Том 1    
Глава 2


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
anirok
4 д.
А перевод регулярный и полный собираетесь делать?
dammy
3 д.
Смотря что понимать под "регулярным". Переводить я стараюсь регулярно, но получается не быстро, поэтому нон-стопом тома точно выходить не будут. Планы перевести всю серию есть, но когда это произойдёт, сказать сложно.
vladicus magnus
11 д.
Стори прекрасна. Точность перевода под вопросом, но это дело десятое. И в редакторах по моему пару оголтелых перфекционистов. Настолько аккуратно и хорошо "причёсан" перевод.
Спасибо огрлмное. Хотелось бы быстрее, но тут выберете два варианта быстро, дёшево, качественно. Так что либо платить. Либо ждать. Обидно пороть такой тайтл гуглопереводом.
dammy
4 д.
Здравствуйте. Спасибо за отзыв. Если не затруднит, укажите конкретные места в переводе, точность которых вызывает у вас сомнения. Не соглашусь, что это "дело десятое" - точность, на мой взгляд, очень даже важна. Впрочем, огрехи вполне могут быть: это мой первый "большой" перевод с японского. Про перфекционистов верно подмечено, чему я как переводчик очень рад.
calm_one
20 д.
Одна из тех историй, которая привлекает любовью автора к тому, что он делает. Это и в подборе персонажей, и в характерах основных и второстепенных героев, и в серьезном отношении к сюжету. Всё живое. Надеюсь, у автора получится поддерживать энергию повествования.
И самое главное: перевод-редакт не портят, как это часто бывает, а помогают.
За что вам аригато гозаимас. (поклон 45 град)
lessa
19 д.
>>46612
Спасибо :)

Глава 2

Но прошла неделя, начался декабрь, а я по-прежнему занимался в садоводческом кружке. Всё из-за Аяки, которая каждый день после уроков поджидала меня. Сколько я ни ломал голову, но так и не понял, чего она так обо мне печётся.

Поскольку я ничего не смыслил в садоводстве, то, прислонившись к ограждению крыши, почти всё время проводил как и прежде — бездумно созерцая город. В тот день на голубом небе, словно наклеенные, висели два-три облака, и от пристального их разглядывания начинало колоть в глазах.

Мне всё хотелось расспросить Аяку поподробнее о том, что она сказала мне на обратном пути из раменной. Но, не в силах подобрать слов, я в конечном итоге просто стоял у ограждения и смотрел вдаль.

— Фудзисима-кун, давай тоже помогай! — Аяка с секатором в руках надула щёки.

— ...Я не знаю, что делать. Поливать я уже закончил.

— Нужно всего лишь воткнуть ампулы в почву. По одной на растение.

Аяка передала мне ампулы с удобрением. Выстроенные в коробке из-под бэнто[✱]Бэнто — японский термин для порционной упакованной еды., они напоминали бутылочки с соевым соусом. Правда, вместо соевого соуса внутри находилась жёлто-зелёная жидкость.

— Самое сложное — срезать кончик. Если много захватить, то содержимое сразу всё вытечет. Ювелирная работа.

С гордостью говоря это, Аяка секатором срезала у ампул самые верхушки.

— Вот так. Я режу, ты вставляешь. Работай прилежно.

— Терпеть не могу работать.

Бурча себе под нос, я вставлял перевёрнутые ампулы в цветочные горшки.

— Это не так. Мне кажется, тебе просто трудно вообразить себя работающим.

— Ого, зрите в самый корень, — я от неожиданности перешёл на вы.

— Так ведь мой брат точно так же говорит. Что не понимает, почему, чтобы жить, обязательно нужно работать. В итоге он ушёл из школы, работу не ищет и не знает, куда себя деть.

Не понимает, почему обязательно нужно работать. Действительно, я чувствовал то же самое. Настанет ли день, когда я пойму, что невозможно прожить, не трудясь? Или же мне предстоит пополнить ряды тех, кто собирается за «Раменным цветком»?

Прогнав из головы эту страшную мысль, я сосредоточился на деле. До периода цветения было далеко, и из земли торчали лишь сухие стебли с пожухлыми листьями. Растения сейчас в подготовительной фазе.

— Ты уж меня извини, если я ошибаюсь, но мне кажется, что у тебя и моего брата, возможно, более тяжкий недуг, чем нелюбовь к работе.

— Да ну?

Это, оказывается, болезнь.

— Просто смотри, в детстве люди не любят сельдерей и морковку, но когда вырастают, то начинают их есть. А вот, скажем, сапог или покрышку слопать никто не решится. Это не вопрос любви или нелюбви. Их, сколько ни расти, есть не станешь.

— «Не могу представить, чтобы я такое ел», — что-то типа того?

— Именно.

— Ну и сильна ты примеры приводить. Спасибо, теперь я приуныл основательно.

— Выше нос! — Аяка хлопнула меня по спине.

Вообще-то, это твоя заслуга.

— Вот и людям из «Цветка» ты тоже, можно сказать, приглянулся. Наверное, почувствовали в тебе родственную душу. Тэцу-сэмпай сказал привести тебя снова.

— Я решил больше там не бывать, — сказал я. А не то ещё, чего доброго, приберут к рукам.

— Ты что, пойдём! Все ведь ждут.

Чего это я им приглянулся? Сам я практически ничего не говорил, уровень социализации — ноль.

— Не такой уж ты и безмолвный жучок, каким себя считаешь.

— Думаешь? — не помню, правда, чтобы называл себя безмолвным жучком.

— Ну да. Просто часто сам с собой говоришь.

Я ненароком воткнул ампулу в носок ботинка.

— Я... я так часто говорю сам с собой?

— Ага. Так что всё-таки разговор удаётся поддерживать. Эй, ты как? У тебя цвет лица нездоровый.

Возможно, мне никогда уже не выбраться из этой ямы.

— Но если ты не будешь чаще озвучивать свои мысли, я так и не смогу тебя понять.

— Я часто забываю, как нужно разговаривать, — сказал я то, что к слову пришлось. Но, произнесённое, это показалось мне правдой. Аяка внимательно на меня посмотрела и вздохнула.

— Тогда будем тренироваться. Ладно?

***

В итоге Аяка снова потащила меня в раменную. На этот раз у задней двери «Цветка» никого не оказалось. И посетителей, несмотря на вечернее время, не было.

— Снова к нам Наруми пожаловал, — удивлённо сказала Мин-сан, завидев меня. Она шинковала капусту. На ней, как и в прошлый раз, был откровенный наряд из майки, надетой поверх сараси. — Впрочем, я подозревала, что ты тоже станешь таким.

— Таким — это каким?

— Знаешь, ещё ведь не слишком поздно, — только и ответила Мин-сан.

Да о чём она?

— Если Фудзисима-кун будет тренироваться в общении, то ни за что не станет NEET'ом! — сказала Аяка и пошла на кухню надевать передник. Я вздохнул и присел на бочку. Пусть говорят, что им вздумается.

— А что, если бы Фудзисима-кун устроился здесь на подработку?

— Так он вроде ни на что не годен, не нужны нам такие, — не задумываясь ответила Мин-сан.

Пока я, оробев, размешивал ложечкой кофейное мороженое, Мин-сан вышла из кухни с чашей в руках.

— Ах да, ведь есть дело, с которым ты справишься.

— О чём вы?

— Отнеси это Элис.

В чаше, над которой клубился пар, виднелся танмэн[✱]Танмэн — суп с лапшой, овощами и жареной свининой. с кучей овощей. На этот раз под овощами даже угадывалась лапша.

— В прошлый раз, когда ты относил, она всё съела. Обычно всегда оставляет. Так что будь другом. Если чаша не опустеет — я тебя тресну.

