Том 2    
Глава 1: Необязательное собрание


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
valvik
2 мес.
Лед тронулся господа. Спасибо за перевод)
jung
2 мес.
Спасибо, что ждёте.
pixxel
1 г.
Спасибо большое за перевод .
jung
2 мес.
и вам спасибо~

Глава 1: Необязательное собрание

※ ※ ※

Наутро снова поднялся ветер, и рёв бушующих вдалеке волн прокатился по суше. От вчерашнего штиля не осталось и следа.

Вчера ветер лишь слегка колыхал её длинные чёрные волосы, а крохотные волны появлялись и тут же растворялись в океане. Совершенно непримечательный вид… Но произошедшее вчера я запомню навсегда.

— Ясно… — тихо произнесла она и неловко хихикнула. — Значит, ничего не поделаешь, да?

Ветер тут же стих, море обратилось гладким шёлком. Но слова её, прямо как небо над ней, были пусты.

Вчерашние события никак не выходили из головы. Я без особого рвения стянул пижаму, переоделся в погребальный наряд, который они называют униформой, и как мог привёл в порядок свои непослушные, как у всей семьи Чигуса, волосы. Собравшись, я вышел из своей уютной однокомнатной квартирки. На улице меня встретили высокая влажность и затянутое тучами небо. По крайней мере, дождь ещё не начался.

Я быстро дошёл до офиса и перед входом посмотрел вверх. Судя по хмурому небу, погодка сегодня будет что надо. Вот бы вернуться домой до того, как начнётся дождь. Но, учитывая, сколько на мне сейчас работы, это непростая задачка. Хотя я ещё ни разу не уходил вовремя, с тех пор как меня перевели в производственный отдел. Но что хуже всего — мне ни разу не засчитали мои переработки.

Метка сзади на моей шее служит не только для воплощения моего «Мира», но и как удостоверение личности. С помощью неё система ведёт учёт посещения. Это как пользоваться хронокартой.

Я работаю в отделе исследования и разработки, и моя основная задача — создание новых продуктов. Кроме того, я обеспечиваю каналы сбыта и строю логистические цепочки. К тому же нам нужно постоянно расти, поэтому переработок не избежать.

Переработки регистрируют дедовским способом: менеджеры вручную пересматривают документы и подсчитывают часы. В месяц можно перерабатывать до шестидесяти часов. На любую заявку, в которой часов больше, отвечают отказом.

Поэтому я каждый день оставляю на доске надпись «Ухожу домой, НВ (Не вернусь)» и регистрирую окончание работы. Таким образом, на бумаге я уже справился, но на самом деле должен выполнить ещё вагон и маленькую тележку задач, прежде чем смогу отдохнуть. Иногда мне нужно посетить несколько фирм, иногда поработать на планшете из дома или даже отвлечься на него за ужином.

В прошлом компании, которые так загоняли своих работников, называли «чёрными». Люди требовали улучшить условия труда. Однако, судя по сохранённым с тех времён документам, термин «чёрная компания» появился только в начале двухтысячных.

До этого переработками в нечеловеческих условиях гордились, а людей, которые работали в цементных темницах офисов двадцать четыре на семь, называли офисными воинами. Они никогда не брали отгулов или выходных и, наверное, работали даже во сне. Пропагандистская машина насаждала обществу идею, что каждый гражданин обязан трудиться на благо общества и подчиняться мнению большинства. Все вокруг трубили, что «работа — это не про деньги, а про «страсть» и «стремление».

Людям промывали мозги, внушали, что простого «спасибо» за проделанную работу достаточно и что пустая похвала каким-то образом делает их сильнее. Они становились офисными воинами, и их труд эксплуатировали.

Большинство этих воинов осуждало такой стиль жизни. Они жаловались на усталость и недосып, но в итоге всегда соглашались, что любят свою работу. Внушая себе эту «любовь» и стиснув зубы, офисные работники проживали ещё один день. Общество презирало их и обвиняло в недостаточном усердии по сравнению с предыдущим поколением.

Именно эти недовольные дали жизнь термину «чёрная компания» и боролись за признание проблемы переработок. Без влияния в обществе всё равно что без оружия на войне. И как только протестующим удалось заручиться поддержкой народа, те, кто когда-то поносил трудящихся, стали постепенно переходить на их сторону. Используя термины вроде «каро:ши», который значил «смерть от переработки», они показывали, что общество не должно так жить.

Сложно оценить масштаб влияния протестного движения, так как большинство детальных свидетельств о тогдашних событиях забрал с собой великий катаклизм. Никто точно не знает, удалось ли улучшить условия работы в «чёрных компаниях». Судя по тому, как спустя много лет всё устроено у нас, планы протестующих с треском провалились. Похоже, общество не изменить парой красивых слов.

Я искренне верю, что слова сами по себе не несут никакого смысла. Прямо как моя хронокарта без переработок или бизнес-планы, которые мне ещё предстоит написать, или даже те поверхностные фразы, что я слышу каждый день. Ничто из этого не имеет смысла.

Будь это Цурубе Асагао, Нацуме Мегу или Цуцуджигаока Ренге, мне важны их цели, а не слова. Даже если что-то из сказанного ими воплотится в жизнь, никто и не подумает спросить об их истинных намерениях. Люди представляют общество как совокупность материального, чего-то, что они могут увидеть и пощупать, и абстрактного — тех самых бессмысленных слов. Об остальном они предпочитают не задумываться.

Они никогда в жизни не переживали больших перемен. Они знают лишь о войне. Они привыкли быть простыми людьми. Конечно же, я не исключение.

Поэтому, как и все простые люди, мы ходим на работу, не зная и даже не задумываясь о том, что можно жить по-другому.

※ ※ ※

На входе в офис система просканировала штрихкод на моей шее, и на экране высветилось время начала работы — без десяти девять утра. По правилам рабочий день начинается в девять утра, так я вместе со всем производственным отделом всегда начинаю в одно время.

В офисе, как всегда, уже сидели те, кто специально пришёл пораньше, чтобы разобраться с накопившейся за несколько дней работой. Но никто не издавал ни звука. В офисе сейчас так тихо, что даже кашель может всех встревожить. К тому же, в отличие от яркого солнца на улице, освещение внутри довольно тусклое.

Воодушевление от вчерашней фруктовой вечеринки и сверхудачной презентации угасло, и все вернулись к работе, которой занимались всю свою жизнь.

Подобное безразличие поражает, но его можно объяснить. Привыкнув к постоянному напряжению, люди в первую очередь отрицают, что что-то изменилось. Забываясь, они изо всех сил цепляются за хорошо знакомую и понятную им жизнь.

