Том 2    
Глава 4: Война и миф


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
valvik
1 мес.
Лед тронулся господа. Спасибо за перевод)
jung
1 мес.
Спасибо, что ждёте.
pixxel
1 г.
Спасибо большое за перевод .
jung
1 мес.
и вам спасибо~

Глава 4: Война и миф

※ ※ ※

Когда я проснулся, Асухи не оказалось рядом. Хотя я точно слышал шаги и стук двери, пока возвращался в чувства. Похоже, она и правда всё это время была рядом.

Полностью придя в себя, я уловил запах свежеприготовленного рагу, который доносился из кухни. Естественно, я направился туда, чтобы перекусить.

Спасибо, Асуха.

Чувствую себя просто прекрасно. Может, потому, что сестра помогла мне выспаться, а может, из-за вкуснейшего свежего рагу, но я определённо готов к новому рабочему дню.

Первым делом следует отчитаться перед Асагао. Зайдя в зал для переговоров, я тут же поднял руку и попросил слова, обогнав даже Урушибару, который всегда выступает первым.

— Не скажу, откуда у меня эта информация, но я наконец-то понял, что замышляет Нацуме.

Порой моя история не вызывала доверия, а иногда вообще походила на чистый обман, но я рассказал им всё, что услышал прошлой ночью. Почему Нацуме вместо увольнения переводит военных в другие отделы, и её грандиозный план по установления мира во всём мире. Я избегал любой субъективной оценки и преподносил лишь факты, словно профессиональный репортёр.

— Это в её стиле, — пробормотала Асагао и повернулась ко мне: — Спасибо за отчёт. Чем лучше мы их понимаем, тем легче планировать собственные действия.

Я утвердительно кивнул. Но Ренге и Урушибара так ничего и не поняли.

— Что за бред, Чигуса? — не выдержал Урушибара. — Не чвякай, когда говоришь. Намешал здесь грешного с праведным, я уже не говорю о самом отчёте. Ты можешь рассказать нам об этом с выражением, в одном тоне и кратенько, как ты умеешь?

Я не виноват, что у тебя слуховое восприятие, как у глухого кальмара…

Похоже, он только критиковать и умеет. Я развёл про себя руками и продолжил:

— Кратенько, говоришь? Нацуме хочет, чтобы все мы так или иначе стали частью военного отдела.

— Ах, так вот, что она задумала? — хихикнув, произнёс Урушибара. — Ясно, ясно. Никогда об этом раньше не думал, но разве это не невозможно?

Ренге, кажется, с ним согласна. Эти двое, к моему удивлению, понимают, насколько абсурдна затея Нацуме.

— Раз она хочет именно этого, — заговорила Ренге, — мне кажется, это прекрасная… — Осознав, что хвалит врага, она затихла на полуслове.

Но Асагао это лишь рассмешило:

— Ещё в раннем детстве она мечтала со всеми подружиться, — сквозь смех произнесла она. — Даже возглавив шайку гопников и силачей, она совсем не изменилась. Как была дурой, так ею и осталась.

Асагао, кажется, немного разочарована моим рассказом. Наверное, ожидала большего, заинтересовавшись причинами кадровых решений Нацуме.

— И что это за объяснение такое? — продолжила она, в гневе сжав кулаки. — Бравады бравадами, но она что, боится стрелять по своим? Раз даже этого не может, нечего в большие начальники вызываться! Ну и дура она! Наивная идиотка!

Может, попросить её не называть Нацуме дурой?.. Звучит очень по-детски.

— Хм-м. Наверняка она только и может, что повторять весь тот бред о мире, дружбе, жвачке…

Чего ещё можно ожидать от друзей детства? Они прекрасно друг другу подходят.

— Она хоть не ведёт себя, как её старшая сестра, — вмешался Урушибара. — Судя по рассказу, у неё благие намерения и она заботится о мелких сошках.

Как иронично слышать такое от Урушибары, ведь ему до мелких сошек вроде меня нет дела.

— Согласна, — кивнула Ренге. — Нацуме и ко мне хорошо относится.

Ренге улыбнулась. Она бы с лёгкостью продолжила говорить о Нацуме, но остановилась на этом.

— Асагао, может, тогда хорошенько обсудишь всё с Нацуме, а? — снова вмешался Урушибара.

Асагао лишь пожала плечами:

— Легче сказать, чем сделать. Да мы бы и не оказались в таком положении, решайся всё разговорами. — Она тяжело вздохнула и уставилась в окно — наверное, размышляет о прошлом. — Мы прекрасно друг друга понимаем, но всё равно не находим общий язык в большинстве вопросов. Полагаю, ничего не поделаешь…

Звучит так, будто сама не хочет признавать, что это правда. Точно как Нацуме прошлой ночью. Этот сентиментальный тон с нотками сожаления у обеих.

— Иного выбора просто нет… — закончила Асагао.

Сложно сказать, винит Асагао себя или Нацуме за то, что сейчас происходит. Всего понемногу, полагаю. Обе боятся друг к другу подступиться, от чего пропасть между ними только растёт.

