Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
waseq
12.11.2019 02:21
Спасибо за перевод 🔥
waseq
12.11.2019 02:21
Спасибо за перевод 🔥
lubinpah
09.11.2019 01:49
Спасибо за главу!
lubinpah
30.10.2019 22:21
.
deidorimu
30.10.2019 16:24
lubinpah, вы как будто не из Danganronpa-фандома - уже надежду потеряли, хотя ждёте седьмой том наверняка даже не так долго, как я. А я верю, что он будет :).
lubinpah
28.10.2019 00:19
Блин,мне кажется они не выпустят 7 том,или есть НАДЕЖДА на это?
waseq
27.10.2019 13:47
Прекрасный перевод! Вы огромные молодцы, пожалуйста, продолжайте стараться ради нас.
lubinpah
26.10.2019 14:23
Стоп,а как мне оценку поставить?
lubinpah
26.10.2019 14:16
Вах,как чудесно
Стараетесь не покладая рук ради нас,красавчики

Глава I — Яростная борьба за жизнь

Женская школа «Либра» — Самидарэ Юи

Ты — это я в прошлом…

Это сказал мне один из руководителей Комитета по оказанию помощи жертвам преступлений, человек, который в ответе за нынешнюю серию убийств — знаменитый детектив Рюдзодзи Гэкка.

Он, вероятно, имел в виду не мои способности, а отношение к работе. Вообще-то я и детектив трипл-зеро-класса — небо и земля, как по части возможностей, так и по части рабочих достижений. Ни о каком сравнении и речи нет.

«Ты такая же, как я. Я тоже не мог смириться со злом. Потому-то и решился побеждать его более сильным оружием».

Так он сказал.

Я и правда чувствую, что не могу смириться со злом. Это чувство — как шрам на моём сердце с тех самых пор, как я потеряла младшую сестру.

Но я не такая, как они.

Разве справедливо спасать одного человека ценою слёз других людей?

«Для обретения истинного спасения жертвы неизбежны. К такому выводу я пришёл».

Нет.

Так рассуждают сильные.

Так может заключить гений вроде Рюдзодзи. Я, человек без таланта, живущий самой обычной жизнью, никогда бы к подобному не пришла, не обрела бы это своеобразное просветление.

И всё равно мы с Рюдзодзи похожи?

Нет, не может быть.

И наша битва тоже доказывает, что мы разные.

Рюдзодзи проводит эту игру, преследуя и несколько других целей. Некоторые из них могу назвать даже я — например, он хотел раскрыть личность таинственного детектива Микагами Рэя и планировал выманить Киригири Кёко на поле битвы. Ещё в этой игре есть элемент борьбы детективов трипл-зеро-класса друг с другом. Узнав исход битвы, можно будет предположить, что дальше станет с Комитетом.

Так работает гений, владеющий искусством параллельного мышления и многозадачности, которого прозвали Графом в кресле.

И всё же… Не могу отделаться от мысли, что где-то запрятана истинная цель Рюдзодзи Гэкки, а другие, мелкие, ведут к ней, как небольшие протоки к большой реке.

Ради чего он на самом деле затеял эту игру?

В любом случае, чтобы выиграть у Рюдзодзи, мне нужно раскрыть дело, с которым я сейчас столкнулась.

Я нахожусь на месте одного из двенадцати вызовов, в женской школе «Либра».

Я не помню, как здесь оказалась. Помню лишь то, как, распрощавшись с Киригири Кёко, пересела с поезда на автобус, чтобы поехать сюда, а дальше — сплошная неизвестность. Я пришла в себя на полу незнакомой комнаты, и передо мной стоял некто в чёрном плаще с капюшоном, вероятно, убийца. А позади меня был труп девочки в школьной форме, очевидно, старшеклассницы.

Заметив, что я очнулась, Чёрный Плащ пустился в бегство и заскочил в комнату. Я бросилась за ним, туда же. Вот только Чёрного Плаща не оказалось внутри, вместо него в комнате стояло два гроба.

Я подумала, что Чёрный Плащ спрятался в одном из них… Но в каждом гробу оказалось по старшекласснице в форме той же школы, что и у жертвы. На их руках были наручники, на ногах — кандалы, а рты заклеены скотчем.

Девочку с прямыми чёрными волосами, поделёнными пробором по центру, и открытым благодаря обручу лбом, зовут Нада Цукиё. У неё глаза как у кошки и, похоже, скверный характер.

Вторая девочка с чуть вьющимися рыжими волосами и стрижкой каре — Тоакицу Надзуна. На вид она спокойная и миролюбивая.

По их словам, они одноклассницы.

Но как они оказались в гробах?

И куда подевался Чёрный Плащ?

— Цукиё-сан, — заговаривает с ней Надзуна. — Помнишь, что было до того, как ты оказалась в гробу?

— Нет… Только то, что утром села в такси, чтобы, как обычно, поехать в школу…

— В такси? Ты ездишь в школу на такси? — изумляюсь я, и она качает головой.

— Так вышло только сегодня. Автобус, на котором я езжу обычно, не приехал вовремя, из-за пробки или чего-то подобного. Я бы опоздала, если бы и дальше его ждала, вот и поймала такси.

— У меня было так же, — добавляет Надзуна. — Мы с Цукиё-сан ездим на разных автобусах, но мой тоже задержался сильнее, чем обычно, и на остановке выстроилась большая очередь. Мне ничего не оставалось, кроме как ехать на такси. И… дальше всё как в тумане.

— Очень вероятно, что вас сюда привёз водитель такси. То, что ваши автобусы где-то задержались, может быть на совести злоумышленников. Всё ради того, чтобы вы сели в лже-такси.

— Какая-то нелепица… — бормочет побледневшая Цукиё. — О каких «злоумышленниках» речь? О преступной группировке похитителей?

— Для простоты можешь считать, что да.

— Почему нас похитили? Потому что у меня богатые родители?

— А у тебя богатые родители?

— С точки зрения обычных людей — да. Но в моём кругу есть девочки из семей и побогаче. Так почему именно я?.. — судя по лицу Цукиё, она вот-вот расплачется.

— А у убитой Такэдзаки-сан тоже были богатые родители?

— Ну да… Наверное… Я точно не знаю…

— Такэдзаки-сан была скорее в числе учениц из нижних слоёв общества, — присоединяется к разговору Надзуна.

