Том 2    
Глава 3: Изменить этот мир к лучшему


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
valvik
2 мес.
Лед тронулся господа. Спасибо за перевод)
jung
2 мес.
Спасибо, что ждёте.
pixxel
1 г.
Спасибо большое за перевод .
jung
2 мес.
и вам спасибо~

Глава 3: Изменить этот мир к лучшему

С каждым новым выступлением Асагао любовь к некогда забытым идолам понемногу оживает. Она дала людям причину для радости в этом мире. Фанаты Асагао горячо и искренне принимают её творчество.

Во всех найденных мной письменных источниках говорится примерно то же: музыка и развлечения давали людям наибольшее влияние и поддержку. Поэтому многие артисты становились катализаторами общественных преобразований. Некоторые даже считали их движущей силой антиноменклатурного движения. Неизвестно, верили ли люди прошлого в это или нет, но в подобном мнении по крайне мере есть рациональное зерно.

Лидерами мнений становились люди с совершенно разными биографиями: от комиков, прославившихся остроумной политической шуткой, до певцов или даже блогеров. Скорее всего, они построили свои карьеры, просто занимаясь любимым делом, в котором хотели преуспеть. Однако, достигнув определённых высот, они осознали, что их влияние простирается намного дальше их сферы интересов. Будь это пение, писательство, рисование или фильмография, успешные и известные стали замечать, как их творчество меняет людей. Внезапно они осознавали, что даже без политического опыта или армии притягивают людей, заставляют прислушаться к себе.

Повторюсь: важнее всего, что источником этого влияния может послужить что угодно. Поступки и слова лидеров мнений всегда эмоционально резонируют с публикой, будь это скрытая злоба или желание убежать от чего-то.

Во все времена музыка особенно хорошо зажигала страсть в слушателях. Эта страсть, этот огонь, если ему дать горючего, мог стать символом борьбы против тирании, репрессий, диктатуры и дискриминации. Именно поэтому некоторые государства прошлого брали под контроль сферу развлечений и превращали её в инструмент пропаганды. В наиболее экстремальных случаях власти напрямую запрещали определённые книги и песни.

Чиба в этом смысле мало чем отличается от государств прошлого. Постоянная суматоха лишь помогает Асагао прославиться. Будучи идолом, она гарантирует себе всеобщую поддержку. Сперва её деятельность будет казаться жителям непривычной, но со временем всё больше и больше людей станут слушать и прислушиваться к ней.

Первое выступление Асагао не подняло большого шуму. Всего горстка людей обсуждала его, да и то не в позитивном ключе. Она определённо заслужила свою порцию критики. Но главное, что она предстала перед людьми, и они её заметили. Заметили и прочувствовали её сладкий, щекочущий уши голос. Услышали её милые тексты и увидели её не менее милый наряд. Зрители увидели сияющую улыбку Асагао, которая пронзила сердца даже самых ярых критиков. Публика не оставила без внимания и её решимость. Несмотря на волнение и проблемы с хореографией, она довела выступление до конца.

Кроме того, мастерство Асагао растёт с каждым её выступлением, что не может не восхищать некоторых зрителей. Даже ненавистники, побывав на самых крупных её концертах, говорили «вау», «мило» и «круто».

С другой стороны, достаточно много людей не могут понять, что происходит и зачем Асагао этим занимается. Они даже придумали болезнь, которая якобы поражает её поклонников, — «лихорадка Асагао».

Не сказал бы, что они в корне неправы. Даже самые передовые препараты не смогли бы справиться с такой болезнью, существуй она. Точнее, поклонники Асагао входят в это «лихорадочное» состояние под неким ментальным воздействием, хотят они того или нет.

Вскоре «лихорадка» начала распространяться и у инфицированных появились симптомы, похожие на те, что возникали у фанатов прошлого. Теперь они создают фанатские объединения, где все говорят на только им понятном языке, и даже называют друг друга «асагистами». Такие группы посещают каждое выступление Асагао, рыщут в поисках любой информации о ней, рисуют её и даже отправляют ей подарки. Прошло какое-то время, и эти бедолаги уже до краёв заполняют залы, в которых выступает наш идол.

Асагао оседлала волну успеха, и молва о ней распространилась, словно лесной пожар в июльский зной. Теперь любая мелочь играет ей на руку.

Больше всего люди не хотят выделяться. Чем больше «асагистов» публично о себе заявляют, тем больше людей к ним присоединяется. Не успели мы и глазом моргнуть, как сообщество её поклонников разрослось до невероятных размеров. Двое завлекали в свои ряды четверых, четверо — восьмерых, и так далее.

Постепенно у Асагао появились и фанатки. Среди них особенно выделяются девушки с раздутым самомнением, строящемся лишь на том, что они одного пола с Асагао. Так возникли «принцессы асагистов».

Далее фанбаза Асагао стала приобретать черты общества в обществе. Помимо «принцев», среди её последователей выделяют «простолюдинов», «рыцарей» и даже до в какой-то степени «рабов». Сливки фанатского общества плетут дворцовые интриги и соревнуются за внимание своего идола. Низшему же сословию остаётся лишь наблюдать. Концерты Асагао уже напоминают собрания у королевского дворца: зрители размахивают фосфорными палочками, словно совершают магический ритуал.

Моя работа как раз и состоит в том, чтобы снабжать их всякими магическими причудами. Понимаете? Как только у Асагао стало получаться, нам, её команде, тоже пришлось поднять планку. Мы начинали с раздачи листовок. Теперь же в нашем арсенале именные «Асагао-лазеры». Помимо них, у нас ещё много разных товаров: от фирменных кепок до курток с принтом «Я/Мы асагист», которые мы бесплатно раздаём перед каждым концертом. Мы ведь производственный отдел, как-никак.

Когда вся атрибутика роздана, Асагао начинает своё выступление. От низкого баса из колонок содрогается сердце, фанаты хлопают, кричат и скандируют. Сцена вспыхивает и начинается световое шоу.

Концерты проходят ежедневно и еженощно. Часто в зале нет стульев, и публике приходится стоять, но зрители всё равно каждый раз перед выступлением во весь голос выкрикивают имя Асагао. Затем сцену заполняет дым, сверху сыпется дождь из золотых блёсток, десятки лазеров словно разрезают само пространство, и Асагао появляется в центре.

— Народ, все-все! Спасибо, что пришли! — кричит она. — От одного лишь взгляда на вас мне уже не терпится начать!

Теперь она всегда приветствует публику подобными словами, не забывая склонить голову набок и показать V-образный жест мира. Публика от такого просто в восторге.

— Ладушки, сегодня пою новую песню. Называется «Революция»!

Играют оглушительные скрипки, и Асагао начинает танцевать под их ритм. До профессиональной танцовщицы ей, как всегда, далеко, но главное, что выглядит мило. По размаху и количеству зрителей все предыдущие выступления меркнут в сравнении с этим. Не вид, а сказка какая-то.

Чем больше зрителей на её концерте, тем невероятнее кричалки, да и сама публика как никогда дружна и двигается, словно единый организм. Скорее всего, это благодаря самой Асагао — после всех этих бесконечных выступлений она научилась мастерски управлять публикой. Её популярность растёт, а вместе с ней растёт запал и энтузиазм фанатов.