***

— Это ещё что? Я заказывала танмэн без лапши, морковки, грибов и мяса, — надулась Элис, увидав содержимое чаши.

Хотя в офисе детектива работал кондиционер, на Элис снова была только пижама с мишками. Ей что, ни капельки не холодно?

— А здесь и лапша, и мясо, и всё такое прочее. Я требую внятного объяснения.

— Мин-сан переживает из-за твоего несбалансированного питания.

— Да ну? «Несбалансированность» предполагает наличие критериев, на которые следует опираться. Так не потрудишься ли перечислить эти так называемые «критерии питания», по которым ведётся сравнение, а также то, на чём они основаны? Предупреждаю: я прожила больше десяти лет на «Докторе Пеппере», и если ты сейчас озвучишь дешёвые принципы, на которые опирается большинство, то я мокрого места от них не оставлю.

Я вздохнул. Не знаю, детектив там она или нет, но за словом в карман уж точно не полезет. Понимая, что мне её не переспорить, я поспешил применить козырь, полученный от Мин-сан.

— Если всё не съешь, мороженого не получишь.

Элис обомлела. Губы у неё задрожали.

— ...К-какой грязный ход. Запугивание карается статьёй 222 уголовного кодекса. А продажа с принудительным ассортиментом запрещена статьёй 9 антимонопольного закона.

Слёзы выступили у неё на глазах, но Элис продолжала, размахивая руками, приводить всё новые сомнительные выдержки из законов. Это было забавно, поэтому некоторое время я просто молча наблюдал за ней.

В конце концов она, по-видимому сдавшись, взяла в руки палочки.

— Неси сюда «Доктор Пеппер», три банки!

— Собираешься пить перед едой?

— Собираюсь пить во время еды! Как будто я смогу иначе съесть эту морковку и мясо!

Надо было видеть, как Элис, держа алую баночку в одной руке, чуть не плача прихлёбывала танмэн.

— Отвернись, болван!

Она кинула в меня банкой, которую уже успела осушить, и я, сдерживая улыбку, отвернулся. Но какая у неё всё-таки немыслимая диета. Она вообще с этой планеты?

— А в школьной столовой ты как себя вела? На тебя там не ругались? —задал я вопрос, внезапно всплывший в голове.

Немного погодя последовал ответ:

— Я не была в школе.

— Э...

— Я никогда не посещала учебные заведения. О системе общественного питания, впрочем, представление имею.

Я, конечно, понимаю, что она отличается от нормальных людей, но чтобы не учиться в младшей школе...

— По словам Тэцу, неоконченная младшая школа — это высший разряд для NEET'а. Хм. Лично меня такое ранжирование мало интересует.

Но что-то мне подсказывает, что она всё равно ни во что не ставит нормальных людей, окончивших, как положено, младшую, среднюю и старшую школу.

— Ничего подобного. Я вовсе не презираю нормальность.

Я в изумлении обернулся. Похоже, я опять нечаянно озвучил свои мысли.

— Я честно хотела пойти как в младшую, так и среднюю школу. Что я ненавижу, так это глупость — нормальность и глупость не связаны между собой. Я попросту не имела возможности посещать школу, и в этом моё упущение. Чем, по-твоему, я занималась, пока мои сверстники получали обязательное образование?

Тут Элис прервала свою речь: втянув в себя одну только полоску лапши, она скривила лицо и принялась вливать в себя «Доктор Пеппер». Видимо, этот вопрос был адресован мне.

— Проходила курсы домоводства для будущих невест?

Содержимое рта Элис брызнуло во все стороны.

— ...У тебя странное чувство юмора. Немудрено, что люди тебя сторонятся. Искренне сочувствую.

Мне посочувствовали. Впрочем, всё так и есть.

— Так какой правильный ответ?

— А? А, правильный ответ. Он у тебя перед глазами. Открывала окна по всей сети и наблюдала за миром. Крайне ограниченным, безобразным миром.

Элис подняла взгляд на устройства, заполонившие стену у неё за спиной.

— ...Что, каждый день?

— В куда более строгом смысле, чем ты думаешь, — да, каждый день. Моя жизнь состояла лишь в том, чтобы накапливать в себе информацию и заливать «Доктором Пеппером» собственную беспомощность. И всё это время я искала смысл существования в этом мире. Ты ведь в курсе, что каждые 3,6 секунды на этой планете от бедности умирает ребёнок? На самом деле это моя вина.

— ...Чего? — Переспросил я дрогнувшим голосом. Что она несёт?

— Если рассуждать чисто гипотетически. Скажем, если бы у меня были достаточные ресурсы, чтобы наладить производство и поставку продуктов, тогда я спасла бы детей от голода. Не то чтобы меня тревожила проблема бедности. Повторяю: всё это чисто гипотетически. Если бы у меня были такие возможности, я смогла бы спасти детей. Если так, получается, они умерли потому, что моих возможностей не хватило. Аналогично, террористы захватили пассажирский самолёт и врезались на нём в здание потому, что у меня не хватило возможностей их остановить. Землетрясения и цунами нанесли страшный ущерб потому, что у меня не хватило возможностей их предвидеть.

Если смотреть чисто гипотетически.

Но разве из такой логики не следует, что Элис виновата во всём на свете?

— И так я проводила день за днём, убеждаясь в собственном бессилии. Если конкретно, это заняло около восьми лет. Мне хотелось узнать, что я со своим бессилием могу сделать для этого мира. Скажем, могу ли я как-то спасти тех, кто от бессилия умирает? Или же я ни на что не способна?

Восемь лет. Вот глупышка.

— Чувствуя стеснение, я ушла из дома. Закрепившись в этой новой цитадели, я продолжала настойчиво открывать окна в мир. Ха-ха, домашние меня до сих пор преследуют. Благодаря им мне волей-неволей приходится следить и за реальным миром.

Усмехнувшись с самоиронией, Элис бросила взгляд на выстроенные справа от кровати многочисленные мониторы кубической формы. Экраны были такими маленькими, что поначалу я ничего не мог разглядеть, но потом заметил шторку «Раменного цветка» и всё понял. То были окрестности здания, в котором мы находились. На мониторы в реальном времени передавалась картинка с шести камер. В поле видимости попадали также проходы между домами и площадка у чёрного хода.

— Тебя... преследуют?

— Домашние тоже не дураки — наверняка уже установили моё местонахождение. Это просто страховка от нецивилизованных попыток меня вернуть. Так я и бежала от родных, бежала от своего бессилия, бежала от мира, продолжающего страдать от моей беспомощности... И всё равно не находила ответа. И вот.

Я изумлённо взглянул на Элис.

Она была серьёзна. А я-то ожидал увидеть её обычное выражение а-ля «шутка всё это».

— И вот я решила стать детективом.

— ...Извини, ты так скачешь по темам, что я за тобой не успеваю.

— Не понимаешь, да? На этом свете есть лишь две профессии, способные найти применение тем, кто уже умер или потерян. А именно писатель и детектив. Только писателю под силу воскресить их в мечтах. Только детективу под силу вырыть из могилы и восстановить утраченные сведения. На это не способны ни священник, ни политик, ни гробовщик, ни пожарный.

Я к тому времени уже утратил дар речи. Не спеша помешивая палочками содержимое чаши, Элис опустила печальный взгляд.

— Но знаешь, иногда я чувствую тревогу. Разве в итоге не выходит, что детектив может повлиять только на то, что уже утрачено? Невозможно раскрыть преступление, которое ещё не совершили. Невозможно заглянуть в могилу, которую ещё не вырыли. И даже если кого-то в будущем тяжело ранит, разве в итоге я не бессильна им помочь? Вот что меня беспокоит.

