Том 2    
Глава 6. Аюми


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
lover_varfor
1 мес.
Спасибо за перевод!

Глава 6. Аюми

«Чей… черёд настал?..»

Я испытывала страдания Юки-тян. Её личный опыт, её воспоминания о собственной смерти.

Такой вот сон я смотрела сейчас. Нет. Это не сон. Ничего похожего на сон. Я лично оказалась в теле Юки-тян: связана по рукам и ногам и брошена на милость убийцы в кладовку музыкального кабинета.

Злодей (Ёшиказу) заколол первую жертву (Ёшизаву Рё-куна) и теперь с обрывистым пыхтением двигался в мою сторону.

Вот шаг. Вот ещё один. Сама смерть шагала ко мне.

В комнате, не считая меня, оставались ещё две жертвы. Две девочки. Нет, меньше. В газете писали, что одна из них выживет. Значит, остались мы вдвоём…

— А-А-А-А-А! — раздался девчачий визг под моим левым боком. — Не надо! НЕ-Е-Е-ЕТ!

Так не меня убьют второй!

Нахлынувшее облегчение сразу впало мне в немилость.

Рядом со мной страдала девочка из начальных классов. А я радовалась!

Да что это такое?!

Что я за дрянь?!

Я ненавидела себя, а жертва всё вопила. С её криками перемешивались звуки беспощадного вспарывания плоти лезвиями.

— И-и-и-и-и! Агх… брл… — стенания стремительно слабели. Так звучала человеческая агония. К крикам добавилось бурление, с которым могла собираться в горле пена.

— А-а… Гы… — изо рта жертвы теперь вырывались лишь слабые стоны. Но, невзирая на это, в её плоть продолжали вонзаться лезвия. Я слышала это своими ушами.

Нет.

Хватит.

Не могу слушать. Не могу больше это терпеть.

— Брл… брл…

«Пожалуйста. Быстрее, пожалуйста. Пусть она уже перестанет это чувствовать! Умоляю!»

Распознав смысл мелькнувшего в голове прошения, я снова утонула в презрении к себе.

Наверное, ко мне уже подобралось сумасшествие. Я просила смерти для младшеклассницы…

Тишину разбавлял лишь неторопливый стук вязких капель. Вот так. Несколько секунд назад я слышала агонию — доказательство жизни. А теперь на месте живого чувствовалась только пустота.

— У-у-у… — Ёшиказу замычал сильнее: словно старался сделать что-то трудоёмкое. — У-у-у-у-у-у-о!

Ножницы клацнули по-особенному громко, и этот звук эхом разнёсся по тесной кладовке.

Следом на пол скатилось что-то тяжёлое.

Ах, да… У призрака ещё одной девочки — Цуджи Токико-тян — не осталось ничего выше нижней челюсти.

Значит, сейчас об пол стукнулась её отсечённая голова?

По всему телу пронеслись холодящие мурашки. Затем нахлынула сильнейшая тошнота.

Выворачивать из себя нечего, но во рту стало горько от желудочного сока.

— Гфу… Брл… — я продолжала лежать на спине, когда жидкость вырвалась наружу.

По лицу расползлось тепло. Я затрясла головой, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, но все усилия оказались тщетными.

Ножницы заклацали снова.

Наверное, убийца вытирал лезвия, прежде чем кромсать новую жертву.

Шаги. Злодей приближался ко мне, шлёпая по луже крови.

«Дальше… я».

Ужас вздыбил волосы по всему телу. Рвота на лице потеряла значимость. Кожу ледяным потоком окатил озноб. Меня затрясло. Зубы застучали друг о друга.

— Н-нет…

Преступник остановился у моих ног: я разобрала его дыхание.

— Н-НЕТ! — голову рванули вверх за волосы, одновременно снимая с глаз повязку. Лицо убийцы было прямо передо мной.

— Ах!..

Не может… быть… Это дурной сон?!

Я не верила своим глазам.

Ложь. Кошмар, не иначе. Чудовищный сон.

Я видела лицо девочки. Единственной выжившей жертвы. Ребёнка из газетной статьи.

— Хе-хе-хе-хе. ЧЕго, не жДАлА? — девочка сжимала в руке огромные окровавленные ножницы. Затем её губы растянулись в немыслимой улыбке чуть ли не от уха до уха, и я услышала пронзительный смех.

Лицо забрызгано кровью. Белое платье забрызгано кровью. Безжизненные белёсые глаза неотрывно следили за мной.

Малышка защёлкала ножницами.

— А… А-у-у-у-о… А… — боязливо застонал чуть поодаль Ёшиказу.

— Хе-хе-хе-хе… — девочка скривила лицо в очевидно злорадной усмешке, весело захихикала, нацелилась остриём лезвий точно на мой глаз и потянулась ножницами к нему.

— Нет! Нет! Останови-и-и-ись!

В сознании вспыхнула вырезка из газетной статьи. Из той самой, найденной в полутьме класса начальной школы Тендзин.

Одна из жертв умерла вследствие кровопотери от многократных ударов ножницами в глаз. Убийца выдавил её разорванное до супообразной консистенции глазное яблоко.

Понятно… Я умру. Пытки продолжатся, вытечет много крови…

— Хе-хе-хе-хе…

Лезвия приближались.

Мне хотелось закрыть глаза, но ужас не позволял оторвать от острия взгляда.

Зловещий детский смех гонял по телу мурашки. Зубы клацали друг о друга.

Остриё ножниц коснулось глазного яблока.

Холод металла сразу превратился в обжигающую боль, и та поработила все мои чувства.

— Нет! Хватит! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — завизжала я.

Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль.

Лучше умереть.

Раз этого нельзя — хотя бы потерять сознание.

Однако чрезмерно сильная боль не позволяла и этого.

Умру. Я умру.

Нет. Убей меня, быстрее.

Быстрее…

— Хи-хи-хи-хи-хи… — девочка радостно засмеялась и вместе с тем принялась вытягивать лезвия из раны.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Ещё больнее, чем при ударе. Я чувствовала сопротивление, словно мучительница пыталась вынуть целиком глазное яблоко. Она оперлась ручонкой на моё лицо и продолжила своё дело.

— Агх… Хватит… Оста… новись… — молила я в надеждах на прекращение боли. Однако переполняла меня и жажда чего-то другого.

Убей меня, быстрее!

— А-ха-ха-ха-ха! — расхохоталась девочка. — ЧтО-тО оНо не вЫлаЗИт у теБя.

Мучительница повернула ножницы в глазнице на девяносто градусов.

— А-А-А-А-А!

— Хе-хе-хе-хе… — девочка снова вдавила лезвия в моё глазное яблоко.

