Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
pixxel
12.10.2019 20:12
Классный перевод и произведение отличное.
ricco88
09.10.2019 22:39
Спасибо.
damarkos
09.10.2019 20:02
Спасибо!
В теге "Закулисная борба", вероятно пропущен мягкий знак?
calm_one
09.10.2019 03:52
Совсем не дурно.
Спасибо

Глава 1. Княжич Лео

Часть 1

Раскинув руки и ноги, Лео лежал на траве.

Небо было светло-фиолетовым, начинали мерцать звёзды: виднелась одна, вскоре зажглась вторая…

— Я умру? — думал он. — Неужели я сейчас умру?

Садилось солнце. Лео слышал, что в это время года ночи в горах невероятно холодные, и это он ещё не знал зимы.

Эта история началась с проделки двух братьев...

— Мы идём на охоту, — внезапно разбудил его ранним утром Уолтер.

— Собирайся побыстрее. Все вы, атальцы, такие медленные, — вслед за ним раздался резкий голос Джека.

Ничего не понимающего Лео тут же одели и вручили лук и стрелы.

— Арионские дикие звери куда быстрее тебя, у них острый нюх. Слишком тяжело оденешься, и они тут же учуют твой запах, — объяснили братья и вытолкали Лео в тонкой одежде на улицу.

Учитывая, что сами братья надёжно защитились от холода, их цель была очевидна с самого начала.

Каждый на лошади, верхом они втроём отправились на север от поместья Англаттов.

— Слушай, — стал сурово поучать его Уолтер в пути, — не знаю, как у вас в Атале, но в королевстве Арион слабака, неспособного убить на охоте оленя, не то что наследником, даже мужчиной никто не признает.

— Ружьём, конечно, пользоваться нельзя. Ты мужчина, а значит, тебе хватит и лука, — поддакивал младший брат, Джек. — У нас в Арионе ты всё ещё мальчишка. Тебе ведь уже одиннадцать? Иди и докажи, что в тебе течёт дворянская кровь. Я даже разрешу тебе взять мой лук: его специально изготовили, когда я убил на охоте кабана. Тогда я был на два года младше тебя…

Лео понимал, что они лгут. Не походило всё это на арионский обычай. К тому же, хоть они вдвоём не упускали ни единого случая похвастать, мол «у нас в Арионе», братья не были родом ни из дворянской, ни из королевской семьи. Сам же Лео, без всяких сомнений, был сыном правителя княжества Аталь, но стоило ему на это указать…

— Правда? Пра-а-авда? Раз так, то не покажете ли нам свою удаль, о великий княжич? — губы Уолтера скривились в смутную, презрительную улыбку.

— Да-да, — Лео вспомнил, как Джек поддакивал брату.

Лео не противился напористым братьям и безмолвно брёл за ними в горы. Около часа проследовав вдоль реки, они привязали лошадей к облетевшему дереву и ещё целый час шли пешком.

— Вот, здесь идеальное место для охоты, — когда Уолтер наконец остановился, Лео уже истекал потом и тяжело дышал.

— Слабые же в Атале парни, — усмехнулся Джек, глядя на него. Однако он был на три года старше Лео, а Уолтер и вовсе на пять, так что укор Джека был не совсем справедливым.

— Здесь хороший обзор. Мы загоним зверя прямо к тебе, поэтому заляг в этих зарослях.

— Смотри не потеряй лук, береги дыхание и не шуми.

— Когда увидишь жертву, бей наверняка, как если бы рубил головы вражеским солдатам, — по очереди говорили братья, постепенно удаляясь от Лео. Вскоре они ушли восвояси.

Как ему и сказали, он спрятался, пару раз попробовал натянуть тетиву лука. Хоть лук и был заметно меньше тех, с которыми взрослые ходят на охоту или войну, своими щуплыми руками Лео не мог натянуть тетиву даже на треть. Ему казалось, что с таким он даже кролика не подстрелит.

Лео разом осознал, что всё это пустое беспокойство. Ему не нужно ждать ни полчаса, ни десять минут. Джек и Уолтер пропали из виду, звук их шагов затих: Лео слышал лишь скрип изредка покачивающихся на ветру веток да щебет птиц.

Ага, я так и знал. Всё это ложь.

Братья определённо не гнали к нему добычу. С самого начала они и не собирались охотиться. Лео даже готов был поспорить, что привязанные в лесу лошади — включая его собственную — пропали.

Тем не менее он и дальше продолжал таиться на том же месте. Если он спешно вернётся в поместье, братья Англатты всё равно сделают вид, что ничего не было.

— Привет, а ты задержался.

— Охота — это, конечно, хорошо, но слишком увлекаться тоже не стоит, — сказали бы они, кривляясь и показывая язык у него за спиной.

Потому он и не двигался. Ему не был нужен ни дикий кабан, ни маленький олень… достаточно одной-двух птиц, севших на землю перед ним… или белки, запоздавшей со спячкой. Вернись он хоть с чем-то, никто не смог бы открыто над ним насмехаться.

«Ох, только нужно быть внимательным. Флори любит птиц с зелёными кончиками перьев. Если вернусь с парой таких, она жутко расстроится», — Лео представил плачущую девочку на год младше него и криво улыбнулся. Решив и дальше выжидать, он вновь устремил взгляд вперёд.

Однако в итоге он не продержался и часа. Пот давно высох, а холодный ветер принялся вытягивать тепло из его тела. Стряхнув траву и грязь с одежды, Лео встал.

«Пора возвращаться», — сказал он в пустоту, хотя сам для себя всё уже решил. Возможно, ему просто хотелось услышать собственный голос.

Пусть Лео и знал, что идти к лошадям бесполезно, он всё равно отправился обратно к ним.

Вернее, он попытался, но не смог. Когда они шли втроём, то двигались почти по прямой. Лео решил, что вернуться будет просто, но сколько бы он ни шёл, местность была сплошь незнакомой.

Странно…

Как можно догадаться, он злился и тревожился. Лео беспокоился, что шёл по неверному пути и решил вернуться к началу. Только начав разворачиваться, он подвернул лодыжку и покатился по склону, собирая своим маленьким телом камни всех форм и размеров. Они впивались в его грудь и спину, а руки и ноги покрылись ссадинами.

Когда Лео наконец остановился посреди какой-то открытой поляны, его лицо залило сияние закатного солнца. Раскинувшись на земле, парень не двигался, хотя правильнее сказать, что у него уже не было сил, чтобы двигаться, и смотрел вверх на потрясающее огромное небо.

