Том 14    
Глава 5. Сидзука Хирацука смело идёт вперёд


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
serwak
14.09.2020 13:03
Ребят спасибо за перевод
vladicus magnus
09.09.2020 23:47
calm_one, и я )))) Фантастика )))
redheadbrains
08.09.2020 21:12
а бонусы к последнему будут переводиться?
calm_one
07.09.2020 19:04
Я дожил)
valvik
07.09.2020 14:32
Огромное спасибо за ваши труды. Наконец-то дождался перевода этих томов.
7koston
06.09.2020 23:23
Поздравления с завершением 👏👏👏
psychxo
26.08.2020 13:11
Спасибо за труды!
дурилка картонная
23.08.2020 23:28
>>45553
их вообще 17
lastic
23.08.2020 22:15
охохооооооооооооооооооооооооооооооооооооо
makemak
20.08.2020 03:22
Тут написано в описании "Основная серия: 15 томов". Их же ведь 14 же, да ведь?...
Ответы: >>45620

Глава 5. Сидзука Хирацука смело идёт вперёд

Пром прошёл точно по расписанию. Когда мы закончили убирать зал, было уже поздно. И мы перебрались в конференц-зал главного здания. Там собрались все, кто занимался выпускным.

Группа оказалась не слишком большой. Основные исполнители — школьный совет и Юкиносита, а также подручные из разных клубов, Юигахама, Хирацука, представители родительского комитета и я.

Для нас был организован маленький скромный праздник в знак признания заслуг. Все собрались вокруг длинного стола с закусками.

Стоящая впереди Ишшики окинула взглядом комнату, проверяя, у всех ли наполнены бумажные стаканчики. А затем подтолкнула локтем стоящую рядом Юкиноситу.

— Юкино-семпай, скажешь тост?

— Я-я?

В замешательстве переспросила та. Ишшики кивнула, молча намекая завязывать с формальностями. Какое-то время они смотрели друг на друга. Потом Юкиносита вздохнула.

— Тогда я хотела бы воспользоваться моментом, чтобы сказать кое-что…

Она нахмурилась, слегка надувшись. Затем неохотно шагнула вперёд и улыбнулась.

— Мы смогли успешно провести пром благодаря помощи всех здесь присутствующих. Хотелось бы также поблагодарить добровольных помощников. В дальнейшем пром станет ещё одной традицией школы Соубу, и я надеюсь, что нас, третий год обучения, так же проводят в следующем году… Будем здоровы.

Её многословный тост дал понять, что она в хорошем настроении, несмотря на выказанную неохоту. Я поднял свой стаканчик, Юигахама протянула свой.

— Ты сегодня молодец!

— Угу, ты тоже…

Пробурчал я, чокаясь с ней. На этом разговор и закончился…

Смущение и неловкость после нашего танца не давали мне смотреть ей в глаза. Я глянул искоса, как она потягивает сок и возится со своим смартфоном, и понял, что ей тоже неловко. Затем, словно что-то вспомнив, она похлопала меня по плечу.

— Да, кстати. Тут мне в LINE Оримото написала. Она спрашивала про твои планы.

— А?.. О…

Я сначала не понял, о чём она, но потом вспомнил. Чтобы сделать свой план липового прома реалистичнее, я подключил к нему школу Кайхин-Сого. У нас даже была встреча, где мы обсуждали привлекательность плана и возможные выгоды от его реализации. Но потом из-за занятости всё было отложено в долгий ящик.

Чёрт, совсем о них забыл…

Теперь, когда пром прошёл, надо подчистить хвосты. А если конкретно, мне надо извиниться. Или встать на колени. Или пасть ниц.

— Хорошо, я поговорю с ней. Можешь дать мне её координаты?

— М-м, сейчас…

Она быстро написала Оримото. И вскоре телефон пискнул о пришедшем ответе.

— Всё, отправляю…

— Спасибо…

Я полез в свой смартфон смотреть сообщение от Юигахамы. И уже начал размышлять, как мне извиняться, когда вдруг сообразил, что наш разговор с Юигахамой опять прервался. Мы стоим друг рядом с другом и пялимся в свои смартфоны. Прямо слепок с современной Японии. Но такое молчание всё-таки напрягало меня, и я судорожно начал подыскивать какую-нибудь изящную и остроумную тему для разговора.

Ишшики тем временем вышла в центр и подняла руку, привлекая внимание.

— Ребята, мы тут для вас приготовили закуски. Прошу прощения за свои слова, но это просто остатки с прома. Если мы их не съедим, придётся выбросить, так что помогите немного, а потом ещё немного.

Весело заявила она. Но такая откровенность заставила всех отпрянуть.

— Если так формулировать, никто не проголодается…

— Ха-ха… хотя я чего-нибудь возьму.

Юигахама криво улыбнулась и поспешила к столу. Я прислонился к стене, глядя ей вслед.

Ну да, когда разговор не клеится, можно занять рот чаем или едой. И сразу ясно, почему ты молчишь — потому что рот набит. То же касается и сигарет, потому что есть данные, что восемь из десяти курильщиков затягиваются, когда им нечего сказать (источник: я). Может, потому я сразу почувствовал в воздухе тяжёлый смолистый запах.

— Хорошо сегодня поработал. Было весело за тобой наблюдать.

Ко мне подошла Хирацука, помахав рукой. Кажется, она только что покурила.

— Вы только наблюдали? Надо было присоединиться. Это же выпускной, в конце концов.

Пром по идее — это прощальный вечер для всех, кто покидает школу. Уверен, что не только выпускники, но и Хирацука могла в нём участвовать.

— Моя сцена — это моя прощальная церемония, — пожала она плечами. — Там я буду звездой.

Я саркастично хмыкнул, привычно усмехнувшись одной стороной рта.

— Сомневаюсь, что там вы сможете потанцевать.

— Верно, такая жалость. Я тоже хотела потанцевать с тобой.

Что-то в её словах меня насторожило. «Тоже хотела»… И когда я понял их смысл, поверхность жидкости в моём стаканчике пошла рябью.

— Вы нас видели?..

Я пристально посмотрел на неё, стараясь сохранять спокойствие. Она улыбнулась, и я понял ещё и смысл её слов, что за мной было весело наблюдать. Блин, хочется сквозь землю провалиться.

Потупившись от смущения, я вдруг услышал весёлые голоса. Поднял голову и увидел, что к нам подходят Юкиносита с Юигахамой, а следом шлёпает Ишшики.

