Том 1    
Глава 3


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
NightBird68
2 г.
у америкосов 4 полных тома)5ый должен быть последний
Draper.up
4 г.
Как-то непривычно... Шестая часть четвертой главы завершает том? А то ни эпилога, ни послесловия, ни послесловия команды. Я в ступоре короче.
KrogaH213
4 г.
Второй том Fate/Apocrypha переводят а ?
AQroze
4 г.
Ох, если честно об апокриф я сломал мозг широ кастер не те о ком я думал и греческая мифология слишком сильно влияет на этот чудоверс.
Генрих
5 л.
Спасибо за перевод
shegan
5 л.
вопрос относительно хронологии в оригинале кроме глав были еще и акты. их будут переводить и вообще связывать с романом???
AS6
4 г.
>>17479
вопрос относительно хронологии в оригинале кроме глав были еще и акты. их будут переводить и вообще связывать с романом???

Был только один акт "Unbirth" и его еще задолго до меня перевели Ливинги.
Malfurik
5 л.
Обсуждение Fate/Apocrypha

Глава 3

По неизвестным для меня причинам, английский перевод Канорипа и перевод Ливингов кое в чем расходятся, а именно в отрывке про смерть Жанны, в переводе от Ливингов он стоит в прологе, в то время как у Канорипа в прологе на его месте стоит совершенно другой отрывок, а данный кусочек находится в начале третьей главы. Так как, судя по дате перевода, первоисточником, с которого Ливинги переводили пролог, был не Канорип, то судить о том, кто прав, а кто нет. весьма тяжело (особенно без знания рунного), но по контексту мне все же кажется, что порядок, который использован в переводе Канорипа более логичный, поэтому я продублирую первую страничку пролога за переводом Ливингов.

«Орлеанская дева в сердце своем хранила доброту и смирение,

честность и наивность, но в первую очередь — веру.

Это все, что у нее было».

Из речи одного богослова.

Руан, площадь Старого рынка

Словно ветер чумы, рвущийся из далеких земель, оскорбительные слова летели ей в спину, но она не обращала на них внимания. Конечно, радости они не приносили, но и больнее от них не становилось.

Страх волновал ее не больше ругани. Когда она решила сражаться, то отбросила чувства стыда и сожаления. Она была свободна от них и теперь.

Девушка не позволила себя тащить. Шла прямо, неосознанно схватилась за грудь — и не нашла креста. Основа ее души исчезла, ей медленно овладевала печаль. В минуту скорби к ней бросился англичанин и со всем уважением протянул девушке наспех сделанный деревянный крест.

— Спасибо, — благодарно прошептала она, глядя на него сверху вниз. Англичанин опустился перед ней на колени, по его лицу текли слезы. Пусть некоторые и презирали девушку, другие открыто оплакивали ее судьбу.

Если оскорбления звучали, словно чуждые песни из далеких стран, то скорбь, наверное, походила на колыбельную.

Стражи связали ей руки за высоким деревянным колом. Сбежать она уже не могла.

Веревки затянули так сильно, что ослабить их не представлялось никакой возможности, да и бессмысленно даже пытаться. «Я так далеко зашла, я не убегу», - подумала она. Сразу после того, как кардинал зачитал поминальную молитву, к ее ногам полетели факелы. Пламя медленно облизывало ноги девушки. Окружающим такая смерть казалась самой ужасной. Кожа сгорала, плоть поджаривалась, кости обугливались. Вновь и вновь звучали имена Бога и Святой матери.

— Ваши молитвы лживы.

Ее обвиняли и оскорбляли тысячи раз, но она так и не смогла разрешить эту тайну. В молитве не было правды и обмана, она не менялась — и совершенно неважно, кому ты ее воздавал.

Она хотела предупредить их об этой ошибке, но не смогла выдавить и звука. Вместо этого перед ее глазами пролетела вся жизнь: родная деревня, обычная семья, глупая девчонка, сбежавшая от всего этого. Неужели она и правда была глупа? Наверняка. Все-таки она с самого начала знала, чем все это закончится. Никто лучше нее самой не знал, каким будет итог ее деяний. Если бы она отвернулась, быть может, всё бы закончилось иначе. Если бы она оставила без внимания те голоса, если бы она не услышала причитаний умирающих солдат, быть может, она жила бы, как любая другая женщина, быть может, она вышла бы замуж, стала бы счастливой женой и матерью. Это будущее могло принадлежать ей. ¬

И, тем не менее, она отказалась от этого и пошла по иному пути. Она взяла меч, облачилась в броню и понесла флаг своей страны, верхом на лошади ведя солдат в битву.

Ты знала, что этим все закончится.

Она знала, она понимала. Ее борьба всего лишь оттягивала неизбежный конец. Иные называли ее дурой, но она никому не позволяла смеяться над ней.

Люди в безопасности. Я выбрала правильный путь.

Пока она молилась, видения прошлого, ненаступившего будущего и жестокого настоящего сгорели, как угли, обратились в пепел.

Это была ее молитва, ее жертва. Если весь мир повернется к ней спиной и будет ее презирать, она умрет, зная, что не предала себя. Не было ни сожалений, ни мечтаний.

Наконец-то она получит покой. После того, как ее жизнь оборвалась, а огни потухли, в ее сердце продолжала гореть самоотверженная молитва, до конца свободная от сожалений.

Господи, отдаю Тебе тело свое...

Последние мысли потухли, и в последнюю секунду жизни она освободилась от страданий. Закончился сон одной девушки - началась легенда Орлеанской девы.

1

ПОИСК…. НАЧАТ

ПОИСК…. ЗАВЕРШЕН

ИДЕАЛЬНОЕ СОВПАДЕНИЕ.

ФИЗИЧЕСКОЕ СТРОЕНИЕ ….. СОВМЕСТИМОЕ

ДУХОВНОЕ СТРОЕНИЕ ….. СОВМЕСТИМОЕ

ЛИЧНОСТЬ ….. СОВМЕСТИМА

УРОВЕНЬ ПРАНЫ ….. СОВМЕСТИМ

НАЧАТЬ ЗАПОЛНЕНИЕ ЧЕРЕЗ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ЗАПЕЧАТЫВАНИЕ ИЗНАЧАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ И ДУХОВНУЮ УСТАНОВКУ

ГЕРОИЧЕСКОГО ДУХА.

ВЫЯСНЕНИЕ ИЗНАЧАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ…..ЗАВЕРШЕНО

МЕЖДОМЕННОЕ РЕЗЕРВИРОВАНИЕ БАЗОВОЙ АНАТОМИИ …… НАЧАТО

УСТАНОВКА ЗАВЕРШЕНА

НАЧАТО АДАПТАЦИЮ ФИЗИЧЕСКОГО И ДУХОВНОГО СТРОЕНИЯ.

ПРИСВОЕНИЕ КЛАССОВЫХ НАВЫКОВ ….. НАЧАТО

НАЧАТА ВСТАВКА ВСЕХ НЕОБХОДИМЫХ ДАННЫХ О СОВРЕМЕННОМ МИРЕ И ВСЕХ ГЕРОИЧЕСКИХ ДУШАХ.

РЕЗЕРВИРОВАНИЕ ….. ЗАВЕРШЕНО.

КЛАССОВЫЕ НАВЫКИ ПРИСВОЕНЫ. НАВЫК {СВЯТОСТЬ} ВАРИАНТ {СОЗДАНИЕ СВЯЩЕННОГО ПОКРОВА} ВЫБРАН.

ВСТАВКА НЕОБХОДИМЫХ ДАННЫХ ЗАВЕРШЕНА

АДАПТАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ПРОБЛЕМ НЕ ОБНАРУЖЕНО

АКТИВИЗАЦИЯ СЛУГИ КЛАССА {РУЛЕР} ЗАВЕРШЕНА.

Она открыла глаза. Способ, которым ее призвали, отличался от обычного… Ранее не возникало таких прецедентов — призванный был очень слабо привязан к реальному миру.

По-видимому, дело в том, что Великая Война за Грааль сама по себе столь неправильна?

Девушке как-то удалось обрести форму в этом мире. Её характеристики также не выходили за рамки нормы… но это тело, несомненно, принадлежало той француженке. Более того, ей досталось большинство ее воспоминаний. Все же это скорее походило не на наличие двух личностей в одном теле, а на так называемое раздвоение личности, будет гораздо точнее сказать, что две личности слились в одну. Возможно благодаря своей сообразительности и глубокой вере, она смогла распознать и полностью принять «Орлеанскую Деву» в себе.

— Пожалуйста, одолжи мне ненадолго свое тело, Летиция, — сказала девушка владелице тела.

Определившись со своей первой задачей, она подошла к другой кровати и слегка потормошила «свою» подругу. Недовольно застонав, та проснулась и заспанно протерла глаза.

— Мм… ч-что?..

Она выглядела настолько сонной, что девушка почувствовала себя неловко за то, что разбудила ее, но все равно сказала:

— Мне нужно будет уехать отсюда на какое-то время.

Возможно, не поняв серьезности слов девушки, «ее» подруга вновь устроилась на кровати, помахав рукой в знак прощания. Через пару секунд она вскрикнула и, вскочив, сбросила покрывало.

— Что ты только что сказала?!

— Извини, что уезжаю так внезапно, но время на исходе.

— Что? На исходе? Почему так внезапно? Что произошло, ты же только что пожелала мне спокойной ночи и сказала: «Увидимся завтра»! О чем ты?!

Девушка серьезно посмотрела на свою озадаченную подругу и сообщила ей три вещи:

Меня ждет долгое путешествие.

Я обязана уйти.

Не волнуйся.

Ее подруга с озадаченным лицом и открытым от удивления ртом выслушала эти слова, но в конце кивнула в знак понимания.

— Хорошо… Ничего не поделаешь, если у тебя нет выбора…

— Верно. Я объясню это преподавателям.

— Ну, ладно…. Спокойной ночи тогда.

— Спокойной ночи.

Девушка не использовала магию, чтобы повлиять на свою подругу. Как слуга класса Рулер, она обладала способностью заставлять других верить своим словам.

Она сказала учителям и друзьям, что ей нужно отправиться в путешествие, объяснив, что это абсолютно необходимо. Наверное, ей не стоило быть столь напористой, но у девушки не было выбора, она вздохнула и отбросила мысли об этом.

К счастью, владелица тела жила в студенческом общежитии далеко от своих родителей. Вряд ли они смогут заметить ее отсутствие, даже если она пропадет на целый месяц.

Сложив сменную одежду, паспорт и пару учебников в сумку, она покинула общежитие. Владелица тела… Летиция все еще училась в университете. «Она» же происходила из крестьянского рода и никогда не имела возможности научиться читать и писать — как было странно мгновенно получить знания обо всех современных языках благодаря Святому Граалю…

«Тем не менее, это все ещё слишком странно».

Её должны были призвать так же, как и любого другого слугу, в городе, где планировалась битва, наделив её телом, лишив надобности брать его у кого-то другого. Тем не менее, её призвали, поместив в чужое тело, более того, на собственную родину, во Францию, по-прежнему переживающую остатки прошлого.

Кроме того, Рулер обычно призывали восьмой по счету слугой, но в этот раз она стала пятнадцатой. Среди всех минувших Войн за Грааль эту, похоже, можно назвать величайшей. Возможно, что-то произошло во время одной из прошлых Войн за Грааль…

В любом случае, будучи призванной, девушка решила преодолеть все сложности на пути к выполнению своей миссии.

Она звалась Жанной Д’Арк, слугой без мастера, принадлежащей классу Рулер, смотрителем Войны за Грааль.

2

Воспользовавшись ночным автобусом, Жанна отправилась прямиком в аэропорт и взяла билет на рейс в Бухарест, столицу Румынии. Если бы она только могла перейти в призрачную форму…. Но, похоже, с таким телом она лишалась этой возможности. Поэтому ей пришлось использовать свои деньги, или, вернее, деньги Летиции, чтобы купить билет. «Наверное, мне стоит позже обратиться с просьбой к Церкви или Ассоциации», — думала она, слегка хмурясь.

Во время полета она постаралась разложить по полочкам полученные знания. Она знала, что полем боя станет маленький городок Трифас в Румынии. Негласно этими землями правили Иггдмилления, которые начали эту Великую Войну. Против них выступали маги из Часовой Башни, от которой отделились Иггдмилления. Проблема заключалась в том, что этот беспрецедентный конфликт отличался от обычной королевской битвы между семью слугами. В этот раз каждая из сторон имела в своем распоряжении по семеро слуг.

Нередко смертельная дуэль между всего лишь двумя слугами приводила к серьезным разрушениям в месте их схватки. Здесь же семь против семи… Трудно даже представить те разрушения, которые принесет полномасштабная битва между двумя сторонами.

Могла ли грандиозность схватки послужить причиной ее призыва в качестве Рулера? Быть может, Великий Грааль призвал ее, опасаясь тех разрушений, что принесет эта война?

Она не знала… и времени для раздумий не оставалось. Для начала ей следовало добраться до Трифаса, все начнется там.

Включая перелет и пересадки, ей потребовалось полтора дня, чтобы добраться до международного аэропорт имени Анри Коанды в Бухаресте. Стоял полдень, густые черные облака заполняли угрюмое небо, создавая ощущение, что оно готово расплакаться.

Хотя, благодаря Граалю, Жанна и обладала знаниями об этом аэропорте, но он, построенный при помощи новейших современных технологий, все равно наполнял её чувством неизведанного.