Вот и я веду себя как обычно.

— Доброе утро, — громко поздоровался я, стараясь при этом не отвлечь никого от работы.

— О, какие люди, — раздражённо ответил Урушибара, елозя пальцами по тачпаду в привычном чёрном пиджаке и расстёгнутой на шее рубашке.

Как мило с его стороны поздороваться со мной.

Обычно, правда, он бы сказал: «Ты же знаешь, что новичкам положено приходить на полчаса раньше? Или у тебя работы нет? У тебя она всегда должна быть», ну и далее по списку. Да и голос у него сегодня был ниже, чем обычно.

В этот раз, однако, он обошёлся без прелюдий и в явно плохом настроении зыркал на Цурубе Асагао, которая сидела за отдельным столом в стороне от всех.

Сегодня она не стала закалывать чёлку, отчего волосы спали и касались её губ. Девушка суматошно листала документы и сверлила взглядом свой монитор, потирая чёрные круги под глазами. Она определённо недосыпает, даже дышит тяжело из-за накопившейся усталости. Однако это её совсем не останавливает…

Мне больно смотреть на то, как она себя загоняет, но я могу её понять. Асагао в первую очередь менеджер и изо всех сил пытается наверстать пропущенные из-за вечеринки пару дней. Она, конечно, управленец и метит на пост главы города, но ведёт себя немного по-детски. Хотя вполне возможно, что дело не в ответственности. Скорее всего, Асагао таким образом пытается забыть произошедшее вчера.

Производственный отдел настолько разросся благодаря усилиям Асагао и коллектива, который она направляет. Но в этот раз она слишком спешит с реформами и ошибается, но ей приходится делать вид, что всё в порядке.

Асагао верит, что у неё не будет проблем с подчинёнными, пока она исполняет свои обязанности. Её решение пойти против военного отдела в итоге испортило отношения между ней и мной с Асухой. Это должно было неслабо ударить по ней. Теперь она думает, что провалилась как управленец.

Я, конечно, не могу отвечать за Асуху, но обо мне Асагао может не беспокоиться. Мне просто всё равно. Всё равно, что Нацуме хочет сохранить монополию военного отдела на власть, и всё равно, что Асагао хочет разрушить старую систему и построить новую, более справедливую к другим отделам.

Будь моя воля, я бы ни с одной из них дел не имел. Но поскольку в этой ситуации наши с Асагао интересы совпадают немного больше, я поддерживаю её.

— Эм-м… Асагао, будешь чай? — нервно спросила Ренге. Она стояла поодаль с подносом в руках, чтобы не беспокоить босса.

— Спасибо. Оставь его здесь, ладно? — слабым голосом ответила Асагао, не отрывая глаз от монитора.

— Хорошо… — Ренге аккуратно поставила чашку на стол, задержала руку на ручке и затем отпустила её.

Наверное, она хотела что-то добавить, но в такой неловкой ситуации ничто не приходило на ум.

Она ступала так тихо, будто шла по мягкой земле. Звук закипающего чайника эхом разносился по угрюмому офису.

— Ренге, можешь и мне чаю налить? — мягко спросил Урушибара, пытаясь не испортить настроение Ренге ещё сильнее.

— А, да. Конечно!

Ватами и ещё несколько человек тоже захотели чаю, потому Ренге поспешила к чайнику, чтобы приготовить напиток и для них. Разнеся всем по чашке, она остановилась возле моего стола:

— Касуми, будешь?

— А-а… Конечно.

— Хорошо, держи!

Я не мог не обратить внимание на её тонкие ручки. Те самые, что вчера тянулись ко мне. Те самые, что я отказался брать.

— Травы в этом чае я вырастила сама, — продолжила она и внезапно отвела взгляд. — Они… Помогают расслабиться… — Она издалека смотрела на Асагао.

— П-понял. Спасибо.

— Расскажешь потом, как тебе, — сладко, будто щекоча моё ухо, прошептала она и ушла.

Лёгкий ветерок донёс до меня мятный аромат чая. Светло-зелёная жидкость хорошо смотрелась в белой глиняной чашке.

Я отпил и тут же слегка обжог язык. Но при этом мятный вкус освежал. Странное сочетание горячего и холодного… Не сказал бы, что в восторге от подобного.

— Вот уж…

Но я однозначно мог бы полюбить этот вкус. Да что там, одного запаха достаточно, чтобы расслабиться и почувствовать себя как дома. Напряжение исчезает, а мысли уносит куда-то далеко-далеко.

Неплохо, Ренге.

Я оглянулся посмотреть, понравился ли чай остальным. Ренге всем подала чай в белой глиняной чашечке. «Спрошу потом, как ей чай», — подумал я, но, приглядевшись, заметил, что Асагао даже не притронулась к чашке, и та медленно стыла на рабочем столе.

※ ※ ※

Неловкая атмосфера в офисе замедлила время, и то почти остановилось — один час тянулся, как полдня. Когда я наконец разобрался с горой заказов, патентов, запросов и прочей макулатуры, на мой старенький рабочий компьютер пришло уведомление о встрече.

Судя потому, как Урушибара тут же подскочил со стула, уведомление получила вся наша весёлая компания

— Цурубе, время, — сказал он.

— А, точно, — Асагао второпях схватила планшет и какие-то бумаги и встала из-за стола.

По её вялому ответу нетрудно догадаться, в каком она настроении. Ни одному из нас эта встреча не сулит ничего хорошего. Но раз нас вызывает Асагао, мы обязаны подчиниться.

Асагао и Урушибара вошли в комнату для совещаний первыми. Следом проскользнули мы с Ренге. Асагао беспокойно просмотрела документы.

— Итак, начнём с отчётов… — Она хлопнула в ладоши, сложив руки в молитвенном жесте, и прислонила их к подбородку.

Урушибара вытащил кипу бумаг: не меньше двадцати листов, скреплённых вместе. Уверен, он хорошо подготовился к этой встрече.

Глядя на него, я ещё раз убедился, что всегда есть те, кто относится к делу слишком серьёзно. Честное слово, хоть стой, хоть падай… Даже на прочтение всего этого уйдёт уйма времени. Да и если всё можно записать на бумаге, то и в подобных встречах нет смысла. Я бы указал ему на это, но Урушибара непременно ответит мне дежурной фразой: «Общение необходимо». Поэтому лучше помалкивать.

К тому же у нас принято, что PowerPoint куда лучше подходит для изложения такого большого количества материала. Люди даже осуждают тех, кто не использует его. Я, конечно, понимаю, что это хороший инструмент, но боготворить его уже чересчур.

