Том 3    
Глава 5. Канун Нового года


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии

Глава 5. Канун Нового года

Канун Нового года или не канун — феномен, видимо, произойдет в любом случае. Так что, делать нечего, Тайти и его друзья и на этот раз собрались в заброшенном здании (удостоверившись предварительно, что за ними не наблюдают).

— …Тормозит! — и Инаба стукнула по офисному столу.

До двенадцати оставалось меньше пяти минут, а Нагасэ до сих пор не пришла.

Если до двенадцати она не появится, а «возврат времени» случится именно с ней… будет очень серьезная проблема.

— Что еще за «если успею, то успею»…

Инаба явно не собиралась прекращать брюзжать, но тут дверь распахнулась.

— Простите, я припоздала! — воскликнула Нагасэ, врываясь в комнату.

— Тормозишь, дура!

— Прости, прости! Просто влипла в мелкие проблемы!

Голос Нагасэ звучал весело, однако волосы были встрепаны, а глаза покраснели.

— Эй… у тебя что-то случилось? — спросил Тайти.

— Сказала же, «мелкие». Так что можешь не волноваться!

В ее бодрости ощущалась какая-то пустота.

«Возврат времени» произошел с Инабой и Кириямой.

Тела у обеих слегка уменьшились, лица тоже стали более детскими. У Кириямы и волосы стали короче — видимо, она вернулась к тому времени, когда носила короткую прическу.

В целом изменения были небольшими. На вид обе девушки вернулись к возрасту средней школы.

«Начинается как обычно, да?» — подумал Тайти, но тут…

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — внезапно завопила «вернувшаяся во времени» Кирияма.

— Что?! Что случилось?!

Тайти попытался приблизиться, но Кирияма коротко взвизгнула и отпрянула.

— Тайти! В сторонку!

Отпихнув Тайти, к Кирияме подошла Нагасэ и опустилась на корточки.

— Что с тобой, Юи? Ты в порядке?

— Па… парень… я… я…

— Да, я понимаю. Все хорошо. Поэтому успокойся, дыши глубже, ладно?

Нагасэ медленно, не спеша успокаивала дрожащую всем телом Кирияму.

— Вот так, вот так, уже не страшно, не бойся.

Еще какое-то время Нагасэ продолжала гладить Кирияму по спине.

Предложив стулья успокоившейся Кирияме [14 лет] и Инабе [14 лет] (их возраст они уже выяснили), остальные сели чуть поодаль, чтобы обсудить ситуацию.

Инаба [14 лет] молча читала книгу. Кирияма [14 лет], напротив, ничего не делала — просто сидела, время от времени кидая взгляды на Тайти и Аоки. Прямо как пугливый котенок.

— …Слишком уж она трусит, — пробормотал Тайти, и Нагасэ посмотрела на него сердито.

— Тайти. Так говорить нехорошо.

— Д-да понимаю я. …Она в таком состоянии и в школу небось не могла ходить?

— Да уж конечно. …Неужели ее «возврат времени» пришелся точно на момент сразу после нападения мужчины?

— Значит, на этот раз феномен устроен вот так?.. Ну, возвращает человека к прошлому, делает то, что в норме невозможно, конфузит ему воспоминания и чувства… Видимо, так.

— Оо, ты рассуждаешь в стиле Инабан, Тайти.

— Да ладно тебе. Я смущаюсь.

— …С чего тебе от этого смущаться?

— Д-да нет же! Просто такое ощущение возникает, когда мне говорят, что я умный, никакого другого особого смысла…

— У-ха-ха, сверхсмущенный Тайти!..

Возможно, на это Нагасэ и рассчитывала — атмосфера в комнате разрядилась.

Когда Нагасэ впервые появилась сегодня, казалось, что ей нехорошо, но сейчас, похоже, все прошло.

— Аоки, а ты как думаешь? — обернулась Нагасэ к молчавшему до сих пор Аоки.

— …Э? Аа, ну… насчет чего?

— Тоись ты ваще ни о чем не думал?!

Глядя на Нагасэ, ругающую Аоки с напускным кансайским акцентом, Тайти подумал, что Аоки в самом деле какой-то странный.

Еще недавно Аоки первым бы среагировал на крики Кириямы [14 лет].

— …Кончай трястись так. Ты меня отвлекаешь, — не отрывая глаз от книги, сказала Инаба [14 лет] Кирияме [14 лет].

— Э… это… эмм… извини.

— Пф. Может, тебе заняться чем? Ничего не делая, ты просто тратишь время впустую.

— Д-да, наверно… Ну… можно я это почитаю?..

Кирияма [14 лет] протянула руку к стопке книг, стоящей перед Инабой [14 лет] (эти книги Инаба приготовила заранее со словами «Если я стану не сильно младше, дайте мне их, и я буду сидеть тихо»).

— Бери. Но ты эти книги поймешь?

Они, похоже, были тяжеловаты для средней школы.

— Д-да, может, и не пойму…

Усмехнувшись, Инаба [14 лет] вернулась к чтению.