«Пора возвращаться». — Лео думал, что был полным идиотом, раз недавно произнёс такое вслух. — «Возвращаться? Куда, чёрт возьми? Возвращаться в поместье Англаттов, чтобы и дальше быть беспомощным заложником?»

А может, ему стоило отправиться на северо-восток? Обойти горы, добраться до земель своей родины, Аталя? Стоило Лео подумать об этом, как его щёки задрожали от смеха. Он ведь даже по уже пройденному пути вернуться не в силах!

К тому же Лео знал, что, если он и вернётся, рад никто не будет. Он — заложник, доказательство дружбы между Аталем и Арионом. Звучит красиво, но на самом деле это наказание княжеству за неповиновение могучему соседу.

Прошло уже два месяца, как Лео покинул родную землю и поселился на востоке Ариона.

Отвечал за него генерал по имени Клод Англатт. За заслуги в последней войне его только-только назначили лордом цитадели, и, по слухам, начинал он простым солдатом. В арионской истории такая карьера — редкость.

Так поместье генерала стало тюрьмой Лео. Он должен был жить по арионским обычаям, есть арионскую пищу, учиться по-арионски. И хотя уже прошло больше двух месяцев, Лео так ни разу с Клодом и не встретился: его временно вызвали далеко на запад, в столицу королевства.

Джек и Уолтер — сыновья генерала. Поначалу они не понимали, как относиться к внезапно появившемуся аристократу из другой страны. Вне зависимости от эпохи и обстоятельств, мужчины всегда осторожны с теми, кого не знают. Они проявляют крайнюю сдержанность и тщательно взвешивают, как вести себя с незнакомцем. Чем меньше возраст, тем короче этот период, так что братья быстро определились со своим отношением к Лео: «Хоть он и лорд, но, по сути, всего лишь заложник, отданный нашему могучему Ариону соседями-слабаками». Братья сошлись на том, что на него можно смотреть сверху-вниз.

Лео Аттиэлю одиннадцать. Он уже слишком взрослый, чтобы считать его младшим братом, но в то же время слишком юн, чтобы стать другом. Кроме того, он и своим поведением не располагал к себе: вечно погружённый в собственные мысли, вечно с кислой миной на лице.

Был у Клода ещё один ребёнок, Флори. Натянутые отношения между мальчиками её не касалось — она просто сказала, что «теперь у неё есть ещё один старший брат».

В зале, в котором проводился ужин, Флори легко могла пододвинуть свой стул поближе к Лео и, не обращая внимания все попытки матери остановить её, начать выпрашивать истории о княжестве Аталь.

Нельзя сказать, что Лео сторонился Флори, но он и не проявлял никакого интереса к её расспросам. Что бы у него ни спрашивали, он холодно отвечал «Ха, ты что-то сказала?», «Я не помню», «Я забыл, но в следующий раз попробую вспомнить» или что-то в таком духе.

И когда Флори печально опускала взгляд, её братья, казалось, вот-вот вскочат со своих мест и бросятся на Лео.

— Оставь его, Флори. Принц только прибыл и ещё не привык к жизни в Арионе, — в такие моменты мать Флори, Джера и Уолтера, супруга Клода по имени Элен, сдерживала братьев, но в её отсутствие, например на учёбе или во время тренировок, Лео превращался в мишень.

У восточной границы был храм Конскон, одного из живших там монахов Клод пригласил обучать своих сыновей. Когда Лео не мог верно ответить на вопросы учителя, Джек и Уолтер открыто насмехались над ним.

«Атальские варвары ничего не знают», — говорили они.

Во время тренировок по фехтованию и рукопашному бою Лео всегда жестоко били. Если бы учитель не вмешивался, то вместо синяков братья вполне могли оставить и переломы.

В целом, с самого начала Лео и не сосредотачивался на арионских занятиях по грамоте и военному ремеслу. Всё, что от него требовалось, — прожить долгую жизнь. Заложник ценен, пока он жив. А сейчас ему нет достойной замены.

Я…

Кто с улыбкой встретил бы его, вернись он на столь далёкую от Ариона родину? Ни пострадавшие на войне солдаты, ни народ, ни члены правящей княжеством семьи ему бы не порадовались. Особенно мать: наверняка её нежное лицо мгновенно исказилось бы, она глядела бы на него, как на врага, пухлыми губами произнося острые, словно стрелы, слова. В точности как перед его отъездом.

«Нет! Ему всего лишь восемь! Он ещё ребёнок, у него хрупкое здоровье. Если надо отправить кого-то в Арион, то почему не Лео?» — принц сильно закусил губу, всё так же продолжая лежать на земле.

Темнота сгущалась, почва под спиной становилась всё жёстче и холоднее, и, казалось, грозилась заморозить Лео до смерти.

Раз на закате я всё ещё здесь…

Значит, он умрёт.

Совпадёт ли момент, когда последняя толика его тепла растворится в земле, с мгновением, когда бродящий в горах и изголодавший по добыче зверь учует запах свежего мяса и примется обгладывать его кости? Стоило Лео об этом подумать, как его накрыло странным, приятным чувством. Его тело будто рассыпалось на множество маленьких частичек, и, подхваченное порывами ветра ранней зимы, оно будто заполонило всё небо, на которое он смотрел.

Ему некуда возвращаться, его жизнь никого не волнует, так что пусть она так и закончится. Лео был уверен, что генерал, которого он так и не увидел, и его сыновья будут в панике. Сколь ненужной ни была бы его жизнь, он всё ещё гость, оставленный на попечение другой страны. Клод, взлетевший до генерала, может пасть обратно, ведь ему придётся ответить за гибель вверенного ему принца. Наверняка его лишат замка и земель. Лео улыбался. У него и без того нежные черты, а когда он столь невинно улыбался, то напоминал девочку.

«А в Атале…», — только он начал воображать, что случится там, как его тяжёлые и радостные мысли нарушил звук лошадиных копыт.

Он подумал, что это Джек и Уолтер вернулись за ним, но он услышал бряцанье металла. Звук меча, висящего на поясе. Лео не нужно было ничего видеть, чтобы понять, что всадник носит броню. Должно быть, это один из служащих генералу солдат. Лео долго не появлялся, вот его, скорее всего, и ищут.

Негромко фыркнув, лошадь остановилась, а Лео впервые взглянул в её сторону.

И тут же испугался. Над ним с лошади сверху-вниз навис мужчина. Как Лео и предполагал, он был в лёгкой броне и при мече. Крепкий и крупный, с загоревшей на солнце кожей и кустистой, давно не видевшей бритвы бородой он создавал впечатление закалённого человека. Но что важнее, своими большими глазами мужчина глядел прямо на Лео.