И вот в первый ряд выходит человек, достойный звания самого большого поклонника Асагао.

— Ну что, народ! — сиплым голосом кричит он. — Три… Два… Один!

Это никто иной как Урушибара. Он играет ключевую роль в привлечении новых асагистов. Это он собрал их всех сегодня. Вначале мы решили сделать его продюсером Асагао, но каким-то образом Урушибара стал президентом её фан-клуба.

Справедливое распределение, смею заметить. В жизни не видел более преданного фаната, чем Урушибара. Перерыв все хроники и архивы, он научился рисовать, верстать и печатать буклеты со своими фирменными кричалками и движениями для выступлений Асагао. Даже сейчас он криками заводит толпу, не сбиваясь с ритма.

А он и правда невероятен… Отныне буду называть его Идолопоклонник Урушибара.

Когда песня подошла к кульминации, посреди толпы, размахивающей неоновыми палочками, вдруг засиял свет. Я протёр глаза, чтобы оправиться от яркой вспышки, и мне тут же вспомнились красные сигнальные огни, которые в прошлом направляли самолёты к посадочной полосе. Но даже они показались бы тлеющими угольками в сравнении с тем, что предстало предо мной.

— Эй, тигры! — странным голосом закричала толпа вокруг красного прожектора.

Если честно, понятия не имею, что это значит.

— Эй, тигры! Мощные икры! Не спи — прыгай! Не играем в игры! Ей, ей! Вместе воскликнем! Тигры!

Полагаю, фанаты составили кричалку из этих фраз только потому, что те рифмуются. Аж захотелось посмотреть на авторов — настолько они несвязные. Оказалось, крикуны расположились от меня куда дальше, чем я предполагал.

Среди них загорелый блондин с проколотым носом, татуированный парень с дредами и сереброволосый панк в майке-алкоголичке и солнечных очках. Неужто это наши враги из военного отдела со странными именами? Лео, Пьетро и Марс… Хотя чему я удивляюсь. Для них такая шумная тусовка точно дом родной.

Так или иначе, а эти парни заряжены и отрываются по полной. Окружающие недовольно зыркают на троицу, раздражённые их воплями, но им, похоже, мнение других не интересно. Более того, чем больше на них обращают внимание, тем громче они поют и тем энергичнее танцуют.

Только я было подумал, что эти ребята будут беспределить до самого утра, как вдруг они притихли. Я оглянулся посмотреть, что же могло их остановить, и краем глаза заметил бегущего к ним Урушибару. В этот момент песня закончилась, и мне кое-как удалось расслышать их разговор:

— Лео, дружище… Я ведь говорил тебе, что эти ваши «эй, тигры» никуда не годятся. Пьетро, братан, и ты туда же? Говорил ведь, не надо, — спокойно урезонил их Урушибара. — И ты, Марс. Этой огромной светящейся палке здесь не место.

Урушибара говорит намного спокойнее и хладнокровнее, чем обычно, будто его подменили. Наверное, до сих пор не вышел из «фанатского» режима, поэтому ведёт себя так неестественно. Так мне показалось. Но стоило Лео и команде ехидно ухмыльнутся, как всё стало на свои места.

— Чего? Секунду… Уру-Уру, что значит нам нельзя это делать?.. — язвительно переспросил Лео. — Мы ведь так только больше публику заводим. Это наш святой долг!

— Вот оно что… Никого вы так не заведёте, — ответил Урушибара. — Мечетесь и кричите непонятно что… Раз уж пришли, то повторяйте за другими. Договорились?

— Братан, да какая разница… — пробубнил Пьетро.

Рядом стоящий Марс недовольно заворчал.

— Ну, знаете, — не выдержал Урушибара. Он решителен, совсем не как тогда, когда я видел его с этими парнями в последний раз. — Раз вы не с нами, то пользы от вас даже меньше, чем от неподготовленных салаг. Те хотя бы не действуют другим на нервы.

Урушибара говорит как настоящий фанат. Но зачем же ссориться и раздувать из мухи слона? Наверное, такие уж они — ярые поклонники.

Он стал выкрикивать фразы «я здесь закон» и «соблюдайте правила» и погнался за ними, словно экзорцист за кучкой демонов. Товарищи Урушибары присоединились к обряду изгнания и не дали троице вернуться на их места.

Лео, Пьетро и Марс окрикнули нехорошими словами превосходящие силы противника и, задыхаясь, покинули зал.

Я не смог сдержать улыбку. Ну и чудеса здесь творятся.

※ ※ ※

Допев очередную песню, Асагао вытерла потный лоб и обратилась к толпе.

— Пришло время для последней песни! — выкрикнула она.

Публика недовольно застонала в ответ. Асагао говорит так на каждом концерте, потому эти слова успели стать одной из её коронных фраз.

Асагао быстро глотнула воды из стакана.

Толпа тут же в один голос спросила:

— Как водичка?

— Хи-хи, чудесно! — игриво ответила Асагао. Всегда поражаюсь тому, как она общается с публикой.

— Прежде, чем начать, — продолжила она, — мне нужно вам кое-что сказать, хорошо? Вы же знаете о предстоящих выборах главы города? Я тоже решила поучаствовать! Будет нелегко, и, уверена, многим из вас не по душе моя кандидатура. Но я не могу отступить! Простите, ребята! Позвольте мне разочек побыть эгоисткой…

Асагао вытерла глаза, будто плачет. Публика тут же разразилась криками поддержки.

— Удачи! — кричали одни. — Не плачь! — завывали другие.

Асагао будто такого ответа и ждала. Она поднесла микрофон ко рту, глубоко вдохнула и громко прокричала:

— Ненавидьте меня сколько угодно, но Чиба здесь ни при чём!

Вычурная фраза без какого-либо глубокого смысла сделала своё дело. Зрители разрыдались и закричали в ответ:

— Так точно!

— Я люблю Чибу!

— Удачи!

— Мы всегда тебя поддержим!

— Асагао!

Кричали много и вразнобой, но одно мы знаем точно. Они любят Асагао и поддержат её несмотря ни на что, как оккультисты поддерживают своего лидера. Настолько они преданные.

Если присмотреться, то она действительно напоминает мне древнего вождя, религиозного и политического авторитета. Асагао уже обладает первым и стремится заполучить последнее.

Сейчас, однако, о политике она думает меньше всего. Асагао намеревается набрать как можно больше последователей, чтобы быстрее распространить молву о предстоящих выборах. А когда она наконец официально сообщит о своём выдвижении, её поклонники уже будут представлять значительный электоральный вес.

Если вкратце, это и есть план «Спонтанный идол». По крайней мере, его часть.

— Спасибо большое! Я уверена, что спою следующую песню ещё лучше благодаря вашей энергии и поддержке! Ладно, пора! Вперёд, Чиба!

Асагао игриво подмигнула зрителям, и толпа затаила дыхание в ожидании песни. Конечно же, они знают песню, ведь большинство уже не раз посещали концерты Асагао.

Но ко всеобщему удивлению зазвучали не барабанная дробь и не гитара, а низкий гул, который с каждой секундой становится громче. В воздухе запахло выхлопными газами.