Асагао внезапно пришла в себя, изменилась в лице и весело произнесла:

— Что бы там ни было, нужно выложиться на полную! Касуми, если будешь свободен, помоги Ренге, будь так любезен.

— Свободен? Хорошая шутка… — тихо прошептал я. — Кому как не вам, народ, понимать, в каком я положении…

Я работаю на неё достаточно долго, чтобы понять, что это не просьба, а приказ. Такой уж она человек.

— А сама-то почему не поможешь? — вырвалось у меня.

Асагао игриво отбросила свои волосы:

— У меня курсы по повышению квалификации на носу. Пропущу хоть день, и уже не нагоню.

— Любишь ты важничать, как я посмотрю… — пробормотал я.

Не то чтобы я ожидал другого ответа. Асагао ведь не кто-то там, а целый идол, в конце концов.

Не успел я опомниться, как уже качу тележку, набитую подарками. Асагао ведь просила меня помогать Ренге, а не подрабатывать тягловым ишаком. Ренге же несёт свою сумку.

— Тяжёлая на вид… — заметил я. — Может, на тележку забросишь?

— Нет, всё в порядке! — улыбнувшись, ответила она. — Спасибо, что помогаешь!

— Работа есть работа.

Именно. Работа, а не помощь. Я не из тех, кто бросается бесплатно тяжести таскать.

— Работа, говоришь? — рассмеялась Ренге. — Касуми у нас без ума от работы. Только о ней и говорит…

— Чего? Да пропади она пропадом, работа ваша.

Мой пассаж привёл Ренге в замешательство:

— Тогда… Зачем ты работаешь?

— Чтобы выйти на пенсию, — ответил я. Было бы слишком неловко замолчать после такого, поэтому я немедля перевёл стрелки на неё: — Ты ведь тоже трудишься в поте лица. Почему? Нравится?

— Мне? — ошарашено переспросила Ренге. — Что ж. Пожалуй, я таким образом пытаюсь отыскать своё счастье… Наверное…

Её ответ прозвучал настолько несуразно, что я на секунду оторопел.

— Если думаешь, что где-то здесь, в запылённом офисе, между пожелтевшими страницами отчётностей, спряталось счастье, то ты ошибаешься.

— Конечно… Я понимаю… Но… Может, мне просто нравится проводить время со всеми вами!

— Ага, но это всё ещё работа… Уверен, ты сможешь найти местечко получше этой дыры.

— Думай что хочешь, но мне нравится работать! Люблю выкладываться на полную!

Ренге сейчас буквально растоптала все мои идеалы. Ещё и стоит тут, во весь рот улыбается.

— Знаешь… — Ренге вдруг перешла на полушёпот. — Ещё мне нравятся люди, которые трудятся не покладая рук, — робко произнесла она.

Я считаю, что слова — это лишь инструменты. И, как и с любыми инструментами, их эффективность всецело зависит от умений пользователя. Подбор слов, тон голоса и даже произношение — всё это непременно влияет на исход их применения.

Ренге считают одним из наших лучших переговорщиков как раз потому, что она в совершенстве владеет искусством слова. Поэтому я не ищу подтекст или глубокий смысл в том, что она мне говорит. Забудем. Для меня её слова не более, чем бред сумасшедшего.

— Даже я не так уж ненавижу эту работу, — добавил я. — По крайней мере мне весело с тобой.

Глаза Ренге округлились, и она немного покраснела:

— Со мной? Почему?

— Как сказать? Ты нравишься людям, что существенно ускоряет любые переговоры. А мне нравится, когда всё идёт как по маслу.

— Вот как… — ответила Ренге. — А ты не обманываешь? Я правда нравлюсь людям? — Наивная душа не верит, что такое возможно. — Н-не может быть! — растерянно замахала она руками. — Ни за что на свете!

Против правды не попрёшь. Я не знаю никого, кого бы ещё все так любили.

Несмотря на моё молчание Ренге яростно трясла головой и продолжала всё отрицать:

— Не может быть, чтобы я кому-то вообще нравилась… Я ведь… Меня ведь из военного вышвырнули! Так ведь?! — Она нервно хихикнула.

— Тебя не вышвырнули. Тебя перевели, — исправил я Ренге. — К тому же Нацуме просто так никого на произвол судьбы не оставит.

— Угу, она очень добра даже к такой бесполезной, как я… — застенчиво ответила Ренге.

Выглядит она немного подавленно, но не факт, что говорит серьёзно. Насколько я знаю Ренге, она вполне может играть со мной… Но увы, ничего уж тут не поделаешь.

— Разве не хорошо уже то, что ты приносишь пользу, работая в производственном отделе? — Я бросил тщетные попытки прочесть её и сказал первое, что пришло на ум. — Да и все — от начальства до рядовых — без ума от тебя.

— Н-ну… Я и правда счастлива… — немного смущённо ответила Ренге, но затем тут же подступила ко мне: — А что насчёт тебя, Касуми? Я тебе нравлюсь?

Я вдруг почувствовал сладкий аромат её духов, и тёплое дыхание защекотало шею. Я специально не смотрю в её сторону, но и без того знаю, что она очень близко.