Элис замолчала и сосредоточилась на чаше. Я, испытывая сильную неловкость, снова отвернулся. Лишь хрумканье капустой тоскливо разносилось по комнате.

Спустя, казалось, целую вечность Элис опустошила чашу. Я молча вытащил припрятанное мороженое и протянул ей. Но Элис, оставив его на столе, всё глядела на меня.

— Э... Чего?

— Да ничего. Просто не могу взять в толк, чего это я так разговорилась.

Для меня это тоже загадка. Я ведь и сам не ожидал, что Элис так много расскажет о себе. Мне даже стало немного тревожно за её будущее. Впрочем, я отнюдь не в том положении, чтобы беспокоиться о других.

— Если есть что сказать, валяй, я не против.

— М-м, — помялся я немного, но всё же решил быть честным. Потому что прекрасно знал, как сильно может ранить заботливая ложь. — Твои слова слишком абстрактны, я мало что из них понял.

Я думал, что сейчас в меня полетит вторая банка, но вместо этого Элис громко рассмеялась. Некоторое время она смеялась, размётывая по постели чёрные волосы, после чего сказала, вытирая набежавшие слёзы:

— А ты и вправду забавный тип. Со слов Аяки я представляла тебя никчёмным бездельником, с которым каши не сваришь, но, кажется, это не так.

— Аяка... Что она обо мне наговорила?

— Ого. Хочешь узнать? Не ожидала. Мне казалось, другие люди тебе совсем не интересны, — рассмеялась Элис не без подначки.

— Да нет, мне неинтересно, — пришлось сказать мне.

— Вот как? Значит, нет смысла и рассказывать, не так ли?

Я закусил губу. Я подловил себя на том, что рассержен. Естественно, мне было любопытно, что обо мне думает Аяка. Словно поняв это, Элис сощурилась и в конце концов раскрыла рот:

— ...Она сказала, что ты похож на Тоси.

— Тоси? Это ещё кто?

— Старший брат Аяки. Он ушёл из школы и частенько проводил время с Тэцу и остальными, но в последнее время его не видно. Ну да, есть у вас общее: оба жалкие, оба молчите в тряпочку, оба часто с собой разговариваете, оба доставляете хлопот Аяке.

Похоже, меня опустили. Я испытал смешанные чувства, вспомнив, как Аяка говорила о своём брате. Выходит, Аяка в тот день заманила меня в садоводческий кружок, потому что беспокоилась, что я иду по стопам её брата? Да уж, какие только глупости мне в голову не придут.

— Не волнуйся ты так. Не настолько вы похожи. Ты ведь даже ещё не NEET, — вывела меня Элис из задумчивости. — Прежде всего, Тоси не настолько упрям, как...

Вдруг она замолчала. Её взгляд был прикован к мониторам сбоку от кровати.

— ...В чём дело?

— Лёгок на помине. Тоси пожаловал.

— Э...

— Чего это он сзади подошёл, интересно.

Я последовал примеру Элис и взглянул на мониторы. Худощавая фигура объявилась на третьем справа устройстве. В левом нижнем углу экрана угадывалась поверхность бочки. Стало быть, камера висела над местом сборов у чёрного хода. Фигура, одетая в тёмно-синюю толстовку с капюшоном, неподвижно стояла в самой глубине прохода между зданиями.

— Наруми, пойди задержи его. А не то назад повернёт.

— И зачем это...

— Аяка волнуется. Давай, шевелись.

***

Когда я спустился по аварийной лестнице, он стоял ко мне спиной и как раз хотел двинуться прочь. Пробравшись через гору мусорных мешков, я подбежал к нему.

— Извините.

Фигура в толстовке испуганно вздрогнула и повернулась. Тощее, бледное лицо, глаза, нервно бегающие в глубине очков. Я сразу понял, что передо мной брат Аяки. Выражение глаз, например, было не отличить. Видя его нервозность, я тоже, хоть и сам его окликнул, двух слов связать не мог.

— Братик? — раздался голос Аяки.

Обернувшись, я увидел, как она, как была в переднике, бросилась к нам сломя голову из задней двери кафе.

Брат Аяки... Тоси-сан вздохнул, словно примирившись со своей участью.

— Мог бы и позвонить, братик.

— Я сейчас не пользуюсь мобильником. На нём денег нет.

Аяка потащила Тоси-сана вглубь прохода, украдкой вынула из кошелька несколько банкнот и передала ему. Ох ты ж. А ещё старший брат, называется. Я сделал вид, что не заметил.

Вернувшись, Тоси-сан присел на ступеньку, повернулся в сторону кухни и крикнул:

— Мин-сан, угостите мороженым! Что-то в горле пересохло.

Вышедшая Мин-сан нахмурилась, изучающе его оглядела и сказала:

— Ты опять, наверное, какой-то дрянью питаешься. Если холодного поешь, снова тошнить начнёт, — после чего скрылась внутри.

— Подожди, братик: сейчас приготовлю что-нибудь тёплое, — бросила Аяка и вернулась на кухню.

Щёлкнув языком, Тоси-сан вынул из кармана небольшой пластиковый пакетик. Достав из него маленькую таблетку, он разломил её пополам, закинул в рот и проглотил, ничем не запивая. После чего уставился на меня.

— Аяка говорила, вы вроде из одного кружка? — наконец заговорил он со мной.

Я, немного волнуясь, кивнул.

— Ага. Стало быть, ты и есть Наруми.

Интересно, что именно Аяка рассказывала обо мне?

— Тяжело, наверное, с такой дурочкой приходится.

Я помотал головой. Посмотрев на задёрнутое тучами зимнее небо, Тоси-сан сухо рассмеялся. Его смех вызывал ощущение, будто холодным железным штырём провели по спине.

На этом наш разговор (а был ли он?) прекратился. Ссутулившись и засунув руки в карманы толстовки, Тоси-сан беспокойно озирался по сторонам и время от времени подрагивал всем телом. Я украдкой посматривал на него.

Действительно ли он похож на меня?

Я не знал. Может, и похож. Он, наверное, на год-два старше меня. Но при этом кожа его загрубела, на лице ни кровинки. Немудрено, что Аяка волнуется за него.

— О, какие люди! — вдруг раздался голос за спиной.

Обернувшись, я увидел, что в проход между домами вошли трое: Тэцу-сэмпай, снова одетый в футболку без рукавов, Хиро-сан в кожаной куртке и Майор, надевший что-то вроде формы сибирских экспедиционных войск.

— Тоси, чем это ты занимался столько времени?

— Да так, то одним, то другим, всем понемногу, — отведя взгляд уклонился от вопроса Тэцу-сэмпая Тоси-сан.

— И Наруми снова пожаловал. Теперь, когда три недоучки собрались вместе, как никогда ясно, что выпускникам средней школы стать NEET'ами сам бог велел! — сказал Тэцу-сэмпай, переводя взгляд с меня на Тоси и обратно.

— Эй, я пока ещё не бросил учёбу, так что нечего меня к своим причислять!

На мои возражения никто не обратил внимания.

— Тэцу-сан, вот от такого отношения и множится ширпотреб. Вопрос не в том, когда, вопрос в том, КАК уйти из школы.

— Помолчи, выпускник старшей! Главное — быть первым.

Майор и Тэцу-сэмпай затеяли перебранку, смысла которой я не понимал.

— Раз и Тоси здесь, то почему бы в игровой центр не сходить? Сто лет не были, — предложил Хиро-сан. — Я новые комбо выучил и овладел крутыми убийственными приёмами, так что теперь Тоси несдобровать.

— А, ну, это.

Тоси-сан мешкал с ответом, но Тэцу-сэмпай потянул его за руку, и ему волей-неволей пришлось подняться.

