Том 1    
Глава 4


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
NightBird68
2 г.
у америкосов 4 полных тома)5ый должен быть последний
Draper.up
4 г.
Как-то непривычно... Шестая часть четвертой главы завершает том? А то ни эпилога, ни послесловия, ни послесловия команды. Я в ступоре короче.
KrogaH213
4 г.
Второй том Fate/Apocrypha переводят а ?
AQroze
4 г.
Ох, если честно об апокриф я сломал мозг широ кастер не те о ком я думал и греческая мифология слишком сильно влияет на этот чудоверс.
Генрих
5 л.
Спасибо за перевод
shegan
5 л.
вопрос относительно хронологии в оригинале кроме глав были еще и акты. их будут переводить и вообще связывать с романом???
AS6
4 г.
>>17479
вопрос относительно хронологии в оригинале кроме глав были еще и акты. их будут переводить и вообще связывать с романом???

Был только один акт "Unbirth" и его еще задолго до меня перевели Ливинги.
Malfurik
5 л.
Обсуждение Fate/Apocrypha

Глава 4

1

Этот мужчина представлял из себя настоящую гору мышц.

Если подумать, только этот эпитет идеально подходил для его описания. Любой, кто увидел бы этого гигантского двухметрового мужчину, не смог бы оторвать взгляд от его невероятных мускул. Чувство безысходности лишь возросло бы, когда вы, наклонив голову вбок, попытались бы угадать его полный рост.

Бесчисленным шрамы, украшающие его бледную кожу, открыто говорили, какое несметное количество тренировок и битв он прошел. Однако очевидно, что ни одна из этих ран не задела его серьезно.

В конце концов, что может случиться с металлическим шаром, если попытаться разрезать его кухонным ножом? Он сам будто состоял из стали. Острый клинок мог разрезать его кожу и даже пролить немного крови, но не более.

Только его руки по размерам походили на крокодилов. Практически ничего не покрывало его грудь, легко было догадаться, что прочность его тела сама по себе служила ему броней. Его ноги ступали с натиском мамонта.

Кожаные ремни туго обтягивали все его тело и лицо, но не похоже, что это причиняло ему неудобства. Наоборот, мужчина улыбался, будто бы наслаждаясь этим и спрашивая: «И это все, что ограничивает меня?». Конечно же, эти ремни, обтягивавшие его мало походили на защиту.

Все в порядке. Его плоть не нуждалась в защите доспеха — в этом и заключалась сила его тела.

Мужчина проламывался сквозь лес к востоку от Трифаса в лучах вечернего солнца. Постороннего даже рыба, гуляющая по земле, удивила бы меньше, настолько сильно он выделялся на фоне окружающей его природы.

Он был Берсеркером Красных.

— Может, остановишься уже наконец, Берсеркер?!

Кто-то преследовал этого неудержимого зверя. Прыгая с ветки на ветку, девушка в изумрудно-зеленом одеянии обращалась к Берсеркеру снова и снова. Ее холодные острые глаза по-звериному отражали свет. Длинные и неопрятные волосы девушки полностью не походили на шелковистые, присущие людям благородного происхождения, однако они прекрасно подходили ее дикой внешности. Да… она, скорей всего, была прекрасным зверем в человеческой форме.

Берсеркер рассмеялся и ответил ей, даже не сбавляя темпа.

— Ха-ха-ха! Я не могу подчиниться этому приказу, Арчер. Я должен попасть в тот замок, к тем, кто нас угнетает.

Арчер отчаянно вскрикнула:

— Ты дурак! Мы просто ждем, пока придет время! Почему ты не можешь этого понять?

Однако Берсеркер и не думал останавливаться, он продолжал идти, делая один мощный шаг за другим. Он шел уже два дня, и его не раз замечали прохожие. Арчер могла только надеяться, что тот сомнительный священник держит все под контролем.

— Для меня не существует такого слова, как «ждать».

Так оно и было, Арчер решила прекратить бессмысленные попытки остановить его. Вернее, видя, что она не сможет убедить его, она решила вместо этого сосредоточиться на его поддержке, как ей и приказали.

— Всего лишь безумец, в конце концов… это задание выше моих сил.

Она вздохнула, пробормотав это про себя, но ей ответил другой голос:

— Полагаю, ты права… неспроста же он Берсеркер.

Арчер посмотрела в сторону, откуда раздался голос; на одной из веток стоял мужчина с беззаботной улыбкой на лице. Он обладал привлекательной внешностью, но не такой, какой обладали рыцари старины, что завоевывали сердца благородных дам своей обходительностью. Его глаза были глазами хищника, сам он обладал сильным и крепким телом, и все же в нем не было и малейшего проявления грубости. Он выглядел как великий герой, тот, кто обожали и уважали и мужчины, и женщины, молодые и старики.

Он был Райдером Красных, человеком, который, по словам мастера Ассассина, мог на равных сражаться с неуязвимым Карной.

— Райдер… предлагаешь бросить его?

Райдер пожал плечами и ответил:

— Разве у нас есть выбор? Единственное, о чем он может думать — это сражения. Это скорее ты ведешь себя странно, пытаясь отговорить его.

— Я довольно неплохо умею укрощать диких животных. Я думала о том, чтобы просто прострелить ему колено и покончить с этим, но…

Если бы она так поступила, Берсеркер, несомненно, изменил бы свой курс и атаковал бы ее.

— Я рад, что ты решила не делать этого.

— Так зачем ты пришел?

Райдер приветливо улыбнулся, будто бы ожидая этого вопроса.

— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Зачем же еще?

— Ясно.

Арчер не выказала никакого смущения, удивления или же даже ярости. Она просто никак не отреагировала на его фразу, даже несмотря на то, что эти слова, наполненные шармом Райдера, заставили бы покраснеть даже самую целомудренную жену.

Но для Арчер, прожившей жизнь среди животных, подобные ухаживания не имели значения. Райдер неуклюже почесал голову, глядя на то, как легко она отмахнулась от его беспроигрышного наступления. Он кашлянул и вернулся к своей первоначальной миссии.

— В любом случае… нам поручили роль арьергарда: поддержать Берсеркера, если нужно будет, и собрать столько информации, сколько сможем.

— Враг уже совсем близко. Осмелюсь предположить, что он достигнет крепости в ближайшие несколько часов. Несомненно, его обнаружат раньше.

— Эх… ну, как бы то ни было, есть надежда, что парочка Черных все же почтут нас своим присутствием.

И Арчер и Райдер были превосходными охотниками и воинами. Они не пытали никаких иллюзий относительно победы в бою против семи укрепившихся вражеских Слуг, более чем в два раза уступая численно.

— Чтобы остановить Берсеркера, им потребуется прислать как минимум двух Слуг, если они, конечно, не вышлют все свои силы.

— Да, чтобы его остановить, им потребуются невероятные усилия.

— Все же… он и вправду выпадает из нашего представления о том, каким должен быть слуга класса Берсеркер.

— Соглашусь с тобой. Можно подумать, что его Безумное Усиление низкого ранга, учитывая, что мы можем общаться с ним…

Однако, Безумное Усиление Берсеркера Красных являлось аномалией. С ним можно было общаться, но не достигнуть понимания. Не то чтобы он не подчинялся приказам, скорее он просто не понимал их. Даже приказ, отданный при помощи командного заклинания, будет просто давить на него, лишь два командных заклинания могут заставить его остановиться.

— Фракийский гладиатор, символ восстания, Спартак… какой же упрямец.

Спартак был римским рабом и гладиатором, совершившим побег с семидесяти восьмью товарищами. Позже ему удалось отразить атаку примерно трехтысячной армии, что сделало его героем и вдохновило рабов к вооруженным восстаниям во многих уголках Империи. В конце своего жизненного пути, он был предан пиратами, на которых он рассчитывал, и побежден римскими легионами — но до того момента он не проиграл ни единой битвы. Он остался светящим маяком надежды для угнетенных рабов.

Он ненавидел всех угнетателей, его воля к сражению пылала против всех власть имущих. Этот безумный воин сражался с господами, дабы защитить слабых, заботиться о них, лечить их, но больше всего он сражался ради того, чтобы не повиноваться никому. Вот каким был Берсеркер Красных.

— Где твой скакун, Райдер?

— Ну, мы ведь здесь для сбора информации… нет смысла открывать им взамен наши секреты. Я стараюсь не выдать им лишнего.

— Хммм… Полагаю, это не особо тебя затруднит. Что за оружие ты используешь, копье или меч?

— Копье, конечно.

Райдер и Арчер продолжили преследовать вырвавшегося на волю Берсеркера, было сложно потерять след от его медленного, непоколебимого марша.

— Кстати, Арчер, я кое о чем хотел тебя спросить…

— Спрашивай.

— Ты видела лицо своего Мастера?

— Нет… Я встречала лишь посредника моего Мастера… того священника.

2

Как только её призвали, Арчер ощутила, что человек, стоящий перед ней, не являлся ее Мастером. В конце концов, рядом с ним точно стоял другой Слуга и, что более важно, она не чувствовала никакой связи с ним.

— Я тоже. Думаю, этого и стоило ожидать от кучки магов…

— Все же… это весьма необычно. Но, учитывая, что ждет нас всех в конце, думаю, с этим ничего не поделаешь…

В этой Великой Войне за Грааль главной проблемой становилось не поражение, а победа и то, что за ней последует. Неважно, кто победит, маловероятно, что все семь слуг выживут, но еще более маловероятно, что выживет только один слуга. В конце Святой Грааль сможет исполнить желания лишь одного Мастера и Слуги. И когда победители будут очевидны, в их рядах начнется раскол.

Какой маг не желает достичь Истока, что лежит за пределами этого мира, в котором записано все, что было и все, что будет? Имея перед собой такую возможность, лежащую во владении Граалем, даже лучшие друзья с радостью прикончат друг друга. Слуги, конечно же, тоже не исключение, единственный способ исполнить их желание состоит в устранении союзников, с которыми они до этого сражались плечом к плечу. Поэтому любой альянс вероятно продержится лишь до момента определения победителя.

—…поэтому они и не хотят появляться перед нами.

— Я так не думаю. Они должны хотя бы показаться… Я не могу перестать подозревать этого священника и его Слугу.

— Ты имеешь в виду Ассассина… Семирамиду, так ведь?

И Арчер и Райдер потеряли дар речи, когда при первой же встрече, Ассассин величественно назвала им свое настоящее имя.

— В конце концов, я ведь прежде всего Ассассин… весьма изменчивый класс. Пускай мое истинное имя будет служить доказательством моей готовности сражаться с вами плечом к плечу, — вот что она сказала с кривой улыбкой, но ни Райдер ни Арчер не поверили ей. Разложение, витавшее в воздухе вокруг нее, вызывало лишь раздражение и недоверие у этих искренних воинов.

— Именно, Семирамиду… царицу Ассирии. Почему те, кто надевают корону, всегда превращаются в напыщенных мерзавцев? Короли, или же королевы, без разницы — терпеть их не могу.

— Такими становятся те, кому прислуживают остальные. Это весьма ожидаемо от людей, занимающих подобное положение… тебе не стоит принимать это близко к сердцу.

Прошло три часа. Солнце уже село, лес начал наполняться темнотой. Равномерный шаг Берсерка остановился.

— Враг?

— Да… но они не Слуги.

Как и отметила Арчер, те кто стоял перед Берсеркером, были авангардом Иггдмиллении: боевыми гомункулами и массивными бронзовыми големами, что возвышались над Берсеркером. Их насчитывалось больше сотни.

— Нам ему помочь? — прозвучало с сомнением предложение Райдера. В конце концов их противниками были не слуги, с чем здесь помогать? Поэтому двое слуг решили продолжить наблюдение.

* * *

Битва между авангардом Черных и Берсеркером Красных была полностью односторонней.

Алебарды гомункулов вгрызались ему в плечи. Кулаки големов врезались в его лицо, с силой, способной дробить сталь. Однако эти атаки не смогли заставить улетучиться улыбку с его лица. Более того, она стала шире.

Берсеркер даже не пытался уклоняться от их атак. Скорее, он даже наоборот старался оказаться на их пути.

Он получал их удары вновь и вновь, просто принимая их. Невзирая на боль и раны, его лицо оставалось переполнено экстазом. Скоро даже нападавшие, неутомимые гомункулы и големы заколебались и остановились. Именно тогда Берсеркер сделал свой ход.