— Другие определённо так думают, — ответил я, всё никак не решаясь даже повернуться в её сторону. — Полагаю…

Мой ответ заставил Ренге действовать настойчиво. В этот раз она схватила мой рукав.

— Плевать мне на мнение других… Мне интересно лишь твоё мнение… Прошу.

Её голос, словно волна в погожий день, ласково накатывает на меня. Я правда не хочу отвечать на этот вопрос, но она настолько соблазнительна, что ещё чуть-чуть, и рот откроется сам собой. Как будто ко мне взывает сирена.

— А-а…

Чутьё приказало мне бежать и я, не оглядываясь, поторопился на задание.

В здании торгового отдела царит напряжённая атмосфера. Напротив нас сидят несколько представителей высшего руководства, которые к тому же не в духе. Те дружелюбные ребята с фруктовой вечеринки пропали без следа.

Эту встречу нам помогли устроить старые знакомые Ренге, которых перевели в торговый отдел. Хотя со стороны может показаться, что мы ворвались к ним без приглашения.

Ренге вытащила из сумки большой термос и налила несколько чашек чая.

— Вот, угощайтесь, — обратилась она к ним. — Это наша свежая разработка.

— О-о, благодарю, — ответили торгаши. Поначалу они не решались брать чашки, но после первого глотка напряжение начало понемногу спадать. Не успел я перевести дух, а они уже беседуют с Ренге на отвлечённые темы. Как говорится, о погоде, чае и прошлогоднем урожае. Временами проскакивают знакомые слова вроде «органический» и «натуральный», но в основном разговор чаеманов проходит на непонятном для меня языке.

Один из торгашей хихикнул, а значит, разговор идёт хорошо. Я на сто процентов уверен, что Ренге хочет раскрепостить их вкусным чаем и задушевной беседой и таким образом подвести к основной теме.

— К слову о том, зачем мы здесь…

— Д-да, продолжай… — произнёс один из менеджеров торгового отдела. Но, судя по его лицу, продолжения им хочется меньше всего.

— Если вы примкнёте к нам, то… — На последнем слове у Ренге будто пропал голос. Ведёт она себя скромнее обычного, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять причину. Недавние события напомнили им, насколько они бессильны против военных. К тому же есть вероятность, что Нацуме опередила нас и начала давить на отдел.

— Если позволите… Может, не стоить менять систему, которая так долго работает?.. — вмешался глава торгового. — Военный отдел слишком важен для существования города.

— Ох… Вот вы, значит, как? — хмуро произнесла Ренге.

— Нет-нет, вы всё не так поняли, — поспешил исправиться глава торгового. — Я лишь разыграл адвоката дьявола… Мы всё ещё не пришли к единому мнению. Надеюсь, эта встреча определит наши дальнейшие действия.

Даже снежный человек на снимках менее расплывчатый, чем его ответ. Полагаю, сильнее всего он хочет остаться на стороне победителя. Раз такое дело, Ренге нужно сотворить чудо, чтобы переманить их на нашу сторону.

Я открыл было рот, чтобы ответить главе торгового, но Ренге меня опередила:

— Поэтому мы и начали действовать, — произнесла она. — Разве мы не достаточно натерпелись? Другого такого шанса что-то сделать может и не представиться…

С каждым сказанным словом голос Ренге становится всё тише, отчего окружающие слушают её ещё внимательнее. Её плечи дрожат, а на глазах выступили слёзы, но она ни на секунду не отводит взгляд.

— Прошу, одолжите мне свою силу, — напоследок сказала она, и одна единственная слеза скатилась по её щеке.

Торгаши замолчали и растерянно переглянулись, не понимая, что делать дальше. Это уже не переговоры и никогда ими не были. Это отчаянная мольба, на которую им не закрыть уши.

Теперь пришёл наш черёд действовать.

— Цурубэ возлагает большие надежды на торговый отдел. Пожалуйста, примите это во внимание, — поклонившись, произнёс я и принялся выкладывать подарки из тележки на стол.

Менеджер кивнул:

— Ясно. Причин отказывать у нас нет, так что…

— Правда? Так вы нам поможете? — перебила его Ренге.

— Конечно… Но мы всё ещё внимательно следим за развитием событий.

Из-за слёз ли Ренге или благодаря подаркам, но он согласился. А значит, наша работа здесь окончена. Мы оба уважительно поклонились, пожали руки представителям отдела и молча покинули здание. Ренге тут же облегчённо выдохнула.

— Хорошо сработано, — похвалил я.

Ренге хлопнула себя ладонью по лбу.

— С-спасибо. Мне всё ещё стыдно за произошедшее…

Я не смог сдержаться и рассмеялся.

— Да будет тебе, — искренне подбодрил я Ренге. — Благодаря этому мы добились того, за чем пришли.

Обычно я не делаю комплименты по-настоящему, но как тут не похвалить.

— И то правда, — улыбнулась Ренге. — Спасибо. Я очень ценю твою поддержку. Без тебя у меня бы ничего не получилось.

Я пожал плечами, стараясь сохранить крутой вид.

— Ну что ж, — сменил тему я. — Давай возвращаться.

— Прости! Я встречаюсь со старыми друзьями… Присоединишься к нам, Касуми?