Часть 2

Скорее, бандит, а не солдат.

«Не может быть», — тут же подумал Лео. Арион только-только передал всю эту область генералу в награду, тот только и делал, что наводил везде порядок. Окрестные земли лежали глубоко в горах, здесь было немало разбойников и ворья, но Клод до отвала нашпиговал их сталью и свинцом. Каких только рассказов о храбрости Англатта Лео не слышал.

«Встретить бандита в местных землях должно быть невозможно…», — думал он и как заворожённый глядел на верхового мужчину.

— Проглотил язык, мальчик? — внезапно обратился к нему всадник, — Я ищу кое-кого. Дворянина по имени Лео Аттиэль. Мне поручили срочно вернуть его в поместье. Случайно ничего о нём не знаешь, малыш?

— Э-это я. Я Лео Аттиэль, — ответил он. Хоть он и мог притвориться, что ничего не знает, но его просто-таки захлестнуло дикой энергией, идущей от мужчины.

— Правда? Я был груб. Теперь я рядом, так что беспокоиться не о чем. Пошли, — спешившись, солдат просиял радостной улыбкой, полностью изменившей его суровый облик.

Лео встал и с помощью мужчины забрался на лошадь, потом тот и сам вернулся в седло. Лео обхватил его за пояс.

— Ладно, поехали.

По внешности и не скажешь, но он действительно был солдатом. И, похоже, знал местность, раз без колебаний скакал вперёд.

Некоторое время они ехали в тишине, но когда её нарушил тихий шепот реки, мужчина внезапно заговорил.

— А ты с характером. Местные ни за что не поверят, что в такое время года ребёнок может решится провести ночь в горах.

— Не то чтобы я этого хотел.

— Да? Но когда я нашёл тебя, выглядел ты довольно спокойным.

— Я решил, что чем идти неизвестно куда, лучше оставаться на месте и не двигаться. Так больше шанс, что меня найдут и спасут.

— Ясно. Чего и следовало ожидать от сына правителя Аталя… хотел бы я так сказать, да только видел я другое. Ты смотрел в небо с улыбкой монаха, что после долгого паломничества и мытарств нашёл землю обетованную. Ты же хотел умереть?

Лео молчал, и спустя некоторое время «бандит» задал другой вопрос.

— Сколько бы я ни прожил и сколько бы битв ни прошёл, смерть всё равно продолжит пугать меня. А тебя? Разве ты не боишься смерти?

— Не боюсь.

Вечерний свет не мог пробиться через кроны деревьев, становилось темнее, шум реки справа звучал всё громче и громче.

Мужчина вздохнул.

— На поле битвы такие слова ободрили бы, но сейчас ты в чужой стране, посреди гор. Если атальского принца съест дикий зверь или он замёрзнет насмерть, многих людей одолеет горе.

— Кто будет горевать, если я умру? — слабо улыбнулся Лео, — У меня есть старший брат. И… младший. — На «младшем» его улыбка на мгновение исчезла, но затем появилась вновь. — Так что ни родители, ни люди, желающие сохранить княжеский дом, не опечалятся, если я умру. Даже моя фамилия, Аттиэль, не имеет для меня смысла, ровно как и не будет иметь смысла моя смерть для остальных.

Вдруг мужчина резко потянул за уздечку, лошадь встала на дыбы. Так как Лео лишь держался за его пояс, руки тут же ослабли, он упал на землю и от боли не мог выговорить ни слова. Лео думал, что в этот раз и вправду появились бандиты, а мужчина сейчас начнёт с ними сражаться, но…

— Тогда умри, — обратился всадник к стонущему Лео. — Я прибыл в горы, чтобы помочь юному принцу дома Аттиэлей, а не мальчишке без фамилии, что даже жить не хочет. Кто в своём уме будет рисковать своей жизнью ради такого? Если хочешь сдохнуть, то иди куда хочешь и сдохни.

— Что ты сказал? — в голове Лео будто пожар вспыхнул. Пусть он и заложник, но относиться так к нему не было никаких причин. Лео забыл о боли в спине и смотрел на мужчину слегка затуманенным от слёз взглядом, но тот лишь пришпорил лошадь и перешёл на галоп.

— С-стой!

Лео побежал вслед за исчезающей из виду лошадью. Пожар в голове продолжался, одна за одной в нём разгорались столь яростные эмоции, что он сам их не понимал.

— Сдохнуть, говоришь? Я принц Аталя! Не припомню, что я должен тебя слушаться! А ну вернись!

— Это ты сказал, что фамилия не имеет никакого смысла. Я вот тоже не припомню, что я должен слушать приказы трупа, что сам отказался жить.

Лео гнался за ним, постоянно прося подождать. Время от времени мужчина действительно останавливался.

— И зачем ты меня преследуешь? Хочешь наказать за грубость? — говорил он и заливался смехом. — Э-ге-гей! За мной бежит говорящий труп!

Лицо Лео пылало ярко-красным. Судорожно дыша, он то и дело ускорялся и пытался догнать лошадь.

— О-хо? — в очередной раз рассмеялся мужчина, останавливаясь. — Лучше не двигайся. В кустах слева шуршание — кровожадный зверь с острыми клыками и когтями может накинуться на тебя.

Жадно глотая воздух, Лео замер на месте. Как и сказал «бандит», кусты слева действительно шуршали, слегка покачиваясь. Должно быть, это просто ветер, но Лео не мог сказать наверняка.

Мужчина обнажил меч.

— Мальчишка без имени, прикрыть тебя?

— Не надо, — Лео медленно шёл вперёд, внимательно следя за левой стороной. — Д-дай мне свой меч, и я сам избавлюсь от зверя.

— Странный ты паренёк. Разве не сам говорил, что жизнь твоя не имеет ценности? Я не дам тебе своё оружие, так что постарайся умереть как мужчина.

Всадник вернул меч в ножны и вновь перешёл на лёгкий галоп. Лео запаниковал. Он боялся, что, побежав, привлечёт внимание зверя, но оставаться на месте было ещё страшнее. В итоге, он побежал. Иными словами, Лео кое-что осознал.

— Стой! Сто-о-о-о-ой! — кричал он.

Хотя и может показаться, будто бы он погнался за мужчиной, пылая гневом, но, по правде, Лео ужасно боялся остаться один во тьме. Принц взглянул на небо, на солнце, что вот-вот сядет. Всё-таки мечта о смерти была не более чем ерундой, блажью, которую он мог себе позволить, пока удобно лежал в безопасности.