Ее ноги отяжелели, возможно, потому, что она провела сидя столько времени. На протяжении своего долгого путешествия она потратила половину своего времени на размышления о Великой Войне, и другую половину — молясь о безопасности своего путешествия. Будучи слугой, она полностью понимала, что собой представляет такой вид транспорта, как самолет, но одно дело понимать, и совсем другое — находиться внутри него. Жанна не имела ни малейшего желания понимать, как такая груда металла могла летать по небу… Честно говоря, она радовалась уже тому, что они не разбились во время перелета.

Беззащитная девушка, шатающаяся с сумкой в руках, могла стать идеальной приманкой для подонков и мошенников, промышляющих в аэропорту… но им бы никогда даже в голову не пришло ей вредить. Они были не настолько жестоки, чтобы марать грязью столь чистый пруд.

Трифас лежал на северо-востоке. Ей следовало найти какой-то транспорт, чтобы попасть туда, проще говоря, рейсовый автобус или попутку…

«Хммм».

Выйдя из аэропорта, девушка в тот же момент почувствовала множество взглядов, изучающих ее.

Однако она не ощущала ни единого слуги в пределах своего локационного барьера радиусом в десять километров.

Класс Рулер мог игнорировать даже скрытое присутствие Ассассинов. Если она не ощущала ничьего присутствия, но, тем не менее, чувствовала на себе пронзающие взгляды, это могло значить…

«…удаленное наблюдение, или же фамильяры».

В целом существует два метода, при помощи которых магия может позволить ее обладателю увидеть вещи, которые находятся на большом расстоянии от него. Первым методом является удаленное наблюдение — при помощи хрустального шара, зеркала или чего-то подобного можно наблюдать за далекими землями. Пока существует объект, передающий данные, можно наблюдать за миром, даже не выходя из своей мастерской. Поэтому большинство магов овладевают этим таинством.

Другой метод заключался в использовании фамильяров — создании псевдо-живых существ путем изменения маленьких животных или других организмов. Установив причинные линии между собой и фамильяром, маг получал доступ к пяти чувствам существа. Это также считалось базовыми знаниями, которыми должны обладать большинство магов.

Наблюдая за серыми небесами, Рулер заметила бесчисленных голубей, смотревших в ее направлении. Похоже, все они являлись фамильярами, но, как бы она не пыталась, она не смогла заметить и искры разума в их глазах. Обычно, получив волос или кровь мага, существо, ставшее фамильяром, получало также немного разума. Хоть оно все еще не могло говорить, но, тем не менее, его интеллект должен был хоть как-то проявиться.

Однако они выглядели точно так же, как и обычные голуби, тем не менее, несомненно, они следили за ней. Их контролировали, подчинив гипнозом? Звучало весьма трудоемко и не слишком эффективно.

Девушка посмотрела сперва по направлению, с которого за ней наблюдали, затем на самих голубей. Ее пристальный взгляд не содержал праны или какого-то рода силы, но он делал ясными ее намерения.

Чувство того, что за ней следят, пропало, все голуби также улетели. Проверив это, Рулер вздохнула.

Вообще-то, Рулер не принимала участия в Войне за Грааль… Тем не менее, так как ее роль требовала нести правосудие слугам и мастерам, нарушающим правила, ей требовались подходящие боевые навыки.

Немногие участвовали в Войне за Грааль дважды, или тем более трижды, и даже среди них вряд ли кто-то принимал участие в войне, где присутствовал Рулер. Возможно, они хотят оценить силу такого слуги.

— Чем дальше, тем хуже, похоже, эта война принесет мне немало трудностей…

В Великой Войне было лишь одно несравненное преимущество для Рулера — то, что четырнадцать слуг находились у обеих сторон, Черных и Красных. Другими словами, это помогало избежать ситуации, в которой все четырнадцать слуг действовали бы независимо. Страшно даже представить, что будет, если все эти слуги начнут бесконтрольно неистовствовать — в лучшем случае они сравняют с землей весь город.

— В любом случае, первым делом мне нужно добраться до Трифаса… — пробормотав это про себя, Рулер начала поиски автобуса, но ни один из них не ехал напрямую в Трифас. Она планировала вначале добраться до Сигишоары и пересесть там на другой автобус. Но, как оказалось, ближайший автобус к Сигишоаре отправлялся только на следующее утро. У девушки не оставалось другого выбора, кроме как поймать попутку. В конце концов, худой старик в очках и войлочной шляпе сказал, что мог бы ее подвезти.

— Да, в Трифас мне по пути.

— Так не могли бы вы?..

— Но Трифас не лучшее место для туристов, там есть только большой замок, но, как ни странно, он является частной территорией и путь к нему закрыт. Сигишоара гораздо более интересное место, если вы интересуетесь историей, то это родина Влада Цепеша и…

— У меня родственники в Трифасе. Пожалуйста, не могли бы вы мне помочь?

— Эх, ладно, так уж и быть, но пассажирское место у меня занято весьма хрупким грузом, вы не против путешествовать в кузове?

— Нет, это не доставит проблем, спасибо вам за ваше великодушие.

— Просто молитесь Богу, чтобы не пошел дождь, — посмеялся старик, глядя, как она залезает в кузов грузовика.

— Да, я постараюсь, — серьезно ответила девушка. Конечно, ведь ей ничего больше не оставалось, кроме как молиться, когда дело касалось погоды.

После ряда чудовищных звуков, напоминающих удары по пустой металлической бочке, грузовик завелся и поехал. И пока он ехал, Рулер рассматривала проплывавшие мимо виды Бухареста.

Грузовик покачивался со стуком, черный дым выходил из выхлопной трубы.

«Да… не сильно похоже на лошадь».

Прослеживалась отчетливая разница между органичным покачиванием лошади и без конца повторяющейся тряской машины — возможно в угоду скорости и прочности, им пришлось отбросить чувство комфорта. В ее памяти всплыл образ белой лошади, на которой она пересекала поля битв когда-то. Хороший конь… но он пропал во время битвы под Компьеном. Скорее всего, его убили, но, возможно, он смог найти нового хозяина.

Пока грузовик медленно набирал скорость, несколько лежащих в кузове ящиков задрожали. Удивительно, но грузовик двигался с той же скоростью, что и лошадь, правда, вероятнее всего, причина заключалась в том, что грузовик сам по себе уже давно превысил любой срок эксплуатации. Если сравнивать эту машину с лошадью, она бы, скорее всего, уже бы стояла одной ногой в могиле. Но конечно же, в отличие от лошади, машина не могла выдохнуться на полпути, и поэтому грузовик медленно, но упорно двигался к Трифасу.

— Извините, сэр. Сколько займет дорога до Трифаса? — обратилась Рулер к старику, сидящему на водительском кресле.

— Хмм… такими темпами — примерно двенадцать часов.

— Так долго?

— Ну, нам надо будет остановиться отдохнуть в нескольких местах.

— Ясно… Надо — так надо.

Рулер чувствовала себя немного подавленно, и, поддавшись внезапному порыву, решила достать учебники из своей сумки.

— Только подумать, простая крестьянка вроде меня имеет шанс получить образование… Каким же прекрасным стал этот мир.

И хотя Святой Грааль и даровал ей все необходимые для выживания в современном мире знания, содержание данной книги в их перечень не входило. Другими словами, Рулер знала столько же, сколько и девушка, в тело которой она вселилась.

"...Je n'ai aucune idée."[✱]Я ничего не знаю (фр.).

Рулер начала с учебника по математике, когда ее охватили плохие предчувствия.

***

Трансильванская автомагистраль являлась единственным шоссе, которое вело в Трифас. Через этот городок даже не проходила железнодорожная сеть. Мало кто ехал до «конечной остановки» — Трифаса. Больше половины дорожных фонарей на обеих частях дороги давно уже не знали ремонта. Даже правительство упреждающе решило урезать здесь бюджет, возможно, из-за отсутствия неудовольствия со стороны водителей.

Тусклый лунный свет падал, освещая дорогу. В таких обстоятельствах, только ощущения асфальта под ногами могло помочь понять двигаешься ли ты в правильном направлении, или нет.

…Исходя из отчета, полученного от голубей, Рулер по какой-то причине решила поймать попутку до Трифаса, даже не входя в призрачную форму.

Ему не нужно было даже выслеживать ее — только ждать пока она сама приедет к нему. Вот почему Лансер Красных ждал на дороге в физической форме, готовый выполнить полученный приказ.

Для Лансера не существовало таких понятий, как «нравится» и «не нравится», когда дело доходило до приказа. Он даже не станет брать в расчет то, как отданный приказ скажется на текущей ситуации. Лишь служба мастеру, что призвал его, имела для него значение. Но даже у него текущая миссия вызывала небольшие опасения. Ему приказали убить не вражеского мастера или слугу, и даже не невинных граждан с целью поглощения праны, а Рулера, пятнадцатого слугу, которого назначили с целью контроля процесса войны. У него не было иного выбора, кроме как принять приказ мастера.

В первую очередь слуги класса Рулер не должны поддерживать ту или иную сторону. Они просто следят за тем, чтобы никто не шел против правил, и наказывают нарушителей, с целью предотвратить ситуации, в которых Грааль может оказаться незавершенным. Похоже, Рулер решили уничтожить, чтобы в дальнейшем избежать наказаний за нарушение каких-то правил… но, в таком случае, это слишком поспешное решение. Тем не менее, он не видел других причин для такого задания.

В любом случае, приказы остаются приказами и Лансер не из тех, кто будет им противоречить. Он давно уже прогнал подобные мысли у себя из головы. Получив приказ убить, он интересовался только уничтожением цели без всякого милосердия.

Одинокий голубь приземлился ему на плечо и шустро улетел, как только он достал клочок бумаги из его клюва. Скорее всего, это был фамильяр Ассассина.

«Хммм».

Послание отличалось лаконичностью — только марка машины и ее государственный номер. Однако этой информации вполне хватало, чтобы выследить цель.

Лансер сел на гигантском дорожном знаке, вытянув одну ногу вперед, и стал ждать приближения Рулер. Честно говоря, он практически ничего не знал о том, что собой представляла его цель. Великий Грааль, вероятно, ограничил всю информацию, касающуюся Рулер.

Слуга Рулер был выбран Великим Граалем, чтобы взять на себя обязанность контролировать проведения Войны за Грааль. Отчасти Рулер, как и наблюдатель, могла накладывать наказания на тех, кто втягивал посторонних людей в конфликт. Однако ее власть и в сравнение не шла с той, которой обладал наблюдатель-человек. Более важным обстоятельством являлось то, что Рулер владела «привилегиями», соответствующими её роли смотрителя за Войной. Победить такого слугу будет неимоверно сложно, именно поэтому он стоил того, чтобы с ним сражаться.

Лансер заметил слабые отблески фар вдалеке.

Она спала уже третий час. Грузовик, везший Рулер, наконец приближался к Трифасу, когда она почувствовала слугу в нескольких километрах от них.

В тот же момент в ее голове прогремел сигнал тревоги.

Он представляет опасность! Уровень опасности этого слуги вне всякого сравнения!

— Остановите машину! — крикнула Рулер старику, заставляя грузовик остановиться.

— Что ты…

— Пожалуйста, подождите здесь до утра, перед тем, как ехать дальше. Все в порядке, дальше я пойду пешком.

Убедив хмурого мужчину остаться, девушка взяла сумку и побежала вперед со всей возможной скоростью. Вероятно, кто-то уже установил замкнутый барьер от посторонних глаз — пройдя несколько километров, она не могла почувствовать ни одного животного, не говоря уже об автомобилях.

Положив свою сумку, она в тот же момент призвала свою боевую форму. Сотканный из праны доспех обволакивал ее. Ситуация могла быть гораздо тяжелее, чем она себе представляла — достаточно тяжелой, чтобы пробудить в ней желание к битве.

— Слуга класса Рулер, я так полагаю, — раздался голос где-то над ней. Посмотрев вверх, она увидела молодого парня, что ожидал ее, сидя на гигантском дорожном знаке.

У него были длинные неопрятные волосы, столь белые, что казались прозрачными. Его взгляд пронзал, как стальной клинок, красный камень, зиявший в его открытой груди, испускал свет, от которого невозможно оторваться. Но больше всего привлекала внимание его одежда или вернее то, с чем было сплавлено все его тело: золотой доспех, излучающий божественное свечение.

Хотя каждая часть в отдельности отличалась своей особенной красотой, соединенные в одном человеке, они порождали скорее свирепость, нежели великолепие.

И правда, что за интересный человек.

Рулер смотрела на него, не допуская и малейшего ослабления защиты.

— Ты… Лансер Красных, так ведь?

— О? Так, значит, ты можешь почувствовать это, даже не увидев моего оружия, — кивнул парень с заинтересованностью в голосе.

— Конечно. И я также знаю твое истинное имя — героический дух Карна.

— …

Похоже, его имени хватило, чтобы заставить Лансера встать.

Карна — неуязвимый герой из древнего индийского эпоса Махабхарата. Рожденный царевной Кунти от бога солнца Сурьи, он получил в наследство золотой доспех. Он был рожден, чтобы стать великим героем.

— Ясно… Да, ты без сомнения Рулер. То, что ты знаешь мое имя, ни разу не видев моего копья, только подтверждает это.

— Ты прав. Итак, Лансер, что ты здесь делаешь?

— … Глупо спрашивать то, что ты и так знаешь. То, что я здесь, говорит само за себя — это объявление войны.

Хотя девушка и догадывалась об этом, она все равно почувствовала себя подавленно, услышав это собственными ушами.

— Нет, это ты и твой мастер глупы. Какой смысл убивать меня сейчас?

— Я не знаю.

Лаконичный ответ Лансера полностью отверг любые попытки переговоров. Он продолжил:

— Но мне приказано убить тебя здесь. Вот и все, я просто действую согласно контракту.

В тот же момент молниеносная вспышка пронзила правую ладонь Лансера. Однако он просто придал форму объекту, который находился здесь с самого начала.