— Как-нибудь в другой раз. Передай им привет.

На самом деле я просто не хочу туда идти, поэтому пришлось использовать коронное «в другой раз». Даже Ренге меня не расколет.

— А-а… Ну ладно, — ответила она. — Обязательно позову тебя в следующий раз!

Ренге повесила сумку на плечо, помахала мне рукой и пошла обратно в город. Спешит похвастаться своим новым чаем — точно вам говорю. Я же тем временем покатил уже пустую тележку назад в офис.

Поздно раскачиваться. Время для оплачиваемых переработок.

Ренге ведёт тайные переговоры с другими отделами. Асагао же на время стала идолом на полную ставку. К тому же она больше не выступает в одном и том же месте. Теперь у нас есть перевозная сцена, которую мы можем разместить практически в любой точке города и выступать там.

Военные, конечно же, не прекратили облавы на наши концерты. Однако Урушибара и его отряд самоубийц выигрывали время, чтобы Асагао успевала улизнуть. Эта партизанская война лишь усугубляла отношения между Асагао и Нацуме, пока они и вовсе не разошлись по разным концам политического спектра.

В итоге Чиба раскололась на два лагеря: асагисты и нацуматы. Нацуматы стали консервативной партией, их главный вектор развития города — безопасность. Асагисты же в сотрудничестве с другими отделами организовали революционно-прогрессивную партию, главная цель которой, как и указано в названии, — изменения в Чибе.

Как и в любой уважающей себя политической системе, противоборствующие партии ведут дискредитирующую войну друг против друга. Нацуматы, к примеру, продвигают мнение о том, что в случае победы Асагао Чиба больше не сможет защититься от внешней угрозы. Асагисты в то же время настаивают на том, что Нацуме приведёт к власти тираничные элиты.

Обе партии продолжали поливать друг друга грязью, пока даже студентам не начала надоедать политика. Однако, прежде чем ситуация вышла из-под контроля, пришло время первых дебатов.

В студии, где они должны проходить, царит хаос. Я же в это время не спеша попиваю чай Ренге в нашей гримёрке, не особо беспокоясь о происходящем. Благо, Ренге нарастила производство нового чая в аккурат к предстоящим дебатам, чтобы угостить им каждого зрителя студии. Асагао также приказала нам раздать всем закуски и небольшие подарки. Ничего особенного, просто бесстыдная подачка, чтобы завоевать приверженность аудитории.

Военные же подобным не занимаются.

— Эм-м… У меня есть мечта, — срывающимся голосом с листочка зачитала Ренге. К этому часу мы пытались выжать из публики всё возможное, — сделать Чибу снова великой…

— Ну вот куда у тебя глаза покосились?! — рявкнул Урушибара. — С самого начала, Ренге. Не речь, а постная лепёшка какая-то! Повторяй за мной! Сделать Чибу снова великой! Слава Чибе!

— П-повторяй за мной…

— Да не это повторяй, а начинай со «сделать»! Нету жизни, Ренге! Ты ведь вступительную речь произносишь. Оживи себя и оживи речь! Громче, чтобы я мог тебя слышать!

Урушибара весь вспотел, пытаясь привить Ренге свою безумную энергичность, отчего та только больше теряется. Асагао в это время уселась на диван и спокойно попивает свой чай.

— А ты на удивление собрана, Асагао, — присев рядом, сказал я.

— Так вот как это со стороны выглядит? А я ведь нервничаю не на шутку.

Она улыбнулась и кивком указала на свои руки. И правда, они заметно дрожат.

— Вот видишь? Я лишь прикидываюсь спокойной, а внутри у меня всё с ног на голову переворачивается.

— Это естественная реакция. Я о том, что могло быть куда хуже. Помнишь своё первое выступление? Ты еле сдерживала слёзы, — хихикнув, подколол я.

— Прекрати. Посмотрела бы я на тебя…

— Но ты ведь смогла. Не сказать, что хорошо, но смогла.

— Решительно не возьму в толк, хвалишь ты меня или издеваешься, — надула щёки Асагао и отвернулась от меня, отчего её чёлка спала на глаза. Но даже сквозь неё я вижу, как она сверлит меня взглядом. — Но, — прошептала Асагао, — благодаря тому выступлению… Нет, даже до него. Благодаря вашим усилиям я сейчас сижу здесь. Поэтому всё будет хорошо. Я очень тебе благодарна, Касуми.

Асагао покраснела и потянулась пожать мне руку. Тоненькая и бледная, словно из неё высосали все краски, но я без опаски жму её. Эта рука куда сильнее, чем кажется.

— Это всё — результат твоей кропотливой работы. Я всего лишь провинциальный продюсер.

— Ты совершенно прав. Идолом быть ой как непросто, — ответила она, сложив губы в ехидной улыбке. Эта улыбка не для публики, но в ней столько же энергии.

Если она в гримёрке так улыбается, даже представить не могу, что она творит перед публикой. Асагао определённо ступила на путь величайшего идола в истории.

— Асагао! Пора делать макияж и укладку! — прокричал Урушибара.