Внезапно входные ворота распахнулись, и в них показалась помощница Нацуме в сопровождении колонны машин и мотоциклов. Кто-то так и не научился посещать концерты в одиночку. Полагаю, это Лео и компания привели их сюда.

Любительница чёрной подводки смерила суровым взглядом толпу и, словно Моисей у моря, заставила людей расступиться коридором до самой сцены.

Явились не запылились…

Воспользовавшись всеобщим замешательством, я незаметно пробрался к сцене и встал рядом с Ренге.

— К-Касуми… Что же делать? — прошептала она мне на ухо.

Зная, что она здесь, чтобы помочь с подготовкой следующей песни, я скомандовал:

— Делай что угодно, но не дай им выключить свет и микрофон, — и не дожидаясь ответа пошёл в обход сцены.

Асагао всё ещё стоит на сцене. Я окликнул её и показал на микрофон. Асагао спокойно кивнула — знает, что я от неё хочу.

— Эм, Цурубэ? — крикнула из-под сцены черноглазка. — «Сорьки», конечно, но давай заканчивай. Не надо тут всякое разводить. — Она упёрлась ногами в землю и скрестила руки на груди. По взгляду видно, что она зла.

— С чего бы? Потому что ты так сказала? — прокричала в ответ Асагао и развела руками. В отличие от черноглазки, она улыбается. — Нельзя же так поступать со всеми, кто в кой-то веки взял отгул и пришёл сюда!

— Вот именно! — завопил Урушибара и выскочил перед черноглазкой, перекрывая ей путь на сцену. — Зачем пришли, служивые? Шуруйте отсюда! Вам здесь не рады!

Та раздражённо вздохнула и скомандовала ребятам позади:

— Приступайте.

— Так точно, — ответил Лео и подступил к Урушибаре. — Ну ты чё, Уру? Не беги впереди паровоза. Понял? Принял? — Он усмехнулся и с размаху ударил Урушибару в живот. Тот не успел среагировать и, задыхаясь, упал на колени.

Пьетро и Марс захохотали за спиной у Лео. Пьетро с криком подскочил к Урушибаре и с ноги прописал ему по лицу.

— Урушибара! — отчаянно воскликнула Асагао, но тот отмахнулся.

— Всё… Всё хорошо, — слабым голосом произнёс Урушибара. — Мне такое… не впервой.

Он медленно поднялся и повернулся к Асагао. Я и подумать не мог, что ему так сильно прилетело, пока он лежал плашмя на животе. Увидев огромное рассечение на лбу Урушибары и брызги крови, Асагао испугалась ещё сильнее.

И не только она. Толпа позади Урушибары словно сошла с ума: крики и вопли, казалось, уже слышат на другом конце города.

Сие зрелище лишь раззадорило троицу. Парни наслаждаются каждой секундой происходящего, будто любимой песней.

— Дурака кусок. Ты перестарался, — безразлично бросила черноглазка, ткнула пальцем в голову Пьетро и просигналила Марсу.

Марс не задумываясь швырнул складной стул в одну из опор, запрыгнул на сцену и принялся её громить. Микрофоны, освещение, динамики — он ломает всё, что попадается на глаза.

Хорошо, что Марс решил не использовать свой «Мир». Полагаю, даже такой дуболом понимает, что это чересчур. А может, ему и не надо прибегать к сверхъестественным способностям — и без них всё разнесёт.

Через какое-то время от сцены остались только щепки. Зрители не выдержали и начали разбегаться.

— Народ! — закричала в микрофон Асагао. — Здесь опасно! Не приближайтесь! Желающие укрыться идите в наш офис!

Работники производственного отдела, которых заранее проинструктировали на случай ЧП, начали эвакуацию зрителей.

— Остановитесь! — командным тоном произнесла Асагао. — Вам это просто так с рук не сойдёт!

Черноглазка в ответ лишь почесала в затылке и устало зевнула. Она кивнула в сторону Асагао и её вмиг окружила удалая троица. Путей к отступлению не осталось.

Но Асагао не дрогнула и лишь свирепее уставилась на них. Паршивец Лео стал бить воздух перед девушкой, чтобы похорохориться, на что толпа его тут же освистала.

Асагао тем временем собралась с силами и выкрикнула в зал:

— Вот, значит, какие… у военных методы?! Они не знают ничего, кроме силы и жестокости! Тираны и самоуправцы! Но я… Я никогда перед ними не преклонюсь! Ни за что!

Колонки дышат на ладан и время от времени срываются на помехи, но Асагао говорит ровно и без запинки.

— Так их, Асагао! — послышалось из толпы. Поодиночке эти выкрики могут показаться слабыми и испуганными, но вместе они звучат, словно боевой клич многотысячной армии. Как тоненькие ручейки, которые после дождя стекают с гор в бушующий поток. Даже самый свирепый медведь не отважится его переплыть.

Черноглазка недовольно цокнула и подала рукой сигнал своему отряду. Те в ответ тоже стали что-то выкрикивать.

Воздух содрогается. Кажется, будто в городе вспыхнула гражданская война.

— Я непременно стану главой города! — выкрикнула Асагао. — Я принесу вам перемены, в которых все мы так нуждаемся! Поэтому!..

— Поэтому заткнись! — перебил её кто-то в микрофон. — Все, живо рты завалили!

Я мгновенно узнал этот голос среди тысяч стонов и возгласов. Остальные стали оглядываться в поисках человека с микрофоном.

Долго ждать не пришлось. Перед толпой военных на сцену вышла девушка, расчищая путь от обломков техники и освещения, — сама Нацуме Мегу.

В руках она держит огромным револьвер. Наверное, самый большой, который мне приходилось видеть. Похоже, единственное назначение этой груды металла — дать как можно больше огневой мощи.

Ну в самом деле: что эта уродливая махина делает в руках такой красавицы? Чем дольше я на неё смотрю, тем больше это похоже на ночной кошмар.

На секунду все, кто смотрел на Нацуме, окаменели от страха. В это время её револьвер охватило слабое голубое сияние.

Так сияют только «Миры» — милосердные творцы и беспощадные жнецы . В нашем случае, каким бы прекрасным это сияние ни казалось, ничего хорошего оно не сулит Многих, в том числе и Асагао, эта сила очаровала. Её страх сменился благоговением и восторгом.

Но стоило Нацуме положить палец на курок, как Асагао пришла в себя.

— Бегите! — закричала она.

Но было слишком поздно. Её выкрик потонул в громовом взрыве. Ослепительная вспышка обратила ночь в день, а за ней из ствола вырвался луч света.

В миг земля ушла из-под наших ног. Через какое-то время пыль осела и вокруг воцарилась мёртвая тишина. Весь зал будто сравняло с землёй, остались только мы. Нацуме хватило одного выстрела, чтобы угомонить толпу и взять всё под контроль.

Она неспешно зашагала к остаткам сцены, у которых всё ещё стоит Асагао. Люди расступаются перед ней, словно испуганные кролики перед благородным хищником. Разница между этими двумя слишком огромна. Посмотреть хотя бы на них самих. Асагао вся покрыта грязью, а на Нацуме нет и пылинки.