Теперь же Лео бежал, а затем вдруг начал плакать. Он больше не просил мужчину подождать: отчаянно пытаясь дышать, он вообще не мог говорить. Постепенно спина всадника уносилась всё дальше и дальше, его очертания всё меньше походили на человеческие и вот-вот грозили раствориться во тьме. Вместе с ним удалялся и стук лошадиных копыт. Внезапно на горизонте появилась красная линия: силуэт всадника вновь стал видим. Собрав последние силы, Лео продолжил бежать.

Мужчина остановился у подножья горы, и принц, догнав его, рухнул на колени, но продолжил тянуться за лошадью.

Внезапно Лео осознал, чем был красный свет — это разожжённые группой людей огни. Освещая всё вокруг, солдаты, слуги Англаттов и около сотни простых жителей крепостного городка, кем-то собранные вместе, суетились у подножья горы и в её окрестностях. Когда один из них заметил всадника, тут же бросился к нему.

— Лорд Клод!

— Э-ге-гей! — ответил им мужчина и помахал рукой.

И без того задыхающийся Лео ещё шире открыл рот, но от удивления.

— Атальский принц здесь, — громко сказал Клод, показывая на Лео.

— Генерал, вы только вернулись, а мы уже тревожим вас…

— О чём ты? Это мы тревожим вас. Мои сыновья вроде ходили сегодня на охоту и принесли добычу. Неплохо бы нажарить на огне мяса и разделить со всеми. Верно я говорю: Уолтер, Джек?

В ответ на слова Англатта собравшиеся вокруг вздрогнули. Прятавшийся среди людей Уолтер вышел вперёд.

— П-прости, отец, — затараторил он. — Хоть мы и пошли на охоту… но ничего не добыли.

— А я вот слыхал от слуг, что уж больно довольными вы вернулись. Даже и не скажешь, что ни с чем.

— Это чтобы… эм-м… сохранить лицо.

— Ладно, отыщем подходящую еду в замке. Позор для дома Англаттов, если и там ничего не найдётся. Хотя народу, конечно, собралось много…

Стоило генералу закончить, как все разразились смехом.

Лео с восторгом смотрел на его улыбающееся лицо. К человеку, которого он поначалу принял за бандита, обращались «лорд Клод». Не нужно и говорить, что быть это мог только Клод Англатт, лорд окрестных земель, человек, которому доверили Лео и, конечно же, отец Уолтера, Джека и Флори.

Ловко спрыгнув с лошади, генерал крепко стиснул плечо Лео, от чего тот не мог освободиться, и наклонился.

— Ты сказал, что готов отбросить свою фамилию, — зашептал он, делая вид, что чистит ботинки, — но как ни посмотри, что имя, что фамилия — это дар других людей, данный нам с рождения. Люди вправе как оставить, так и отказаться от них, но не ты. Не так рано. У тебя пока нет силы большей, чем есть в фамилии «Аттиэль», — Клод заговорил быстрее. — Изначально у меня не было имени. Нет. На самом деле оно было, но о нём никто не знал, так что это одно и то же. И я его себе сделал. Я доказал свою значимость. Если же ты откажешься от фамилии, то лишь сделаешь глупость и умрёшь в безызвестности. Почему бы морально не опереться на имя «Аттиэлей», пока не будешь в состоянии стоять на своих двоих?

Закончив, генерал тут же выпрямился, развернул слугу, что собирался увести его лошадь, и лично повёл её за узду. К Лео тут же подскочили люди и укутали в одеяло столь теплое, что ему казалось, будто он снова заплакал.

Ориентируясь на пламя, он пошёл к кострам. Лео чувствовал, что каждый шаг уносит его всё дальше от того вечернего неба, на которое он глядел, лёжа на траве, всё дальше от мига, когда его тело и разум, казалось, слились воедино. Наверное, именно поэтому теперь ему хотелось укрыться у огня, чтобы холодный ветер не продрог его до дрожи.

Часть 3

Из событий в горах становилось очевидно, что население любило Клода Англатта, хотя окрестные земли совсем недавно вошли в состав Ариона. Та территория располагалась довольно глубоко в горах, к тому же на пересечении нескольких границ, так что сборища разного отребья часто грабили местные деревни. Как только Клод получил землю во владение, он тут же лично повёл войска против разбойников, уничтожая их убежища одно за другим. Более того, генерал разместил солдат и быстрых лошадей в каждой деревне, привёл в порядок дороги: в случае чего из замка тут же могло подоспеть подкрепление. Для строительства Клод нанял местных жителей. Хоть получали они и немного, в межсезонье народ, особенно жители бедных деревень без больших стад и пастбищ, был рад разжиться деньгами.

Нахваливая отца, Уолтер и Джек часто рассказывали Лео небылицы, мол, они тоже участвовали в тех походах и поднимали налётчиков на копья.

С ночи своего знакомства с Клодом Англаттом в горах Лео начал меняться.

Начнём с того, что он погрузился в учёбу. Вообще, когда он жил в Атале, он её и не ненавидел. У Лео был брат на два года старше, известный за тягу к образованию. Такую же он привил и Лео. В семь лет тот начал читать те же книги, что и брат. В десять Лео вдохновился представленным братом обзором древних писаний и подготовил свою собственную статью, с иным взглядом на знания прошлого. Правда, в итоге он так его никому и не показал, так что она осталась неоценённой. Можно даже сказать, что Лео писал, скорее, ради самоудовлетворения, но на самом деле то было проявление его необычайной страсти к учёбе.

И он о ней вспомнил. На занятиях он начал отвечать чаще всех и правильнее всех. Когда учитель давал домашние задания, Лео писал сочинения с такими мыслями идеями, что никому даже в голову не приходили.

Монах, ответственный за учёбу, был столь сильно впечатлён, что однажды сказал, мол, Лео «уже можно порекомендовать для поступления в Арионский университет».

Уолтеру и Джеку это не понравилось. После событий в горах они ненадолго притихли, но стоило Лео проявить себя, как вражда вспыхнула с новой силой. Им бы и хотелось отвесить выскочке затрещину-другую, но пока Клод постоянно пребывал в поместье братья не могли мучить Лео в открытую.

Только во время боевой подготовки они могли разгуляться, избивая Лео даже сильнее, чем прежде. Учёба учёбой, но вот разницу в грубой силе одной лишь мотивацией Лео преодолеть не мог.

