Том:    
Третье разрушение. После: Божество, спустившееся с неизвестного неба?

Третье разрушение. После: Божество, спустившееся с неизвестного неба?

Часть 1

— Где это я?..

Наконец придя в себя, Руй оказался в абсолютно чёрном мире, словно его затянуло в экран его же компьютера.

Место вокруг парня кое-как освещал только проникающий невесть откуда лунный свет, но и его было так мало, что ориентироваться, полагаясь на зрение, было почти невозможно. Судя по всему, Руй попал в какое-то помещение, где не было даже окон.

Руй попытался подняться, но места, чтобы свободно передвигаться, тоже не было — он сразу же врезался в какой-то предмет. Немного подумав, парень предположил, что очутился на каком-то складе. По крайней мере он понял, что помещение очень тесное. Хотя правильнее было бы сказать наоборот: только это он и понял.

Поворот событий оказался настолько внезапным, что Руй даже засомневался, а не во сне ли он. Но когда парень, усмехнувшись над такой банальной мыслью, ущипнул себя за щёку, кожа отозвалась болью. «А почему бы сну не содержать ощущение боли? В конце концов, это же сон, тут всё возможно», — начал он какие-то абсурдные рассуждения. Но это была лишь попытка бегства от реальности.

А в реальности сомневаться не приходилось — Руй был заперт в каком-то помещении.

— Юдзури-семпай? — позвал он напавшего на него преступника.

Руй до сих пор не мог прочувствовать весь смысл, стоящий за словом «преступник», но другого подходящего Юдзури обозначения он пока не нашёл.

— Видимо, его нет…

В первую очередь, Руй не понимал причину, почему его вообще заперли.

— Очнулся? — послышался сквозь стену, нет… дверь, голос.

Хотя вокруг было так темно, что Руй совсем ничего не видел, в направлении голоса скорее всего, находилась дверь.

— Юдзури-семпай. Ты ведь можешь это всё объяснить?

— Удивил… Таких слов сразу после пробуждения я не ожидал

«Ну, я ведь уже привык, что со мной постоянно случаются неожиданные странные события», — мог бы ответить Руй… Да нет, конечно же, не мог.

— Ладно, извини за столь грубое обращение. Честно говоря, произошла небольшая ошибка… Но до завтрашнего утра тебе придётся посидеть здесь.

— Это не объяснение. Я вообще не понимаю, о какой ошибке ты говоришь, расскажи сначала, почему ты на меня напал.

— Твой гнев полностью оправдан. Сторонников жестких мер переубедить не удалось. Они требовали любыми средствами доставить тебя сюда и, если переговоры провалятся, запереть здесь. Мне правда очень жаль.

— Чего?

— Не волнуйся, я расскажу всё по порядку. Я ведь тоже не хотел обращаться с тобой таким образом.

Руй совершенно не понимал, о чём говорит Юдзури.

Но, хоть он и попал в довольно странную ситуацию, сейчас ему удалось немного успокоиться. Скорее всего, потому, что и поведение, и манера речи Юдзури показывали, что вице-президент оставался таким же, как и всегда.

— Приходилось ли тебе когда-нибудь сомневаться: прав ты или нет? — внезапно спросил Юдзури. — Если ты прав, значит ошибается мир. Если нет, значит мир прав. Бывало такое ощущение?

Вице-президент поднял очень неожиданную тему, однако именно для Руя такие события стали обыденностью. Сейчас он уже мог воспринимать их более-менее спокойно, но в прошлом и его мучили те же вопросы.

Проклятые вопросы, которые не мог понять никто другой …

И всё же Руй не был готов просто ответить «да».

А пока он, погрузившись в раздумья, молчал…

— Однажды наш мир стал миром, где нельзя скрыть ложь, — произнёс Юдзури. — А в другой день он стал миром, где кое-кто конкретный превратился в норму для всех.

Вот на этот раз Руй не смог ничего сказать уже не по своей воле.

Потому что Юдзури заговорил о том, чего не знал никто, кроме Руя… Попросту не мог знать.

— Откуда… — наконец, кое-как выдавливая из себя хриплый голос, спросил Руй.

В ответ он услышал новые вопросы:

— Откуда я это знаю? Ну а сам-то как думаешь?

— Неужели…

Объяснение существовало только одно. Но оно было почти что невероятным.

Единственной альтернативой, если уж потребовалось бы их рассмотреть, было предположение, что о тех событиях Юдзури рассказали Анято-семпай или Ю.

Но Руй знал, что рассматривать альтернативы нет никакого смысла.

Он сам, на собственном опыте прочувствовал, насколько бессмысленно говорить об этих вопросах с людьми, которых заразил здравый смысл тех изменившихся миров.

— И не я один, — продолжил Юдзури, ещё раз намекая, что за ним стоят и другие. — Никто не замечает странностей. Никто! Только я один. Сначала я растерялся, я думал, что сошёл с ума. Но это не так. Сошёл с ума не я, а мир! «Однажды совершенно внезапно мир сошёл с ума»… так подумали, нет, смогли подумать некоторые люди.

Мир меняется. Это естественный ход вещей.

История человечества — это бесконечная череда изменений. Её можно назвать эволюцией. Но мир не эволюционировал естественным путём, а внезапно, слишком уж неестественно, да к тому же абсурдно изменился.

И некоторые люди смогли это осознать.

— Мы называем себя «Собор». Мы — «Сообщество», где подобные люди собираются вместе, чтобы «бороться за свой здравый смысл».

Нужна ли такая организация?

Даже если человек осознаёт странности, пока он один, в осознании нет никакого смысла. Оно становится достоверным только тогда, когда появляются другие люди, способные осознавать те же самые странности.

Они объединяются, становятся товарищами, а потом создают организацию.

Только так они могут определить, кто сходит с ума: они или же мир.

Организация необходима им не для того, чтобы убедить кого-то ещё, а чтобы прийти в согласие с собой.

— Впрочем, мы все понимаем, что в этом названии нет никакого смысла. Просто обходиться без названия неудобно, вот мы и выдумали то, какое есть.

— Нет смысла?

— Ну… теперь смысл появился… Да, мы станем «Церковью».

Руй не понял, что имеет в виду Юдзури, но всё же спросил:

— Значит… ты в тот раз вёл себя так, потому что всё это знал?

Рую вспомнилось поведение Юдзури в мире, где невозможно скрыть ложь. Оно было естественным. И как раз потому что оно было естественным для того мира, Руй и смог ощутить странность происходящего.

— В этом-то и сила нашей организации. Почувствовав, что мир изменился, мы связываемся друг с другом и обмениваемся мнениями о том, каким же теперь стал мир. А потом, придя к заключению, начинаем вести себя так, чтобы соответствовать миру, — ответил Юдзури и сразу добавил: — Всё ради адаптации. Адаптация необходима, чтобы жить. Никто ведь не хочется оказаться в изоляции от всего остального мира, — вице-президент сделал небольшую паузу, а потом продолжил объяснения: — Разумеется, я не отрицаю, что в любом обществе можно выделить большинство и меньшинство. И всё же в «Соборе» куда больше людей, чем ты предполагаешь. Ведь даже в одной старшей школе нас уже двое.