У Асагао подкосились ноги, и она упала на землю. Ни её тело, ни одежда не выдержали огневой мощи выстрела.

— А я ведь тебя предупреждала, — приблизившись, заговорила Нацуме. — Ты слабая. Слабая и беспомощная.

Холодная и жестокая правда этого мира. Она произнесла её с такой злостью, что казалось, ещё немного, и она сорвётся на крик.

— Теперь-то ты понимаешь? Вот как выглядит настоящая сила. Что ты можешь ей противопоставить?

Правда, в этот раз Асагао не растерялась и не потеряла самообладание.

— А, настоящая сила, говоришь? — уставилась она Нацуме в глаза. — Отлично ты ею городу помогаешь.

Парочка упорно сверлит друг друга взглядом, не произнося ни слова. Так продолжалось какое-то время, пока Нацуме первой не отвела взгляд.

— В следующий раз так просто не отделаешься, — предупредила она. — Не беги впереди паровоза.

Затем кратко скомандовала черноглазке и остальным воякам уходить и удалилась. Некоторым из служивых это явно не понравилось.

Да уж, номер у неё получился короткий, но в буквальном смысле взрывной. После него осталась запылённая Асагао и немного разочарованная толпа. Никто не осмеливается проронить хоть слово, многие всё ещё дрожат от страха, но в то же время многие сочувствуют Асагао.

Она подняла с земли микрофон, встала и отряхнулась.

— Народ, простите за этот сыр-бор, — произнесла Асагао, вытирая пыль с лица. — Но нам больше нельзя спускать им это с рук! Чтобы они ни говорили, я не отступлю!

Асагао улыбнулась, изо всех сил сдерживая всхлипы. Что бы ни свалилось ей на плечи, как бы страшно ей ни было, она не теряет эту улыбку.

Из толпы доносятся одобрительные возгласы и аплодисменты. Правда, в этот раз они воспринимаются совершенно иначе.

※ ※ ※

В итоге все зрители благополучно разошлись по домам. Что до нас, кое-как прибрав обломки сцены, мы вернулись в офис. Все, кроме Урушибары, конечно. Ему сейчас, скорее всего, лоб в больнице зашивают.

— Прости, что сваливаю всё на тебя, Ренге. Поможешь мне с этим? — Асагао отдала ей свой сценический костюм и пошла в душевую. Хоть она и переоделась в одежду поудобнее, но ни кожа, ни волосы от этого чище не станут. У неё даже лоб запачкан — редкое зрелище.

Ренге сложила вещи и тяжко вздохнула.

— Ну и что же вы мне прикажете с этим делать?.. — прошептала она. Новый и блестящий костюм превратился в пыльные лохмотья.

— На нём места живого нет. Надо бы от него избавиться, — вмешался я. — Может, на аукционе толкнуть…

— Н-нет! Ни в коем случае! — запротестовала Ренге и убрала костюм подальше от меня.

Обидно не то, что Ренге не поняла мою шутку, а то, что она восприняла мои слова всерьёз. Уж не думал, что похож на человека, который может на такое пойти.

— Выброшу его, и всё. Может, концертная программа и не меняется, но нам в любом случае нужен новый сценический костюм.

— Л-ладно, — кивнула Ренге. — Погоди-ка… Ты хочешь, чтобы она продолжила давать концерты?

Вполне ожидаемая реакция. Любой из свидетелей произошедшего задался бы этим вопросом. Мы военным и в подмётки не годимся… Шаг влево, шаг вправо, и без жертв с нашей стороны не обойдётся.

Но сегодня никто не пострадал, так ведь?

— Я помню о решении Асагао продолжать, но мне кажется, она переходит черту… — произнесла Ренге и отдала мне костюм Асагао. — Не хочется, чтобы наши поклонники и дальше проходили через подобное.

— Чуть позже поищешь в гардеробе пристойные вещи для нового костюма? — сменил тему я.

Пора бы уже сосредоточиться на действительно важных делах.

— Так точно! — Ренге вскинула руку в кулаке и убежала. Ей так нравится этим заниматься, что она совершенно проигнорировала моё «чуть позже».

Я усмехнулся её энтузиазму и ушёл выбрасывать костюм. Когда я вернулся, Ренге уже вовсю примеряла разные части наряда. Всё сшито под фигуру Асагао, поэтому пышным прелестям Ренге в них тесновато.

Что ж, отвлечь её вышло даже лучше, чем я предполагал.

— Что скажешь? — спросила Ренге. Она прокрутилась на месте в мини-юбке от потенциального костюма со сценическим микрофоном в левой руке и показала жест «мир» правой. — Скажи ведь, мило?

— А, конечно. Мило, очень мило, — торопливо ответил я. Наряд хорош, не спорю, но меня больше удивило поведение Ренге. Какого чёрта она творит? Мы ведь в офисе. Её внешний вид — это последнее, о чём бы я здесь задумался.

— Правда? Прямо милее в жизни не видел?

— Нет, не до такой степени, — ответил я. Моя сестра навсегда останется милейшим существом в этом мире. Все остальные — лишь пыль под её ботинками.

— Вот как? Досадно, — пробормотала Ренге и принялась копаться в большой куче одежды, которую разложила ранее. — Как насчёт этого?

Она милая. Вторая после сестры по этому показателю, но такими темпами она эти наряды никогда не перемеряет.

— Они все хороши, — отмахнулся я наиболее банальным ответом. Хотелось поскорее с этим управиться.

Ренге надулась:

— Раз они все так хороши, то какой мне выбрать?! Я хотела, чтобы ты мне помог…

Да я не меньше твоего растерян…

Она продолжила подбирать новую одежду и позировать перед зеркалом. Я же стоял рядом, хвалил каждый наряд и хлопал в ладоши.

Но недолго музыка играла.

— Вы что здесь устроили?.. — вдруг донёсся знакомый голос.

Асагао вернулась из душа и с застывшим лицом стояла у двери. Выражение лица у неё такое же, как было у меня, когда я впервые увидел Ренге за всем этим безобразием.

На город опустилась ночь, и вместе с дневным светом ушла и наша энергия. Ренге переоделась обратно в свою школьную форму и заметно угомонилась. Асагао тоже ничем примечательным не занимается. Она сидит в кресле в очень удобной одежде, обернув вокруг головы полотенце, и время от времени потягивается, будто дома.

Похоже, на отыгрывание роли начальницы у неё попросту не осталось сил.

— Э-э-э-эм, Асагао, — протянула Ренге. — Ты ведь, это, решила больше не выступать, правда?

— Чего? С чего ты так решила? Конечно же, я буду выступать, — металлическим голосом ответила Асагао. Прозвучало грубо, но Асагао всегда так говорит, поэтому Ренге это не отпугнуло.

— Ладно, — произнесла она, — только не изводи себя.

— Пустяки. Я знала, что они рано или поздно заявятся. — Асагао безразлично пожала плечами.

Хорошо сказано, только в тот раз, на сцене, я такого спокойствия за ней не заметил.

— Э-э-эм… Но ты ведь расплакалась, — напомнила Ренге.

Асагао неловко улыбнулась.

— Правдоподобно вышло, не так ли? — пошутила она и повернулась ко мне: — Что скажешь, Касуми? Получилось у меня сыграть беззащитную жертву?

