендой?

— Вздор, не так ли? Но, скорее всего, это и произойдёт. Её угроза распространилась на весь мир, но многие люди даже не знают, мужчина это или женщина. Я сомневаюсь в том, что новость об устранении такого таинственного существа будет чувствоваться реальной. Даже если вы покажете фотографии трупа или даже выставите его в музее, люди всё равно будут судачить, что это невиновный или двойник. Реальность ситуации будет вмиг уничтожена, и невидимый страх вернётся.

— Мы могли бы устранить этот страх, постоянно предоставляя точную информацию в это ближайшее время. Это не причина, чтобы простить ей то, что она сделала!!

— Возможно, нет, но сколько много людей умрёт в процессе? Сколько людей умрёт из тех, кто мог бы выжить, если бы ты позволил Отинус сдаться? Можешь ли ты действительно назвать это “банальной” жертвой? Если ты не готов приложить усилия, чтобы сделать работу как можно лучше, то не называется ли это ленью?

Это был третий грех.

— …!!

— И ещё одно. Почему Русская Православная церковь так отчаянно хочет убить её? Потому что ты хочешь получить себе славу за победу над ней? Разве правильно так сильно хотеть славы, будучи готовым пожертвовать людьми, которых даже никогда не встречал? Некоторые могут назвать это жадностью.

Камидзё поднёс рацию ко рту, когда указал на четвёртый грех.

— Или это зависть? Для России не было ничего хорошего в Третьей Мировой Войне, а Америка демонстрировала свою силу с того момента, как Гремлин вышел на первый план. Это дало ещё одну причину, чтобы вы хотели победы для себя. Можешь ли ты действительно сказать, что за этим не было намёка на это чувство?

Пятый грех.

— Ах, да. Где ты сейчас? В русском дворце? Или в здании штаб-квартиры ООН? Так или иначе, ты, должно быть, расслабляешься в тёплой комнате с крышей над головой. Наслаждаешься чаем или кофе, пока люди рискуют своими жизнями в бою. Знаешь, это можно было бы назвать обжорством.

Шестой.

— Почему? — задал вопрос испытывающий голос, который мог принадлежать мальчику или девочке. — Зачем ты заходишь так далеко, стоя на стороне бога магии? У тебя не должно быть причин вести себя так.

— Возможно, нет. По крайней мере не было, пока я не ступил на Саргассо. Я невинно полагал, что всё вернётся в норму, если Отинус будет побеждена, и я был готов первым нанести ей удар.

— Тогда почему ты-…!?

— У меня есть причина, — Камидзё оборвал голос, прежде чем тот успел закончить. — У меня действительно есть причина. Ты не поверишь, если я объясню, но я не делаю это без уважительной причины. Однако не я внезапно атаковал тебя, не желая выслушивать. Ты стал одержим идеей того, что легче просто убить, и ты утратил свою человечность.

Он выплюнул слова своего приговора.

— Ты фактически никогда не встречался с Отинус и никогда не говорил с ней, так что это не то, что ты можешь понять. Ты отбросил эту возможность и решил, что слишком хлопотно стоять перед ней в самом, самом конце, так что ты думал, что легче её просто убить, а не терпеливо дойти до сути. Это был причинный грех, лежащий в основе остальных грехов.

Часть 5

Радио замолчало.

Все силы вернулись в мускулы Камидзё Томы, так что, кажется, “битва” была закончена.

— Если подумать об этом, я не смог применить к тебе похоть. Думаю, остановимся на шести.

Он кинул радио в снег, однако это ещё был не конец.

Саша Кройцева и Василиса, боевая команда из двух человек, всё ещё была здесь.

— Ну? Будете продолжать без всякой поддержки?

— Это то, над чем стоит задуматься, но я думаю, скажем, на этот раз мы квиты, — ответила Василиса. — Мы могли бы насильственным способом убить тебя теперь, но это, возможно, приведёт того мальчика в ловушку Семи Смертных Грехов. Чёрт. Может быть, мы должны взять урок у католиков и подготовить выключатель на месте действия.

Она радостно подняла руки и махнула ими, но Камидзё был уверен, что улыбка бы не изменилась, если бы она даже убила кого-нибудь. Это делало её скорее пугающей, нежели жуткой.

— Ах, да. Мы не можем прикасаться к тебе, потому что заклинание ещё действует, но я дам тебе совет.

— ?

— Речь идёт о рамках этого заклинания. Во-первых, оно включает любого верующего Русской Православной церкви в определённых пределах. Во-вторых, оно включает любого, кого Патриарх считает врагом. Чтобы сделать это, нужны имя и какой-то способ ощущать человека с помощью одного из своих пяти чувств. Любой такой человек подпадает под полный объём заклинания Семи Смертных грехов.

— О чём ты говоришь?

— Слепое пятно.

Улыбка не пропадала с лица Василисы, пока она говорила.

— Другими словами, если тот, кто убьёт тебя, не является верующим Русской Православной церкви, то это не сработает обратно на нашего мальчика.

К тому моменту, когда он уловил смысл, было уже слишком поздно.

Сбоку от головы донёсся глухой звук, и сознание Камидзё Томы тут же покинуло его.