— Надзу, так не говорят…

— Но это же правда.

— Ну да, но…

— Если честно, в школе между нами и ими была огромная пропасть, мы почти не общались. Но вместе с тем наши группы почти не конфликтовали. Можно сказать, по большей части мы не обращали друг на друга внимания.

Подобное разделение на группы есть в любой старшей школе. Меня удивило скорее то, что Надзуна, невзирая на миролюбивый внешний вид, не избегает прямых и жёстких формулировок, а также на редкость проницательна. Когда я только-только открыла гроб, она была в панике, но сейчас выглядит очень спокойной.

И она… могла бы подойти на роль убийцы в этой «Дуэль Нуар».

— А Такэдзаки-сан действительно убита? — продолжает Надзуна.

— Да. Я своими глазами видела тело. Она лежала в луже крови, и я убедилась, что у неё нет пульса. Мне очень жаль, но… она правда погибла.

— Я тебе не верю.

— Но ведь… Вот, у меня её ученический билет.

— Его можно и подделать. А ещё Такэдзаки-сан могла сама и подстроить весь этот жуткий розыгрыш.

— Раз ты так считаешь, то сходи и посмотри, — в отчаянии огрызаюсь я. — Выходишь из комнаты — и прямо…

— Я бы с радостью, но не могу толком пошевелиться, — Надзуна демонстрирует мне наручники. И ладно бы только наручники, но в кандалах ей и впрямь далеко не уйти. Цепь на кандалах сковывает ноги, а вот к гробу не прикреплена, так что ходить в них всё же можно, если поднапрячься.

— Вот-вот, сначала освободи нас. Ну же, живее! — подгоняет меня Цукиё.

— Освободить — это, конечно, здорово… Но у меня нет ключа. — Я пожимаю плечами.

Чуть раньше я обыскала их обеих и не нашла ничего похожего на ключ.

— К тому же я не могу просто так вас освободить. А вдруг вы и есть убийцы.

— Ну хотя бы ноги!

— Говорю же, у меня нет ключа…

— Так не стой столбом, а найди его. А если он у убийцы, то пойди и отними. Раз ты детектив, то тебе это должно быть по силам!

— Не говори ерунды…

Вот только перебранкой делу тоже не поможешь.

Надо поискать ключ в другом месте.

— Вы можете посидеть тут смирно?

— А что нам остаётся, кроме как сидеть на месте? Ну же, поторопись. Заодно и туалет поищи. Не заставляй меня терпеть слишком долго.

— Л-ладно, поняла. — Уже открыв дверь комнаты, я оборачиваюсь. — Если что-то случится, громко кричите. Я не стану закрывать дверь.

Они обе кивают.

Можно ли оставлять их в комнате одних?..

Если они убийцы, то волноваться о них нет смысла.

Я отпускаю ручку, собираясь оставить дверь открытой. Раздвижная дверь тут же сама по себе медленно скользит по рельсе обратно, пока не закрывается. Дверь не автоматическая, но, наверное, колёсики устроены так, чтобы ехать обратно и закрывать её. Подобное нередко встречается в больницах. Я открываю дверь широко, до упора, механизм скольжения блокируется, и мне удаётся оставить её открытой.

Я подмечаю нечто странное: настораживает не закрывающий механизм, а то, что когда в комнату забежал Чёрный Плащ, створка двери была отодвинута.

Двери были открыты намеренно?

А ведь все остальные двери, кажется, тоже были нараспашку. Как будто убийца заранее проложил себе маршрут для побега.

Получается, убийца с самого начала планировал попасть в эту комнату?

Есть и ещё одна странность: на двери нет ни ручки с замком, ни замочной скважины.

Когда я в погоне за Чёрным Плащом прибежала к этой комнате, дверь какое-то время не открывалась, так, будто её заперли на ключ. При этом на ней нет замка.

Тогда почему дверь не открывалась?

Значит, её чем-то подперли?

Дверь скользит по рельсе на полу внутри комнаты, и её можно заблокировать, если запихнуть сверху что-то вроде палки.

Но ничего такого рядом с дверью не валялось.

Тогда Чёрный Плащ держал дверь изнутри?

Если так, то у него почти не оставалось времени на то, чтобы спрятаться…

— Эй, ты чего там встала? — доносится до меня голос Цукиё. — Быстрее найди ключ.

— А… Угу.

Я оставляю раздумья на потом и выхожу в коридор.

Длина коридора примерно десять метров. Он не очень широкий. Звука шагов почти не слышно из-за ковра на полу. Стены и потолок дощатые, воздух вокруг пропитался специфическим запахом старой древесины. Окон нет, наружу выглянуть неоткуда.

Я прохожу по коридору и миную дверной проём. Здесь обычная, а не раздвижная дверь. Я вспоминаю, что когда здесь пробегал Чёрный Плащ, она, кажется, тоже была открыта настежь.

В конце коридора вход в величественную капеллу. Всё внутри выстлано холодной каменной плиткой. В капелле стоит около двадцати длинных скамеек для прихожан, на каждой может уместиться человек по десять. В глубине зала алтарь на помосте, там же крест и статуя Девы Марии. Входная дверь находится на противоположной стене. Внутри капеллы не видно ни одного окна. Приходится полагаться на свет от ламп накаливания на стенах.

Первым делом я направляюсь к выходу.

Я открываю большую двустворчатую дверь и выхожу в небольшое помещение, очевидно, переднюю. Следующая дверь должна вести наружу. Только вот она закрыта толстым листом фанеры, прибитым к стенам гвоздями. Естественно, мне не по силам оторвать фанеру от стен и выбраться.

Сбоку от входа туалетные комнаты для мужчин и для женщин. Для начала я захожу в женский туалет и убеждаюсь, что там никого нет. В дальнем его конце окно, но и оно закрыто фанерой.

Я на всякий случай заглядываю и в мужской туалет. Внутри никого. Если бы там кто-то оказался, то, наверное, поднял бы крик. И здесь окно тоже наглухо закрыто.

Теперь мне примерно понятна планировка здания. В центре — большое вытянутое в длину помещение-капелла, налево и направо от неё тянутся крытые галереи,в конце каждой — по круглой комнате. С воздуха здание как раз напоминает по форме крест, для церквей и храмов это не редкость.