Мы быстро разжали руки, и я одним глазком заглянул в раздевалку. Ренге уже приводит свои волосы в порядок и проверяет, идёт ли губная помада её улыбке. Затем она взбрызнула себя парфюмом. Ренге наш первый спикер, поэтому ей нужно подготовиться быстрее всех.

— Что ж, я пошла. Увидимся.

— Ага, удачи, — ответил я.

Асагао помахала мне рукой и тоже зашла в раздевалку.

※ ※ ※

За актовым залом, где планируются дебаты, находится операторская для контроля за звуком и светом. Стороны назначили по одному наблюдателю, чтобы всё проходило честно. Так уж получилось, что со стороны Асагао выбрали меня.

Открыв дверь в слабоосвещённую операторскую, я обнаружил внутри Асуху с телефоном в руках. Она удивилась моему появлению, хоть и должна была услышать шаги.

— Н-ну привет, — обратился я. — Чем занимаешься? Нацуме помогаешь?

— Ага, кажется… — монотонно ответила она и уставилась обратно в свой телефон.

Похоже, Асуха не понимает, что ей нужно делать, хоть Нацуме и послала её из соображений безопасности. Полагаю, нам остаётся лишь проследить, чтобы всё прошло гладко.

Я присел на диван, с которого прекрасно просматривается вся сцена. Асуха тут же легла рядом. Такое ощущения, будто мы сейчас дома.

За дверью забегали люди, а значит, дебаты начинаются. В воздух взмыли фейерверки, громко заиграла рок-музыка. Одновременно с тем, как на сцену посыпались конфетти и шарики, зажглись прожекторы. Наконец ведущий объявил начало дебатов.

Первой вступительную речь произносит наша команда. Хоть я и называю это речью, но она скорее на потеху народу и для поднятия боевого духа наших сторонников. Однако в этом, кажется, нет надобности, ведь публика скандирует и хлопает ещё до того, как кто-либо вышел на трибуну. Первым выступающим Асагао выбрала Ренге.

Из темноты, ступая уверенно и стильно, появилась Ренге. Сложно поверить, что ещё несколько минут назад она места себе не находила. Публика тут же ответила на её выход тем, что стала скандировать ещё громче. Я не могу не восхищаться её иссиня-чёрными волосами и чисто-белой кожей.

Ренге помахала толпе в благодарность за поддержку, встала на трибуне и сделала драматическую паузу, собирая внимание публики перед своей речью.

— У меня есть мечта… — не глядя на телесуфлёр или собственные заметки, заговорила она. Её взгляд и внимание прикованы к зрителям. — Что наступит день, когда людей будут судить не по их отделу, а по их делам. День, когда между нами падёт стена, и цепи непонимания, сковывающие нас, станут эхом истории.

Ренге говорит так естественно, будто просто дышит. Она громко проецирует голос, чтобы все в зале могли её услышать. Волнения, которое испытывала девушка во время репетиций, будто никогда и не было. В то же время её голос звучит нежно и расслабляюще, отчего зрители тут же прислушиваются к ней.

Но внезапно Ренге остановилась посреди своей речи и с печалью на лице опустила голову. Это произошло так внезапно, что зал зашушукался, предполагая, что же могло произойти. Ренге, кажется, дождалась желаемой реакции, и громко выкрикнула следующие слова:

— Но увы! Эта мечта… Её… пытаются у нас с вами отнять!

Свет над ней погас, и на большом экране сзади заиграло видео. На нём несколько учеников подшофе едят фрукты и пьют из бокалов для шампанского.

Я тут же подбежал к оператору и приказал остановить видео. Оператор замотал головой.

— Эм-м… Боюсь, я не могу подчиниться. Меня попросили это включить. Я пытался отказаться, но они настаивали… У меня нет выбора, друг.

— Есть. Выключи видео.

Я оттолкнул его от приборной панели и попытался сделать это сам.

— Эй, ты что творишь?!

На видео появились кадры того, как запрещённый алкоголь создают и передают в подарок другим отделам.

Как вы уже могли увидеть, Асагао Цурубэ создаёт алкогольные напитки, что прямо противоречит директиве административного бюро, и использует их в качестве взятки.

Голос Ренге утратил эмоциональную окраску, и она хладнокровно обвинила Асагао в нескольких преступлениях. Публика моментально пришла в замешательство.

Моя первоочередная задача сейчас — выключить видео, но для это нужно избавиться от оператора. Я попытался оттолкнуть его от стола, но кто-то сзади схватил меня за плечо.

— Боюсь, у тебя ничего не получится, Чигуса, — произнёс мужской голос. — Стой, где стоишь, и не делай лишних движений.

— Кто ты?

— Мы раньше работали вместе, но меня тоже перевели. Можно сказать, мы с тобой товарищи по несчастью.

Да уж, парень немаленький. Такого просто так не одёрнуть, но попытаться стоит.

Вдруг зал зашумел ещё громче.

Что скажешь в своё оправдание, Асагао Цурубэ?

Я повернулся и увидел, как группа учеников силой тащит Асагао и Урушибару к трибуне. Оба растеряны и не понимают, что происходит. Как, впрочем, и я.