— Хорошо поработал сегодня, — сказала Юкиносита, слегка приподнимая стаканчик.

— Угу… Я рад, что всё получилось, — кивнул я, тоже понимая свой.

— Спасибо…

Мы лишь обменялись парой слов, не чокаясь. Поверхность жидкости в моём стаканчике оставалась гладкой. Юигахама с Ишшики тоже высказали свою благодарность, улыбнувшись.

Видя, что главные действующие лица собрались здесь, начали подтягиваться и остальные. И одной из остальных, конечно же, оказалась мама Юкиноситы с Харуно в кильватере.

— Это было замечательное мероприятие.

Юкиносита поставила стаканчик на стол, выпрямилась и учтиво склонила голову.

— Большое спасибо за сотрудничество. Нам удалось провести его без особых проблем благодаря вашему руководству.

— Не за что. В свою очередь хочу поблагодарить, что выслушали мою неожиданную просьбу.

Столь же формально ответила мама, в свою очередь склонив голову. Потом они улыбнулись друг другу.

— Ты преуспела в организации всего вечера. Я впечатлена.

Мама поднесла сложенный веер к губам и мягко улыбнулась. Юкиносита поёжилась от смущения, заметив, что они привлекли всеобщее внимание, и кашлянула. Ну да, на публике с мамой разговаривать как-то неловко…

— Мне тоже было весело смотреть, — раздался громкий и весёлый смех. — Да, неплохо вышло.

Просто шутливое замечание, казалось бы. Но авторство Харуно Юкиноситы не давало принять его за чистую монету. Я нахмурился, почувствовав под её показной дружелюбностью что-то тревожащее. А она снова весело рассмеялась. Улыбаясь, словно Чеширский кот.

— В конце концов, именно этого и хотела Юкино. Часть твоего плана на будущее, да?

— Хотела?..

Мама Юкиноситы посмотрела на Харуно, качнув головой. Та усмехнулась и отвернулась, равнодушно пробормотав, — Почему бы не спросить её саму?

Мама перевела взгляд со старшей сестры на младшую. Пальцы Юкиноситы нервно дёрнулись.

— Я… Меня интересует дело, которым занимается папа. Я бы хотела в нём поучаствовать.

Мама приложила руку к губам, словно сдерживая удивление. Под её пристальным взглядом Юкиносита опустила глаза.

— Я знаю, что то, что я сделала сегодня, не повлияет напрямую на моё будущее. И понимаю, что это ничего не гарантирует. Я не говорю про настоящий момент, но в будущем… — она вздохнула. — Пока я просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую.

Она медленно подняла голову, встречаясь взглядом с мамой. Та, внимательно выслушав, сложила веер и прищурилась.

— Ты действительно этого хочешь?..

От её тона мурашки бежали по спине, даже я со стороны это почувствовал. От недавней нежности взгляда не осталось и следа, словно перед ней вдруг появилась соперница. Он напряжения все затаили дыхание. Я буквально физически чувствовал, как леденеет атмосфера. Отвёл глаза и заметил, как Харуно скучающе разглядывает свои ногти.

Юкиносита на мгновение заметно дрогнула от такого пронзительного взгляда, но в конце концов кивнула. Мама посмотрела на её напряжённое лицо и вдруг улыбнулась.

— Хорошо… я поняла. Если ты действительно этого хочешь, я поддержу твоё решение. Давай не будем торопиться и хорошо всё обдумаем. Спешка тут не нужна.

Юкиносита кивнула. Её мама поменяла позу.

— Уже поздно, так что мне пора, — она посмотрела на Харуно, та согласно взглянула в ответ. — Спокойной ночи.

Мама поклонилась, и к ней подошла Хирацука.

— Я вас провожу.

— О нет, не стоит.

— Пожалуйста, я настаиваю. Я провожу вас до ворот.

— Нет, нет, спасибо за доброту, но у вас здесь ещё много учеников.

— Спасибо за заботу. По крайней мере, позвольте проводить вас до двери.

— О, спасибо, и мои извинения. Ещё раз спасибо, что позаботились о моей дочери.

Хирацука втянула маму Юкиноситы в вежливое перетягивание каната. И они пытались найти компромисс, медленно, но уверенно продвигаясь к двери.

— Да, и правда поздно уже. Хм-м, уважаемые члены школьного совета, — хлопнула в ладоши Ишшики. — Давайте распустим всех по домам и проверим, все ли двери заперты.

Члены школьного совета принялись выражать благодарность помощникам, вежливо их выпроваживая.

Мы трое глубоко вздохнули, ощутив навалившуюся усталость.

— Страшно было…

— Это точно… Маманон и правда пугает, — проворчал я.

— Что ещё за «маманон»?.. — хихикнула Юигахама. Впрочем, атмосфера разрядилась, и она улыбнулась стоящей рядом Юкиносите. — Всё равно здорово получилось. Верно, Юкинон?

— Д-да, ты права… Спасибо.

На губах Юкиноситы застыла напряжённая улыбка после столь нервного общения с мамой. Но теперь она начала расслабляться.

— Сестра, тебе тоже спасибо.

— За что? — непонимающе качнула головой Харуно.

— За всё. В том числе за то, что сказала за меня.

Смущённо пробормотала Юкиносита. Её мягкая прямота заставила Юигахаму широко улыбнуться.

Я припомнил, что Харуно в своё время обещала поговорить с мамой. Как ни странно, порой она действительно ведёт себя как старшая сестра.

Впрочем, на благодарность она ответила безразличным взглядом. И раздражённо провела рукой по волосам.

— А, вот оно что. На самом деле я и не собиралась.

Её холодный голос прозвучал так, словно она забыла своё обещание. Прежняя дружелюбность полностью испарилась. Харуно проигнорировала нашу озадаченность и качнула головой, подперев подбородок указательным пальцем.

— Хм, пожалуй, маму убедить получилось. А вот за всех остальных не скажу. Верно?

Несмотря на милую улыбку, слова сложно было не назвать враждебными.

— Почему вы спрашиваете?..

Отважно взглянула на неё Юигахама. Юкиносита рефлекторно сжала её руку. Я напрягся, ощущая растущую враждебность.

Харуно же, словно ничего не чувствуя, по-прежнему сохраняла весёлый тон.

— Как минимум, я не убеждена.

— Что?..

Невольно вырвалось у меня. И наверняка с дурацким выражением лица. Харуно хмыкнула.

— Я не могу это принять.