— Но как ты понял… что я такой же?

После стольких долгих объяснений и таких ярких примеров странных ситуаций, ни Рую, ни Юдзури не было смысла притворяться.

Поэтому на вопрос Руя вице-президент коротко ответил:

— С одного взгляда всё ясно.

И Руй легко согласился с таким объяснением.

Если «Собор» действительно существовал, его члены должны были постоянно и очень пристально наблюдать за повседневной жизнью.

Когда в мире происходят изменения, действия людей, не приспособленных к ним, очевидны.

Достаточно одного взгляда на человека, который в растерянности слоняется из стороны в сторону, не понимая, что происходит с миром, чтобы сделать вывод — он такой же.

— Получается… ты сейчас приглашаешь меня к вам?

— Именно так. Мне правда очень жаль, что пришлось воспользоваться таким грубым методом, но я напал на тебя только для того, чтобы пригласить в наши ряды. Я считаю тебя нашим другом.

«Значит, они есть. Другие, кроме меня! — наконец-то прочувствовал реальность происходящего парень. — Я встретился с теми отступниками, которых изменившийся мир оставил позади».

Скажи Руй, что его не тронуло слово «друг», он бы точно солгал.

— Но почему вы, ну…

Если верить объяснению Анято-семпай, Руй стал вот таким потому, что Тидзу пыталась сблизиться с его миром. Но тогда почему сохраняли здравый смысл члены «Собора»?..

— Вот. В этом-то вся проблема, — ответил Юдзури и, сделав небольшую паузу, сам задал вопрос:

— Ты когда-нибудь слышал, что при определённом условии вес человеческого тела уменьшается на двадцать один грамм?

— Ты имеешь в виду, что когда человек умирает, из него вылетает душа, и поэтому вес тела уменьшается?

— Ого, у тебя широкий кругозор.

— Я просто пересказываю то, что когда-то слышал. Ну и, к чему ты об этом заговорил?

Руй пересказал слова кое-какой семпай, обожающей всё оккультное… Но упоминать о ней при Юдзури ему было неудобно.

— Ты в это веришь?

— Хм… меня воспитывали на рассказах о том, что у каждой вещи есть душа. Уж не знаю, уменьшается вес или нет, но даже если уменьшается, ничего удивительного в этом я не вижу.

— Понятно. Значит, и в загробный мир ты тоже веришь?

— Ну, на уровне «почему бы ему и не быть».

— Ты веришь в существование души, но не в загробный мир?

— Не вижу прямой связи. Хотя, точнее будет сказать, я никогда глубоко не задумывался об этих вещах.

«Будешь поступать плохо — попадёшь в ад» — иногда приговаривала бабушка, ругая внука.

Но она никогда не рассказывала в деталях, как выглядит ад. Бабушка не была истовой верующей и просто пользовалась этим выражением, чтобы отчитать внука.

Поэтому у Руя, как и у большинства людей, остались лишь размытые представления об «ином мире»: хорошие люди попадают в рай, плохие — в ад, и не более того.

Впрочем… если уж быть до конца честными, у Руя были определённые знания по этой теме.

Та самая «обожающая всё оккультное семпай» иногда, будто заведённая, рассказывала ему, что в таких-то и таких-то мифах посмертие описывается вот таким образом, в других — другим, а вот в тех-то уголках мира — третьим. Руй был вынужден слушать её истории, и потому прилагал огромные, буквально титанические усилия, чтобы поспевать за её мыслями.

Однако это не означало, что Руй верил в рассказы Анято о загробном мире. Он только удивлялся им и порой задавал простые вопросы. Ведь ему было важно лишь порадовать её

— Пожалуй, я зашёл слишком издалека. Перейдём сразу к выводам — загробного мира не существует.

— Это что… ну, просто рассуждение о том, существуют боги или нет?

У Руя возникло ощущение, будто он общается в том самом, привычном ему чате.

— Хорошая догадка. Загробный мир остаётся предметом для обсуждений как раз потому, что людям неизвестно, существует ли кто-то управляющий душами или нет.

Рую оставалось лишь неуверенно согласится с вице-президентом. Разговор явно принимал подозрительный оборот. Однако Юдзури без малейших сомнений заявил:

— Ни душ, ни загробного мира не существует. Когда человек умирает, он становится просто трупом. В посмертии ожидает лишь ничто.

— Ты имеешь в виду, что и богов не существует, так?

— А вот это неверно… Боги существуют.

«Ничего не понимаю…» — захотелось ответить Рую. Даже ему, привыкшему к подобного рода обсуждениям, не было ясно, к чему клонит Юдзури.

— Давай немного порассуждаем. Пусть даже загробного мира и нет, но возможно, что боги действительно создали людей. Пусть даже душ не существует, но возможно, что боги создали существ из одной только плоти. И вообще, возможно, что людей создали не боги. Возможно, что люди стали людьми, развившись из обезьяны, как и утверждает теория эволюции. Ты совершенно прав, здесь нет особой нужды задумываться о взаимосвязях. Вполне возможно, боги и вправду создали наш мир, но тут же бросили его на произвол судьбы. Ну а потом, опять же возможно, люди эволюционировали сами по себе и начали почитать богов. А возможно, боги вообще никакие не творцы. Возможно, они случайно забрели в наш мир, который дошёл до нынешнего состояния в результате эволюции, начавшейся ещё в момент появления вселенной.

— Возможно-возможно-возможно. Давай покороче: что ты хочешь сказать? — наконец не выдержал Руй.

— Это всё не имеет значения… В конце концов, мы уже сдались.

«Сдались», — повторил Юдзури, но в его тоне, вопреки его же словам, чувствовался жар.

— И вообще, всё предыдущее рассуждение основано на предположении, что добрые боги направляют людей. И поэтому в загробном мире существуют рай и ад. Но что если бы в нашем мире существовали только злые боги? Тогда бы никакого рая не существовало, верно?

— Получается… существует только ад?

— Нет! Ада тоже не существует. Если выразиться попроще, злые боги — это боги разрушений. Разве стали бы боги, воплощающие собой разрушение, создавать какой-то там ад, чтобы управлять людьми… Нет, вообще создавать ад?! Даже если и создали бы, то потом наверняка бы разрушили. Даже если предположить, что у людей вдруг существуют души, то эти боги разрушили бы и их. Вот об этом я и говорю. Всё вокруг не имеет значения. Потому что всё-всё-всё будет разрушено. Всё, что существует в нашем мире: и здравый смысл, и общая идея, и понятия — всё это в равной степени ничтожно.

Руй промолчал. Чем дольше он слушал постепенно распаляющегося Юдзури, тем сильнее жгло ему грудь некое слово.

Наполненное неприятным предчувствием слово «неужели».

— Итак, продолжим наш разговор, предположив, что боги разрушений существуют. Боги, разрушающие всё вокруг до основания, в конце концов пытаются сломать даже самую последнюю вещь.

— Ты имеешь в виду наш мир?..

— Нет. Богов разрушений… Проще говоря, самих себя.

— Что это значит?