Если статуя Девы Марии находится от меня на двенадцать часов, то на девять часов — комната с двумя гробами, а на три часа — комната, где я очнулась. Вход — на шесть часов от меня. Никаких комнат, помимо туалетов, здесь нет, окон тоже нигде нет. Входную дверь можно считать наглухо закрытой.

Мы заперты.

Интересно, сколько сейчас времени? Не разглядеть, светло ли снаружи. И часов нет. Но по моим личным ощущениям не прошло и суток. Мы договорились созваниваться в полдень, и если я не подниму трубку, Киригири и остальные детективы непременно сразу примчатся сюда.

Нет… При худшем раскладе остальные детективы сейчас могут быть точно так же заперты.

…Как там Киригири-тян?

О том, удастся ли ей раскрыть дело, можно даже не волноваться. Меня сильнее беспокоит, что она всегда готова принести себя в жертву в погоне за правдой. Наверное, потому-то я и боюсь, что когда-нибудь она исчезнет и больше никогда не вернётся.

Нужно как-нибудь отсюда выбраться и вместе с ней вернуться в общежитие.

Я должна как можно скорее раскрыть дело.

Убийца точно находится здесь, внутри запертого здания.

Чёрный Плащ — не сон и не мираж.

Он настоящий.

И всё же он исчез из запертой комнаты без входа и выхода.

Значит, одна из девочек в гробах и есть убийца…

А?

Нет, погодите-ка.

Я смотрю на ученические билеты, которые забрала у двух старшеклассниц.

На них указаны и дни рождения.

Нада Цукиё, день рождения — тридцатое июля

Тоакицу Надзуна, день рождения — двадцать первое августа

Помню, Киригири на прощание велела мне остерегаться человека под знаком Весов. Я не успела выяснить, почему она так решила, но есть вероятность, что убийца — Весы.

В поезде я проверила, какие даты соответствуют знаку Весов. Обычно это период с двадцать четвёртого сентября по двадцать третье октября.

Ни Цукиё, ни Надзуна не Весы

Уж не знаю, насколько велика вероятность того, что убийца по знаку зодиака Весы, но раз уж Киригири меня об этом предупредила, не прислушаться к её словам я не могу.

Ни одна из них не убийца?

Или же одна из них предвидела, что я буду смотреть на дни рождения, и подделала ученический? Но ведь она могла бы в таком случае и вовсе не брать его с собой…

Кстати, жертва, Такэдзаки Хана, тоже не Весы. Я видела её ученический.

Если ни Цукиё, ни Надзуна не убийцы, то куда подевался Чёрный Плащ?

Погрузившись в раздумья, я возвращаюсь в капеллу.

Я миную ряды скамеек и подхожу к кафедре на другом конце капеллы. Я заглядываю за кафедру, но и там никого нет. Больше тут спрятаться негде.

Я поднимаю голову на статую Девы Марии. Кажется, она гипсовая. Она размером с ребёнка и стоит примерно на высоте моей груди. Крест висит на стене ещё выше.

Приглядевшись, я замечаю у Девы Марии блестящий серебряный кулон.

Дева Мария с украшением — это что-то новенькое.

Я подхожу ближе и понимаю, что на ней не кулон, а маленький ключ на цепочке.

Ключ?..

Неужели ключ от наручников?..

Я карабкаюсь на платформу, где стоит Дева Мария, и пытаюсь снять ключ, но цепочка не расстёгивается. Хочу стянуть её через голову статуи, но цепочка слишком короткая и цепляется за подбородок.

Нет, не выйдет. Быстрее будет позвать тех двоих сюда.

Хотя, нет, тоже не вариант. Даже если и получится привести их сюда, воспользоваться ключом, который висит у нас над головой, будет непросто. А уж если это ключ от кандалов — и подавно…

Может, сломать гипсовой статуе шею и забрать ключ?

Нет, у меня не хватит духу на нечто столь греховное. Святая Дева Мария оберегает учениц и в моей школе. У меня рука не поднимется её сломать.

Ноги Девы Марии не были одним целым с пьедесталом, так что можно поднять её и перенести.

Значит, придётся тащить её в ту комнату?..

Я озираюсь по сторонам.

В углу капеллы стоит тележка на колёсиках, с ручкой. На такой можно перевозить всякие тяжести.

Очень кстати!

Я подвожу тележку до самой кафедры. Потом залезаю на пьедестал, хватаю Деву Марию в охапку и осторожно спускаю вниз, на тележку. В статуе, наверное, килограммов двадцать-тридцать. В романе Эдогавы Рампо внутри гипсовой статуи был бы спрятан труп, но, похоже, в моём случае всё не так. Иначе статуя была бы тяжелее.

Я кое-как укладываю гипсовую фигуру, спускаю тележку со сцены и толкаю её к комнате с гробами.

Преодолев коридор, я заглядываю в комнату через открытую дверь.

— Я нашла ключ.

От входа видны стоящие рядком гробы, но в них нет ни Цукиё, ни Надзуны.

— А?..

Я захожу в комнату, толкая перед собой тележку.

И тут что-то с силой врезается в меня сбоку.

От толчка я падаю на пол.

Что-то тут же наваливается на меня сверху.

— Скорее, Надзу! Отними у неё ключ!

Это Цукиё. Она улеглась на мне и не даёт подняться.

У входа стоит Надзуна. Её руки и ноги всё ещё в кандалах.

— Прости, у нас нет другого выбора. — Она присаживается возле меня на корточки и, как была, в наручниках, обшаривает мои карманы и всю одежду.

— Что?..

— В чём дело, Надзу? Быстрее, давай сюда ключ.

— Кажется, его нет.

— Нет? Значит, она нас обманула.

— А вот и нет! — с трудом выжимаю из себя я. — Я бы вам его и так отдала, без всего этого!

— Так мы тебе и поверили! Ты похитительница!

— Я не похитительница! — Для меня это самое мерзкое на свете слово. — Я детектив!

Я изо всех сил отталкиваю Цукиё и поднимаюсь на ноги.

Цукиё вдруг боязливо вжимает голову в плечи и поднимает на меня взгляд. Смущённая Надзуна тоже сидит на коленях.

Я отряхиваю подол куртки и поправляю воротник.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, чтобы немного остыть.