— Жалкие куклы угнетателей, пускай хотя бы мой меч и мой кулак подарят вам покой.

Берсеркер схватил лицо одного из големов своей рукой, легко отбросив трехметровую конструкцию и раздавив гомункулов, которым не повезло оказаться там, где она приземлилась.

— Да, и вам тоже!

Сказав это, он взмахнул своим клинком по широкой дуге и разрубил пополам рядом стоящих гомункулов. Одним ударом руки он разобрался с големом, раздробив его усиленную бронзовую голову.

Берсеркер был безжалостен в своем варварстве. Широко разведя руки, он смело пошел вперед. Схватив одновременно пять големов, он прогнулся назад и ударил несколькими тоннами бронзы об землю, раздавив големам черепа.

Он походил на стихийное бедствие. Каждый взмах меча и удар кулака порождал все больше трупов и обломков. Но что поистине ужасало, так это неизменная улыбка на его лица, когда он резал мечом и бил кулаками. Даже гомункулы с затупленными эмоциями поддались его безумию и бежали с поля боя.

Разорвав пополам последнего голема, Берсеркер посмотрел вокруг на следы разрушения и бойни, что он оставил, удовлетворенно кивнул и продолжил свой путь.

* * *

— Он улыбался…

— Да…

Арчер и Райдер обменялись беспокойными взглядами людей, только что увидевших что-то крайне неприятное. Вполне естественно, что Берсеркер сражался и победил, не удивительно, насколько впечатляющим и ужасающим он оказался в бою. Однако то, как лучезарно он улыбался от начала до конца, заставило их спины покрыться мурашками.

— Ну… такого героя трудно охарактеризовать иначе, чем словом «Берсеркер».

Если бы он выказал хотя бы немного злости, Арчер и Райдер могли бы поверить, что он обладал здравым смыслом. Но он не сделал этого; он сражался, он убивал, он ломал, и делал это с завороженной улыбкой на лице.

— Тем не менее, он показал свою истинную силу; без мощного Благородного Фантазма подобного воина не одолеть.

— Эх… Как думаешь, сможет он положить хотя бы одного из Черных Слуг?

— Посмотрим. В этом нет ничего невозможного, пока он свободно может использовать свой Благородный Фантазм…

— Это и есть самая большая проблема, разве не так? Позволять ему свободно действовать с его Благородным Фантазмом…

Хотя они были союзниками, Слуги Красной Фракции не знали подробностей о Благородных Фантазмах друг друга, за исключением фантазма Берсеркера, о котором рассказал его Мастер.

Это было вызвано тем, что его Благородный Фантазм — Крик Разжигателя Войны: Вой Раненого Зверя — обладал настолько аномальными способностями, что в нормальной Войне за Грааль полностью исключал его выживание.

—… но, если Слуги Черной Фракции будут бездумно и непрерывно атаковать его, дальнейшее развитие событий может получиться весьма интригующим.

Да, с его Благородным Фантазмом, что позволял ему становиться сильнее с полученной раной, возможно, Великая Война закончилась бы за одну ночь.

—Хм…

Арчер брезгливо дернула носом; запах метала и машинного масла был невыносимой вонью для девушки, бывшей более животным, чем человеком.

— Что такое?

— Нас нашли. Приближаются Слуги Черной Фракции.

Органы чувств Арчер намного превосходили оные у Райдера. Если она права, то уже очень скоро они наткнутся на врага.

— Приготовься…

— Понял.

Двое слуг призвали свое оружие.

Копье, что призвал Райдер, довольно сильно отличалось от оружия Лансера. Массивное копье Лансера использовало свой острый наконечник и огромный вес для нанесения разрушающего урона. Копье Райдера же было простым, но крепким оружием, прекрасно подходящим для ближнего боя. Исходя из того, как легко оно лежало у него в одной руке, оно так же хорошо подходило и для метания.

Райдер собирался сражаться с врагом на близкой дистанции без использования «скакуна», его истинного оружия. Хоть это и было абсолютно безрассудно с его стороны, но аура самообладания, которую он излучал, показывала, что он намного превосходил обычных героев.

Арчер, естественно, также призвала свое оружие — угольно-черный лук в западном стиле, превосходящий ее размером. Говорят, что этот божественный лук ей подарила Артемида, богиней охоты; ему было дано имя Таурополос, в честь одного из имен Артемиды, Артемида Тауропола, охотница на быков. Этот лук — настоящий самородок, подобающий такому лучнику. Не было цели, которую он не мог бы поразить.

— Я отойду и буду поддерживать вас с Берсеркером издалека.

Арчер тотчас отступила в тень леса. Хоть Райдер и наблюдал за ее уходом и мог ощутить ее присутствие, он более не мог сказать, где именно она находится; для такой великолепной охотницы ничего не стоило слиться с лесом.

— Хорошо, тогда… пришло время немного порезвиться.

Наконец-то глаза Райдера смогли четко разглядеть две тени, медленно приближающиеся из глубин леса. Он чувствовал, что они обе были Слугами. Видимо, их враги думали, что отправить всего двух слуг будет достаточно, чтобы справиться с ним.

— Вы недооцениваете меня, Слуги Черных… или же вы считаете, что у вас есть шанс победить меня такими малыми силами? — усмехнулся Райдер, переполняясь уверенностью. Несмотря на то, что он решил не использовать свое основное оружие, его тело словно наэлектризовалось от огромного желания битвы.

— Ааааа…

—…

Появилось двое слуг. Одной из них была Берсеркер Черных, девчонка, держащая гигантскую булаву, другим же был Сэйбер, что прошлой ночью до самого рассвета сражался с Лансером.

— Эй, вы же Сэйбер и Берсеркер, да?

Сэйбер молча кивнул, в то время как Берсеркер издала непонятный гул в знак подтверждения.

— Я Райдер Красных. Не стоит волноваться, я не потерял своего скакуна еще до начала войны. Просто не хочу его использовать впустую, сражаясь всего с двумя противниками. Я бы предпочел выехать на нем сразу против всех семи, — ехидно сказал Райдер.

Другими словами…

Никто из вас не стоит моего времени. Давайте же, покажите мне всю свою силу, если хотите увидеть, чего я стою. курсив

Однако он повстречал гордых Героических Духов. Стон Берсеркера стал более резким; Сэйбер нахмурил брови, выглядя разъяренно. Смертоносная аура, повисшая в воздухе, остановила бы сердце случайному зрителю, но Райдер весьма равнодушно воспринял их убийственные взгляды. Противостоя одновременно звериной дикости и волевому присутствию истинного героя, Райдер продолжил ухмыляться.

Желание убийства и переполненная ненавистью враждебность — этот человек уже давно привык сталкиваться с ними. Для героя, для которого лишь его единственный друг и любимая женщина значили все на свете, это было не более чем легким бризом.

Ничего не поменялось, только время, из которого они пришли, и оружие, которым они обладали. Всегда одно и тоже… и он всегда будет продолжать сражать их как ни в чем не бывало.

По такому пути Райдер Красных шёл в своей жизни.

— Подходите…и испытайте же, что значит настоящий воитель.

Он приготовил свое копье, и его жажда крови наполнила воздух. Сэйбер продолжил твердо стоять на земле, искусственный разум Берсеркера так же позволил воспринять ей это весьма спокойно, но будь на их месте обычные люди, их воля уже давно бы была сломлена.

Три — отсчет начался.

Густой лес мало подходил для размахивания мечами и копьями.

Два — все вокруг, слишком привычно для него, замерло

Но в этом месте в одном аспекте копье имело преимущество над любым другим оружием — выпад. С его копьем-героеубийцей, способным пронзать сердца и протыкать черепа каждым своим ударом, Райдер не чувствовал никаких неудобств.

Один — похоже даже само время остановилось.

И самое главное, с одной из известнейших лучников у него за спиной, ему не о чем было беспокоиться.

Ноль.

Грязь и хворост взлетели в воздух, разлетевшись по сторонам, когда они шагнули вперед и прыгнули, взмахнув мечом, булавой и копьем.

3

Авангард из гомункулов и големов не мог сопротивляться Берсеркеру Красных, одолевшего их без всяких проблем. Однако Слуг Черных это не тревожило. В конце концов, таков и должен быть Героический Дух в битве. В этом не было ничего удивительного.

— Ну… если кому-то интересно мое мнение, то такая резня явно выходит за рамки нормы.

— Что за ужасное зрелище. Этот Героический Дух сражается не при помощи боевых навыков, он просто забивает врага до смерти, используя свою силу, которой так гордится. Ему не нужно боевое мастерство или оценка ситуации, он будто бы рожден, чтобы сражаться и убивать. Возможно, класс Берсеркера даже не повлиял на него… возможно, это изначально единственный класс, что подходил ему, — согласился Арчер с бормотанием Райдера.

Окружавшие их силы големов в несколько раз превышали число воинов в авангарде, отправленном ранее. Для этой операции мобилизовали более половины големов, созданных в качестве военных сил Иггдмилленнии.

— Интересно, прикончит ли он и нас с тобой так же.

— Я бы этого не исключал, учитывая его безумную силу. Старайся не пропускать от него прямых ударов.

— Да, конечно… Сделаю все что в моих силах.

В словах Райдера не было энтузиазма. Заметив безразличие в его голосе, Арчер мягко прошептал ему на ухо:

— Я понимаю, что ты в смятении, но если случится немыслимое, и ты падешь здесь… его не спасти. Ты ведь понимаешь?

— Я-я знаю это!

Райдер одернул себя, возвращая себе боевой дух благодаря выговору Арчера. Он поднял свое прекрасно украшенное золотое копье, будто бы вызывая Берсеркера на поединок.

— К слову, помни, что это тебе поручено исполнить опаснейшую часть задания, будь начеку.

Лучник снова принял духовную форму, вернувшись на верхушку крепостной стены, где занимал свою позицию. Оставшись наедине с самим собой, Райдер вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Боже… И вправду не хотелось бы выполнять подобную работу… столкнуться с этим лицом к лицу? Вы серьезно?.. ну, думаю, у меня нет выбора!

Как будто в ответ на его зов, из глубин леса раздалась дрожь. С каждой секундой она становилась всё ближе и ближе. Однако ее источник все еще был незаметен, скрываясь в темноте ночи.

Он здесь?..

Внезапно всё стихло. Шум прекратился, лишь завывания ветра изредка прерывали тишину. Однако Берсеркер не мог скрыть своего присутствия, даже если Райдер не мог его увидеть, было очевидно, что он здесь.

Уверенный, что его враг стоял прямо перед ним, Райдер сделал шаг вперед.

— Угнетатели, пришло ваше время! Ваша гордыня будет раздавлена, а тщеславие уничтожено! — с этими словами и появился его противник, сметая деревья на своем пути.

— Ух…

На секунду Райдеру захотелось сбежать.

Он не боялся гигантов, однажды он сражался с многоруким Калигорантом и провел его в цепях по городским улицам. Он не боялся суровых мужей и свирепых тварей. Но эта мягкая улыбка на лице великана… обескураживала его.

Да, то, что он улыбался, пугало больше всего. Такая улыбка в окружении врагов означала, что он либо был неимоверно уверен в себе, либо столь безумен, что такие вещи, как военное превосходство, уже давно утратили для него смысл.

Великан был более двух метров ростом и сжимал гладиус в руках. Судя по предыдущей схватке, его кулаки тоже обладали немалой силой. И в довершение всего этого он отличался невероятной выносливостью. Вероятнее всего, даже если Райдеру и удастся ранить его, он не сможет его убить.

Другими словами, у Райдера не было шансов нанести ему урон. Тем не менее, он понимал, что именно он должен стать наконечником копья и возглавить наступление.

— Ну… ведь именно для этого меня призвали, так ведь? Ничего не поделаешь, поехали!

Ответив широким оскалом улыбке Берсеркера, Райдер взмахнул своим золотым копьем.

— Да услышит стоящий предо мной мой голос! Подойди и познай мое величие! Ибо я Астольфо, один из двенадцати паладинов Карла Великого… готовься к битве!

Ему уже давно не выдавалось возможности сказать эту фразу, и он выпалил ее так громко, как только мог. В конце он, даже не задумываясь, раскрыл свой секрет, но, к счастью, его противник, похоже, не обладал достаточными умственными способностями, чтобы составить стратегию на основе его истинного имени.