Как бы то ни было, я ничего не имею против всех этих бумаг. Иногда это необходимо. Но ведь сегодня у нас обычное совещание, на котором мы читаем ежедневные отчёты и обсуждаем промежуточные задачи. Целые монографии тут явно ни к чему.

На таких встречах обычно ставят задачи на ближайшее будущее. Вступление, заключение и материал для обсуждения заранее определяет менеджер. Но Асагао сейчас совсем не до этого. Она не знает, на чём сосредоточиться, поэтому подобные встречи сейчас чуть менее, чем бесполезны. Да и не то чтобы до этого было иначе.

Так как это совещание для галочки, пожалуй, выступлю первым. Я поднял руку и объявил:

— Как ответственный за мероприятие, зачитаю свой отчёт.

Я замер, ожидая ответа Урушибары, но тот лишь смерил меня укоризненным взглядом.

Да не косись ты на меня так… Тебе это совершенно не идёт.

Сидящая сбоку Ренге странно посмотрела на меня. Наверное, удивилась, потому что я никогда не вызывался выступать первым.

Асагао даже не взглянула на меня и просто кивнула, дав знак продолжать. Она всё не отрывалась от планшета.

Не время тупить в экран, Асагао.

Сейчас нам нужно много чего обсудить.

— С финансовой точки зрения мероприятие возымело большой успех. У меня всё, — лаконично продекларировал я. Как бы жестоко ни звучало, но это правда, которую я должен был сказать.

— Успех, говоришь? — переспросила Асагао и грустно вздохнула.

Урушибара и Ренге вздохнули в ответ. Все прекрасно понимали, что я имею в виду.

Свои финансовые планы мы выполнили и даже перевыполнили, но мероприятие организовывали не ради заработка. В первую очередь наша цель — объявить о выдвижении Цурубе Асагао на пост главы города и заручиться поддержкой на стороне, чтобы победить нынешнего заместителя главы Нацуме Мегу.

Но случилось кое-что непредвиденное, и наш план провалился.

Асагао снова тяжело вздохнула: наверное, вспомнила вчерашнее. Ренге робко подняла руку:

— А-Асагао, прости, — тихо произнесла она. — Если бы я её тогда остановила…

— Нет, ты не виновата, — покачала головой Асагао. — Я знала, что она неподалёку.

— Но…

— Всё нормально. Правда.

Асагао холодно улыбнулась. Ренге совсем поникла, легла на стол и обхватила голову руками.

У меня мурашки пробежали от того, как непринуждённо они говорили об этом. Да из-за грубой ошибки Ренге все надежды и амбиции Асагао полетели к чертям собачим. Да ещё и те пустые «давай изменим мир», которые, скорее всего, правдивы настолько же, насколько и лживы.

И вдруг они беседуют как ни в чём не бывало. Скорее всего, девушки предпочитают избегать конфликтов и не портить отношения… Или что-то в этом роде.

Так и знал, что девушки страшные. Асуха, спаси…

Асагао закрыла глаза и запрокинула голову, задержалась так немного и опустила её.

— Нужно решить, что делать дальше, — тихо, почти шёпотом произнесла Асагао. Она будто обращалась к самой себе.

— Не то слово, — на правах первого выступившего ответил я. — Что теперь будем делать?

Асагао горько прикусила губу. От былого энтузиазма не осталось и следа: теперь её взгляд был тусклым и безжизненным.

— Если пойдём против Нацуме, она избавится от нас силой, — тоскливо произнесла она. — И мы никак не сможем ответить.

В открытом конфликте с Нацуме у Асагао нет шансов. И, судя по испуганному лицу и поникшим плечам, она прекрасно осознаёт это.

Ренге нежно похлопала Асагао по плечу:

— А, на худой конец мы с Касуми можем тебя охранять… — предложила она.

— Ага, как же, — не подумав, выплюнул я.

Что ты несёшь, Ренге?

— Не забывайте, что у неё под каблуком вся элита военного отдела, — вмешался Урушибара.

И он совершенно прав. Идти против Нацуме — значит идти против всего военного отдела. Если мы каким-то образом атакуем её, то, учитывая их подавляющую мощь, от нас и мокрого места не останется.

К тому же нас с Ренге выставили из военного отдела как раз из-за профнепригодности. Другими словами, мы с ней, скорее всего, слабее любого военного, который сейчас служит в армии. Ренге вообще не боец, а корректировщица, и не сможет защитить Асагао в бою.

Помериться силами мы с ними точно не сможем. Стоит по возможности избегать прямого столкновения.

— Мы всегда можем сдаться, — заметил я.

Мои слова сбили Асагао с толку. Она взглянула на меня и переспросила:

— Чего?

Урушибара подпрыгнул со стула:

— Что ты, чёрт подери, такое несёшь, Чигуса? — прокричал он. Его губы дрожали от злости.

Он из чувства долга заступился за Асагао?

— Я правда считаю, что это лучший вариант, — уверенно ответил я. — Вместо того чтобы сразиться с ней в открытую и потерпеть поражение, нам следует объединиться и обсуждать вопросы, интересующие обе стороны. Если удастся, у нас по крайней мере останется кое-какая политическая власть…

Моё объяснение немного успокоило Урушибару:

— Понятно. Это может сработать, — сказал он. — Им же нужны наши ресурсы и связи.

Он замолчал и задумчиво сцепил руки в замок. За ним заговорила Ренге:

— Но… — тихо, почти шёпотом произнесла она. Её всё ещё беспокоит наше положение. — А это точно сработает?

По правде говоря, не думаю, что у нас получится что-то… путное. Но поскольку мы обсуждаем это на совещании, нужно доказать обратное.

— Зависит от того, как мы это преподнесём. Уверен, Нацуме не хочет делиться властью с другими отделами, потому что боится, что её сочтут слабым лидером. Если сможем убедить Нацуме в обратном, то всё будет хорошо… Мне так кажется.

— Точно, — согласился Урушибара. — Всё пойдёт как по маслу, если мы договоримся сохранить видимость того, что ничего не изменилось.

Урушибара хорошо знаком с порядками военных и знает, что произойдёт, если Нацуме потеряет контроль. И тут возникает вопрос: а нужна ли иерархия в бизнесе?

Ренге слегка помотала головой:

— Нацуме добрая, — медленно произнесла она, глядя в пол. — Достаточно добрая, чтобы запомнить, кто я такая… Не думаю, что она может просто взять и нарушить слово, данное военным, которые важнее меня. Их ведь много, да?

Ренге очень ценит внимание Нацуме. Она восхищалась ею, пока мы служили в военном отделе.