Теперь он держал в ладони массивное копье, длиннее, чем он сам. Копье было столь громадным, что казалось, что человек не может владеть им, и столь изысканным, что казалось произведением искусства. Его следовало описать как оружие, дарованное богами.

— Лансер!..

— Вот и я. К сожалению, из-за твоих «привилегий» в качестве Рулера, я не могу недооценивать тебя. Пускай мой первый удар решит исход схватки.

Глаза Рулер расширились, видя, как резко возросла прана Лансера — похоже, он планировал не растрачиваться и закончить все одним ударом, высвободив истинное имя своего благородного фантазма. Это случится до того, как она сможет использовать свои «привилегии» !..

— Ух!..

Собравшись с силами, она призвала свое оружие, штандарт… и в тот же момент почувствовала присутствие еще одного слуги.

3

— Вперед, Сэйбер! — в тот же миг выкрикнул низкий мужской голос, и металлический столб, держащий дорожный знак, разрезало надвое. Место, на котором только что стоял Лансер, за секунду разрушилось, но, он даже бровью не повёл. Лансер спрыгнул и приземлился на асфальт в полной готовности.

— Ты… — с холодом в голосе пробормотал Лансер, повернув голову к только что прибывшему Сэйберу. Рядом с Сэйбером стоял полный мужчина, смотревший на Лансера с явным страхом и враждебностью. Похоже, это был его мастер.

— Значит, ты — Сэйбер Черных. Учитывая давление, исходящее от твоего внушительного меча, ты явно не Ассассин или Берсеркер.

Его противник молча кивнул.

— Хммм… так, значит, твоей целью тоже является Рулер, — Лансер бросил на нее короткий взгляд. Возможно, они и пришли сюда, охотясь за той же добычей, но, похоже, что они планировали не убить, а заполучить ее. Любая сторона, получившая бы в союзники нейтрального Рулера, без сомнения имела бы невероятное преимущество.

Мастер Сэйбера — вероятно, выступая в качестве некого рода представителя — сделал шаг по направлению к Рулер и с уважением протянул свою руку.

— Похоже, у Вас небольшие проблемы, о Рулер.

Рулер слегка кивнула в знак согласия.

— Ты мастер Сэйбера Черных, так ведь?

— Да… Мое имя Гордес Мьюзик Иггдмилления, я принимаю участие в этой Великой Войне в качестве мастера Сэйбера Черных. А теперь…

Его щеки растянулись в усмешке, Гордес указал пальцем на Лансера и выдвинул свое обвинение.

— Подлый Лансер Красных! Мы были свидетелями твоего покушения на жизнь Рулера! Попытка убийства Героического Духа, что следит за честностью войны — непростительное преступление. Простого наказания будет недостаточно, чтобы загладить это… Готовься принять справедливую кару от рук Сэйбера ‘’и’’ Рулер!

Его слова были одновременно и обвинением, и предложением к сотрудничеству. В глазах Гордеса, сила фантазма, которого собирался использовать Лансер, была не тем, что можно так просто проигнорировать. Сейчас гораздо мудрее будет сражаться вместе с Рулер, используя ее «привилегии», чтобы сокрушить Лансера.

Прошлый удар Лансера несомненно предназначался Рулер. Естественно, она согласится с его планом… или, по крайней мере, так полагал сам Гордес.

Однако Рулер, услышав эти слова, лишь бросила на него пронзительный взгляд.

— Сэйбер Черных и Лансер Красных — у меня нет возражений против того, чтобы ваша битва прошла здесь. Я уверяю вас, что не буду вмешиваться.

—…А?

Рулер спокойно обратилась к онемевшему Гордесу:

— Тот факт, что Лансер пытался отнять мою жизнь, не имеет абсолютно никакого отношения к этому сражению. Как Рулер, я обязана сохранить русло данного конфликта.

Гордес издал низкий, неразборчивый ропот. Он не мог себе даже представить, чем вообще руководствовалась эта слуга в своих рассуждениях. Она что, действительно собиралась просто ждать здесь, пока тот, кто пытался ее убить, закончит свой бой?

— Хмм... получается, ты планировал получить перевес, заставив меня сражаться с двумя противниками одновременно? Неужели для тебя важна лишь победа? Как презренно. Хотя, полагаю, это просто еще один способ ведения войны. Разницы, в целом, нет.

Совершенно спокойно и уверенно, Лансер дал понять, что для него не составило бы проблемы сражаться с обоими слугами одновременно. Его слова говорили об его огромной уверенности в своих силах. Он говорил не из-за высокомерия или надменности, для него это было простой нерушимой истиной.

— Что?..

Гордес не мог подобрать слов, он был шокирован оскорблением, высказанным Лансером и его спокойствием, даже несмотря на то, что его противником выступал слуга, в котором он, Гордес, видел предмет гордости.

Его шок тут же перерос в ненависть.

— Убей его, Сэйбер! Размажь этого Лансера по земле! – выкрикнул он с нескрываемым гневом.

Сэйбер, который не сказал ни слова за все это время, слегка кивнул в ответ на слова мастера и безо всякого страха или нерешительности зашагал навстречу врагу.

— …Отлично. Это поединок между нами двумя, Сэйбер Черных.

Пробормотав это, Лансер увидел кое-что на лице мечника – улыбку столь слабую и мимолетную, что вряд ли кто-либо смог бы заметить ее. На секунду губы Зигфрида растянулись в ухмылке.

Перед взором Лансера внезапно проплыли воспоминания. Но кого этот Сэйбер – явно пришедший из другой страны и эпохи – мог ему напомнить?

— Я встречал когда-то человека, похожего на тебя. У него был такой же взгляд.

По какой-то причине, Лансер решил переброситься с ним парой слов. Сэйбер слегка кивнул, побуждая его продолжить.

— Без сомнения он был героем. И сейчас ты смотришь на меня теми же глазами… Наша схватка — не случайность, она была неизбежна.

Жажда сражения Лансера вспыхнула синим пламенем. Некое немое давление начало бурлить в мече молчаливого Сэйбера. Запах гари повис в воздухе, как будто тот подгорел на солнце. Трудно сказать, исходил ли он от оружия или же от боевого духа двух слуг, собиравшихся сойтись в битве.

Что бы ни было причиной, одно Лансер мог понять наверняка.

Ясно. Значит, ты тоже жаждешь этого поединка так же, как и я…

И это согревало душу Лансера. Да… ничто не сможет им помешать. Они будут сражаться насмерть до самого конца.

Мы оба героические духи … Безумцы, следовавшие своим путям до самого конца. Пусть даже нам было горько, мы продолжали сражаться. И вторая обретенная жизнь, и форма в этой эпохе сей веры не изменят.

Они не использовали боевой клич, не закричали, не издали рев. Вместо этого их ауры стали бело-горячими и выжгли землю вокруг них.

Рулер и Гордес тихо отошли от места, где стояли слуги. Пылающий ад говорил их инстинктам, что живым существам лучше не подходить слишком близко.

Наконец, когда Рулер и Гордес отошли туда, где они могли бы чувствовать себя в безопасности, двое начали свою дуэль, это была Великая Война в присущей ей форме смертельной схватки между слугами.

…Его копье взревело, рассекая воздух.

…Его меч свистнул, крича на ветру.

Они столкнулись. Искры, подобно заблудшим душам, посыпались по воздуху, когда две чудовищные силы сошлись друг с другом.

Не стоит даже говорить о том, что Лансер, обладая копьем, имел преимущество в дальности. Один только наконечник его копья превосходил метр в своей ужасающей длине. Однако, большая дальность, естественно, уменьшала скорость атаки. С каждым выпадом он терял немного времени, возвращая копье в исходное положение.

Конечно же, мастерство владения копьем соответствовало Карне, чье имя знали в каждом уголке мира. Будучи не более чем мастером, Гордес, скорее всего, даже не мог понять, что происходит перед ним.

Тем не менее, тот, на кого был направлен этот град ударов, выглядевший как непроницаемая каменная стена, носил имя Зигфрид — драконоборец родом из Нидерландов, чье мастерство меча намного превосходило его время. Используя каждый интервал между ударами, он начал сокращать расстояние шаг за шагом.

Однако даже для искуснейшего фехтовальщика было не так-то просто отразить каждый выпад без единой ошибки. Тем более выдерживая постоянный натиск копейщика, шагнувшего так далеко в мир Богов.

Несмотря на это, Сэйбер хладнокровно продолжал наступать, он вёл себя настолько безумно, что Рулер, даже зная его легенду, всё равно захотела крикнуть, чтобы тот остановился.

«Без риска нет победы», «Ища жизнь через смерть». На словах все было неимоверно просто, однако на деле большинство тех, кто следовал им, заканчивал свой путь, гния в канаве.

Сэйбер сделал еще один шаг вперед. Делая максимально короткие взмахи мечом, он отражал град ударов, однако этого было недостаточно. Несколько выпадов сильно задели его. Его артерии были разрезаны, а по лбу текла кровь — но, похоже, для него это не имело значения.

— …?!

Лансер немедленно отступил, увидев эту странную сцену. Отойдя на расстояние, он холодно посмотрел на Сэйбера.

— Твои раны затягиваются.

Лансер уже поразил Сэйбера, и не однажды, он нанес ему семьдесят восемь ударов, каждый из который был критическим. Тем не менее, Сэйбер все еще хладнокровно сжимал в руках свой меч.

Причина заключала не в том, что он не был ранен, а в незначительности каждой из ран, и это заставляло задуматься. Учитывая, сколько силы Лансер вкладывал в удары своего копья, он давно уже должен был разорвать Сейберу руки и выколоть ему глаза.

Однако, благодаря лечебной магии Гордеса, все раны Сэйбера мгновенно затягивались, доказывая, что они были достаточно неглубоки для мгновенной регенерации.

Но это было невозможно. Вполне логично, хоть и невероятно, если бы Сэйбер как-то смог раньше прорваться через его град ударов. Но иметь такие мелкие раны даже после нескольких критических попаданий — просто невозможно…

Пусть такая ситуация выходила за рамки возможного, но она уже произошла, а раз уж так свершилось, значит, на то были свои основания. Причина, по которой Сэйбер Черных не может быть серьезно ранен… возможно, он любимчик богов, как Райдер из его команды, или же тренировал свое тело, чтобы добиться этого, или же…

— А… Ясно. Я наконец-то понял.

Чувство восторга, чего-то что Лансер не чувствовал уже очень давно. Да… этот Сэйбер действительно был невероятно на него похож.

Конечно же Сэйбер был шокирован не меньше Лансера. Он обладал Доспехом Фафнира: Кровавой Броней Злого Дракона, который олицетворял его легенду о герое, искупавшемся в крови дракона, позволяя игнорировать все атаки ранга В и ниже.

Другими словами, Сейбер не мог получить рану в такой ситуации… не только от этого копья, которое использовалось как обычное оружие, но и от активированного благородного фантазма.

Тем не менее, каждый из семидесяти восьми ударов смог ранить его. Пусть раны и были достаточно неглубокими, чтобы магия его мастера мгновенно их исцелила… но и этого хватило, чтобы ужаснуть Зигфрида.

Это означало, что копье Лансера обладало достаточной силой, чтобы наносить удары, соразмерные А-рангу. Но, хоть копье само по себе и являлось редким сокровищем, одной только его силы не хватало, чтобы пробить это драконье тело. Разрушительная сила Лансера исходила из его собственных физических способностей и его превосходной техники.

Невероятно…

Сэйбер внешне сохранял невозмутимость, позволяя радости наполнять его изнутри. Даже при жизни ему не доводилось скрещивать мечи со столь могучим воином. Со времен его победы над драконом, опустошившим множество деревень, Зигфрид создал многочисленные легенды благодаря своему неуязвимому телу… но он уже давно забыл вкус смертельной битвы… сражения, где на кону стояла бы его жизнь.

С телом, защищенным от всех возможных атак, Зигфрид запросто убивал всех своих противников, ни о чем не задумываясь. Для него это никогда не было борьбой, скорее формой труда.

Но эта битва совершенно отличалась от всех остальных.

Его чудовищное копье, пробившее мою драконью броню, это свидетельство… его божественного мастерства…

Сколько легенд он создал? Сколько испытаний преодолел?

Эти мысли наполнили Сэйбера чистым восхищением. И, похоже, у его оппонента сложилось о нем точно такое же мнение.

В тишине, они оба кивнули, вновь продолжая свою дуэль.

Копье снова нацелилось на Сэйбера. Между ними было рвение к битве, желание сражаться и победить — две стальные воли вновь столкнулись в схватке.

Сэйбер изменил стойку со своим огромным мечом. Лансер покрепче сжал обеими руками свое копье.

Ночь была безлунной и темной… но это не имело значения, ее освещало сияние благородных душ и свежих ветров — и двое исключительных героических духов скрестили клинки снова.

4

— Гргх.

Гордес скрипел зубами, наблюдая за смертельной схваткой между Сэйбером Черных и Лансером Красных. У него не было даже возможности использовать свою магию, ибо вражеский мастер даже не соизволил появиться.

Но что его больше всего раздражало, так это то, что его Сэйбер – великий герой Зигфрид, сильнейший из Сэйберов, который мог игнорировать атаки ниже В-ранга – не побеждал.

Даже Сэйбер не мог бесконечно защищаться против натиска Лансера. Он должен получить ее поддержку.

— О Рулер, прошу вас, хотя бы скажите нам его настоящее имя…

— Я не могу. Это будет противоречить моей позиции нейтрального слуги, — отрезала Рулер. Гордес упорно продолжал:

— Но он ведь пытался убить вас, если мы проиграем, то вы вновь станете его целью. Мы должны…

— Как я уже сказала, это не имеет никакого отношения к вашей схватке. Я была призвана в качестве Рулера и не могу позволить своим личным интересам влиять на исход битвы между ними.

