Том 2    
Глава 2: Продай или умри


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
valvik
2 мес.
Лед тронулся господа. Спасибо за перевод)
jung
2 мес.
Спасибо, что ждёте.
pixxel
1 г.
Спасибо большое за перевод .
jung
2 мес.
и вам спасибо~

Глава 2: Продай или умри

※ ※ ※

Пока спящей в тёплой постельке принцессе Канагавы снится пирог, корпоративные рабы Чибы, глотая кофеиновые таблетки, стирают пальцы о клавиатуру.

Пока спящая принцесса Канагавы просыпается от ласковых лучей утреннего солнышка в её комнате, корпоративные рабы Чибы задвигают шторы, чтобы палящее солнце не мешало им снимать стресс.

Пока спящая принцесса Канагавы открывает свои глазки и сладко потягивается полному приключений новому дню, рабы проклинают себя за то, что дожили до нового рабочего дня.

Они словно марафонцы, денно и нощно бегущие свой деловой забег. Я стал одним из этих бегунов. Бессонные ночи в офисе помогли мне разработать стратегию.

Как говорили предки: кто не работает, тот не ест.

Если не работаешь, то откуда брать еду? Но наша мотивация куда сложнее, чем заработок на пропитание… Возможно, мы трудимся во имя мечт и надежд, из чувства долга или в знак благодарности.

Говорят, в прошлом менеджеры считали, что человеку не нужна еда, пока его питают запал и мотивация. Как бы абсурдно это ни звучало, но на очень коротких временных отрезках это утверждение верно. Те, кто работает сверхурочно, часто забывают о сне и еде и живут как ни в чём не бывало.

Точнее, сверхурочники выживают, питаясь объедками. Им снятся лишь кошмары, и те о работе. Их сон прерывист и неспокоен. Они страдают от панических атак и сухости глаз. Они часто моргают и от этого плачут.

Я испытал это на собственной шкуре, и теперь жизнь на мотивации и запале не кажется мне чем-то сверхъестественным.

Хотя знаете что: кажется. Когда рабочий день позади, я проспал блаженные шесть часов и позавтракал, ко мне наконец приходит осознание, насколько странно это высказывание. Как по мне, если обстановка на работе в порядке, то и нервы на месте. Без неё всё летит в тартарары.

Наверное, поэтому моя работа — отстой.

Дело близится к полудню. Я взял утренний отгул, поэтому не очень спешу. Даже успел хорошенько размять плечи, прежде чем выдвинуться в офис. По дороге на работу я задумался о вчерашнем.

Интересно, как там Асуха и Асагао после того моего ухода. Неприятно оставлять их вот так, но что я мог сделать? Асагао очень измотана, а я, к сожалению, понятия не имею, что с этим делать. Не уверен, как справилась Асуха, но уж точно лучше меня.

К тому же я тут не для того, чтобы стоять истуканом, пока Асагао плачет. Моя задача — не позволить ей победить на выборах.

Таков мой план. Но поскольку всё зависит от действий Асагао, тактика остаётся под вопросом.

Я уверен лишь в будущем, которое выбрал для себя.

※ ※ ※

Жизнь в офисе идёт своим чередом. Знакомый стук клавиш и унылые лица сотрудников.

Некоторые недовольны больше других. Вот один из них яростно бьёт по клавишам. Он, скорее всего, уже успел разозлить кого-то ещё, потому что теперь тот человек громко водит мышкой в знак протеста. А вот и ещё один громко бросил трубку телефона, чтобы утихомирить тех двоих.

Так занимательно наблюдать за их невербальным общением. Они почти как дельфины, которые обмениваются сообщениями с помощью ультразвуковых волн. Но как бы агрессивно они себя ни вели, это в любом случае лучше вчерашнего ужаса.

Похоже, всё вернулось на круги своя.

Ренге металась по офису и разносила всем чай.

— Утречко, Касуми! — обратилась она, подойдя к моему столу.

— Э-э, и тебе доброе…

Ренге поставила на стол чашку чая, и я тут же уловил его аромат. Судя по всему, вместо мятного сегодня цветочный. К сожалению, я не люблю горячее, поэтому пришлось хорошенько на него подуть, прежде чем сделать глоток.

Прошло немало времени, прежде чем чай остыл и я смог нормально его допить. В поэтическом смысле мы, производственный отдел, прямо как этот чай. Жестокие слова Нацуме на фруктовой вечеринке остудили наш пыл, благодаря чему мы смогли привести мысли в порядок и успокоиться.

Интересно, раз уж все ведут себя как обычно, Асагао тоже пришла в норму? Я думал было её разыскать, как вдруг она зашла в офис вместе с Урушибарой.

— О, Касуми, ты пришёл.

— Доброе утро, — поздоровался я.

С виду и не скажешь, что это та самая Асагао, которая вчера размазывала сопли по столу. Сейчас она холодна и собрана, даже улыбается дерзко. Под макияжем виднеются следы вчерашнего, но взгляд полон энергии.

Но не только у Асагао сегодня боевой настрой...

— Не доброутрай мне, Чигуса, — выплюнул Урушибара и сунул руки в карманы, сверля меня взглядом с ног до головы. — Который час? Повторяю: который, чёрт тебя дери, час?

Я понял, что не время острить:

— Эм-м… Я точно отправлял письмо о том, что беру утренний отгул…

Я почти проговорился, что разослал письмо только значимым людям, поэтому Урушибара его не получил. Но я сдержался и вместо этого просто отвернулся от него. Он снова смерил меня взглядом.

Он что, дикий зверь какой-то? Почему ребята вроде него так любят сверлить во мне дырки своими глазищами?

Ренге нервно хихикнула. Асагао прочистила горло и немного разрядила обстановку.

— Урушибара, пока что сосредоточься на подготовке к совещанию.

— Та-ак точно! — ответил Урушибара. — Подождите. Совещание? Какое совещание?

— Да, вчера я так ничего и не решила, — произнесла Асагао и немного смутилась, вспомнив вчерашнее. Она снова прочистила горло и глубоко вдохнула. — Сегодня я сделаю это.

Выразилась она кратко, но всех это более чем удовлетворило. Урушибара сжал руку в кулак, будто готов гору Фудзи свернуть. А вот Ренге нахмурилась — видимо, что-то придумала. Я же просто кивнул.

Асагао оценила нашу реакцию и улыбнулась:

— Ну что, ребята, — сказала она и хлопнула в ладоши. — Не теряем время.

— Готов хоть сейчас! — выкрикнул Урушибара, рванул к своему столу и принялся рыться в ящиках.

Ренге бросилась относить на место чайник и чашки, которые всё это время держала в руках.

— Ренге, — окликнула Асагао, прежде чем та успела скрыться на кухне. — И мне чай принеси, пожалуйста. Вчерашний подойдёт.