— Ха-ха-ха-ха! Отлично. Какая великолепная надменность. Я раздавлю тебя, как жука! — Берсеркер рассмеялся, ринувшись в атаку, неожиданно ловко несмотря на его габариты, рыча при этом как гигантский дикий кабан.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Он высоко взмахнул своим мечом и обрушил его вниз. Этот свирепый удар вероятно раздавил бы миниатюрного Райдера, если бы он от него не уклонился.

— А…?!

Однако уклонение для такой атаки ничего не значило. Удар Берсеркера вошел в землю, отбросив Райдера ударной волной.

— Оууу… что за ужасающая сила! — Райдер скривился и встал на ноги, держась за спину, на которую он упал. Но в его глазах все еще не было страха.

Он противостоял врагу, который мог отбросить его простым касанием, обладая грубой силой, против которой не поможет ни одна из его способностей. Однако Астольфо был Героическим Духом…. Доблестным паладином Карла Великого, чей смысл жизни заключался в битве, и путешественником, что облетел полмира, породив множество легенд. В своих путешествия он получил множество Тайных Знаков[✱]Тайные знаки — что-то вроде артефактов, оставшихся с Эры Богов. — свой рожок, свой гримуар, своего Гиппогрифа и свое сияющее золотое копье.

— Ну, тогда… покажи ему, на что ты способно, копье Аргалия!

Райдер ринулся вперед. Даже без своего скакуна его рывок был сравним со вспышкой молнии.

Однако для Берсеркера, лишенного большинства эмоций, атака Райдера послужила скорей причиной для радости, чем для страха. Было очевидно, что чем сильнее будет его удар, тем большее разочарование его будет ждать, и тем приятнее будет Берсеркеру нанести удар в ответ. Даже если копье пробьет его насквозь, Берсеркер ответит без промедления.

Уверенный в своих силах, Берсеркер вновь поднял свой меч, напрягая свои нечеловеческие мускулы, заставляя их стать твердыми, как сталь.

Ловушка Аргалия: Низвергающий Касанием!

Тем не менее, не в убийстве заключалась основная цель копья Райдера.

Копье копьем, конечно. Если оно пронзит врага, он истечет кровью. Если заденет сердце — он умрет. Но это всего лишь обычное кавалерийское копье, его способности не были усилены магией, и оно не обладало никакими особыми свойствами, позволившими ему пробивать любую защиту. Оно не предназначалось для того, чтобы разить сердца врагов. Несмотря на все это, сила этого копья была смертоносной в битве.

Берсеркер пошатнулся, чувствуя, как его тело падает на землю. Твердая земля, на которой он стоял, исчезла у него из-под ног, заставляя его моментально забыть о мече, который он вознес для удара. Всё же, улыбка всё еще оставалась на его лице. Похоже, он не чувствовал шока. Но как бы он не пытался, он не мог выйти из этого абсурдного положения.

Ловушка Аргалия, беспечно названный вслух фантазм Райдера — копье, способное лишь на то, в честь чего и получило свое имя. Согласно легенде, это ненаглядное копье Аргалия, принца Катая, заставляющее любого, кто коснется его, упасть с лошади — для рыцарей в тяжелой броне на поле брани падение равнялось смерти. Кроме того, не трудно догадаться, сколько славы принесло это копье своим владельцам на помпезных рыцарских турнирах.

Будучи использованным на Слуге, этот Благородный фантазм осуществляет свою легенду, силой заставляя вернуть в духовную форму всё, что находится ниже колен Слуги. Независимо от того, куда ударит копье, даже если оно заденет лишь броню, сотканную из праны, магическая поддержка нижней части ног будет отрезана, что временно лишало их возможности принимать форму из крови и плоти.

Разумеется, это не могло остановить Берсеркера. В его распоряжении все еще находилось тело вплоть до колен, и он продолжил бы ползти, чтобы сокрушить своего врага.

— Потеря ног не остановит меня.

— И не сомневаюсь… именно поэтому мы сами остановим тебя. Взять его!

Стоило ему это сказать, как големы, каждый из который весил больше тонны, толпой навалились на Берсеркера, пытаясь прижать его к земле и заломить ему руки. Однако Берсеркер с легкостью дал им отпор, широко размахивая своими руками. Верхние части тел големов дробились его кулаками, но мастерство их создателей было столь велико, что даже без головы они продолжали работать.

Работая, словно армия муравьев, атакующих свою добычу, они понемногу обложили Берсеркера. Но их добычей оказался не какой-то бессильный зверь, и их бесконечные укусы не могли остановить этого гиганта.

Берсеркер же и не думал останавливаться. Даже потеряв свои ноги, он продолжал ползти к замку.

—Ха-ха-ха! Да! Великолепно! Враги, словно рой, покрывают мое тело ранами с головы до пят! Да, это… это достойно того, чтобы сложить песню после победы!

Големы покрывали каждый кусочек его тела, их общая масса дважды превосходила его собственную. Окутанный плащом из камня и бронзы, он продолжал ползти.

Все дальше, и дальше, и дальше. Берсеркер Красных, верно, был дураком, но он не мог ошибаться. Всем своим телом, ушами, даже кончиком языка он чувствовал, что угнетатели ждали его.

— Великолепная работа. Тебе не стоит стыдиться, Кастер, твои големы превосходны… Просто этот Берсеркер не так прост.

— …

Берсеркер ускорился. Разрывая в клочья големов, обложивших его лицо, он увидел того, кто стоял перед ним.

— Ты…

— Да, Берсеркер Красных, коли ты ищешь угнетателей, то я тот, кто стоит у них во главе.

— Аааа..ааааа…ааааааааааааааа! — Берсеркер в радости протянул руку. Еще совсем немного, и он доберется до лидера угнетателей. Сколько бы не стояли тучи, из-за них все равно выглянет солнце, означающее конец страданиям. В безумной логике воителя отсутствовали недостатки, она была идеальна.

Однако, он забыл одну важную деталь. В конце страданий его ждала лишь жестокая и трагическая смерть.

Лансер — Влад III — холодным взглядом наблюдал за буйством Берсеркера. Он был героем, железной рукой правивший Румынией, жестоко расправляясь со всеми, кто смел противостоять ему. И его враги в страхе звали его…

Казыкли Бей: Великий Колосажатель, — произнес Лансер, и земля вокруг них задрожала.

— Я… раздавлю тебя… угнетатель!

Берсеркер даже не дрогнул, несмотря на вес покрывающих его големов. Он поднял руку с мечом — но ее тут же пробило острым колом. Независимо от того, чувствовал ли он боль, кол против его воли остановил его продвижение.

— Я потратил всю жизнь, сражаясь с мятежниками вроде тебя. И я уничтожал их, оставляя их плоть гнить на моих кольях…

Колья длиной в несколько метров пронзили тело Берсеркера вместе с големами. Лансер старался нацелить их так чтобы избежать повреждений духовного ядра Берсеркера. Но, хоть он и планировал взять его живым, он не видел нужды ограничивать себя как-либо еще.

Будет жаль, если Берсеркер умрет, но если нет, его ожидают лишь более глубокие круги ада.

Его ноги вернулись в астральную форму, он был покрыт бесчисленными големами, все его тело, за исключением сердца и мозга, пронзали колья, и все же Берсеркер продолжал ползти, чтобы одолеть угнетателя, что стоял перед ним. Его действия больше не подходили под описание «осуждения» или «ненависти».

Да, это была его вера. То, ради чего Лансер пожертвовал половину своих големов, чтобы убедиться: был ли он глупым варваром, способным только на восстания против власти, или же человеком, что вырезал непреклонные убеждения и непоколебимую волю в своем сердце.

Лансер удовлетворенно кивнул, тихо сказав:

— Теперь, когда я столкнулся с тобой лицом к лицу, я понимаю, твое восстание — это олицетворение твоей героической сущности. Сильная воля всегда будет преобладать над слабой… но ты продолжаешь сражаться, потому что не способен принять это. Ты будешь сражаться, пока не сделаешь сильного слабым.

Он сражался не ради слабых. Безумный воин не зашел бы так далеко ради столь притворного альтруизма. Нет, это просто было…

— Ты мечтаешь о мире, где все были бы равными? Но твоя мечта - всего лишь несбыточная фантазия. Сегодня впервые… Я, пожалуй, должен высказать свое уважение к тому, кто именует себя «мятежником».

Лансер щелкнул пальцами и стоящий рядом с ним Кастер сделал шаг вперед.

— Но, к несчастью для тебя… мы изменим направление твоего восстания. Берсеркер Красных, теперь ты принадлежишь нам.

—…

Улыбка испарилась с лица Берсеркера. Ее место заняла гримаса убийственной ярости. Слова Лансера могли значить только одно – рабство. Для Берсеркера подобный позор был страшнее смерти.

— Ну, а теперь…

Кастер бесстрастно отдал команду големам, удерживающим Берсеркера. В тот же момент они преобразовались в жидкую форму и обвились вокруг Берсеркера и кольев. Даже герой восстания не мог сбежать из этой каменной тюрьмы.

— Оставлю препарирование на тебя, Кастер.

— Да, владыка…

С этим Лансер утратил всякий интерес к Берсеркеру. Теперь он стал одним из его подчиненных, и повернет свое оружие против Красной фракции. Это все, что ему нужно было знать.

— Похоже, я вам здесь больше не нужен! Поэтому поспешу удалиться! – бросил Райдер в спину уходящему Лансеру.

Райдер поспешно принял Духовную Форму и вернулся в крепость. Естественно, он хотел воспользоваться этой ситуацией. Никто бы не стал сейчас задумываться о каком-то гомункуле, это был идеальный шанс.

* * *

Этот человек был неуязвим, словно буря.

Райдер Красных насмешливо рассмеялся в лицо ожесточенной атаке Сэйбера и Берсеркера. Двое слуг атаковали на одном дыхании, нанося удары сверху и снизу.

Райдер сделал кувырок, без проблем отразив их атаки своим коротким копьем.

— Слабаки!

После чего ответил жестким пинком. Он сражался не с показным рыцарским благородством, а с боевым мастерством, отточенным на поле боя.

Берсеркер была отброшена, но тут же смогла вновь стать на ноги, заполнив пространство своим странным скрежещущим воем. Однако Райдер и не думал обращать на нее внимание, вновь скрестив оружие с Сэйбером.

На них обоих не осталось ни единой раны, их атаки не приносили никакого результата. Благодаря драконьей броне Зигфрид мог не бояться атак В-ранга и ниже – что позволяло ему сохранять баланс в этом поединке. Но если благородный фантазм этого Райдера окажется способным пробить его броню…

Ты что делаешь, Сэйбер?! На нем ни царапины! Используй свой благородный фантазм! Используй уже!

У него не было выбора, кроме как проигнорировать нытье своего мастера. Райдер пока и не думал сражаться серьезно, и его источник неуязвимости был все еще неизвестен. Возможно, благородный фантазм, которым он владеет, эквивалентен или даже превосходит фантазм Сэйбера. Быть может его вообще невозможно ранить без выполнения определенных условий.

Если Сэйбер сейчас применит свой благородный фантазм, это раскроет его личность, что определенно станет серьезной проблемой в грядущих сражениях. Уничтожение Райдера определенно даст им невероятное преимущество, но что если он выстоит?

Очевидно, что при таком раскладе Сэйбер просто выставит себя дураком, который использовал свой благородный фантазм только ради того, чтобы раскрыть свое имя врагам. Не говоря уже о том, что, если Райдер сможет улизнуть до того, как Сэйбер убьет его, его личность станет известна всей Красной команде. После чего все они будут знать про незащищенное место на его спине.

Поступить нагло все же лучше, чем поступить глупо, подумал Сэйбер, оставляя слова своего мастера неуслышанными. Он надеялся, что мастер поймет его. При других обстоятельствах он бы мог подробно ему все объяснить, но сейчас у него не было такой возможности.

Райдер отпрыгнул назад, по-видимому собираясь совершить новую атаку.

— Эх, так мы ничего не добьемся.

— …

Как он и обещал, Сэйбер не проронил и слова. Такое пренебрежение явно не понравилось Райдеру:

— Ты определенно тот еще ублюдок, не так ли? Тот, кто не может посмеяться на поле брани, и на Елисейских полях не вспомнит, как это делать. В этом мире и без того достаточно такого мрачного и унылого дерьма, как ты, так что попробуй рассмеяться…

Он был не согласен. Иногда смех в лицо противнику — не более, чем снисходительность. Резвое оживление в поединке двух воинов, признающих силу друг друга, в корне отличается от глумления над трупами проигравших.