Лео был худощав и не особо силён: даже в Атале ему никогда не давались боевые искусства. В них он не то что со старшим братом, даже с мальчишками своего возраста соревноваться не мог, а потому Лео постепенно пришёл к выводу, что это не его.

Естественно, Уолтер и Джек шанса не упускали и выбирали Лео партнёром по тренировочному бою. В Арионе практиковался уникальный вид борьбы — «кабат». Противники раздеваются по пояс и схватываются внутри круглой площадки. Окажешься за пределами круга или упадёшь на спину — ты проиграл. Соперника можно бить руками и пинать куда угодно, кроме паха и головы. В Арионе кабат был жутко популярен, по нему проводились крупные соревнования, его практиковали на тренировках по рукопашному бою.

Уолтер очень гордился своей силой и с лёгкостью бросал Лео как ему хотелось. Джек был немного слабее брата, так что он просто бил Лео локтём или плечом в голову, пока учитель не видел.

Однако…

…Лео всерьёз принялся за боевую подготовку. Он не сдавался в самом начале боя просто из-за того, что не мог победить. Даже когда его бросали, даже когда его рот и нос были залиты кровью, он раз за разом вставал с земли.

Благодаря своему упорству, порой он получал шанс победить. Шанс, которого могло бы и не быть, сдайся он сразу. Лео начал побеждать в одном поединке из десяти, и через некоторое время братья уже не могли с прежней лёгкостью бросать ему вызов. В прошлом они с лёгкостью справлялись с ним и относились как к ничтожеству. Проиграть такому даже один раз из десяти тысяч было бы для них неловко.

Они начали бояться проиграть ему прилюдно, и в итоге…

— Не хочу Лео…

— Он слишком буйный для кабата, — начали отговариваться они с угрюмыми минами.

Лео продолжил усердно учиться и совершенствоваться в боевых искусствах. Он был атальским принцем, этого у него не отнять, но Лео не ради мести впитывал арионские знания.

На самом деле всё было ровно наоборот.

«Почему бы морально не опереться на имя «Аттиэлей», пока не будешь в состоянии стоять на своих двоих?» — в ту ночь этими словами Клод изумил Лео.

Тогда он имел в виду, что у него была возможность не быть Аттиэлем. Но не быть Аттиэлем в ту ночь значило, что в горах его не встретила бы толпа людей с огнём, его никто не укутывал бы в одеяло. У него не было бы выбора, кроме как добыть огонь и найти одеяло своими силами.

И Лео понимал, что пока ему это не по плечу. Другими словами…

Если я откажусь от своей фамилии, то тут же умру…

То была абсолютно ужасная мысль, но в то же время Лео находил её невероятно приятной. Ему только и нужно, что решиться распроститься с жизнью, и в любой момент, броситься навстречу бескрайнему горизонту. Думая об этом, Лео чувствовал, что плачет — как и в тот раз, когда впервые смирился со смертью.

Потому он полностью отдавался занятиям, будто был в дурмане. Думая о жизни без фамилии, он предавался мечтам. В учёбе он воображал себя окруженный бесчисленным количество книг среди товарищей-грамотеев, а на тренировках он был солдатом с копьём и сражался на самом острие атаки.

Только вот почти всегда в какой-то части его груди поднималось странное чувство, которое вырывало его из мира грёз. Чёрное как сама ночь, оно напоминало Лео о случившемся перед его отъездом из Аталя. Кровь, которая только что спокойно бежала по венам, мгновенно застывала по всему телу. Лео раз за разом изгонял это ощущение, прикладывая куда больше усилий, чем для закалки тела на тренировках или в выведение маленьких букв на страницах. Иными словами, это тоже было своего рода занятие.

В мире нет такого дела, в котором ежедневная практика не принесла бы успеха. Мало-помалу Лео начал лучше изгонять эту «тьму» и смог больше сил вкладывать в учёбу и тренировки. И всё же… «тьма» не исчезла целиком. Он знал о ней, ощущал, как со временем чувства, что он силой отгонял от себя, обретали собственные очертания, принимая форму другого Лео Аттиэля, пристально глядящего на него издалека своими бездушными глазами.

«Я знаю, — беззвучно шептал тот. — Я знаю. Хорошо обо всём знаю, Лео Аттиэль. И я знаю тебя…»

Часть 4

Прошло несколько лет.

Лео исполнилось семнадцать — уже целых шесть лет он провёл как заложник от княжества Аталь. Время от времени с родины приезжали посланцы и проведывали его, но вернуться домой ему так и не разрешили.

Война, в результате которой Лео стал заложником, произрастала из внезапно пробудившегося у короля Ариона стремления к господству. Все эти годы его страна стремительно расширялась силой оружия. Повсюду вспыхивали и бушевали восстания, которые подавлялись армией. Стоило войскам появиться в регионе, как бунт тут же затихал, превращаясь в тлеющие, но готовые разгореться вновь угли.

Ариону приходилось быть осторожным. Перед празднованием нового года Лео узнал, что его отец, князь Аталя, болен и прикован к постели. Даже тогда ему не позволили ненадолго посетить родину, хотя Аталь был слабой страной.

К тому же тогда начали тлеть новые «угли», хотя сам Лео к ним никакого отношения не имел.

Например, в один из дней монах, отвечавший за обучение сыновей дома Англаттов, перестал приходить в поместье.

Лео знал о ходивших в народе слухах, что отношения между Арионом и храмом явно испортились, но тогда он даже не представлял, насколько сильно это скажется на его собственной судьбе.

С прошлого вечера братья были неугомонными: из столицы прибывал «корабль», и они намеревались взглянуть на него.

Старшему, Уолтеру, исполнилось двадцать два, а младшему, Джеку, двадцать. Внешне они заметно повзрослели, но в душе так и остались маленькими мальчиками.

На следующий день…

— Мои братья отправились к водопаду ещё до восхода солнца, — передала Лео с виду раздражённая Флори. — Они сказали, что раз соберутся толпы народа, то хорошее место нужно занимать заранее. Не думаешь, что с тех пор, как мастер перестал приходить, они стали слегка неуправляемыми?

Несмотря на вид, Флори была радостной. А затем, после завтрака…

— Лео, а не пойти ли нам вместе? — она пригласила его посмотреть на «корабль».

Несколько дней назад прибыл посол из Аталя с книгами для принца, так что Лео собирался прочитать их все в один присест. Тем не менее, увидев столь оживлённую Флори, он не мог ей отказать.