— Д-да, конечно! — пропищала Ренге. Она явно не ожидала услышать такое от Асагао, но очень обрадовалась. Ренге расплылась в улыбке и исчезла за дверью.

Асагао улыбнулась ей вслед, и мы остались наедине. Она внимательно оглянулась, убедилась, что на нас никто не смотрит, и подкралась ко мне.

— Эй, — прошептала Асагао, похлопав меня по плечу. — Спасибо…

Я посмотрел на её крохотные ручки и изящные пальцы, вдохнул цитрусовый аромат её волос, ощутил её дыхание и заметил, как она смутилась, благодаря меня.

Да, я ощутил много чего, прежде чем посмотреть ей в глаза. Наши взгляды встретились, и она покраснела, словно спелая вишня.

Мы стояли так близко друг к другу, что не могли проронить и слова. Мне, дураку, даже подумалось: «А не смешивается ли наше дыхание?», отчего и сам покраснел до мочек ушей.

«Будет странно, если я вдруг перестану дышать», — подумал я. К счастью, мы одновременно отступили друг от друга.

— То есть передай «спасибо» Асухе, — исправилась Асагао и отвернулась.

Я отступил ещё на несколько шагов, чтобы успокоиться, и почесал голову, прикрывая испарину на лбу.

— Может, сама её поблагодаришь? — спросил я. — Я-то здесь вообще ни при чём.

Асагао скрестила руки на груди:

— Я так и сделала, но она сказала мне то же, что и ты, — ответила она и повернулась ко мне.

Я краем глаза заметил её надутые губки. Хотя Асуха и правда могла выдать подобное.

Такой уж она человек…

Я улыбнулся:

— Что, правда?

— Ага. Она настаивала, что ничем не помогла… — вздохнула Асагао, но вдруг тоже улыбнулась. — Ну, в чём-то она права.

— Вот как? Ты уж прости мою сестрёнку… Она не лучший, ну, знаешь, собеседник.

— Нет, что ты, — покачала головой Асагао. — Мне отчего-то даже прошлое вспомнилось. Я очень благодарна… Поэтому спасибо, — сказала она и замерла. — Ну а теперь пора на совещание. Пойдём.

Асагао поспешила в конференц-зал, и я последовал за ней. Хоть физически она и слаба, но на неё можно положиться. Правда, вчера бы я так не сказал…

Но я никак не мог выбросить из головы её слова о воспоминаниях… Это занимает меня больше, чем должно бы. Вчера ночью в офисе они с Асухой даже не разговаривали, а лишь обнимались.

О ком же она думала? Что она вспомнила?

※ ※ ※

Асагао вошла в конференц-зал и глубоко вдохнула. Комнату наполняет душистый аромат чая.

— Так и знала, что надо его разогреть, — довольно произнесла она.

Если бы не Ренге, может показаться, что Асагао разговаривает сама с собой. Это она извиняется за нетронутый вчерашний чай.

— Слава богине! — просияла Ренге. — Этот травяной чай я заварила по особому рецепту.

— Вау, круто! Научишь меня как-нибудь?

— А надо? Это ведь секрет…

Девушки улыбнулись друг другу. Они так легко и непринуждённо беседуют, что я и сам немного успокоился.

— Ладушки, — произнесла Асагао после небольшой паузы и окинула взглядом всех присутствующих. — Скажу прямо. Я буду участвовать в выборах и стану главой города. Я изменю этот мир.

Я не расслышал и намёка на сомнение в её голосе.

— Ничего не изменится, если мы и дальше будем подчиняться Нацуме, — продолжила Асагао. — Тридцать лет назад пришли «Неизвестные», и логика военных действий радикально поменялась. Но почему система осталась прежней? Большая часть общества тоже этого не понимает.

Она говорит тихо, но без страха. Будто зачитывает неопровержимые доказательства, каждое из которых досконально изучила. Мы давно смирились с тем, что нам суждено сражаться с «Неизвестными» до скончания веков. Некогда отчаянная борьба за выживание превратилась в обыденность.

Но она права. Нас судят по устаревшим стандартам времён кровопролитной войны. Уверен, гражданские уже не надеются на безоблачное завтра.

— Поэтому я хочу стать главой города, — дрожащим голосом объявила Нацуме, и на её глазах выступили слёзы. — Ради себя… Ради нас… И даже ради Нацуме.

— Ради Нацуме? — переспросила Ренге.

— Она… дура, так что ей этот пост не подходит, — отшутилась Асагао.

Но в каждой шутке есть доля горькой правды.

Если военные продолжат полностью контролировать город, люди начнут восставать. Военным придётся применить силу, чтобы не допустить беспорядки. Это неизбежно ослабит фронт, и Чиба больше не сможет конкурировать с двумя другими городами в войне с «Неизвестными».

Конкуренция определяет наше существование. Мы оборонительный город Южного Канто, и нас создали для того, чтобы мы стремились стать лучшими. Если город начнёт сдавать позиции, всё больше учеников станут критиковать существующий режим и в конце концов присоединятся к сопротивлению.

Тогда военным придётся задавить несогласных, а то и вовсе зачистить от них все отделы. Такое грубое вмешательство нарушит систему, и ослабленный город оставят позади. Со временем появится ещё больше протестующих, и наш дом погрузится в хаос.

История показывает, что диктаторы всегда заканчивают плохо. Думаю, этот раз не станет исключением.

Значит, Асагао беспокоится не только о городе, но и о самой Нацуме. Асагао не хочет, чтобы так вышло. Она жаждет изменений.

— Поэтому… — сказала Асагао и склонила голову. — Пожалуйста, помогите мне ещё раз.

Асагао — глава производственного отдела и вправе приказать своим подчинённым следовать за ней, но вместо этого она просит нас о помощи. Сколько бы Асагао ни твердила, что идёт на выборы ради всего города, но мне кажется, Нацуме для неё важнее… Как-никак они давние подруги.

Мне её мотивация не нравится. Нельзя идти на такое ради одной Нацуме. Но изменить её мотивацию мне не под силу.

Но несмотря на всё это я с радостью ей помогу. Ведь это именно то, что я хотел услышать с самого начала. Раз Асагао не отказалась от идеи стать главой, я могу продолжать делать то, что должен. Это всё, что мне нужно.

Остальные тоже уже всё решили.

Урушибара резко встал из-за стола:

— Асагао, положись на меня, — громко и чётко заявил он. Его взгляд горел за очками без оправы. — Однажды ты помогла голодранцу, которого вышвырнули из военного отдела. Я не забыл твою доброту и буду рядом во что бы то ни стало.

— Спасибо, Урушибара, — ответила Асагао и ласково улыбнулась.

— И я тоже! — взметнула кулаки Ренге. — Помогу чем смогу!