…хотя бы перед смертью, - добавил Райдер, видя немое несогласие в глаза Сэйбера.

В ту же секунду невидимая стрела, летящая быстрее звука, вгрызлась в грудь Сэйберу.

4

Сэйбер вверх тормашками отлетел назад, врезавшись в стоящие позади него деревья.

— Уу..?!

Берсеркер не смогла издать ни звука. Однако она сразу же поняла, что именно произошло; эта атаку произвел Слуга, находящийся далеко за спиной Райдера. Ее мысли были бесстрастными и быстрыми. Атака с дальней дистанции, не наделенная магией, лишь чистой физической силой… другими словами, это сделал Арчер!

Похоже, что этот притаившийся слуга осторожно наблюдал за их битвой с Райдером, осознавая, что обычная атака не сможет ранить Сэйбера, и натянул свой лук до предела, чтобы своей атакой превзойти его защиту. Этот выстрел явно превзошел А-ранг, пробив броню Сэйбера.

Проблема, тем не менее, заключалась в том, что атаку произвели с такого расстояния, что ни один из слуг не смог почувствовать ее. Они сражались посреди открытой лужайки, ночь уже давно вступила в свои права, а вокруг них возвышался густой лес. С такого расстояния, даже если бы стрелок видел ночью столь же хорошо, как и днем, Сэйбер все равно оставался бы для него не более чем движущейся точкой.

Но выстрел нашел свою цель — вот в чём заключалась ужасающая правда. Атака А-ранга с такой невероятной дистанции; зрение, что позволяет прицелится при практически нулевой видимости; и сверхчеловеческая точность, позволяющая нанести столь точную атаку… без сомнения, история знала много лучников, наделенных подобными умениями, но сколько из них могло похвастаться умениям использовать их всех одновременно?

Внезапно Райдер скорчил кислую мину, посмотрев в сторону леса позади Берсеркера и цокнув языком.

— Похоже, нашему Берсеркеру пришел конец. Но ты ведь все еще здесь, милая леди… для нас будет честно ответить глазом за глаз, не правда ли?

Райдер Красных, с дружелюбной, но в то же время жестокой улыбкой, сжал пальцы на своем копье. Даже лишенная страха девушка почувствовала какое-то инстинктивное, глубоко скрытое чувство при виде выражения его лица.

Она прекрасно поняла во время недавней схватки, что ее атак будет «недостаточно». Она не сможет причинить ему вреда.

— Как думаешь, сколько времени понадобится Черным, собравшимся там, чтобы восстановиться? Десять секунд? Двадцать? Ну… в любом случае не меньше, чем моему копью.

Убежать, отступить, сдаться… сейчас все это было невозможно.

Берсеркер сжала зубы, не имея иного выбора, кроме как принять свое плачевное положение. Или же… если уж ей суждено умереть здесь, пожалуй, она может использовать свой фантазм на полную.

Вынужденная принять трудное решение, Берсеркер взвыла, придавая себе сил. Она использует каждую крупицу своей силы, чтобы уничтожить Райдера…

Но, как только эти мысли достигли ее разума, ситуация в корне изменилась. Огромный поток праны расходился за ее спиной, витая вокруг. Это был Сэйбер, с тоской взмахивающий своим огромным клинком.

* * *

Гордес терял терпение. Сэйбер не только игнорировал его приказы, но и ослабил бдительность, позволив сбить себя с ног. Похоже, Райдер Красных отличался невероятной выносливостью. Также, исходя из данных, полученных от его фамильяров, характеристики Райдера тоже оказались довольно-таки высоки. С взятым в плен вражеским Берсеркером, победа уже была в кармане у Иггдмиллении, если они смогут одолеть этого Райдера.

— Сэйбер! Сэйбер! Используй свой Благородный Фантазм! Используй его!

Никто из других слуг не слышал криков Гордеса. Он заперся в своей комнате, где и продолжал отдавать свои приказы.

Обычный мастер не позволял бы себе давать столь подробные инструкции во время битвы. Потому что обычно мастер полностью доверяет слуге, когда дело касается битвы. В конце концов, Слуга обладает гораздо большими опытом и умениями, чем маг. Нормальный мастер стал бы обсуждать лишь вопросы общей стратегии.

В отличии от Сэйбера и Гордеса, другие пары Черной Фракции уже успели построить доверительные отношения. Арчер и Фиоре полностью открылись друг другу, ведя себя скорее, как учитель и прилежная ученица. Лансер не ставил под сомнение преданность Дарника, пока тот продолжал верно ему служить. Селеник недоумевала от непредсказуемости Райдера, но он уже похитил ее сердце уже своей чистотой и невинностью, не похоже, что они разорвут свой контракт, разве что по причине смерти одного из них. Берсеркер Каулеса отличалась глубокой преданностью, и после парочки откровенных разговоров со своим Мастером, она стала верным товарищем в их рядах. И конечно же Роше, что всей своей душей уважал Кастера.

Но тем не менее Гордес отказался от любых попыток наладить связь со своим слугой сразу же после его призыва. Он не пытался его понять, просто боялся, что его истинное имя будет раскрыто.

Он думал в правильном русле. Но это только привело его к величайшей ошибке… ведь Гордес понятия не имел, о чем думает его слуга.

Как он себя чувствует прямо сейчас? Недоволен? Бунтует? Жаждет крови? Унижен? Или же вообще ничего не чувствует?

Им стоило бы поговорить о их взглядах, целях и идеалах. Услышать друг друга —меньшее, что им следовало бы сделать. Но Гордес не желал этого. Он старался рассматривать своего Слугу как инструмент, элемент оружия.

Что за гордыня заставляла его так думать? Разве не мог он просто отбросить свое представление о том, что слуга не больше, чем еще один фамильяр?

Как бы то ни было, это и послужило причиной глупой нетерпеливости, охватившей его во время битвы с Лансером, и сейчас, во время схватки с Райдером; тогда они потерпели поражение, и сейчас продолжали проигрывать, им следовало заполучить победу, даже учитывая, что ситуация обернулась против них.

Если бы он просто принял решение наблюдать за битвой, стоя на поле боя вместе со своим слугой… или же если бы это было обычной Войной за Грааль, где каждый мастер и каждый слуга пристально наблюдали за шестью своими оппонентами… он бы никогда не решился на глупость, которую планировал совершить сейчас.

Однако, Гордес наблюдал за битвой, находясь в безопасности, сидя в своей комнате. И даже если Сейбера убьют и его собственную гордость запятнает поражение, сам он не будет подвержен физической опасности. Эти абсурдные мысли, одна за другой, накапливались в его голове, наталкивая к единому решению…

… Сэйбер! Своим Командным Заклинанием, я повелеваю тебе… Используй свой Благородный Фантазм, чтобы одолеть Райдера!

Слова Гордеса тут же достигли его слуги. Даже если бы Сейбер находился в противоположной части мира, слова, наделенные силой командного заклинания тут же достигли бы его души.

—…?!

Конечно же, Сэйбер был шокирован. Он развернулся и устремил свой взор к замку, но конечно же не смог разглядеть Гордеса. Взмахнув своим мечом, он высвободил содержащуюся в нем силу. Зеленый изумруд на гарде озарился ярким светом, в то время как сам клинок начал излучать оранжевое свечение плавно разливающееся в ночи.

— Агх!..

Нет… он не должен использовать здесь свой Благородный фантазм. В тот момент, когда он назовет его истинное имя, его личность раскроется; в конце концов, лишь один Героический Дух обладал великим клинком Бальмунгом. И это означает раскрытие и его фатальной слабости. Он тут же потеряет любое преимущество на поле боя.

Если бы у него был шанс победить им Райдера, то, возможно, он бы не раздумывая использовал его. Однако Райдер выглядел неуязвимым, и Сэйбер не думал, что его Благородный Фантазм сможет ему помочь.

Судя по всему, нельзя было пробить защиту Райдера одной лишь грубой силой. Для этого нужно нечто большее. Возможно его можно одолеть, лишь используя огонь или молнию. Возможно, для победы над ним нужны некие особые условия; возможно Райдер просто был неуязвим в лесу, или же ночью.

Существовало бесчисленное множество героев с подобными легендами. К примеру — хоть эта история и не затрагивает Героических Духов — бог воды Индра однажды поклялся дракону Вритре, что не ранит его никаким предметом, ни сухим, ни мокрым, ни камнем, ни древом, не оружием и не громовою стрелою, ни днем ни ночью. И смог убить его в сумерках, не используя ни камня ни древа, ни сухого ни мокрого, а пустив стрелу из пены морской[✱]Индра и Вритра – в индуизме есть несколько вариаций их схватки, автор берет за основу ту версию, что была описана в Махабхарате (что не удивительно, ведь Карна тоже оттуда), слегка упростив и изменив ее..

Абсолютной неуязвимости не существует.

Хоть они и Героические Духи, им никогда не превзойти границ человеческой сущности. Тот же, кто способен на подобное — существование за пределами здравого смысла —изначально никак не может быть призван для участия в Войне за Грааль. То же касалось и Сэйбера — он мог пострадать не только от атак, превосходящих В-ранг, у него так же было уязвимое место на спине, не омытое драконьей кровью. Даже слабейший из Слуг мог прикончить его, нанеся туда удар.

Какой же неуязвимостью обладает Райдер? Даже учитывая, что мастер отдал приказ… полагаться на грубую силу, чтобы решить эту загадку, означало показать себя полнейшим идиотом.

Сэйбер сопротивлялся изо всех сил. Но приказ, данный силой Командного Заклинания нельзя было проигнорировать. Прана наполняла его меч, и сам он медленно начал поднимать его над головой.

— Что?.. Сэйбер?..

Райдер заметил его. Он даже выглядел немного удивленным от того, что Сэйбер поднял свой меч, собираясь высвободить свой Благородный Фантазм. Однако уже скоро на его лице замаячила издевательская улыбка.

У Сэйбера более не было выбора использовать свой фантазм или нет. Самодовольная ухмылка Райдера подтверждала его худшие опасения, но он уже не мог остановить собственных рук. Он должен принять решение, и Сейбер, стиснув зубы, вложил всю свою силу в единую атаку.

Смерть крылатого…

— Давай же… Сэйбер…!

Волны праны слились воедино. На одно короткое мгновение ночь, затянувшая лес, перешла в сумрак, заполнившись светом Нибелунгов — святым мечом, сразившим дракона.

Однако Райдер лишь пренебрежительно ухмылялся. Как бы это ни было тяжело признать, Сэйбер знал, что этот удар не нанесет ему никакого урона.

…демона: Баль…

Он мог лишь молиться, чтобы эта атака хотя бы дала ему какую-либо подсказку о природе неуязвимости Райдера.

Своим Командным Заклинанием я повелеваю тебе! Не используй свой Благородный Фантазм!

В тот момент, как последний слог его Благородного Фантазма уже был готов слететь с его губ, его Мастер использовал второе Командное Заклинание. Есть только один способ отменить приказ, данный при помощи Командного Заклинания – использовать другое Командное Заклинание, чтобы отменить его.

Сэйбер упал на колено, не в силах оставаться на ногах. Вероятно, это было вызвано тем напряжением от Командного Заклинания, давившего на него. Райдер разочаровано пожал плечами.

— Что случилось? Передумал использовать его? Ну, думаю, таким образом тебе удалось сохранить немного праны, но ты все равно немало потратил впустую. Тебе дали приказ при помощи Командного Заклинания, не так ли?

Райдер ехидно смотрел в направлении замка, где скрывался мастер Сэйбера.

— Ха! Что за придурок! Значит он своим Командным Заклинанием приказал тебе использовать Благородный Фантазм, а затем следующим отменил свой приказ? Он что, не понимает, насколько опасна пустая трата Командных Заклинаний во время Войны за Грааль?

Сэйберу не мог возразить, Райдер был полностью прав. Но даже так, пока связь между Мастером и Слугой остается крепкой, подобная проблема была несущественна. Правда Сэйбер все еще не чувствовал подобной связи между собой и Мастером.