— Можно сказать, они пресыщаются. Сама по себе суть разрушения заключается в пресыщении. Даже если ты что-то создал, когда оно тебе наскучило, ты его разрушаешь. Тебе надоело нечто, существовавшее изначально, — ты его разрушаешь. Но за этими разрушениями лежит стремление к чему-то новому. Создание после разрушения… Ты ведь тоже в детстве ломал игрушки, когда они тебе надоедали? Ты просил у родителей купить новые, потому что старые сломаны?

— Бабушка учила меня ценить вещи, поэтому я за собой такого не помню.

Руй солгал. Один раз в раннем детстве он поступил именно так. В тот раз бабушка сурово его отругала.

Руй не согласился с Юдзури. Он не хотел, чтобы предчувствие того, куда приведёт этот разговор, сбылось. Потому и ответил вице-президенту так резко.

— Вот как? Значит, и твоя знаменитая любовь к ремонту тоже влияние прошлого председателя. Но ты ведь всё равно понимаешь, о чём я говорю, верно? Боги разрушений — это и в самом деле, как часто пишут в выдуманных историях, последние враги человечества. Если их победить, наступят мир и спокойствие.

Руй хотел возразить, но Юдзури, то ли подозревая о его намерениях, то ли нет, не дал ему времени и продолжил:

— Как ты думаешь, как долго боги разрушений остаются самими собой? Тысячи лет, десятки тысяч лет? Если перевести на человеческие годы, это будет глубокая старость. Однако срок жизни богов неограничен, поэтому они не умирают. Вот они перешли рубеж в шестьдесят лет… отпраздновали восемьдесят… достигли ста… И всё равно вынуждены продолжать существование. Пусть даже они и боги, пусть даже такова их суть, от такого нельзя не устать. В какой-то момент им становится всё равно. И тогда боги разрушений ломают самих себя. Кстати, некоторые из нас сравнивают вот таких сломанных богов с бюрократической рутиной. Богов часто изображают капризными существами. Хотя они различаются между собой по силами, каждый из них всё равно может сделать всё что захочет, поэтому они редко объединяются в организации… Впрочем, демонов иногда называются армией из шестьсот шестидесяти шести воинов… Но речь не об организациях. Может быть, божество разрушений — это просто такая работа. И поскольку боги не гонятся за выгодой, эта работа — всего лишь назначенная им роль. Иными словами… Что если богам разрушений выданы обязанности и поэтому они, как сотрудники компании, как чиновники, как винтики в механизме, просто выполняют их? Что если в назначенное время они возвращаются домой, играют с милыми детишками, ездят с семьёй в путешествия по выходным, полностью лишаясь своих когтей божества разрушений. Что если, пресытившись своей работой, они становятся обычными добропорядочными людьми и находят своё счастье — сидят на веранде, греясь в лучах солнца и поглаживая кошку?

— Ну и?.. К чему вообще весь этот разговор? — поторопил вице-президента Руй.

Скорее всего, его жгло нетерпение.

Будто испытывая Руя, Юдзури начал строить из себя дурачка:

— Ты ведь и сам всё уже понял, разве нет? Ты ведь знаешь, почему я завёл этот разговор.

Да, Руй понял… Нет… не мог не понять.

Должно быть, именно для этого разговора Юдзури заранее рассказал Рую о друге, которого не может вспомнить.

Он сделал это для того, чтобы заставить Руя думать. Чтобы заставить осознать происходящее.

— Сломать своё «я» как бога разрушений означает уничтожить собственные воспоминания… А если точнее, что-то вроде профиля. Ведь пресыщение наступает как раз потому, что они помнят прошлое.

«Вот, погляди же, картинка сложилась… — мелькнула мысль в голове Руя. — До отвращения удачно. Слишком уж клишированно».

— Так вот. Что происходит с богами, когда они уже потеряли свои воспоминания? Где они находятся и чем занимаются? Может, они смешиваются с людьми и ведут обычную жизнь?

Руй не хотел соглашаться с Юдзури, но мог понять его. Точно подобранные слова вице-президента отлично описывали происходящее.

— Однако сила всё ещё при них. Что если они бессознательно следуют своей природе? Когда вещь надоела — разрушь её… Должно быть, они, сами того не осознавая, желают чего-то нового.

— Хватит…

Принять объяснение Юдзури… Руй так и не смог.

Анято-семпай часто говорила что-то похожее, но он всегда считал её слова просто шутками. Они были слишком уж нереалистичными.

Однако Руй пережил слишком много нереалистичных событий, чтобы отделаться от рассказа Юдзури одним словом «нереалистично». Он не понимал, чем можно возразить этой теории.

Всё ломалось. Ломался здравый смысл. Ломались общие идеи и принципы мира. Не имеющие материального воплощения вещи разрушались одна за другой.

Мир, который ещё мгновение назад был абсолютно естественным, ломался и становился совершенно иным.

Всё это происходило прямо на глазах у Руя, он уже не мог укрыться за щитом «нереалистичности» или закрыться в раковине «здравого смысла».

Если уж эта теория нереалистична, то и его повседневная жизнь тоже давно стала нереалистичной…

Она стала такой с тех пор…

Как появилась та девушка. Сирадо Тидзу.

— А кстати, ты ведь хотел узнать, почему мы стали такими? Каждый раз, когда боги разрушений что-то ломают, появляются люди, не подверженные изменениям. Мы подобны измерительному средству, которым оценивают разницу между миром до поломки и после.

— Э?

— О, наконец-то ты чему-то удивился. Всё правильно, мы брошены миром именно по этой причине. Можно сказать, мы всего лишь шестерёнки, созданные для удобства самого мира.

«Что это всё значит?..» — возник у Руя вопрос.

Руй стал таким, потому что Тидзу старалась сблизиться с ним… оказывала воздействие на его мир. Однако Юдзури указал совершенно другую причину.

Да, то объяснение было просто теорией Анято-семпай, но…

— Но когда это всё началось?

— Когда? И правда, в какой же момент мир сошёл с ума?

Юдзури не назвал конкретной даты, но именно поэтому его слова прозвучали так убедительно, что им нельзя было не поверить.

Он просто не мог дать точного ответа.

Рую вновь вспомнились слова «три месяца назад».

Всё, о чём говорил вице-президент, существовало задолго до того дня.

Три месяца назад эта история началась для Руя… но события происходили и раньше. Всё это началось в далёком-далёком прошлом и с тех пор повторялось раз за разом.

— У нас с тобой разные причины, почему мы стали такими… Ты особенный, — повторяя за Анято-семпай, объявил Юдзури. — Своим появлением ты очень нас удивил. Хотя нет, слова удивил и близко не достаточно, чтобы описать наше состояние. Ты показал нам надежду.

— Чего?..

— Как я уже объяснил, мир бросил нас по совершенно ничтожной причине. Однако мы вынуждены жить в нём. Вынуждены адаптироваться, вести себя соответственно миру, приспосабливаться к нему… Мы сдались. Нам хотелось кричать «мир сошёл с ума!», но мы ничего не могли сделать… Однако три месяца назад этот порядок значительно изменился. Ведь ты смог починить сломанный мир, вернуть его к предыдущему состоянию.

Возбуждение Юдзури достигло пика.