Да, это точно был голос Харуно Юкиноситы. Но слова ударили другого человека. Сомнения, которые таились во мне, которые я пытался отбросить, спрятать, разрушить, оказались высказаны вслух. Осознание этого обрушилось на меня, не давая возразить.

Моё молчание было красноречивее любых слов. И Харуно восприняла его как согласие.

— Только не поймите меня неправильно. Мне, честно говоря, всё равно, что происходит в семье. Не хочу заниматься семейными делами.

— Тогда…

Попытка Юкиноситы ответить была оборвана презрительной усмешкой Харуно.

— Но знаешь что? Я всё время исходила из предположения, что ты не можешь ожидать, что я вдруг со всем соглашусь. Я смирилась, потому что ничего не могла сделать, и согласилась на компромисс. А теперь что?.. Ты же не думаешь, что я так спокойно соглашусь?

Юкиносита стиснула зубы, на её лице расстройство смешивалось с озадаченностью. Она опустила голову и перешла на какой-то детский тон.

— Почему бы говоришь об этом сейчас?..

— Это мне надо спросить… Почему ты заговорила о своих чувствах именно сейчас?

Мягкий, успокаивающий голос Харуно был словно пропитан жалостью. Её выражение лица впервые изменилось. Глядя на неё, Юкиносита потеряла дар речи. Харуно прищурилась, выражая недовольство.

— Думаешь, я признаю твоё решение хотя бы отдалённым эквивалентом последних двадцати лет моей жизни? Тебе придётся показать мне что-то стоящее, если ты действительно хочешь, чтобы я всё тебе уступила.

Голос её звучал сдержанно, но агрессия в нём не была лишь едва заметной. Несмотря на улыбку, взгляд её был подавляющим, не дающим нам и слова сказать.

— Ладно… — усмехнулась она в повисшей тишине. — Пойду переброшусь напоследок парой слов с Сидзукой. Пока.

Харуно лёгкими шагами двинулась прочь. Помахала мне на прощание и вышла, закрыв за собой дверь.

Пока звуки её лёгких шагов не затихли окончательно, мы и пальцем шевельнуть не могли. И даже взглянуть друг на друга. Впрочем, быть может, только мой взгляд был прикован к полу. Сейчас, когда мы остались втроём, комната казалась куда больше и холоднее, чем несколько минут назад.

— Э-э, прошу прощения… — заговорила Юкиносита, когда молчание начало реально давить, — за всё, что наговорила сестра.

— Ничего необычного. Я уже привык.

— А, верно, — широко улыбнулась Юигахама, заставляя улыбнуться и Юкиноситу.

— Понятно. Рада слышать, — настроение несколько улучшилось, но Юкиносита всё ещё хмурилась. — Но я думаю, что сегодня она была серьёзна. Значит, те двадцать лет были для неё тяжёлыми.

Наверно, только она и могла это понять, потому что жила там же. Постороннему же вроде меня сложно было даже посочувствовать.

Сейчас явно не время было сводить всё к шутке. Так что оставалось лишь кивнуть.

Но Юигахама решила иначе. Она подошла к Юкиносите и прижалась к ней.

— Юкинон, прошедший год для тебя… для нас тоже был тяжёлым. И не в продолжительности дело.

Наши с Юкиноситой взгляды скрестились на поморщившейся Юигахаме. Та вздохнула, выпятила грудь и вскинула кулаки.

— А ещё он был очень странным!

— Что значит странным?..

Я почувствовал, что силы покидают меня. А голос прозвучал жалко даже по моим стандартам. Поначалу рассеянная Юкиносита потихоньку начала хихикать. Я тоже кое-как смог улыбнуться.

— Ну да, очень странным. Клуб помощников с самого начала был ненормальным.

— Главным образом из-за тебя, — бросила на меня взгляд Юкиносита.

— Да, да. Вот почему было очень весело… Ты всё время делал что-то странное, хотя было и грустное, и плохое, и болезненное.

Юигахама опустила взгляд, заставив нас с Юкиноситой последовать её примеру. Мы смотрели не на ноги, а на путь, который привёл нас к этому моменту.

Когда-нибудь мы вспомним время, проведённое вместе. Время, длившееся почти год. Будем шутить, не касаясь того, что действительно важно, просто искать то, что вызывает ностальгию. Но сейчас есть воспоминания, от которых сдавливает грудь, есть переживания, от которых болит сердце, есть наши мимолётные чувства. Так что смеялись мы недолго.

Юигахама подняла голову, ласково глядя на нас.

— Но больше всего в этом длинном году было счастья, веселья и радости.

— Ты права… я тоже в этом уверена.

— Угу.

Буркнул я в ответ. Мне не надо было что-то говорить. Для меня этот год, пожалуй, тоже был самым длинным в моей жизни. И скоро он закончится.

Юкиносита медленно обвела взглядом пустой конференц-зал.

— Полагаю, на этом наше последнее задание завершено.

И её шёпот, и блуждающий взгляд обращались не к нам. Она смотрела на длинный стол, на пустые стаканчики, на темноту за окном, на слабо освещённый внутренний двор, на окутанный тьмой спецкорпус, на бесконечно тикающие часы на стене. Со временем её взгляд вернулся к нам.

— Думаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы положить всему конец раз и навсегда. Не из-за того, что сказала сестра, а потому что сейчас самое время.

— Я не возражала бы, если бы мы продолжали всё в прошлом духе. Но если ты так хочешь, Юкинон, не буду спорить.

Их затуманившиеся глаза уставились прямо на меня. Словно они ждали моего ответа. Но спрашивать меня не было никакого смысла, потому что я изначально не имел права голоса. Меня в клуб насильно запихнула Хирацука, которая сейчас покидает школу. Да и состязание наше уже закончилось моим поражением.

Вот почему я не могу возражать.

— Я…

Всё нормально. Всё правильно. В завершении нет ничего плохого. Я был в этом убеждён. Как и сказали девушки, именно этого мы и хотели. Это правильный путь. Таков наш единственный вывод.

Но я не мог произнести ни слова.

Горло пересохло и болело. Я сглотнул, стараясь смочить его, и тем самым запихал несказанные слова обратно в лёгкие. Нажал рукой на шею, стараясь выдавить их, но лишь слегка вздохнул.

В помещении стояла тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Девушки терпеливо ждали. И в этот момент раздался звук открывшейся двери.

— Слушайте… Э-э, что-то не так?