— Ай… А-а-а-а-а-а… Хва… нет… перестань…

— ЛуЧшЕ бы иМ выЛеЗТи побЫстРее…

Девочка выдернула ножницы. На этот раз чувства сопротивления не было: наверное, отверстие расширилось.

Я услышала неприятный плеск выбрызнувшей крови.

— У-у-у-у-у!.. Больно! Мне больно!

— Хе-хе-хе… А тЕПеРь буДем ВыКОвыРиВать, — девочка опять воткнула в мой глаз лезвия до самого дна.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ай-ай!

Когда она заворочала ножницами внутри глазного яблока, мой мозг взвыл от зверской боли. Ещё хуже, чем раньше.

Наконец раздался странный звук, и давление от глазного яблока резко ослабло. Взамен вспыхнула ужасающая боль.

— ВОт Так, гЛазИК-то И вЫлЕЗ. Хи-хи-хи-хи-хи.

Что бы мне ни говорили, я чувствовала лишь боль.

Девочка прикоснулась к моей нижней челюсти.

— ОтКрОЙ-кА РоТиК.

— Н-неэ…

Сопротивляться бесполезно. Мой вызволенный изо рта язык ощутил холод металла. Снизу и сверху его стиснуло что-то похожее на лезвия… Нет, это же ножницы!

— Хва… ай!

— У-ха-ха-ха-ха! …ВПеРёд… к…

«Что?»

Я вдруг распознала неожиданные слова, и…

От стен кладовки отразился особенно громкий щелчок лезвий друг о друга.

— А-А-А-ГХА!.. Брл… брл-л-л… бр-р-л… — рот наполнился кровью. Как бы я ни старалась, как бы её не выплёвывала, поток оказался слишком сильным.

— Грл… брл… рл…

— У-ха-ха-ха-ха-ха! Ма… мочк… — это стало последним, что уловили мои уши.

— А-А-А-А-А-А! — я с воплем подскочила.

— Шинозаки? Ты в порядке?! Эй!

Тяжело дыша, я огляделась.

Та же кладовка музыкального кабинета.

То же самое место. Но ни ребёнка в платье, ни Ёшиказу. Только обеспокоенно глядящий мне в лицо Кишинума-кун и призрачная Юки-тян.

— Эй, что с тобой стряслось?! Шинозаки?

— Правда о том дне, — Юки-тян словно дала ответ на вопрос Кишинумы-куна.

— Эй! Ты чего показала Шинозаки, малявка?! Она же неспроста так металась во сне и закричала теперь!

Кишинума-кун попытался схватить Юки-тян, но поймал лишь воздух. Конечно же.

— Пере…стань… Киши…нума…кун… Всё… хоро…шо…

Я всё ещё задыхалась. Сердце бешено колотилось. Слова не складывались и рвались на куски. Но в этом не было вины Юки-тян. Я же сама пожелала правды о тех событиях.

— Я узнала… Кто убил детей… Кто настоящий убийца…

— Чего? Что ты имеешь в виду?! Что за «настоящий убийца»?

— Кукла не сработала… потому что… Убивал другой человек!

Именно. Детей убил не Ёшиказу. Давать жертвам слушать куклу, знакомить их с раскаянием этого человека — бесполезно.

…Если бы только я успела понять это, пока Сузумото-сан оставалась в живых…

— Н-не говори… что тебе показали сцену убийства… — Кишинума-кун с нескрываемым волнением вглядывался в моё лицо.

Я слабо кивнула.

— Её самую. Сейчас наши с Юки-тян сознания временно объединились. Меня связали и убили с ней вместе…

— Что?! Вот зараза!.. — Кишинума-кун снова развернулся к Юки-тян, сжимая кулаки. Я понимала, что сейчас одноклассник хотел ударить девочку. Его руки сотрясал гнев.

— Да прекрати ты, блин! Малышка не виновата. Я же сама попросила её рассказать…

— А… Н-но… но это…

— Вот она мне и показала. Говорю же, убийца — девочка. В старой газете из медпункта её назвали единственной выжившей. Малышка в красном платье. Она не только не была жертвой, так ещё и оказалась истинной убийцей!

— А?.. Не… Не-не, погоди… Нереально… Чтобы ребёнок… Да как ребёнок может похитить ровесников?.. Запереть их?.. Что за фигня?.. Вот в мужика Ёшиказу ещё поверю. Он как-то бы смог управиться с детьми…

Шок Кишинумы-куна меня не удивил. Я бы сама не поверила, не окажись свидетельницей убийства лично.

— Ёшиказу просто сообщник. Похищал и связывал жертв. А когда их убивали, он безвылазно трясся в углу от страха.

— Ты… гонишь…

— Не знаю, что вынудило его помогать убийце… Но даже Нахо-сан не понимала правды. Нужно быстрее рассказать всё Мочиде-куну и учителю! С этой девочкой опасно идти на контакт без мер предосторожности!

— Д-да… — Кишинума-кун наконец разобрался. Но как передать это всё Мочиде-куну?

— Юки-тян, кроме нас в младшую школу Тендзин переместило и других людей. Ты не знаешь, где они теперь?

— Я знаю, что есть и другие. Но не могу понять, что сейчас с ними происходит.

Так и знала.

Мои плечи поникли.

— Ваши действия и старания других пленников внесли сильную сумятицу в замкнутые пространства, — продолжила девочка. — Из-за этого местоположение людей раз за разом меняется.

Что?..

— Никто не может предсказать, встретитесь ли вы со своими друзьями. К тому же…

Силуэт девочки всколыхнулся мерцанием.

— К тому же?..

— Мои сверстники ушли на небеса, и я тоже не могу остаться здесь навечно. Возможно, когда мы исчезнем, младшая школа Тендзин станет ещё нестабильнее. Может быть, осталось уже мало времени…

— Мало времени?.. — пол под ногами яростно содрогнулся.

— Э-э! — вскрикнул Кишинума-кун.

Тряска тряской, но на землетрясение не очень похоже. По ощущениям колебалось само измерение. Причудливая дрожь пространства походила на бедствие, которое перенесло нас сюда из академии Кисараги.

— Вот и я больше не могу поддерживать это измерение. Настало время прощаться.

— П-прощаться, да?.. Поддерживать, да?.. — я наконец удержалась от падения, упёршись одной рукой в трясущийся пол. Однако девочка мне не ответила, а окружение всё сильнее и сильнее ходило ходуном. Теперь я почти не различала поблёкшую фигуру Юки-тян.

— Береги себя, пожалуйста… Ты уже… — девочка исчезла, оборвав фразу на полуслове.

— Эй! Шинозаки! — Кишинума-кун ползком подобрался ко мне. Если Юки-тян была права, нас вот-вот могло перебросить в другую начальную школу Тендзин. Чтобы не расстаться с одноклассником, я сжала его руку.

— Шино… — продолжения фразы я не услышала. Может быть, потерял сознание Кишинума-кун, а может, отключилась и я сама.