— Наруми, ты ведь с нами?

— Куда собрались?

Из кухни выскочила встревоженная Аяка.

— Заглянем в игровой центр, —ответил Хиро-сан, улыбаясь.

— И братик с вами?

—Хиро-сан, давай быстрее.

Тоси-сан бросил на Аяку досадливый взгляд и скрылся за углом.

***

Пунктом назначения оказался игровой центр, расположенный в торговом комплексе на станции. Первый этаж целиком занимали автоматы с игрушками и фотокабины, да и добрую половину второго оккупировали крупногабаритные автоматы с музыкальными играми, онлайн-играми и гонками. Старые добрые игрушки ютились в углу.

В файтинги Тоси-сан играл как бог. Тэцу-сэмпай и Хиро-сан вновь и вновь попеременно бросали ему вызов, но ни разу не смогли одолеть.

Майор притащил Тоси-сана к автомату с гигантскими роботами и, полный уверенности, вызвал его на бой. Но и он был безжалостно побит. Глядя на то, как Тоси-сан управляется с роботом ZAKU II, можно было принять его за представителя нового вида с глазами на затылке. Поначалу он сражался неохотно, но по мере новых побед его взгляд делался всё исступлённее, а выкрики — всё страннее. Одолев Майора в шестой раз подряд, он начал глупо хохотать, но в следующий миг весь побледнел и с возгласом «я в туалет» оставил игру и убежал.

— ...Опять он что-то употребляет — обеспокоенно заметил Тэцу-сэмпай.

— В смысле?

— Он уже давно повадился покупать по интернету легальные наркотики.

Я мельком вспомнил, как Тоси-сан принял таблетку. Быть может, это и был подобный наркотик? Мне стало тревожно.

— Я пойду проверю, как он.

Тоси-сан вышел из туалета бледный как смерть. Уголки его губ были влажны, от него несло чем-то кислым. Видимо, его стошнило.

— Выйду-ка я подышать, — сказал он, и я, беспокоясь о нём, пошёл следом.

День близился к завершению, и шоссе было до отказа забито машинами. На людей, теснившихся на тротуаре, лилась рождественская песня Бинга Кросби, светили зелёные и красные огни гирлянд. Тоси-сан присел на каменную ступеньку сразу справа от игрового центра и глотнул «Фанты», купленной в автомате. Его взгляд, продолжавший блуждать, пугал.

— ...Вы в порядке?

— Они будто застыли.

— А?

— Противники на экране будто застыли. Серьёзно. Я каждый пиксель их движения улавливаю. Наверное, и с закрытыми глазами могу победить, чисто на слух.

Сказав это, он снова глупо рассмеялся. Я содрогнулся.

— Слушай, а ты часто с Тэцу-саном и остальными ошиваешься? — спросил Тоси-сан с отрыжкой.

— М-м... Мы совсем недавно познакомились.

— А поглядеть, так вы близки.

Тоси-сан рассмеялся. Прям уж так и близки?

— ...Я вот тоже. Школу прогуливал и всё время в игровой центр ходил, так что очень скоро вместе со всеми стал играть. Они меня многому научили. Ты тоже в файтинги сыграй. В следующий раз научу тебя.

Я, немного смутившись, опустил взгляд. Если каждый день можно будет вот так вот играть. Пусть даже придётся оставить школу. Пусть даже придётся стать NEET'ом. В принципе... может быть, не так уж это и плохо.

— Значит, Тоси-сан, теперь вы снова начнёте «Цветок» посещать?

— А? А... ну да, конечно, я уже…

После моего вопроса взгляд Тоси-сана унёсся куда-то вдаль.

— Я уже и забыл. Мы ведь так давно не тусовались вместе...

Прервав свою речь, Тоси-сан вдруг сильно закашлялся. Потом кашель стих, но дыхание всё ещё оставалось сбитым, и он пытался отдышаться, согнутая спина ходила вверх-вниз. Не зная, что нужно делать, я несколько раз провёл рукой по его спине.

Дрожащей рукой Тоси-сан вынул из кармана пластиковый пакетик и на этот раз заглотил таблетку целиком, запив её «Фантой». Я хотел его остановить, но не успел. Газированный напиток волной хлынул Тоси-сану на джинсы, замочив колени, но он не обратил на это никакого внимания. Прохожие глядели на нас.

В конце концов дрожь Тоси-сана унялась.

— ...Angel Fix.

— О чём вы?

— Об этой штуке. Отличное же название. Мол, заберут тебя прямо в рай.

Тоси-сан поднёс к моим глазам пакетик, в котором оставалось только две таблетки. На маленькой бледно-розовой таблеточке было отпечатано одно крыло и буквы A.F.

— Тебе не нужно? Могу дёшево достать.

— Не нужно... Эта штука опасна, верно?

— Да нет, не особо. Это даже не химикат. Зря только шум поднимают, как из-за какого-то наркотика.

Я нервно сглотнул.

— Но зачем вам... это?

— Ты спрашиваешь зачем? Послушай. Послушай меня, — речь Тоси-сана приобрела навязчивый характер. — Зачем вообще, по-твоему, живут люди?

Не зная, к чему он вдруг затеял этот разговор, я промолчал.

— Послушай. В мозгу человека существует так называемая система вознаграждения. Её ещё называют системой A10. Когда мы съедаем что-нибудь вкусное, покупаем что-нибудь желаемое или, например, когда нас хвалят, система вырабатывает нейромедиатор, который передаёт сигнал, и мы чувствуем себя счастливыми. А вот при депрессии или шизофрении дофамина, наоборот, вырабатывается недостаточно. Иными словами, как бы ты ни старался стать счастливым, если в твоём мозгу не вырабатывается в нужном количестве определённое вещество, ты не будешь испытывать счастья. Так что мы живём для того, чтобы стимулировать систему A10. Понял теперь?

Я, ничего не отвечая, продолжал наблюдать за лицом Тоси-сана. Мне стало ясно, что он уже не смотрит на меня. Интересно, он вообще осознаёт, с кем сейчас разговаривает? Болтает будто другой человек.

— А раз так, то чем таблетка хуже? Просто и понятно. Берёшь и бьёшь прямо в цель. Не нужно горбатиться на работе, искать женщину, жениться и всё такое. Ведь таблетка даёт тот же результат. Зато никакого гемора, и время не отнимает. Таблетка — идеальный вариант. Меня вот выгнали из школы и с подработки, работу выпускнику средней школы не найти, да и желания искать нет, зато Ангел различий не проводит.

Тоси-сан поднял пакетик с розовыми таблетками к свету вечерних огней. Я невольно схватил его за плечо и потряс.

— Я в норме. Хорош трясти, больно же.

«Я в норме, я в норме», — снова и снова повторял Тоси-сан, будто напевая.

— Кстати, я хотел у тебя кое-что спросить. Ты в последнее время в той раменной парня примерно нашего возраста не видал? На якудза похож.

— ...Вы про Четвёртого?

Я рассказал о том, как Четвёртый приходил к Элис.

— А, так значит, ты и Элис с Четвёртым знаешь. Ну ладно тогда. Я, в общем-то, только это и хотел узнать. Ха-ха. Так ты уже, можно сказать, член коллектива.

Тоси-сан выставил ноги на тротуар, оглашая вечерний воздух громким смехом. Прохожие, хмурясь, обходили нас на приличном расстоянии, так что образовался пустой полукруг.

— Аяка тоже хорошо ладит со всеми?

Я кивнул.

— В школе она как белая ворона, верно?

— Это не так.

Она немного странная, но не так, как я. Да и с одноклассниками болтает весело и без стеснения.