— ..!

Нетерпение Гордеса стало прорываться наружу. Они смотрят, конечно же, они смотрят – Дарник и все остальные, при помощи удаленного наблюдения Кастера или же фамильяров.

Они смотрят на него, на мастера-идиота, который только и может, что стоять, окаменевший от присутствия двух обычных слуг, не в состоянии отдать какой-либо приказ или же оказать поддержку заклинанием.

Это абсурдно! Разве мы не сражаемся в Великой Войне за Грааль? Разве это не должно быть напряженное магическое противостояние между двумя мастерами и их слугами? Где же вражеский мастер? Почему он не здесь? Он что, так боится за свою жизнь? Выходи и дай мне тебя сразить, я тебя уничтожу!

— Покажись, Мастер Красных! Дай посмотреть Гордесу Мьюзик Иггдмилления, как выдрессированы псы Ассоциации! Ты ведь наблюдаешь за нами, так ведь? Так ведь?!

Ответа не было. Никто не придал его словам внимания — ни его собственный слуга, ни даже Лансер или Рулер.

Чувство оставленного за бортом зажгло в душе Гордеса что-то, чего он уже давно не испытывал – смущение и стыд.

Я должен что-то сделать.

У меня должно хватить сил хотя бы на что-то.

Я сделаю. Да, я сделаю, справедливость на моей стороне.

Гордес посмотрел на тыльную сторону своей правой ладони. Да, доказательство того, что он мастер, находилось прямо там – связь между ним и его слугой, командные заклинания, несущие огромные запасы праны.

Верно — стоит использовать командные заклинания, и слуга легко попадет под его полный контроль. Гордес не должен забывать, что его слуга не герой. Он не более, чем обычная марионетка.

Он не мог позволить себе просто стоять в изумлении и смотреть, как его слуга сражается с врагом. Будучи мастером, разве не должен он вырвать победу при помощи магических навыков и хладнокровных решений?

Однако, даже Гордес сохранял достаточно хладнокровия, чтобы понять, что текущая ситуация не из тех, в которые он должен вмешиваться. Возможно, он просто испугался и поэтому решил остаться в стороне.

Каждый выпад Лансера был подобен пушечному выстрелу, выплевывающему свистящие лучи.

Золотой меч Сэйбера разрезал ветер и рассеивал тьму.

Все атаки находили свой ответ, сплетаясь вместе и разлетаясь искрами. Мечник и копейщик, каждый достигший вершины мастерства в своем деле, продолжили свою схватку.

Техника Лансера немного превосходила Сэйбера, но Сэйбер обладал более крепким телом. Учитывая все обстоятельства, они были близки, или даже равны по силе. Момент неосторожности мог стоить проткнутого сердца или отрубленной головы.

Любому, кто следил со стороны, трудно было бы сказать, кто побеждал, но не стоило забывать про наличие Гордеса. Благодаря исцеляющей магии своего мастера, Сэйбер всегда мог излечить урон. Однако способность Лансера к исцелению сама по себе тоже была невероятной. Должно быть, он имел сильную связь со своим мастером и получал большие объемы праны.

Лязг сталкивающейся стали звучал десяток тысяч раз.

Они были покрыты тысячами проблесков затягивающихся ран.

Наконец оба рыцаря остановились, но не от усталости. Даже трехдневная схватка не истощила бы этих бесподобных героев. Но время никого не ждет — и черное как смоль небо понемногу начало окрашиваться в темно-синий.

С начала их схватки прошло уже несколько часов. Ни один из них не использовал своих благородных фантазмов — ни один из них не имел даже шанса раскрыть свое истинное имя.

— Такими темпами скоро мы будем сражаться под лучами солнца, хотя меня это мало волнует, но что касается тебя и твоего уставшего мастера?

— …

Сэйбер убрал в сторону свой меч, оставаясь молчаливым до конца. Гордес попытался что-то сказать, но не смог выдавить и слова. Раздавленный волей сражавшихся, он инстинктивно понимал, что сейчас не время кому-то вроде него открывать свой рот.

После некоторых раздумий, Сэйбер, увидев молчание мастера, сам решил дать ответ.

— Смею надеяться, что наша следующая встреча позволит нам вволю насладиться битвой.

В его словах звучало искреннее любопытство. Лансер Красных, Карна, ничего не знал о великолепном эпосе, что был у Зигфрида за спиной. Однако что-то в этих слова произвело неизгладимое впечатление на него. Легкий кивком Лансер показал свое согласие, в конце концов он сам хотел того же.

Нельзя было назвать это обещанием, или клятвой, они оба все понимали и видели друг в друге лишь вражеского слугу. Но, тем не менее, у них было все больше причин разделять это желание.

— Должен сказать… удача сегодня улыбнулась мне. Я благодарен всем своим сердцем, что моим первым противником стал ты, Сэйбер Черных.

Похвала из уст Лансера была превыше любой награды. Между ними установилась связь, существующая только между воинами – почти невинная надежда, что они смогут пасть лишь от рук друг друга.

— Прощай, Сэйбер.

— …

Сэйбер провожал его взглядом, не проронив ни слова. Лансер принял призрачную форму и исчез. Небо начало окрашиваться в светло-фиолетовый, предвещая рассвет.

— …великолепная битва. Как и ожидалось от одного из величайших героев Германии.

Сэйбер молча кивнул на похвалу Рулер.

Гордес впился взглядом в Сэйбера за его минутную вольность подать свой голос, но вовремя взял себя в руки и вновь обратился к Рулер.

— О Рулер, не хотели бы вы пройти с нами? Если вы хотите продолжить наблюдать за войной в Трифасе, могу вас заверить, что крепость Милении с радостью примет такого гостя как вы …

— Вынуждена отказать. Это против моего нейтралитета. Не стоит обо мне беспокоиться — мои способности к обнаружению во много раз превосходят обычного слугу. Я смогу сама отследить любую битву, происходящую в Трифасе.

Рулер коротко отказала. Эта Великая Война за Грааль была беспрецедентной схваткой двух сил, ей ни при каких условиях нельзя принимать чью-то сторону.

— …Мы уходим, Сэйбер.

По разочарованию в голосе Гордеса было ясно, что его перед ним стояла цель доставить Рулер, но его планы разрушил внезапно появившийся Лансер. И даже если бы Сэйбер мог силой заставить Рулер, возможность уже ускользнула из его рук. И как бы не вёл себя Гордес, он оставался магом. Он бы никогда не позволил себе такой глупости, как сражение вместе со слугой при свете дня.

Приказав Сэйберу принять призрачную форму, Гордес повернулся к Рулер спиной, его плечи дрожали от позора.

Когда Гордес ушел, Рулер еще раз посмотрела на следы разрушения, оставленные двумя воинами. В них не было ни осмысленности, ни порядка, ни направления, подтверждая, что это был не чей-то злой умысел, а просто результат поединка. Да… расколотый дорожный знак, и кратер в земле, выглядящий как след от метеорита, были просто отголосками произошедшей битвы.

«Слава Богу, что здесь не было моста», — подумала Рулер. Он бы просто провалился под ними, после чего, они, наверное, окончательно бы его развалили. Конечно, слугу бы это не убило, но восстановление моста заняло бы довольно много времени, и это было бы крайне печально.

В любом случае битва между Сэйбером Черных и Лансером Красных закончилась ничьей. Никто не получил серьезных ран и не исчерпал огромных запасов праны. Это была просто драка, не более чем простая стычка.

И, тем не менее, простая стычка привела к таким последствиям.

Отныне война начала набирать обороты, и некоторые слуги и мастера, вероятно, захотят нарушить ее правила. Но ведь разве она, слуга Рулер, Жанна Д’Арк, была призвана не для того, чтобы предотвратить это?

Находясь в замешательстве, она не могла ни опровергнуть, ни полностью поверить этому. Что-то внутри подскывало ей о том, что с этой «Великой Войной за Грааль», что-то не так.

«Нет смысла думать об этом сейчас. Мне остается только стараться изо всех сил», — сказала Рулер сама себе, сжав кулаки. Затем, почувствовав себя неловко в полном боевом одеянии под лучами утреннего солнца, она поспешно отозвала свою магическую броню и вернулась к своей обычной одежде.

Небо уже окрасилось в бледно-фиолетовый цвет. Девушка подобрала свою сумку, вернулась на дорогу и медленно начала свой путь к Трифасу.

5

Они звали меня.

Больно… Спаси нас… от этой боли…

Во всех их криках так или иначе звучали эти три фразы — пускай им и не хватало разнообразия, но громкости было не занимать. Их бессловесный зов о помощи, их крики говорили о муках и лишениях — это были голоса бессильных, рыдающих в страхе смерти, раздавленных и перемолотых их собственной судьбой.

«Нет… они зовут не меня», — рассуждал он, – «они просто кричат от боли, а я могу слышать их».

Это было истинной трагедией. Если бы у них только был кто-то, кому бы они могли молиться о спасении, тогда у них хотя бы была надежда на избавление. Но они просто кричали свои мольбы без надежды на ответ… и их голоса просто улетали в пустоту.

Тогда какое это имеет отношение ко мне?..

На этом он и вырвался из оков своего сна. Открыв глаза, он посмотрел на собственное тело. Да… это было не более чем сном; его маленькие ладони не смогли бы удержать меч, а его первоклассные магические цепи угрожали разорвать его собственное тело, если он решит использовать магию.

Он не мог кого-либо спасти. Не мог протянуть руку помощи. Он был всего лишь гомункулом, рожденным несколько месяцев назад. Он появился на свет лишь для питания слуг праной, после чего ему оставалось только умереть.

Так кто же звал его? Может быть, девушка справа от него? Или же мужчина слева? Или же те напротив, что не могли принять человеческую форму?

Но кто бы это ни был, он все равно ничего не мог сделать. Знания, которыми его одарил Святой Грааль, лишь позволяли ему понять, насколько важную роль он — и они — играли.

По существу, чтобы появиться в этом мире, слугам была нужна лишь одна вещь — прана. Поэтому сильнейшим мог называться тот слуга, который имел наибольшие ее запасы.

Неважно насколько сильным мог быть его благородный фантазм, с недостатком праны слуга рисковал собственной жизнью, называя его истинное имя.

С другой стороны, хоть менее энергоемкий фантазм фактически и был слабее, но его можно было неоднократно использовать без особых затрат праны. По сравнению с ружьем, что может выстрелить лишь один раз, лук с неограниченным запасом стрел выглядел гораздо более убедительно.

Таким образом, чем больше праны у мастера, тем большим преимуществом он обладает. Вот в чем Иггламендии удалось превзойти своих врагов.

Идея была проста и безжалостна: использовать кого-то постороннего, выжимая их силы до последней капли, пока те не превратятся в трупы. Они решили не использовать обычных людей для этой цели — конечно же, не из-за обремененности этическими ценностями — просто потому, что подобное было бы гораздо сложнее скрыть… Также они не могли использовать магов, так как их сложно было достать в достаточном количестве для подобной жертвы. Но кто станет тосковать по гомункулам? Они стоили денег и усилий, но ничего более.

Путем воровства секретов Айнцбернов и других великих алхимических семей им удалось заполучить техники, показавшиеся бы мастерам алхимии не более чем детскими играми, но их было бы более чем достаточно, чтобы создать живые генераторы энергии, нужные только для подпитки праной.

Иггламендия поставила все на эту Войну, а они, гомункулы, были ключом к победе.

Насколько энергоемким не был бы благородный фантазм, они могли восполнить прану мгновенно. Это позволяло мастерам в полной мере использовать свои магические способности, не беспокоясь о поддержке своих слуг.

И для мастера, и для слуги, это был наилучший возможный выход…

— Все верно… Я не могу помочь никому из них.

Их спасение было несбыточной мечтой. Он мог только лишь игнорировать их крики о помощи. В конце концов, он даже не знал, что будет с ним самим.

* * *

Наступило затишье перед бурей. Мастера и слуги крепости Милении тратили оставшееся у них свободное время.

С момента призыва в обязанности Арчера вошло помогать Фиоре передвигаться на инвалидной коляске. Даже по сравнению с остальными, эти двое были неимоверно близки. Фиоре полностью доверяла Арчеру и проводила с ним почти все свободное время.

— Это ведь то, чего ты хотела?

— Да, спасибо.

Фиоре еще раз посмотрела на лекарственный раствор, что Арчер дал ей, перед тем, как выпить его одним глотком. Это было болеутоляющее, чтобы уменьшить боль в ее безжизненных ногах. В качестве побочного эффекта лекарство наполняло ее сонливостью. Она решила, что будет неплохо чуточку отдохнуть.

Пока она ждала, когда лекарство подействует, она внезапно вспомнила о существовании одного важного вопроса, который она так и не задала своему слуге.

— Арчер... Я сейчас подумала, я ведь никогда не спрашивала, в чем заключается твое желание.

Фиоре все еще не знала об одной из самых важных для любого слуги вещей — какое желание он хочет загадать Граалю. Она пыталась спросить его еще в самом начале, но он отмахнулся словами: «Мое желание весьма незначительно, оно не причинит никому проблем. Давай поговорим об этом позже».

В то время, Фиоре решила подождать, ибо Арчер был, возможно, единственным слугой, честность которого была предметом гордости, но так как война скоро начнется, она чувствовала, что пришло время услышать ответ.

— Ты имеешь в виду, какое желание я бы загадал у Святого Грааля? Я бы солгал, если сказал бы, что у меня его нет.