Я открыла глаза в полутёмном помещении.

Одного взгляда хватило, чтобы признать в комнате запущенный класс начальной школы Тендзин, а не кладовку музыкального кабинета. Наверное, нас вернуло в главное здание. Я не чувствовала той постоянной давящей тяжести в голове, которая преследовала меня в пристройке.

Поднимаясь и осматриваясь, я невольно вскрикнула.

Раньше мы пусть и с трудом, но могли распознать былую расстановку мебели во всех классах, даже если парты и стулья в них валялись в беспорядке.

Здесь же всё это оказалось отброшено к дальней стене и вперемешку громоздилось друг на друге.

«Блин, — на миг прокрался мне в голову вопрос, — это как вообще вышло?»

Стоп. Сейчас есть дела важнее. Ах да. Кишинума-кун-то как?

Я перевела взгляд на правую руку, которая недавно сжимала ладонь Кишинумы-куна. Никого. И в комнате никого.

— Киши… — я собралась уже позвать одноклассника, как вдруг заметила на полу что-то знакомое.

Да это же ученический билет из академии Кисараги!

Я машинально полезла в карман. Мой билет на месте.

Обычно я держу его в сумке, но сегодня положила внутрь кусочек бумажной куклы от заклинания и сунула всё в карман.

«Но если не мой… Тогда чей же?»

Я почти машинально подобрала находку и глянула внутрь.

— Накашима-сан?! — я так удивилась, что имя хозяйки само сорвалось с языка. Хм. Обрывок от «Сачико-сан» внутри. Значит, билет точно принадлежит однокласснице.

И раз так, я могла найти Накашиму-сан где-то поблизости. Или хотя бы в этом измерении.

— Нас точно сместило в другое замкнутое пространство.

И раз так, мы могли встретить не только Накашиму-сан, но и Мочиду-куна …

— Накашима-сан! Ты здесь? Ответь мне, если слышишь!

Тишина.

— Накашима-сан! Отзовись! — я крикнула как можно громче, чтобы слышали из коридора. И тут…

Грохот.

Мебельная куча в дальней части класса вдруг громко загромыхала, начиная разваливаться.

Я тихо вскрикнула и попятилась; в ответ недовольно забурчал парень.

— Ты чего это удумала звать Накашиму? Обо мне лучше побеспокойся!

— Кишинума-кун?..

И правда. Голос его.

Мебель снова задвигалась, и из-под её нагромождения поднялась человеческая фигура.

— Здесь я. Чёрт, вот засада…

— Кишинума-кун!

— Вот блин… Сначала землетрясение странное. Потом хоп — вокруг темно хоть глаз выколи. Как в могиле под этими столами и стульями, всё болит… Вот нашёл наконец способ выбраться, а тут Накашиму зовут. Словно Накашима всё время с тобой была, а не я.

Блин. Кишинума-кун всегда так нервно выражался? Хотя ладно. В такой обстановке только смириться и остаётся…

— Извини. Я нашла её ученический билет и вот...

— Ученический билет?

— Угу. Вот, — я протянула находку однокласснику, но тот даже взглядом её не удостоил. Куда уж там взять в руки.

— Д-да понял я. Возьми себе и не теряй. К-кстати… Мы вроде были в кладовке. Тогда какого оказались здесь?

А вот до него вообще не дошло.

— Это главное здание, не понял? Нас перебросило в школу Тендзин другого измерения. Помнишь объяснения Юки-тян? Замкнутые пространства как таковые теперь нестабильны.

— Сказать-то — одно…

— Ну и вот. Раз тут лежал ученический билет Накашимы-сан, у нас появился шанс её встретить. Скорее на поиски!

— Искать-то где?..

На это у меня ответа не было. Может, сначала обойти соседние классы?.. Или как?..

Пока я думала, Кишинума-кун продолжил.

— Точно. Мы оставили записку в самом первом классе. Может, Накашима ждёт нас. Для начала предлагаю сходить туда.

— А! Это может сработать!

— Тогда за дело. Кто знает — авось и Юи-сэнсэй вернулась.

Так мы обрели цель на первое время и взяли к ней курс с лёгким сердцем.

Таких разрушений мы не видели ещё ни в одном варианте Тендзина.

Местами коридор утопал в угольной черноте: почти все лампы над подобными участками оказались битыми. Грязь дочерна закрашивала стены и пол.

Зловоние по-особенному удушливое. То тут, то там виднелись кости человеческих тел.

Я уже насмотрелась на скелетированные трупы; они больше не играли на струнах моей души, позволив мне ходить по коридору и не пугаться. И вот когда мы так шли, впереди что-то сверкнуло.

Не хитодама. И не флуоресцентная лампа. Вспышка выглядела резче и сильнее. В воздухе сгустилось напряжение: Кишинума-кун тоже заметил свет и, кажется, заволновался.

— Дай-ка спущусь по лестнице. От меня не отходи, — прикрывая меня, одноклассник медленно двинулся навстречу свету.

Вскоре мы услышали некий звук. Чьё-то… бормотание?

— Свежая… …жется… ко что… …зве не?.. …на…

Этот тихий и какой-то приглушённый голос почему-то казался знакомым.

Ой. Вот и ещё вспышка.

— Понятно…

Напряжение Кишинумы-куна вмиг рассеялось. Одноклассник пошёл быстрее, бодро завернул за угол, остановился и закричал от удивления.

— Э-э! Что с тобой стряслось?!

— Кишинума?! — вторил ему кто-то из коридора.

Тут и я его и узнала.

— Моришиге-кун!

— Ещё и со старостой. Да ты везунчик, Кишинума.

— Лучше скажи, почему ты такой потрёпанный, Моришиге-кун? — я не понимала, о чём говорил одноклассник, но ясно видела его плачевное состояние. Кровь по всему лицу, взъерошенные волосы, грязная рваная одежда… Что с ним случилось?

— Да так. Непонятный мужик набросился…

Моришиге-кун рассказал нам, как на него напали девочка в красном платье и безмолвный суровый мужчина в цепях. Девочка в красном — это Сачико. Тогда суровый мужчина — Ёшиказу. Сто процентов.

— Ну и жестяк тебе достался. Повезло, что свалил.

— Сам не до конца понял, как сбежал. Меня заперли на каком-то складе, где много труб. Затем началось странное землетрясение, и я пришёл в себя уже в этой школе.

— А, вот как… — с пониманием отозвался Кишинума-кун.

Получается... Ёшиказу и по сей день следует указаниям Сачико, нападает на людей по её воле...

И не только это имело значение. Вскоре Моришиге-кун поднял тему поважнее.

— Вы уже встретили Мочиду?

— Мочиду-куна?! Моришиге-кун, ты его видел?!