Для Руя слова «три месяца» означали срок, прошедший с появления Сирадо Тидзу, однако для людей, живших таким образом задолго до того дня, это было время, прошедшее с появления Руя.

— Мы и представить себе не могли, что мир можно починить. «Вернуть сломанный мир к прошлому состоянию нельзя!» — так утверждал наш здравый смысл. Мы ведь поэтому и сдались, — продолжал разгорячившийся Юдзури. — И разумеется, нам было трудно поверить в починку мира так сразу. В конце концов, это событие перевернуло всю нашу предыдущую жизнь вверх дном. Поэтому последние три месяца мы были вынуждены неусыпно, и, что ещё важнее, терпеливо наблюдать за происходящим.

— Я просто отремонтировал сломанную вещь. Не стоит раздувать…

— Это ты так считаешь. В прошлом тоже появлялись люди, которые, подобно тебе, думали: «Почему бы не починить мир и не вернуть его в изначальное состояние?» Но только тебе удалось это сделать. Нет, только ты совершил этот подвиг! — воскликнул Юдзури и, не сумев сдержать возбуждение, объявил: — Ты поменял здравый смысл. Мы же верили в богов разрушений. Пережив столь многое — не могли не поверить. Но это не значит, что мы поклонялись им… В этом смысле мы почитаем тебя как бога. Ты — божество ремонта, божество-спаситель, которое возвращает наш мир к надлежащему состоянию.

«Что он несёт?!» — подумалось было Рую, но Юдзури был совершенно серьёзен.

Однако следующая его фраза полностью разрушила мирную атмосферу.

— Поэтому мы благодарны тебе. Благодарны за то, что ты даровал нам шанс убить бога разрушений.

— Чего?!

— Мы наконец получили возможность перейти в наступление. Планы по убийству богов разрушений не раз возникали и в прошлом. Все говорили: «Давайте остановим изменения мира», «Разве можем мы допустить, чтобы наш мир ломался и дальше?», «Давайте защитим наш мир». Воистину много раз. Но при этом их всегда откладывали… В конце концов, до сих пор боги разрушений соприкасались с миром как таковым. Что если разрушения не остановятся даже после того, как мы навредим божеству? Мы опасались, что возможен и худший исход.

Под «худшим исходом» Юзури подразумевал, что убийство бога могло привести к разрушению всего мира целиком.

— Но теперь всё иначе. Сейчас божество разрушений соприкасается не с миром как таковым, а с миром конкретного человека — с тобой.

— Со мной?..

И вновь Юдзури повторил те же слова, которые когда-то сказала Анято-семпай.

— Именно. Доказательством этому служит факт, что нынешнее божество разрушений не способно сломать мир намеренно. Конечно, ты можешь возразить, что вместе с потерей воспоминаний она забыла и правильный метод использования своей силы, но… это лишь одна из причин. Куда важнее то, что она пытается прикоснуться к твоему миру. Она неосознанно сдерживает свою силу, чтобы случайно не разрушить его.

Рую оставалось только молчать и слушать вице-президента.

— Как раз поэтому твой ремонт возвращает мир к изначальному состоянию. Всё благодаря тому, что божество разрушений движется к тебе. Вы с ней связаны. Что бы она ни разрушила, ты способен это отремонтировать и починить мир, — объявил Юдзури исполненным надежды голосом. — Сейчас у нас наконец появилась возможность. Сейчас божество разрушений убрало руки от мира как такового. Другого шанса не будет… Сейчас и только сейчас божество можно убить. Нет, его допустимо убить.

Когда-то давно Юдзури и остальные сдались. Если всё будет разрушено в любом случае, то в борьбе нет никакого смысла. Они думали, что значения не имеют ни здравый смысл, ни даже имена. У них не было другого выхода. Только так они и могли думать.

Но сейчас «Собор» намеревался перейти в наступление. Они захотели наконец исполнить своё истинное желание.

И это Руй… Не кто иной, как Руй… создал для них эту возможность.

— Так почему бы нам теперь не остановить изменения мира. Мы больше не можем терпеть эти разрушения… Ну же, давай вместе…

«Убьём, — объявил Юдзури, — убьём божество разрушений по имени Сирадо Тидзу»… Его предложение было подобно ревущему потоку или бушующему морю.

Кто знает, как долго они сдерживали себя, сколько раз они кусали губы, вынужденные день за днём терпеть происходящие изменения.

И вот сейчас поток чувств готовился излиться наружу.

— Отказываюсь.

Однако Руй встал посреди надвигающихся волн.

— Что?..

— Повторю ещё раз: я отказываюсь.

— Прошу, пойми меня правильно: тебе ничего не угрожает. Как я уже сказал, сейчас божество разрушений не может сломать мир сознательно. Хотя ты и мир сам по себе поменялись местами, та ситуация, которой мы опасались, точно не произойдёт.

— Я не об этом.

— Вот как? Ты, должно быть, не понимаешь нас. Ты знаешь только тот мир, который существовал до последних трёх месяцев. А ещё, даже если мир сходит с ума, ты воспринимаешь его просто как сломанную вещь, которую всегда можно починить. Но задумайся хоть немного поглубже. Мы знаем другой мир, который существовал ещё раньше. Настоящий мир. Мир здравого смысла, который отличается от естественного для тебя здравого смысла. Пусть мы и начали замечать изменения в разное время, но каждый нас считает правильным тот мир, в котором он родился и начал осознавать что-то вокруг себя. Ты ведь должен понимать, как долго мы сносили все эти разрушения.

— Понять вас я могу.

— Вот, вот об этом и речь. Ты мудрый человек. Я почитаю за честь то, что мне, соприкасавшемуся с тобой больше всех из нас, доверили задачу убедить тебя.

— Очень этому рад. Значит, в вашей компании у меня нет знакомых ближе, чем ты.

От настолько резких слов Юдзури немного расстроился.

— Но почему? Ты ведь тоже терпеть не можешь поломок мира, разве нет?

— Да, это, пожалуй, верно.

— Ну вот. И к тому же мы хотим объединиться с тобой. Разве ты сам не хотел бы иметь друзей?

— Когда-то хотел. Не буду этого отрицать.

— Тогда…

— Но я не думаю, что смогу подружиться с вами.

— Значит… ты готов и дальше оставаться один?

— Да.

Руй солгал. Невозможно быть готовым к подобному.

Если бы у Руя оказался под рукой тот самый воздушный шар, он сейчас надул бы его так сильно, как только смог.

Люди не могут существовать в одиночестве, когда им кажется, что мир сошёл с ума, а их при этом никто не понимает. Люди не настолько сильны.

На самом деле Руй до боли ясно понимал чувства Юдзури и остальных, которые тоже хотели найти друзей.

Однако Руй не был один.

У него была Анято-семпай.

Даже попав под влияние изменившегося мира, семпай могла рассуждать о странностях с той же точки зрения, что и Руй… Нет, она находилась даже выше и обозревала мир свысока.

Кто знает, насколько сильно её существование успокаивало Руя.

У него была Ю.

Хотя изменения воздействовали на его подругу так же, как и на всех остальных, после их окончания она всегда весело смеялась над рассказами о произошедшем.

Кто знает, насколько спасительным было для Руя её существование.