Арчер выглядел немного встревожено и говорил с неохотой. Внутри «Черного» лагеря наивысший приоритет был у желания Лансера. Хотя каждый слуга имел свои собственные цели и искал шанса выполнить свое желание при помощи Грааля, для этого им в первую очередь нужно было одержать победу в Великой войне. Поэтому им для начала следовало сконцентрировать свое внимание на битве с «Красным» лагерем.

Возможно, Арчер был обеспокоен тем, что, озвучив свое желание, он мог вызвать внутренние трения в «Черном» лагере. Фиоре покачала головой, убеждая его в обратном.

— Не стоит волноваться. Я никому не скажу. Я твой мастер... конечно же, я поставлю твое желание выше желаний остальных.

— Спасибо, мастер… и надеюсь, что мое желание не вызовет у тебя смеха.

— Конечно же, нет.

Арчер наклонил голову, немного смутившись.

— Это не более чем эгоизм… но я желаю, чтобы боги вернули мне то, чем когда-то одарили.

— Боги?.. Ты имеешь в виду?..

— Да… Я хочу вернуть бессмертие, которое я передал Прометею.

Естественно, Фиоре читала легенду о Хироне после того, как призвала его. Начиная с самого его необыкновенного рождения и заканчивая тем, скольких героев он воспитал, Хирон породил множество легенд, но самой известной была та, в которой он превратился в созвездие Стрельца.

Попав в схватку между героем Гераклом и своими родственниками-кентаврами, Хирон был случайно ранен стрелой Геракла, отравленной ядом гидры.

Будучи бессмертным, Хирон не мог умереть, поэтому продолжал страдать в агонии от яда. В конце концов, он попросил Зевса отдать его бессмертие Прометею, и, наконец, упокоился с миром. Оплакивая его смерть, Зевс дал ему место на небе в качестве Стрельца.

— Я не скучаю по своему бессмертию, но это был дар, оставленный мне отцом и матерью. Отказавшись от него, я отказался от всего, что делало меня собой, — мужчина спокойно рассказывал о предмете своей тоски.

— Но, Арчер, твои родители…

Фиоре быстро остановилась; если она продолжит, это смутит его еще больше. По легендам Хирон был зачат покровителем земледелия, Кроносом, принявшим форму коня, и нимфы Филиры. Пристыженная своим отпрыском, получеловеком-полуконем, Филира превратилась в липу.

Отец Хирона и его мать никогда не любили его; он сам, должно быть, знал это гораздо лучше других.

Арчер спокойно посмотрел прямо в глаза Фиоре:

— Это правда... они никогда не любили меня. Но это доказательство того, что их кровь течет в моих жилах, и я хочу вернуть его, — пробормотал он, с извиняющимися глазами.

— Я не могу отрицать эгоистичность этого желания. То, что я повторно стану бессмертным, ничего не изменит. Но…

Это было единственным, что связывало его с родителями.

— Арчер… мое желание схоже с твоим. Я хочу использовать Грааль только для того, чтобы исцелить свои ноги.

Инвалидность Фиоре Форведж Иггдмилления была связана с ее магическими умениями. Ее магические цепи находились в ее ногах, но их деформированное развитие с момента ее рождения привело к тому, что ноги полностью перестали двигаться, иногда вызывая у нее невыносимую боль.

Конечно, их можно было вылечить. Однако для этого требовалось извлечь магические цепи из ее ног. Другими словами, это означало конец ее жизни как мага.

Изучая искусства призыва духов и эргономики, Фиоре нашла много способов заменить утраченные ноги. Ее призванные духи могли выполнить задачи ее ног, позволяя ей летать на метле. Но это не то же самое, что ходить на своих двоих. Тем не менее, как наследник дома Форведж, она не могла и не хотела лишаться своей магии.

Поэтому ей оставалось только надеяться на святой Грааль, чтобы сохранить свои магические цепи такими, какие они есть, и вернуть себе возможность ходить. Да… ее желание можно было назвать роскошью.

— Ясно. Значит, ты желаешь чуда, чтобы тебе ничем не пришлось жертвовать.

— Именно… мое желание — пустяк по сравнению с твоим. Это постыдно, так ведь? Так низко с моей стороны.

— Ты и вправду так думаешь? Я могу понять и тяжесть потери своего ремесла, и радость ходить по Гее на своих двоих. Тебе не стоит стыдиться.

В глубине своего сердца она знала, что Арчер утешит ее подобным образом, если она озвучит свое желание. Конечно же, она не врала. Это действительно было ее желанием — и она действительно думала о нем никак иначе, кроме как о непозволительной роскоши. Однако, будучи магом, она решила заполучить этот всемогущий исполнитель желаний. Не было причины произносить это с такой слабостью, словно пытаясь вызвать жалость.

Но именно так она говорила о своих желаниях: робко, со стыдом, не чувствуя уверенности в голосе. Почему же она чувствует себя подобным образом, говоря о проблеме, с которой она родилась? Она старалась вести себя скромно и изящно, дабы не показать, как она себя чувствует на самом деле. Она никогда не думала, что ей может быть стыдно за такое… до этого момента.

— Спасибо, Арчер, — сказала Фиоре, краснея. Она желала услышать похвалу от Арчера больше, чем от кого бы то ни было другого. Она хотела, чтобы он погладил ее по голове, и прошептал добрые слова ей на ушко. Но она ненавидела себя за бессознательную попытку вызвать сочувствие.

Да… как же низко.

Все же она улыбалась словам Арчера. Неся в своем сердце это чувство, не являющееся привязанностью или любовью, выглядящее чистым, но все же слегка искаженное, Фиоре закрыла свои глаза.

— Я чувствую, как лекарство начинает действовать. Арчер, можешь идти.

— Да, Мастер.

Беззвучно, Арчер покинул комнату Фиоре.

6

Каулес Форведж Иггдмилления вообще никогда не хотел участвовать в Войне за Святой Грааль. Так же, как и никогда не хотел становиться магом.

Нельзя сказать, что он не любил магию, ведь не каждый может иметь невероятный антинаучный феномен в своих руках. Но он никогда не хотел посвящать этому всю свою жизнь.

Кроме того, маги становились чем-то меньшим, чем люди — по-настоящему бесчеловечными. Честно говоря, он не хотел выглядеть для мира каким-то монстром, который пожертвует тысячами людей ради своих исследований, как это делали маги во времена средневековья.

Маг был искателем, лишенным сентиментальности, сострадания и подобных им чувств. Но не этому пути хотел следовать Каулес.

Причина, по которой Каулес начал изучать магию, была до смешного проста: он существовал только как возможная замена для Фиоре. Не то, чтобы Каулес не хотел этого сам. Судьба всего их клана легла тяжелой ношей на его плечи, правда, все, что от него требовалось — развивать свое мастерство, а это особых усилий не занимало.

Прошли месяцы с того момента, как Фиоре стала главой семьи Форведж и со временем заняла высшее место во всем клане Иггдмилления. Именно тогда Каулес решил изучить другие существующие возможности. Он мог потратить остаток своей жизни, будучи ничтожным магом, который никогда ничего не сможет добиться, или же мог искать другой жизни. Это произошло, когда Война за Святой Грааль дамокловым мечом нависла над его жизнью, появившись из ниоткуда.

Поначалу он должен был просто поддерживать Фиоре. Однако когда он прибыл в Румынию, на нем стали проявляться следы командного заклинания. После этого у Каулеса уже не мог выбирать — ему пришлось участвовать в войне в качестве мастера, и не важно, сколько завистливых взглядов других, более опытных магов ложилось на него.

К счастью, им быстро удалось заполучить святые реликвии, нужные в качестве катализатора. Фиоре смогла купить чертежи Франкенштейна у знакомого мага.

Сам призыв завершился удачно. Даже главнейшая проблема слуги класса Берсеркер — огромнейший расход праны — решалась при помощи гомункулов, да и ее собственный благородный фантазм тоже помогал ей в этом.

— Она действительно… настолько сильная?

Это было простым, но невероятно важным вопросом. Берсеркер по имени Франкенштейн обладал необычайно низким Безумным Усилением. Утратив большинство своих вербальных способностей, она все еще могла отличить друга от врага, и даже общаться на уровне простых идей.

Однако… он не имел понятия, почему Франкенштейн, который описывался как гигантский мужчина ростом не менее двух метров, появился в образе молодой девушки, к тому же такой очаровательной. Что случилось с Борисом Карлоффом и Робертом де Ниро[✱]Борис Карлофф и Роберт де Ниро – актеры, которые в разное время великолепно исполнили роль Франкенштейна.? Вначале, он подумал, что случайно призвал его невесту, но это оказалось не так; похоже она действительно была Франкенштейном, или точнее, гомункулом, созданным Франкенштейном.

Могла ли эта девчонка сражаться? Вот что беспокоило Каулеса в данный момент.

Не обращая никакого внимания на бремя своего мастера, девчонка предпочла оставаться в своей материальной форме, блуждая по замку. Конечно, Каулес мог отдать ей любой приказ, но он предпочел не торопить события и не портить ей настроение (после чего ее угрюмые стоны эхом начали бы раздаваться у него в голове).

В результате Мастер предоставил Слугу самой себе.

…Непохоже, что она могла выйти из-под контроля. Она проводила большую часть времени в саду, собирая цветы и глядя на небо. Иногда Райдер пытался поговорить с ней, она редко отвечала, и даже делала это, то только из раздражения.

Каулес испытывал небольшую гордость от того что был мастером. Если бы они могли общаться, им следовало бы серьезно поговорить. Если возможно, он хотел бы, чтобы она поняла суть отношений между мастером и слугой.

И поэтому Каулес решил поговорить с Берсеркером Черных.

Идя во двор, он заметил Берсеркера, собирающую цветы в саду. Он находил эту сцену немного зловещей, но Каулес немного подбодрил себя и отправился к ней.

— Э-эй, там, — Каулес, начав разговор, слегка помахав рукой в знак приветствия. Берсерк кинула на своего мастера мимолетный взгляд, а после повернулась к нему спиной. Она определенно решила его игнорировать, это его немного раздражало, но если он просто развернется и уйдет, то это ему ничего не даст. Он должен принять твердую позицию и поговорить с ней начистоту.

Он сделал глубокий вдох… и сказал ей первые слова.

— Э-э, я просто хотел сказать… извини.

Он опустил свою голову в знак извинения, его попытка показать собственный авторитет с треском провалилась. Берсеркер посмотрела на Каулеса снова.

— Я имею в виду то, что я сболтнул твое истинное имя.

— Уууу…

Она подала неожиданный стон недовольства. «Так вот что ее беспокоит», — осознал Каулес. Казалось, Берсерк чувствовала некоторое разочарование по отношению к себе.

— Мы не можем точно знать, что они не будут нашими врагами, когда мы в следующий раз столкнемся с ними, поэтому, извини.

— Угу…

Берсеркер кивнула. Ее бормотание больше не звучало так раздраженно, как раньше. Возможно, она почувствовала уверенность после того, как убедилась в том, что Каулес понял, что несла в себе Война за Святой Грааль.

— В любом случае именно поэтому я думаю, что мы должны сфокусироваться только на том, чтобы выжить в этой войне. Что думаешь?

Берсеркер, крепче сжав цветок в своей руке, молча кивнула, показывая свое согласие.

— Ну, тогда начнем с того, что узнаем друг друга получше.

— ….? — Берсерк вопросительно наклонила свою голову набок. Каулес объяснил:

— Я изучил некоторые детали твоей жизни перед призывом. Но легенды не всегда правдивы, и малейшее различие может привести к плачевной ситуации. Именно поэтому я собираюсь рассказать все, что знаю о тебе, а ты поправишь меня там, где я ошибаюсь.

Берсеркер необычайно серьезно кивнула головой.

Виктор Франкенштейн был ученым, изучающим естествознание. Одержимый иллюзией создания «идеального человека», он потратил два года, сшивая из лоскутков мертвую плоть, и ему удалось дать ей жизнь.

Его идеалом было создать умного и прекрасного человека, идеального во всем. Однако он создал просто омерзительного монстра. В ужасе Франкенштейн вновь ее разобрал, оставив все позади…

Но даже в разобранном состоянии монстр продолжала жить. Собрав и восстановив себя, она упорно преследовала убегающего Франкенштейна до Женевы в Швейцарии, — в большой погоне, ведомая ненавистью и восхищением.

Она обратилась к Франкенштейну, на которого смотрела как на отца.

Я никогда не хотела тебя беспокоить… но когда ты создал меня, ты сделал меня такой, какой могу быть только я.

Мне одиноко, это тягостно… это больно… это мучительно. Поэтому, пожалуйста, всего лишь еще одну. Пожалуйста, создай еще одну меня. Если кто-то и может, то это ты.

Пожалуйста… создай мне пару.

Франкенштейн наотрез отказался. Дело было не в том, мог ли он это сделать или нет. Он потратил все свои силы, создавая гомункула, находящегося у него перед глазами, но в результате дал рождение отвратительному монстру. Он не мог даже думать о создании еще одного.

Остановившись на секунду, Каулес посмотрел на Берсеркера. Он не понимал, то ли Виктор Франкенштейн обладал извращенным чувством прекрасного, то ли девушка обладала мерзким характером, несмотря на свою внешнюю красоту.

Так как доктор отказывал ей снова и снова, монстру пришлось принять горькую истину и погрузиться в пучины отчаяния.

Но, несмотря ни на что, она должна заставить его создать еще одного.

Поэтому монстр начал убивать: тех, кто был знаком с Франкенштейном, тех, кто не имел к нему никакого отношения, и, в конце концов, даже его возлюбленную. И все же Франкенштейн продолжал убегать от монстра, отказываясь до конца.