— Да. Сначала с ним ходила сестра, Юка-тян. Мы пересеклись здесь, в этом здании. А во второй раз Мочиды не было, я встретил только Юку-тян. Это уже в пристройке.

— Юка-тян одна в пристройке?!

— Да. Я начал переживать за неё и предложил искать Мочиду вместе, но Юка-тян испугалась и сбежала. Ума ни приложу, что на неё нашло. Тогда же этот тип меня и поймал.

Сначала Мочида-кун ходил с Юкой-тян, а затем младшая сестрёнка бегала без него…

— Значит, теперь Мочида-кун один?

— Один, если не нашёл кого-нибудь после нашей встречи. И кстати. Он предлагал собраться в этом здании, на втором этаже, в классе 2-1. Там, где вы оставили послание на учительском столе.

Мы с Кишинумой-куном переглянулись. Речь шла о месте, где мы впервые пришли в себя.

— А, да… Значит, Сатоши прочитал записку…

— Тогда давайте поторопимся в 2-1. Мы можем найти там Мочиду-куна.

— А вообще, вы не видели Маю? — остановил нас оклик Моришиге-куна почти на пути к месту назначения.

— Э… — опешил Кишинума-кун.

Все в классе знали, что Сузумото-сан и Моришиге-кун особенно близки. Не в том смысле, что они ходили на свидания. Вовсе нет. Эти двое относились друг к другу как старший брат и младшая сестра.

Моришиге-кун не отличается общительностью, однако из-за Сузумото-сан часто оказывался в нашей компании.

Поэтому мы никак не могли позволить себе рассказать обо всём Моришиге-куну. У нас языки не поворачивались объявить, что его подругу убили призраки, и теперь её тело похоже на бесформенный комок из плоти.

— Эй, что с вами?! Вы что-то знаете?! — надавил на нас Моришиге-кун. Наверное, он заметил странности в нашем поведении.

— Ну… Встретить-то мы её встретили, — вымучил из себя Кишинума-кун. — Но Сузумото подружилась с местными детьми-призраками. Мы, конечно, звали её с собой, но…

— Вы разошлись?

— Э… Д-да… Так и… так и было…

— Зачем, а?! — закричал Моришиге-кун, хватая одноклассника. — Вашим долгом было насильно забрать её с собой! Слышите?!

— Э-эй? Моришиге? — испугался Кишинума-кун. Он сдерживал нападение товарища обеими руками. — Угомонись! Мы пытались её отговорить, но боялись насильно оттаскивать от новых друзей из-за гнева призраков! Это могло навредить Сузумото! Мы ничего не смогли сделать, блин!

Моришиге-кун обмяк, упал на колени и зарыдал.

— Маю… Маю… Маю… Это неизбежность… Если меня нет рядом, она в опасности… Я думал так… но я ошибался. Это она спасала меня своим голосом… своим обращением ко мне, своим «Шиге-нии»… Я скучаю… Я хочу снова увидеть Маю…

— Моришиге-кун…

Если бы мне пришлось описывать общее впечатление от одноклассника, то в ход наверняка бы пошёл эпитет «бесчувственный». Я впервые видела, чтобы Моришиге-кун так ярко обнажил эмоции. Вот как на нём отразилось беспокойство за Сузумото-сан… Или влияние самого этого заселённого духами места…

— Маю сказала, что ей нравится моя игра, — начал делиться воспоминаниями Моришиге-кун. — Это случилось в день проб на главную роль в драмкружке… Как бы я ни выступил, победы мне было не видать. Я всё понимал и решил пойти домой, но Маю меня окликнула…

В этом году драмкружок готовил на фестиваль постановку по мотивам «Преступления и наказания» Достоевского. В главной роли актёр выступал за гениального, но бедного студента Раскольникова.

Деньги, добытые нарушением закона, в итоге принесли пользу обществу. Грех преступнику простили. И если подумать, то Раскольников пусть и убил старуху-процентщицу, но не смог избежать осознания своего действия и в итоге тронулся рассудком.

Если честно, Моришиге-куну подошла бы такая роль…

— Почему ты решил, что тебя не выберут? — осведомилась я. Моришиге-кун повернулся с загадочным выражением лица.

— Тот же вопрос задала мне и Маю. Но разве на подобных пробах всё решает лишь качество игры? Здесь правят бал обычные приветливость и связи. Я не отношусь к всеобщим любимчикам, поэтому лишён шанса стать избранным.

— Ты так и сказал ей?

— Да. А она ответила, что любит мою игру… Что я сверкаю на сцене и выгляжу счастливым… Вот так.

— И ты пошёл на пробы?

— Нет. Маю тревожилась, что я ещё не собрался с духом, и позвала за крепами[✱]Крепы или французские блинчики — тонкие блины на молоке без дрожжевой закваски. в кафе… Эта проныра подглядывала за моей тайной репетицией в классе. Она сказала, что осталась единственной, кто видел меня в образе Раскольникова…

Глаза Моришиге-куна наполнились слезами. Ни я, ни Кишинума-кун не могли больше ничего сказать.

— Я осознал это лишь сейчас… Когда попал сюда и остался без Маю… Я осознал, что без неё…

— Мы поняли, Моришиге, — успокаивающе положил ему руку на плечо Кишинума-кун. — Давай пока дойдём до класса 2-1.

Кишинума-кун сжульничал, избегая слов о поиске Маю. Но сейчас нашему однокласснику нельзя было говорить правду. Его нервы оказались на пределе. Поэтому я сменила тему.

— Хорошая идея. Может, туда успела вернуться Шишидо-сенсэй.

Моришиге-кун едва заметно кивнул в знак согласия. Кажется, ему было неловко разговаривать после всех слёз.

— Вперёд, — Кишинума-кун взял лидерство в свои руки.

В классе 2-1 нас встретила та же пустота. Никого. К тому же обстановка чем-то отличалась от картинки из нашей памяти.

Больше половины ламп точно так же побито. Парты и стулья в том же беспорядке. Я не могла сказать, что конкретно поменялось, но… Что-то поменялось. Всё выглядело совершенно иным.

Кишинума-кун, кажется, оказался под властью того же впечатления. Он сразу пошёл к учительскому столу читать наше послание.

— Так. Записка на месте. М? — одноклассник перевёл взгляд на маленький блокнотный листок рядом. Разве это не та самая? Не бумажка с жутким предупреждением «не оставайся один»?

Я без задних мыслей взглянула на текст и испугалась.

Теперь там значилось совсем не то. Чьи-то заметки. Я даже помнила почерк: аккуратные, стройные символы…

— Это написала Нахо-сан?

— Ты уверена?

— Почти. Я пару раз видела её почерк в книгах и блоге.

— О чём там говорится?

— Сейчас… Способ выполнения того самого ритуала… Счастливой Сачико-сан… Ой!