— Вот как. Интересно, что это с ней стало. Она ведь и сама прогуливала в средней школе. Что за дела? Вдруг ни с того ни с сего стала паинькой. Даже меня пыталась в школу силой затащить. Разве непонятно, что я просто не мог туда ходить? Я ведь не прогуливал просто так, потому, что мне так захотелось. Но когда сказал ей, что бросаю учёбу, она вдруг разозлилась. В общем, она меня вконец достала.

Я, как сидел, так и замер на месте. Тоси-сан, продолжая пронзительно гоготать, вдруг поднялся, нырнул в толпу прохожих и взял курс на главную улицу. Некоторое время я ошеломлённо наблюдал, как голова Тоси-сана теряется в вязком море людских тел.

Его безумный смех прорезал даже шум толпы. Я быстро поднялся и стал сквозь толпу пробираться за ним. Опасно. Я сам не понимал почему, но это было опасно.

Кажется, такое же впечатление этот смех производил и на прохожих. Вокруг идущего нетвёрдой походкой Тоси-сана образовалось пустое пространство, как если бы на него был надет невидимый спасательный круг. Людской поток разделялся перед ним, не в силах приблизиться.

Когда загорелся жёлтый свет, окружённого неведомой оболочкой Тоси-сана выкинуло на пешеходный переход. В следующий миг свет сменился на красный, раздались гудки автомобилей. Тоси-сан, продолжая улыбаться, побрёл на другую сторону. Мне ничего не оставалось, как смотреть ему вслед с края тротуара.

Люди, стоявшие на светофоре, лишь тихо перешёптывались между собой. Но вот справа и слева раздражённо взревели двигатели, несколько машин бросилось к перекрёстку, в мгновение ока скрыв фигуру Тоси-сана, и вот уже будто никто и не помнил про недавний смех. В этом городе к странным личностям относятся на удивление спокойно. Потому что на каждого обращать внимание никакого времени не хватит.

Но был один мужчина, который, улыбаясь, не сводил взгляда с того места, где скрылся из виду Тоси-сан. Этот молодой человек стоял совсем рядом, выйдя на полшага на проезжую часть и ожидая зелёного сигнала светофора. Он был одет в дорогое на вид кашемировое пальто, очки без ободков покоились на узком лице со впалыми щеками и заострённым подбородком.

Всего лишь на миг наши взгляды встретились. По мне пробежала дрожь. Сам не знаю почему. В омуте его глаз я тогда увидал что-то зловещее.

В нагрудном кармане мужчины зазвучала мелодия. Тихие гитарные переборы. Он достал телефон и раскрыл его.

— Да… Да, Синодзаки я нашёл. Подберу его и сразу же вернусь. А? Остановите дистилляцию до моего возращения. Продолжайте паковать, вы же в курсе, что у нас не хватает? Да, верно...

У него был резкий неприятный голос, который, единожды услышав, уже не забудешь. Держа телефон возле уха, мужчина начал идти. Меня стали толкать сзади, и я бы упал на проезжую часть, если бы в последний момент не ухватился за столбик отбойника. Я и не заметил, как загорелся зелёный. Толпа хлынула вперёд.

Но я не мог двигаться. Слова мужчины звучали у меня в ушах, ноги тряслись, я не мог ступить ни шагу.

Он ведь точно сказал «Синодзаки». Значит, он знает Тоси-сана. Кто же он такой?

Меня охватило ужасное предчувствие.

— Эй, а Тоси где? Куда он делся?

Этот голос настиг меня сзади, пока я стоял в замешательстве на краю тротуара. Обернувшись, я увидел Тэцу-сэмпая, Майора и Хиро-сана.

— ...Ушёл куда-то, — в конце концов сумел выдавить я. Когда я рассказал о состоянии Тоси-сана, Тэцу-сэмпай почесал голову с выражением крайнего изумления на лице:

— Он совсем сдурел — прямо на улице кайф ловить...

О том странном человеке в очках я рассказывать не стал. Просто не знал, как всё это описать.

— Не стоит ли нам разыскать его? — спросил Майор.

— Но у него телефон не работает, — возразил Хиро-сан, потрясая мобильником.

Все трое почти одновременно перевели взгляд на главную улицу, запруженную людьми. Отыскать кого-то здесь было почти невозможно. Но Тэцу-сэмпай легонько хлопнул меня по голове и сказал:

— Наруми, вернись к «Цветку» и расскажи Аяке всё как было.

— Эм, но...

— Только не тревожь её сверх меры. Мы отыщем Тоси.

Не успел я ничего ответить, как все трое двинулись по следам Тоси-сана и исчезли в толпе.

***

В раменной, несмотря на довольно поздний час, не оказалось ни одного посетителя, да и Аяки видно не было. На кухне Мин-сан взбивала в чаше сливки.

— Сегодня народу совсем нет, вот я и отпустила её. Но она ждёт наверху: а вдруг, мол, Тоси вернётся.

— Наверху — в смысле, у Элис?

— Ага.

Аяка сидела на кровати в офисе детектива. Усадив Элис на колени, она расчёсывала её длинные волосы.

— Братик вернулся? Где он?

— Аяка, больно, ты тянешь меня за волосы! — втянув голову в плечи, пожаловалась Элис.

— Ой, извини.

Аяку, конечно, тоже не назовёшь крупной, но когда они вот так сидят, крохотность Элис особенно очевидна. Серьёзно, прямо как кукла.

— Он случайно не рассказал, где теперь ночует?

— ...Вроде бы нет, — ответил я уклончиво.

Не мог же я рассказать ей, что он принял какие-то странные таблетки и скрылся в неизвестном направлении.

— Ну вот. Хоть бы адрес оставил.

Кажется, Тоси-сан считает Аяку назойливой. Интересно, он это искренне говорил? Или просто болтал всякий вздор под действием вещества?

— Аяка, оставь ты в покое этого мужчину, сдуру отрастившего конечности и нацепившего очки. Я ведь уже говорила, что кровные узы — основа глупой религии, от которой человечеству нужно избавиться первым делом.

— Элис, не вертись!

— У-у...

Элис попыталась повернутся к Аяке, но та удержала её голову, отчего Элис скорчила недовольную гримасу.

— К слову, я была бы признательна, если бы ты оставила мои волосы в покое.

— Ну нет! У тебя же такие красивые длинные волосы. Если оставить их в покое, они быстро взлохматятся. Ты, я надеюсь, пользуешься шампунем и кондиционером, которые я дала тебе?

— Ну не будь ты такой назойливой, в самом деле.

Элис, хоть и ворчала, но продолжала послушно сидеть у Аяки на коленях. Назойливый. Так говорят о тех, кто не может оставить в покое других. Аяка именно такой человек. Наверное, дело только в этом.

Когда я собрался выйти, Аяка сказала, что тоже пойдёт домой и увязалась за мной.

Пока мы спускались по аварийной лестнице, у Аяки в портфеле зазвонил телефон.

— ...Алло?

— О, Аяка? Это я.

Из динамика донёсся голос Тоси-сана, да такой громкий, что даже я услышал. Наверное, он всё ещё под кайфом. Больно уж весёлый голос.

— Братик?

— Я одолжил телефон у Хакамидзаки-сана, поэтому не могу долго говорить. Я сейчас у Хакамидзаки-сана, маме тоже передай.

— Но подожди, братик.

Разговор оборвался также внезапно, как и начался. Аяка пристально посмотрела на замолчавший телефон, потом перевела взгляд на меня. Она так странно улыбалась, что я невольно отвернулся.

— Это был Тоси-сан?

— Да. Похоже, он у Хакамидзаки-сана.

Хакамидзака?

— М-м. Я сама его всего пару раз видела, знаю только, что он студент. Он очень хорошо в маках разбирается — наверное, станет учёным.