Молодой парень, переполненный жизнерадостностью и великолепием, давно исчез. С бренностью старика Франкенштейн умер в безумии, горько сожалея обо всем до последнего вздоха.

Монстру больше некого было ненавидеть. Человека, которого она уважала, не стало.

Она рассталась с Уолтоном, человеком, заставшим последние моменты жизни Франкенштейна, и отправилась на крайний север. Там она построила для себя погребальный костер, и пламя поглотило её.

Пусть мой прах рассеется по морям…

Так закончилась жизнь, рожденная из иллюзий Франкенштейна.

Каулес закончил свою историю о предыдущей жизни Берсерка. Она ни разу не прервала его. Но вопрос заключался в том, являлось ли это правдой, или же ей попросту было всё равно?

— Значит… Берсеркер, твое желание — иметь пару такого же вида, что и ты, правильно?

— Уу…

Она кивнула. Похоже, Каулес оказался прав прав.

— А гомункулы в замке… разве они недостаточно хороши? Я имею в виду, они же довольно похожи на тебя…

— …

Берсеркер просто ткнула цветком в своей руке Каулесу в лицо. Это было не столько больно, сколько неожиданно.

— Пожалуй, я приму это как «нет».

Берсеркер кивнула. На ее пути стояли границы, которые она отказывалась пересекать. Внезапно она посмотрела прямо Каулесу в лицо, ее серые глаза выглядывали между ее длинных волос, ее рука слегка потянулась к нему.

— Ты хочешь знать, какое у меня желание?

Берсерк закивала головой. Каулес задумался. Он мог просто сказать, что хочет достичь Акаши. В конце концов, это то, ради чего любой маг был готов отдать свою жизнь. И Берсеркер, получив необходимый объем знаний от Грааля, не поставит это желание под сомнение.

Но Каулес не любил врать.

— Ну, вообще-то, я всё ещё не решил.

— …

Она свирепо посмотрела на него. Каулес с виноватым видом почесал голову.

— Не то, чтобы у меня его не было. Я ведь тоже маг, конечно же, я хочу исследовать Акаши и все такое… но, думаю, есть и другие вещи, которых я хочу.

Можно ли было так легко достичь Акаши, даже обладая таким всемогущим исполнителем желаний, как Грааль? Каулес в этом сильно сомневался. Конечно, это может позволить сделать первый шаг на пути к цели, но она сама все еще будет слишком далеко.

— В любом случае я не смогу сказать точно, пока мы не победим. К примеру, если моя сестра умрет во время войны, я захочу воскресить ее. Что-то вроде этого будет важнее моих личных желаний. Сестра, которая есть у меня сейчас, гораздо важнее для меня, чем Исток, которого я достигну через сотню лет.

«Ну... а она вряд ли решит меня вернуть, если я умру», — подумал Каулес.

Прервав его рассеянные размышления, Берсеркер издала низкий звук. Похоже, она выразила одобрение, по крайней мере, в некоторой степени.

— Хорошо, что ты меня поняла. Тогда я, пожалуй, вернусь к себе в комнату.

Каулес встал, но Берсеркер потянула его за рубашку. Обернувшись, он неожиданно обнаружил цветок, протянутый к его лицу.

— Ты хочешь… чтобы я взял это?

Берсеркер кивнула, и Каулес, поблагодарив, принял цветок. После этого, она снова начала собирать цветы. И он, увидев, как она начала рвать их в клочки один за другим, решил поспешно отступить. Рядом не было озера, и он бы в любом случае не смог бы предостеречь ее от желания кинуть его[✱]вероятнее всего, является отсылкой к этой сцене: https://www.youtube.com/watch?v=llH6_bdglns.

7

Язык Селеник Айскол Иггдмилления медленно скользил по задней части шеи Райдера.

— Эй…

Он лежал, растянувшись на кровати, с руками, связанными кожаными ремнями. Его кольчуга и части доспеха были сняты, обнажая голую грудь, тонкие ключицы и белую кожу. Райдер находился в неимоверно непристойном положении.

Селеник навалилась на него, ее щеки пылали, а глаза с вожделением смотрели на его ресницы… его губы… его плоть…

Однако, лицо его выражало не стыд или боль, а полное уныние.

— Не могла бы ты дать мне отдохнуть? — сказал он со скукой в голосе.

— Нет. Ты столь прекрасен... Мне не надоест, даже если я буду наслаждаться тобой целый день.

— Зато мне надоест.

— Меня это не волнует. Здесь имеет значение только то, чего хочу я.

Райдер раздраженно хмыкнул. Каждый день с момента его призыва его Мастер развлекалась с его телом. Ее любовь была какой-то извращенной — ее пальцы и ловкий язычок часто путешествовали по его телу, но ему это никогда не казалось проявлением "нормальной" любви.

Во всяком случае, он чувствовал, что его любили, как произведение искусства, и он сомневался в том, что нашлось бы много людей, которые стали бы покрывать картины или статуи своей слюной.

— Ты и вправду невероятный… — изумленно вздохнула Селеник. Обычно он бы без раздумий обнял любого, кто сказал бы ему это, неважно, мужчина это или женщина, но Райдер не был особо рад слышать это от нее.

К счастью, она до сих пор не натворила чего-то импульсивного и глупого, как, например, заставить Командным Заклинанием подчиниться ей… но все могло измениться, если они оба останутся в живых, когда война закончится. Будучи формой магии, Командное Заклинание может быть отражено его сопротивлением магии, но даже с его А-рангом, он смог бы противостоять максимум одному приказу, если бы она использовала бы два Командных Заклинания, у него не бы не осталось выбора, кроме как подчиниться.

Если бы только она сейчас просто потратила бы Командное Заклинание на какой-то другой, бесполезный приказ…

— Какой позор… Почему мой нож не причиняет тебе вреда? — озвучила свое тревожное наблюдение Селеник.

— Меня все-таки призвали для битвы… О, уже время.

Самое время — Райдер с легкостью разорвал свои узы и встал с кровати. Оттолкнутая Селеник протестующе надулась.

— Я что, и вправду совершенно тебя не интересую?

— Не в этом дело.

— В легендах говорится, что… Астольфо был известным дамским угодником.

— Это не имеет к этому никакого отношения! Боже…

Сказанное ею отчасти являлось правдой, но это означало лишь то, что он стал бы ухаживать за той девушкой, которая ему нравилась, и тогда, когда ему нравилось, что не имело ничего общего с домогательствами со стороны этой одинокой женщины.

И самое главное, от неё слишком сильно пахло смертью. Она, вероятно, была покрыта кровью с момента своего рождения. И пусть она могла смывать этот запах и пользоваться духами, сама смерть никогда не покинет ее.

Она появилась на свет в роду Айскол, довольно старой семье поклонников темных искусств. Вынужденные убегать от опустошительной средневековой охоты на ведьм — из западной Европы в Сибирь — они утратили фундамент своей магии и со временем погрузились в упадок.

Селеник была первым ребенком, рожденным в слабеющей семье за долгое время. Старейшины, посвятившие свою жизнь оттачиванию темных искусств, души в ней не чаяли и передали ей все, что знали сами.

Темные искусства требовали определенной предрасположенности, точнее, умения без раздумий приносить в жертву живых существ. Умения не поддаваться мольбам, пока от человеческого или же звериного отпрыска, доброго животного или же хорошего человека, старика или престарелого питомца, беременной или нерожденного не будет получено достаточно страданий.

Ее учили преподносить себя внешне и контролировать себя внутренне. Лишь неудачник может потерять над собой контроль, наслаждаясь резней.

Убийства, но только в случае необходимости. Боль, но только тогда, когда без неё не обойтись.

Селеник была выдающимся специалистом. Когда она проводила жертвоприношения, её железная воля подавляла все эмоции, позволяя проводить любое количество отвратительных ритуалов.

Она и вправду умела полностью контролировать свои желания. В конце концов, восторг от причинения боли и наслаждение от унижений несут огромную опасность для тех, кто практикует темные искусства.

Вот почему все желания Селеник тут же вырываются наружу, как только она выходит из амплуа мага. Еще никто не провел с ней ночи, оставшись при этом единым целым.

Она возьмет мальчика, не ведающего о грехах этого мира, и осквернит каждую часть его тела, упиваясь его слезами страдания. Она превратит темные искусства в жизнь, переступив черту между магом и простым обывателем. Она займется тем, после чего будет полностью заляпана кровью. Таковым было адское создание, именуемое Селеник Айскол Иггдмилления.

Единственной причиной, по которой она никогда не ступала за грань «любви» к своему Слуге, стала невероятная разница в силе между ними. Райдер, в конце концов, был Слугой, а вопросы со Слугами не решались путём насилия. Как маг, она понимала, что пока война не закончится, она должна иметь возможность использовать его силу на полную.

Как только война закончится… у нее не возникало особых сомнений в том, что она забудет про все запреты и получит то, что хочет. Используя свои Командные Заклинания, она осквернит этого героического духа, описать которого можно лишь словом «чистый», и наполнит его позором.

Она не может небрежно относиться ко второму конфликту, что развернется вокруг Святого Грааля. Единственное чего она желает — быть с Астольфо. Это была ее невероятно… извращенная любовь.

— Мне нужно кое-куда уйти. Прости.

Селеник лежала на кровати, лениво наблюдая, как Астольфо поспешно натягивает свою одежду.

— Ты ведь не собираешься опять уйти из замка?

— Ммм, что-то вроде того.

Глаза Селеник сузились, когда она услышала столь туманный ответ.

— Ты ведь не собираешься возиться с горожанами, так ведь?

— Я просто собираюсь немного повеселиться. Все же я вернулся в мир, обладая физическим телом. Что плохого в том, чтобы немного порезвиться перед началом войны?

Она не знала даже с чего начать, чтобы объяснить, насколько это плохо. Слуга, проводящий все свое свободное время, резвясь снаружи, тем самым оставляет все свои обязанности. Но Селеник знала, что этот вопрос не решить простым выговором.

— Конечно же, это плохо. Если Дарник разозлится, виновной буду я… – пробормотала она с долей смирения.

— Извини! Я пошел!

Селеник наблюдала за уходом Райдера и вдруг заметила: румянец и небольшая застенчивость на его лице выглядели так, как будто он идет на встречу с кем-то очень дорогим ему.

8

— Ну, во-первых, думаю, тебе стоит как можно быстрее выбраться из этого рассадника мерзости и злодейства.

Предположение Райдера оказалось верным. Стоило им только начать разговор, как Гомункул был тут же захвачен врасплох безумной идеей Астольфо.

Но… убежать? Убежать куда?

— Куда угодно, лишь бы выбраться отсюда. Ведь там не может быть хуже, так ведь?

Гомункул видел разумное зерно в его словах. Но как ему сбежать?

— Давай же не будем тратить время! Мы можем умчаться отсюда на моем любимом скакуне! Если не поспешим, мой Мастер, вероятно, снова позовет меня к себе.

— Использовать скакуна Райдера? Да, это может сработать… но ведь скакуном Астольфо является…

— О? Ты знаешь про моего гиппогрифа?

Да, он знал, эти знания и многие другие он получил на этой Великой Войне. Астольфо породил много разных легенд, восседая на грифонах и знаменитом Рабикане, но наиболее известным из его скакунов было существо, совершенно непостижимое для этого мира – гиппогриф.

Мифический жеребец — магический зверь, рожденный от грифона и кобылы. С верхней половиной от орла и нижней от лошади, отродье, появившееся на свет в результате союза, невозможного в своей сути.

Ну, это не то, о чем следовало беспокоиться в данный момент. Проблема лежала скорее в том, что гиппогриф, вероятнее всего, был Благородным Фантазмом Райдера. Использовав его, Райдер потратит невероятное количество праны – и заплатить за это придется никому иному, кроме как другим гомункулам. Даже если забыть об этом, такие расходы праны неизбежно укажут на использование Благородного Фантазма.

— Но это ведь очень быстро, знаешь, просто ВЖИИИИК! Мы улетим так далеко, как только сможем и тогда я просто ВЖУУУУУХ обратной дорогой! Не думаю, что на простой полет потребуется так много праны.

Несмотря на то, как любезно Райдер пытался продемонстрировать скорость своего гиппогрифа различными телодвижениями, Гомункул не мог принять этот план.

— Эх, хорошо, Хмм, что же нам тогда делать? Может, нам лучше обсудить это с Хироном? — внезапно выпалил Райдер истинное имя Арчера.

После того как Гомункул указал ему на эту ошибку, лицо Райдера побледнело. Похоже, он в какой-то мере понимал, какую глупость совершил.

— А? Верно! Извини! Забудь, что я это сказал!

В любом случае эта информация не была для него особо важной.

— Фух. Ладно, ладно. Только никому не рассказывай, хорошо?

Он мог заметить небольшое сожаление в Райдере, пока тот покатывался со смеху. «Если вражеская фракция сможет изолировать Райдера, им не составит труда одолеть его на интеллектуальном фронте», — промелькнуло в голове у Гомункула.

После некоторых раздумий, Райдер выдал новое предложение:

— Как насчет такого? Война между слугами скоро начнется. В разгаре этого сражения вряд ли заметят одного сбежавшего гомункула, не так ли? И даже если нас заметят, у них не будет возможности преследовать нас. Поэтому, я выжду подходящий момент, чтобы вытянуть тебя из этого места.

Этот план казался более надежным и полностью противоречил предыдущей идее.

— Да, Райдер, это подойдет, — услышал гомункул слова Арчера. Гомункул даже не сумел понять, когда Слуга открыл дверь, зашел внутрь и закрыл ее за собой, став за спиной у Райдера.

С другой стороны, Райдер, не выказал и капли удивления, похоже, зная о его присутствии. Он повернул голову к Арчеру, стоящему за ним.