— Ну, не думаю, что имею право его критиковать, ведь мой собственный Мастер отлеживается в какой-то дыре хрен знает где. Эх… ты бы мог хотя бы назвать полное имя своего…

Райдер замолчал, он и Сэйбер смотрели друг на друга, лишившись дара речи. Кровь маленьким ручейком струилась на землю, но она принадлежала не Сэйберу.

Его тело выдерживало любой удар, и не уступило бы даже перед силой Благородного Фантазма. Но сейчас плечо Райдера определенно было запачкано кровью.

— Гхх…!

В тот же момент, будто бы синхронно с полетом стрелы, Берсеркер рванула вперед, но не навстречу Райдеру, а к прячущемуся Арчеру Красных.

Райдер выдернул стрелу, торчащую из его плеча. Держась за свое раненое плечо, будто бы пытаясь не потерять связь с реальностью, Райдер прорычал.

— Кто здесь…?

Более его не интересовали Сэйбер с Берсеркером.

5

Берсеркер безумно выбрасывала прану, сокращая разрыв между собой и Арчером. Она скорее не бежала, а парила в ночном небе, отталкиваясь от веток, практически не касаясь земли.

Главной причиной ее ускорения стал ее Благородный Фантазм – Свадебный Сундук: Целомудрие Девы.

Это была не просто гигантская булава для дробления вражеских костей, вернее не для этого она изначально предназначалась. Истинная сила ее Благородного Фантазма заключалась в умении поглощать прану. В любой Войне за Грааль — безжалостной схватке между Слугами и магами – преобразованная прана в конечном итоге рассеивается по всей округе и в итоге уходит в атмосферу.

Ее Благородный Фантазм, «сердце» Чудовища Франкенштейна, обладает способностью поглощать избытки праны. Эта энергия в последствии течет сквозь сердце Берсеркера в ее магические цепи, позволяя ей имитировать Вспышку Праны. Конечно же эта способность не наделяла всесилием, но тому, кого призвали в качестве Берсеркера, в классе, известным своим невероятным поглощением праны, трудно было бы найти более подходящее оружие, чем этот Фантазм, позволяющий сражаться на подобии вечного двигателя.

Возможно она и выглядела склонной к безумным атакам, но у Берсеркера была веская причина, по которой она нацелилась на Арчера Красных. Только что, перед тем как стрела пронзила плечо Райдера, с ней связались при помощи телепатии.

Слушай внимательно. Я разберусь с Райдером и вражескими стрелами. Используй всю свою скорость, чтобы достать вражеского Арчера.»

Берсеркер завыла в знак несогласия. Это не сработает, ничто не сработает против Райдера.

«Мои стрелы — исключение. Сражаться с ним лицом к лицу возможно мне и не по силам, но пожалуйста, доверься мне.»

Берсеркер более не протестовала. У нее изначально не было выбора; сейчас она могла только поступить так, как ей приказал Арчер.

В момент, когда стрела Арчера пронзила плечо Райдера, Берсеркер рванула вперед безо всяких раздумий.

— Ооооооооооооооооооооо, — взревела Берсеркер неистово летя вперед.

Ее целью был хитрый стрелок, прячущийся где-то во тьме. Она вытащит его на лунный свет и оторвет ему голову!

* * *

Арчер Черных, стоящий на толстой стене Крепости Милленния, почувствовал облегчение, когда его стрела, как он и ожидал, пронзила Райдера.

— Мастер, пожалуйста, пусть Сэйбер отступит. Ему нечего делать против этого Райдера.

— Хорошо… Я передам Дедушке.

Вскоре, после того как Фиоре связалась с Дарником, Сэйбер принял призрачную форму и покинул поле боя.

Они предотвратили худшее; его Благородный Фантазм до конца не активировался. Все еще оставался шанс, что его личность осталась неизвестной. Однако цена за это оказалась слишком высока.

Командное Заклинание — право абсолютного приказа — это не просто способ усиления команды, данной слуге. С огромным количеством праны, заключенном в Заклинаниях, становились реальными чудеса, невозможные при иных обстоятельствах. И все же, два из них были потрачены впустую. Похоже, у Гордеса осталось всего одно Командное Заклинание.

— Я боюсь возможных засад, Мастер… вам тоже следует отступить. Призовите меня, используя Командное Заклинание, если в этом будет нужда.

Фиоре элегантно склонила голову и ответила:

— Хорошо, Арчер… удачи.

Она выглядела бледно и потеряно. Арчер улыбнулся, успокаивая ее.

— Все будет в порядке, Фиоре. В конце концов, я ведь твой слуга.

Фиоре ушла, и Арчер устремил свой взор в глубины леса, к вражеским Арчеру и Райдеру. Он достал свой лук и прицелился в Райдера, предавая все мысли забвению и полностью концентрируясь на луке. Стойка, которую принял лучник, была совершенной, такой же изысканной, как и звезды в ночном небе*.

В конце концов... этот человек, спокойный, будто морской штиль, был известнейшим лучником в мире. Каждая стрела, что он запускал в полет, была быстра, будто падающая звезда.

* * *

— Ты идиот. Ты вообще мог подобрать еще более неудачное время для использования Благородного Фантазма Сэйбера?

Гордес мог лишь опустить голову, не в состоянии противиться холодным словам Дарника. Позор, безысходность, злость — все эти эмоции смешались вместе, пронизывая его сердце и разум.

Как только Дарник получил срочное послание от Арчера, он тут же отправился к Гордесу и заставил его использовать еще одно Командное Заклинание. Если бы Арчер не успел предупредить, что Фантазм Сэйбера не сработает против Райдера, Сэйбер бы просто впустую раскрыл бы свое истинное имя, проведя бесцельную атаку.

Два Командных Заклинания… все что тебе удалось — это потратить два Командных Заклинания. И это всё же лучше, чем открывать истинное имя Сэйбера.

Их стратегия вертелась вокруг скрытия личности Сэйбера в секрете, пока не возникнет необходимость в использовании его Благородного Фантазма. Дарника принял решение скрыть единственную, но крайне открытую, уязвимую точку Зигфрида, пока Ассассин с его Скрытым Присутствием не будет выведен из игры.

Они чуть не потеряли всё из-за бесконтрольных действий Гордеса. Райдер Красных, вероятно, уже догадался об истинном имени Сэйбера. И даже если это не так, то, что видел Райдер, однозначно даст подсказки вражескому лагерю о том, кем является Сэйбер на самом деле. Вероятность того, что личность Сэйбера будет раскрыта, была крайне высока.

— Призови сюда Сэйбера.

— …

Молча, Гордес позволил Сэйберу материализоваться рядом с ним. Сэйбер с уважением опустился на колено перед Гордесом и Дарником.

— Расслабься, Сэйбер. Я всего лишь хочу спросить тебя: узнал ли вражеский Райдер твое истинное имя?

— Ответь ему, Сэйбер…

Приняв слова Мастера как знак подтверждения, Сэйбер заговорил.

— Я не полностью высвободил свой Благородный Фантазм. Есть вероятность, что он мог построить предположения исходя из моей внешности и моих Доспехов, но…

— … ты веришь в то, что вероятность этого низка.

Сэйбер кивнул. Дарник громко выдохнул.

— Но вероятность этого всё же остается… теперь нам как минимум надо, чтобы кто-то прикрывал тебе спину, пока ты на поле боя.

Немного подумав, Дарник остановился на Райдере. Арчер выступает в роли командира, и должен иметь возможность отдавать указания и следить за полем боя. Их повелитель, Лансер, как и Берсеркер с Кастером, не очень подходят для этой роли. Ассассин все еще не появился. А значит, оставшийся Райдер — лучший выбор, чтобы составить Сэйберу компанию на поле боя.

«Лорд Дарник, если позволите… — голос окликнул его, когда Дарник находился глубоко в своих раздумьях. Кастер говорил с ним при помощи телепатии.

«Что случилось?

«Гомункул, которого я разыскивал… похоже Райдер выводит его из замка, пытаясь совершить побег. Этот гомункул довольно ценный ресурс. Я бы хотел заполучить его назад как можно быстрее…

«Что...

Дарник был поражен беспрецедентным поступком Райдера. Убежать вместе с гомункулом? Даже прямое предательство поддавалось бы логике, в отличие от этого..

«Не знаю почему, но гомункул…»

«Почему он столь ценен?»

«Он один из кандидатов на роль ядра».

«А? В таком случае… Я пошлю за ним кого-то из Слуг.»

«Премного благодарен», — на этих словах Кастер закончил их разговор. Дарник тут же приказал бездельничающему Гордесу отправить Сэйбера в погоню за Райдером и вернуть гомункула. Если им повезет, и его можно будет использовать в качестве «ядра», как и предполагал Кастер, они должны тщательней охранять его. Тем временем Гордес, понятное дело, разочарованный тривиальностью задачи, решил не перечить приказам главы семьи и принялся отслеживать парочку беглецов.

Конечно же, побег гомункула стал пугающим открытием для него. Кто бы мог представить, что этот физически слабый источник выработки праны, который даже не являлся боевой моделью, сможет разрушить сдерживающее его стекло при помощи магии? Но это всего лишь гомункул. Сам по себе он не может ничего достигнуть. К тому же, физически он полон дефектов. У гомункулов не должно было быть иллюзий по этому поводу. Побег для них ничего не менял.

Однако им следует вернуть его, даже если им придется использовать для этого Слугу.

И все же — почему Райдер вообще взялся помогать ему? Он явно не планировал убежать сам. Ведь он был слугой; отрежь его от поставки праны, и он превратится в обычного фамильяра, коим он и являлся, неспособного выжить в одиночку.

Дарник не мог понять, чего вообще пытался добиться Райдер. Он пытался спасти гомункула? Как? Он, что, и вправду верил, что этот кусок мусора сможет хотя бы когда-либо вписаться в нормальный мир?

Для мага, прожившего уже больше столетия, это было абсолютно непостижимо.

* * *

Мастер меча, копья, безумец, маг, или же убийца — Слуги могли быть представлены в самых разных классах. Но лишь лучник обладал особой, скрытой «силой».

Вообще-то, об этом знал любой, кому довелось владеть луком. Этой способностью обладали все вне зависимости от классов или же умений. Если попытаться объяснить в двух словах, то чем сильнее натянешь тетиву, тем сильнее получится выстрел. К тому же, лук, которым обладала Арчер Красных, подарила ей сама Богиней Охоты. Молясь, целясь и натягивая тетиву, используя каждую крупицу своей силы, она могла достичь своим выстрелом силы богов.

Все люди обладали первородным грехом, за который приходилось платить даже святым. Но это бессознательный инстинкт, коим обладали все звери. Люди звали это инстинкт «охотничьим»… и она выплескивала его через лук и стрелы..

Она была мастером охоты, рожденным по милости Артемиды. Она обладал божественными способностями лучника, ее не смог бы догнать ни один смертный. Она звалась Аталантой — величайшей охотницей греческой мифологии.

Сейчас она не пыталась натянуть тетиву с той же силой, что и пару минут назад, вместо этого отдавая приоритет скорости. Теперь главная задача заключала в том, насколько быстро она сможет прицелиться, натянуть тетиву и выстрелить.

Берсеркер Черных, в отличие от Сэйбера, не была защищенной ни божественными силами, ни демоническими силами, ни чем-либо еще. Каждое ее попадание нанесет урон.

— Дура… ты что совсем обезумела?

Арчер позволила себе прошипеть пару бесцельных слов, пока Берсеркер продолжала сокращать дистанцию. В конце концов, не важно, как быстро бежала Берсеркер, между ними все еще лежало значительное расстояние. Лишь с помощью Командного Заклинания она бы смогла сократить его мгновенно. Чем ближе подходит Берсерк, тем быстрее она приближает собственную смерть.

— Ты заплатишь за свое безрассудство…

Арчер быстро прицелилась. Она направляла лук не руками, но чувствами. Какой бы ловкой ни была жертва, её стрела попадет ей прямо в сердце.

— …собственной кровью!

Выпущенная ею стрела была черного цвета, лучший выбор, чтобы лишить и шанса для ее обнаружения в ночном небе. Не говоря уже о том, что сама стрела летела быстрее звука. Ей потребуется всего мгновение, чтобы увидеть, как ее стрела торчит из груди жертвы, и все будет кончено.

Но…

Не может… быть…

Наконец, Арчер Красных поняла, вернее ее заставили понять. В Великой Войне Святого Грааля в каждом классе было по двое Слуг. Иными словами, вражеский лагерь мог обладать Арчером, навыки которого не уступали бы ей.