— Так ты знаешь, где он живёт?

— Нет, не знаю. И номер не определился... Мне самой не позвонить, о чём только братик думает?

Печально нахмурившись, Аяка сунула мобильник в портфель.

— Вот вечно он пропадает, ничего не сказав.

Наверное, потому что кое-кто излишне назойлив. Подумал я про себя. Аяка вопросительно на меня посмотрела.

— Что-что?

— Ничего, — покачал я головой.

Должно быть, я опять нечаянно озвучил свои мысли.

— ...Братик, наверное, что-то рассказал тебе. Я же вижу, что ты что-то скрываешь.

Я молча опустил глаза.

— Ну почему ты молчишь?

Я сглотнул и поднял взгляд.

— ...Он рассказал, как ты в средней школе прогуливала.

И почему я сейчас это говорю? На миг лицо Аяки застыло, затем, чтобы скрыть, что нервничает, она натянуто улыбнулась.

— А, про меня? Ну, да, это...

С Тоси-саном не вышло, так может, со мной...

— Думала, что со мной, может, что-нибудь и получится?

— ...О чём это ты?

Отвернувшись от Аяки, я стал поспешно спускаться по лестнице. Я и сам толком не понял, что это у меня сорвалось с языка. Ну почему? Почему я ляпнул такое?

— Фудзисима-кун!

Игнорируя оклики Аяки, я выскочил из здания. Пока я возвращался домой один, в голове беспрерывно вертелись слова Аяки и Тоси-сана, переплетаясь между собой.

***

На следующий день пятым и шестым уроками стояла химия, и я собирался прогулять её и пойти домой. Потому что в голове был полнейший бардак и оставаться вместе с Аякой не хотелось.

Но, как только начался обеденный перерыв, ребята с соседних парт затеяли со мной разговор, и я упустил удобное время для побега.

— Слушай, Фудзисима, я тебя вчера в игровом центре видел. Ты ведь с Итиномией-сэмпаем был, верно?

— Точно, я тоже видал. Вы что, знакомы? Круто!

— М-м...

В последнее время одноклассники стали вот так запросто со мной заговаривать, но сам я ещё не успел к этому привыкнуть. В смысле, раз я даже их имён не помнил, общаться было как-то совестно. И всё же что-то нужно было отвечать.

— ...Вы, наверное, про Тэцу-сэмпая? Вы его знаете?

— Ещё бы не знать — его все знают! Из боксёрских залов приходили люди, чтобы заполучить его себе.

— Да. Он легенда! Почему, думаешь, тренерская учительская сделана из заводских блоков? Потому что он раздолбал её.

— А задние ворота? Они не открываются, потому что он однажды исколошматил их и погнул.

— А директор почему лысый? Тоже из-за него.

Так он настолько известен?

— А ты, Фудзисима, откуда его знаешь?

Эм, как бы это сказать.

— Наверное, дело в том, что он часто бывает в кафе, где Аяка подрабатывает? Не так ли?

Девочки тоже присоединились к разговору.

— А, в той раменной? Я была там один раз.

— Заведующая — настоящая красотка.

— Серьёзно? В следующий раз я тоже иду.

— А там вкусно?

— Мороженое вкусное.

— Мороженое? Причём тут мороженое? Разве это не раменная?

Сама Аяка почему-то как воды в рот набрала и к разговору не присоединилась. Однако он благополучно развивался и без нашего участия. Тем временем прозвенел звонок, знаменующий начало пятого урока, и учитель химии вошёл в класс.

Я не сумел убежать, поэтому досидел до конца занятий. Обычно Аяка сразу подбегала и тащила меня в кружок, но на этот раз она лишь мельком на меня взглянула, надела на руку повязку и вышла из класса.

— Вы чего, поругались?

Буднично спросил парень с парты впереди. Я покачал головой. Взгляды одноклассников сосредоточились на мне. В такой ситуации я не мог просто взять и уйти, поэтому, оставив портфель в классе, я отправился во внутренний двор.

Аяка с совком в руке сидела на корточках возле цветника. Я тоже уселся на кирпич цветника и стал разглядывать цветы, готовившиеся к пробуждению. Я никак не находил слов, чтобы начать разговор.

Первой раскрыла рот Аяка.

— Фудзисима-кун, ты так до сих пор и не выучил, кого как в классе зовут, не так ли?

— ...Как ты поняла?

— Как-то поняла, по тому, как ты говоришь.

Ну допустим, и что с того?

— Это ничего, если имён не помнишь. Ты так осторожно воспринимаешь любые попытки заговорить с тобой. Как будто через стенку общаешься. Вот и вчера...

Она всё о вчерашнем. Да я и сам. Слова Тоси-сана до сих пор стояли в ушах.

— ...Почему ты так обо мне волнуешься? Тебе так глаза мозолят те, кто не вписывается в школьный уклад?

Только произнеся это, я подумал, что, возможно, хватил лишнего. Это у меня со вчерашнего. Никак не получается сдерживаться. Секунды три Аяка с разинутым ртом смотрела на меня, после чего вдруг зарделась.

— Почему ты такое спрашиваешь?

Что значит «почему»?

— Кому мешает, что я только через стенку могу общаться?

— Мне мешает, — ответила Аяка, красная как рак. — ...Мне мешает! — Повторила она уже громче. Мне ничего не оставалось, кроме как с полуоткрытым ртом смотреть на неё. Чего это она? К чему это всё? — Можешь не осваиваться в классе, если не хочешь. Но когда ты и со мной начеку, это грустно!

— ...Почему?

— Почему? Ты спрашиваешь — почему? Не понимаешь, что ли?!

Вскочив, Аяка перешла на крик. Несколько учеников из тех, кто находился во внутреннем дворе, посмотрели на нас. Я качал головой, как сломанный вентилятор. Я не понимал. Я не мог понять даже того, почему она злится. Только, когда она смотрела на меня заплаканными глазами, казалось, воздух стынет прямо в лёгких.

— Я... но... поче... му... — продолжая, словно в бреду, произносить то, что вертелось в моём запутанном сознании, я поднялся.

— ...Почему-почему. Не знаю почему!

— Ну и ладно. Не знаешь — и не надо.

Пунцовая, как закатное небо, закусив губу, Аяка качала головой. Пока я стоял как вкопанный, Аяка подняла портфель со скамейки, что стояла возле цветника, отвернулась от меня и вдруг собралась бежать.

— ...Эй, постой!

Сам не знаю почему, но я вытянул руку. Аяка грубо смахнула мою левую руку, схватившую её за плечо. От звука рвущейся ткани по всему телу пробежали мурашки.

На землю упало что-то жёлтое.

Нарукавная повязка садоводческого комитета, ставшая обычной рваной тряпкой.

— А...

Аяка повернулась и, прикрыв рукой рот, некоторое время смотрела на землю. Когда я поднял взгляд и хотел что-то сказать, она снова развернулась, бросилась бежать и спустя считанные секунды скрылась в направлении школьных ворот.

Оставшись один, я присел под зимним солнцем и некоторое время обдумывал сказанное Аякой. Сколько я ни думал, но так и не мог понять, чем довёл её до слёз. Не знал я и что делать дальше.

Пробыв некоторое время в оцепенении, я нехотя подобрал совок и изорванную повязку. Я подумал: вдруг она сейчас же вернётся, а я пока могу и один заняться делами кружка. Но всё, что я мог, — это поливать да полоть. Закончив, я ощутил в душе некую пустоту.

Солнце уже начало садиться, а она так и не вернулась.

Впервые за долгое время я пошёл в компьютерный класс и уселся на своём привычном месте у окна. Но включать компьютер не было никакого желания. Пустой компьютерный класс показался мне непривычно тихим.