Я потеряла дар речи. Там же… Это же…

— Что случилось? — Кишинума-кун тоже заглянул в заметки.

В тексте точно говорилось о выполнении ритуала Счастливой Сачико-сан. Но в блог попала другая версия. Другая, блин!

Там советовали зачитывать заклинание по числу участников. А здесь — добавить ещё одно повторение для самой Сачико-сан…

Немудрено, что мы всё испортили!

— В классе ты объясняла нам не так.

Я кивнула Кишинуме-куну.

— Но это писала в блоге Нахо-сан. Честно! Я рассказывала всё по блогу…

— Так и знал, что виновата та девка!

— Подожди. Здесь ещё что-то есть…

Чернила чем дальше, тем тусклее. Знаки размытые. Читать при плохом освещении трудно. Я приблизила к записке телефон и кое-как умудрилась распознать слова.

Обратный ритуал — исполнение верной последовательности в обратном значении. Конкретно этот предполагает чтение «Сачико-сан, просим Вас» по числу участников с добавлением одного повторения и совмещение кусочков разорванной куклы. Собирать все фрагменты необязательно.

— Эй, Шинозаки, а что такое «обратный ритуал»? — осведомился Кишинума-кун. Я не удивилась: одноклассник не понимал значения термина.

— Обратный ритуал делают, когда надеются получить противоположный от «правильного» результат. Но в этом случае, наверное, заклинание отменится, и всё вернётся к исходному. То есть…

— Мы вернёмся в нашу школу?! — синхронно прозвучали наши голоса.

«Правильно. Однако мы этого сделать не смогли».

Неожиданная ремарка Нахо-сан заставила Кишинуму-куна вскрикнуть и развернуться как по щелчку.

— Скотина! Нафига ты запостила в блоге неправильное заклинание?! Из-за тебя влипли мы! Юи-сэнсэй! Сузумото!..

Кишинума-кун злился не понапрасну: если честно, на этот раз и я взбесилась не меньше. Однако он взорвался первым, и благодаря тому я сумела остыть.

Я оттеснила его и встала прямо перед моим кумиром.

— Нахо-сан, трое детей-призраков упокоены.

«Похоже на то. Благодаря этому действию множественные замкнутые пространства начальной школы Тендзин в значительной мере утратили стабильность».

— Но этого мало, я правильно понимаю? Мы по-прежнему не сможем вернуться.

«Так и есть. Сила духов всё ещё не развеялась и опутывает начальную Тендзин».

— Нахо-сан, Вы допустили одну очень большую ошибку.

«Ошибку? В чём она заключается?»

— Не тот убийца. Да, в газете преступником значился мужчина, Ёшиказу. Однако на самом деле злодеяние совершила девочка по имени Сачико. Её указали единственной выжившей жертвой.

Нахо-сан несколько минут сохраняла молчание. Возможно, новость её удивила.

«Вот как, — наконец мы снова услышали монотонный голос моего кумира. — Я не была осведомлена об этом».

— Да фиг с ним уже! — опять вклинился в диалог Кишинума-кун. До этого он сдерживался. — Нафига ты наврала в блоге, скотина?! Ты хоть подумала, что ложь забросит в это мутное место людей?! Что будут жертвы?! Попробуй, выкрутись!

Нахо-сан сохраняла бесстрастное выражение, но возглас переполненного гневом Кишинумы-куна пробудил на её лице слабую улыбку. Или мне показалось: уголки рта моего кумира лишь на чуть-чуть приподнялись.

А затем она отбросила прежние манеры и заговорила совсем как обычная девчонка.

«Так было нужно. Парочка жертв неизбежна ради популярности новой работы Сэнсэя».

— Да что за сэнсэй, блин?!

Нахо-сан проигнорировала вопрос Кишинумы-куна. Теперь в её перекосившихся глазах отпечаталась злоба.

«Это достойное воздаяние для тех идиотов, которые верят всему написанному в интернете и балуются простенькими ритуальчиками».

— Ч-чего?!

— Нахо-сан! Это ужасно! Как Вы могли подумать, что мы забавлялись?! Мы просто хотели хоть немного подбодрить Сузумото-сан! Она переводилась в другую школу!

«Хи-хи-хи-хи-хи. Так это и есть «забавы ради». Благодаря заклинанию вы все вместе с друзьяшками умрёте здесь. Заодно и её спасёте от одиночества».

— Как… чудовищно…

— Гадина! Зачем гонишь пургу?! Э! — Кишинума-кун с кулаками набросился на Нахо-сан, но что-то словно отпружинило его назад. Девушка-призрак обидчика и пальцем не тронула: из её тела просто вырвался чёрный туман, а тот уже как будто и отшвырнул моего одноклассника.

— Кишинума-кун! Ты в порядке?!

— У… В порядке. Что это сейчас произошло?..

«Хе-хе-хе-хе-хе, — как ни в чём ни бывало жутко засмеялась Нахо-сан и медленно направила на меня указательный палец. — Хе-хе-хе. Ты скоро станешь такой же. Уже начинается…»

— О ч-чём это Вы?

В тот же миг Нахо-сан словно растворилась в воздухе. Нам она оставила лишь зловещее хихиканье.

— Ой! Подождите! Расскажите, пожалуйста! Что начинается? Что за Сэнсэй? Расскажите побольше!..

Мой оклик бессмысленным эхом отразился от стен комнаты.

— Дерьмо, опять свалила, — выругался Кишинума-кун. — Поди пойми эту девку…

Неудивительно. Теперь даже я не могла разобраться в мотивах Нахо-сан. Зачем она обманула с ритуалом?..

— Кто эта девушка? — заговорил Моришиге-кун. Всё это время он молча внимал нашей перебранке. — Кажется, Шинозаки с ней знакома…

— Нахо-сан… Она…

Я рассказала Моришиге-куну всё, что знала о Нахо-сан до прибытия сюда, и о наших встречах в начальной Тендзин. Конечно, тему Сузумото-сан я не поднимала.

Наверное, Моришиге-кун меня раскусил: он всё выслушал и начал давить на Кишинуму-куна.

— Кстати, ты недавно заговорил было о «Сузумото». Так ты знаешь что-то про Маю? С ней что, случилась беда?!

— А… Э… — замямлил Кишинума-кун. Тогда он проговорился от избытка волнения: забыл совсем про одноклассника… Мне нужно было протянуть ему руку помощи…

И когда я об этом подумала, что-то переменилось.

Меня окутало странное чувство — словно воздух в классе за мгновение нагнело. Одновременно с этим в ушах зазвенело, а голова заболела. Плюс предметы вокруг сильно затрясло.

— Э-э?!

— Что… происходит?..

Испуг одноклассников помог мне разобраться: проблема не в моём головокружении. Это землетрясение! То самое, необычное!