Мою стрелу сбили?!...

На мгновенье Арчер потеряла связь с реальностью от пережитого шока. Если бы Берсеркер увернулась, она бы приняла это; жертва редко оставалась на месте во время нападения. Если бы Берсеркер атаковала бы в ответ, она бы это поняла; охотник часто сталкивался с ситуацией, в которой добыча, будет пытаться убить тебя в ответ.

Тем не менее, то, что ее стрела не достигла цели, не произошло случайно. У нее даже не возникало сомнения в том, что ее добыча здесь не при чем. Нет, это дело рук кого-то, кто никак не относился к ее охоте. И это мог быть лишь Арчер Черных.

— Как это возможно?!...

Арчер никогда не чувствовала себя настолько униженно.

Как мою собственную стрелу мог сбить выстрел кого-то другого?!...

— …ооооооооаааааааа!

— Черт, она быстрая!..

Она тут же избавилась от всех мыслей о своем позоре, заполонивших ее голову. Сейчас она должна сконцентрироваться на приближающемся Берсеркере. Вместо мастерства и техники она просто использует количество для следующей атаки. Три стрелы тут же появились в ее руке, и она снова прицелилась в Берсеркера. Ее стрелы сами по себе не являлись Благородным Фантазмом, они не обладали никакими уникальными способностями, как, к примеру преследование цели. Другими словами, она пыталась добиться победы скорее количеством, чем качеством.

Конечно же, попадание любой из этих стрел в критическую точку будет означать погибель для ее противника. Три стрелы, которые она достала, были нацелены на грудь, голову и ногу Берсеркера, - все три цели были критическими точками, выбранными с хирургической точностью. Даже если первый залп не прикончит Берсеркера, это замедлит ее, в то время как Арчер нанесет следующую атаку… Доведя приготовления до совершенства и устранив все возможности проигрыша, охотница выпустила свои стрелы.

К сожалению, «совершенство» было лишь самообманом. Ее разум слишком безукоризненно верил в то, что она находится в превосходной форме. Но после того, как всё перевернулось с ног на голову, её поспешный выстрел показал лишь страх поражения.

— Гаааааааах!

Берсеркер смогла избежать лишь одной стрелы, в то время как две другие достигли цели. Стрелы проткнули ее ногу и грудь, но ее это не особо волновало. В конце концов, она была гомункулом, созданным Франкенштейном, искусственной формой жизни; она могла с легкостью контролировать собственные болевые рецепторы. Пока урон не нарушал функций ее тела, ее нельзя замедлить или же остановить.

— Хмпф…

В тот же момент Арчер Красных решила покинуть поле боя. Гордый Героический Дух на ее месте решил бы остаться, сражаясь до последнего, и Арчер все еще считала, что у нее имелись шансы одолеть Берсеркера. Но она была зверем, и для нее гордость значила столь же мало, как для телеги пятое колесо. Она решила отступить безо всяких колебаний. Их целью была лишь поддержка Берсеркера. Их задание закончилось, поэтому у нее не было причин здесь оставаться.

Она не волновалась о Райдере, у него явно были свои пути к отступлению. Повесив на плечо свой лук, она бросила напоследок Берсеркеру Черных:

— Мы еще встретимся, безумная воительница…

Развернулась и убежала прочь. Не чувствуя более дальних атак, Берсеркер рванула вперед со всей своей прытью.

Но Аталанта значилась известнейшей бегуньей во всей греческой мифологии. Каждый поклонник, очарованный ее дикой красотой, должен был бежать с ней наперегонки, надеясь победить и взять ее в жены, но каждого из них она настигала благодаря её проворным ногам и пронзала насмерть[✱]Аталанта поставила условие, что выйдет замуж лишь за того, кто обойдет ее в гонке. Проситель руки бежал первым, а Аталанта бежала за ним с копьем в руке, настигала и убивала его. К слову, если бы Райдер Красных выбрал бы подобный способ пикапа, то у него было бы гораздо больше шансов, ведь бегает он на порядок быстрее Аталанты.. Даже поддержка праной от Сундука Невесты не могла заполнить пропасть в разнице между их способностями. Арчер Красных быстро исчезла из виду Берсеркера Черных, заставив ту с сожалением пошататься по округе и взвыть от неудовлетворения, осознав, что ее цель сбежала. Конечно же, этот вой не заставил бы ее вернуться, поэтому Берсеркер сдалась и отправилась обратно.

6

— …!

Райдер Красных дрожал, но не от стыда, а от радости. Он был воистину благодарен этой Войне за Грааль, что нашел кого-то, кто способен его ранить. Арчер Черных смог достигнуть этого благодаря своим навыкам лучника; глупо было думать, что никто не сможет превзойти Арчера из его фракции.

Вражеский Арчер выстрелил снова. Судя по ряби и легкому свисту в воздухе, он выпустил пять стрел подряд. Райдер мог спокойно увернуться от них, просто отскочив назад, но последние два раза, когда он пытался это сделать, противник видел его движения насквозь и в Райдера попадало ещё большее количество стрел.

Мог ли Арчер Черных читать его мысли? Неужели его, или же ее Благородный Фантазм обладал способностью каким-то образом предвидеть будущее? Так или иначе, Райдер не мог сделать и шагу, не говоря уже о том, чтобы преследовать Берсеркера Черных.

Но что еще важнее, стрелы Арчера пробивали его защиту, что могло значить лишь то, что Арчер был сущностью того же вида, что и он сам. Райдер был убежден, что Арчер Черных, вооруженный как происхождением, так и боевыми навыками, будет для него сильнейшим оппонентом в этой войне.

В ответ на эту, третью, атаку, Райдер бесстрашно сделал шаг вперед, но его помыслы вновь были полностью предсказуемы для его противника. Еще до того, как он понял это, еще одна стрела торчала из его колена. Пульсирующая боль, что она принесла, была чем-то, что он не испытывал уже долгое время, делая невозможным для Райдера скрыть его нарастающий азарт.

— Ха-ха…ха-ха-ха-ха-ха! Да, именно так! Великолепно, Арчер! Значит, ты можешь ранить меня! Можешь убить меня! Значит, это судьба свела нас здесь вместе! О Боги Олимпа, принесите честь и славу этой великой битве!

Однако, было бы прискорбно, если бы они провели свое сражение в этом месте, где Райдер даже не мог развернуться во всю на своей колеснице. Они бы опозорили себя, устроив дуэль в этом безлюдном лесу, где ни один союзник не мог бы засвидетельствовать их мастерство.

Учитывая, что их Берсеркер уже был побежден, а Арчер отступила, у Райдера более не оставалось причин сражаться в одиночку. Райдер засунул два пальца в рот и засвистел. Колесница, запряженная тремя великолепными лошадьми, появилась прямиком из неба и приземлилась рядом с ним.

Запрыгнув на место возничего, Райдер воскликнул:

— Мы завершим все в нашу следующую встречу, Арчер Черных! И в следующий раз я узнаю, кто ты на самом деле!

Ударил хлыст; лошади подняли свои головы и заржали, величественно унося колесницу в ночное небо. Райдер не убегал; он просто откладывал эту войну до их следующей встречи.

* * *

Арчер Черных, которому и предназначались эти слова, тоже улыбнулся. Правда, его улыбка была полна горечи.

— Ясно... Думаю, в этом нет ничего невозможного, ведь это Война за Святой Грааль, но… похоже судьба иногда играет злую шутку даже с теми, кто уже и так мертв.

Арчер Черных знал его, он знал истинное имя Райдера Красных.

Этот Слуга был известен как один из величайших героев в истории, с многочисленными легендами, восхваляющими его имя. Похоже, на этой войне только он мог назвать себя истинным героем.

Благословленный и возвышенный Богами Олимпа, этот человек мог игнорировать и отражать любые атаки. По факту, его невозможно было победить, нанося ему физический урон, или же даже при помощи «обычных» атак Слуг.

Лишь те, кто обладал Божественностью — те, в жилах которых текла кровь богов, как и в его собственных — могли нанести ему урон. Среди семи Слуг Черной фракции лишь Хирон мог похвастаться этим. Другими словами, они не смогут одержать победу в этой Войне за Святой Грааль, если он самолично не расправится с Райдером.

Однако, похоже, что сам Райдер все еще не осознал истинную личность Арчера. Воистину, его бескрайняя гордыня становилась фатальным недостатком для него, как для воина. Конечно же, никому ни разу так и не удалось воспользоваться им, ведь столь незначительный недостаток мало что значит в бою против кого-то обладающего столь превосходящей силой.

Но в этот раз его гордыня станет ядом, что заберет его жизнь. Арчер не только мог ранить Райдера, но и знал его истинное имя, а также его слабое место.

— Сколько бы ты усилий не приложил, чтобы скрыть свою личность… есть один аспект здравого смысла, который тебе никогда не преодолеть. Тебе не скрыть свое истинное имя от тех, кто знал тебя при жизни.

Райдер был могущественным и выдающимся героем. И именно поэтому эта Война за Грааль уничтожит его.

* * *

Гомункул практиковался в ходьбе, когда выдохшийся и слегка раненый Райдер ворвался в комнату. Он улыбнулся и протянул свою руку Гомункулу.

— Время пришло. Давай выбираться отсюда!

Гомункул тут же всё понял; он схватил руку Райдера, и они побежали вместе. Это было гораздо легче, чем ходить самому, вероятно потому, что Райдер тащил его за собой. К сожалению, так как Гомункул все еще был довольно слабым, их побег затягивался.

Они пересеклись с несколькими гомункулами, пока бежали вниз, но ни один из них не попытался остановить Райдера или же убежать. Вместо этого, гомункулы смотрели им в спину, с глазами, наполненными едва заметными намеками на эмоции — печаль и слабую надежду.

Големы же, в отличии от них, воспринимали их совсем по-другому. Дозорные големы Роше, улучшенные под руководством Кастера, мчались вдоль каменных плит, ведя осторожное преследование. Естественно, они не смели становиться на пути у Райдера. Кастер, похоже, тоже не желал преследовать их лично, в конце концов, это было не его работой.

Тяжело дыша, парочка наконец-то смогла покинуть замок. Как только они прошли через черные ворота восточной стены, они увидели быстрый ручей. Потоки его мутной воды явно использовались для каких-то магических целей. На другом его берегу находился холм с крутым склоном, выглядящим довольно неприступно. Однако именно там лежала его свобода. Свобода, полная призрачной радости и жестокой правды, но это стоило того, чтобы стремиться к ней.

— Хм… постарайся не выпустить мою руку, ладно?

Гомункул кивнул головой. Окружающая их земля, разумеется, была усеяна различными ловушками и магическими барьерами. Они не доставят особых проблем слуге, чего не скажешь о гомункуле; им не потребуется и десяти минут, чтобы покончить с этим дефектным продуктом, для которого каждое применение магии все ближе и ближе приближает его к собственной смерти. Но переполненный уверенности Астольфо лишь хихикнул.

— Именно для таких случаев у меня есть это. Тадааааам!

Он достал толстую книгу в кожаном переплете. Слова и рисунок на ее обложке были затертыми и абсолютно нечитаемыми, но даже Гомункул мог сказать, что это книга переполнена магии.

— Давным-давно я служил леди Логистилле. Она подарила мне это. Одно лишь владение этой книгой позволяет мне прорваться сквозь любую магию!

Это невероятно, ошеломленно сказал Гомункул. Похоже, это был еще один его Благородный Фантазм. Паладин Астольфо отправлялся в путешествие каждый раз, когда имел благоприятное для этого настроение, и множество раз прославил свое имя и даже однажды достиг луны. Конечно, же он обладал редкими Благородными Фантазмами.

— Но есть одна малееееенькая проблема… Хе-хе, я не помню имени этого Благородного Фантазма… — Райдер робко улыбнулся, явив на свет столь нелепую правду.

— Но все будет в порядке! По большей части, мне достаточно уже держать эту книгу в руках, чтобы она возымела эффект. Как минимум, ни один современный маг не сможет нанести мне вреда… хотя с магами не принадлежащими этой эре, такими как Кастер, все может быть совсем по-другому.

… и вероятно с чем-то, что невероятно близко к волшебству, как к примеру Зеркало Души. Но замкнутые барьеры такого уровня не могут быть столь просто развернуты. К тому же, зачем кому-либо прибегать к столь могущественной магии для преследования одного единственного гомункула?