— Меня зовут Самидарэ Юи. Я ведь ещё не представилась? Может, вы двое мне и не доверяете, но… Сказать по правде, вы и сами пока что вызываете у меня подозрения. В этом плане у нас единодушие, так что давайте пока устроим перемирие. Идёт?

Они обе молча кивают.

Я указываю на тележку со статуей Девы Марии.

— Вот ключ. На шее у Святой Девы Марии. Он не снимается, так что я привезла её сюда. Не знаю, подойдёт он или нет, но, думаю, стоит попробовать.

Я двигаю тележку и подвожу её к Цукиё. Она сидит, вытянув ноги в сторону и выставляет руки перед собой.

— Не надо снова на меня набрасываться, если наручники откроются.

— …Ладно.

Я притягиваю её руки к шее Девы Марии и вставляю ключ в замочную скважину.

Ключ поворачивается.

Наручники с щелчком открываются.

— Подошёл.

— Слава Богу, — крестится Цукиё.

— Давай заодно попробуем снять и кандалы с ног.

Она подносит ноги к статуе, и я засовываю ключ в замочную скважину кандалов.

Они тоже с лёгкостью открываются.

— Отлично. Ключ подходит к тому и другому. Видимо, он универсальный или вроде того.

— Теперь ты, Надзу.

Я позволяю Цукиё открыть замки.

Немного погодя от оков освобождается и Надзуна.

Они какое-то время счастливо обнимаются.

— Я успела быстро оглядеться. Входная дверь и окна крепко заколочены, просто так наружу не выйти. Кажется, мы здесь заперты.

— Это ужасно. У меня ведь сегодня урок игры на скрипке!.. — ноет Цукиё, шаря по карманам. — Телефон пропал.

— И моего нет, — говорит Надзуна.

— Никакой связи с внешним миром, — констатирую я, уперев руки в бока. — Раз убийца держит нас взаперти, значит, он ещё не закончил начатое.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Он ещё кого-то убьёт.

— Ещё кого-то?..

Побледневшие Цукиё и Надзуна обмениваются взглядами.

— Нужно выбраться из здания, пока он не начал действовать. Для убийств, о которых мне сообщили, используется трюк, и его можно выполнить лишь в определённом месте. Если выйдем из здания, то убийство вряд ли произойдёт.

— Но… Окна и двери же заколочены, да?

— Одной мне было бы не прорваться наружу, но если мы втроём объединим усилия, возможно, нам удастся сломать фанеру и выбраться. Ну что? Попробуем вместе?

— Ну да… Если будем сидеть тут и переругиваться, ни к чему плодотворному не придём. А ты что думаешь, Надзу?

— Согласна, — отвечает Надзуна, поправляя ленточку на школьной форме. — Однако сначала мне хотелось бы кое-что уточнить.

— Что?

— Такэдзаки-сан правда убили?

— Да… Мне очень жаль.

— Позволь на неё посмотреть.

— Да забудь ты о ней, Надзу. Я не хочу смотреть на труп.

— Может, мы почти и не общались, но Такэдзаки-сан наша одноклассница. Нельзя просто так её бросить.

— М-м-м… — бормочет Цукиё, скрестив на груди руки. — Ладно уж, раз ты хочешь...

— Хорошо. Я и сама хотела ещё раз посмотреть на место убийства, так что пойдёмте к ней.

Я выхожу из комнаты в сопровождении Цукиё и Надзуны. Дверь закрывается сама собой. Мы проходим по коридору и оказываемся в капелле.

Цукиё и Надзуна восторженно восклицают:

— Мы в церкви? Или это капелла?

— Вам знакомо это место? — спрашиваю я, и они мотают головами в ответ.

— Это здание гораздо старше, чем капелла в нашей школе. Хм… А как оно называется?

— Женская школа «Либра». Миссионерская школа, была закрыта семнадцать лет назад.

— Ещё до нашего рождения…

— И всё же здесь сравнительно чисто, — подмечает Надзуна. — А ведь она стояла заброшенной семнадцать лет…

— Злоумышленники, приславшие мне сообщение о готовящемся преступлении, привели её в порядок, чтобы превратить в арену для убийства.

— Вот как… Ну и жуткие же люди… — протягивает Цукиё. Происходящее её словно бы и не касается.

Мы проходим через капеллу и открываем дверь в коридор. В его конце виднеется ещё одна, а за ней — комната, в которой я очнулась, она же комната с трупом.

— К слову, вы не слышали никаких звуков, пока лежали в гробах? Например, как кто-то зашёл в комнату?..

— Я вроде почувствовала шаги, но ведь это, скорее всего, была ты? А потом я услышала, как ты говорила какие-то мерзости.

— Получается, ты была без сознания, пока я не открыла крышку гроба?

— Да. А ты, Надзу?

— Я… Ну… Я очнулась от ощущения, будто куда-то падаю… И, как и Цукиё-сан, чувствовала, что поблизости от гроба ходит человек. Потом я услышала твой голос, а ещё немного погодя ты открыла гроб.

— А никого, кроме меня, ты не слышала?

— …Не знаю. — Надзуна прячет глаза и качает головой. Её можно понять. Если они и впрямь невинные жертвы, втянутые в преступление, то их засунули в гробы, пока они были без сознания. Они не сразу поняли, что творится вокруг.

— Всё, мы пришли. Труп Такэдзаки-сан здесь, — я тянусь к дверной ручке.

Эта дверь точно такая же, как у второй комнаты. Комната круглая, вот дверь и сконструировали так, чтобы она скользила по дуге.

Я медленно отодвигаю дверь.

А?

Что-то не то.

Я ловлю себя на том, что, вопреки моей воле, дыхание учащается вместе с тем, как постепенно открывается дверь. Возможно, я нутром почувствовала нечто пугающе неправильное ещё до того, как осознала, что именно не так.

Дверь открыта нараспашку, и теперь круглую комнату видно целиком.

Внутри нет никакого трупа.

— А?.. А? Что всё это значит?

Я влетаю в комнату, склоняюсь над местом, где валялся труп, и осматриваю ковёр. На нём нет ни кровавых пятен ни следов того, что их затирали.

— Но здесь же было тело…

— Эй… Ты в порядке?..

Цукиё и Надзуна подходят, недоумевающе поглядывая на меня. В их лицах читается даже подобие жалости.

У меня кружится голова, и я невольно отвожу взгляд.