А главное…

— Признаюсь честно. Должность председателя правления школы унаследовал от бабушки я. Просто до сих держал это в секрете, — объявил Руй. — Сирадо — проблемный ребёнок, от которого у меня одни хлопоты, и всё же она ученица школы Соэти. А если ученику Соэти грозит опасность, я не могу закрыть на это глаза.

Руй больше хвастался. На самом деле, он отказал Юдзури не по этой причине. Нет, в какой-то мере эти слова отражали его настоящие чувства, но…

— Разумеется, нам известно, что председателем правления стал ты. Ты — наша надежда. Пусть это и некрасиво, но мы изучали тебя.

В голосе Юдзури больше не чувствовалось обычной теплоты — только холодная, острая, похожая на сталь воля.

— Спасибо. Я готов поблагодарить тебя сколько угодно раз. Наша возможность появилась благодаря твоей любви к ремонту и как раз потому, что ты стал новым председателем. Сколько бы я тебя ни благодарил, никаких благодарностей всё равно не хватит, чтобы выразить нашу признательность.

Похоже, конфликт внутри вице-президента подходил к концу. Полный решимости голос Юдзури ясно давал понять, что места для переговоров не осталось. Благодарности вице-президент высказывал просто по собственному желанию.

Поэтому Руй смог ответить ему лишь «Вот как?»

Они оба понимали, что в разговоре больше нет никакого смысла.

— Жаль, конечно, что ты с нами не согласился…

Вот и наступил разрыв. И только это было сейчас неоспоримой истиной.

— Завтра утром за тобой прилетит вертолёт из «Собора». Надеюсь, ты поразмыслишь обо всём в нашей штаб-квартире. Думаю, уже вскоре ты услышишь доклад об уничтожении божества разрушений.

С противоположной стороны двери послышались шаги. Юдзури уходил.

«Уничтожение»… Это слово звучало уж слишком клишированно, но что ещё важнее, оно означало, что Юдзури не считает Сирадо Тидзу за человека.

Он был совершенно серьёзен. Он и его компания в самом деле собирались убить Сирадо Тидзу… И, скорее всего, точили для этого нож с именем «Правосудие».

— Спасибо за подсказку…

Руй обрел уверенность.

Сначала ему казалось, что его заперли в совершенно незнакомом месте.

Но, задумавшись поглубже, Руй понял, что с момента его разговора с Анято-семпай прошло не так много времени, а значит его не могли увезти слишком далеко.

А теперь Юдзури упомянул вертолёт. Два условия позволяли точнее определить место.

Но главное, проведя столько времени в этом помещении, Руй не мог не понять, где именно находится.

«Память на расположение предметов и способность к пониманию структуры вещей, да?» — вспомнился ему давний разговор с Ю.

Должно быть, Руй не узнал место своего заключения сразу только потому, что сильно разволновался, хоть и считал, что привык к любым поворотам событий.

«Я в школе», — наконец осознал он.

Старшая школа Соэти стояла на небольшом холме и потому служила убежищем в случае стихийного бедствия.

А заперт Руй был в школьном сарае.

Именно о нём Руй когда-то предупреждал Тидзу. Выбраться из сарая, когда его дверь закрывалась, было невозможно, поэтому руководство школы запретило сюда заходить.

Сарай планировали скоро снести.

О причине запрета знали все ученики. На всякий случай, чтобы исключить даже малейшую вероятность ошибки, вокруг сарая выставили хорошо заметные таблички. Должно быть, именно поэтому Юдзури посчитал его подходящим местом, чтобы на время запереть Руя.

— Извини… — попросил прощения Руй.

Но не за то, что так долго не узнавал сарай, а за поступок, который он намеревался совершить.

Для Руя это было самое настоящее табу.

Самое ненавистное для него дело.

Проще говоря…

Часть 2

— Я удивлён…

Рую не понадобилось много времени на то, чтобы догнать ушедшего Юдзури.

Они встали друг напротив друга в тёмном школьном дворе.

— Значит, предупреждение о сломанном замке было ложью?

Юдзури удивился, но не растерялся. А Руй ответил ему:

— А ты не знал, Юдзури-семпай, что способность починить означает и понимание способов разрушить?

Ю как-то пошутила, что в пиджаке Руя всегда лежат наготове различные инструменты, чтобы он в любой момент мог заняться ремонтом.

Вот сейчас они и пригодились по назначению… Конечно же нет!

Они не только не пригодились по назначению, а даже наоборот…

Стали средством разрушения.

Для Руя это было самое настоящее табу. Ради некой девушки Руй совершил самый ненавистный для него поступок — пошёл против главного принципа своей жизни.

Основа ремонта — это анализ. Структуру вещи можно понять как раз тогда, когда она разбита на отдельные части.

Ремонтники — это такие люди, которые могут разрушить какую-то вещь аккуратнее, быстрее, точнее, чем кто-либо ещё в этом мире, а главное — для этого им не потребуется грубого воздействия вроде обычного удара.

Именно поэтому Руй был в ярости. Ему пришлось воспользоваться искусством ремонта ради разрушения.

Для него этот поступок был равен осквернению памяти бабушки.

— Значит, такова воля нашего бога?

Слова Юдзури лишь раздражали Руя ещё сильнее.

— Делать нечего. Придётся ускорить выполнение плана.

Если бы Руй рассказал Тидзу о замысле «Собора», им бы пришлось начинать всё сначала.

Юдзури не мог упустить шанс, которого они так долго ждали…

— И что это значит?

Руй, сам того не осознавая, добавил в голос грубую колючесть.

— «Что»? Всё очень просто. Я собираюсь поучаствовать в работе вашего клуба.

— Клуба?..

Удивлённый столь неожиданным словом, Руй на мгновение перестал что-либо понимать.

— Ну, вы же после уроков ищете, где в этот раз обосновалась Сирадо Тидзу? Интересная игра. Постоянно ведь в неё играете?

— Никакая это не игра.

— Правда? А выглядело всё так, будто вам очень весело… Впрочем, неважно. Честно говоря, сейчас нам известно только одно: Сирадо Тидзу находится в школе.

Руй застыл, почувствовав в словах Юдзури какое-то несоответствие.

— Ты все ещё не понял? Сейчас я пойду искать Сирадо Тидзу. Ну а тебе нужно нужно найти её раньше меня. Видишь? Всё очень просто. Это соревнование, — объявил вице-президент, развернулся на каблуках и, бросив напоследок фразу «Так что вспоминай», исчез в темноте.

Вокруг Руя остался только ночной пейзаж школы, где царила зловещая тишина.

«Уж Сирадо я всегда найду», — заключил Руй. И у него были на то основания.

За долгое время — правда, срок его знакомства с Тидзу не настолько велик — ну, хотя бы за последние несколько месяцев, он каждый день занимался этим делом и приобрёл определённый опыт.

Тидзу каждый день оккупировала какую-то, хаотичным образом выбранную, комнату. Она буквально звериным чутьём отыскивала свободное помещение и захватывала его. Так всё выглдяело на первый взгляд, но в действительности у неё был опредёленный порядок.

Хотя сама Тидзу хвасталась, что «у неё куча вариантов в запасе», Руй уже давно заметил, что её перемещения повторяются с некой периодичностью.