Я разложил на столе изорванную повязку. Что же там произошло? Почему Аяка рассердилась? Думая об этом, я и сам начал раздражаться. Бросаться в слёзы без всяких объяснений — это тоже, знаете ли, не дело. Моя ли это вина? Я не знал. Нет, наверное, всё же моя, но если она молчит, то и мне непонятно, что делать.

И тут я осознал.

Я ведь просто вернулся к тому времени, когда был один.

Но стоявшая в аудитории тишина чуть ли не стирала меня в порошок. Не в силах её терпеть, я сунул повязку в карман и вышел из компьютерного класса.

***

Если подумать, это был первый раз, когда я пришёл к станции один. На кольце, где останавливаются автобусы, народ был битком набит. Толпу, стоявшую на светофоре, временами выплёскивало на широкий переход, словно открывался клапан.

Пока я шёл под смесь из звуков автомобильных выхлопов, топота сотен ног, рождественских песен и громких выкриков продавцов мобильной связи, всё время подталкиваемый со всех сторон, у меня возникло ощущение, будто я неподвижно стою посреди безлюдного заснеженного поля.

Встряхнув головой и перейдя по пешеходному переходу, я вошёл в главный городской игровой центр.

Помню, как кидал монеты в какие-то игровые автоматы, но что это были за игры, сказать не могу. Когда у меня закончились монетки в 100 йен, я уселся на стул, прислонился к стене и всё смотрел на надпись Game Over на экране.

Я уже не мог вспомнить, как я проводил время до встречи с Аякой. Как бы невероятно это ни звучало. И вот я собрался пойти в раменную и уже дошёл до станции, но, не зная, как извиняться перед Аякой, что ей говорить, когда я её увижу, осел в игровом центре. Ведь Аяка сама мне ничего не объяснила.

И пока не заиграл отбой, знаменующий закрытие центра, я так и сидел, безвольно привалившись к стене.

***

Уже перевалило за полночь. Стоило лишь немного отойти от станции, как меня окутала ночная тьма. Приблизившись к «Раменному цветку», я встал в проходе между домами и оценил обстановку. Шторка со входа была убрана, в тёмной кухне горел лишь один огонёк, освещавший фигуру Мин-сан. Больше никого не было. Уже подошло время закрытия.

Чем я только занимаюсь?

Укрывшись за тумбой кондиционера, я присел. Всё запуталось хуже некуда. Хотелось вырыть норку и забыться в ней. Когда зад коснулся земли, холод, несмотря на плотную ткань дафлкота[✱]Дафлкот — однобортное пальто из плотной ткани с капюшоном., стал понемногу подбираться к телу. Может, так и уснуть? Возможно, удастся замёрзнуть насмерть.

— Наруми, ты чего здесь?

Раздался вдруг голос над головой, и я в испуге вскочил. Голова моя в результате налетела на вентиляционную трубу. В глазах зарябило.

— ...Ай!

— Ну ты даёшь... — сказала Мин-сан изумлённо.

— А как вы...

Как она узнала, что я здесь?

— Мне Элис позвонила. Сказала, шныряет здесь какой-то тип. Что ты здесь делаешь? Аяка уже домой ушла.

— А...

Точно, камеры наблюдения. Блин, как же далеко они берут. Мне было стыдно смотреть Мин-сан в глаза. Я ощущал её взгляд у себя на макушке.

Какое-то время мы молчали.

В конце концов послышался вздох.

— Не заглянешь? У нас новое зимнее предложение.

Я поднял голову. Мин-сан была даже без майки — выше поясного передника на ней была только сараси.

Она схватила меня за руку и потащила в кафе. Хотя я и был здесь накануне, запах «Цветка» показался мне чрезвычайно ностальгическим. На кухне котёл с бульоном всё ещё стоял на огне, пуская вверх густые облака пара. Если долго готовить, то даже зимой станет жарко. Но всё равно внешний вид Мин-сан с её открытым пупком был для меня, молодого парня, перебором, и я отвёл взгляд.

Мин-сан взяла два бумажных стаканчика и села рядом со мной на стул для посетителей. Эй, ты что, так и будешь голышом ходить? Надень уже что-нибудь! Чтобы не смотреть на Мин-сан, я сосредоточился на мороженом. На этот раз оно было посыпано какао-порошком. Положив его в рот, я ощутил сладость сыра и едва уловимый аромат апельсинового ликёра. Этот вкус знал даже я.

— ...Тирамису?

— Ага. Иногда я иду проторенной дорожкой. Вкусно, правда?

Я кивнул. По сравнению с раменом, здешнее мороженое было действительно вкусным. Если не ошибаюсь, tira mi su по-итальянски означает «взбодри меня»? Неужели я из тех, взглянув на чьё лицо можно сразу понять, что они приуныли? Задумавшись об этом, я нечаянно взболтнул:

— Зачем вам раменная, если вы делаете такое вкусное мороженое?

...Всё, попал!

Осторожно заглянув в лицо Мин-сан, я увидел на нём зловещую улыбку, какая пришлась бы впору жене якудза.

— Что-что? Раз раменная, то мороженое уже не предлагать? Ну-ка, из какого рта это вылетело?

Придвинувшись ко мне вплотную, Мин-сан схватила меня за лицо обеими руками.

— Ты хоть понимаешь, насколько хорошо рамен и мороженое дополняют друг друга? А? Если нет, я с удовольствием тебе объясню.

Схватив мой подбородок, Мин-сан водила пальцами по моим губам. На миг я подумал, что она и вправду заставит меня съесть рамен с мороженым.

— Нет-нет, я уже всё понял, спасибо за разъяснение, Мин-сан.

— Этим кафе занимался мой отец, — сказала Мин-сан, отпустив меня. Её лицо снова стало обычным, будто и не было на нём пару секунд назад демонической усмешки. — Я хотела открыть лавку замороженных сластей и изучала это дело, но однажды отец вдруг исчез. Так что я унаследовала это заведение.

— Ох... — не зная, что сказать, я уныло опустил голову. — Извините, что спросил об этом.

— Не извиняйся, — улыбнулась Мин-сан.

— Вы не думали... переделать его в кафе-мороженое?

— М-м. Думала. Но мне полюбилось это заведение. Его завсегдатаи, его запах. Думаю, это то, что присуще именно раменной, если переделать — оно пропадёт. Потому я и решила его сохранить.

Мин-сан окинула взглядом тёмное помещение кафе. Заляпанный жиром листок с меню. Наклеенные в ряд картонки с автографами (вероятно) звёзд. Прилавок весь в трещинах. Старые, но при этом вычищенные до блеска стены и потолок кухни.

— Ну и безработные, осевшие у задней двери, — Тэцу, Хиро... Я подумала: им больше некуда идти, так пусть сидят.

Говоря это, Мин-сан непрерывно постукивала по белой надписи «Цветок» на переднике. Символ заведения, ради сохранения которого Мин-сан даже отказалась от своей мечты о кафе-мороженом.

— Понятно...

И тут я снова озвучил шальную мысль:

— Но ведь может быть и так, что ваш отец исчез, потому что ему надоело это заведение. Возможно, он не хотел, чтобы вы его унаследовали.

— Ишь какой знаток выискался! — Мин-сан рассмеялась и хлопнула меня по плечу. — Мне неважно, что он думает. Я занимаюсь этим, потому что хочу. Что здесь плохого? Люди ведь так и живут, подталкивая друг друга.

Я рассеянно посмотрел на Мин-сан.

— Ведь мы не можем залезть в мысли других людей. Остаётся только представлять, что они мыслят точно так же, как и мы.