— И тебе спасибо, Ренге, — искренне и несколько облегчённо ответила Асагао. И снова поклонилась. — Давайте уже проведём нормальное совещание, — важным тоном продолжила она. Как начальник, которого мы все хорошо знаем. — Мне нужно ваше честное мнение о том, как мы можем победить Нацуме на выборах.

Урушибара тут же отодвинул от себя огромную кипу документов. В прошлый раз он много чего принёс, но сегодня умудрился приготовить ещё больше бумаг. Однако, выслушав Асагао, решил не зачитывать с листка.

Асагао оценила его внимательность и улыбнулась:

— Всё в порядке. Почему бы нам не начать с отчётов? А там вместе подумаем, что с этим делать.

Загорелый Урушибара сверкнул белоснежной улыбкой.

— Так точно! — ответил он и подхватил свои бумаги. — Мы вышли на нулевую точку с нашей фруктовой вечеринкой и переосмысляем схему позиционирования!

Похоже, Ренге не понимает, о чём глаголет Урушибара. Он использует много деловой лексики, так что я её не виню.

— Что это?.. — подтвердила мою догадку Ренге.

— Смотри на фиолетовую область на гистограмме, — кратко ответил я.

— Не вешай ей лапшу на уши… — вздохнула Асагао.

Да она в любом случае не поймёт…

Урушибара тем временем вошёл в раж:

— На вечеринку пришло много людей, но персонал первой линии сработал не на сто процентов. Сейчас у нас вагон и маленькая тележка идей для агрессивной маркетинговой кампании, которая поможет нам расшириться.

Я мог бы объяснить это куда проще… Кажется, Урушибара просто хочет похвастаться своими знаниями.

— Агрессивная маркетинговая кампания… — растерянно повторила Ренге.

— Всё так, как он сказал, — прошептал я Ренге. — Мы будем колотить клиентов, чтобы они купили наши фрукты.

— Ну в самом деле. Перестань ей сказки рассказывать, — одёрнула меня Асагао. — Урушибара, не мог бы ты изъясняться на человеческом языке?

Но Урушибара её не слышал и продолжал плеваться канцеляризмами:

— Чтобы составить исчерпывающую картину удовлетворённости клиентов, я не только провёл потребительский опрос, но и начал налаживать рэппорт с самими клиентами.

Ренге уже даже не пытается что-то понять, а просто бездумно повторяет случайные термины:

— Рэппорт…

— Это такой поджанр рэпа, который читают в портах и на лодках. Даже я читать могу.

— А? Я ничегошеньки не понимаю… — с отсутствующим взглядом пробубнила Ренге.

Я прочистил горло и продолжил спектакль:

— В прошлом это была популярная практика. После зачисления в штат и до первого аванса работника в приказном порядке забирали на лодку и заставляли читать рэппорт. Ужаснее всего, что аренду судна и дорогу в обе стороны бедняга оплачивал из своего кармана… Это называли «рэп-домогательством», и оно считалось серьёзной общественной проблемой. К тому же…

— Прошу тебя, пожалуйста, прекрати заговаривать ей зубы, — зыркнула на меня Асагао. Затем повернулась к Ренге: — А тебе и правда не помешало бы подучить терминологию. Она тебе пригодится, особенно если собираешься работать с клиентами.

Я хотел было ответить, но Урушибара своим речитативом сбил меня с мысли. Его так накрыло, что он перестал замечать кого бы то ни было. Похоже, чтобы вывести его из транса, придётся подорвать здание.

— Что до нашего плана, мы продолжим следовать ему, учитывая стратегический динамизм, — продолжил Урушибара, пылко размахивая руками. — Если нам удастся достигнуть «эгриенса» о наших дальнейших «мувментс», проблем с «координейшн» не возникнет.

Урушибара закончил и поправил очки.

— А-а… На каком языке он говорил? — спросила Ренге.

— Деловой язык? Наверное? [✱]Эльфийский, дэс.— предположила Асагао.

— Ничего не понимаю…

— Всё в порядке. Просто нужно сделать, как он сказал, и перечитать все бумаги.

— А, хорошо! — просияла Ренге.

— Это единственное, что я поняла из его перфоманса… — добавила Асагао и взглянула на документы, которые Урушибара держал в руках.

— Что же до бумаг… — снова завёлся Урушибара и начал страницу за страницей зачитывать данные.

Ах, прекрати, Урушибара… От того, что ты зачитываешь их вслух, понятнее не становится…

Но раз ему так хочется, надо сидеть и слушать. Правда, от этого его отчёт полезнее не станет и впустую потраченное время не вернётся.

Полагаю, так и проходят все наши совещания. Да и не только наши…

Асагао отгородилась от бубнежа Урушибары и принялась читать опросники, которые тот собрал с клиентов. Затем она сбила все бумаги в стопку и положила обратно на стол.

— Никто ведь больше не знает о моём разговоре с Нацуме? — тихо спросила она.

— Так точно, посторонних в периметре не было.

Вся та зона предназначалась для особых гостей, но разговаривали они в месте, доступ в которое есть лишь у Асагао.

Судя по отчётам Урушибары, да по и реакции публики в общем, нет и намёка на то, что кто-то подозревает производственный отдел в подрывной деятельности. Либо Нацуме считает, что её угроз достаточно, либо вовсе не воспринимает нас всерьёз. Сложно сказать.

Но раз уж мы решили победить Нацуме на выборах, прямого конфликта не избежать. Придётся броситься на амбразуру, чтобы завоевать голоса избирателей.

— По сути наш план не изменился, — заключила Асагао после короткой паузы. — Мы должны склонить другие отделы на нашу сторону и получить их голоса.

Я кивнул. Ничего другого нам не остаётся. Всё так или иначе сводится к выборам. Нам нужны эти голоса.

Остаётся понять, как нам их получить и как бороться с Нацуме…

— Как бы там ни было, а военные уже взяли нас на карандаш. Не удивлюсь, если они уже решили, что с нами делать.

Похоже, Асагао отлично осознаёт своё положение. Она взяла ручку которой делала заметки, и задумчиво покрутила её в руках.

— Мы точно столкнёмся с угрозами и атаками, — заговорила она. — Да и не только мы, но и другие отделы тоже. Главная проблема в том, что нам нечем ответить. Надо придумать, что с этим делать, — вздохнула Асагао и прикусила ручку.

Вдруг Ренге подняла руку:

— Асагао!

— Да, Ренге? — спросила начальница и направила ручку на неё.

— Мы должны всё делать скрытно! Нужно держать всё в строжайшем секрете!

— Так точно, Ренге, — кивнул Урушибара. Он всегда такой паинька с Ренге.

— Д-да… — ответила Асагао. Она продолжала крутить ручку, бледнея. — Мы, конечно, могли бы это попробовать, но…

— Они не настолько тупые, чтобы не догадаться, — выплюнул я.

Асагао кивнула.

Чем скрытнее мы будем себя вести, тем больше подозрений у них возникнет, и рано или поздно они нас раскроют.