— Хммм… как же она там называлась?... Мануал… по покорению… Луны:… Вселенский… Магический… Гримуар… как-то так? Звучит похоже, но…

Тебе, пожалуй, стоит вспомнить ее название до того, как мы ввяжемся в драку, посоветовал Гомункул. Странно получится, если он проиграет войну, так и не вспомнив название одного из своих Благородных Фантазмов.

— Полагаю… ладно, пошли уже.

Райдер крепко схватил Гомункула за руку и прыгнул вперед. Вода из ручья попыталась помешать им, пытаясь обвернуться вокруг них, но была бесцеремонно отброшена книгой.

— Как ты себя чувствуешь? Можешь идти?

Думаю, да, ответил Гомункул, отказываясь от порыва Райдера понести его на руках. Гомункул хотел идти сам на своих двоих, по крайней мере, пока он может это делать.

— Хмф… Это ведь Арчер научил тебя этому? — слегка недовольно пробормотал Райдер.

Похоже, ему не нравилось, что всего пары минут, которые Арчер провел с Гомункулом, хватило, чтобы заставить Гомункула следовать его наставлениям.

— Хорошо, я все равно буду рядом, пока ты будешь нуждаться в моей поддержке.

Гомункул начал идти. Хоть его ноги и не были сильно напряжены, его уровень выносливости оставлял желать лучшего. И естественно, чем больше он уставал, тем медленнее он шел. Его пятки и бедра начали хрустеть. «Ты в порядке?», — раз за разом спрашивал его Райдер, ибо больше ничего не мог сделать, так как Гомункул продолжал упорствовать. После часа ходьбы, Гомункул не мог уже сделать и шага, не опираясь на плечо Райдера.

— Думаю, у тебя уже неплохо получается.

Подбодрил его Райдер, следуя горной тропинке в темноте. Когда Гомункул посмотрел вверх, он не смог разглядеть ни единой звезды в ночном небе. Вероятно, это место было подвержено какого-то рода магическому воздействию, направленное на то, чтобы сбить с пути тех, кто решит пойти этой дорогой. Скорее всего, компасы и карты тоже здесь не помогут. Но Райдер продолжал идти вперед, будто точно знал, что идет по правильному маршруту.

— Разве ты не рад, что я здесь, вместе с тобой? — Райдер изобразил гордую улыбку. Завтра мне уже не доведется видеть эту улыбку, — с горечью подумал Гомункул. Райдер вернется к Войне за Грааль, и ему стоит подумать, как дальше распорядиться своей жизнью. Весьма вероятно, что вскорости он умрет, как и то, что конец Войны, ознаменует и его кончину. Скорее всего, они видят друг друга в последний раз.

Райдер был героем, путешественником, и что важней всего, Слугой, призванным в этот век для сражений. Они с Гомункулом стояли на разных ступенях, ведь Гомункул считался простым расходным материалом.

— Тебя что-то беспокоит?

Гомункул уклонился от ответа. Никому не стоит слышать его мысли о собственной никчемности и ничтожности.

В темном лесу стояла тишина. Он не слышал почти ни единого звука, даже криков ночных птиц, лишь шелест травы и хруст качающихся веток. Могла ли такая тишина оказаться следствием какой-то контрмеры против вражеских фамильяров? Лес кишмя кишел замкнутыми барьерами.

— Аххх… это навевает столько воспоминаний! Ты не слышал о том, как меня как-то превратили в дерево?

Райдер посмотрел вверх и рассмеялся, рассказывая о своих былых промашках.

Хоть про Астольфо и сочинили множество славных рассказов, говорят, что ошибок он совершил не меньше. Он постоянно проигрывал на рыцарских турнирах, попадал магические ловушки, и даже забыл — всего за пару часов — причину, по которой он прилетел на Луну. Но это никогда не останавливало Астольфо, вернее, он никогда не расценивал свои ошибки и поражения, как что-то критическое.

— Знаешь, не так уж и плохо быть деревом. Все такое тихое и мирное. Птички не боялись садиться мне прямо на руки. Олени, волки и прочие звери, тоже спокойно проходили рядом, ничего не боясь.

Сколько людей в мире могло иметь такой же склад ума? Обычный человек чувствовал бы только отчаяние и безысходность, испытав такую судьбу. Но — вероятно из-за его врожденного легкомыслия — Райдер всегда мыслил позитивно.

— Как собираешься теперь жить?

Райдер неожиданно озадачил его сложным вопросом. Арчер тоже спрашивал его о подобном. Но сейчас для него сама жизнь являлась целью, он все еще не мог позволить себе роскошь думать, как он ее хочет прожить. Сейчас он мог дать только такой ответ.

Лес, в котором они находились, походил на его собственную жизнь — поглощенную тенями и тьмой. Он шел без каких-либо целей, просто стараясь не сойти со своего пути.

— Ясно… ну, надеюсь скоро ты найдешь цель своей жизни.

Голос Райдера был полон сочувствия, идущего от самого его сердца. Эти слова потрясли маленькую душу Гомункула.

Да, тоже на это надеюсь… Надеюсь, что потом мы еще сможем поговорить по душам.

Райдер остановился. Он сильнее сжал руку Гомункула, слегка причиняя ему боль.

Сэйбер преграждал их путь вместе со своим мастером — Гордесом. Скорее всего, они обогнали и поджидали их здесь. Сэйбер, как и всегда, сохранял каменное лицо, Гордес же смотрел на них с явным недовольством. Райдер вздохнул и сказал:

— Ты случайно не скрываешь от меня парочки секретов? Ты же ведь на самом деле не слуга, либо еще что-то в этом роде?

Не думаю, мысленно ответил Гомункул. Но даже Райдер не мог поверить в подобное. Ведь зачем, еще, в конце концов, им бы понадобилось так преследовать одного-единственного гомункула.

— Мы не можем позволить этому гомункулу уйти. Не стой у нас на пути, Райдер, — не скрывая раздражения, сказал Гордес.

Разумеется, Райдер вряд ли бы согласился на это.

— Нет.

Райдер ответил немедленно, похоже, даже не задумываясь над словами Гордеса. На что Гордес еще больше разозлился, скрипя зубами, пытаясь успокоить свои эмоции.

— Сэйбер, обуздай Райдера. Хоть с этим ты справишься, так ведь?

По его велению Сэйбер сделал шаг вперед.

— А? Что? У твоего Мастера что, совсем с головой проблемы?

Безмолвно, как и всегда, Сэйбер подобрался к Райдеру за один рывок, схватил его за руку и шею, отрывая от гомункула, и заламывая на земле. Без своей опоры, Гомункул упал, как марионетка, которой отрезали нитки.

— Что?!...

Разница в силе между двумя слугами была слишком велика. Райдер брыкался и молотил ногами, пока Сэйбер прижимал его к земле.

— П-Постой, остановись! Пусти, Сэйбер! Пусти меня!

— Как смеет Дарник посылать меня на такие мелочные миссии…

Гомункул лежал на земле и смотрел на Гордеса. Его глаза не выражали ненависти и не искали жалости. Вместо этого, эти искусственные рефлективные линзы просто смотрели на человеческое существо по имени Гордес.

— …!

Гордес цокнул языком и схватил Гомункула за его тонкое запястье. В этом действии читалась как навязчивая тревога, так и просто страх.

Почему я боюсь простого гомункула…? Как магу, мне нет прощения…

— Ты доставил мне немало хлопот... Кастер планирует размолоть тебя и использовать для одного из своих големов. Тебе стоит благодарить его. Он превратит это хлипкое тело в каменную глыбу.

Ответом было только молчание. Гомункул использовал остатки сил своего истощенного разума и думал. Его запястье сжали так сильно, что ему казалось, будто его сейчас сломают; человек, стоящий перед ним, взял его в плен. Вероятнее всего, по указанию Кастера. Он не понимал, почему они так упрямо преследуют его. Тем не менее, если, как и говорил Гордес, его собираются уничтожить, значит он должен найти какое-либо решение, если не хочет умирать.

Но Гомункул банально не мог этого сделать, ведь только живые существа, с их собственными планами на будущее, могли принимать решения. В конце концов, как существо со столь скоротечной жизнью, могло жить, топча жизни других? Это противоречило законам природы.

Когда он почти полностью перестал сопротивляться, слова Райдера ударили ему в уши.

Придурок! О чем ты думаешь? Не мешкай! Не сдавайся! Ты ведь хочешь жить, не так ли? Ты сказал, что не хочешь умирать! Поэтому продолжай бороться до последнего вздоха! У тебя есть на это право! Не важно, что говорят остальные — я, Астольфо, принимаю тебя!

Его слова заставили сломленный разум Гомункула заработать снова. Да… в конце концов, разве он не принял решение «жить»? Несмотря на злоключение, которое вероятно заберет его жизнь, он хотел жить, чтобы иметь право без всякого стыда встать перед тем, кто спас его жизнь.

Ошеломленный внезапным порывом Райдера, Гордес развернулся и накричал на Райдера в ответ. Гомункул пытался подобрать подходящее средство, чтобы выбраться из этой ситуации. Сейчас ему подойдет любая форма «разрушения». Он принял решение — вложить всё, что у него есть, в усиление кисти, и убить мага, стоящего перед ним.

Его магические цепи напряглись, чуть не сжигая его кожу. Он чувствовал себя почти так же, как когда он уничтожил усиленное стекло. Он представил структуру человеческого тела и сконцентрировался на её уничтожении.

— Что?..

Гордес заметил напряжение его магических цепей, и застыл, ошарашенно смотря на него. Безымянный гомункул сжал свою руку, подготавливая себя к удару, и начал читать заклинание.

Straße \ gehen (Цепи \ открытие)…

Прана наполнила все его тело, принимая наиболее подходящую форму для разрывания плоти и ломания костей. Его ладонь стала стволом оружия, ножнами для меча, и то, чем она выстрелит будет пулей, или скорее клинком, который не только уничтожит руку Гордесу, но и беспощадно пронзит его сердце.

— Кхх… Anamorphism eisen arm (Железная рука друида)!

Гордес выкрикнул заклинание, которое развеяло фатальный удар, созданный магией Гомункула, которая по сути просто преобразовывала прану в выстрел энергией, нацеленной на разрушение структуры заданной цели. Гордесу потребовалось лишь изменить структуру своей руки, и эта атака стала не более чем миниатюрным направленным взрывом.

Они находились в слишком разных силовых категориях. Гомункул, неполноценный продукт, созданный позаимствованной у Айнцбернов алхимией, просто не мог сравниться с человеком, занимающимся изучением магии.

Гордес съежился от вспышки взрыва, изначально нацеленной на то, чтобы убить его. Но после долгого пути Гомункул уже достиг предела своих сил.

— Какая… дерзость!

Гордес трясся от ярости. Его не сильно ранило, боль уже угасала, и его рана за пару секунд залечится при помощи магии. Причина его ярости, заключалась в том, что его ранило то, что, по его мнению, было не более чем генератором энергии, и более того, этой атакой оно определенно пыталось его убить.

Оно пыталось убить меня!..

Гордес был прав. Перед применением этого заклинания Гомункул собрал в себе столько желания убийства, сколько смог, подняв возмутительный мятеж. Добыча, которую он собирался использовать как расходный материал, внезапно укусила его в ответ.

После всего того стресса, что Гордес пережил, это стало последней каплей.

— Довольно! Ты будешь пытаться убить меня? Гомункул?! Убить меня! Ни за что! Ни за что, ни за что, ни за что!..

Обезумев, Гордес пнул Гомункула со всей своей яростью. Указания Дарника уже покинули его голову. Его голос звучал резко и пронзительно, он отбросил всю гордость и элегантность, присущую магам.

Гордес не останавливался. Его железный кулак снова и снова бил по жухлому телу Гомункула.

Гомункул уже и так находился при смерти, потому что использовал магию. У него не осталось сил сопротивляться, и он просто продолжал лежать лицом на холодной земле.

А… Похоже я умру, подсознательно понял Гомункул. Даже если случится чудо и Гордес простит его, он не сможет больше ничего сделать. В конце концов, последний удар только что раздавил его сердце. Судя по взбешенному лицу Гордеса, он явно был не в настроении его прощать.