— Ты тоже так думаешь, Арчер?

— Да, я Арчер… пожалуйста, больше не называй меня снова по ошибке «Хироном».

— Хорошо, я понял… Извини, мне и вправду стыдно за это.

Арчер сел за письменный стол и посмотрел на Гомункула.

— Ты напуган.

— Ну, конечно же. Кто бы не испугался таких людей, как мы? — вмешался Райдер.

Вообще-то, гомункул больше не боялся Райдера, но решил не спорить с этим.

— Раз так, я дам тебе еще один повод для страха. Буду предельно честным – в лучшем случае жить тебе осталось года три, — Арчер бесстрастно констатировал жестокую реальность. Гомункул кивнул в понимании. Заявление Арчера отпечаталось у него в голове.

— Если бы ты был всего лишь ребенком, я бы пожалел тебя, выразив свое сочувствие. Однако, ты – гомункул, в некотором смысле ты родился завершенным. Вот почему ты сам должен все решить.

— Что решить? — спросил Гомункул.

Арчер посмотрел прямо на него своим острым, пронзающим взглядом.

— Решить, как тебе дальше жить.

Гомункул не смог бы решить эту задачу и на протяжении всей жизни.

Жизнь сама по себе была чудом для него. Откуда он мог знать, как ее потратить?

— Даже если так, ты должен решить. Если ты не сможешь сделать это, то в чем будет разница между жизнью и смертью, пусть ты и переживешь эту войну? В этом всем не будет смысла.

— Ну, я думаю, жить уже хорошо… — пробормотал в стороне Райдер.

— Нет, так не пойдет, — одним коротким ответом Арчер отбросил мнение Райдера.

Гомункул не мог ответить на слова Арчера. Он не знал, как ему это сделать. О чем он мог думать? Как он должен был думать обо всем этом? Он чувствовал себя куском древесины, дрейфующим в море.

— Ну... ты всегда можешь спросить других. К счастью, Райдер здесь, чтобы помочь тебе. Спроси его, если тебе что-то будет неясно.

— Постой, почему ты внезапно втягиваешь меня во все это?

— Это называется брать ответственность за свои поступки, Райдер. Ах, да, еще одно — тебе стоит начать с ходьбы. Твои ноги слишком размякли. Как только ты сможешь ходить, ты сможешь использовать элементарную магию. Это должно научить напрягаться твое физическое тело.

Гомункул больше не чувствовал себя обремененным тяжелыми мыслями, возможно, из-за прямой и понятной цели, что ему дали. В конце концов, его хождение никому не помешает. Он даже может начать прямо сейчас.

Арчер встал и похлопал Райдера по плечу.

— Пойдем, Райдер. Я закрою дверь. Никто не осмелится вламываться в эту комнату на протяжении собрания.

— Хорошо…

Райдер тоже встал, выглядя раздраженным. Он явно был недоволен, но Гомункул не мог понять причины его настроения.

— Увидимся позже. Я еще вернусь, хорошо?

— Будь осторожен, — сказал Гомункул им в спину, и Райдер помахал ему рукой, на удивление довольный. Как только дверь закрылась, он начал действовать. Пока что он должен научиться ходить.

Обе его ноги твердо встали на пол. Они были маленькими и мягкими, но могли хотя бы ненадолго удержать его тело. Он сделал шаг и почувствовал легкую боль. Его ступни теперь испачкались в грязи. Однако в этот раз он не руководствовался неистовством. Идя к своей единственной цели, он не мог проиграть.

Я буду идти, пока не смогу сделать еще одного шага.

Тем временем к Райдеру быстро вернулось раздражение, пока они шли по коридору.

— Разве ты не был слишком строг с ним?

— А ты был слишком мягок. Я только хотел восстановить баланс.

Арчер улыбнулся, ответив, но Райдер надулся и продолжил ворчать:

— Разве ты сам не мягок со своим мастером?

— А, так вот почему ты разозлился? Райдер… лучший путь научить кого-то основывается на индивидуальном подходе к каждому человеку. Мой мастер старается избавиться от увечья, с которым появилась на свет, думая о нем как о вопросе жизни и смерти. Но, будучи магом, ей пришлось принять его, как должное. Она однажды сломается, если не рядом с не будет кого-то, кто поддержит её и похвалит за усилия.

— Значит, ты тогда полагаешь, что он не старается?

— Начнем с того, что он даже не понимает разницу между ленью и усилием. Учитывая его короткую жизнь, ему нельзя позволять предаваться лени. В конце концов это может привести только к сожалению.

Райдер проворчал что-то, но потом затих.

— Конечно то, что ты любишь его до безумия — это другая проблема. Без чьей-то помощи у него мало шансов покинуть это место. Однако не забывай, зачем ты был призван сюда в качестве Слуги.

— Говоришь прямо-таки как учитель.

— Но я и есть учитель, — тепло ответил Арчер, попытавшись положить руку Райдеру на голову, но раздраженный Райдер отмахнулся от нее.

Похоже, они пришли в тронный зал последними. По сигналу Дарника Кастер использовал менору[✱]Менора — золотой семиствольный светильник, является одним из древнейших символов иудаизма и еврейских религиозных атрибутов., чтобы показать происходящее вне крепости. Эта техника использовала летающих големов в качестве ретрансляторов, в разы увеличивая максимальную зону обзора обычного удаленного наблюдения, что использовали маги.

То, что показал голем, было трудно описать — полуголый, огромный, глуповато выглядящий мужчина, марширующий через лес.

Дарник заговорил первым.

— Уважаемые солдаты Иггдмиллении, согласно данным Кастера, этот слуга день и ночь шел через лес прямиком на замок.

Все онемели. Конечно же, они участвовали в войне, поэтому очевидно, что их будут штурмовать вражеские Слуги, но они ожидали, что атакующих будет несколько, некоторые в засадах, некоторые атаковали бы напрямую. И некоторые, как Лансер Красных, выполняли бы тем временем другие задания.

Но не похоже, что рядом со слугой находились какие-либо союзники. Это означало, что он движется на крепость в одиночку. Это было проявлением абсолютного безрассудства – только один класс Слуг мог совершить такой поступок.

— Я думаю, что это Берсеркер Красных. Похоже, он имеет высокий ранг Безумного Усиления, заставляющий его яростно искать схватки с врагом.

Те, кто призван в качестве Берсеркера, имеют разные ранги Безумного Усиления, основанные на истории их прошлых жизней. Те, кто имеют низкий ранг, не получат высокую прибавку к параметрам, но смогут в определенной степени думать и общаться с другими. Те же, кто имеет высокий ранг, получают большую прибавку к параметрам, но для них практически невозможно даже следовать приказам, не говоря об обмене мыслями.

— Как нам следует поступить, Дедушка?

— Конечно же, мы не упустим этот шанс. Трех слуг должно хватить. Это дает нам уникальный шанс, если все пойдет хорошо, мы сможем сделать пешку из этого Берсеркера Красных.

После заявления Дарника шепот заполонил зал. Лансер подождал, пока гул не утихнет и спокойно сказал:

— Поведай же нам свой план. Ведь для этого ты собрал здесь всех слуг?

Под руководством Дарника они придумали уловку для поимки Берсеркера. Берсеркер шёл один, двигаясь кратчайшим путем, но с его сравнительно медленной скоростью, пройдет примерно один-два дня до того, как он достигнет цели.

Победа была очевидной, но проблема заключалась в том, чтобы поймать его. Хватит ли шести слуг, чтобы обуздать такого воина?

9

Прибыв в Трифас на рассвете, Рулер первым делом попыталась найти место, в котором можно было остановиться, но столкнулась с непредвиденной сложностью.

Как и говорил старик, в Трифасе не славился достопримечательностями. Все три городских отеля были переполнены.

— У нас такое впервые… мне очень жаль.

Отвернувшись от хозяина гостиницы, Рулер посмотрела на мужчину и женщину, разговаривавших друг с другом в вестибюле. Исходя из небольшого излучения праны, они, похоже, были магами, вероятнее всего, членами семьи Иггдмилления. Они все, скорее всего, остановились в отелях Трифаса.

— Ничего страшного. Вы не знаете, где еще я могу остановиться?

— Возможно, вы могли бы обратиться в церковь.

Да, здесь была церковь. Рулер стала стыдно за то, что она не подумала об этом сразу. Наверное, все эти современные знания смутили ее. Ей следовало сначала посетить церковь.

Спросив у стойки информации, как туда добраться, она направилась в церковь. Возможно, в отеле ее подслушивали, она могла почувствовать нескольких человек, следующих за ней.

— Им стоит быть внимательнее… Я слуга, а не маг…

Похоже, что причиной этому послужило то, что Жанна надела обычную одежду и что она, к сожалению, не могла использовать призрачную форму из-за ее привязанности к материальному телу.

В любом случае они знают, что она остановится в церкви. И в целях безопасности хозяйки тела, ей лучше воздержаться от идеи спать на открытом воздухе. Не имея выбора, Рулер отправилась к церкви. Она постучала в дверь маленькой деревянной церквушки, попросив остаться на пару дней, и сестра с удовольствием согласилась.

— Извините, но у нас свободным остался только чердак. Он подойдет?

Она была не в том положении, чтобы требовать роскоши, да и к тому же её она и не особо волновала.

— Любого места, в котором я смогу спать, будет достаточно. Спасибо большое.

Алма Петресия, так звали сестру, была вежливой женщиной, которая прекрасно подходила под человека, выросшего в таком безмятежном месте, женщиной, которой не требовалось ничего более, кроме любви к Богу.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Алма вызвалась показать ей дорогу, и Рулер последовала за ней на второй этаж и по лестнице, идущей на чердак.

— Вы туристка?

— Нет, я здесь, чтобы изучать историю средневековой Румынии.

— В таком случае вам бы стоило лучше отправиться в Сигишоару. Тут есть много зданий, оставшихся со времен Средневековья, но не думаю, что они имеют особое историческое значение.

— Ее уже исследуют.

— Ясно. Ну, я полагаю, не так уж много людей исследовали Трифас.

Дойдя до конца скрипучей лестницы, они вышли на чердак. По словам сестры, эту комнату редко использовали, но на кровати и лампе не было и следа грязи или пыли. Похоже, комнату регулярно убирали.

— Я бы могла приготовить вам поесть, если вы не против.

— Нет, не стоит, мои предпочтения в еде весьма эксцентричны. Я не хочу вас беспокоить.

Вдобавок к тому, что она не могла принимать духовную форму, ей так же нужно было есть. В отличие от нормального человека она бы, конечно же, не умерла от недостатка еды, но физическое состояние тела девушки ухудшилось бы из-за голодания. Учитывая, что она уже долгое время ничего не ела, она начала чувствовать боль в животе.

Правду говоря, она бы с удовольствием согласилась на предложение Алмы, но было бы слишком беспечно просить о таком одолжении, учитывая, что ей, вероятно, придется тайком ускользать из церкви по ночам.

— Все в порядке. Вам нужно ее только подогреть.

— Подогреть?..

Рулер слегка наклонила голову вбок. Сестра посмотрела на нее удивленно.

— Именно… при помощи микроволновки.

— Ах... да, микроволновка.

Конечно же, сейчас уже не нужно разжигать пламя просто для того чтобы подогреть себе еду.

После короткого момента раздумий, Рулер решила принять ее предложения. Если сестра позовет ее, и она ответит, то они будут есть вместе, если же нет, то сестра оставит ей еды в холодильнике. Вот к какому соглашению они пришли. Это не затруднит никого из них.

— Ну, тогда… а, я забыла спросить одну важную вещь. Могу ли я узнать Ваше имя?

— Ах, да, можете звать меня Жанна.

Она с легкостью раскрыла свое истинное имя. Рулер не уделяла особого внимание его секретности. Ее это особо не заботило, ведь у нее не было очевидных слабостей, в отличие от Сэйбера Черных.

— Жанна… какое прекрасное имя.

— Спасибо. Вообще-то есть еще кое-что, о чем бы я хотела спросить. Если еще есть немного времени перед едой… можно ли мне зайти в часовню помолиться?

— Да, конечно, именно для того она и здесь.

Рулер оставила свои вещи на чердаке, после чего спустилась вниз, стала на колени у алтаря, сложила ладони и слегка опустила голову, закрыв глаза.

Это чувство не отличалось от того, что она чувствовала, когда была жива. В момент, когда она начала молитву, она изолировалась от мира, отделившись от прошлого, будущего и самой реальности. Она пришла сюда не ради какой-то конкретной цели, а просто чтобы помолиться Богу. Этим она укрепится на избранном ей пути.

Для нее каждая секунда молитвы была важна, как каждый вздох; она воздавала молитвы каждый день. Рожденная в семье крестьян, Жанна никогда не знала содержания множества молитвенников. Она старалась выучить их, но, похоже, она родилась просто неспособной к чтению и письму. Максимум, чего ей удалось достигнуть — она научилась писать свое собственное имя. Ее это все еще беспокоило, но она решила, что нужно просто чуть больше молиться Господу. Она вспомнила, как один из ее товарищей, что ехал рядом с ней, Жиль, однажды рассмеялся и поклялся ей, что этого более чем достаточно…

— Жанна?

Похоже, что она простояла на коленях, молясь, уже довольно много времени.

— Извините, что прерываю, – сказала, извиняясь, сестра.

— О, нет, я, как правило, освобождаю свой разум и начисто забываю о времени. Я бы не стала морить себя голодом до потери сознания.

— Тогда хорошо, что я Вас позвала. Ужин готов, давайте есть.

— Хорошо. Спасибо.

Алма провела ее в столовую. Стоявший там старинный набор дубовых столов и стульев прекрасно подходил этой старой церкви.