— Значит, нам нужно мыслить шире, — предложил я.

Асагао повернулась ко мне:

— Что ты имеешь в виду?

— Вместо того чтобы скрываться, мы будем действовать в открытую, — ответил я и улыбнулся.

— Что-что?

Ни Ренге, ни Асагао не ожидали такого ответа. Урушибара же завёл свою пластинку:

— Чего?! — проорал он. — Ты белены объелся?

— Понятно, что если мы спрячемся, военные не смогут следить за нами, — произнёс я первое, что пришло мне на ум. — Может, это и кажется хорошей идеей, но разве они в таком случае не начнут копать на нас? А вот если мы сами бросим им кость, военные расслабятся и потеряют нас из виду. Это как в школе. Все пытаются узнать, кто кому нравится. А если ты сразу признался, то и вопросов к тебе нет.

Ренге и Асагао всё ещё растерянно смотрели на меня, но один человек понимающе кивал.

— Понятно… Помню, мы часто об этом разговаривали… После школы, в летнем лагере, ночью в парке, в переулках всяких.

Вау, Урушибара, а ты у нас, оказывается, романтик… Звучишь как студент из далёкого прошлого, когда называешь все эти места.

— К сожалению, не думаю, что всё так просто, — вздохнув, прокомментировала Асагао. — Пример подошёл бы куда лучше, если бы ученики торговались и договаривались друг с другом.

Вау, Асагао, а ты та ещё реалистка…

Ренге кивнула ей в ответ. Получается, большинство девушек — реалистки? Надо принять это к сведению.

Так или иначе, я ожидал, что Асагао ответит именно так. У меня есть сестра, которая ведёт себя так же, поэтому я много чего узнал из разговоров с ней.

— Люди обожают ставить всё под сомнение, — ответил я. — Если мы раскроем все карты, они решат, что это блеф, обманка или что-то вроде того.

— Ну конечно, — надула щёки Асагао.

— Но в этом нет ничего плохого. Это ведь выборы, а не контрразведывательная операция. У кого больше голосов, тот и победил. Поэтому в первую очередь нам нужно выделяться.

— П-пожалуй, — ответила Асагао и глубоко вздохнула. — Но даже в битве за признание у нас нет шансов. Мы постоянно воюем с «Неизвестными», и военные всегда на слуху… Это и Нацуме касается. Все понимают значимость военного отдела, и никто не решится выступить против неё…

Асагао снова совершенно права, и с ней, полагаю, согласен любой житель Чибы.

— Ну что поделать, Асагао. Ты всегда зришь в корень, — пожаловался я. — Поэтому надо бросить им кручёный.

— О, кручёный, — воссиял Урушибара. — Тебе нравится бейсбол, Чигуса?

Не знаю.

Урушибара на удивление прямолинеен. Раз так, думаю, следует вернуть ему должок и тоже спросить прямо. Похоже, это единственный способ завести разговор.

— Урушибара, тебе нравится Нацуме?

Урушибара выпучил глаза и покраснел, а его руки задрожали.

— Чего? Какого чёрта ты несёшь? — выпалил он. — Д-да чтобы мне нравилась такая, как она?! Не обманывайся!

— А по твоей реакции и не скажешь… — хихикнула Ренге.

— Да вот вам крест! — поспешно добавил Урушибара. — Не вру я! Богиней клянусь, Асагао, я не вру!

— А я-то тут причём?..

— Не хочу, чтобы ты считала меня недостойным доверия! Особенно учитывая, что нам предстоит…

Урушибара подался к Асагао, но та тут же с отвращением отпрянула. Урушибара повесил нос и, прочистив горло, снова повернулся ко мне.

— Я серьёзно. Нацуме мне совершенно не нравится. Меня выдворили из военного ещё до того, как она стала главной. Что у меня с ней может быть? — оправдывался он. — Она и все её холуи ­– те ещё занозы. Особенно Лео, Марс и Пьетро… С ними вообще лучше не связываться, да и…

Как только Урушибара заговорил от чистого сердца, в его голосе зазвучала обида. Похоже, он ненавидит ту троицу, хоть и пытается это скрыть. Уверен, ученики не из военного отдела чувствуют себя так же.

— А у них не лучшая репутация…

— Ага… — кивнули Ренге и Асагао. Скорее всего, думают они об этом по-разному, но в выводах сходятся.

Урушибара почувствовал поддержку:

— Вот-вот, — чуть радостнее подтвердил он. — Инженерный и торговый отделы их тоже ненавидят… А Лео, Марса и Пьетро вообще на дух не переносят.

Так и знал, что у Урушибары с военными свои счёты. Может, он им даже завидует. Но кто я такой, чтобы его обвинять. Парни из военного на вершине городской иерархии, потому у них и от девчонок отбоя нет. Любой бы позавидовал.

К тому же военные презирают гражданских. Я сам в этом убедился, когда ездил к ним на встречу. Они свято верят в то, что они — бояре, а мы — их челядь.

Они, конечно, по-своему правы, ведь сильнее и влиятельнее остальных. Так было всегда.

Однако так получилось из-за войны. С тех пор как сражения с «Неизвестными» стали рутиной и воцарился какой-никакой мир, военных стали меньше уважать. Теперь ученики в отчаянии. В отчаянии от того, что ими продолжают заправлять военные.

— Вот поэтому я считаю, что с Нацуме надо поступать иначе, — сказал я.

Асагао выжидающе посмотрела на меня.

— Посмотрим, — с лёгкой улыбкой произнёс я. — Миру нужен зачинщик.

— Учин…щик? — рассеянно повторила Ренге. Она ещё больше запуталась.

— А! — вдруг осенило Урушибару. — Я правильно понял? Нам нужен тот, кто вытянет необходимую нам информацию из других учеников.

Нет. Я почти уверен, что ты имел в виду допросчика. К твоему сведению, это не детективный сериал…

Асагао прижала палец к губе и кивнула:

— Значит, тот, кто заведёт весь процесс…

— Именно, — щёлкнул пальцами я. — Теперешняя война — это лишь блёклая тень прошлого. Этот город долго прозябал под управлением военных, и, если позволите, дела у нас не лучше всех. Нам позарез нужны новые лица.

Мир уже устал от войны и военных порядков, но сдвинуть общество с места всё ещё непросто. Давление военных настолько велико, что простой человек боится даже рот открыть.

Город сейчас всё равно что пороховая бочка, и нам нужен кто-то, кто пустит первую искру. Конечно, легче сказать, чем сделать, и Асагао понимает это лучше других. Ведь именно она так долго пыталась высечь эту искру.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — ответила Асагао и привычным движением взялась за подбородок. — Но у нас нет шансов. В городе ведь полно тех, кому нравятся военные порядки. Даже когда дело касается потребительских товаров, люди не терпят никаких изменений.