Я лишь пожал плечами. Чего и следовало ожидать: она полностью осознала свою роль.

Асагао победно выпятила грудь, и, похоже, Ренге это ещё больше сбило с толку.

— О чём вы вообще говорите? — спросила она.

— Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. — продекламировал я. Однажды мне довелось читать кое-что из этого. — Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

— На каком языке ты говоришь?.. — спросила Ренге. — И, если честно, звучит жутковато.

Асагао моё прочтение тоже не впечатлило.

— Что-то такое говорится в Евангелие, — объяснил я. — Не помню точно, от Матфея или от Иоанна. [✱]
От Матфея. Глава 5, стих 10-12
Ладно, не важно. Я это к тому, почему хорошие люди всегда страдают от несправедливого отношения. Если верить той книге, так это из-за того, что наш мир по определению неидеален.

— Что за несусветица? — перебила Асагао.

Я улыбнулся.

— И не говори… Что нам от того, что мир неидеален? Хотя, похоже, те, кто в прошлом становились королями, придерживались именно этой идеи.

История знает множество примеров того, как лидеры приходили к власти, разыгрывая роль жертвы. Неясно, происходит это из-за религиозных ценностей или политической культуры, но люди стремятся поддержать неудачников, особенно тех, кто смог правильно сыграть на их настроении.

В этом и состоит наш план. Вызвать сочувствие окружающих несправедливым отношением военного отдела к Асагао и объединить их под нашим началом. Собрав достаточно сторонников, мы сможем начать восстание. Неудивительно, что общественности нравится образ героини, которая борется против порочной системы власти. Нам лишь нужно правильно на этом сыграть.

Крупнейшие революции происходили, когда люди действовали как единое целое. Когда их имя и личность теряются в огромной толпе, те получают силу сражаться отчаянно. Для этого нам нужно демонизировать военный отдел. Без общего врага нам не за что будет бороться.

Асагао осознала это и идеально сыграла свою роль. Выборы — это поле боя, а военные — демоны, которых необходимо одолеть. Чудесное представление.

— Не самая лучшая история о герое, поднявшемся со дна, но у нас по крайней мере появились сторонники, — заметила Асагао. — Мы, конечно, продолжим начатое, но мне всё ещё нужна поддержка других отделов.

Раз уж она так серьёзно настроена, мне нужно быть с ней откровенным.

— Асагао, ты теперь ходячая мишень. Давай оставим заботы о других отделах Ренге, а ты в это время отвлечёшь их внимание на себя. Побудешь приманкой.

— Приманкой, говоришь? Звучит не очень аппетитно, но твоя правда. Ренге, у тебя ведь остались друзья среди инженеров и торгашей? Можешь ещё раз нам помочь? А мы пока займём чем-то военный отдел.

— Конечно! Есть у меня ещё парочка знакомых бывших военных… Угу, я с ними свяжусь!

— Чудесно, спасибо, — поблагодарила её Асагао. — Тогда это на тебе. А насчёт подарков…

Невероятно. В который раз я избежал не только излишнего внимания, но и потребности с кем-то договариваться. Язык до Чибы доведёт.

Отчего бы мне ещё отмазаться?

Размышляя о всевозможных путях отступления, я заметил, что у Асагао ещё что-то на уме.

— В чём дело? — спросил я.

Асагао покачала головой.

— А, ничего такого. Думала вот, зачем Нацуме понадобилось раскидывать военных в разные отделы. Почему просто не выгнать из военного отдела, как её сестра делала? Урушибаре такой привилегии в своё время не предоставили.

Мы с Ренге переглянулись. Надо же, я об этом даже не задумывался. Если Урушибара когда-то служил в военном, то точно под командованием старшей сестры Нацуме, бывшей главы города. Будь она сейчас у руля, меня бы, как Урушибару, отстранили от полномочий. Нацуме же зачем-то прилагает дополнительные усилия, чтобы распределить нас по другим отделам. Что-то здесь нечисто.

— Ну и ладно, — про себя прошептал я. — Узнаю в следующий раз.

Асагао услышала меня.

— И каким же образом? — спросила она, глядя на меня с подозрением.

Но прежде, чем я успел ей ответить, в офис ворвался обвязанный бинтами и повязками один из виновников торжества. Ну и выражение лица. Будто ему на электрическом стуле депиляцию делают.

— Ренге, у тебя случаем обезболивающих не завалялось? — едва не плача, завопил Урушибара. — Лоб болит так, что жить неохота. Надо на них пожаловаться и навсегда запретить посещение наших концертов!

Асагао ткнула его пальцем в лоб:

— Так это ведь ты у нас ответственный за приём жалоб и отчётов. Забыл?

Урушибара содрогнулся от боли. Асагао лишь вздохнула, но затем её губы медленно изогнулись в улыбке. На самом деле она гордится поступком Урушибары на сцене, просто благодарность у неё специфическая.

— Ренге, сходи ему за лекарствами, — улыбаясь, попросила она. — И ещё. Захватишь что-то перекусить? А ты, Касуми, пойди, помоги ей. Раз уж мы все тут собрались, нужно кое-что обсудить.

Ренге кивнула и бросилась за едой и лекарствами, а я пошёл за ней.

※ ※ ※

Кладовая офиса производственного отдела. Ренге достала лекарства из стеклянного шкафа в углу и разложила их на столе.

— Эм-м…

Вместе с обезболивающими она также достала аспирин, противовоспалительное, антидепрессанты и ещё всего понемногу. Наверное, пока копалась в аптечке, из любопытства достала всё, что теоретически может помочь Урушибаре. В такой куче сложно разобрать, что есть что, особенно с такими-то запутанными названиями. То, что выглядит, как обезболивающее, на деле может оказать простым успокоительным.

Но одно я могу сказать точно: все эти лекарства выглядят точно так же, как те, что я принимал в детстве. Сколько лет прошло, а упаковки те же. Некоторые вещи, наверное, никогда не меняются. И все эти лекарства мне ещё понадобятся.

— Можно и мне кое-что взять? — попросил я.

— Да, пожалуйста, — монотонно ответила Ренге. Она настолько сосредоточилась, что даже взгляд от стола не оторвала.

Я схватил знакомые таблетки и сунул их в карман. Мне-то известно, чем лечиться, а что насчёт Ренге? Нельзя давать Урушибаре что-то в надежде, что оно подействует. Он сейчас, конечно, как полудохлый таракан: слопает всё, что дадут, но неправильно подобранное лекарство может отправить его на тот свет. А мы даже не знаем, поможет ли ему хоть что-то из этого.

— Раны у него неглубокие, — заговорил я. — Думаешь, ему аспирин нужен?

Ренге гордо выпятила грудь.

— Конечно, нужен! Он избавит от головной боли! Правда, понятия не имею почему!

Говорит-то она уверенно, только меня это ни на йоту не убеждает. Моё явное сомнение немного её осадило.

— П-понимаешь… — заметно робче продолжила она. — Мы занимаемся производством продуктов, так что о лекарствах нам известно немного. А такими вопросами всегда занималась городская администрация…

— Понятно. Полагаю, ничего удивительного в этом нет… Производи мы ещё и лекарства, натворили бы дел. Я бы точно не доверил разработку лекарств ни себе, ни другим ученикам.