Мы вновь попадём в начальную Тендзин из какого-то иного измерения?!

— Кишинума-кун, Моришиге-кун, не разделяйтесь! Пространство… — я не сумела выдержать тряску и свалилась на колени. Даже закончить фразу не успела: так можно и язык прикусить.

Однако ребята, кажется, всё поняли. Мы подползли друг к другу и схватились за руки.

— Дерьмо! Да что творится, блин?

— Маю! Что станет с Маю?!

— Ты лучше подумай, как не разделиться!

Какое продолжительное землетрясение! Наверное, даже длиннее самого первого. Длиннее бедствия, которое занесло нас в Тендзин.

Неужели его вызвала та самая нестабильность?

Я прижалась к полу и зажмурилась, не выпуская рук одноклассников. Сколько я так сидела? Минуты? Десятки минут? Землетрясение казалось вечным…

— Закончилось наконец? — услышав Кишинуму-куна, я открыла глаза. И правда: больше не трясло.

Однако в свою школу мы не вернулись. Нас встречала всё та же младшая Тендзин иного измерения: грязная, мрачная… Вот только пятна на стенах другие. И коридор выглядит совсем иначе.

— Что произошло? Мы были в другом месте, — поднялся Моришиге-кун, стряхивая с брюк пыль.

— Перенос в другое измерение. Мы точно в начальной Тендзин, но не в той же самой… Из иного замкнутого пространства.

— Вот как, значит?..

Мне казалось, что Моришиге-кун должен лучше всех схватывать такие вещи, но нет.

Вдруг за моей спиной воскликнул кто-то ещё.

— Вы?!

Этот голос…

Я знала его. Я жаждала его услышать с первой проведённой здесь секунды.

Сначала на выкрик отозвался Кишинума-кун.

— Сатоши?.. Да это же Сатоши и Накашима!

Да. За нашими спинами стояли Мочида-кун и Накашима-сан. Но что-то было не так…

— Ёшики! Шинозаки! И Моришиге! Так вы целы!

Одноклассники подбежали к нам. Но что это?.. Странный дискомфорт…

Выше пояса на Мочиде-куне — одна футболка. Накашима-сан — в рубашке от мужской школьной формы на голое тело. И даже юбки нет.

Однако не по себе мне стало не от нарядов.

— Да! Злому року нас не взять!

Кишинума-кун и Мочида-кун бросились навстречу друг другу. Накашима-сан же окликнула меня.

— Слава богу, староста! Я так соскучилась!

— Я тоже! Не знала, что и делать… — я постаралась не выдать свои переживания.

А после не поверила увиденному.

Мочида-кун и Кишинума-кун хотели дать друг другу пять, но их ладони не встретились, а проскочили насквозь.

— Э?..

— Что за фигня?

Парни удивились точно так же и с недоумением уставились на свои руки.

«Это же…»

— Блин, Сатоши… Только не говори, что вы копыта отбросили!

— Да нет же! — жутко испугался Мочида-кун. — Быть не может!

— Тогда что это значит? Вылитые призраки…

Кишинума-кун говорил правду: одноклассники напоминали привидений. Но Мочида-кун отрицал свою смерть. Для них мы выглядели ничем не лучше.

Эти мысли привели мне в голову догадку.

— Возможно…

Все посмотрели на меня.

— Что-то поняла? — первым нарушил молчание Мочида-кун.

— Угу. Скорее всего, мы снова оказались в разных измерениях. Но, так как время и пространства в них очень близки, мы можем видеть друг друга и общаться. Доказать это я не могу, но мысли такие.

Лицо Кишинумы-куна выражало сомнения, но Мочида-кун сразу всё понял.

— Ясно. Мы находимся близко друг от друга, но всё же в разных времени и пространстве. Поэтому не можем соприкасаться.

Я кивнула.

— Ну… Значит, стоит рассчитывать на следующее такое землетрясение? — заговорила Накашима-сан. — После него мы окажемся в одном и том же измерении.

Я не ответила. Насколько бы близко мы не находились друг от друга сейчас, ничто не гарантировало нам нужный результат.

— Мочида-кун, Накашима-сан, — решила сменить тему я. — Вы встречали кого-нибудь ещё? Шинохару-сан, Шишидо-сэнсэй, Юку-тян?..

— И Маю! — добавил Моришиге-кун.

— Если честно… — помрачнел Мочида-кун.

Мочида-кун, как мы уже знали, потерял свою сестрёнку. Однажды они пересекались с Моришиге-куном, но теперь оказались по разным измерениям… Из этой истории можно сделать вывод, что разделяться после встречи нельзя ни в коем случае.

— А Сейко… — начала рассказ и Накашима-сан. Оказалось, что Шинохара-сан умерла…

Про Сузумото-сан они ничего не знали. И с Шишидо-сэнсэй не виделись.

— Шинохара… ха-ха… Шутите, да? — отреагировал Кишинума-кун, и Накашима-сан разревелась. Но мы находились не в том положении, чтобы плакать.

— Как бы то ни было, сегодня никто не умрёт! — заявила я самым жизнерадостным голосом, на который была способна. — Это, если что, указ самой старосты. А знаете, почему? Уже скоро мы найдём остальных и выберемся отсюда!

— Шинозаки… Да. Конечно. И ещё, если будет возможность, я хочу запечатать эту школу. Я хочу, чтобы на нас всё закончилось!

Я кивнула, и в беседу вклинился Моришиге-кун.

— Кстати, почему Накашима в таком виде? Вы с Мочидой что, это?..

Лицо Накашимы-сан стремительно покраснело, и в моём сердце набухло нечто чёрное, как ночь.

— Н-неправда! Моя одежда запачкалась так, что её нельзя было носить! И Сатоши просто одолжил мне рубашку… А юбка уже после порвалась…

Что это за беспросветная мгла? Что-то мощное, большое, готовое в любой момент поглотить душу полностью…

Но сейчас мне нельзя поддаваться. Это точно что-то нехорошее. Предвестник дурного.

Нужно заговорить о чём-то другом…

— А… Кстати… Что-нибудь ещё вы находили? Мы сможем выбраться отсюда, только если принесём упокоение местным призракам… Особенно это касается Сачико — девочки в красном платье.

— Да. Если ты говоришь о способе выбраться, то в комнате вахтёра мы нашли полный комплект видеозаписей и материалов от человека по имени Кибики…

— От Кибики-сэнсэя?!

— Что ещё за Кибики? — показал изумление Кишинума-кун.

— Это наставник Нахо-сан, знаешь ли. Пишет по оккультной тематике и делает репортажи о странностях. Так значит, и сам Кибики-сэнсэй прибыл сюда… Я сейчас дурное скажу, конечно, но он поступил так из-за возросшей в последнее время популярности Нахо-сан. Кибики-сэнсэй погнался за сенсацией, чтобы вернуть интерес к собственной персоне.