— Может, и правда, — ответил я. — Но, Асагао, ты ведь изменилась после всего, что сделала.

Асагао снова вопросительно взглянула на меня, на что я лишь пожал плечами.

— Представь, что люди — это тыквы. Моя мать всегда говорила, что они очень похожи, и я разделяю её точку зрения. То, что нам предстоит сделать, не очень-то отличается от того, чем мы всё время здесь занимались. Мы уже успели создать столько прекрасных продуктов… и продолжим создавать.

— О! — воскликнула Асагао, и у неё загорелись глаза.

Либо она догадалась, о ком я говорю, либо подумала на себя.

До сих пор она выполняла роль зачинщика и лидера. Фрукты и овощи, которые она выращивает, уже давно вошли в повседневную жизнь горожан. Чтобы достичь этого, ей пришлось заниматься продвижением, налаживать торговые пути и бесперебойную поставку.

Сейчас ей под силу создавать новый спрос и в какой-то степени даже контролировать жизнь людей. Поэтому мы просто воспользуемся влиянием Асагао.

— В текущей системе, выражаясь по-деловому, работа с нищими принесёт больше плодов, чем ублажение верхушки… — немного поразмыслив, заключила Асагао. — В таком случае нам необходимо сосредоточиться на каждом человеке, а не на отделах в целом.

— Ты уверена? Мы ведь так долго налаживали отношения с другими отделами… — засомневалась Ренге.

На вечеринке Ренге трудилась до седьмого пота, чтобы угодить главам отделов. И ей очень грустно осознавать, что всё было зря.

Асагао поняла, о чём думает её подруга, и улыбнулась:

— Мы не отказываемся от проделанной работы. Просто нам нужен другой подход… Это как поход в магазин. Как глава я решаю, что покупать для производственного отдела, но моё решение не влияет на то, что вы покупаете для себя. Да, главы иногда рекомендуют или предостерегают от каких-либо покупок, но это совсем другая история.

И я полностью согласен с Асагао. В мире полно тех, кто своими «дружескими советами» определяет решения других людей. Я слышал, что в прошлом одна из компаний, занимавшихся выпуском мотоциклов, «рекомендовала» своим работникам покупать их продукцию… Уверен, таких, как они, было немало.

— Другими словами, — вмешался Урушибара, — мы перескакиваем из «би ту би» в «би ту си».

— Твои формулировки раздражают, но в целом ты прав, — кивнула Асагао.

Урушибара нахмурил брови.

«Би ту би», или «бизнес для бизнеса», означает продажу товаров и услуг другим компаниям. Урушибаре не нужно было использовать подобные сокращения, но своим желанием поумничать он лишь запутал остальных. Мужчинам в целом нравятся крутые акронимы вроде ФБР, ЦРУ или НАТО. У подобных сокращений есть определённый шарм.

А вот «би ту си» переводится как «бизнес для клиента», когда компания продаёт товар напрямую потребителю. Это может быть как розничный магазин, так и корпорация, предоставляющая услуги клиентам.

До сих пор производственный отдел вёл дела исключительно с фирмами и организациями. Мы налаживали отношения с высшими чинами и играли на их предпочтениях и вкусах.

Однако нельзя исключать, что военные воспользуются своим положением, и крупные шишки в попытках спасти свой зад и кресло опрокинут нас в пользу военного отдела.

Очевидно, что нам нужна новая стратегия.

— Насколько я знаю, чтобы обеспечить анонимность избирателей, голосование проходит в закрытых кабинках, — продолжила Асагао. — Конечно, нельзя исключать настоятельные рекомендации начальства или страх выделиться, но в целом мы можем рассматривать голосование как самостоятельное решение.

— Ага. Нам нужно понравиться обывателю, — поддержал я. — Надо придумать что-то мощное и действенное.

Асагао кивнула.

— В идеале нам нужно привлечь внимание народных масс, — сказала она, постукивая пальцем по губам. — В то же время посыл должен быть простой и понятный каждому, чтобы общество начало нас обсуждать.

Мне вдруг вспомнились документы, которые я просматривал вчера вечером.

По исторической терминологии эпоха до войны называлась новым временем. В один год одно за другим произошли события мирового масштаба. Фраза «такое бывает раз в сто лет» даже близко не описывает тот год. Учёные даже тридцать лет спустя затрудняются объяснить, почему происходило то, что происходило. Но одно мы знаем точно: тот год сотряс мир до основания.

Однажды существовала страна, которую называли «империей, над которой никогда не заходит солнце». В эпоху глобализации она решила изолироваться во имя сохранения национальной чести и достоинства. Даже будучи отрезанной от мира, страна оставалась достаточно могущественной и сопротивлялась мировому порядку.

Ни политологи, ни экономисты, ни средства массовой информации не понимали, как такое возможно. Ежедневные опросы показывали высокий уровень одобрения деятельности властей, военная мощь возрастала, и дела на первый взгляд шли хорошо.

Так что же произошло? Почему граждане страны вдруг решились на столь кардинальные перемены?

Скажем, некто повлиял на них так сильно, что всё накопленное ими недовольство и тайные желание выплеснулись наружу. Граждане той страны поклялись уничтожить старое и больное общество, чтобы дать возможность родиться чему-то новому.

Так кто же этот человек? Смею предположить, тот, чьи идеи оказались самыми радикальными.

Некоторое время Асагао собиралась с мыслями и пришла к выводу, который я предполагал.

— В этот раз, — со вздохом начала она, — я буду потребительским товаром. И мой успех зависит от того, насколько популярной я могу стать в сравнении с другими продуктами.

Она встала с места и написала своё имя на доске.

— Я откровенно не в восторге от этой идеи… но давайте подумаем, как меня можно раскрутить. Идеи?

— Эм-м… — растерянно протянула Ренге. — Что ты имеешь в виду?

— Мы думаем, как повысить популярность Асагао, — ответил я.

— А-а-а, ясно! Давайте тогда подумаем о её хороших чертах! — хлопнула в ладоши Ренге и так искренне улыбнулась, что даже Асагао смутилась.

— Не говори так. Смущает… — робко подала голос Асагао и отвернулась, чтобы спрятать покрасневшее лицо. — Но по сути это мне и нужно. К сожалению, никаких личных привязанностей. Только непредвзятое мнение.

Ренге тут же вздёрнула руку, а Урушибара снова поправил очки.

— Ты милая!

— Ты милая…

Произнесли те двое одновременно.

Их скорость и решительность убедили и меня:

— Ага, ты милашка, — ответил я.

Я слишком застенчивый, чтобы вдруг сказать что-то подобное.

Похоже, я тут не один такой…

— Ч-ч-что вы такое говорите?! — прокричала Асагао, отвела от нас взгляд и прошептала. — Д-дураки… — В этот раз у неё даже уши покраснели. — Это всё, что вы смогли придумать?