Нацуме определяет ранг студентов по достижениям и оценивает заслуги каждого. Так она построила иерархию и так она держит подчинённых в узде. Добровольная передача власти производственному отделу встревожит военных. Это разрушит построенную Нацуме систему. Вопрос в том, согласится ли она сотрудничать с нами до того, как всё рухнет.

Нацуме настроена сражаться до конца. Если мы столкнёмся с ней лицом к лицу, то можем потерять всё.

— Мы ведь не хотим подавать дурной пример…

Не хочу слышать это от такого, как ты, Урушибара…

Что сражение, что кооперация — у обоих вариантов есть свои преимущества и недостатки. Так как ни один из них нас не удовлетворит полностью, придётся ждать ответа Асагао.

— Судя по тому, что пока всё спокойно, Нацуме не воспринимает нас всерьёз, — обратился я к Асагао.

— Да, точно! — кивнула Ренге. — Поэтому тебе стоит подружиться с Нацуме! Она прекрасный человек.

Асагао посмотрела в пол:

— Ага, Нацуме хорошая… — прошептала она, подняла голову и слегла улыбнулась. — Простите, что трачу ваше время, — продолжила Асагао, — но мне нужно хорошенько всё обдумать…

Она встала со стула, Урушибара встал за ней. Прежде чем уйти, Асагао повернулась к нам:

— Вы двое можете идти домой. Если, конечно, закончили с работой.

— Ух-х, и так всегда…

Асагао проигнорировала мой недовольный комментарий и вышла в сопровождении Урушибары.

Если хочешь что-то сказать, говори. Но только не это.

— Что же снами теперь будет? — спросила Ренге после того, как мы остались одни. — А что, если на самом деле Нацуме сейчас вне себя от ярости? Что думаешь, Касуми?

Её вопрос прозвучал совершенно неестественно, что сбило меня с толку.

— Эм… Чего ты пытаешься добиться?

— А?

— Ну, помнишь, на днях ты предлагала мне изменить мир?

— Что? А! Об этом… — Ренге отвела взгляд и неловко засмеялась. — Я ведь сказала, что ничего не поделаешь. Так что не волнуйся…

Я молча дослушал её и спросил:

— Ты уверена?

Ренге улыбнулась и застенчиво потрепала локон волос.

— М-м… Сложно об этом говорить, но после встречи с Асагао я очень за неё переживаю… Мне очень хочется, чтобы она пришла в норму. Это ведь всё моя вина, правда? Не могу не думать, что это из-за меня она сейчас такая. У-у, теперь мне ещё хуже! Что же мне ей сказать? Мне срочно нужно собраться!

Ренге резко взмахнула рукой и хлопнула себя по лицу. В смятении она бормотала что-то бессвязное.

Не думаю, что к ней стоит особо прислушиваться. Но, по крайней мере, она говорит искренне и честна с собой, поэтому я доволен.

— Думаю, ты права… — ответил я. — Ради Асагао и ради всего производственного отдела. Мы должны всё исправить.

— Ага… — Ренге закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Поэтому мы тоже должны усердно трудиться! — продолжила она. Её губы медленно изогнулись в улыбке. — Решено! Этим я пока и займусь! За дело! — Полная решимости, она подняла кулак.

※ ※ ※

Денёк выдался длинный, но я всё-таки выполнил все задачи, не нарвавшись на сверхурочные.

На самом деле нет. В производственном отделе не существует понятия «управиться с работой». Она накапливается постоянно, поэтому её нельзя просто закончить. Смотреть на неё всё равно что глядеть в бездну.

Это и называется работой. Иными словами, я сделал достаточно, чтобы не разозлить Урушибару. А всё то, что я мог бы сделать за часы переработки, скорее всего, окажется в огромной куче бумаг на столе Асагао. Но я всё равно ушёл домой. Почему-то я совершенно выбился из сил и просто не мог продолжать.

Мне лишь хотелось принять ванну и уснуть. Остальное разберу завтра. Может, даже поработаю усерднее!

Ага, именно.

Завтра я точно сделаю что-то продуктивное. Ведь даже зомби на что-то способны, правда?

В квартире меня поприветствовал знакомый голос:

— Вау, а ты сегодня рано, — удивилась Асуха, как обычно, растянувшись на диване.

— Вообще-то, это совсем не рано… — пробормотал я. Но она права. Давно я не возвращался домой до заката.

Асуха хоть и не живёт со мной, но у меня чувствует себя как дома.

— А ты почему здесь? — спросил я. — Нужно что?

— Ванна.

Так и знал, что она сюда просто так пришла. Не знаю, зачем ей это, но и допрашивать не хочется.

Она всегда отвечает что-то расплывчатое вроде «Ванна» или «Почитать мангу», на чём, собственно, разговор и заканчивается. Но я и не против.

— Нравится же тебе ванны принимать…

— Что? А тебе разве нет? — усмехнулась сестра. — Это отвратительно.

Меня её поведение устраивает, но иногда хочется, чтобы она вела себя поскромнее.

И перестань ты уже хихикать…

— Не волнуйся. Я люблю принимать ванну… — шутливо ответил я, снял пиджак и пошёл в ванную. — Весь день ждал этого.

— Чего? П-постой секундочку… — Асуха немного покраснела и подорвалась с дивана. —Ты ведь не собираешься принимать ванну сейчас?

— А? Ты о чём? От меня будет вонять, если не помоюсь.

— Погоди, погоди, погоди… — пролепетала Асуха. — Тебе нельзя. Я ещё не помылась…

Нельзя? С чего бы это?

И как у неё наглости хватило? Это, вообще-то, моя квартира.

— Принимать ванну после тебя? Да ни в жизнь, — отрезала Асуха. — Кто знает, что в той воде будет.

— А может, проще не приходить сюда больше?

У неё в общежитии тоже есть ванна. В живую я её не видел, но на брошюрах она красива и просторна. И хоть ванна и общая, но уж точно лучше моей.

— Какой смысл проделывать весь этот путь, только чтобы помыться, когда у тебя такая большая и роскошная ванна? — спросил я. — Раз тебе так нравятся ванны, принимай их у себя…

Асуха почесала затылок.

— А, да там никакой личной жизни.

Наверное, это у нас семейное: мы всё делаем в одиночку. Тут я её понимаю.

— Ну, ты же всё-таки в общежитии живёшь. Должна привыкнуть к недостатку приватности… К тому же это ещё и отличный повод подружиться с соседями, не так ли?

— Наверное… — нахмурилась Асуха. — Но я правда не знаю.

Обычно она бы ответила что-то колкое вроде: «Фу-у-у», «На себя посмотри» или даже «Ты что, шутишь?» Но в этот раз она признала, что я прав.