— У той дохлоглазой что, был наставник? — пробурчал Кишинума-кун.

— Он умер здесь. Вместе с самой Нахо, — кажется, Мочида-кун не расслышал своего приятеля.

— А… Вы нашли… останки Нахо-сан?..

— Да, нашли. В комнате вахтёра. Разве что землетрясение обрушило потолок, и тела раздавило.

— Ох…

— Но это. Отсюда есть выход. В заметках Кибики на это указано.

— Да, обратный ритуал…

— Ты знаешь?!

— Угу. Узнала от Нахо-сан. Только вот прямо сейчас он не сработает. Несколько духов поддерживают форму этих множественных замкнутых пространств. Если не провести для призраков обряд экзорцизма, обратный ритуал невозможен. Измерения слишком нестабильны. А для упокоения...

Я сама не была компетентна в этом вопросе и тараторила изо всех сил. Однако стоило только Мочиде-куну попытаться заговорить, как я сразу умолкла.

— Понял, Шинозаки. Сначала нам всё равно нужно подумать, как собраться. Пока мы так разбросаны по измерениям, обратный ритуал не принесёт никакой пользы. Мне жаль Шинохару, но все остальные вернутся домой вместе с нами. И ради этого нужно как следует обдумать способ оказаться рядом.

Да. Всё так и есть. Мочида-кун прав. Я тоже не понимала, как нам добиться нужного результата. Но всё равно… с чего же начать?..

— Короче говоря, сначала мы должны найти Маю, Юку-тян и Шишидо-сэнсэя. Так? — нарушил молчание Моришиге-кун. — В процессе выясним другие важные детали.

— Моришиге, иногда даже ты дело говоришь, — с восхищением протянул Кишинума-кун.

— Без «иногда». И без «даже».

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Мочида-кун, не обращая внимания на злость уязвлённого одноклассника. Если подумать, мы давно не слышали такого приятного смеха.

— Так и поступим. Давайте постараемся все вместе.

— Да! — громко отозвался Кишинума-кун. Атмосфера вокруг полностью изменилась, и я поняла, что нам уже давно не доводилось бывать в такой дружелюбной обстановке. В этой школе мы постоянно нервничали и боялись.

— Ладно. Мы в пристройку, искать Юку. Затем вернёмся в класс с посланием от Кишинумы.

— Точка сбора, да? На этот раз соизвольте прийти осязаемыми, — пошутил Кишинума-кун над планом товарища. Эти двое всегда себя так ведут. Хорошо, когда мальчишки — близкие друзья.

Кстати, о подружках… На ум сразу приходят Накашима-сан и Шинохара-сан. Однако теперь одна из них покончила с собой… Тяжело Накашиме-сан, наверное…

Я задумалась над печалью одноклассницы, взглянула на неё и сразу заметила, как внутри воспряло то самое, чёрное чувство.

Почему на ней одежда Мочиды-куна?

Почему же?..

Накашима-сан уходила прочь вместе с Мочидой-куном, и я окликнула её со спины.

— Накашима-сан.

— М? — развернулась она. Остановился и Мочида-кун.

«Нельзя говорить такое…» — подумала я.

Однако губы в плену у чёрных эмоций двинулись сами по себе.

— Ты особо не сближайся с Мочидой-куном.

— А? — Накашима-сан не поняла, что я имела в виду: на её лице отразилось удивление. Ну разумеется. Я и сама не понимала, почему так сказала.

— Шинозаки, ты что такое говоришь?.. — лицо Мочиды-куна вдруг окаменело. Его глаза широко распахнулись; одноклассник словно глядел на что-то ужасное…

На что же?

У меня было такое страшное лицо, пока я смотрела на Накашиму?

Нет. Это не про лицо.

Мочида-кун не глядел на меня. Он уставился нам за спины.

— Ш-шинозаки… — голос одноклассника дрожал. — Кишинума… Б-бегите!..

Фигура Мочиды-куна потеряла краски и стала прозрачной. Что? Наложившиеся друг на друга пространства начали разделяться?

— Мочида-кун! — я протянула руку к однокласснику, но, конечно же, не смогла его коснуться.

— Шинозаки! Убегай!.. — Мочида-кун как раз показывал пальцем мне за спину, но не успел договорить и пропал. Растворилась в воздухе и Накашима-сан.

Я оглянулась: позади стояли одноклассники. А прямо за ними, далеко-далеко в коридоре, возвышалась зловещая мужская фигура.

Звяк… звяк…

Слабый неприятный металлический звон: как от волочения цепи или чего-то похожего.

И чем ближе подходил мужчина, тем отчётливее мы это слышали.

— Опять он?! — Моришиге-кун уже мчался прочь. — Да что он вообще такое?!

— Не знаю, но на вид звездец! — Кишинума-кун потянул меня за руку. — Бежим, Шинозаки!

— Постой! Подождите чуть-чуть! — я задержалась, силясь получше рассмотреть мужчину.

Изменился до неузнаваемости, но всё равно остался выжжен в моей памяти. Наблюдатель убийства из прошлого Юки-тян. Ёшиказу.

Однако если подумать, он не убийца, а лишь сообщник. К тому же, судя по всему, запуганный. Его вынудили сотрудничать силой.

Возможно, он знал, почему Сачико убила Юки-тян. Он мог понимать её мотивы. Может быть, даже путь к упокоению…

— Он недавно напал на меня! — закричал Моришиге-кун. — Набросился неожиданно!

— Нам сейчас надо бежать! Всё равно бежать! — потянул сильнее Кишинума-кун.

…От силуэта Мочиды-куна уже не осталось и следа… И в самом деле… Смысл стоять тут пропал.

— Да поняла я, блин! — хватка Кишинумы-куна мигом ослабла, я освободилась и побежала вместе с одноклассниками. Нам нужно было оторваться от Ёшиказу в полутьме коридора.

— Ха… ха… ха… — наконец остановился Кишинума-кун. — Ну что там, гонится?

Мы бегали около пяти минут, то и дело запинаясь о прогнившие половицы.

Кишинума-кун, несмотря на одышку, ещё мог говорить, но у нас с Моришиге-куном такой свободы не было. Мы лишь отчаянно пытались восстановить дыхание.

Ёшиказу не собирался за нами гнаться. Я поняла это, когда звон утих сразу с началом нашего бегства. Однако пока сложно было сказать, не хотел он нас ловить, или просто не мог бегать.

И от такого вот врага мы мчались куда-то до полного изнеможения. Попутно нам встретилось немало коридорных развилок и лестницы, так что я не могла поверить в способность Ёшиказу оставаться на хвосте.

— Кишинума… — кажется, ворчание нашло и на Моришиге-куна. — Ты… перегнул… палку…

— Это в чём же?