Мне плохо. Наверное, потому что мысли не поспевают за всей той чертовщиной, что здесь творится.

— Ну, в чём дело?

— Простите… Я сама не понимаю, что происходит.

— Хочешь сказать, труп Такэдзаки-сан был здесь, но пропал? — спрашивает Надзуна, оглядывая комнату. — И ни одной улики не осталось?

— Вроде того…

— А был ли труп? — Во взгляде Цукиё всё явственнее читается недоверие.

— Сказала же, что был!.. А, точно, её ученический билет! — вспоминаю я и достаю его из кармана. — Эта девочка точно лежала здесь, мёртвая. Точно!

— Значит, убийца вернулся сюда и где-то спрятал труп? — произносит Надзуна, задумчиво проводя кончиком пальца по собственным губам.

— Ничего другого я придумать не могу.

— В таком случае, мы с Цукиё-сан вне подозрений. Если бы одна из нас, либо мы обе были убийцами, то, попытайся мы перенести куда-то труп, непременно столкнулись бы с тобой нос к носу. Да и вообще… Человеку, скованному по рукам и ногам, труп не перенести.

— Именно так. Мы совершенно точно не убийцы. Кстати… А действительно ли тут произошло убийство?

Они с торжествующими улыбками переглядываются.

Получается, убийца спрятался в этой комнате, пока я осматривала туалеты, и куда-то унёс труп?

Но с какой стати он вообще это сделал?

Предположим, он и правда куда-то перетащил труп, но куда? Его негде было бы спрятать, кроме как в туалете, так неужели он перенёс туда труп, не попавшись мне на глаза?

Ничего не понимаю!

— Оставим это дело на потом! Для начала нужно придумать, как выбраться!

— Верно. Если мы как можно скорее отсюда не выйдем, я опоздаю на занятие. — Цукиё тянется к ручке, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию. По ней видно, что она не понимает всей серьёзности ситуации. Считает, наверное, что происходящее — чья-то злая выходка или розыгрыш.

Она собирается выйти из комнаты, но замирает на месте.

— В чём дело, Цукиё-сан? — подбегает к ней Надзуна.

— …Не открывается.

Цукиё что есть силы тянет дверь, но та не двигается ни на йоту. Надзуна тоже хватается пальцами за ручку, но, видно, дверь и впрямь заперта.

Их лица резко мрачнеют.

— Дверь другой комнаты тоже какое-то время была заперта. Может, есть какая-то хитрость, чтобы её открыть? — На сей раз за ручку хватаюсь я.

Как я ни стараюсь, дверь даже не шелохнётся.

— Нас заперли…

Мы глядим друг на друга.

— Н-не может быть! В комнате без телевизора и мобильника? — ужасается Цукиё. — И я ещё не сходила в туалет!

— Если нам не повезёт, то мы будем сидеть здесь до конца…

— До конца? До конца — это сколько?

— В худшем случае… Примерно шесть дней.

Если никто из детективов не придёт ко мне на помощь, то, раз убийца хочет заставить меня сидеть тут, пока не закончится «Дуэль Нуар», вероятно, следует приготовиться ждать около шести дней.

— Ну уж нет! Шесть дней здесь? Да я же умру! — Цукиё в панике начинает колотить в дверь. — Принеси нам хотя бы воду и еду! Только не жёсткую воду! Неси мягкую питьевую воду! Но сначала пусти меня в туалет!

— Почему она не открывается? — бормочет Надзуна, разглядывая дверь. — На ней же нет замка…

Замка на двери нет, как не было и в комнате с гробами. Вот только на сей раз мы в комнате, а дверь не открывается.

— Погодите… — я замечаю кое-что любопытное. — Вам эта дверь не кажется… странной?

— И что же в ней странного? — огрызается Цукиё.

— В другой комнате внутри была рельса, по которой скользила дверь. Я ещё подумала, что если вставить изнутри какую-нибудь палку, то дверь будет не открыть снаружи… В этой комнате рельсы для двери нет. И поэтому есть вероятность, что если палку вставить со стороны коридора, дверь перестанет открываться.

— Тогда извращенец в плаще выждал, когда мы зайдём в комнату, и запер нас на палку?

— Наверное…

Что теперь собирается делать убийца?

Я позволила ему заманить себя в ловушку. Наверняка всё до сих пор шло по его плану, и он водил меня, детектива, за нос.

С каждой секундой мне всё сильнее за себя стыдно.

Так значит, одна я и впрямь бессильна?

А что бы на моём месте сделала Киригири-тян?

Она-то всегда всё продумывает наперёд.

И ни перед чем не останавливается на пути к правде.

Да, она бы ни за что не махнула рукой на расследование убийства, если бы с ним столкнулась.

Нельзя сдаваться.

Нужно подняться на ноги и двигаться вперёд.

Здесь задействован какой-то механизм, — я отхожу от двери и осматриваюсь. — Возможно то, что мы заперты, как-то связано с исчезновением трупа. Должен быть какой-то секрет, на который мы не обратили внимания.

— Секрет? — хором спрашивают Цукиё и Надзуна, обернувшись ко мне.

Я киваю.

— Я во что бы то ни стало разгадаю загадку этой запертой комнаты, — решительно заявляю я, чтобы убедить саму себя… И чтобы меня услышал убийца.

Бар «Гудбай» — Яки Хадзики

Торговая улочка начала приходить в упадок лет тридцать назад, и теперь работающие заведения здесь редкость — сплошь опущенные металлические жалюзи. Нужно отсчитать магазинчики справа от входа на улочку. Между седьмым и восьмым есть проход, настолько узенький, что человек едва протиснется.

Если пойти по проходу, а потом налево, направо и снова налево — покажется вывеска с надписью: «Клиника Курои». Обшарпанная дверь под вывеской — вход в бар «Гудбай».

Заведение много раз закрывалось и открывалось снова, менялись его владельцы, названия и стиль. Здесь было кафе для ценителей кофе, закусочная с караоке и девицами. Здесь даже устраивали площадку для нелегальных азартных игр и бар с дартсом.

Последним здесь располагалось заведение под названием «Гудбай» — на редкость уместное название. Приятное было местечко, с тихим барменом, смешивавшим многоцветные коктейли. О том, где сейчас бармен и чем занимается, никаких сведений не осталось. Ничего противозаконного в «Гудбае» не происходило.