Вернувшаяся с ребятами из школьного совета Ишшики уставилась на нас, почувствовав, наверно, что-то необычное.

— Нет, ничего, — помотал я головой. — Вы уже всё?

— Всё. Осталась только эта комната. Да, спасибо за помощь.

— Хорошо… Тогда я пошёл.

— А? Нам же ещё убраться надо…

Я поспешно выскочил в коридор, не слушая Ишшики. Но уже через несколько шагов мой темп начал замедляться.

Вокруг было темно, лишь коридор слабо подсвечивали дежурные лампы над головой. Передо мной простёрлось тёмное пространство, и я поплёлся через него. Но меня сзади догнали лёгкие шаги.

— Хикигая, подожди.

Остановили меня вдруг слабый голос и ухватившиеся за рукав пальцы. Я не мог развернуться, но и не мог отмахнуться от них. Кончики пальцев держали мой рукав, н давая убежать. Только они и держали меня на месте. Я остановился, выдыхая, и обнаружил, что смотрю в потолок. Выпустив весь воздух из лёгких, я наконец смог развернуться.

Передо мной стояла Юкино Юкиносита. Её волосы чернее ночи были растрёпаны, и она приглаживала их рукой. Она немного запыхалась, словно бежала за мной. Юкиносита прижала руку к груди, беря дыхание под контроль и медленно заговорила.

— Э-э… Я хотела убедиться, что сказала тебе.

Пока она подбирала слова, её взгляд блуждал, пока не остановился на окне. Не в силах смотреть на её изящный белый профиль, я тоже уставился в тёмное окно. В стекле отражались мы оба. Я не отрывал взгляд от её отражения.

— Спасибо, что помог мне сегодня… то есть не только сегодня. Извини, что тебе так досталось.

— Не нужно извиняться. Тебе от меня досталось ещё больше. Согласимся на ничью?

Я чуть улыбнулся её отражению. Наши взгляды встретились, и её отражение тоже улыбнулось.

— Ты прав, от тебя действительно была масса проблем. Сойдёмся на ничьей.

Бодро ответила она дразнящим голосом. Но её отражение казалось каким-то мимолётным. Хотя, быть может, это просто игра света.

— Спасибо за все те разы, что ты помогал мне. Но… сейчас всё будет в порядке. Отныне я буду изо всех сил стараться справляться со всем сама.

Она чуть сильнее потянула мой рукав, и я развернулся к ней. Свет фар проезжающей машины на миг озарил тёмный коридор. Я прищурился и в этот момент увидел выражение её лица. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Поэтому…

Рычание двигателя и голубовато-белый свет фар растаяли вместе с её голосом. Я не смог услышать продолжение её слов, но примерно представлял, что она говорит.

Те самые слова, что сидят у меня в груди с того самого дня, как я закрыл дверь в клуб и отпустил холодную ручку. «Всё в порядке» и «Давай закончим с этим».

— Да, я понимаю. Не переживай, — по правде говоря, ничего я не понял. Просто сказал, чтобы закончить разговор. — Пока.

Но её пальцы по-прежнему не отпускали рукав. Не то, чтобы они крепко держали, стряхнуть их не представляло труда. Только они были такими тонкими, что я просто не мог так с ними обращаться.

Вот почему я потянулся своей грубой рукой и максимально мягко, словно беря сломанный предмет, отвёл их. Мои пальцы дрожали, не желая входить в физический контакт. А может, от внезапного контакта дрожали её пальцы. Но прежде чем я смог это понять, наши пальцы разделились.

— До свидания.

Я сунул руки в карманы, чувствуя холод в кончиках пальцев, и развернулся. И пошёл прочь, не оглядываясь. Но сколько бы ни вслушивался, в коридоре звучали лишь мои шаги.

***

На втором этаже главного здания свет возле комнаты для посетителей был выключен. В самой комнате включён, но довольно тусклый.

Несмотря на это, пробивающийся сквозь небольшое окошко свет позволил мне заметить женщину, прижимающуюся спиной к стеклянной двери. Мне даже не надо было гадать, кому принадлежит этот силуэт. Это была Харуно Юкиносита.

Кажется, она убивала время, играясь со смартфоном. Экран подсвечивал её изящное и прекрасное лицо. Но явное безразличие в нём лишь усиливало ощущение веющего от неё холода.

Услышав шаги, она глянула в мою сторону. Я в полутьме не смог разобрать выражения её лица, но кажется, она усмехнулась.

Пройдя двери, я наконец-то смог её рассмотреть. Её бесстрастные глаза и мрачную улыбку.

— Сбежал, значит, — дразнящим тоном сказала она.

Я нахмурился, едва не щёлкнув языком. Глядя на мою гримасу, Харуно хихикнула снова.

Мне сложно иметь с ней дело, потому что она видит меня насквозь.

— А сами-то? Вы ж меня сюда позвали, — резко ответил я в надежде показать хоть какую-то видимость сопротивления.

Она лишь пожала плечами, не думая ни отрицать, ни расстраиваться.

Перед тем, как выйти из конференц-зала, она прямо сказала, куда направляется, бросив на меня взгляд. Любой дурак понял бы такой намёк. Конечно, я мог бы проигнорировать её и отправиться домой, но тогда она нашла бы другой способ связаться. Через Хаяму или Комачи, как уже делала в своё время. И чтобы избавить себя от лишних неприятностей, я решил принять вызов сейчас.

В конце концов, я просто не могу её игнорировать.

Её острые слова, пугающий тон, заставляющий в спазме сжаться твоё горло, острый блеск глаз, способный заморозить на месте, красивый профиль, напоминающий её младшую сестру, случайная демонстрация невинности, добрая улыбка… Всё это давило на меня. И конечно же, она это знала. Но хоть я и полностью в её руках, всё равно пришлось задать вопрос.

— Почему вы говорите такое? Чего вы добиваетесь? — раздражённо выплюнул я.

Действия Харуно Юкиноситы всегда заставляли меня переживать. Точнее, заставляли переживать нас. Даже когда мы в кои-то веки решили мирно положить конец всему, она вмешалась, создавая ещё больше проблем.

Терпеть не могу её манеру делать всё ещё запутаннее, чем было.

Мои слова оказались резче, чем я рассчитывал. Да и тон был грубоват. Но Харуно отреагировала совершенно хладнокровно.

— Я ведь уже сказала, что мне без разницы. Меня не волнует ситуация в семье. Не имеет значения, Юкино станет наследницей или я.