— К тому же, — продолжила она, — ты не думаешь, что странно ходить голой при других.

— С-само собой…

Что это с ней? Обычно она не так разговаривает… Этот человек правда моя Асуха? Или она где-то научилась рассудительности?

— Эта правда так смущает? — продолжил я.

— Ага… — тихо ответила она и сложила руки, чтобы скрыть смущение. Её белая блузка смялась ещё сильнее.

Своим поведением она немного напоминает Цуцуджигаоку Ренге… Она ведёт себя точно так же. Почему-то меня это задело.

— Всё хорошо, Асуха, — сказал я и положил руку ей на плечо. Такая реакция Асухи меня даже обрадовала. — Можешь приходить ко мне и принимать ванну когда угодно.

Асуха не оценила мои добрые намерения и неловко отвела плечо.

— А-ага, — почесав щёку ответила она. — Мог бы и не говорить…

— Только не слишком часто, хорошо?

Мне ведь тоже приватность нужна. У меня довольно маленькая квартира, и мне будет неудобно, если Асуха станет приходить слишком часто.

— Да и вообще, — продолжил я. — Как только поступишь в старшую школу, будет у тебя комната с ванной.

Когда я служил в военном отделе, мне выделили отдельную квартиру. Это своего рода привилегия всех военных. И даже если тебя выгоняют из отдела, квартира остаётся. Асуха же служит в элитном отряде, и её даже называют следующим асом. Она точно получит всё, что хочет.

Но, видимо, Асуха ещё не поняла это.

— П-правда? — Её глаза округлились от удивления.

— Да, конечно. Система может поменяться, но кто знает…

В моих словах не было особого смысла, но захотелось намекнуть на выборы — авось Асуха заинтересуется.

— Система? — с пустым взглядом спросила она.

— Ну, знаешь, если главой города станет кто-то другой, всё изменится, — серьёзно сказал я. Может, это и не понравилось бы Асагао, но, думаю, у неё ещё есть воля к борьбе.

— Ясненько… — пробубнила Асуха. К сожалению, я совсем не заинтересовал её. — Значит, глава города решает, где нам жить.

— Ну да. В защитных городах всем, и жильём в том числе, распоряжаются ученики. Как возможный кандидат на пост главы города ты должна об этом знать…

— Ух… Нацуме, Асагао и бог весть кто так говорит, но не я. Ни за что не хочу становиться главой.

Даже если ты не хочешь становиться главой города, ты должна знать его полномочия.

Асуха пару раз хлопнула по подушке, крепко её обняла и снова плюхнулась на диван.

— А если стану главой, я смогу жить в большом доме?

— Не в этом дело… — пробормотал я. — И как тебе такое в голову пришло?

Хотя она права. Если она каким-то образом станет главой, то у неё будет самый большой дом в городе. Я не хотел говорить ей об этом, потому замолк, обдумывая ответ. Асуха недоверчиво посмотрела на меня. Может, она и сама догадалась, а может, и нет. Кто знает.

— Ладно, проехали, — сказала Асуха, вытянула руки перед собой и встала с дивана. — Пойду приму ванну, пока вода ещё чистая. — Она мигом пробежала из гостиной в ванную, выглянула из-за двери и добавила: — Кстати, я голодная. — И закрыла дверь.

— Хорошо, госпожа голодная, — пробурчал я, усмехнулся своей же шутке и неохотно поплёлся на кухню.

Через несколько минут из ванны донёсся приятный голос. Неплохо время от времени потворствовать её эгоизму, но вечно так продолжаться не может. Со временем она станет одной из лучших в военном отделе. И я не удивлюсь, если её переведут вглубь континента защищать центр этой страны.

Меня же выгнали с передовой, и теперь я более или менее бесполезен. А это значит, что нам с ней определённо не по пути. Поэтому с удовольствием буду терпеть её выходки, пока не придёт время расстаться.

Конечно, я никогда ей об этом не скажу.

— Эй, ты что, пользовался моим шампунем? — прокричала Асуха. — Ты вообще в своём уме? Мне нужен новый! Сейчас же!

Вот бы она просила о чём-либо повежливее. Надеюсь, однажды она перестанет кричать на меня из ванной.

Мне много что не нравится в этой жизни, но я мало что могу с этим поделать. Но, к счастью, готовка в этот список не входит. Я предпочитаю готовить сам, а не тратить драгоценные силы на то, чтобы пойти куда-то и купить уже готовое.

Наверное, эта привычка появилась у меня ещё в раннем детстве. Когда я хотел есть, я просто надевал домашний фартук и шёл к холодильнику. Обычно у меня уходило несколько секунд, чтобы придумать блюдо из продуктов, что я находил. Говорят, готовка — это воплощение воображения. И я прекрасно понимаю почему.

Я же готовлю, опираясь на опыт. В детстве я многому научился, наблюдая за мамой, и эти знания остались со мной по сей день.

Я зажёг плиту и принялся нарезать морковь. Вскоре из ванной показалась Асуха в одном нижнем белье.

— Снова рагу? — спросила она, вытирая мокрые волосы полотенцем.

Да, снова рагу…

— Если не нравится, — ответил я, всё ещё нарезая морковь, — можешь готовить сама.

И Христа ради, оденься…

— А? Да я и не жалуюсь, — как всегда равнодушно ответила Асуха. На удивление ясные глаза и ни капли разочарования в голосе. — Мне нравится твоё рагу, знаешь ли.

— Ого. Правда, что ли?

— Ага, твоё рагу. Только оно.

— Эй, секундочку, — остановил её я. — Что это значит?

— Ну не зна-а-аю.

— Не знаешь?

— Какая разница? Мне просто нравится твоё рагу, — ответила Асуха. — Настолько, что я не против за него платить. Делать этого я, конечно же, не буду, но ты меня понял.

Она взяла ложку и зачерпнула прямо из кастрюли. К счастью, ей этого хватило, чтобы удовлетворить любопытство.

Неожиданно на меня нахлынула ностальгия. Глядя на Асуху, я вспомнил детство.

— Значит, не заплатишь? — ухмыльнулся я. — Автор этого рецепта… Он часто любил так говорить. Знаешь, что-то вроде: «Это рагу можно подавать в ресторане!» или «Его бы сметали с полок магазинов, как горячие пирожки!», ну и, конечно: «Я даже не против за него заплатить, но делать этого не буду».

— Вот как… — безразлично ответила Асуха. Она отложила полотенце, зажгла на пальце слабый синий огонёк и принялась сушить волосы, локон за локоном обвивая их вокруг него.