— Ага, — ответила Ренге. — Но, начав производить алкоголь, мы уже немного размыли черту дозволенного…

— Кто же мог подумать, что фрукты в Кисаразу начнут бродить, и у нас получится алкогольный напиток.

Ренге нахмурилась:

— Ага, как же.

Девушка не стала продолжать спор, но по лицу видно, что молчать она не хочет. Вместо этого она пошла к умывальнику и принялась заваривать чай. Предполагаю, это тот же чай, что она подавала несколько дней назад, но, учитывая, как ей нравится экспериментировать с новыми вкусами, сложно сказать наверняка.

Пока чай заваривался, Ренге расслабила галстук и расстегнула несколько пуговиц на рубашке, вынудив меня отвернуться.

— Да всё в порядке, — хихикнув, сказала Ренге. — Смотри, я не против.

— Ага, конечно. Не могу я так, — ответил я и украдкой посмотрел на неё. Гладкая, как шёлк, кожа и, конечно же, грудь. Но сильнее всего моё внимание привлёк маленький распылитель, висящий на её шее. Правда, в бутылочке, помимо жидкости, плавает небольшой кристалл.

— Это твоё оружие? — спросил я.

— Ага. Ты ведь уже слышал о моём «Мире», не так ли? — горделиво спросила Ренге. — Сейчас покажу тебе.

Немного не по себе от того, с какой напыщенностью Ренге говорит о своей способности, но всё равно интересно посмотреть на неё в действии. После перевода из военного отдела мне редко приходится видеть чужие «Миры».

— Хорошо, давай посмотрим.

— Узри же, — торжественно объявила Ренге. — Мой «Мир».

Она сбрызнула пустое пространство перед собой маленьким распылителем и шагнула вперёд. Капельки жидкости сияют в воздухе и отскакивают от её кожи, источая приятных запах.

Как только они рассеялись, Ренге подошла к чайным листьям, которые вытащила ранее, и ласково прошептала:

— У меня к вам просьба… Прошу, станьте слаще и свежее. Можно даже с кислинкой. Хорошо? Я в вас верю!

Шушукается с ними, как с лучшими друзьями. Она что, заклинатель трав какой-то? Я и раньше знал, что «Мир» Ренге работает как навык очарования, поскольку она не умеет вести переговоры, как Асагао. Тем не менее ей всё равно удаётся склонять самых разных людей на нашу сторону.

— Готово! — выпрямившись, объявила Ренге. Результатом она явно довольна.

— И это всё?

— Ага, теперь всё хорошо. Я прослежу, как они отреагируют. А пока… у меня есть вот это!

Она достала из холодильника контейнер с разными чайными листьями.

— Вау! — саркастично воскликнул я и хлопнул в ладоши. — Удивительно! А знаешь, как было бы ещё круче? Если бы ты достала их с самого начала…

— Такого в уличном ларьке не купишь, поэтому приходится постоянно готовить новые на смену тем, которые я использую, — ответила она и, включив плиту, засыпала листья в заварник.

Как обычно, вкус нового чая, немного отличается от того, что она заваривала до этого. Освежающий аромат быстро наполнил комнату. Ренге взяла чайную ложечку и попробовала, что получилось. По взгляду вижу — результатом довольна.

— Вот, — протянула она мне ложечку. — И ты попробуй.

Я отступил назад.

— Э-э, не стоит… У меня язык чувствительный. Глядишь, обожгусь…

«Могла бы и другую ложку себе взять, — промелькнуло у меня в голове. — И вообще, зачем мне его пробовать?»

Ренге тем временем несколько раз подула на ложку и снова протянула её мне.

— Какой же ты привереда! — Она подступила ко мне и довольно ухмыльнулась.

Теперь уже сложно будет отвертеться. Но ещё сложнее не пялиться на её декольте, хотя я бы сейчас воздержался от подобных замечаний.

— Надеюсь, мой «Мир» действительно сделает его лучше… — мягко произнесла Ренге и, робко потерев покрасневшую щёку, снова улыбнулась.

Я бы не отвернулся от неё, даже попроси меня кто. Вторым лучшим решением было закрыть глаза и сделать глоток.

— Ага, вкусно.

— Супер!

Честно говоря, я совсем не разбираюсь в чае, всех этих нотках, акцентах и вкусах. Однако даже такой, как я, смог ощутить его сладкий и бодрящий аромат, и напряжение в теле будто рукой сняло.

Наверное, именно такой чай подают на совещаниях, чтобы разрядить обстановку…

Наше чаепитие затем сменилось разбором полётов, но и он скоро подошёл к концу. Обычно Урушибара посрамил бы меня за лень и посадил на переработки, но сегодня ему, как и всем остальным, было явно не до этого. Все в офисе порядком вымотались за день и просто хотели поскорее разойтись по домам.

Разобравшись с дневными заданиями, я наконец могу заняться своими делами. И, раз уж я пообещал Асагао разобраться, зачем Нацуме рассылает людей по другим отделам, сейчас самое время расследовать это.

Я быстро шагаю по городу. На дворе ночь. От сухого холодного ветра по спине пробежала дрожь. Я накинул на плечи пиджак и нырнул в ближайший переулок. Наша чёрная униформа на удивление хорошо маскирует в темноте. Идеально в моменты, когда не хочешь светиться. Прямо как сейчас.

Пиджак обязателен, если не хочу, чтобы меня скрутили, пока я проникаю в роскошный особняк Нацуме. Пробравшись на территорию, я прислонился ухом к стене и начал вслушиваться в шум внутри. Помимо всего прочего, надо узнать, что замышляют военные и особенно о роли Нацуме во всём этом.

И да, я отлично понимаю, что подслушивать за девушкой в её комнате — это непростительный грех, но уж слишком это просто с моей способностью. Я могу расслышать любой голос в независимости от того, что происходит вокруг человека. Будь он хоть на забитом битком стадионе, всё равно услышу.

Такова суть моего «Мира». Он полностью нарушает законы физики, скажете вы. А разве не все «Миры» это делают?

Я начал свой привычный ритуал, который проделываю каждый раз, когда использую способность. Ничего замудрённого, как у Асагао, которая для активации «Мира» касается своего «Кода» одной рукой, а другой берёт специальное оружие. Мне даже оружие не нужно. В отличие от многих, мой «Мир» всегда со мной и работает постоянно.

Нужно лишь сузить диапазон и немного сосредоточиться. Обычно во время использования своего «Мира» я не могу быстро передвигаться, даже во время битвы. Но в этот раз простого замедления недостаточно — я должен оставаться на месте. Так я себе это представляю.

К счастью, у меня есть для этого подходящий предмет. Я достал баночку аспирина и положил пару таблеток себе в рот. Спустя какое-то время мой «Мир» начал расцветать. Такой вот у меня нехитрый ритуал.

Он помогает избавить от ограничений, которые я накладываю на свою способность, но сейчас мне необходим идеальный контроль. Я сделал пару глубоких вдохов и сосредоточился на таблетке, которую только что проглотил. Сначала я слышал лишь то, как она растворяется в пищеводе, но затем в уши полились мириады других звуков.