Повторила она то, что уже говорила недавно. Я вздохнул. Харуно глянула в окно.

— Я просто хочу быть уверена, чем бы всё ни закончилось.

Снова повторение сказанного. Но в голосе её прозвучала какая-то одинокая нотка, смахивающая на жалость.

Я больше не понимаю Харуно Юкиноситу.

Бывало, что она прятала благие намерения под маской злобы. Вела себя как адвокат дьявола, так что её вполне можно было возненавидеть. Но бывало, и что она действовала очень мягко, показывая свою грустную сторону. Если всё это всего лишь притворство, мне остаётся лишь капитулировать. Что ни делай, я всегда буду оставаться в её руках.

— Вы говорите, что мы должны показать свою искренность? Вы что, якудза чувств?..

Насмешливо улыбнулся я, недоуменно вздохнув. Харуно хихикнула.

— Не буду отрицать, но… Не думаю, что вам удалось убедить маму.

— Хотя она отреагировала положительно?

Переспросил я, вспоминая её дружелюбную улыбку. Харуно расхохоталась, взглянув на меня как на дурачка.

— Она не из тех людей, которых можно так легко убедить. Вот почему она дала ничего не значащий ответ. Хотя уверена, Юкино прекрасно это знает.

Ясно, дипломатический ответ, ни да, ни нет. Я только сейчас сообразил, что напряжённая улыбка и поза Юкиноситы говорили о том, что она всё поняла.

— Тут надо быть членом семьи…

Только прожив вместе долгое время, можно научиться точно понимать сложные чувства друг друга. Мы с Комачи живое тому доказательство.

С Юкиноситой я знаком меньше года и не могу понимать всё. А уж что касается выражений лица, жестов и неоднозначных слов её сестры и матери, в них и вовсе разобраться невозможно.

Я чувствовал, что ничего не могу с этим поделать. И Харуно это заметила.

— Не надо быть её сестрой или мамой, чтобы понять, — со смехом добавила она. — Думаю, что ты, как её друг, тоже всё понимаешь, верно?

— Мы недостаточно близки, чтобы считаться друзьями, так что сложно сказать.

— Ты так говоришь после всего, что было? Ну ты и фрукт… Ты действительно упрям.

Несмотря на улыбку, её взгляд как всегда был холоден. Потеряв интерес, она скучающе вздохнула и открыла стеклянную дверь.

— Сомневаюсь, что кто-то был убеждён.

Бросила она и вышла на улицу. Я мрачно посмотрел на ноги и щёлкнул языком. На них всё ещё были школьные тапочки. Но переобуваться — это слишком долго, так что я выскочил следом прямо так и поспешил вниз по лестнице.

— Э-э, почему?

Спросил я, догнав Харуно. Она остановилась и медленно повернулась ко мне. Её чёрные глаза, в которых отражался свет уличных фонарей, были слегка влажными. Казалось, будто она плачет.

— Потому что… её желание — это просто форма сублимации.

Он этого слова у меня подкосились ноги, и я споткнулся.

Сублимация. Акт удовлетворения первоначального желания через другую цель, потому что изначальная цель не может быть достигнута. Попросту говоря, обман себя какой-то фальшивкой. Если её желание действительно самообман, смогу ли я это признать?

Я стоял, потеряв дар речи. Харуно поднялась на одну ступеньку, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Вы трое, Юкино, Хикигая и Гахама, постарались убедить себя, верно? — тихо прошептала она. — Вы убеждаете себя, подбираете правильные слова и отводите глаза…

Хватит. Ничего больше не говори. Я и сам знаю. Но как бы я ни молил, она продолжала. В её взгляде появилась жалость, тон стал утешающим.

— Ты это оправдываешь и рационализируешь… Чтобы отвести взгляд, чтобы обмануть себя, верно?

Я отлично понимал, что мой ответ её совершенно не интересует. Её голос, её дыхание, её слова словно заливали мои лёгкие водой. Моё судорожное дыхание не давало мне произнести ни слова.

Я всё это знал. Я пользовался оправданиями вроде упрямства, но по сути это ничем не отличалось от того, что я делал раньше. Нет, даже хуже, потому что я вынуждал тех двоих глотать огромную ложь.

Стиснутые до предела зубы заскрипели. Харуно мягко, словно беря сломанный предмет, провела своими длинными тонкими пальцами по моей щеке.

— Вот почему я уже говорила тебе, — она убрала пальцы со щеки и ткнула мне в грудь. — Ты никогда не сможешь напиться.

— Пожалуй… — выдавил наконец я из себя.

Харуно грустно улыбнулась так похожей на неё улыбкой. Казалось, готовой прорваться слезами.

Перед тем, как погас свет на сцене, я посмотрел на дальнее крыло и увидел, что она с чуть заметной улыбкой машет рукой. Боль, терзавшая меня тогда, снова вернулась.

— Если не разобраться должным образом, рана будет гноиться всю жизнь. Это никогда не закончится. Я знаю, потому что так обманываю себя последние двадцать лет. Я живу жизнью, похожей на имитацию.

Её тихий голос прерывался, на устремлённых вдаль глазах блестела влага. Вся её взрослость и обольстительность словно куда-то исчезли, сейчас она казалась даже младше меня.

Мне показалось, что я впервые вижу проблеск того, какова Харуно Юкиносита на самом деле.

Не обращая внимание на моё остолбенение, она шагнула назад и развернулась спиной.

— Слушай, Хикигая, а настоящее действительно существует?..

Ночной ветерок унёс её одинокие слова во тьму. Харуно поправила растрепавшиеся волосы и зашагала прочь, словно гонимая ветром. Спустилась по лестнице, а дойдя до ворот школы, обернулась и с мягкой улыбкой помахала мне рукой.

Я мог лишь провожать взглядом её безупречную фигуру. Сил не было даже на то, чтобы помахать в ответ. А когда она исчезла из поля зрения, мои ноги ослабли, и я опустился на ступеньки.

Всё, чего я хотел — чтобы Юкино Юкиносита сделала выбор, приняла решение и сказала слова, идущие от самого сердца. Но если это всего лишь сублимация другого желания, то её ответ неверен.

В её словах не было лжи. Но процесс, который привёл её к такому ответу, был искажён. И исказил его я, Хачиман Хикигая.

Я прекрасно понимал, что возможен лишь один ответ, но продолжал уходить от него, искал оправдания для этого. И мой обман заставил её сделать искажённый выбор.