— Мы только размялись, — парировал я. — Ты глава производственного отдела, умница, красавица, комсомолка, настоящий лидер, да и лоб у тебя… Я так весь день могу перечислять.

— Причём здесь мой лоб?!

— Ты ошибаешься. Есть в нём какой-то шарм, понимаешь? Думаю, это он делает тебя настолько милой.

— Точно! — отозвалась Ренге. — Асагао невероятно милая!

— Ну хватит уже!

— Милая, но… — Голос Ренге погрустнел и угас.

Урушибара наслаждался их разговором со стороны, да и я в каком-то смысле тоже.

— Что бы ты ни говорила, Асагао, — перебил я, — а у Нацуме нет твоего преимущества. Поэтому нужно использовать его по полной программе.

— Мне кажется, Нацуме тоже достаточно милая… — заметила Ренге.

— Хм… Полагаю, личико у неё миловидное, — пробормотал я в ответ.

Ренге удивлённо посмотрела на меня, а Урушибара лишь молча кивнул. Думаю, он прекрасно меня понимает.

— А, но Нацуме ведь такая красивая, да? — размышляла Ренге. — «Милая» ей не подходит… Она крутая.

Полагаю, и Ренге поняла, к чему я веду. Чудно, так мне намного легче всё объяснить.

— Я говорю не о внешности. Миловидность Асагао вы ощущаете сердцем, а с Нацуме так не получается.

— Вот оно что! — осенило Ренге. — Нацуме супер-сильная, поэтому парням сложно считать её милой…

Урушибара снова молча кивнул. Нацуме действительно больше нравится девушкам, чем парням, потому что она выглядит как спортивная старшеклассница, которой все восхищаются.

Асагао поняла, но не очень обрадовалась.

— Хмпф! — хмыкнула она и надула щёчки. — Я знаю, что слабачка.

— Ты даже злишься мило! — выкрикнула Ренге, подскочила с кресла и крепко обняла Асагао. — Ты слишком милая!

В каком-то смысле Ренге пытается подбодрить Асагао, но та лишь изумляется.

Миловидность и вправду твоё сильнейшее оружие, Асагао.

— Быть милой очень важно, как бы ты к этому ни относилась, — вмешался я. — Мой отец говорил, что нет ничего важнее внешности.

— Вау, а твой отец тот ещё отброс, — отрезала Асагао. Ренге гладила её по голове, но та не обращала на неё внимание.

Ага, не могу поспорить… Моей мамы это тоже касается.

Ну и ладно. Какая разница, что там говорили мои старики.

— Но ведь и коты милые, да? — спросил я, пытаясь вернуть всех к теме обсуждения. — Всем, и мне тоже, они нравятся. Да и разве найдётся среди нас кто-то, кто способен пройти мимо несчастного котёнка?

Асагао брезгливо зыркнула на меня и ответила:

— Полагаю, ты прав… — Зажатая в объятиях Ренге, она сейчас очень похожа на котёнка. Если отрастит хвост, точно станет на четвереньки и начнёт скрести пол.

— Прости, плохой пример… Представь, как будет мило, если грозная и хладнокровная девушка вдруг горько заплачет… Как-то так…

— К-Касуми! — ошарашено перебила Асагао. — Ни слова больше!

— Что? — переспросила Ренге.

— Я просто моделирую ситуацию, — оправдался я. Никак нельзя, чтобы кто-то узнал о вчерашнем срыве Асагао.

Мне тоже пока не стоит признаваться, что я решил помочь Асагао из-за вчерашнего. Поэтому и придумал эту отмазку о моделировании. А может, стоило сказать, что я провожу исторические параллели или использую анекдотичный пример.

Один премьер-министр со странной причёской говорил, что слёзы — это грозное оружие девушек. Он завоевал неслыханную популярность своими выступлениями, и за все пять лет работы в правительстве его рейтинг одобрения ни разу не упал ниже девяноста процентов. Даже по окончании срока общество поддерживало партию премьер-министра.

Однако со временем его однопартийцы зазнались, и рейтинг партии начал падать. Правительство стало игнорировать государственные и финансовые проблемы, и народное недовольство начало расти. Изменения никогда не происходят сразу, особенно в политике. Но граждане настолько возненавидели правящую партию, что в знак протеста проголосовали за их соперников.

Не знаю, смогла ли другая партия изменить ситуацию. Я не настолько углублялся в изучение истории и политологии, чтобы знать ответ. Да и неважно это.

Мораль этой истории такова: государственный строй меняют, опираясь не на логические рассуждения, а на эмоции и хотелки. В обществе «патос»[✱]Пафос (в переводе с греческого — «возбуждение», «страсть», «воодушевление», «страдание») побеждает «логос».

— Нам не нужны разумные доводы, — уверенно произнёс я. — Нам всего лишь нужно зажечь в людях огонь. Как говорили предки, привлекательность есть справедливость!

Чувства способны разрушить любые объяснения и логические цепочки. У этого подхода есть свои риски, но они меня не остановят.

Я встал с места, подошёл к доске и вывел на ней следующее:

Асагао Цурубе = Привлекательность | Привлекательность = Справедливость | Справедливость = Победа |

И в завершение написал ещё кое-что:

Операция: Обожествление Асагао Цурубе! Спонтанный идол!

— Ну, что-то в этом роде. — Я надел колпачок на маркер, покрутил его в руке и положил на стол. Обычно это не создаёт много шума, но в комнате стало так тихо, что я не смог его не заметить.

— Эм-м, — робко промычала Асагао и дрожащим пальцем указала на доску. — Касуми… Можешь вот это объяснить?

— Чего? Объяснить? Ты ведь и без меня знаешь, кто такие идолы.

— Да, но… — пробормотала Асагао.

Ошарашенные Ренге и Урушибара одновременно кивнули, а это значит, мне не придётся объяснять всё с самого начала.

— Ладно. — Я глубоко вздохнул и постучал по доске, чтобы привлечь внимание сидящих. — Я хотел сказать, что чем веселее наши выступления и кампания в общем, тем лучше. Произносим речи только на сцене, устраиваем яркие мероприятия, чтобы привлечь как можно больше внимания и завоевать новых поклонников. Само собой, втайне продолжаем перетягивать другие отделы на нашу сторону. Но надо понимать, что победу нам может обеспечить лишь продуманная рекламная стратегия.

Урушибара тут же щёлкнул пальцами:

— Святые стежки, а это может сработать! Думаю, сработает! — провозгласил он и залился хохотом.

— Вы уверены?.. — переспросила Ренге.

— Нет, конечно… — подала голос Асагао, пытаясь оправиться от шока.

Ты совершенно права, Асагао. Но сейчас не время меня отшивать…

— Да, сработает, — подтвердил я. — Просто не сопротивляйся и сияй.

Да и не то чтобы нас ограничивают строгим укладом, как это было раньше. Сейчас выборный процесс сводится к анонимному голосованию учеников.