— Ренге… Что? Зачем?.. Что происходит? Остановись, — вытирая слёзы, обратилась Асагао к Ренге. Она стоит достаточно близко к ней, чтобы микрофон уловил её голос.

Хоть до Урушибары микрофон и не достаёт, видно, что он кричит и пытается вырваться. Я заметил рядом с ними ошмётки символики Асагао. Даже толпа настроилась против неё.

Пока я стоял и смотрел на происходящее в недоумении, парень за спиной крепче сжал моё плечо.

— Ты ведь с ними заодно? — спросил он. — Пройдём-ка.

— А ну, стоять! — прокричала Асуха и, вскочив с дивана, преградила нам путь.

Похоже, шум снаружи её таки разбудил. Внезапно мне к затылку приставили что-то холодное. Не нужно быть гением, чтобы разобрать, что к чему.

Асуха остановилась и яростно взглянула на парня.

— А мне говорили, сюда с пушками не пускают, — сказала она, подняв руки вверх.

— Правда, что ли? Раскаиваюсь, не знал, — ответил он и указал нам пушкой на выход. — Чигуса Асуха, ты тоже на выход. Пойдёшь с нами.

Я мог лишь подчиниться, и мы вместе пошли на первый этаж. К этому времени вся публика обозлилась на Асагао. Словами не описать всю ту ненависть, которую они испытывают к ней, но почувствовать её несложно.

Однако нашёлся человек, который пошёл против толпы:

— Заткнулись все! — зло выкрикнула девушка. — Так ты с самого начала водила нас за нос, Ренге? Какая тварь у тебя в мозгу наследила? Отпусти их немедленно! Извинения выслушаю позже.

В припадке ярости Нацуме выскочила на сцену и бросилась выручать Асагао. Ренге немедленно преградила ей путь.

— Ты тоже запачкалась, Нацуме, — произнесла она. — Я очень в тебе разочарована.

— Какого чёрта ты несёшь? Да что ты обо мне знаешь?!

— За последние несколько месяцев ты насильно выслала большую часть состава из военного отдела, — разоблачила её Ренге. — С чего бы это?

— Что?.. Какое это имеет отношение?.. — Нацуме замолчала на полуслове. Перед ней на сцене в шеренгу выстроились люди. Некоторых из них я вижу не впервые.

— Ты ведь пыталась тайно захватить контроль над другими отделами, не так ли? — спросила Ренге и выступила вперёд. Она повернулась к шеренге ребят и улыбнулась: — Так ведь всё и было, правда?

— Чушь! Я просто хотела наладить отношения… прекратить грызню между отделами.

— Прибереги эти сказочки для наивных дураков. Ты прекрасно знала о предстоящих выборах и «перевела» несколько человек, чтобы обеспечить себе победу. Лучшего способа усилить своё влияние просто нет.

Нацуме и Ренге продолжают свой бессмысленный междусобойчик. Одна отчаянно отрицает все обвинения, а вторая и слышать ничего не хочет. Судя по тону Ренге, ей наплевать, где правда, а где ложь. Будь Нацуме хоть на триста процентов права, она даже бровью не поведёт и продолжит хладнокровно её игнорировать.

Да и публика ей попалась под стать. Как и Ренге, им всё равно, врёт Нацуме или нет. Им лишь нужна сакральная жертва.

Впрочем, ничего необычного в их поведении нет. Люди совершенно естественно отторгают любого, кого изобличили во вранье или коррупции. Даже сильнейший воин не выстоит перед жаждущей справедливости толпой.

Нацуме сжала кулаки.

— Я ведь сказала. Я хочу, чтобы мы перестали враждовать, — подавленно произнесла она. — Мы ведь одна семья…

— Вот значит как? — насмешливо ответила Ренге. — Мне вот почему-то кажется, что, кроме тебя, так больше никто не думает… Да и никогда не думал.

Затем она подступила к Нацуме и прошептала ей что-то на ухо. Та тут же раздосадованно взглянула на Асагао и затем спустилась со сцены вместе с Ренге.

— Нацуме, ты очень добрая… и высокомерная, — произнесла Ренге, массируя её плечи. — Поэтому в этот раз я буду добра к тебе.

Она приказала увести Нацуме, а сама вернулась на сцену.

— У меня есть мечта, — продолжила Ренге свою речь, — что наступит день, когда мы сможем выбирать наших лидеров свободно. И этой мечте не суждено умереть сегодня.

И ежу понятно, чего она добивается. Не зря ведь только что сместила единственных кандидатов и осталась стоять на трибуне одна. Её разглагольствования о «свободе» — это сказки для честного народа. Она просто захотела прибрать всё к своим рукам.

Затем на моих глазах произошло кое-что очень странное: в ответ на её выступление послышались редкие хлопки. А затем зал разразился оглушительными аплодисментами и одобрительными выкриками. Чтобы быстро перехватить инициативу, ей понадобились невероятное представление и щепотка харизмы.

Хоть события и разворачиваются прямо перед моими глазами, в них нет смысла. Речь Ренге самая простая, даже простецкая. Да и произносит она её без особенного ораторского таланта. По ней и не скажешь, что она так сильно может зажечь толпу. Да так, что они буквально воспевают её, как сейчас.