Асуха решила было уйти, но через пару шагов остановилась и развернулась ко мне.

— А кто автора рецепта? — спросила она.

Точно. Я ведь никогда не рассказывал Асухе о ней. Грустная тема, если честно…

Хоть Асуха и всего на год младше меня, она потеряла воспоминания о наших родителях, когда проснулась от криосна. Подобных случаев немало. Административное бюро говорит, что побочные эффекты от пробуждения ­– это норма.

Тогда я думал, что Асухе будет нелегко. Не помнить своих родителей — это почти то же самое, что и вовсе их не иметь. К тому же отобрать эти воспоминания вроде как невозможно.

Но сейчас Асуха уже не ребёнок и, наверное, пришло время рассказать ей о нашем детстве. Думаю, она готова это принять.

Я медленно положил нож на стол.

— Рецепт придумала мама, — ответил я и высыпал морковь в кастрюлю. — Это рагу, вчерашнее кари, да и всё, что я готовлю. Она научила меня всему.

— Твоя мама, значит? — холодно и отвлечённо переспросила Асуха, погасила огонёк на пальце и стала поправлять волосы.

Я взглянул ей в глаза и кивнул:

— Да. И твоя тоже.

— Понятно… — бросила она и продолжила поправлять волосы.

— Хотя слово «научила» здесь не совсем подходит. Скорее она вбила мне эти рецепты в голову, понимаешь? Может, так она пыталась меня дисциплинировать, дать важный жизненный урок или даже подготовить ко взрослой жизни… Как бы там ни было, а работы по дому я выполнял немало.

Много воды утекло с тех пор… Не уверен, что многое помню. К тому же я не особо хорошо запоминаю подобное. Но сейчас я дорожу этими воспоминаниями, хотя тогда не придавал им никакого значения.

Когда я принялся нарезать картошку, ко мне подошла Асуха.

— А… А ещё чему-то она тебя научила? — спросила она.

— Да. Стирке, уборке, шитью и бухучёту… И каждый раз, когда осваивал новый навык, я получал за это деньги. У неё был воистину капиталистический подход к обучению.

Секунду… А не слишком ли это жестоко? Помню, мне и в детстве так казалось… Она ребёнка пыталась воспитать или кого? Зачем ребёнка учить бухучёту? Я только и делал, что копался в кипе бумаг. И это, по-вашему, работа по дому?

Асуха взволнованно посмотрела на меня, но тут же ухмыльнулась. Наверное, я скорчил очень странное лицо.

Чёрт, как же это мило…

— В таком случае, — заговорила Асуха, — она была страшным… Нет, строгим человеком. Или наоборот?

Не думаю, что правильно отвечу на этот вопрос. Я всё ещё помню её счастливую улыбку и чёрные, словно ночь, волосы. Воспоминания о детстве вызывают у меня одновременно и ностальгию, и дрожь.

— Сложно сказать. Она будто и ангел, и демон одновременно… — ответил я. Так я думал о ней в детстве.

— Ладно… И что это вообще значит? Вот умора, — ответила Асуха и рассмеялась. Неожиданно её смех звучал звонко и чисто.

— Ещё какая умора. Благодаря ей я теперь пристойно готовлю большинство блюд… — ответил я и указал на рагу. — Но оно всё равно не такое, как у неё.

— Правда?

— Ага. Хотя ингредиенты те же. Похоже, я недостаточно хорош.

Я продолжил нарезать картошку и вдруг понял: мои вкусы изменились за эти годы, поэтому и вкус отличается от того, который я помню.

Асуха осторожно ткнула меня пальцем в бок:

— Эй, а научи и меня, как это готовить, — попросила она.

— Эм, не волнуйся. Я сам всё сделаю.

И, пожалуйста, перестань тыкать в меня пальцем, когда я ножом орудую.

— Не в этом дело…

— Тебе правда не стоит переживать о подобном, — ответил я. — Домохозяйкой ты всё равно нескоро станешь.

— Фу… Что ты несёшь? — нахмурилась Асуха. — Я серьёзно. Зачем ты это сказал? Ладно. Проехали. Не то чтобы я хотела учиться у тебя. Ты меня пугаешь.

— Не говори так… Это немного ранит… Хорошо. Я научу тебя всему, что надо знать. Всему. Всему.

— Основ достаточно! — прокричала Асуха и, обняв плечи, побежала к кухонным дверям, но вдруг остановилась на пороге. — Я и у мамы хотела бы поучиться… — тихонько пробормотала она.

Судя по покрасневшему лицу и ушам, ей непросто говорить такое. Да и расслышал я её с трудом.

— Договорились, — сказал я, но Асуха не дождалась моего ответа и вернулась на диван.

Я подбросил луковицу, вспоминая мамины методы обучения.

Хм-м…

Затем не глядя поймал её и принялся нарезать, как и все остальные ингредиенты.

※ ※ ※

Мне нравится есть в семейной обстановке. А Асухе, похоже, нравится моя готовка — она смакует каждый кусочек и в целом наслаждается ужином.

Я улыбнулся.

Вот бы это продолжалось вечно.

Конечно, я знаю, что это невозможно. Поэтому я просто наслаждаюсь тем временем, что у нас осталось. Я не позволю себе тянуть сестру вниз.

Совсем скоро наш счастливый ужин закончился. Я ушёл на кухню убираться, а Асуха развалилась на диване.

— Эй, я тут подумала. Будь у тебя кухня побольше, — пробубнила Асуха, — мы бы могли готовить одновременно.

— А? Да, наверное, — ответил я. К счастью, я слышал её, даже отмывая тарелки под проточной водой.

— Хм-м. Наверное, пойду попрошу об этом.

— Попросишь кого?

— Нацуме, — безразлично ответила Асуха. — На днях она спрашивала, чего мне хочется.

Её слова заставили меня остановиться.

Может, для Асухи это ничего не значит, но я не могу пропустить такое мимо ушей. Получается, Нацуме готова давать особые привилегии лучшим бойцам. Похоже, она уже начала вводить систему, в которой у военных будет ещё больше власти и влияния. Таким образом Нацуме станет ещё могущественнее.

Уверен, Асуха не единственная, кому она задала этот вопрос. В таком случае переговорами с Нацуме мы вряд ли чего-то добьёмся, раз она видит в нас угрозу. Наверняка она и за мной наблюдает, ведь я коллега Асагао. Вполне возможно, что сейчас она следит за всем нашим отделом.

А значит, работы у меня прибавится, хоть мне за неё никто и не заплатит. Не уверен даже, справлюсь ли.