— Эм-м… — промычала Ренге и подняла руку.

Я кивнул ей:

— Да, продюсер Ренге.

— А, угу… Стой, что? Кто? — растерялась Ренге, услышав вместе со своим именем неизвестное слово.

Асагао вздохнула.

— Давай ты не будешь раздавать направо и налево продюсерские кресла, — раздражённо процедила она.

Но ведь у каждого идола должен быть продюсер. Они, скорее всего, не знают, как эта индустрия работала в прошлом, поэтому придётся их немного просветить.

Но не успел я открыть рот, как Ренге демонстративно прочистила горло, чтобы обратить на себя внимание.

Её легкомысленность удивительным образом куда-то испарилась, а на лице возникло выражение настолько отличное от обычного, что я непроизвольно напрягся.

— Знаешь что, Касуми, — строго произнесла Ренге. — Ты только что предложил Асагао импровизировать…Это точно хороший план? Неужели ты решил, что военный отдел просто возьмёт и закроет на нас глаза?

Она напомнила об очень важном препятствии на нашем пути. По правде говоря, когда я говорил о некоторых сложностях, именно это и имел в виду.

— Твоя правда… — не придумав ничего лучше, ответил я.

— Эй, Чигуса, — вдруг проснулся Урушибара. — Тебе не кажется, что ты чересчур недооцениваешь военных? При первой же возможности эти идиоты в открытую на нас нападут и там же закопают.

Урушибара хорошо знаком с их нравами, поэтому-то его слова звучат так убедительно.

Раз уж мы можем позволить себе эту авантюру с идолом на выборах, то в отсутствие строгих норм и директив военные тоже могут делать что вздумается. Процедура выборов не менялась со времён её принятия, а сейчас она стала простой формальностью, которой пользуются военные, чтобы сменять друг друга на посте главы города. Но несмотря на всю её бессмысленность, традицию изменить крайне сложно. Люди ждут голосования. И они ожидают, что кто-то из военных станет главой.

Среди этих панков много скрепных, которые считают, что никто из других отделов не может занять пост главы. Но с такими мы справимся на раз-два. Они радикалы, а значит, их действия легко предсказать.

— Сделаем хоть что-то из ряда вон, и они не буду стоять и смотреть… — тихо произнесла Ренге.

Я знаю, но не могу отказаться от своего предложения.

— Я как-нибудь с ними управлюсь… — пробормотал я. — Мы знаем, что они будут делать, так что всё должно быть в порядке…

Хоть я и сказал это без особой уверенности, у меня правда есть план. Однако всему своё время и место. Это постыдный и отвратительный план, и лучше я не буду раскрывать его прямо сейчас.

— В порядке, говоришь… Уверен? — спросила Асагао. В отличие от Ренге, которая прикрыла пол-лица руками, она смотрела мне прямо в глаза. Умна и проницательна, как всегда, она намекает мне, что мой план не сработает.

Немного грубо с её стороны. Я решил ответить ей той же монетой:

— Ага, уверен, — с дежурной улыбкой ответил я. Не соврал, но и правды всей не сказал. — Есть у меня одна идейка. Но что мы обо мне да обо мне? Асагао, тебе отведена роль намного сложнее.

Асагао недоверчиво посмотрела на меня, давая понять, что у меня не выйдет так просто сменить тему.

Я ведь не вру о сложности её работы. Хотя даже если это и правда, то безвкусная и неуместная.

У меня просто нет выбора. Наставив Асагао на этот путь, я добьюсь того, чего на самом деле хочу. А если говорить совсем откровенно, ничего другого я не придумал. Слабак вроде меня может полагаться лишь на такой окольный и тягомотный план.

Немного поразмыслив, Асагао расслабилась и выдохнула, будто пришла к какому-то заключению. Она вдруг выпрямилась, её чёлка подскочила, будто обрела собственную волю, и из-за волос на секунду показался высокий лоб.

— Ладно, поняла, — смиренно произнесла она. — Я сделаю это! Буду петь, танцевать, дам несколько концертов, будто настоящий идол. Стану иконой, богоматерью, котёнком или чем там я должна стать. Я сделаю это!

— Э-э-э… Откуда такое рвение?.. — проворчал я.

— Так я же за тобой повторяю! — сорвалась Асагао.

Урушибара тоже завёлся:

— Вот это я понимаю! — прокричал он, хлопая в ладоши. — Сделаем это! Ты станешь идолом и спасёшь нашу академию! Давайте воплотим наши мечты в жизнь!

Урушибара… Знает же чертяка, как поднять боевой дух. Он без тени сомнения поддержал решимость Асагао, давая понять, что она может на него рассчитывать.

О Ренге поддалась настроению Асагао и Урушибары и нуверенно кивнула.

— Раз Асагао в деле, то и я вместе с ней.

— Эй, причём тут я? Это вы меня втянули! — сорвалась на крик Асагао и хлопнула по столу в знак протеста.

Ренге заставила себя улыбнуться. Она волнуется, но понимает, что Асагао хочет победить, как бы сильно это ни отрицала. Пылкий взгляд Ренге говорит сам за себя… Она будто видит Асагао насквозь.

Асагао всхлипнула. На глазах выступили слёзы, но она тут же отвернулась, чтобы мы не смогли увидеть её лицо. Но как бы удручённо она себя ни чувствовала, уже поздно отступать, и она это знает. Асагао вздохнула и холодно улыбнулась:

— Я вас так работой загружу — света белого не увидите.

«Холодно» не описывает её улыбку по достоинству. Она ещё жёстче, ещё свирепее.

Идеально подходит главе, королеве и тирану производственного отдела. Её слова прогремели, как гонг. Да начнётся же второй раунд.

※ ※ ※

Вам эта информация покажется бесполезной, но нам до сих пор нужен железнодорожный транспорт. Разветвлённой железнодорожной системы нет и по сей день — только прямые пути, по которым из города в город перевозят грузы. Этот вид транспорта уже не тот неотъемлемый элемент повседневной жизни любого человека, коим он был в прошлом.

Однако, как наши предки селились возле рек, так и сейчас люди селятся вдоль самых загруженных магистралей. Поэтому вокруг узловой станции Чиба жизнь кипит круглые сутки. Здесь, в отличие от разрушенных окраин, стоит много современных зданий.

Рано утром эта зона открыта только для пешеходов — проезд авто и поездов строго запрещён. На улицах открываются многочисленные лавки и магазины, приезжают тележки с едой — прямо как азиатский ночной рынок давным-давно.

На удивление сегодня здесь ещё оживленнее обычного. Возможно, загадочная сцена посреди улицы как-то с этим связана. Она буквально возникла за одну ночь и привлекала восхищённые взгляды прохожих.

Правда, если задуматься, дело не в этом. Производственный отдел не первый раз замышляет подобные шалости, поэтому народ вряд ли заинтересовался одной лишь сценой. Определённо Асагао собрала здесь столько народу.