За десять дней до этого любимая лошадь девушки сломала ногу и слегла. Сама Флори не имела привычки ездить верхом, но она очень любила ухаживать за животными. Конкретно за этой кобылой девушка ухаживала с самого рождения, она даже дала ей имя «Принцесса». Флори не пролила ни единой слезинки на людях, но встречая её каждое утро в эти десять дней, Лео видел её красные, заплаканные глаза, видел, как наперекор красноречивому взгляду она улыбалась и изображала радость ради семьи. Если прогулка хоть немного поднимет ей настроение, то он пойдёт с ней.

— Лео, смотри! Сколько же здесь народу!

Как и заметила Флори, на холме, с которого видно водопад, собрались толпы людей. Должно быть, там были жители не только замкового городка, но и окрестных деревень.

Воды реки Барэ, по которым некогда проходила граница Ариона, падали вниз, образуя у основания водопада небольшое озеро. Будто бы мало гула воды, шумели и люди. Братья Англатты, наверно, тоже были где-то среди них.

Лео же и Флори вместе расположились чуть в стороне от толпы.

Повсюду бродили зеваки, но на озере можно было разглядеть своеобразный причал — единственное свободное место. Там по обе стороны стояли вооружённые копьями и пистолетами солдаты, и именно там лорд замка, Клод Англатт, лично встретит сошедшего с «корабля» посла.

— Взгляни, там твой отец.

— Где именно, Лео? — Флори вставала на цыпочки и даже немного подпрыгивала, но из-за толпы, судя по всему, увидеть так ничего и не могла. Лео в ответ усмехнулся.

— Хочешь, подниму на плечи?

— Не говори глупости, — мрачно ответила девушка.

К семнадцати Лео стал очень рослым и перегнал Джека, второго сына дома Англаттов. Однако вширь, соответственно росту, он не раздался, из-за чего его долговязое телосложение казалось необычайно хрупким. Он выглядел так, будто бы его может сдуть потоком воздуха от водопада, хотя на самом деле за счёт ежедневных тренировок его ноги были куда сильнее и крепче, чем казалось со стороны.

Более того, с самого детства у Лео всегда были столь нежные черты лица, что его можно было спутать с девушкой. Даже несмотря на висевший на поясе для самообороны меч, он нисколько не походил на военного.

Если отбросить арионскую столицу, ни местные, ни атальские мужчины не отращивали волосы, но каштановые, развевавшиеся по ветру волосы Лео были длинными. Так как из-за них он ещё сильнее походил на девушку, парень не единожды хотел их укоротить, но…

— Ты что, даже не думай! — каждый раз останавливала его Флори. — Даже столичные леди позавидовали бы столь прекрасным и мягким волосам. Если тебе трудно ухаживать за ними по утрам, то я тебе помогу.

Верная своему слову, девушка каждое утро приходила помочь, хотя порой ей приходилось ловить «брата», чтобы тот не сбежал. Флори сажала Лео за туалетный столик и усердно расчёсывала его волосы, а при необходимости и подрезала ножницами. Время от времени она даже позволяла себе заплетать всевозможные косы.

Хоть Клод Англатт и происходил из охотников, его жена, Эллен, родом была из знатной семьи торговцев. Также она была единственной последовательницей Бадейна в семье, а потому не приветствовала подобное поведение дочери.

— Флори, незамужняя девушка не должна касаться мужского тела больше необходимого, — делала та замечания.

Флори была невероятно послушной для своего возраста, но когда дело касалось Лео, она всегда становилась упрямой. Вот и этим утром Флори спешно заплела парню волосы, хотя у них оставалось совсем чуть-чуть времени до выхода.

Когда Лео только прибыл в Арион, Флори едва исполнилось десять, сейчас же ей было почти шестнадцать. «Теперь у неё есть ещё один старший брат», — девочка, что с невинной улыбкой назвала его братом при первой встрече, стала красавицей. Девушка была столь прекрасной, что куда бы она ни пошла, любой, вне зависимости от возраста и пола, непроизвольно останавливался и улыбался. «Ах, это же юная леди из поместья», — думали люди.

Даже сейчас они то и дело бросали взгляды ей вслед, и Лео, по натуре не любивший внимание к себе, чувствовал некоторую гордость.

— Флори, тебе не холодно?

— Нет, я в порядке. Лео… Ах! — внезапно девушка вскрикнула и показала на небо.

Наконец-то показался «корабль». Все собравшиеся уставились в одну и ту же сторону. Кто-то показывал пальцем, кто-то кричал. «Корабль» не плыл по реке. Все, включая Флори и Лео, глазели вверх, на спускающееся с неба судно.

«Драконий корабль», чаще именуемый «воздушным судном». Выбрасывая эфир, судно отражало силу земного притяжения и парило, как понятно из названия, в воздухе. Для почты и разведки на поле боя использовали невзрачные, маленькие, одноместные суда. Появившийся же тогда в небе корабль был более двадцати метров в длину, начиная от обтекаемого носа и заканчивая рядом двигателей.

Поговаривали, что за несколько лет назад совершили большой скачок в области инженерного дела, и что каждая страна на континенте начала строить суда, способные перевозить по нескольку дюжин человек.

Даже Лео, принц Аталя, впервые видел столь огромное судно. Жители же того захолустья в принципе впервые видели драконий корабль. От млада до велика они приветствовали судно криками.

Поскольку местные земли лишь недавно стали частью Ариона, там отсутствовала посадочная площадка для судов. И поэтому, получив известие о посланце из столицы, Клод решил использовать вместо неё гладь озера у реки Барэ.

Медленное снижение судна заставляло зрителей нервничать, но в итоге оно успешно приводнилось, впечатляюще брызгая во все стороны водой.

Когда людские возгласы стихли, из грузового отсека судна появилось другое, маленькое. Очень простой конструкции, почти без обшивки, место пилота располагалось прямо над двигателем — такими пользовались дворяне для путешествий на короткие расстояния, но местные об этом, конечно, ни сном, ни духом не знали.

Судя по тому, что пилот вылез из судна на причал, он и был гостем, которого встречал Клод. Даже издалека он выглядел молодо, скорее всего, ему не было и тридцати. Тем не менее Клод принял того со всей возможной вежливостью.

Посол владел небольшим куском земли недалеко от столицы и в то же время был генералом с собственными войсками. Звали его Хайден Свифт, он был дворянином, назначенным стать посредником между Арионом и консконским храмом. По этой причине он и решил ненадолго остановиться в замке Клода.

Стараясь получше разглядеть посла, Лео прищурился.