...Ах, вот оно что.

Наконец-то я понял. Почему Аяка разозлилась.

Причина такая же, как и у меня. Разве я сам не огорчился, разве не разозлился, когда Аяка убежала, ничего не сказав?

Ведь кроме Аяки у меня никого и не было.

Она единственная, кто заговорил со мной.

Как это я сразу не понял такую до смешного простую вещь? Почему я понял это только сейчас?

Молчание затянулось. Вдруг я заметил, что моя опущенная голова касается лбом плеча Мин-сан. Её обнажённого плеча. Я в панике поднял голову.

— А, ой, извините, пожалуйста!

Мин-сан рассмеялась и легонько постучала меня по голове. «Всё в порядке, дурачок, не парься». Говорила её улыбка.

Правда ли в порядке? Только вот я так и не понял, что же мне делать дальше. Видно, вместе с моральным облегчением организм тоже дал слабину, потому что у меня в животе громко заурчало. Это не укрылось от слуха Мин-сан.

— У нас и рамен новый есть, будешь?

— Эм... Ну, я... — мямлил я. Видимо, о чём-то догадавшись, Мин-сан сощурилась и приблизила ко мне лицо.

— ...Слушай. Мне кажется, ты из тех, кто зачастую сразу делится своими мыслями, вот я и хочу у тебя спросить.

— А?

Так вот что она обо мне думает? Наверное, всему виной моя привычка говорить с самим собой?

— ...Как тебе здешний рамен? Вкусный?

Лицо Мин-сан сделалось серьёзным, глаза увлажнились. Схватив меня за обе руки и крепко их сжав, она пыталась поймать мой взгляд. В такой ситуации я не мог просто взять и промолчать.

— М-м...

— Ответь честно. Бить не буду.

— Суп сладковат немного... Думалось мне как-то. А может, и не думалось.

— Ответь нормально. Одно из двух: либо вкусно, либо нет.

— Ну, если выбирать, то, наверное, не... ой, вы же обещали не бить!

— Помолчи, тупица!

Меня вытолкали из раменной.

— Скоро я сделаю такой суп, что ты разрыдаешься от счастья, когда есть будешь! Заруби себе на носу!

Бросив мне напоследок эту детскую фразу, Мин-сан начала с грохотом опускать рулонные ворота кафе. Вскоре я остался наедине с собой в темноте фасада.

Что я могу теперь сделать? Как мне извиняться? «Это же просто, — вспомнились мне слова, однажды сказанные Аякой. — Когда сердишься — кричишь как все, когда радуешься — смеёшься как все, если чего-нибудь хочешь — говоришь как все — и только. Ты тоже так можешь».

Если бы это было так просто, я никогда бы не оказался в такой ситуации. Ладно, что-нибудь да придумаю. Обуреваемый разными мыслями, я двинулся в путь по холодным ночным улицам.

***

Два дня я не появлялся в школе. Не то чтобы я заболел или поранился. Хоть я и сам понимал, что это глупо, но мне не хотелось видеться с Аякой, пока всё не будет готово.

В пятницу я подгадал момент и пришёл как раз к окончанию занятий. Впервые за долгое время поднявшись на крышу после уроков, я не застал там Аяки. Я заглянул за ограждение и осмотрел школьный двор, но и у цветника её не было.

Я подумал, что, возможно, уже опоздал. Быть может, всё уже безнадёжно утрачено, и суета моя нелепа. Но ничего не поделаешь. Ведь я был таким дураком.

Немного подумав, я вспомнил ещё об одном месте, где не смотрел.

Оранжерея стояла позади школы, у внешней стены. Сразу за стеной находилось кладбище, поэтому люди старались сюда не ходить. Я уже месяц состоял в садоводческом кружке, но к оранжерее подходил впервые. Аяка всё там делала одна, пояснив, что работа в оранжерее требует особого умения.

Через запотевшее стекло лишь смутно угадывалась зелень растений, но, по всей видимости, внутренняя площадь была где-то со школьный класс.

Я протянул было руку к мощной стальной двери, но она открылась изнутри.

— ...Фудзисима-кун?

От неожиданной встречи со мной она испуганно вскрикнула и замерла. Я тоже стоял не шелохнувшись. Как только Аяка оказалась у меня перед глазами, я совершенно растерялся.

— М-м, я там внутри удобрение распылила, подходить запрещено.

Аяка, первой пришедшая в себя, упёрлась мне руками в грудь и с силой оттолкнула.

— Ты чего сюда пришёл?

Судя по её голосу, она всё ещё на меня сердилась.

— ...Вообще-то, я тоже в садоводческом кружке состою.

— Можешь больше не напрягаться. Я сама виновата, что насильно заставила тебя вступить. Просто будем номинально числиться в кружках друг друга, идёт? — отведя взгляд, затараторила Аяка.

— ...Нет, так не пойдёт, — глухо возразил я. Возможно, Аяка теперь уже не простит меня. От этой мысли внутри похолодело.

— Но почему? Ты ведь...

— Потому что получится, что я зря корпел над этим.

— ...А?

Вынув из кармана пластиковый пакет, я всучил один из находившихся в нём предметов Аяке. Она развернула его и подняла на уровень глаз. Это было кольцо из чёрной ткани... Нарукавная повязка. С напечатанным оранжевым логотипом. Буква C, в ней G, а в той — скруглённая M.

Аяка некоторое время разглядывала её, после чего подняла голову и спросила:

— ...Комитет — Горения — Маньяков?

— А ну отдавай обратно!

— А-а, шучу-шучу, извини.

— Это читается изнутри. М Gardening Club — «клуб садоводства старшей школы М».

— ...Это про нас?

Когда я, отведя взгляд, кивнул, на лице Аяки отразилась буря эмоций. То она готова была рассмеяться, то расплакаться.

— Как ты это сделал? А, так ты, выходит, ради этого и прогулял два дня?

— Угу. Нарисовал на компьютере и отнёс в специализированный сервис.

Глубоко вздохнув, Аяка осторожно надела повязку на руку. После чего продемонстрировала результат, разведя руки в стороны. Её лицо понемногу оживало.

— ...А для себя ты тоже сделал? — спросила она, глядя на пакет у меня в руке.

— Угу. Там от десяти штук было.

Я столько размышлял над словами извинений, но в голове вдруг стало пусто.

— Не думала я, что ты настолько несилён в общении.

Она уже в открытую смеялась. Сгорая от стыда, я опустил голову.

— Но знаешь, я так рада, — сказала Аяка.

Я не без труда поднял взгляд и неловко рассмеялся.

— ...Прости, — сказал я еле слышно. На тот момент это был мой максимум.

— Слушай, а давай ещё крупный вариант изготовим. Флаг, например. Возьмём его на фестиваль и будем использовать в эстафете на соревнованиях между кружками.

И кто побежит? Нас всего двое.

— А, точно. Ну тогда домашнюю страничку сделаем. И чтобы этот логотип прям раз — и появлялся на экране. Ты ведь разбираешься в этом?

И что нам там публиковать? Но не успел я ответить, как Аяка умчалась с криком: «Я за ключом от крыши!»

Глядя ей вслед, я подумал, что, возможно, всё идёт не так уж плохо.

Да, я, возможно, безнадёжно неумелый, но даже я потихоньку могу делать то, что в моих силах.

***

Но в итоге оказалась, что уже слишком поздно. Незаметно для меня мой маленький мирок медленно, но верно разъедало изнутри. В тот день в уголке вечернего выпуска газет была размещена заметка о том, что молодой человек, поступивший в районную больницу, скончался от передозировки.

Это была первая жертва Angel Fix'а, из-за которого зима, когда мне было шестнадцать, превратилась в настоящий кошмар.