Когда бар закрылся, окрестная шпана и якудза стали тайком использовать помещение как явку для своих тёмных делишек. Местные требовали, чтобы здание снесли, но на этой улице закрытых металлических жалюзи и без того хватало зданий, требующих сноса. Администрация, очевидно, ломала голову, раздумывая, как же поступить. Однако в последнее время и шпана, и даже бездомные здесь не ошивались. Вполне возможно, что людей, которые знают, как сюда попасть, уже не осталось.

Яки распрощался с остальными детективами и за полдня отыскал информацию о «Гудбае». Ему подфартило — раньше тут было незаконное казино, удалось пробить информацию по своим каналам.

Одиннадцатое января, время перевалило за десять вечера.

Яки направляется в «Гудбай» на такси в сопровождении двоих мужчин.

— Сорян, что дёрнул, Оба, — заговаривает Яки с сидящим рядом молодым мужчиной. На мужчине кепка козырьком назад, яркая футболка и стёганый пуховик. Его зовут Оба Рё. Обе и Яки случалось вместе накрывать игорные дома. Он же отыскал, где находится «Гудбай».

— Рад, что пригодился, брат. Я здесь родился, так что сразу понял, о чём ты. Итак… На кого охотимся?

— Не-не, в этот раз азартные игры ни при чём.

— Пфф, а я уже предвкушал, как мы с тобой чутка побуяним. Вот ведь непруха...

— Ты ж вроде завязал с азартными играми?

— Ну да, у меня ребёнок родился… Да и игры вот здесь уже сидят. Я-то думал, что в мире, где всем заправляет удача, кто-то типа меня, из плохой семьи, без образования, может подняться… А на деле наоборот — на горьком опыте узнал, что в таком мире тебя может под орех разделать какая-то малолетка…

— Погодь, так слушок, что тебя как липку обобрала загадочная готическая лолитка, — правда?

— Это вовсе не слушок, всё так и было.

— Не стыдно тебе? Возьмись за неё я, от неё бы за пять секунд мокрого места не осталось. И где малолетка сейчас?

— Не знаю. Не пойми откуда взялась и неизвестно куда пропала. — Оба нарочито тяжело вздыхает. — Скажи лучше, на кой тебе «Гудбай»? Если там можно кого-то развести, давай я подсоблю.

— Так вот чего ты хочешь?.. Не обольщайся, на этот раз я расследую убийство.

— Убийство?..

— Ага. Не по моей части. Мне велели просто приехать и собрать информацию.

— Тяжело же вам, детективам, приходится… — Оба поправляет кепку и грузно откидывается на сиденье, будто внезапно потеряв к происходящему всякий интерес.

— Скоро приедем, — обернувшись, говорит мужчина на переднем пассажирском сидении.

К переднему карману пиджака мужчины пристёгнут бейдж с эмблемой сетевого агентства недвижимости. На карточке имя: Арай Гундзо. Большинство пустых лавочек на торговой улице находятся в ведении его агентства.

Как детектив Яки не чурался и незаконных методов работы, но в этот раз решил действовать прямо и честно. Он обратился в фирму, занимавшуюся зданием «Гудбая», чтобы попасть внутрь. Обычно в подобной ситуации он бы просто выломал замок и вошёл без приглашения, но на сей раз он вроде как волонтёрит, так что по скользкой дорожке ходить не резон.

— Слышь, Оба…

— Что?

— Когда там у тебя день рождения?

— А? Хочешь мне что-то подарить?

— Давай, говори уже.

Оба Рё, день рождения — двадцать девятое сентября

— Ага… А у тебя? — спрашивает Яки и у мужчины на переднем сидении.

— Что? Это вы мне?

Арай Гундзо, день рождения — первое ноября

— Брат, ты что, увлёкся гороскопами?

— Ищу счастливые номера. Думаю воспользоваться ими в следующий раз, когда буду делать ставки на скачках, — отмахивается Яки.

— Если выиграешь, поставив на мой, то отстегни десять процентов!

— Ты своей жадности не изменяешь…

Он осознаёт, что такси остановилось.

Яки, Оба и Арай выходят из машины у входа на торговую улицу.

По обе стороны безлюдной узкой улочки выстроились стены опущенных металлических жалюзи — настоящий лабиринт. Поодаль в потёмках будто затаилась какая-то тварь, не человек.

Арай разглядывает карту в свете уличного фонаря.

— Хм… Если честно, мне недавно передали этот район, так что я не очень хорошо помню, где тут что расположено…

— Просто одолжи нам ключ. А сам подожди здесь, — требует Оба.

— Нет, я не имею права…

В этот момент звонит мобильный телефон.

Все принимаются шарить по карманам. Оказывается, звонит телефон Арая.

— Прошу прощения, — коротко извиняется Арай и отвечает. — Да, это я. Да…

Пока Арай в сторонке говорит по телефону, Яки нервно достаёт из кармана сигарету и засовывает в рот, но не зажигает. Он бросил курить около года назад. Как-то раз ему почудилось, что вместе с дымом он выпускает наружу собственную удачу, и с тех пор он не курит. Это лишь глупое суеверие, но среди азартных игроков хватает людей, погрязших в суевериях и постраннее.

— Простите… Вас не очень хорошо слышно… «Гудбай»? Да, верно, такое место у нас есть, но… — доносится до Яки голос Арая.

Яки с Обой переглядываются.

— Он вроде сейчас сказал: «Гудбай»?..

— Да, сказал.

— Эй, о чём ты там болтаешь? — Яки подходит вплотную к Араю. — Кто звонит?

— Это к делу не относится…

— А ну дай сюда, — Яки вырывает у него телефон. — Алло. Ваш абонент временно недоступен, я за него. Ну, и с кем я говорю?

— Помогите… — из трубки доносится леденящий кровь стон.

Точно стенания беспокойного призрака.

— Чё?

— Мне связали руки… Не могу пошевелиться…

— Что ты сказал?!

— И ноги связаны… Кажется, меня заперли…

— Заперли?

Яки отводит телефон от уха и смотрит на дисплей. Но там указано лишь «Номер скрыт», непонятно, с какого номера звонит собеседник. Судя по голосу, на другом конце довольно пожилой мужчина.

— Эй, ты меня слышишь? Где тебя заперли? Почему ты позвонил на этот номер?