Кирияма [14 лет] сникла и опустила голову.

Тайти и Нагасэ с почтительного расстояния наблюдали за этой парой.

Аоки, кстати говоря, направился в магазин, чтобы сходить в туалет.

— Уаа… какая она суровая, недавняя Инабан.

— Нельзя сказать, что плохая, но суровая — это точно.

— …Но ты не считаешь Инабан плохой?

Нагасэ смотрела Тайти прямо в глаза.

— …Естественно. Это было в прошлом, и все равно я не думаю, что она была плохой даже тогда, — ответил он, тоже глядя Нагасэ в глаза, и та слабо улыбнулась.

— Ну тогда хорошо.

Нагасэ выглядела искренне счастливой.

Но, как обычно, понять ее истинные чувства было трудно.

«Хорошо бы когда-нибудь я узнал Нагасэ получше», — подумал Тайти.

— Сегодня же канун Нового года. Этот год был… вот уж действительно разнообразным, — сентиментально пробормотала Нагасэ.

— Да уж, более чем насыщенный был год. «Обмен душами», «высвобождение желаний»…

— Тайти, что для тебя в этом году было самым важным?

— Самым важным… Если выделить что-то одно, то… встреча с Халикакабом, наверное, — ответил Тайти, после чего Нагасэ протянула «Нууу» с очень недовольным выражением лица.

— Что, я что-то неожиданное ответил?

— В таких случаях, — улыбнулась Нагасэ, — надо отвечать «наше знакомство».

При взгляде на эту чистую, сияющую улыбку у Тайти перехватило дыхание.

Она была подобна солнцу, дарящему миру свое благословение.

— На… наше знакомство… Нагасэ, смелые вещи ты говоришь…

В комнате было холодно, но Тайти чуток вспотел.

— Что? Наше знакомство… Ай! Нет! Я не это имела в виду! — Нагасэ замахала руками. — Нет, то есть и это тоже, но не только! Знакомство всех ребят из КрИКа, вот что!

Щеки Нагасэ запунцовели.

— А… ну да. Я недопонял, прости…

Тайти, смутившись от того, что неправильно понял слова Нагасэ, опустил голову.

Но Нагасэ, по-видимому, тоже интерпретировала это по-своему.

— Ну то есть, это, Тайти, и с тобой тоже, как с одним из КрИКа! В смысле, если выбирать кого-то одного, то Тайти… чего, стоп-стоооп!

Нагасэ жутко переполошилась.

— Я, я понял. Успокойся.

— А, ага.

Тайти на всякий случай кинул взгляд на Инабу [14 лет] и Кирияму [14 лет].

И обнаружил, что обе смотрят на него и Нагасэ.

Поймав взгляд Тайти, Инаба [14 лет] ухмыльнулась и вернулась к чтению, а Кирияма [14 лет] тут же отвела глаза.

Нагасэ прокашлялась и сменила тему.

— Кстати. В моем представлении канун Нового года и сам Новый год надо проводить с семьей. Тебе ничего, что ты ушел из дома?

— …Естественно, на меня сердятся, что я в такое время каждый день ухожу. То с генеральной уборкой надо помогать, то еще с чем-то. Ну, я с утра помогаю чем могу, только потом ухожу.

В первую очередь проблема была с младшей сестрой, которая в последнее время вечно была в плохом настроении.

Вот и сегодня, когда пришла пора уходить, она рассердилась, что он вечно ее бросает, не заботится о ней, не помогает с домашкой («Домашку положено делать самостоятельно», — сказал он ей, но в ответ получил: «Братик, который не помогает с домашкой, — больше не братик!» Неужели она признает существование брата только для личного удобства? Не, не может быть).

— Да, Нагасэ, а у тебя что? …Мама сейчас дома одна, да?

— Нет, сегодня не… А, забей-забей. Мама одна.

— Хм? Что случилось?

— Ничего, говорю же, мама одна. Поэтому… прости, я тут думаю всякое…

Лицо Нагасэ вдруг погрустнело.

Прежнее веселое выражение пропало без следа.

— Я страшно… беспокоюсь.

— …Ясно… Поскорей бы закончился этот феномен.

Уже произнося эту фразу, он чувствовал, какая она безответственная.

Он знал «истинную природу» этого феномена, но ничего не мог сделать.

— Но по вечерам мы обычно возвращаемся. Сам Новый год все-таки встретим в кругу семьи, — с решимостью в глазах твердо заявила Нагасэ.

«Почему она вдруг так загорелась?» — чуть-чуть удивился Тайти.

В пять часов «возврат времени» закончился.

После краткого мига дискомфорта Инаба [14 лет] и Кирияма [14 лет] стали прежними.

— !.. Аа. Сегодня это произошло со мной, да? Сколько мне было лет?

На вопрос Инабы ответил Тайти:

— Четырнадцать. Кстати, Кирияме тоже было четырнадцать. …Кирияма?

Кирияма сидела, обхватив себя руками, словно замерзла.