Кровообращение и стук сердца, дуновение ветра и шелест листьев. Затем звук шагов и воды в трубах, пение и свист, дверной звонок, стук по дереву, шуршание одежды, работа лифта, мотоциклетный мотор, скрежет дверных петель и наконец кашель. За ним голос и разговор.

Но не один лишь он. Даже близко нет. Звуки любой громкости, вида и формы со всех направлений. Так много, что это раздражает. Будто я аквалангист на дне моря, только вместо воды на меня давит толща шума, расходясь эхом по всему телу. Благодаря своему «Миру» я ощущаю всю безграничность этого моря.

Затем последовала острая боль. Сперва отдалось в голове, будто от перепада давления после взрыва. Затем боль в голове стала давящей, будто от мигрени, чего никогда не случалось, даже во время битв. Но сейчас я действительно пытался услышать всё. Мне необходимо впитать и определить каждый звук в окрестности, чтобы вычленить то, что действительно нужно услышать. Поэтому моё тело переживает стресс в разы сильнее обычного.

Ты как будто смотришь на непрерывно меняющуюся матрицу из букв и цифр на своём экране. Но вместо ровных и бегущих в одном направлении строчек, они все разного цвета, шрифта и двигаются в разные стороны. Они то появляются, то исчезают без следа, иногда перевёрнуты и отзеркалены, а иногда, пробежав пол-экрана, распадаются на пиксели и пропадают.

Я сосредоточился, чтобы найти одну особенную строчку. Хоть я и способен слышать всё, но мой разум не способен обрабатывать всё в реальном времени. Поэтому длительное использование моей способности разрушает не только тело, но и разум. Нужно поторапливаться.

К счастью, уже совсем скоро я услышал её голос. Вероятно, на это ушло меньше времени, потому что за время службы и не только я слышал её множество раз.

— Как ты, Нацуме? — прозвучал голос.

По тону ясно, что его владелец не в лучшем настроении. Судя по тому, как она растягивает гласные, это должна быть черноглазка.

— Всё в порядке. Прости, что втягиваю тебя во всё это, — ответил другой женский голос.

Сомнений быть не может — это Нацуме. С кем, как не с черноглазкой, ей обсуждать свои планы.

Ладно. Некогда вдаваться в критику. Раз уж нашёл голос Нацуме, нужно сосредоточиться и слушать. И так еле-еле в сознании держусь.

К сожалению, их разговор уже подходит к концу.

— Мне правда жаль, — робко извинилась Нацуме. — Нужно было сразу туда прийти, но я не знала, что ей сказать. Пришлось выдумывать на ходу.

Черноглазка засмеялась.

— Не извиняйся и не дрейфь. Мы бы и без тебя справились.

— Согласна. Асагао упрямая, поэтому надо было перестраховаться. Но я рада, что смогла её припугнуть…

— Она ведь не будет выделываться после нашего дружеского визита? — задорно спросила черноглазка.

— Я бы не была так уверена, — возразила Нацуме, будто пытается похвалить Асагао. — Она всегда была сильной девушкой.

Черноглазка затихла. Наверное, пересматривает своё отношение к Асагао после услышанного.

— Но если посмеет выступать, мы снова её раздавим, — попыталась сменить настроение беседы Нацуме. — Проще некуда.

Ух, сколько свирепости в голосе. Даже не верится, что ещё секунду назад Нацуме искренне сомневалась в себе. Но черноглазка не заметила этой перемены и озаботилась чем-то другим.

— Знаешь, после твоих слов, — со вздохом завела она, — не пойму, о чём ты на самом деле думаешь.

— Правда? Что же именно… тебе непонятно?

— Кажется, вы с ней очень близки, но в то же время ты на дух её не переносишь.

— Не так уж мы близки на самом деле, — ответила Нацуме. — Я просто хочу поступать правильно. Я заместитель городского главы и должна соответствовать определённым стандартам.

— В соответствии со стандартами военных нам нужно хорошенько её отлупить. Не значит ли это, что ты её ненавидишь?

— Нет! Мы должны относиться ко всем как к равным…

— Как к равным, говоришь? А мне вот кажется, что ты её жалеешь.

— А в-вот и нет! Просто терпеть не могу её упорство. Ей ещё слишком рано чем-то управлять.

— Ах вот оно что, — поняла черноглазка. — Ну да, у неё всё равно силёнок не хватить что-то изменить.

— Но в то же время я не могу с ней не согласиться…

— Ага. И я того же мнения… Стоп. Что ты сказала?

— То, что слышала. — Затем тон Нацуме снова сменился на робкий: — Я не хочу чтобы мы с остальными жили по разные края пропасти. Разве мы не из одного города? Я лишь хочу жить дружно, как одна большая семья.

Нацуме глубоко вздохнула и продолжила немного грустным голосом:

— Но моя старшая сестра Каянэ изменила систему. Теперь поощряют лишь сильных, а слабых бросают на произвол судьбы… Это позволило нам сравняться с Токио и Канагавой, но по пути мы потеряли что-то очень важное.

— Хм, ты ведь и сама успела вышвырнуть немало бесполезных.

— Неправда! Я переводила их в другие отделы. Они все мои друзья… и продолжат ими быть, даже если мы уже не служим вместе.

— Как говорится в одной знаменитой теореме, шо то, шо это… — пошутила черноглазка.

Нацуме ничего ей не ответила. Представляю, как она сейчас дуется.

Немного всё обдумав, Нацуме продолжила:

— Я всегда думала: почему наши «Миры» так сильно отличаются? Мой, например, полезен в бою, поэтому я сражаюсь. Но я не одна такая. Хоть и не всем так повезло, как мне, каждый так или иначе сражается в этой войне. Поэтому мне иногда становится не по себе от того, насколько могущественен наш отдел. Может, тогда всему городу присоединиться к военным? Тогда мы все будем на равных.

— Ах, вот как? Ну да, конечно. Поняла, — пробубнила черноглазка.

— Что-то не похоже! — выкрикнула Нацуме.

Парочка затихла, а затем разразилась хохотом. Нацуме не идиотка, да в общем хороший человек. Она хочет что-то изменить, но понимает, что ей это пока не под силу.

— Пока я лишь заместитель и связана по рукам и ногам, — продолжила она. — Но если мне понемногу удастся убедить другие отделы работать заодно, однажды мы избавимся от глупых предубеждений и станем одним целым.

Нацуме сказала это от чистого сердца. Даже сильнейший воин, который держит в узде целую армию, и тот стремится к миру.

Конечно, она та ещё идеалистка. У них обеих агрессивные запросы, но Нацуме на совершенно другом уровне. Асагао хочет лишь изменить систему распределения баллов. Нацуме же задумала перевернуть всё с ног на уши, подружиться со всеми и побороть неравенство.

Ей ни за что этого не достичь, не при нашей жизни, по крайней мере. Она видит, как люди не приемлют малейших перемен, и всё равно настолько наивна. Мир это вам не сплошная дружба и жвачка. Всегда найдётся кто-то плохой, что-то плохое.

— Вау, Нацуме… — взволновалась черноглазка.