И это было естественно. Не существует таких свободных помещений, в которые после уроков вообще никто никогда не заходит. Поэтому Тидзу приходилось перебирать комнаты из вполне конечного списка.

Руй это знал и до сих пор успешно преследовал Тидзу. И вот сейчас этот опыт оказался полезным.

«Позавчера — в той комнате, вчера — в той, сегодня… хм, несмотря на весь сегодняшний бардак, во время обычных поисков я нашёл её во втором классе музыки… — рассуждал Руй, — а значит следующая…»

— Старая комната дворника.

Руй на всех парах побежал к нужному помещению. Однако…

— Ошибся?..

Когда он добрался до старой комнаты дворника, там никого не оказалось. Руй мог порадоваться, что тут нет Юдзури, но и искомой Сирадо Тидзу тоже видно не было.

«Просто ненадолго вышла?» — мелькнула мысль у Руя, но он сразу же отверг её. Старая комната дворника выглядела такой же чистой и аккуратно прибранной, как и когда он выгнал из неё Тидзу в прошлый раз. Не было видно никаких признаков того, что она перетащила сюда личные вещи.

«Я ошибся», — пришёл к выводу Руй; его охватило отчаяние.

Он осознал, что всё это соревнование было нечестным.

Юдзури наверняка знал, где именно находится Тидзу. В конце концов, он был одним из «Собора».

Не стоило и сомневаться в том, что они с давних-давних пор каждый день пристально отслеживали действия Тидзу.

«Юдзури-семпай плохо лжёт… Нет, он вообще не умеет лгать. Думаю, он и не хотел лгать», — даже сейчас, после явного разрыва отношений, Руй питал уважение к характеру вице-президента.

Однако Юдзури так явно солгал и предложил соревнование, чтобы заставить Руя ощутить беспомощность.

Именно для этого он упомянул клуб.

Юдзури хотел ткнуть Руя носом в реальность, где тот проиграл соревнование в поисках Тидзу даже притом, что занимался ими каждый день, и потому не смог предотвратить её смерть.

«Так что вспоминай», — бросил он напоследок. Юдзури имел в виду: «Вспоминай те случаи, когда тебя никто не понимал, когда ты ничего не мог сделать в одиночку. Вспомни и пойми наши чувства».

Руя почти поглотила его собственная беспомощность…

«Успокойся!» — отчаянно пытался взять себя в руки парень.

И тогда его спасла… бросившаяся ему в глаза маленькая странность двери в комнату дворника.

Из-за разболтанной петли дверь едва-едва заметно шаталась.

Чтобы унять нетерпение, Руй буквально прыгнул к двери и быстро затянул гайку петли. Даже он сам на мгновение подумал, что обычный человек никогда не поймёт такого способа успокоиться, но эффект оказался грандиозным.

Руй действительно успокоился и осознал…

— «Гигантский тигр»!

Так Ю назвала дерзкий приём Тидзу, суть которого заключалась в том, чтобы притвориться выгнанной из комнаты, а потом снова вернуться туда.

— Чёрт! Второй класс музыки?!

На этот раз Руй помчался к правильной комнате.

— Хм, сойдёт ли такая мелочь для божества?.. Честно говоря, я немного сомневаюсь, — пробормотал Юдзури, и в руке у него блеснуло что-то тёмно-серое.

Нечто отразило свет ламп второго класса музыки, а его острый кончик нацелился на девушку, которая уже выбрала эту комнату своей сегодняшней спальней.

— Обычно, если падаешь, то царапаешь коленки. Если с кем-то сталкиваешься — жалуешься на боль. Рассуждая в таком ключе... и в попытке как таковой есть определённый смысл. Не правда ли?

Выражение лица Юдзури, постепенно приближающегося к сидящей у окна девушке, было абсолютно спокойным. Он много-много-много раз задавался вопросами о поступке, который готовился совершить, и наконец принял решение.

Юдзури не колебался. Его воля была крепка как никогда, ничто не могло заставить её дрогнуть.

— Сирадо!

Влетевший в комнату Руй отлично знал, насколько прямым и до грусти честным характером обладает человек, занимающий пост вице-президента совета старшей школы Соэти.

— Ты постоянно удивляешь меня. Я и подумать не мог, что ты доберёшься сюда так быстро.

Однако…согласиться с ним Руй не мог.

Он понимал его чувства. До боли ясно понимал.

И всё равно не мог согласиться.

Гнев Руя более-менее утих. Тёмные чувства по-прежнему рвались наружу, но парень уже обрёл спокойствие.

Однако вместо загнанных в глубину души чувств нечто гулким, горячим эхом отдавалось у него в груди.

И потому Руй сказал:

— Не смотри на меня свысока, вице-президент. «Соревнование по поискам Тидзу», да? Ты что же, семпай, правда рассчитывал опередить меня в этом деле?

И потому Руй заявил:

— Я же всё-таки председатель клуба ИТ!

Часть 3

— Не спеши.

Чтобы остановить уже было рванувшегося вперёд Руя, Юдзури схватил Тидзу и приставил к её горлу нож.

— Семпай. Это уже не шутки.

— Вот именно. Не шутки. Её существование — это совсем не шутка.

Казалось, что они говорят об одном и том же, но в то же время и нет. Сейчас Руй уже не верил, что ему удастся убедить Юдзури.

А в это время находящаяся в центре событий и попавшая в очень напряжённую ситуацию девушка…

— Вау… Я сейчас прямо как захваченная в плен героиня.

Её слова ошеломили Руя.

Но уже в следующую секунду он успокоился.

Ей не было дела ни до чего в этом мире. Хотя события всегда крутились вокруг неё, она каждый раз вела себя безответственно. Даже сейчас, когда её саму затянуло в водоворот, она оставалась собой.

Тидзу жила в своём темпе, отчего даже слово «легкомысленная» звучало слишком легкомысленно для неё.

Благодаря ей Руй наконец опомнился. И даже грустно усмехнулся про себя: «Какое позорище. Меня спасает то, что Сирадо не боится».

И поэтому он произнёс ту же фразу, что и всегда:

— Слушай внимательно, Сирадо. Не делай ничего лишнего.

— Как грубо, Руй-сан. Ты так говоришь, будто от моих действий может стать хуже.

— Но это же правда.

Их разговор был точно таким же, как и обычно.

Повседневность внутри необыкновенности.

Да, эта повседневность, если вдуматься, состояла сплошь из необыкновенного, но для Руя она уже была повседневностью. Стала повседневностью. Стала…

Именно поэтому Руй так отчаянно рванулся на помощь Тидзу.

Однако…

— Меня не нужно спасать, Руй-сан.

Его остановил не кто иной, как сама Сирадо Тидзу.

— Говорю же: не делай ничего не лишнего. Что бы там себе ни придумала, оно в любом случае бесполезно, и ты, я уверен, не справишься с задумкой. Готов настаивать. Всё, хватит, веди себя хорошо и не дёргайся.

«Я как-нибудь справлюсь, как и всегда», — конечно же не стал добавлять Руй. Не такие были у них отношения. Пусть даже эти слова были правдой, их отношения были другими.

— Руй-сан, знаешь, я лгунья.