Я полагался на её доброту, радовался её прямоте, упивался мимолётной мечтой, и всё для того, чтобы настаивать на том, что такой ответ верен.

И не стоит называть это ошибкой. Это грубая имитация, которая позорит тебя одним фактом своего существования.

***

Здание школы тонуло во тьме. Я сидел на ступеньках, не обращая внимания на ветер. Время от времени передо мной проезжали машины, но больше вокруг ничего не двигалось. Занятия давным-давно кончились, и потому тут не было ни души.

Продолжая сидеть, не в силах подняться, я услышал сзади звук открывшейся двери и громкие шаги. А потом получил лёгкий удар по темечку.

Я поднял глаза и увидел Хирацуку. И потёр голову, прикидывая, когда я от неё схлопотал в последний раз. Хирацука снова продемонстрировала мне карающую руку.

— Я сейчас запирать буду. Беги переобуйся.

Уже поздно, так что и правда не стоит здесь торчать. Я не смотрел на часы, но понимал, что времени прошло немало. Так что пришлось встать и отряхнуться.

Хирацука, скрестив руки на груди, со вздохом провожала меня взглядом, пока я брёл по лестнице. Добравшись до верха, я кивнул ей и зашёл в здание.

Свет в учительской ещё горел, а вот в коридорах был уже потушен. За счёт пробивающегося сквозь окна света с улицы и аварийной табличкой у выхода ориентироваться было несложно, но моя походка оставалась тяжёлой. Да и замёрз я изрядно, так что пришлось обхватить себя руками, чтобы согреться.

— Хикигая.

Я обернулся и увидел, что Хирацука бесшумно идёт за мной. В своей куртке, одних носках и с туфлями в руках. Она хлопнула меня по спине и улыбнулась.

— Уже поздно, давай я подброшу тебя до дома.

— Да нет, не надо. У меня тут велосипед.

— Да брось, не скромничай. Просто оставь велосипед здесь.

Что с ней такое? Хватает меня и совершенно не слушает моих протестов. В итоге до выхода мы дошли вместе, а там меня просто утащили на автостоянку.

На стоянке осталась лишь пара машин, одна из них — роскошный иностранный автомобиль, выглядящий не слишком уместно рядом со школой. Хирацука нажала кнопку на брелке, и его фары вспыхнули. Она подошла к любимой машине, украдкой огляделась и махнула мне рукой.

— Давай, садись. Быстрее.

— Угу…

Я сел на пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности. Хирацука плюхнулась на место водителя и повернула ключ зажигания. Низкое рычание отдалось у меня в животе. Нажатие на педаль газа, и машина сорвалась с места. Я откинулся на спинку сиденья.

Последний раз Хирацука подвозила меня довольно давно, но кожаное сиденье выглядело ухоженным и удобным. Алюминиевая крышка коробки передач блестела как отполированная. Видно было, что хозяйка хорошо заботится о машине.

Я невольно вспомнил её стол в учительской, на котором царил бардак. И уже хотел было хмыкнуть по этому поводу, но вспомнил, что больше не увижу эту гору документов, записок и коробок из-под рамена. Почувствовал себя немного опустошённым и уставился в окно.

За стеклом мелькали оранжевые уличные фонари. Хирацука уверенно вела машину, что-то мурлыча под нос. Вдруг мурлыканье остановилось.

— Во-первых, ты хорошо помог с промом.

— Угу. Хотя я мало что сделал.

— Не прибедняйся. Много чего. Я предпочла бы отметить это дело с выпивкой, но сегодня я за рулём.

— Я пока ещё не в том возрасте…

Хирацука фыркнула, не отрывая взгляд от дороги.

— Хороший подход. Заглядывать на три года вперёд.

Я поперхнулся своими словами. И вместо ответа просто сидел, разинув рот. Магнитола заполняла тишину негромкой музыкой.

— В чём дело? Даже мне больно, когда ты меня игнорируешь.

Голос Хирацуки вывел меня их прострации, и я увидел, что она надулась.

— Прошу прощения, просто у меня проблемы с воображением…

Попытался я всё перевести в шутку. Хирацука качнула головой и искоса глянула на меня.

— Что ты не можешь себе представить? Что станешь взрослым? Или что мы останемся на связи через три года?

Разумеется, мне в любом случае предстоит стать взрослым. Но эту мысль сложно было переварить.

Работать, иметь семью, зарабатывать на жизнь — этого несложно добиться, если усердно трудиться и если тебе повезёт. Но достаточно ли этого, чтобы считаться взрослым? Я не был уверен. Если вспомнить жестоких типов, которым нечем похвастаться кроме возраста и жестокого обращения с детьми, возраст и социальное положение не являются достаточными критериями взрослости. Но можно просто жить собственной жизнью, не нарушая закон и не раня других. Лет за десять-двадцать всё наверняка изменится. Но три года… тут сложно оценить реалистичность.

— Ну, и то, и другое… Особенно последнее.

Учитывая мой характер, сложно представить, что я останусь с кем-то на связи…

Хирацука вздохнула, останавливаясь перед светофором. Приоткрыла окошко, нажав на кнопку, и сунула сигарету в рот. Щёлкнула зажигалка. Небольшой огонёк на секунду высветил изящный профиль.

Светофор переключился на зелёный. Клуб дыма выпорхнул в окно, сменившись холодным ночным ветром и тёплыми словами.

— Ты не понимаешь, да? Люди так просто не расстаются. Даже если вы не видитесь каждый день, вы будете встречаться как минимум раз в три месяца. На чьём-нибудь дне рождения или просто собравшись посидеть за рюмашкой.

— Вот как оно работает?

Хирацука кивнула.

— Потом вы будете встречаться раз в полгода или год. Станете видеться всё реже и реже, и тогда действительно останутся лишь семейные торжества или встречи выпускников. И наконец ты просто перестаёшь их вспоминать.

— Ясно… А? Стоп. Так всё заканчивается довольно легко, да?

Её неспешный рассказ убедил меня, но как на него ни посмотри, всё закончилось довольно просто. Получается, отношения между людьми легко заканчиваются.

— Только если ты ничего не делаешь, — засмеялась Хирацука, туша сигарету в пепельнице. — Не возражаешь, если мы немного прокатимся?

— Как будет угодно.

Меня и так подвозят, так что у меня нет права протестовать. Хирацука включила сигнал поворота и повернула руль. Я выглянул посмотреть, куда мы едем. Машина выехала на шоссе и направилась в прямо противоположную моему дому сторону.