— Телефон лежал рядом… Я хотел позвонить в полицию, но кнопки не нажимались… Я нажал на звонок, и вызов прошёл… Пожалуйста… Вызовите полицию… — его хриплый голос едва различим.

— Где ты сейчас?

— На спичечном коробке написано… Бар «Гудбай»…

В голове у Яки выстраивается цельная картина происходящего.

Комитет как-его-там уже оповестил, что организует убийство в «Гудбае». Тогда выходит, что он говорит по телефону с целью Комитета, с жертвой.

Да… Игра началась.

— Жди, я сейчас приду! — Яки оборачивается и выразительно смотрит на Обу. — Показывай, где бар, живо!

— Х-хорошо, сюда!

Оба срывается с места.

— И ты давай с нами! — Яки подзывает жестом Арая. Тот обескуражен, но всё же следует за Яки и Обой. — Эй, ты меня слышишь?! — кричит Яки в телефон. — Не вешай трубку!

Они несутся по лабиринту улиц, следуя за Обой.

В переулках куда темнее, чем на главной улице, трубы, тянущиеся вдоль стен зданий, напоминают стебли неизвестных растений и навевают жуть. Здесь уже не лабиринт, а ночные джунгли. Забредёшь случайно — и всё, поминай как звали.

Не отставая от Обы, Яки вызывает со своего телефона полицию. Сам он, по возможности, не хотел бы связываться с полицейскими, но раз мужчина на линии просит их вызвать, делать нечего. Если он ничего им не сообщит, то, к гадалке не ходи, потом наживёт себе кучу проблем.

Он быстро объясняет им, что какой-то мужчина на торговой улице зовёт на помощь, и вешает трубку, вероятно, оставив полицейских в недоумении.

Оба останавливается.

— Мы на месте.

Дверь находится на стыке двух зданий, так что и не поймёшь, где заканчивается одно и начинается второе. Она совершенно чёрная, без орнамента, и выделяется тёмным пятном даже на фоне окружающего мрака, кажется скопищем тишины, поглощающим все окружающие звуки.

Яки, не мешкая, поворачивает ручку, но дверь заперта на ключ и не поддаётся.

— Эй, ты меня слышишь? — кричит от в трубку, попутно молотя в дверь кулаком.

— Это вы стучите? Но почему вы приехали так быстро?.. — дивится собеседник.

— Это сейчас не важно. Ты там в порядке?

— Да… Не могу пошевелиться, но в остальном всё нормально.

Кажется, собеседник приходит в себя, и если раньше у него язык не ворочался, то сейчас речь звучит намного чётче.

Похоже, ему удалось на шаг опередить Комитет. Та бледная девчуля-детектив велела им не лезть слишком глубоко, но если он предотвратит убийство, никаких проблем не будет. Яки уже чувствует себя так, будто ему выдали премию, как самому ценному игроку в команде.

— Погоди, я сейчас отопру дверь. Давай ключ! — Яки оборачивается и окликает Арая.

Арай достаёт из кармана связку ключей. Их на одном кольце висит целая куча. У каждого свой номер, но поиск ключа от «Гудбая» грозит занять немало времени и усилий.

— Мог бы и заранее подготовиться, бестолочь!

— Прошу прощения… Хм… Хм… — под давлением Яки Арай суетился всё сильнее. — Вот он! Думаю, этот.

Яки вырывает у него ключ и втыкает в замочную скважину.

Ключ поворачивается.

Кажется, и впрямь подошёл.

Толкнув дверь, Яки первым влетает внутрь.

— У… У… — доносятся откуда-то приглушённые стоны.

Это определённо голос телефонного собеседника.

Но внутри темно и почти ничего не разглядеть. Всё окутывает застоявшаяся тьма, такая густая, что от неё тяжело дышать.

В глубине помещения теплится единственный крошечный огонёк. Должно быть, настольная лампа на стойке. Её свет могли намеренно приглушить и, так или иначе, он абсолютно бесполезен.

— У… У…

Сбоку от источника света лежит мужчина.

Яки идёт к нему и с каждым шагом всё яснее видит — что-то неладно.

Мужчина — старик в коричневом деловом костюме — сидит на барном стуле, завалившись ничком на стойку. Его руки под стойкой, связаны вместе и примотаны к ножке стула верёвкой, из-за которой он и не может подняться. Ноги мужчины тоже связаны.

— Эй, ты живой?

Яки тянется рукой к плечу мужчины, и тут у него перехватывает дыхание.

У мужчины из спины торчит нож.

Мужчину трясёт мелкой дрожью. Он ещё жив. Ну конечно жив, ведь они только что говорили по телефону. Значит, мужчину ударили только что.

— Что там такое, брат?

— Сам не знаю! Но мужика пырнули ножом!

— Что?

Оба и Арай нерешительно подходят к стойке.

Яки дотрагивается до шеи навалившегося на стойку мужчины. Он ещё тёплый. Пульс тоже есть.

— Вызывай скорую! Может, ещё выживет!

— П-понял!

Оба достаёт из кармана пуховика мобильный телефон и судорожно жмет на кнопки.

Яки внимательно оглядывает стойку.

В свете настольной лампы видны три предмета.

Первый — старенький коробок спичек. На лицевой стороне написано: «Бар “Гудбай”». Там же указаны адрес и номер телефона. Наверное, именно о нём говорил мужчина по телефону.

Второй — мобильный телефон-раскладушка. Он раскрыт и лежит дисплеем вверх. Разговор до сих пор не прерван. Яки оборачивает его салфеткой, чтобы не оставить отпечатков пальцев, и берёт в руки.

Он произносит пару слов и слышит собственный голос из динамика телефона, который не так давно забрал у Арая, но с небольшой задержкой. Несомненно, телефоны на связи друг с другом. Когда он вешает трубку на одном, разговор на втором тоже прерывается.

И третий — самая обычная шариковая ручка. На ней колпачок.

— Слышь, а свет тут не включается? — спрашивает Яки у Арая.

— А? Н-нет… Срок договора с поставщиком электричества уже давно истёк.

— И фонарика у тебя нет? Ну да, конечно, нет… — бормочет Яки себе под нос, а потом громко окликает мужчину на стойке. — Дедушка, не умирай! Скорая сейчас приедет!

— Брат… У нас проблемы. Выглядит так, будто мы его порешили.

— Н-не дрейфь!