Однако теперь Руй ощутил смутный дискомфорт. Ответ Тидзу был не таким, как он ожидал.

— Я всё время лгала. Я пыталась убедить себя, что со мной всё в порядке. Говорила себе, что ничего особенного не происходит. Считала, что это не настолько важное дело, чтобы всёрьез о нём задумываться.

«Да о чём она вообще?..» — подумал было Руй, но затем из его головы вдруг исчезли все мысли.

Потому что…

— Когда я что-то ломаю, с миром тоже что-то происходит… Если я всерьёз начну об этом думать, то не выдержу. Я не могу с этим смириться. Что это вообще такое?!

Такого выражения лица у Сирадо Тидзу Руй никогда прежде не видел.

— Сирадо?

Ей никогда не было ни до чего дела. Ей всегда было лень чем-либо заниматься.

Однако из-за внешнего вида, каждую часть которого как будто специально выбирали из категории «милых и опрятных», почти все воспринимали её неправильно.

Она представлялась им принцессой из далёкой страны, не имеющей никакого отношения к нашему бренному миру.

Но сейчас… Сейчас ей было тяжело. У неё плечах будто бы лежал тяжкий груз, под весом которого она могла в любой момент погрузиться на дно озера.

Она казалась обычной тонущей девушкой.

«Ах вот в чём дело!» — осознал Руй.

Юдзури всё рассказал Тидзу. Она узнала, кто она такая.

— Я…

Поэтому сейчас Руй видел настоящую Сирадо Тидзу.

Слушал её сбивчивую речь и настоящие чувства, которые она до сих пор не высказывала.

Это было её признание.

— Я правда не знала, кто я такая. У меня правда нет воспоминаний.

— Да.

«Прости, что сомневался в тебе» — чуть не вырвались у Руя слова, но сейчас они пришлись бы не к месту, поэтому он в последний момент проглотил их.

— Узнав о своей силе, я испугалась. Я боялась ко всему прикасаться. Боялась, что если я чего-то коснусь, оно сломается… и вслед за ним что-то случится и миром. Стоило мне об этом подумать, как я лишалась всех сил и ничего не могла сделать.

— Да.

— Я думала, что мне нельзя здесь оставаться. Что я должна куда-то уйти. Но мне некуда уходить. Куда бы я ни пошла, мне нигде нет места.

На эти слова у Руя тоже нашёлся ответ, но и его парень затолкнул обратно в горло.

— Да.

Руй просто слушал. Слушал признание Сирадо Тидзу.

— Но… — и это признание продолжалось, — был и человек, который всё время меня ругал. «Эй, дура, ты что творишь, не делай ничего лишнего», — постоянно говорил он. Постоянно! Он понимал, что происходит, но всё равно постоянно меня ругал,— продолжалось, продолжалось, продолжалось; чувства, которые она раньше не высказывала, впервые принимали форму. — Я всегда думала, что он замечательный. Даже зная о моей силе, он всё равно оставался со мной. Он говорил, что от меня одни хлопоты, говорил, чтобы я убиралась из школы, но ни разу всерьёз меня не выгнал. Как такое вообще возможно? Моя сила страшная. Отвратительная. Я знаю, с ней не хочется иметь дела. Что она вообще такое? Это же абсурд.

И поэтому Тидзу… Сирадо Тидзу сказала:

— Поэтому меня не надо спасать.

— Сирадо, ты правда так думаешь?

— Правда.

Услышав её ответ, Руй впервые почувствовал, что соприкоснулся с девушкой по имени Сирадо Тидзу.

— Из-за меня тебе всегда так тяжело приходится. Если я исчезну… это и будет… ну… самый лучше конец, разве не так?

— Я всё понял, Сирадо. Хватит, больше ничего не говори.

— Хорошо, Руй-сан. Спасибо за всё.

— Я тебя сейчас спасу, больше ничего говорить не надо.

— Э?

«Какой же абсурд. И правда сплошные клише, — мысленно вздохнул Руй. — До сих пор тебе всегда было всё равно, ты всегда вела себя безответственно, а когда наконец решила высказаться… вот это твои настоящие чувства?! Что за чушь. Любой человек, нет, любая обычная девушка на твоём месте думала бы то же самое. Но ты ведь другая. Сирадо Тидзу ведь совсем не такая!»

— Сказал же: я обязательно тебя спасу, так что помолчи.

Руй не мог себя удержать. Он терпеть не мог сломанных вещей.

Вещей. Мира. И…

«Да, всё именно так», — понял парень. — «Сирадо Тидзу вот-вот сломается».

Осознав это, он больше не мог утерпеть.

И поэтому Руй встал напротив Юдзури.

— Мне жаль, что всё так сложилось, Юдзури-семпай.

Он решил: «Время пришло. Пора высказать всю ту кучу слов, которые я долго, очень долго, очень-очень долго и очень-очень упорно сдерживал».

Он решил: «Я всё выскажу и справлюсь с этой ситуацией».

— О чём ты?

— Ты был похож. Ты был очень похож на одного человека, семпай. Поэтому мне правда жаль, что всё до такого дошло.

— Похож на одного человека?

— Да. Она со всеми вела себя очень вежливо, и мне всё время казалось, будто она что-то терпит и уговаривает себя: «Я выдержу». Ты как-то заметил, что я очень вежливый, семпай, и я скажу честно, так на меня повлиял человек, которого я знал ещё с детских лет.

— Ты опять о своей бабушке?

— Нет. О подруге, — ответил Руй.

И тогда на лице Юдзури проступило удивление.

С тех пор как Руй встретил Сирадо Тидзу, она стала главным интересом закрывшейся дома Анято-семпай.

До того все «отчёты» Руя описывали его повседневную жизнь.

Но в обычных школьных деньках не так много интересного.

Хотя Рую удавалось находить темы вроде тех или иных незначительных событий в школе, городских слухов, небольших происшествий, рассказы о них не могли быть увлекательными. Ему быстро становилось не о чем говорить.

Как-то раз, совсем не зная что делать, Руй попытался найти интересные факты в сети. Но о происходящем в сети Анято-семпай знала намного-намного больше него. Она мгновенно определила источник информации.

И вот с тех пор… подруга Руя изменилась.

Сейчас, будто копируя сестру, она ставила во главу всех поступков интерес и веселье, хотя в прошлом была далека от них, как никто другой. Она была строгой и невероятно серьёзной. Такой её знал Руй.

Но потом… Хотя ей не были интересны модные темы для разговоров, она начала стремиться за всем, о чём возникали хоть малейшие слухи.

И даже в школе она стала человеком, который будто бы получает удовольствие от всего происходящего: веселила всех шутками, иногда удивляла странными фразочками и поступками.

Раньше она носила очки, но вдруг сменила их на линзы.

Она словно бы преобразилась.

Всем этим она старалась сделать повседневную жизнь Руя интересной.

Если жизнь станет интересной, то и тем для «отчётов» всегда будет в достатке. Тогда Рую будет легче радовать сестру.

А ещё Рую и самому должно быть интересно. Ведь то, как воспринимается история, зависит от рассказчика. Какими бы весёлыми ни были события, о них можно рассказать до смерти скучно. И наоборот.