Лицо, наполовину скрытое за светло-каштановыми волосами, было бледным.

— Юи, ты как?! — воскликнула Нагасэ, побежав к ней. Кирияма сипло выдавила:

— …Я… вспомнила… всё… в деталях… я…

Ее всю трясло.

+ + +

После ужина Юи Кирияма сказала, что позже еще спустится, и ушла к себе в комнату.

«Ты себя плохо чувствуешь?» — спросила мама, но Юи ответила, что просто устала.

Следом мама спросила: «Хочешь на ночь новогодней собы?»

Юи тут же ответила: «Возьму позже, когда спущусь».

По маминому лицу видно было, что она беспокоится, но больше она ничего не сказала.

Уйдя к себе в комнату, Юи плюхнулась на кровать.

Сегодня мама была с ней слишком ласкова.

Если подумать — раньше мама была построже. Когда Юи поступала плохо, ругала, это само собой, но особенно не терпела эгоизм.

Юи уже и забыла, какой была мать тогда.

Все изменилось в тот день.

В голове ожили самые разные воспоминания.

Все то, на что она всегда избегала смотреть, а может, всегда пыталась забыть.

От нападения того мужчины — страх и боль.

Но от воспоминаний о себе тогдашней — еще большая боль.

У нее была мечта.

Очень большая и очень детская, глупая мечта.

Сказать, что она про эту мечту уже забыла, было бы ложью.

Не то чтобы она забыла. Просто как будто накрыла ее крышкой и не заглядывала туда. А когда все-таки заметила, оказалось, что крышка уже покрыта слоем пыли.

Даже когда «возврат времени» показал ей эту мечту, ярко сияющую и без всякой крышки, Юи пыталась на нее не глядеть.

Но больше обманывать себя уже не получалось.

«Я стану номером один».

Такое простое желание. Но Юи в это верила и вливала всю себя в каратэ.

«Что еще за номер один?», — пыталась насмешничать она сейчас.

Это что, в каком-то турнире, или в Японии, или в мире, или без разделения по полам?

В те времена она о таком просто не думала.

Никаких границ не было.

Номер один значит номер один.

Смотреть только вперед, не сворачивать с пути.

Тогдашняя она была «сильной».

Не в смысле физики, не в смысле техники.

Она была «сильной» в более широком смысле и шагала вперед.

Были у нее поражения. Но если она проигрывала, то ненадолго. Упав, тут же снова вставала. Отчаянно сопротивлялась. Сколько бы раз ни падала.

Но сегодняшняя она — слабая.

После того случая она остановилась, стала настолько слабой, что не могла уже идти в одиночку. Если она упадет, то в одиночку не сможет подняться.

Что у нее осталось сейчас, что она сейчас может?

Ничего.

У Юи Кириямы нет ничего, и сделать она не может ничего.

Ее все поддерживают.

Но ей нечего дать им в ответ.

Было обещание.

Обещание, которым она связала себя и Тинацу Михаси — девочку, с которой она постоянно встречалась в локальных турнирах и постоянно побеждала, заставляя ее удовлетворяться вторыми местами, что Михаси безумно раздражало.

В каратэ на уровне средней школы национального чемпионата нет. Поэтому, когда Михаси пришлось переехать, они, естественно, не могли больше встречаться в поединках.

Перед самым своим отъездом Михаси, которая вообще-то даже при встречах на турнирах с Юи почти не разговаривала, подошла к ней с пунцовым лицом и сказала: «Когда перейдем в старшую школу, встретимся в национальном чемпионате. И тогда я не проиграю».

Юи считала, что Михаси ее недолюбливает, но, похоже, это было не так, а «встретимся в национальном чемпионате» означало, что Михаси ее уважает, и Юи была этому рада.

Поэтому пообещала.

И много раз поклялась, что обязательно, непременно выполнит это обещание.

И это обещание, которое Михаси явно очень ценила, она не смогла сдержать.

Хуже того, даже забыла про него.

Отказалась от своей мечты.

Всё оставила в прошлом.

Покачиваясь, плыла по течению, оберегаемая окружающими.

Человек, который постоянно твердил, что любит ее, тоже перестал это делать.

Кто остался в этом мире, кто признает ее достоинства?

Никто.

Нет у нее достоинств.

Малозначащий третьестепенный персонаж.

Которого в любой момент можно заменить.

Да, она просто замена.

Для Аоки она — замена Наны Нисино…

Но что плохого в том, чтобы быть одной из многих?

Да, она маленький человек.

Больших людей в этом мире очень немного.

Она от этих больших людей однозначно отличается.

Прикладывать усилия бесполезно.

Ничего не поделаешь.

Сколько она ни старается, добиться ничего не может.

Поэтому она существует в своих естественных пределах.

Существует?

Она стала поистине отвратительной.

Отвратительно пустой.

Пустая оболочка.

Юи Кирияма — пустая оболочка человека.

Но, хоть она и пустая, слезы текут, как у человека.