В системе, где очень сложно зарабатывать баллы в любом отделе, кроме военного, я рискую навсегда остаться на своей нынешней должности. Мне до Асухи как до Луны пешком. А ведь она однажды может стать главой города.

Если Нацуме продолжит делать то, что делает, у меня останется ещё меньше времени с сестрой. И единственный для меня способ противостоять –разрушить эту систему до основания. Такое можно провернуть, только если Асагао победит в выборах. В таком случае я смогу воспользоваться её покровительством.

Только так я останусь с Асухой.

Я закрыл кран и снял фартук.

— Мне нужно немного поработать, — сказал я и схватил пиджак.

— Чего? Ночь ведь на дворе…

— Именно поэтому я и иду.

— О чём ты?

— Это обычная работа.

— Что в этом обычного? — спросила Асуха. Она не поднялась с дивана, но смотрела на меня с подозрением.

Я лишь улыбнулся в ответ и помахал ей рукой:

— Не забудь закрыть дверь, когда будешь уходить к себе, хорошо?

— Само собой. А знаешь что? Я просто сейчас и уйду… — сказала сестра и поднялась с дивана. Наверное, после ужина её клонило в сон.

Мы вместе вышли из комнаты и направились к выходу. Когда мы уже отошли от дома, я заговорил:

— Эм-м. Асуха… А зачем ты идёшь со мной?

У Асухи забегали глаза.

— Просто прогуляться хочу, — ответила она.

Врёт как дышит же. Наверное, из-за разговоров о маме она соскучилась по семье.

— А-а, понятно, — спокойно ответил я. Не хотелось раздувать из мухи слона, поэтому я больше ничего не сказал. К тому же Асуха такая милашка.

Обычно я бы с удовольствие потакал её эгоизму, но сейчас нельзя откладывать работу. Если я хочу остаться с Асухой, мне нужно сделать всё, чтобы Асагао победила на выборах. Каждая минута на счету.

Если не приложу сейчас все силы, то буду сожалеть об этом до конца своих дней.

К ночи небо затянуло, отчего тьма на улице была непроглядной. Однако вскоре поднялся ветер, и тучи расступились перед звёздами.

Может, мир и изменился за прошедшие годы, но точно не ночное небо. Я не замечал этого, потому что обычно ухожу с работы таким уставшим, что смотрю только под ноги. У меня столько работы, что не хватает времени смотреть вверх.

Давно я не шёл в офис так спокойно. Обычно я тороплюсь, но в этот раз мне просто хотелось насладиться компанией Асухи. Почему-то это она спешит и оглядывается на меня. Я никогда не выгуливал собаку, но, наверное, вид примерно тот же.

Скоро мы дошли до высокого здания в центре города, в котором я работаю.

— Вот и всё. Я пошёл, — сказал я. — Будь осторожна по дороге домой.

— Хорошо, — кивнула Асуха.

Я помахал ей рукой и пошёл к центральному входу. Тот оказался заперт, и я пошёл открывать запасной. Я уже собрался было ввести код доступа, как вдруг почувствовал кого-то за спиной и обернулся.

Это была Асуха.

— Вау… — восхищённо сказала она и с интересом уставилась на клавиатуру.

— Ты не возвращаешься? — спросил я и открыл дверь.

— А-а… Да, это-о… — протянула она. — У меня достаточно свободного времени.

— Вот как.

Похоже, она хочет увидеть, где я работаю. Я не против. Было бы неплохо, навещай меня Асуха время от времени на работе.

Коридор освещал лишь тусклый знак аварийного выхода. Мы с Асухой шли через офис. Мы шли близко… Слишком близко.

— Эм-м, Асуха. Мне так идти неудобно, — сказал я.

— Как «так»? — спросила она, будто не оттягивала полу моей рубашки.

— Ох…

— Слух, а где свет? — прошептала она мне на ухо.

— В целях экономии мы отключаем свет, когда закрываем офис. Я могу включать лампы только рядом со своим рабочим местом, если остаюсь допоздна.

— Что ещё за правило такое? — пробубнила она и прижалась ко мне, будто наездник к лошади. Я инстинктивно подался вперёд.

— Эй… Не иди так быстро, — пожаловалась Асуха. — Это почти отвратительно.

— Я всегда так хожу. Я не отвратителен, договорились?

— Тогда можешь идти медленнее?.. — тихо попросила Асуха и так крепко ухватилась за мою рубашку, что у меня не осталось иного выбора, кроме как сбавить ход.

Даже если в офисе не горит ни одна лампа, благодаря своему «Миру» я ориентируюсь по звуку. А так как я хорошо знаю планировку, то могу бродить по офису с закрытыми глазами.

Мы без проблем добрались до отдела исследований и разработок. Я потянулся к выключателю, как вдруг Асуха меня остановила.

— Э-эй… — Она рванулась вперёд и обхватила меня руками за пояс.

Я растерялся, не зная, радоваться мне или смущаться. Я-то знаю, что больше счастлив, но ей об этом знать не стоит.

Асуха еле заметно дрожала. Я повернулся посмотреть, в чём дело, и увидел, что моя сестра вот-вот расплачется. Я погладил её по голове.

Асуха указала куда-то вперёд и прошептала:

— Ч-что это?..

Перед нами в тусклом свете монитора сидела девушка. Её волосы безнадёжно растрепались, глаза покраснели, а с лица сошли все краски, словно она заболела. Девушка яростно прикусывала губу, но выглядела при этом весьма плачевно. Сомнений быть не может… Это Асагао.

— Святые контрагенты! Зачем так пугать-то? — произнесла она, наконец заметив меня. — А. Это ты, Касуми?

Асагао протёрла глаза и ещё раз хорошенько на меня посмотрела. Похоже, она всё это время работала и так увлеклась, что забыла включить свет.

— Всё хорошо, Асуха, — успокоил я сестру. — Это всего лишь Асагао.

— Правда?

Я освободился от объятий Асухи и дотянулся до выключателя. Комната тут же наполнилась светом, и я наконец-то смог рассмотреть Асагао, её компьютер и стол.

— Б-большелобая девчонка, — с облегчением выдохнула Асуха.

— Что происходит? — пришла в себя Асагао и строго на нас посмотрела. — Что вы здесь делаете?

— Работаем.

Я подошёл к своему столу, отдал свой стул Асухе, а сам взял кресло Урушибары.

Мы все трое уселись по местам и замокли — в комнате повисло неловкое молчание. Шумел лишь мой только что включённый компьютер и стул, на котором крутилась Асуха.

В чём дело, Асуха? Тебе уже скучно?