Она стояла на сцене разноцветном платье, усыпанном рюшами и блёстками. Подобное убранство настолько странно смотрится на ней, что это даже немного отталкивает. И пуговицы эти золотые спереди тоже странные… Воротник ниже ключиц, металлический отлив платья — она будто совершенно другой человек.

А вот два моих компаньона сражены наповал. Наряд Асагао не кажется им странным.

— Вау, крутяк! — выкрикнул Урушибара и показал «класс».

— Милота! — поддержала его Ренге и хлопнула в ладоши.

Но их комплименты едва ли обрадовали Асагао:

— Эх… Какая же я идиотка, что доверила дизайн одежды Урушибаре…— буркнула она.

Асагао так тяжело вздохнула, словно Василиск, что обратит в камень всё, чего коснётся. Да и выделялась она не меньше огромной змеи.

Её наряд невероятно броский, поэтому зрители замечают Асагао даже издалека. Полагаю, поэтому идолы прошлого носили такую одежду.

И Асагао, исполняя роль спонтанного идола, должна поступать так же. Неожиданное появление на публике надёжно закрепит за ней образ идола. По-другому такого эффекта не добиться.

— Пора, Асагао, — обратился я к нашему идолу, последний раз сверив время.

— Л-л-ладно… — запнулась Асагао. К глазам подступили слёзы, но она собрала волю в кулак, чтобы не разрыдаться. — Мы правда это делаем?

— Всё будет в порядке. Просто выйди и скажи пару слов. Не переживай.

— Пару слов, говоришь? Ты что, забыл, что я ещё должна песни петь да пляски плясать?!

Последние несколько дней она усердно репетировала, но очевидно, что волнение этим не победить. Будь я на её месте, ни за что бы не вышел на сцену.

Да и не певица она и не танцовщица, а идол. Ничего страшного, если немного в ноты не попадает или двигается неуклюже. Пожалуй, несовершенство Асагао придаст ей шарма и завоюет больше поддержки.

Восхождение нерадивого идола, который вместе с продюсером трудится не покладая рук и отдаёт всю себя поклонникам. Всем нравятся истории о восхождении неудачников.

Не волнуйся, Асагао… Я сделаю из тебя самого крутого идола!

— Всё будет хорошо, — вдохновенно уверял я Асагао. — Положись на меня.

— Л-ладно… — прошептала она.

Похоже мои слова подействовали. На лицо Асагао вернулись краски, а вместе с ними появился и какой-то неестественный румянец. Она тут же отвернулась от меня и посмотрела на публику.

Напротив сцены на стульях, которые я второпях расставил ранее, сидели любопытные мальчишки. Я даже немного возгордился собой, что не забыл о них, хоть подобным и должен заниматься продюсер.

Пока в уме я награждал самого себя медалью за исключительные продюсерские заслуги, Асагао прошептала мне на ухо:

— Тогда буду делать что в голову взбредёт, — прикусив губу, сказала она. — Раз уж моя победа над Нацуме уже предрешена.

Асагао — умная девочка, и отлично понимает, к чему это всё приведёт. Но ради нашей общей цели она решила подыграть мне в моём жалком спектакле.

Значит, следующая реплика — моя.

— Ну что ж, удачи. Будь яркой, будь броской, — ответил я.

— Так точно, продюсер. Буду лажать как можно ярче.

Она неловко улыбнулась.

♪-♪

На сцене висела огромная светящаяся вывеска «Дебютный концерт Асагао Цурубе», которая затем начала мигать вместе со сценарным светом.

Из динамика раздался милый голосок.

Раз, два… Раз-два-три-четыре!

Забили барабаны и тарелки. Зажёгся свет, и заиграла музыка. Цветные лазеры пронзили густую дымку, которая поднялась из-под сцены. Некоторые лучи отразились дважды, создавая волшебную атмосферу в зале.

Вдруг посреди сцены из дыма медленно возникла Асагао и начала танцевать в ритм музыке.

Любви искренней цветок, — запела Асагао в микрофон. Она двигалась немного не в такт музыке, но никто этого не заметил. — Фруктом сладостным созреет.

Смоет летнюю жару.

Счастья эликсир.

И возрадуется мир.

В сказках прошлого столетья…

Наряд Асагао мне и в самом деле чем-то напоминает цветок… Танец даже немного подчёркивает это. Но помилуйте, какая песня… Уверен, мелодию писал Урушибара, а текст — Ренге.

Пусть Асагао и била дрожь, но выступление идёт хорошо. Около сцены, скрестив руки, стоял Урушибара в броском дизайнерском шарфе и щёлкал пальцами в такт.

— Отпад, Асагао! — выкрикнул он. — Вот он, вкус победы! — И снова залился истерическим смехом.

Что ты несёшь? Мы ещё не победили…

Ни вокал, ни хореография Асагао, мягко говоря, не впечатляют. На подобные выступления не нужен билет, и Асагао это прекрасно понимает. Посмотрите, как она раздосадованно прикусывает губу.

Каждый раз, когда она фальшивит или оступается, парни в зале посмеиваются. Но Асагао не сдаётся. С каждым смешком её улыбка становится всё ярче и ярче.

Но вдруг смех и шёпот в зале стихли.

— Сладкий торт Наполеон из тысячи слоёв.

Роз пьянящий аромат,

Арахис на полу.

Песня подходит к своей кульминации, но Асагао до сих пор не понимает, как её петь, и жутко фальшивит. Прохожие прикрывают рот, чтобы не расхохотаться. Некоторые даже тыкают в неё пальцами.

Но зрители ведут себя совершенно по-другому. Даже когда Асагао едва удерживает равновесие или мычит под музыку, они продолжают хлопать в ритм песне. Никто над ней не насмехается.

Таких зрителей собралась лишь пара-тройка человек, поэтому Асагао вряд ли слышит их хлопки из-за мощных колонок вокруг сцены. Но это не значит, что она их не видит. Асагао завиляла бёдрами и стала переставлять ноги под движения рук зрителей, и в конце даже стала в позу идола и очаровательно подмигнула залу.

— Фрукты лета не сорвать, запретные они.

Ч- И-Б-А! Чи-и-иба!

Прогремел взрыв, и на сцену посыпались тысячи и тысячи золотых блёсток. Асагао смогла продержаться до конца песни. Жадно хватая воздух, она поклонилась залу, и публика ответила аплодисментами.

На этом первое живое выступление Асагао Цурубе подошло к концу. Получилось очень непрофессионально. На лицо недостаток сноровки, из-за чего публики было немного. Что хуже всего, так это прохожие, которые до сих пор насмехаются над Асагао.

Слова здесь излишни — всё закончилось. Стоило ли оно пары улыбок немногочисленных зрителей и скромных аплодисментов?

Что ж, посмотрим.