Лишившись всякого выбора, Гомункул сдался. В конце концов, не важно, какую карту он попытается сыграть. У него была слишком слабая «рука»…

— Останови его, Сэйбер! Останови своего Мастера! Быстрее!..

Сэйбер сохранял молчание. Райдер изо всех сил пытался вырваться из рук Сэйбера, но ни смог продвинуться ни на дюйм, после чего посмотрел прямо в глаза Сэйберу и крикнул:

— Мы были призваны в этот мир, чтобы исполнить свои желания… но это не значит, что мы можем просто позволить творить абсолютно все, что угодно! Ты разве забыл, что такое быть героем?! Я — нет! Я слуга Райдер… но я так же паладин Карла Великого, Астольфо! Я не забуду об этом! Никогда!

Рука Сэйбера дернулась.

* * *

Запахи травы и грязи наполнили ноздри гомункула. Закончить жизнь здесь, в грязи, не так уж и плохо, думал он. В конце концов, он умрет, любуясь открытым небом и ощущая необъятную землю под собой. Наверное, эта смерть все же приятнее чем то, что ожидает гомункулов, оставшихся в замке.

Сейчас он был лишен любых эмоций, помимо чувства вины и раскаяния перед Райдером. Он чувствовал себя виноватым в том, что все попытки Райдера помочь ему пошли прахом.

Гордес стоял перед ним. Гомункул не смог найти другого решения кроме как позволить потоку жизни захлестнуть себя. Он открыл рот, задыхаясь, будто только что пробежал спринт.

Его взгляд заволокла пелена, возможно от страха или отчаяния, но он даже радовался, что больше не видел кулак, лупивший его.

Итак, безымянный гомункул, без всякой цели пришедший в этот мир, так же бесцельно из него и уйдет. Похоже это и станет концом его истории.

— Остановитесь, Мастер.

Сэйбер положил руку на плечо Гордесу. Гордес развернулся, не веря своим глазам. Вместо того, чтобы исполнять его приказ и сдерживать Райдера, Сэйбер стоял прямо перед ним. Райдер в панике подбежал к лежащему Гомункулу.

— Что ты сказал, Сэйбер?

— Я сказал, остановитесь. Если это возможно, я бы хотел, чтобы вы залечили его раны и отпустили его.

— О чем, черт подери, ты вообще говоришь?

Голос Гордеса дрожал от ярости. Он был настолько зол, что уже даже более не мог выразить какую-либо эмоцию на своем лице. Однако, глубоко вздохнув, он снова заговорил строгим тоном, как и полагается Мастеру.

— Не говори ерунды, Сэйбер… почему мы должны лечить и отпускать его?

— Взываю к вашей доброте, Мастер. Нас не сильно отяготит, если мы даруем ему свободу.

— Достаточно. Просто замолчи.

— Мастер.

Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! Ты мой Слуга, не так ли? Подчиняйся моим приказам! Какой-то фамильяр не в праве давать мне советы! Так что просто заткнись и делай то, что тебе велено!

Полностью выйдя из себя, Гордес смотрел на Сэйбера с откровенной враждебностью.

Этот предательский червь готов пренебречь собственным Мастером!

Он очень жалел, что использовал тогда второе Командное Заклинание.

Какой, к черту, «герой»? Какой, к черту, «Слуга»? Он не в состоянии выполнить даже простейших приказов!..

— Так вы не станете спасать его?

— Я же сказал тебе зат!..

В тот же момент сознание покинуло Гордеса, выбитое кулаком Сэйбера, ударившего его в живот. Полностью игнорируя упавшего Гордеса, Сэйбер развернулся к нему спиной и направился к Райдеру, держащему руку Гомункула.

— Сэйбер?..

Игнорируя Райдера, Сэйбер подошел к ним, отозвав накидку, меч, и даже броню, оголяя свою грудь.

Сэйбер встал на колено перед умирающим гомункулом, поймав разъяренный взгляд Райдера.

— Ты опоздал… уже слишком поздно, черт подери! Почему ты так долго тянул? Мы должны были остановить этого идиота-мастера еще перед тем, как он успел бы что-то сделать!

Естественно, что Райдер сокрушался. Сэйбер следовало сразу же остановить своего мастера. Он был не настолько глуп, чтобы тратить на него здесь свое Командное Заклинание. Если бы Сэйбер сделал все, что мог, то сумел бы предотвратить смерть гомункула. Он грусно кивнул.

— Да… твоя правда. Снова я выбрал не тот путь. В сомнениях и недоумении, я совершил худший выбор.

Все было так же, как и тогда… он думал, что его действия смогут разрешить конфликт, но сделал только хуже*.

Он всегда принимал неверные решения в самых важных моментах своей жизни. Прикованный к собственным желаниям, он пытался не замечать слабых, что были у его ног. Сам он не нуждался в чьей-то помощи, поэтому пренебрегал тихим плачем тех, кому кто нуждался в его помощи. Он больше не желал сражаться за слабых и грешных.

Неужели он снова повторит те же ошибки в своем повторном перерождении? Сердце Сэйбера сжалось от раскаяния и ненависти к самому себе.

— Но… все еще есть шанс. Ничего еще не закончено.

— Думаешь я поверю тебе?.. — снова вспылил Райдер, услышав его абсурдные слова. Он уже сжал пальцы в кулак и собирался ударить его, когда вдруг замер, не в силах пошевелиться.

— Что?!...

Раздался весьма неприятный звук, как при срывании длинной травы с толстым стеблем. И тем, что разлеталось вокруг, забрызгивая всё подряд, была кровь, кровь, кровь…

Она лилась из груди Сэйбера.

Сэйбер своими собственными руками сделал дыру у себя в груди. Все мысли о расплате исчезли, ошарашенный Райдер мог лишь смотреть за тем, как Сэйбер ковырялся в собственных внутренностях.

— Что ты?..

— Пожалуй, этого недостаточно, чтобы искупить мои грехи. К тому же, вероятно, я просто обременю его той же неблагородной судьбой и безвременной кончиной, которые достались мне самому. Но… эту жизнь я должен передать ему.

Сердце, которое Сэйбер вырвал из собственной груди, было невероятно красным. Подняв одной рукой Гомункула, он засунул в него это сердце.

Его действия выглядели нереально… гротескно… но они не были лишены здравого смысла. Его сердце быстро заняло нужное место и стало биться сильнее. Гомункул определенно воскрес.

Однако обмен был равным. И плату за спасение жизни безымянного гомункула заплатил Сэйбер. Ему пришлось забыть о Святом Граале, о данной ему второй жизни, забыть обо всех своих желаниях.

— Почему… почему ты?.. — остолбенело спрашивал Райдер. Сэйбер лишь мягко улыбнулся:

— Спасибо, Райдер. Я уже почти забыл, ради чего сражался.

Ноги Сэйбера начали распадаться на золотистые частицы. Он не возвращался в духовную форму, он возвращался в забвение. Утратив связь с этим миром, он должен был отделиться от него и исчезнуть. Духовное ядро слуги имело тесную связь с его сердцем и мозгом, после того как он вырвал сердце из груди, ему оставалось только исчезнуть.

Сэйбер снова переживал собственную смерть, по-другому и не описать. Вероятно, он не успел сделать множество вещей, но тем не менее Сэйбер выглядел умиротворенным.

Нет, Сэйбер… ты не можешь! Сэйбер! Не уходи! — Кричал ему Райдер, его лицо исказили печаль, неверие и злость. Дрожа и еле сдерживая слезы, Райдер выглядел подобно прекрасной девушке. Он сражался рядом с поистине впечатляющими людьми…

Понять это лишь на пороге смерти… Похоже я был гораздо большим дураком, чем себе представлял.

Горькая улыбка появилась на лице Сэйбера.

— Почему ты сделал это?..

Несмотря на всю боль в голосе Райдера, Сэйбер не собирался рассказывать о своих мотивах. Как мог кто-то столь чистый, как Райдер, понять его агонию? Во всяком случае, он бы чувствовал лишь позор, если бы ему пришлось молоть эту чепуху на своем смертном одре.

Но в кое-чем Зигфрид был уверен.

Да… это хороший конец… — пробормотав эти слова, Сэйбер покинул этот мир. На секунду Райдер осел на земле в трансе, пока лежащий рядом Гомункул не закашлялся. Он быстро проверил его пульс и приложил ухо к его груди. Он почувствовал живое, сильное сердцебиение.

— Ты жив… да… спасибо… спасибо, спасибо!..

Райдер приложил руку Гомункула к своей щеке, забыв о крови и грязи. Его не заботило, что будет дальше. Он лишь хотел выразить облегчение от удачного поворота судьбы. В конце концов, больше Райдера Черных ничего не волновало. Его не заботило, что произойдет в грядущие дни Войны. Он даже забыл, что его фракция только что лишилась Сэйбера и теперь находилась в крайне невыгодном положении.

Невинный Астольфо лишь праздновал спасение жизни Гомункула и плакал. Он не думал о грядущих битвах, и даже если бы он о них задумался, то все равно бы решил первым делом отметить спасение Гомункула.

— Ахх…

Райдера переполняла радость из-за крохотного звука, который слетел не с его уст, а с уст лежащего без сознания Гомункула.

—Ты в порядке? В порядке, не так ли?! Можешь стоять? Хорошо! Теперь ты можешь…

Райдер не успел договорить. Сидя с закрытыми глазами, он не заметил изменений, которые претерпело тело Гомункула.

— Что… со мной случилось? — С глазами, полными изумления, Гомункул попытался приподнять свой торс.

В это трудно было поверить. Безымянный гомункул стал сущностью, никогда не существовавшей в анналах алхимии.

Так, Великая Война за Грааль была ввергнута в хаос в самом своем начале благодаря быстрой потере Сэйбера Черных. И с этого момента начнет все более выходить из-под контроля.

* * *

Когда—то давно так выглядел мой сад… Висячие Сады Вавилона: Воздушный Сад Тщеславия. Как же много времени прошло… Ну, что думаете, Мастер?

Широ лишь изумленно выдохнул в ответ на слова Семирамиды. Перед ним находилась невообразимо огромная конструкция, построенная из систематически расположенных летающих блоков с мраморными полами и множеством колонн. Все формы растительной жизни здесь задумчиво переплетались друг с другом, объединяя в себе неприглядный беспорядок и невероятную роскошь.

В этом творении было больше от крепости, чем от сада… даже скорее не от крепости, а от летающего оружия. Без сомнения, этот воздушный сад был летающей крепостью.

— Великолепно… надеюсь, те приготовления, о которых я просил, были исполнены?

— Конечно же, мой Мастер… давайте же запустим Сады, как только Райдер и Арчер вернутся. Эти ничтожные Слуги Черной фракции определенно потеряют дар речи, когда увидят это! — Ассассин захохотала в ликовании.

— Спасибо. Это великолепная возможность, особенно теперь, когда Сэйбер Черных исчез из этого мира из-за непредвиденных трудностей. Без сомнения, наш Сэйбер тоже присоединится к битве.

— Тогда это станет решающей битвой… да, схваткой, которой мир еще не видел, затмевающей все легенды былого.

Хоть черная фракция и потеряла Сэйбера, у них все еще оставалось шесть слуг. Красная фракция тоже не обошлась без потерь, лишившись Берсеркера. Конечно же, потеря Сэйбера была гораздо большей проблемой. Но весы могли накрениться в любой момент

— В любом случае, следующая битва решит, сможем ли мы обладать Великим Граалем.

Голос Широ доказывал его решимость, что подчеркивалась неописуемым хладнокровием; это была безжалостность, с которой он уничтожит все, кто посмеет ему противостоять, используя любые доступные средства.

Для того чтобы выполнить свое желание собственными руками, он, не колеблясь, будет грабить и убивать, пока не получит все, что ему необходимо. В этом не было ни малейшего признака жестокости, лишь непоколебимая стальная воля.

Давным-давно мальчик спросил: почему, почему все нас так ненавидят?.. Там не было никакого спасения, лишь сожаление и отчаяние.

В этот раз он заполучит Святой Грааль и предаст всю свою сущность, дабы задать Ему вопрос.

Стоят ли мои желания твоего благословления?

— Пошли, Ассассин. Я не хочу, чтобы эта трагедия произошла снова… Великий Грааль станет нашим.

Широ посмотрел вверх в высокую синеву неба глазами, полными решимости.

Даже сейчас мальчик все еще нес мечты в своем сердце.