— Мы будем ждать кого-то еще?

— Ах, я здесь одна. Они так и не прислали преемника отцу Лакстеру с того времени, как он ушел из жизни пять лет назад.

Стоит начать с того, что Трифас — маленький городок с населением меньшим двадцати тысяч. И в нем также были и другие церкви. Сейчас маленькую часовню посещали только старики, что жили неподалеку. Хотя сама Рулер полагала, что для служения нет разницы, большой ли это собор, или же маленькая церквушка.

— Помолимся?

— Да, давайте.

После того как они накрыли на стол, Алма и Рулер сели друг напротив друга и прошептали слова благодарения. Когда они закончили, ее голод достиг своего предела. С ножом и вилкой в руках, Рулер отрезала порцию сармале (румынских голубцов) и положила ее себе в рот. Как только она это сделала, сладко-кислая капуста, томаты и мясной фарш поразили ее вкусовые рецепторы.

— Ну, как?

— Это… великолепно.

Рулер смогла выдавить лишь короткий ответ перед тем, как вновь предаться еде. С каждым укусом ее пустой желудок наполнялся, и, чем больше она ела, тем сильнее он расширялся, заставляя ее хотеть все больше и больше. Это был порочный круг возрастания голода.

— У меня есть еще, если Вы желаете.

— Да, пожалуйста, — немедленно ответила Жанна безо всякого раздумья. Будучи дочкой крестьянина, она гордилась своим аппетитом, которому позавидовали бы даже самые прожорливые солдаты ее армии. Простые приправы румынской кухни также чудесно удовлетворяли ее вкусы.

Рулер ела, пока не насытилась так сильно, что лучезарно улыбнулась сестре, которая приготовила для нее всю эту еду. После этого, она заняла ванную и тщательно вымылась.

Как только наступит ночь, маги и Слуги сделают свой ход. Вот когда начнется настоящая работа Рулера.

* * *

Небо было серым, как и всегда. Прогноз погоды обещал небольшой дождь ночью. Шишиго Кайри и Сэйбер прогуливались улицами Трифаса. Конечно же, они делали это не из праздных целей, перед ними стояла задача определить подходящие и неподходящие места для битвы.

Но то, что место подходило для битвы, еще не значило, что на нём можно было безопасно принимать бой. Трифас находился под контролем врага, вполне вероятно, что среди обычных людей прятались и члены клана Иггдмилления. Так же, вероятно, в самых лучших местах уже стояли ловушки, такие же, как и вчерашняя. И, как и ожидалось, они нашли множество замкнутых барьеров, некоторые из которых создали для обнаружения врагов, другие же служили отвлечением, расположенные вокруг мест, что они проверяли.

— Черт подери…

— Все идет не особо гладко, Мастер? — спросила Сэйбер у Шишиго, взирая на него со стены, пока он ползал на коленях, ища способ уничтожить замкнутый барьер. В её голосе отсутствовал даже намек на сочувствие.

Шишиго вздохнул и решил отказаться и от этого места. Потребуется слишком много усилий лишь для того, чтобы просто обезопасить это место.

— Что для тебя лучше, Сэйбер? Открытая площадь, или же переулки?

— Хммм… наверное, открытая площадь. Я уже об этом говорила, но мой Благородный Фантазм формата анти-армия. Чем больше у меня будет свободного пространства, тем лучше я смогу его использовать. Обычное поле подойдет лучше всего.

— В таком случае, возможно, нам лучше принимать бой вне города.

— Вне города?

Крепость Милления окружала часть Трифаса своими стенами. Снаружи стен находились различные здания, число которых постоянно росло на протяжении последних трех сотен лет. Крепость находилась в самой восточной точке северной части города. Кроме того, далее на восток простирались луга и большой лес, хотя они и находились на другом конце отвесной скалы. Если бы они решили проникнуть в крепость с этого направления, то могли бы возникнуть трудности.

— Подождем, пока они сами к нам придут.

— Ясно. Этот вариант меня больше устраивает, чем перспектива сражаться в маленьком тесном городке.

— Да. Трифас — всего лишь скопление жилых домов, что жмутся в кучу, начиная с шестнадцатого века, хотя думаю это не проблема, когда ты можешь просто снести их одним ударом.

— Что? Конечно же, это проблема.

— Ну… когда доходит до дела, все, без разницы, друг это или враг, желают победы, невзирая на последствия.

Маги никогда не смогли бы постичь человеческой логики. Пока они защищают главное правило магии[✱]Главное правило магии заключается в сокрытии ее существования., им неважно, сколько человек нужно будет принести в жертву.

Конечно, во всем следует соблюдать умеренность. Одна смерть принесет печаль лишь для близких погибшего, но когда смерти достигают десятков или сотен, в дело вступают государственные структуры. И если ситуация выходит из-под контроля мага, в дело вступает Ассоциация. Вот почему битвы должны проходить ночью и почему были установлены барьеры для отпугивания простых людей.

Но они вели Великую Войну за Грааль. Существовал ли вариант, в котором этот город не был бы пожертвован этим героям из мифов и легенд, призванных сюда, дабы безумствовать вовсю? К тому же, каждый камушек в Трифасе принадлежал Иггдмилленнии.

Сэйбер оставалась неожиданно тихой. Из любопытства Шишиго развернулся и понял, что она очень рассердилась.

— Я против этого!

— Против чего?

— Против того, чтобы жертвовать простым людом. Почему маги никогда не в силах понять столь простую логику?

Сэйбер сплюнула с нескрываемым отвращением.

— Ну, они такие, какие есть.

— Отвратительно. Я никогда не стану опускаться так низко, Мастер.

— Да, да… мы постараемся не втягивать плебеев, Ваше Высочество.

Ноги Сэйбер, которыми она болтала, сидя на стене, внезапно остановились.

— Как... ты только что ко мне обратился?

— Хмм? Я сказал: «Ваше Высочество». Ну, ты ведь сама назвала их «простым людом». Только люди из высших слоев общества имеют право так поступать. И разве не хотела стать королем? Что такого в том, чтобы называть тебя так сейчас, раз уж ты все равно планируешь заполучить этот титул?

Лицо Сейбер застыло.

— Я… Я не думаю ни о чём таком.

— В любом случае, значит, ты хочешь свести к минимуму втягивание в конфликт простых людей, так ведь?

Шишиго пришлось пару раз громко кашлянуть, прежде чем Сэйбер вышла из оцепенения и обратила на него внимание. Надменно и гордо став на стену, король посмотрел вниз на Шишиго и объявил:

— Именно! И уж тем более я не стану атаковать их, дабы восполнить свою прану.

— Да, я понял. Я учту это.

Шишиго был опытным магом. Конечно же, он включил в свой план человеческие жертвы в качестве крайних мер. Однако если важная часть этих мер, сам слуга, отказывается принимать в них участие, то с этим ничего не поделаешь. Хорошо, если слуга сам не против восполнять прану подобным образом, но если это не так, то нет смысла на этом настаивать.

Шишиго выбрал такую тактику: не заставить Сэйбер поступать как хочет он, а позволить Сэйбер действовать, как она того пожелает... для его блага.

В обычной войне за Грааль, у Мастера и Слуги нет особого выбора, кроме как доверять друг другу свои жизни: без разницы хотят они этого или нет, но, когда ты окружен шестью парами врагов, это не более чем необходимость. В случае же этой войны у Слуг есть крайне высокий шанс пережить смерть своего Мастера. В крайнем случае, Слуга может даже предать своих собственных союзников и перейти к вражескому Мастеру, утратившему своего слугу.

Это значит, что Мастер, не сумевший построить отношения взаимного доверия со своим слугой, может просто получить нож в спину за свои усилия, особенно в случае с Сэйбер Красных, которая видит отношения между Мастером и Слугой не более чем «договором». Если она почувствует, что подобный договор ее не устраивает, или же увидит более выгодные перспективы, то вероятно избавится от своего Мастера.

Это будет не предательством, а простой рокировкой. Поступком вполне подходящему тому, кто собирается стать королем.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Слегка задумался, мой король. В любом случае, это место не подходит. Теперь мы…

Они оба подняли головы в небо на звуки бьющихся крыльев и курлыканья. Одинокий голубь уронил клочок бумаги им под ноги и улетел. Лишь знакомые им обоим манипуляторы — Отец Широ и Ассассин — стали бы использовать что-то подобное.

— Послание значит…

Как только он прочитал это, лицо Шишиго помрачнело. «Скорее всего, плохие новости»,– подумала Сейбер, спрыгнув со стены и заглянув в листок.

— Берсеркер взбесился и направился в крепость?..

— Эй, не так громко!

Шишиго поспешил остановить ее. О таких вещах не стоило говорить днём. Но Сэйбер спокойно ответила:

— Что из этих слов сможет понять простой прохожий? Более важно, что они имеют в виду, говоря «взбесился»?

— Ты права… Я объясню это, как только мы вернемся.

— Объясняй сейчас.

Упрямая Сэйбер отказывалась сдвинуться с места. Шишиго кинул на нее внимательный взгляд и тяжело вздохнул, однако ей было всё равно.

— По-видимому, наш Берсеркер обладает довольно уникальным рангом Безумного Усиления. Они могли разговаривать с ним, поэтому думали, что он их действительно понимает, но…

Шишиго развел руками:

— …это оказалось не так. Берсеркер не изменит своего решения, что бы они ему не сказали, и он не остановится. Поэтому, сейчас он самовольно отлучился, чтобы достичь своих собственных целей.

— А?.. и что же у него за цели?

— Вероятнее всего, он жаждет битвы. Ну, что ему еще там делать-то? И это плохо.

— Почему это плохо?

Шишиго посмотрел на нее в недоумении.

— Это война семь на семь. Если он собирается атаковать в одиночку, очевидно, что он умрет. И тогда это уже будет семь против шести. Если мы ничем не возместим силу Слуги, то определенно окажемся в невыгодном положении.

Они договорились о том, что не должны атаковать по отдельности. Тот факт, что у них не было никаких резервов, лишь подкреплял это. И, несмотря ни на что, Берсеркер решил начать свое неистовство. Если они не найдут способа его спасти, Берсеркер Красных, вероятнее всего, встретит свою смерть.

Шишиго, Мастера Красной команды, эта новость встревожила его. С другой стороны, его слуга, услышав эту историю полностью, потеряла к ней интерес.

— Какая разница? Он всего лишь Берсеркер, Берсеркеры всегда будут умирать первыми в подобных войнах. Это было всего лишь вопросом времени. Думаю, стоит оставить его в покое.

Сказав это, она откусила яблоко, купленное Шишиго для нее на рынке, скривилась и отдала его обратно.

— Что за гадость… можешь забрать его себе обратно.

— Знаешь, ты ужасна. Боже, что за гадость? — тоже скривился Шишиго, откусив яблоко.

* * *

Как только Альма заснула, Рулер покинула чердак и вышла на улицу. Ночью Трифас вновь вернулся к мертвой тишине. Однако запах трупов и праны, витавший в воздухе, свидетельствовал о том, что именно на этих улицах проходила Война за Грааль.

Рулер смочила свою правую руку в святой воде, набранной в церкви, и взмахнула ей в воздухе. Тускло засветившаяся вода начала плавно изображать трехмерную карту города. Это была одна из многих привилегий, коими обладал наблюдатель Войны: способность обнаруживать слуг.

Поиск дал свой результат. Лишь один слуга из Красной фракции был обнаружен в Трифасе.

«Хммм…»

Наклонив голову, она расширила радиус поиска. Шесть Слуг собрались в крепости Миллении. Они принадлежали Черной фракции.

«Не хватает шести Слуг Красной Фракции… а также одного Черной?..»

Похоже, Красная фракция держалась от города подальше, наблюдая с расстояния, понимая, что каждый переулок Трифаса был вражеской территорией. В таком случае тот слуга, вероятно, пошёл на разведку.

Значит ли это, что отсутствующий слуга Черной фракции выполняет ту же роль? Вероятнее всего, Красная фракция укрепилась возле Сигишоары. Обычно Война за Грааль проходит только в одном городе. Расположения сил в городе по соседству можно было бы считать за нарушение правил…

«Но, учитывая ситуацию, думаю, у них весомые причины».

В конце концов, эти земли принадлежали Черной Фракции. В отличие от Фуюки, где управляли три великие семьи, позволяя существовать некому подобию справедливости, здесь вся власть принадлежала только одному клану.

Не говоря уже о маленьких размерах города, деревенским улочкам которого будто бы запретили расти дальше. Опять же, в отличие от Фуюки, здесь было довольно мало мест, где приезжий маг мог бы спрятаться. Иггдмилленнии, в свою очередь, достаточно было просто удерживать свою неприступную крепость.

Неважно, владельцы они Великого Грааля или нет, но ситуация слишком неравная. Ей все же стоило хотя бы разрешить Красной фракции располагаться вне Трифаса.

Улицы были тревожно тихими. Обычно к этому времени уже происходило несколько стычек…

«… но пока одна из сторон ничего не предпринимает, другая тем более не станет этого делать».

Возможно, этой ночью будет тихо.

Тем не менее, будто бы ей назло, Слуги из крепости начали движение. Они направлялись не к улицам, а куда-то за город.

«Лес?..»

Она изменила зону поиска на лес, что располагался к востоку от Трифаса, и обнаружила присутствие трех слуг.

Похоже, они планируют сражаться подальше от улиц, чтобы сохранить мир в городе.

«Ну, пока люди в безопасности…»

Хотя разрушение окружающей среды тоже не сильно радует. Ей оставалось лишь надеяться, что лес не сгорит дотла из-за Лансера Красных…

Вот о чем думала Рулер, направляясь к лесу.