— Да, понимаю. Работы ещё непочатый край…

— Круто! Твой план просто чума! Это значит, я наконец смогу отрываться с другими отделами? Отпад! Вот это заживём! В армейке, конечно, одни идиоты, но гулять с парнями из других отделов как-то унизительно, какими бы красавчиками они ни были.

Нацуме хихикнула.

— Так вот что тебя интересует? — спросила она. — Ну да ладно. Дорогу осилит идущий… Я так полагаю…

Последняя её фраза звучала как-то безрадостно. Складывается впечатление, что она сама не верит, что у неё что-то выйдет, и уже давно опустила руки.

У меня от её слов аж сердце в пятки упало. Стало сложно дышать до такой степени, что чуть было не задохнулся. Пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы наконец прийти в себя.

Использование «Мира» и так утомляет, а я тут усложняю себе работу своей сентиментальностью. Но, услышав слова Нацуме, я ничего не мог с собой поделать. Тело обмякло, руки вспотели, и через пару секунд я потерял концентрацию.

Несмотря на это я в общих чертах понял её намерения, так что работу можно считать выполненной. Пришло время убираться оттуда. Я уже ощущаю побочные эффекты от чрезмерного использования своей способности… Совсем скоро боль вернётся, и я не смогу нормально функционировать. Не хватало ещё попасться в таком состоянии.

Я как можно быстрее выбрался за территорию особняка, попутно доставая из кармана таблетки. Но рука так сильно дрожит, что я еле могу их ухватить, поэтому бросил всё, что было, в рот. Неважно, сколько я принял. Сейчас мне нужно хоть что-то. Чисто физически они не могут подействовать сразу, но сила самоубеждения творит со мной удивительное. Одного лишь приёма таблеток хватило, чтобы не сойти с ума здесь и сейчас.

В «Мире», который я себе представлял, можно без труда расслышать любой звук. Поэтому после активации я без труда могу расслышать что угодно. Будь звуков хоть миллион, чисто физически расслышать их для меня не составляет проблемы.

Но как только я пытаюсь найти в этом «Мире» особенный звук, мой разум испытывает невероятное давление. У моей способности нет предохранителя или фильтра, поэтому приходится делать эту работу самому. В ответ на такой запредельный стресс моё тело тоже начинает сбоить.

Везёт хоть, что не приходится чувствовать это каждый день. Врачи говорят, что человеческие тела достаточно выносливы, а «Миры» к тому же ещё и усиливают нас физически и ментально. В сочетании с тренировками это всё минимизирует урон от использования способностей. Однако выяснение своих пределов отнимает много сил и терпения.

Что до моего предела, я его уже достиг. От души проблевавшись, я опёрся плечом о стену и поплёлся вперёд. Даже с поддержкой идти тяжело. Всё тело дрожит, а головная боль затмевает зрение, но я изо всех сил тороплюсь домой, даже если придётся пару раз потерять сознание.

Не знаю, подействовали ли таблетки или побочные эффекты начали проходить сами собой, но боль утихла достаточно, чтобы я смог доползти до двери своей квартиры. Сил повернуть ручку не осталось, поэтому я облокотился на неё и, как только дверь отворилась, упал на пол.

— Эй, что случилось?.. — Я с трудом поднял голову, чтобы узнать, чей это был голос, и увидел взволнованную Асуху. — Эй!

— О, п-приветики… Я дома… — ответил я, пытаясь сдержать очередной рвотный порыв. Интересно, зачем она сюда пришла?

Правда, спросить об этом я не успел. Асуха бросилась ко мне, аккуратно подняла и прикоснулась рукой к моему лбу. Наши взгляды пересеклись… Она еле сдерживает слёзы. Одного взгляда на её лицо хватило, чтобы сделать этот отстойный день хоть чуточку краше. Как говорится, нет худа без добра.

Однако, стоило Асухе догадаться, что произошло, она тут же изменилась в лице.

— Ты использовал его?.. — разгневанно спросила она. В этот раз от её привычной беззаботности не осталось и следа. Асуха требовала ответа немедленно.

— Н-ну… Понимаешь… — уклончиво попытался ответить я, но Асуха услышала всё, что ей нужно было знать, и схватила меня за ворот.

— Дурак! Ты головой вообще соображаешь?! — накричала она на меня.

Асуха уже не в первый раз ругает меня из-за избыточного использования моих сил. В последний раз это было на вступительном экзамене в военный отдел. На Асуху больно было смотреть, и я пообещал себе, что буду использовать свой «Мир» на полную лишь в экстренных ситуациях.

И вот мы снова здесь. Я опять заставил её плакать. Это мысль чёткая и разборчивая, несмотря на моё полуприпадочное состояние.

Асуха отволокла моё обездвиженное тело в гостиную и взвалила на диван. Едва держась в сознании, я всё равно краем глаза замечаю её пристальный взгляд и ощущаю на лице её тёплое дыхание.

— Не стоило меня до дивана тащить…

— Стоило, дурачина, — отрезала Асуха. Она достала из шкафа полотенце, смочила его в холодной воде и положила мне на лоб.

— Мне больно смотреть, когда ты такой… Пожалуйста, больше так не делай…

— Прости.

— Я ведь в прошлый раз тебе то же самое говорила!

— Всё хорошо. Не взрывайся… — слабым голосом ответил я и, игнорируя пульсирующую головную боль, улыбнулся. — Я не использовал его на полную мощность. Никогда в жизни этого не делал и в ближайшее время тоже не собираюсь.

Асуха не поверила ни одному моему слову.

— Ничего не хорошо! — едва не плача, прокричала она.

Я содрогнулся от боли. Было так громко, что у меня в ушах зазвенело.

— Ой, прости… — притихла Асуха.

— Всё в порядке. Правда, — как можно спокойнее произнёс я. — Прости меня, пожалуйста… Буду осторожнее в следующий раз.

Не могу смотреть на неё в таком состоянии.

Асуха погладила меня по голове.

— Давай лучше без следующих разов…

Я взял её за руку и попытался успокоить.

— Ничего. Вот посплю, и всё как рукой снимет…

— Хорошо.

— А теперь иди домой.

— Как хочешь… — ответила Асуха, но с места не сдвинулась.

Мне показалось, она ждёт, пока я усну. Поэтому я закрыл глаза, показывая, что ей правда не о чем волноваться. Что со мной всё хорошо.

Но никакого хорошо не наступило. Боль вернулась и разнообразные звуки снова заполнили мою голову. Словно крошечные резиновые мячики, они бились о стенки моего черепа, отдаваясь болью в челюсти. Они яростно скакали по моей нервной системе, проносились дрожью по всем моим органам.

Я сжал зубы, чтобы унять боль. Асуха наклонилась надо мной и ласково прикрыла руками мои уши, затем прислонила пальцы к голове и пробежалась ими по щекам.

Одно это незамысловатое движение и тепло её пальцев, и все звуки и неприятные ощущения пропали за считанные секунды. Я как будто парю в небе на маленькой тучке. Веки становятся всё тяжелее, а прозябшее тело понемногу согревается. Я наконец-то могу расслабиться.

Ещё немного, и я провалился в столь желанный сон. Однако прежде, чем отключиться, я услышал голос, шепчущий мне на ухо:

— Это наименьшее, что я могу для тебя сделать.