Да и что делает Асагао одна так поздно, я тоже не знаю. Обычно меня это совершенно не интересует, но не в этот раз. Она мой лидер, единственная, кто может исполнить моё желание. Мне нужно выяснить, что у неё на уме.

Нехорошо, если она растерялась и не знает, что делать. Мне всё равно, если она сдастся, ведь с этим я ей никак не помогу. Хуже, если она не даст мне чёткий ответ.

Поэтому я должен заговорить первым.

— Кстати говоря, Асагао, почему ты ещё здесь? — шутливо, почти с сарказмом спросил я и улыбнулся. — Переработки крайне неэффективны. Да и как ты там говорила? Начальник, работающий за подчинённых, и не начальник вовсе? Так ведь?

Асуха мрачно зыркнула на меня.

— Да, и не поспоришь… — тихо ответила Асагао.

Не думаю, что она восприняла мои слова всерьёз. Асагао должна понять, что я имею в виду, и самое главное — что я от неё хочу.

— Прости, — склонила голову Асагао. — Не только Касуми, но и ты тоже… Ничего странного, что ты чувствуешь отвращение от мысли, что тебя использовали…

Асуха не ожидала услышать извинения и помотала головой:

— Эм-м… Всё нормально. Мне правда всё равно. Не волнуйся, — ответила Асуха и повернулась ко мне за помощью.

Я понимаю Асуху. Странно выслушивать извинения от малознакомого человека.

— Ага, — торопливо подхватил я. — Мне тоже как-то по боку.

Асагао присмотрелась к нам и улыбнулась.

— Не думала, что вы двое хоть чем-то похожи, — сказала она. — Но оказывается, что у вас на удивление много общего.

Мы с Асухой посмотрели друг на друга.

— Ты уверена? — скривившись, спросила сестра.

— Что? А тебе не нравится?

— Ничуть… — яростно замотала головой Асуха.

А что такого в том, чтобы быть похожими? Мы ведь брат и сестра, в конце концов.

Асагао вздохнула:

— Нацуме и её сестра такие же. С одними и теми же странностями… — сказала она и заглянула нам за спину.

Не думаю, что она пыталась разглядеть что-то определённое, но в её голосе сквозило одиночество.

— Её сестра? — безучастно переспросила Асуха.

— А ты ещё не встречала её? Сестру Нацуме зовут Каяко. Она бывший глава города и сестра Нацуме. Ты не знала?

— Знала, конечно… — ответила Асуха и зыркнула на меня.

Наверное, она хотела, чтобы я тоже что-то ответил, но я промолчал. Асуха надула губки и повернулась обратно к Асагао.

Моя начальница отпила из чашки на столе. Вероятно, это та самая чашка, которую ей ещё утром принесла Ренге и которую у неё не было времени выпить.

— Нацуме и я… — вздохнула Асагао. — Мы были как семья.

— Семья?.. — переспросила Асуха.

Асагао грустно улыбнулась.

— Мы проснулись почти одновременно в одном бункере, — заговорила она и отпила ещё немного чая. — Хотя я проснулась чуточку раньше. Поэтому тогда мы много времени проводили вместе.

Я внезапно вспомнил их разговор с Нацуме, когда мы подписывали наши документы. Тогда Ренге сказала, что Асагао вела себя так, будто она мама Нацуме, или что-то вроде того.

Становится ещё интереснее. Если подумать, Асагао не превозносит Нацуме, как Ренге, не слушается её беспрекословно, как та черноглазая, и не уважает так, как Асуха. В моих глазах они на равных.

— В младшей школе она была слабее меня, — продолжила Асагао. — Постоянно плакала, когда проигрывала Каяко. Поэтому для меня она всё та же слабая маленькая девочка.

Асагао посмотрела на чашку на столе. Почему-то мой взгляд остановился на ряби на поверхности чая.

— Но она… Поверить не могу, что она сказала что-то подобное! Она ведь такая слабая! — У Асагао на глазах выступили слёзы, и она раздосадованно сжала кулак. — Ненавижу! Как она могла смотреть на меня свысока? Поверить не могу, что испугалась Нацуме… Ей это с рук не сойдёт!

Обычно хладнокровная и расчётливая Асагао высвободила свои настоящие чувства и разрыдалась, не в силах поднять на нас взгляд. Она попыталась успокоиться, глубоко вздохнув несколько раз, но у неё ничего не вышло.

Асуха совершенно растерялась. Видно, что она хотела что-то ответить, но лишь неуклюже помахала руками.

И я, опять же, хорошо её понимаю. Асагао сейчас обращается не к нам, а в первую очередь к Нацуме и к себе самой. Здесь и сейчас её лучше не перебивать.

Я не знаю и знать не хочу, что произошло между Асагао и Нацуме. Расскажи она хоть самую трогательную в мире историю, я бы ей ничего не ответил. Для меня Асагао всего лишь ещё одна проблема, на которую у меня нет времени.

Поэтому оставлю её на попечение Асухе.

— Асуха, прости…

Она повернулась и растеряно посмотрела на меня:

— А? За что?

— Когда Асагао успокоится, проводи её, пожалуйста, домой, — попросил я. — Я должен сделать кое-какую работу.

— Работу… — пробубнила она и мрачно на меня посмотрела.

Её реакция вполне понятна, но у меня нет ни времени, ни желания объясняться. Я мог бы ответить, что работаю из чувства ностальгии или что есть кто-то, ради кого я стараюсь. Но сейчас Асуха не поверит ни единому моему слову.

Поэтому я ещё раз извинился и попытался изобразить улыбку.

Асуха знала, что я не договариваю, но не стала допрашивать.

— Хорошо, — ответила она и кивнула.

Скорее всего, она догадалась, что происходит.

— Спасибо, — ответил я.

— Не парься.

Я хотел погладить её по голове, но Асуха смерила меня недовольным взглядом и уклонилась от моей руки. Затем она встала из-за стола, чтобы я не смог до неё дотянуться, подошла к Асагао и села на стул рядом с ней.

Та всё ещё лежала на столе и плакала. Асуха прислонилась к ней и достала телефон, чтобы скоротать время. Наверно, так она хотела поддержать Асагао, пока та не успокоится.

Со стороны Асуха выглядела как котёнок, который пытается утешить хозяйку. Поступок очень неуклюжий, но в то же время невероятно добрый. К сожалению, я не такой, как моя сестра… Я умею лишь работать.

Я уже решил, что мне делать, поэтому нет смысла здесь оставаться. Я забрал ноутбук, который обычно оставляю на работе, и поспешил покинуть здание.

По пути домой мне вдруг вспомнилась поговорка, на которую я однажды наткнулся в книге:

«Только потерпев неудачу, можно стать сильнее и победить».