Подруга не могла сделать ничего для сестры сама, ей оставалось лишь полагаться на Руя. Поэтому она всегда перенапрягалась, всегда спрашивала себя «не могу ли я сделать ещё хоть что-то?»

— Сейчас этот характер, наверно, уже стал частью неё. Я чувствую, что она действительно получает удовольствие от него. Но всё равно перенапрягается. Это я тоже чувствую. Она всегда очень много трудилась ради окружающих.

— О чём ты вообще?

— Теперь я понял. Сирадо такая же. Как и моя дорогая подруга, она всё время перенапрягалась.

И потому Руй принял решение…

— Поэтому, Юдзури-семпай… Попрошу только один раз: пожалуйста, отпусти Сирадо.

— Я ведь уже всё объяснил! Это шанс. Долгожданная возможность, которую я… мы получили!

Глаза вице-президента были холодными, но чистыми. Он отыскал надежду, преодолел внутренний конфликт, принял свою миссию. Руй уже давно понял, что переубедить его не удастся.

— Пожалуйста, не упорствуй. Мне тоже, по возможности, не хотелось бы доводить до худшего.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же говорил: я могу разобрать любую вещь. Если у меня под рукой будут инструменты, я могу разобрать всё что угодно: часы, машину, дом. Мне не потребуется много времени. Я разберу их самым быстрым способом.

— И?

— А ты думаешь, люди исключение?.. — очень тихо пробормотал Руй.

Он сдерживал голос так, как только мог. Но в затихшей ночной школе, его бормотание прозвучало удивительно громко.

— Пустые угрозы.

— Я не просил мне верить. Но и не хочу доводить до такого. Прошу: отпусти Сирадо. Ничего больше.

Вице-президент промолчал.

— Юдзури-семпай.

Руй сделал шаг вперёд. Эта была тихая угроза.

— Не п-приближайся! — почти что завопил Юдзури и отступил на шаг назад.

А потом…

— Это ложь… — наконец взял себя в руки он — Даже если всё это правда, ты никогда этого не сделаешь!

— Верно. Ты совершенно прав… Конечно же, я не могу так поступить.

Руй просто блефовал.

Точно так же, как его подруга и как Сирадо Тидзу, он напряг все свои силы.

Он заговорил о табу. О разрушении.

— А-а!..

Голос Юдзури дрогнул, и Руй рискнул.

Он протянул руку к выключателю на стене сбоку от него.

Рую было нужно только одно мгновение. Юдзури, нервы которого были так напряжены, что он мог среагировать на самое малейшее движение, едва заметно вздрогнул.

Когда в комнате вдруг воцарилась темнота, головы людей опустели.

Место мыслей заняла растерянность, ведь противника перестало быть видно.

Однако Руй пришёл в движение.

Он мог двигаться. Он ни капельки не рисковал.

Потому что он понимал, кто где находится. Понимал расположение всех предметов в комнате и её структуру. Он понимал это лучше, чем кто-либо ещё.

Потому что он был ремонтником.

— Сирадо! Сюда!

Руй не упустил момент, когда растерявшийся Юдзури ненадолго убрал нож от горла Тидзу.

Схватив девушку за руку, Руй притянул её к себе… и сразу же побежал к выходу из второго класса музыки.

А ещё Руй был председателем правления. Выбежав из класса, он быстро запер дверь мастер-ключом. На всякий случай, парень проверил и второй выход. В классах школы Соэти не было внутренних замков, а значит открыть запертую дверь изнутри было невозможно.

Второй класс музыки располагался на четвёртом этаже. Сбежать из него через окно тоже было нельзя.

Таким образом, Юдзури оказался полностью заперт.

— Уф… — невольно вырвался у Руя вздох облегчения.

Сейчас, наконец, можно было немного расслабиться.

Впереди парня ждала ещё куча разных дел, но сначала…

— Эй.

Руй протянул руку девушке. Будто не поспевая за происходящим, та рухнула на пол неподалёку от двери, через которую недавно выбежала. На её лице явно читалось изумление.

И всё же она поняла, для чего ей протянули руку. Девушка посмотрела на Руя снизу-вверх, но потом быстро отвернулась, так и не приняв протянутой руки.

— Почему?..

Руй догадывался, какие слова последуют дальше. Они должны были быть невероятно грустными.

В коридоре повисла гнетущая тишина.

Однако Руй спас девушку зная о последствиях, поэтому обязан был заговорить.

Нет, он и сам хотел заговорить.

— Пора, наверно, брать с тебя плату за жильё.

— Э?

— Нет, я, разумеется, не соглашаюсь с тем, чтобы ты жила в школе. Но ты ведь всё равно не сдашься, сколько бы я тебя ни выгонял, так что буду хотя бы с тебя плату брать.

Изумлённая Тидзу не понимала, о чём он говорит, поэтому Руй продолжил:

— В качестве платы… возьму с тебя обещание, что ты будешь рассказать мне о каждой вещи, которую сломала. Пойдёт?

После этих слов тишина в коридоре обрела иной смысл.

— Хоть в полночь, хоть рано утром… сразу беги ко мне. Я всё починю. Что бы ты ни сломала, я обязательно всё починю. Так что для тебя ничего не изменилось. Ты по-прежнему ученица школы Соэти и моя одноклассница.

— Руй… сан…

— Не говори мне забыть, кто ты на самом деле такая. Я не могу просто заставить знания исчезнуть. И всё же, пока я буду всё чинить, мир останется таким же, как и всегда. Я всегда верну его в прежнее состояние. Поэтому и ты можешь оставаться такой же, как и всегда.

— Потому что я… стану твоим ремонтником.

— Ого-о-о.

— Поэтому я… Стоп, что ещё за «ого-о-о»?

— Ты продолжай-продолжай.

— Погоди-ка секундочку. У меня возникло какое-то знакомое ощущение.

— Какое «знакомое ощущение»? Я ведь такая же, как и всегда, как ты и пожелал.

«Что-то не так, всё должно было быть иначе!» — охватило Руя неприятное предчувствие.

— Эй, Сирадо… неужели ты?..

— А? Нет, разумеется, я не пыталась тебе подыгрывать. Ничего подобного. Представить себе не могла, что ты правда на это клюнешь. Это ведь совершенно невозможно. Никогда в жизни такого не было.

Полностью обессилевший Руй промолчал.

«Ну вот… В конце концов, не изменилось вообще ничего», — вздохнул про себя он.

Да, их отношения ни капельки не изменились.

— Сирадо.

— Да-да, что такое?

«А впрочем, и ладно, — подумал парень. — Раз ей хочется, чтобы всё было вот так — пусть так оно и будет».

— Не перенапрягайся…

«Однако, раз уж ты всё время так себя сдерживала… Я не против немного тебя потерпеть», — вздохнул Руй.

Потому что он знал. Знал суть девушки по имени Сирадо Тидзу.

И тогда, от настолько незначительного повода, в уголках глаз девушки показались они.

Маленькие капельки падали вниз. Одна за другой. Им не было конца.

Девушка наконец-то расплакалась, как маленький ребёнок.

И Руй решил, что будет стоять рядом с ней до тех пор, пока она не успокоится.