— Я буду петь для него, — сказала Флори. Похоже, что отец попросил её развлечь гостя на ночном приветственном приёме.

— Здорово, — с улыбкой кивнул парень. Флори, однако, вновь помрачнела.

— И совсем не здорово.

— Почему нет? Флори, твоё пение делает людей счастливыми. Уверен, что и лорду Хайдену оно понравится.

— Мог бы и не грубить, Лео, — Флори с укором взглянула на парня. — Я слышала, что он тесно связан с королевской семьёй, а при дворце много разных музыкантов, что только там и выступают. Говорят, что наш король особенно любит музыку и потому приглашает как арионцев, так и жителей других стран. Лучше бы пожалел меня, ведь я должна быть не менее одарённой, чтобы удивить гостя. Наверняка Хайден посмеётся над моим слабым и бедным пением.

Флори выросла лишь внешне — надув губы, она становилась точно такой же, как и в детстве.

— Тебе просто нужно петь уверенно, как и всегда. Если будешь беспокоиться о всякой ерунде, то голос твой увянет в горле, и ты не сможешь показать и половины своего таланта, — мягко заметил Лео.

В тот же вечер Лео вместе с Клодом и его сыновьями посетил приветственный ужин для Хайдена Свифта. Гость, между прочим, не привёл с собой ни одного сопровождающего.

Теперь, вблизи, Хайден казался старым.

Дело было не во внешности. Наоборот, черты его наверняка приводили придворных дам в восторг, он явно был молодым дворянином. Но вокруг него царило ощущение чего-то зловещего. Говорил он мало и не выказывал никакого интереса к тому, что говорил Клод. Хайден казался воплощением невыразительности и безразличия, и из-за этого создавал впечатление зрелости.

Удивительно, но это заинтересовало Лео, хотя сам он не мог сказать, чувствует он к гостю антипатию или наоборот.

Сыновьям же Клода Хайден сразу не понравился — по его поведению они чувствовали, что тот смотрит на их отца сверху вниз. Тем не менее братья знали, кем был гость, а потому молчали и угрюмо ели ужин.

После первой, а затем и второй чаши вина, мрачная навеса над Хайденом стала ещё темнее. К несчастью, гость обратил внимание на Лео.

— Достопочтенный принц Аталя… Сколько времени вы уже провели в Арионе?

Несколько испуганный таким интересом, Лео прочистил горло и ответил:

— Скоро будет шесть лет.

— Шесть лет… это много, — Хайден театрально закрыл глаза, будто пытаясь представить эти самые шесть лет, прожитые Лео в Арионе. — Честное слово, я бы не выдержал такие мучения.

— Что вы… Дом Англаттов тепло меня принял. Называть моё пребывание здесь мучительным… это слишком.

— Человека из правящего дома насильно забирают с родины и держат как пленника… Я, к примеру, такого бы не выдержал. Вернее, дело даже не во мне: моя кровь, тот непрерывный поток истории, что течёт внутри, ни за что не вынес бы такого бесчестья.

— Бесчестья… Если говорить о бесчестье, я…

— Почему бы не умереть в бою?

От столь неожиданного выпада у Лео перехватило дыхание, он будто бы действительно оказался в шаге от смерти.

— Что… Что вы имеете в виду? — немного погодя ответил он.

— Аталь и Шазан договорились разграбить арионские земли. Конечно, потомки однозначно оценят вольнодумцев не лучше варваров, не умеющих думать наперёд, ведь они уже принялись действовать. Обе страны полны воли и воодушевления, а значит, в них должна быть и решимость…

— Лорд Свифт, — Клод попытался встрять в диалог, но Хайден выглядел так, будто и не заметил слов со стороны.

Он продолжал осматривать Лео вблизи, его взгляд напоминал белые вспышки молний, бьющие из клубящихся и вихрящихся чёрных туч.

— Забери голову врага или сложи собственную… Дворянин не должен браться за меч, не имея на то решимости. И всё же Аталь запросто шлёт послов, едва почувствовав приближение войны. Его слова и деяния непостоянны словно воздух. Я бы даже сказал, что вы ветрены как шлюха, раздвигающая ноги за деньги.

Лео яростно вскочил со стула, его лицо исказилось из-за столь редкого для него гнева. Сыновья Клода, одновременно взглянувшие на него, тут же затаили дыхание.

Встал и сам Клод. Вне зависимости от близости Хайдена к королевской семье его слова перешли грань. Сам же гость глядел на Лео и, будто смакуя выражение его лица, пил новую чашу вина.

— Почему ты злишься? Ты же шесть лет терпел позор жизни в плену, разве нет? Я лишь озвучил то, что все и так думают. Только не говори мне, что не замечал этого.

— Забери слова назад, — голос Лео, казалось, шёл не из глубины тела, а будто бы грохотал напрямую из головы.

— Отказываюсь, — ехидное лицо Хайдена было бледным, словно из него ушла вся кровь. Лицо же Лео, напротив, пылало ярко-красным цветом.

Лео направился к Хайдену. Он не знал, что собирается сделать, он не мог уловить истинной природы своей ярости.

Само собой, никто не станет смеяться, когда твою родину прямо оскорбляют. Даже Лео, хотя он однажды и хотел отречься от имени «Аттиэль». Ему казалось, что тайные мечты, о которых он никому не говорил, цели, ради которых он усердно трудился, мысли, что приносили ему успокоение — всё будто было отвергнуто и растоптано.

«Всё безнадёжно, ты Аттиэль», — шептала ему дремлющая внутри «тьма».

Хайден тем временем почти довёл руку до пояса, очевидно готовясь отбиваться.

Клод уже собирался было встать между ними, как…

— Ой, а что тут за переполох? — в зале появилась Флори при полном параде.

Девушка извинилась, сказав, что на подготовку ушло время. Были заметны её неровное дыхание, алые, словно розы, щёки. Понятно, что Флори так полностью и не согласилась петь для гостя и со стороны казалось, будто бы весь путь до зала её силой тащила мать, в итоге вытолкнув внутрь.

Но Клод Англатт и не думал винить в чём-то дочь. На самом деле он, судя по всему, смог успокоиться, пока она приветствовала Хайдена.

Тот вежливо поприветствовал её в ответ. С его лица исчезла бледность, на время пропала та «злобность». Сделав вид, будто бы ничего не и произошло, он даже сказал: «Лорд Лео, похоже мои слова оказались немного резкими. Есть у меня хамская и возмутительно вредная привычка делать глупости, когда я выпью. Меня часто за неё ругают. Надеюсь, вы не приняли мои слова всерьёз?»