И всё же это происходит. А значит, остаётся единственный вывод — её «Мир». «Мир», который видит Ренге, феномен, которого не должно существовать, медленно просачивается в реальность, меняя местами правду и вымысел.

И благодаря существованию «Миров» прямо здесь и сейчас подобное происходит перед моими глазами.

Нас отправили в единственное место в Чибе, которое хотя бы отдалённо напоминает тюрьму, и одели в белые смирительные рубашки. Меня посадили в одиночную камеру, Асуху заперли в камере напротив.

Совсем скоро я услышал, как к нам вошла Ренге. Я работал с ней достаточно долго, чтобы узнать её шаги. Я жестом скомандовал Асухе не терять бдительность и подполз к краю камеры.

Через несколько секунд передо мной ожидаемо появилась Ренге. Она подошла ко мне и присела на корточки, отчего полы её юбки оказались на полу.

— Надеюсь, ты меня простишь, — мило склонив голову набок, с улыбкой произнесла она.

Хорошо, что обошлась без возмутительного «без обид, хорошо?». И на том спасибо.

Я горько улыбнулся и произнёс:

— У тебя всё? Ты, конечно, извини, но я сейчас не в состоянии поддерживать диалог.

Ренге ехидно улыбнулась и подошла к камере Асухи. Затем наклонилась и посмотрела на неё так же, как до этого на меня. Правда, Асуха сидит на стуле, поэтому Ренге не пришлось наклоняться слишком низко.

— Ты можешь составить нам хорошую конкуренцию на будущих выборах, поэтому я хочу заручиться твоей поддержкой. Соглашайся, и я немедленно тебя освобожу.

Асуха молча уставилась на неё. Ренге подобное, похоже, задело, но она тут же хихикнула, чтобы скрыть своё раздражение. Не привыкла, когда её игнорируют.

— Посмотрим… Скажи, ты меня ненавидишь?

— Может, да, а может, и нет, — ответила Асуха, явно раздражённая уже самой необходимостью разговаривать с Ренге. — Ты никогда не была достаточно мне интересна, чтобы даже задумываться о таком. Её глаза внезапно сузились. — Но признаюсь, твоя надменная физиономия меня не на шутку раздражает.

Не прикуй никто Асуху к стулу, точно бросилась бы на Ренге, как цирковое животное в клетке. Смотрите, как глаза кровью налились. Но Ренге это не трогает.

— Вот оно что, — произнесла она. — Поверь, я не хотела казаться таким человеком. Но именно это тебя в итоге и разозлило…

Ренге захихикала и, накручивая волосы на палец, продолжила:

— Знаешь, Касуми. Тебе правда нужно было влюбиться в меня с самого начала. Я думала, будет легко, но ты оказался на удивление упёртым. Разве моя неуклюжесть не показалась тебе милой? А как же все те неловкости, которые я тебе наговорила? Даже мои миленькие наряды не сработали?

Она подошла к моей камере и, протянув руку сквозь решётку, ласково коснулась моей щеки. Ренге так близко, что почти упирается головой в металлические прутья. Из-за смирительной рубашки даже отодвинуться сложно.

— Эй, разве твоё сердце не колотится, когда ты слышишь сладкий женский парфюм? — на ухо произнесла она мне.

Я снова ощутил тёплое дыхание девушки на своём лице. Её обворожительные глаза смотрят прямо на меня, а иссиня-чёрные волосы, казалось, расплелись и захватили меня в ловушку. Слова Ренге эхом отдаются в самых потаённых уголках моего сознания. Ещё немного, и я потеряю контроль.

По телу, от позвоночника до головы, пробежала дрожь. Так же, как это случается, когда я пытаюсь контролировать свой «Мир».

— Полагаю, тебе не обязательно использовать свой «Мир» на парнях, — заметил я. — Хотя он в равной степени воздействует на оба пола, не так ли?

Глаза Ренге радостно засверкали:

— Именно! Я ведь раньше уже тебе рассказывала. Помнишь?

Она и правда говорила, что, используя «Мир», она может вызывать благосклонность к себе, но мне казалось, этот эффект распространяется только на растения. Ренге и раньше всем на свете нравилась, не говоря уже о сегодняшнем бедламе на дебатах.

— Какая ужасающая способность… Ты ведь буквально промываешь людям мозги, — сказал я. — Так как же ты оказалась в производственном отделе?

Её сила не делает из неё отличного бойца, но с такой способностью она могла бы запросто подчинить себе весь военный отдел.

— Моя способность не настолько хороша, как может показаться, — с хладнокровной улыбкой ответила она. — Поэтому и перевели. Нет гарантии, что человек слепо подчинится моим приказам. Особенно если это что-то из ряда вон выходящее. Я лишь манипулирую мыслями людей, чтобы подвигнуть их на тот или иной поступок.

Такое горькое выражение лица. Раз её «Мир» не настолько уж силён, скорее всего, она нашла в производственном отделе что-то, что усилило воздействие её способности на людей.

— Понятно. Значит, ты искала, как бы повысить эффективность своей способности… — заключил я. — А мне казалось, ты не разбираешься в медицине.