Пребывающая в приподнятом настроении Хирацука подпевала магнитоле и давила на газ. За окном мелькали фонари и огни машин.

Вскоре грузовики на дороге стали встречаться чаще, на горизонте показались далёкие заводы. Хирацука сбросила газ и повернула налево. Мы въехали на широкую парковку возле чего-то, смахивающего на вход. Хирацка перебросила рычаг переключения передач на стояночный режим, затянула ручной тормоз и заглушила двигатель. Мы прибыли в пункт назначения.

— Мы на месте.

Сказала она, выходя из машины.

Я окинул взглядом здание, которое выглядело как большой игровой центр. Зелёная сетка, огораживающая часть крыши, и отдалённый треск ударов битой по мячу говорили, что здесь и бейсбольное отделение имеется.

Хирацука махнула мне, и мы пошли к явно знакомому ей входу. В здании оказалось полно шумов, характерных для игрового центра. Тут были и аркады, и дартс, и пинг-понг, и симулятор гольфа, и много чего ещё.

Но она, ни на что не обращая внимания, зашагала прямо к центральной лестнице, направляясь в бейсбольное отделение.

— О, успели, биты ещё металлические.

Я глянул на висящее на стене объявление. Оно гласило, что в вечернее время металлические биты запрещены во избежание лишнего шума.

Хирацука быстро купила стопку жетонов, сняла куртку и бросила её мне.

— Подержи.

Поправила манжеты и скользнула под зелёную сетку. Запихала жетоны в приёмник и вышла на точку. Взяла биту и помахала ей, приноравливаясь. Она явно была в хорошей форме. Направила биту вперёд, поддёрнула рукав и встала в стойку. Должен сказать, она и правда впечатляла…

Подающий на экране встал в стойку… и пошла первая подача!

— Хацушиба!

Хирацука взмахнула битой, и её голос смешался с треском отбитого мяча. Тот по большой дуге просвистел мимо подающей машины. Я радостно вскрикнул, хлопнув в ладоши. Хирацука ухмыльнулась и снова встала в стойку.

— Хори! Сабуро! Сатосаки! Фукуура!

Подачи шли одна за другой, и каждый раз она выкрикивала имена известных в прошлом игроков из «Чиба Маринес». Упоминая кроме них ещё Ооцуку, Куроки и Джулио Франко. Порядок выглядел каким-то бессмысленным, но вот в самом составе была масса отличных игроков.

Хирацука во весь голос выкрикивала имена, но манера её игры при этом не менялась, так что сложно сказать, имели ли они какое-то значение. Фукуура — леворукий отбивающий, Куроки — подающий. Что характерно, никто из них уже не играет, так что от возраста Хирацуки и правда голова кругом!

Казалось, всё у неё получается легко и просто, но мяч-то летел на ста тридцати километрах в час. Ей впору в профессионалы подаваться. Разве «Лотте Маринес» никого не берут?

Вспотев после двадцати подач, она пролезла обратно за сетку, хлопая блузкой по груди, чтобы проветриться. Хорошо бы ей с этим завязывать, я же не могу спокойно на такое смотреть…

— Не хочешь попробовать, Хикигая?

— Нет, спасибо…

Я пытался отказаться, но она всё равно бросила мне жетон. Придётся идти… Опыта у меня нет, так что о ста тридцати километрах в час и речи быть не может. Я вышел к машине на сотню километров в час. И когда делал пробные взмахи, заметил, что Хирацука смотрит на меня, скрестив руки, и что-то бормочет, прямо как эксперт. Создаёт мне дополнительные трудности…

Я встал в стойку, но первая подача просвистела мимо. Хм, а мяч-то летит быстрее, чем я думал… Я снова махнул битой изо всех сил и снова промазал. Не получается… Задумавшись, что же делать, я услышал подсказку из-за спины.

— Сконцентрируйся на мяче. Возьми биту ближе к концу. Не старайся ударить изо всех сил, выжидай подходящий момент.

Экая она привередливая… Я перехватил биту по её совету, постучал ей по полу и снова встал в стойку. И на сей раз услышал треск биты о мяч и звон от попадания последнего в металлическую сетку. Чувствуя покалывание в ладонях от отдачи, оглянулся. Хирацука кивнула, подмигнула и вскинула большой палец. Я хмыкнул, то ли от радости, то ли от смущения.

Отлично, кажется, я понял, что к чему… Я снова встал в стойку и погрузился в игру. Прошёл всё подачи, то промахиваясь, то смазывая удар, то чувствуя приятную отдачу в руках. Вздохнул и вышел с поля.

Хирацука сидела на скамейке и курила. В руках у неё были напитки и бакудан-яки,[✱]Шарики из теста с начинкой. Вроде такояки, но значительно крупнее. которые она успела где-то купить.

— М-м.

— Спасибо.

Я взял MAX Coffee и сел рядом.

— Ну что, лучше стало?

— Если бы таких упражнений было достаточно, спортсмены не баловались бы наркотиками.

Грубо буркнул я, смущаясь под её тёплым взглядом. Она криво усмехнулась.

— Ты в курсе, что совсем не симпатичный?

— Ну да… но я ценю, что вы возитесь со мной.

Хирацука посмотрела на меня и вздохнула, откидывая свои длинные волосы.

— Проблема в том, что иногда ты показываешь свою милую сторону.

Она грубо потёрла мне голову кулаком. Было очень неловко, а главное больно. Я дёрнулся в сторону, и она отпустила меня. Уголки её губ чуть поднялись в улыбке. Потом она сунула сигарету в рот и щёлкнула зажигалкой.

— Так что ты там делал? — тихо спросила она, выпустив клуб дыма.

— Э-э… да ничего такого.

Хирацука ответила всепонимающей улыбкой.

— Харуно что-то сказала тебе?

— Ну, немного… — расстроенно проворчал я, но она не отводила взгляд, ожидая продолжения. Понимая, что увиливать больше смысла нет, я выложил свои спутанные мысли начистоту. — Она сказала, что я, как и она, не могу напиться.

— Для Харуно это так и есть… но кажется, ты говоришь не про алкоголь.

Немного озадаченно отреагировала Хирацука. Я кивнул.

— Полагаю… она имела в виду наши отношения. По её словам, они — просто форма созависимости. Я не хотел это признавать и пытался возражать, но… это сложно, если не сказать большего.