— У меня только ребёнок родился, мне нельзя в тюрьму! «Мой батя за решёткой», — даже на плохую шутку не тянет!

— Успокойся! Вы с ним встаньте на стрёме у входа. И никого оттуда не выпускайте.

Оба с Арай, судорожно кивнув, возвращаются обратно к входной двери. Теперь для Яки они превратились в два с трудом различимых во тьме силуэта.

Убийца ведь мог воспользоваться темнотой и спрятаться внутри.

Яки берёт настольную лампу в руку. Она на батарейках, сойдёт вместо фонарика. Вот только толку от неё не больше, чем было бы от одинокого светодиода.

Он обыскивает всю комнату. За стойкой только маленькая кухонька и застеклённый шкаф, не похоже, что там кто-то прячется.

— Брат!

— Чего тебе?

— Я тут подумал: а у бара случайно нет чёрного входа?

— Чёрного входа?

Он идет в угол помещения, и действительно находит там холодную алюминиевую дверь.

Вот только ручка не поворачивается. Защёлка в центре ручки повёрнута вбок — дверь заперта.

Так значит, запертая комната…

Яки раздражённо щёлкает языком.

До того, как Яки с остальными вошли внутрь, с жертвой всё было в порядке, мужчина даже мог говорить по телефону. Но стоило им оказаться внутри, и из спины жертвы уже торчал нож, мужчина был при смерти.

Убийца ударил жертву ножом до того, как они вошли, и куда-то сбежал?

Но куда?

Если бы он ушёл через переднюю дверь, то непременно столкнулся бы с Яки. Да и вообще, дверь была заперта, а ключ — у них на руках.

Значит, убийца спрятался внутри?

Нет, это невозможно. Яки всё осмотрел. Убийцы нигде нет: ни за стойкой, ни в шкафу. Внутри старенького музыкального автомата, куда и человек-то не поместится, тоже никого нет.

Значит, убийца сбежал через чёрный вход?

Но дверь чёрного входа тоже заперта изнутри. На ней обычная поворотная защёлка, но щелей нет, и поэтому повернуть её снаружи с помощью какой-нибудь нитки, наверное, не получилось бы.

Убийца в одно мгновение ударил жертву ножом, а в следующее — исчез…

— Мать твою… Ну уж нет, так просто я не отступлю…

Не лезьте слишком глубоко.

Слова девчушки напрочь вылетели у Яки из головы, сейчас была задета его гордость детектива.

— Оба! Жди здесь, пока я не вернусь!

— Брат, ты куда?

— Пойду отыграюсь, — машинально отвечает Яки и запоздало осознаёт, что для азартного игрока это запретные слова, которыми можно накликать смерть.

Но остановиться он уже не может. Отступать позорно, и лишь поэтому Яки преступает черту.

Он отпирает заднюю дверь и выскакивает на улицу.

Раз внутри убийцы нет, значит, он выбежал наружу. Помимо входной двери, путь наружу всего один — чёрный вход. Иными словами, убийца сбежал через него. Яки не знает, как именно, но, вероятно, тот воспользовался каким-то трюком, чтобы запереть дверь снаружи.

Снаружи перед ним сразу возникает стена.

Задний проулок ведёт в двух направлениях: направо и налево.

Слева тупик. Там торчит здание, загораживая даже небо над головой. Дальше дороги нет. Там же друг на друге стоят три старых деревянных ящика из-под пива. Само собой, человеку в них не спрятаться.

Он несётся направо.

От темноты вокруг того и гляди закружится голова. Светом от настольной лампы в его руке даже дорогу впереди не осветить. Ощущение такое, будто он без карты и оружия сунулся в кишащие жуткими тварями джунгли. Яки впервые за долгое время чувствует покалывание в кончиках пальцев.

О, да, вот оно!

Раньше он наслаждался этим ощущением благодаря разным азартным играм. Но вскоре оно притупилось. Игры стали рутиной.

Так он пришёл к работе детективом. Он оказывался на шаг впереди опытных и сообразительных ублюдков и получал за это деньги. Сердце так бешено колотилось в груди от восторга, словно он снова стал ребёнком. Иногда клиенты его благодарили. Даже бывшая шпана может стать героем.

Потрясающее чувство — быть героем.

Лучше любого наркотика.

Ну же, вперёд.

Яки видит, как переулок впереди заворачивает направо.

Одуревший от смеси страха и возбуждения, он несётся по переулку…

И перед ним неожиданно возникает маленькая тень.

Яки невольно отпрыгивает, у него перехватывает дыхание.

Собственные рефлексы раньше неоднократно его выручали. И сейчас он получил возможность хорошенько разглядеть оказавшегося перед ним человека.

…Ребёнок?

Улыбающийся мальчик, призрачно, не по-человечески красивый…

Или это девочка?

Перед ним стоит похожий на иностранца ребёнок в жилетке. На одной его руке висит пиджак. По цвету лица не поймёшь, живой он или мёртвый, и он так сливается с окружающей темнотой, что кажется, будто видишь, что у него за спиной прямо сквозь него. И пахнет необычно. Духами, что ли?..

Он… или всё же она выплывает на Яки из темноты с умиротворённым выражением лица и преграждает ему путь.

Так это убийца?..

— Чё ты… Тут забыл?

— Вы ошиблись.

— Чё?

— Здесь никто не пробегал.

Его бойкий голосок навевает воспоминания об органной музыке.

Судя по голосу, ребёнка сложившаяся ситуация веселит.

Значит, ты и есть убийца? — рычит Яки, засучив рукава.

— Я уже сказал — вы ошиблись.

— Шутки шутишь?! Если ты не убийца, то какого хрена ты, малолетка, тут забыл? И, судя по всему, тебе известно, что тут произошло… Кто ты такой?

— Я пришёл вас предостеречь. Не думаю, что им бы хотелось, чтобы количество жертв выросло без повода.

— А?

Не ходите дальше.

— Ты посмотри, какие мы заботливые… — Яки протягивает руку, пытаясь ухватить ребёнка за воротник.

Но мальчик проворно уворачивается.

На его губах появляется обречённая улыбка, и он вдруг исчезает.

— Э-эй! Стой!

Во тьме остался лишь таинственный аромат.

— Мать твою, думаешь, я позволю тебе удрать?!

Яки бросается в погоню за исчезнувшим мальчиком.