У Лео не было выбора, кроме как отступить: с угрюмой миной он вернулся на своё место.

Нервничая, Флори поклонилась. Сложив указательный и большой палец в кольцо, она коснулась ими щеки. Это был один из оберегов Бадейна, по слухам хорошо помогающий снять напряжение. Мать Флори выросла среди последователей Бадейна, что для Ариона необычно. Она не насаждала своих взглядов ни мужу, ни детям, да и сама не была ревностной верующей. Тем не менее, Флори были очень интересны разные обереги, так что Элен научила дочь каждому из них.

Началась песня. Благодарственная песня, посвящённая духам. Вера в духов процветала в Арионе, причём не только среди дворян или членов королевской семьи. Даже простые фермеры, обрабатывающие землю и охотники, выслеживавшие зверей, верили в духов и потому даже в дрянных тавернах на краю городов пьяные, нестройные голоса пели похожие песни.

Так что, если подытожить, песня была обычной.

После неё ужин продолжился и в итоге мирно завершился.

«Какое странное стечение событий», — задумчиво теребил волосы Клод.

Это в прошлом, когда только приехал Лео, Флори радостно его встречала. С возрастом она начала стесняться незнакомцев и с прибытием гостей она зачастую запиралась в своей комнате и отказывалась выходить.

Клод считал, что должен что-то с этим сделать, потому и привёл дочь на приветственный ужин. Это перед семьёй она могла беззаботно петь под свист и хлопки братьев, на празднике же она предсказуемо разнервничалась. В тот вечер её от природы богатый голос дрожал, у Флори не получалось его менять, несколько раз она даже не могла издать ни звука.

Песню, честно говоря, не удалась. Закончив выступление, Флори ушла в свою комнату. Наверняка она чувствовала неловкость. Клод жалел дочь, но, вопреки его ожиданиям, Хайден остался доволен.

Более того, произошло кое-что ещё.

Кроме момента с презрительными словами в адрес Лео, Хайден всегда был безразличным и явно не испытывал восторга. Но стоило Флори начать петь, как он широко распахнул рот, а глаза его восторженно раскрылись.

Кратко говоря, он влюбился с первого взгляда.

У Хайдена уже была жена из древнего, благородного рода, одарившая его двумя детьми. Но на следующий день он всё же пришёл в покои Клода, чтобы встретиться наедине.

— Не позволите ли вы госпоже Флори учиться в королевской столице? — спросил он. — Естественно, я лично позабочусь о ней. Её дар к пению сможет расцвести.

Он не просил отдать её себе в наложницы, но то было почти то же самое. Хайден хотел держать её при себе под предлогом учёбы и, после того как она освоилась бы в услужении у какой-нибудь влиятельной придворной дамы, он сделал бы Флори своей.

По правде, то была хорошая возможность для Клода. Он поднялся от простого солдата, а в стране с долгой историей вроде Ариона, его, естественно, часто ругали. Конечно, ему доверили крепость, но то была одна из многих незначительных приграничных крепостей с бедной землёй, на которой почти ничего не производилось.

Более того, те территории Арион получил недавно, Клоду их передали для наведения порядка. Как только на границе воцарился бы покой, а мятежники и разбойники поутихли — несколько крепостей наверняка тут же объединили бы в одну большую вотчину и надобность в Клоде отпала бы. То же касалось и дарованной ему в честь одного из знаменитых исторических деятелей фамилии: её он получил вместе с замком.

Другими словами, положение Клода было не самым надёжным.

Хайден же был приближен к королевскому двору. Происходил он от королевского бастарда, так что его дворянский титул и положение существовали, по большей части, лишь на словах, но его предки были силой, с которой приходилось считаться. Кроме того, Клод слышал, что Хайден был близким другом короля. Получение места при дворе для дерзкого Англатта было плюсом, как ни посмотри. На это Хайден предельно ясно и намекал.

— Человек ваших способностей, лорд Клод, достоин командовать дивизией в королевской столице, — говорил он.

Сердце Клода дрогнуло. Он поднялся, но ещё не осуществил детскую мечту достичь того успеха в жизни, о котором говорят в легендах. Он не желал состариться простым наместником на отшибе, вдали от королевского двора.

Но… Хайден…

То, как тот оскорбил Лео, точнее Аталь, глубоко впечатлило Клода. В столице он слышал некоторые слухи о Хайдене. Кроме тех историй, что говорили о дружбе с королем и необычном доверии со стороны последнего, ходили и другие, откровенно мерзкие рассказы. Клод любил дочь, желание сделать её счастливой перевесило его наивные мечты об успехе.

— Как родитель я не знаю, что делать, когда вижу застенчивость дочери. Хоть ей и шестнадцать, она плохо держится с незнакомцами. Думаю, вы и сами это заметили прошлой ночью. Конечно, ваше предложение наполняет меня таким восторгом, что мне хочется прыгать, но сможет ли Флори влиться в жизнь нашей великолепной столицы? Пока что она к такому не готова, — уклончиво отказал Клод.

Хайден продлил свой визит и продолжал убеждать Клода. Хотя они вдвоём и слова не проронили об этом, пошли слухи, которые услышали Лео и остальные.

— Ты не можешь так поступить, отец.

— Конечно не можешь.

Уолтер и Джек были резко против. Хоть братья временами и доводили нежную Флори до слёз своими поддразниваниями, они всё же искренне любили свою младшую сестру.

Сама же Флори, узнав обо всём, густо покраснела и начала везде избегать общества Хайдена.

Тот же оказался раздражающе настойчивым. Страсть Хайдена продолжала пылать, хотя Клод делал всё, что было в его силах, постоянно выбирая слова и выражения, чтобы не накликать беду. В итоге, ему пришлось солгать.

— По правде говоря, сердце моей дочери уже кое-кем занято, она не может выдержать мысль, что ей придётся отправиться в столицу и расстаться с ним.

Даже так Хайден не собирался сдаваться столь легко. Но день встречи в храме Конскон всё приближался, и он был вынужден покинуть замок.

В день его отъезда Клод, сыновья и Лео отправились провожать гостя. Озеро вновь было наводнено людьми: на этот раз они смотрели на взлёт судна.

Как и во время приветственного приёма, на лице Хайдена Свифта было полностью отстранённое выражение. Он благодарил всех и улыбался, но всё же не мог скрыть клубящуюся ненависть в глазах, когда смотрел на Лео. И Лео надолго запомнил тот взгляд, которым одарил его Хайден перед отлётом.