Будь на месте Хирацуки кто-то другой, я бы ничего не сказал. Просто не смог бы. Не смог бы выставить свою слабость напоказ. Не из трусливого самоуважения, а от высокомерного стыда. Как бы сильно на меня ни давили, я нашёл бы способ повалять дурака, выставить дымовую завесу и уйти огородами. Но она была единственным человеком, перед которым мне не надо было рисоваться, от которого не надо уворачиваться. Она намного взрослее, чем я когда-либо был, и она всегда будет подводить черту.

Хирацука очередной раз затянулась, размышляя над моими словами.

— Созависимость, да? Харуно любит такие словечки, но использует их просто как фигуру речи. Она всё понимает, но всё равно решает так сказать… Кажется, ты ей очень нравишься.

— Хе-хе… что-то меня это совсем не радует.

— Думаю, ты сможешь интерпретировать всё так же, как и Харуно, если посмотришь с циничной точки зрения… Кстати, в этом вы оба хороши.

Пошутила она, и я вежливо засмеялся. Хирацука улыбнулась, потушила сигарету в пепельнице и повернулась ко мне.

— Но я смотрю на всё иначе. У тебя, Юкиноситы и Юигахамы не такие отношения.

Тонкий белый дым растаял в воздухе, оставив лишь густой запах, к которому я уже привык. Со временем он превратится в нечто ностальгическое, потому что больше никто в моём окружении не курит.

— Не упирайся в простые слова вроде созависимости, — она протянула руку, беря меня за плечо. — Не позволяй этим чужим словам искажать чувства… Не дай им подвести итог, — и ласково спросила, глядя прямо в глаза, — Достаточно ли одного слова, чтобы определить твои чувства?

— Ни за что… иначе я бы этого не потерпел. Я вообще не думаю, что их можно выразить словами.

Даже сейчас невозможно выразить словами мои чувства, эмоции и мировоззрение. А если слова ничего не значат, они ничем не отличаются от звериного рычания. Не получится всё просто и доступно объяснить, как ни старайся.

Я с досадой стиснул банку. Но Хирацука сняла руку с моего плеча и удовлетворённо кивнула.

— У тебя уже есть ответ, просто ты не знаешь, как его выразить, вот и всё. Вот почему ты пытаешься свести его к простым словам, имеющим для тебя смысл, и оставить как есть.

Пожалуй, в этом есть смысл. Я цеплялся за слово «созависимость», охватывающее всё плохое и хорошее, любовь и ненависть, потому что мне казалось, что оно проще всего может выразить мои чувства. И мне не надо было думать ни о чём другом. Это не что иное, как бегство от реальности.

— Но как видишь, единственного способа не существует. Одно и тоже можно выразить бесконечным количеством способов, — она достала ручку из кармана и взмахнула ей, словно волшебной палочкой. А затем начала писать на бумажной салфетке. — К примеру, о тебе я могу много чего сказать. Что ты заноза в заднице, неудачник, слишком сложен, или как я беспокоюсь за твоё будущее…

— Что-то вы слишком много гадостей пишете…

— Так это ещё далеко не всё. На всё никакой салфетки не хватит.

Она прекратила писать и начала замазывать слова чернилами. Лист постепенно окрашивался в чёрный цвет, оставляя белую середину. Потом закрасилась и она, оставляя пробелы, складывающиеся в слово.

— Но если собрать всё вместе… — Хирацука сунула мне салфетку. — Получится, что ты мне нравишься.

— А? Н-ну да…

На чёрном фоне красовались белые буквы «LIKE». Меня захлестнул целый вал эмоций. Удивление, недоумение, радость, смущение… Но я просто не знал, как на это реагировать.

— Не смущайся. Я считаю, что ты мой лучший ученик. В этом смысле я действительно очень тебя люблю.

Она улыбнулась, будто славно пошаливший пацан, и снова потёрла мне голову кулаком. Фух, чуть было не было. Вот, значит, что она имела в виду. А я чуть было не сказал, что она мне тоже нравится. Аж вспотел весь.

Я вывернулся из-под её руки, чувствуя облегчение. Хирацука ласково посмотрела на меня и закурила очередную сигарету.

— Если одного слова недостаточно, продолжай искать. Если не можешь доверять словам, пусть твои действия говорят сами за себя.

Она выпустила клуб дыма, глядя на него. Я тоже проводил его глазами.

— Неважно, какие слова ты найдёшь, какие действия предпримешь. Просто продолжай в том же духе, собирай точки, пока не соединишь их все. Оставшиеся белым на чёрном фоне слова вполне могут оказаться именно тем, что ты ищешь.

Дым рассеялся, и Хирацука пристально посмотрела на меня.

— А потому покажи мне. Пока я ещё твой учитель, покажи мне свой ответ, покажи все мысли и чувства. Покажи так, чтобы я потеряла дар речи.

— Все?

Переспросил я. Хирацука сжала перед грудью кулак и кивнула.

— Да. Покажи мне все-все приправы.

— Это что вам, рамен? — вяло вздохнул я. Она улыбнулась, и я сумел расслабиться. И даже слабо улыбнуться. — Ладно, попробую. Хотя совершенно не уверен, что это поможет мне понять.

— Если бы всё было так просто, ни у кого не было бы проблем. Но у тебя, уверена, всё получится.

Она похлопала меня по плечу и потянулась, давая понять, что разговор окончен.

— Давай поедим рамена по дороге. Как насчёт Наритаке?

— Звучит неплохо.

— Договорились?

Она нигилистически усмехнулась, затушила сигарету и поднялась со скамейки. Я тоже встал.

Пока мы топали к машине, она шла впереди. И я даже замер, увидев её сзади. Она словно излучала элегантность, какой мне никогда не достичь. Но как единственная личность, которую я уважал и которую единственную мог назвать моим наставником, она должна была должна была своими глазами увидеть ответ, к которому я приду. Каким бы неприглядным, жалким и отвратительным он ни был, каким бы ни был презренным и безнадёжным, я должен был показать ей ответ Хачимана Хиккигаи.

В самом деле, нет ничего плохого в том, что что-то заканчивается. Плохо, когда оно заканчивается неправильно.

Наши отношения, положившись на чужие слова, приспособились к ложному компромиссу, исказились до невозможности их восстановить. И превратились в то, чего мы никогда не желали, в безнадёжную имитацию.

Вот почему как минимум я могу нанести достаточно ущерба, чтобы разрушить эту имитацию. Чтобы она превратилась в то единственное, что можно назвать настоящим.

Я положу конец моей юности. Тому, что испортил собственными руками.