Ренге хмыкнула.

— Травы — это не лекарства, так что чисто технически я говорила правду.

Существует множество наркотиков и галлюциногенов, которые можно вырастить в естественной среде. Она могла использовать грибы, марихуану и даже разные виды трав, чтобы сделать своих жертв более восприимчивыми к своей способности.

Боюсь даже представить, сколько таких веществ мы с Асагао потребляли ежедневно, или сколько успели принять зрители дебатов.

— Кстати о травах, — задумалась Ренге. — Почему они не сработали на тебе? Все остальные вроде легко поддались…

— Так ты что, вообще ничего не знаешь? — перебила её размышления Асуха. — Конечно, они на нём не сработают. — Ренге повернулась к моей сестре, не понимая, что та имеет в виду. — Почему, по-твоему, мой брат такой слабак? — хвастливо спросила Асуха, нарочно пытаясь раздразнить Ренге.

— Причём тут это? Сказала «А», так говори и «Б», — потребовала Ренге.

Рассердилась и стала командовать Асухой, будто элитный боец какой-то. Не удивлюсь, если она даже «Мир» свой использует.

— Да ничего особенного… — отмахнулся я. — Моё тело нейтрализует действие других «Миров» и не позволяет им влиять на мой разум. Это так же действует и на мой собственный «Мир»… И на твой тоже. Поэтому я всё ещё остаюсь собой.

Я раскрыл все карты прежде, чем Ренге успела что-то сделать с Асухой.

— Ого, — восхитилась она. — Получается, ты на самом деле такой же сильный, как и Асуха?

— Хотелось бы. Но я понятия не имею, как это контролировать, так что пользы от этого навыка никакой. Как аппендикс, ей Богу.

— Неправда! — возразила Ренге, будто решила подбодрить меня, услышав мои самоуничижительные слова. — Ты очень полезен как брат Асухи, и вообще… Хм-м… Пожалуй, я и правда не могу тебя отпустить. — Она вытащила из кобуры пистолет и направила его на меня.

Асуха сощурилась:

— Чего? Пытаешься нас запугать? Решила взять его в заложники?

— А что мне ещё остаётся? — развела руками Ренге. — Раз на него мой «Мир» не действует.

— Не делай этого… — стала умолять Асуха. Её лицо побледнело, а глаза наполнили злоба и страх. — Что с тобой не так?

Ренге вздохнула и повернулась ко мне:

— Что со мной не так?.. Да что не так с этим миром? Все только и делают, что дерутся… А из-за своего «Мира» я потеряла всё, что у меня было… Но без него меня точно никто не полюбит! Поэтому я не могу позволить тебе…

Прежде, чем Ренге успела закончить предложение, откуда-то донёсся странный треск. Она суматошно завертела головой в попытках определить источник звука и вдруг застыла на месте.

Асуха стоит прямо перед Ренге. Её тело светится бледным белым светом. От него её смирительная рубашка то нагревается, то остывает, отчего ремни стали ослабевать. Даже стул, пол и стены вокруг трещат от её силы.

— Извини, что приходится это говорить, — произнесла Асуха. Окутывающий её свет превратился в голубое пламя и затанцевал вокруг неё. — Я тебя убью.

— Убьёшь меня, и Чибе придёт конец. Я это сотворила, и я — единственная, кому под силу всё исправить. Если Чиба падёт, то же в скором времени произойдёт с другими городами, а затем и со всем миром… — нежно произнесла Ренге. Сквозь трещину в стене на неё подул ветерок, но она его даже не заметила.

Из голубого пламени донёсся едкий смешок:

— Эй, ты слышал? Да она прирождённый клоун, — рассмеялась Асуха. Она сожгла свою смирительную рубашку и возникла из пламени совершенно голая, окружённая искрами.

— Не то слово, — ответил я.

Наш диалог не нуждается в толковании. Даже Ренге уже смекнула, что к чему. Но мы с Асухой всё же произнесли в один голос:

— Нам плевать на этот мир.

*

Погружаясь в сон, я видела лишь огонь.

— Не плачь, — говорил он мне. — Всё будет хорошо.

Мой голос утонул в пустоте. Моё тело унесло далеко-далеко. Не видя и не слыша, я всё равно чувствовала его тепло.

Скоро огонь начал угасать и растворяться в холоде, а вместе с ним и я.

— Даже если мне суждено здесь замёрзнуть, — подумала я. — Позволь мне отдать всё тепло этому огоньку.

В ту же секунду меня обволок холод, и мир вокруг застыл.

Но я всё ещё пыталась дотянуться до огня. Хотела дать знать, что я здесь, но не знала, как это произнести… Мне всегда подобное удавалось с большим трудом.

Так и возник мой «Мир». Он напомнил мне об огне и снова меня согрел. Не важно, насколько расплывчаты станут воспоминания, мой «Мир» прогонит холод, как однажды сделал тот огонёк. Мой «Мир» не даст огню погаснуть. Никогда.

Пока у меня есть этот огонь, мне ничего не нужно. Он — единственное, что имеет для меня значение.

Поэтому я уверенно могу сказать: мне плевать на этот мир.