— Он за нами не гнался. Могли так далеко и не бегать.

— Да как ты вообще понял, что он за нами не гнался?!

Кишинума-кун сам был хорош со своей вспыльчивостью, но и Моришиге-кун выражался неподобающе.

— Я его уже видел. К ногам этого мужика прикованы толстенные цепи. Даже сверхсилач с ними никуда не убежит.

— Так это цепи звенели?

— Именно. Непонятно только, зачем они.

Наконец восстановилось дыхание и у меня.

— Это Янагихори Ёшиказу. В далёком прошлом его признали виновным в серийном похищении и убийстве детей в начальной Тендзин. Однако настоящим преступником оказался другой человек. Жертв убила та девочка в красном.

— Ой ли?.. — Моришиге-кун, кажется, не хотел мне верить и посмотрел на Кишинуму-куна. Тот сразу кивнул.

— Похоже… на то. Плюс Шинозаки пришлось дорого заплатить за правду, так что я ей верю.

— Поэтому мы могли поговорить с Ёшиказу и узнать условия упокоения Сачико! — вдруг ни с того ни с сего разозлилась я.

— Упокоения Сачико?

— Именно. Я узнала от Нахо-сан, что без упокоения нескольких духов, которые держат эти измерения, мы не сможем вернуться домой. Даже если попытаемся.

— Нахо… Это та медиум или кто-то наподобие? Вы с ней говорили ещё.

— Да. Подозрительная девка, — ответил Кишинума-кун. — Вообще её не понимаю. Не успеешь опомниться, как вместо бесстрастной речи выпаливает жесть со звериной жестокостью на лице.

— Не говори гадости про Нахо-сан!

— Оставьте это, — сменил тему Моришиге-кун, — идёмте живее искать Маю. Помните, что Мочида сказал?

Мы с Кишинумой-куном переглянулись.

Рассказать про Сузумото-сан мы были обязаны и прекрасно всё понимали. Но как это сделать?..

Я застыла в нерешительности, и Кишинума-кун нашёлся первым.

— Да знаем мы. Ну что, давайте для начала в медпункт?

— Л-ладно… — ответил Моришиге-кун с сомнениями на лице. Наверное, мы вызвали у него какие-то подозрения.

Медпункт. Окажись у меня выбор — больше не ступила бы туда и ногой. Даже сейчас в ушах звучали голоса Сузумото-сан и детей-призраков.

Скорее всего, Кишинума-кун собирался поведать однокласснику правду.

— А почему сразу сюда? Тут что-то есть? — снова удивился ни о чём не подозревающий Моришиге-кун.

Кишинума-кун был готов зайти в медпункт, но мне этого сильно не хотелось. Да, Юки-тян и двое других жертв ушли на небеса, но внутри могли обитать ещё какие-то призраки.

— Давайте хотя бы зайдём, — Кишинума-кун открыл дверь. Кажется, его не заботили ни сомнения Моришиге-куна, ни моё отношение к идее. А после…

— Что это?.. — он удивился.

Я инстинктивно заглянула в медпункт через плечо одноклассника и сглотнула. Внутри комната разительно отличалась от версии, в которой мы уже были.

Всё черным-черно: словно облили тушью. Кровати, стол, стул — и это не говоря уж о стенах и половицах. Угольная чернота.

— Что случилось? — подозрения Моришиге-куна выросли.

— Когда мы сюда заходили, комната выглядела совершенно не так, — принялась объяснять я. — Грязновато, но гораздо чище, чем в классах. И черноты этой…

— Эй, посмотрите! — выкрикнул из медпункта Кишинума-кун.

Одноклассник сидел на корточках и что-то рассматривал. Чтобы тоже это увидеть, мне пришлось шагнуть в комнату.

— Волосы?

Так и есть. Изнутри помещение казалось угольно-чёрным из-за сплошного слоя волос. Длинные, спутанные, переплетающиеся... Зловещая картина…

— Что за чертовщина?.. — недоумевающий Кишинума-кун продолжал сидеть и осматриваться. Таки да. А ведь столько волос и собрать-то невозможно.

Значит, они… порождения духовной силы?

— Эй. Здесь нет ни Маю, ни Юи-сэнсэй. Выходи, — предостерёг Моришиге-кун.

Я была согласна. Стоило заметить волосы, как голову сдавило тяжестью. В этой комнате что-то затаилось.

— Слушай, Кишинума-кун. Вышел бы ты отсюда уже.

— Д-да… Ты права… — одноклассник посмотрел на угольно-чёрный письменный стол и замолчал. На пыльной столешнице зачем-то лежали большие ножницы, но взгляд Кишинумы-куна был направлен гораздо ниже их уровня. Проследив за ним, я увидела на полу белоснежный лист.

Кажется, на такой же бумаге были записки Нахо-сан из класса 2-1.

Кишинума-кун боязливо подобрался к письменному столу по затянутым волосами половицам.

— Эй, Кишинума. Тебе же сказали выйти, — Моришиге-кун не знал всей ситуации и попытался отозвать одноклассника, но я остановила его жестом. Если под столом и в самом деле лежали записи Нахо-сан, то в них могли содержаться ещё какие-то полезные данные.

Кишинума-кун со всей осторожностью добрался до стола, опустился на корточки и взял бумажку в руки. Затем он бегло осмотрел содержимое (кажется, в записках оказалось несколько листов), и я снова заметила на лице одноклассника удивление.

— Кишинума-кун, это подождёт. Ты лучше выбирайся оттуда скорее, — меня раздирало любопытство, но тянуть не стоило. Лучше побыстрее оказаться в коридоре.

— Д-да…

Убедившись, что Кишинума-кун сменил направление на выход из медпункта, мы развернулись тоже. Однако…

На наши тела вдруг навалилась тяжесть.

Воздух, казалось, с новой силой принялся вдавливать нас в пол. Головная боль стала беспощадной.

— Что… происходит… чёрт?..

— У-у…

Досталось не мне одной. Кажется, парням тоже было несладко. Оба болезненно скривились, приложив к головам руки.

— На выход… быстрее… — только и смогла выдавить я из последних сил, волоча к двери потяжелевшие ноги.

Моришиге-кун стоял ближе к выходу и добрался первым, но…

— Блин!

...Дверная ручка под рукой одноклассника не двинулась.

— Что за?..

— Почему?..

— Волосы… — я оказалась у выхода второй и тоже потеряла дар речи.

Дверную ручку обвивало множество длинных прядей; теперь она не поворачивалась. И что делать? Распутывать угольно-чёрные пучки голыми руками? Ну уж нет. Даже прикасаться к ним противно.

— Чем бы разрезать?..

Ничего подходящего мы не припасли. Да, ножницы входили в швейный набор, но слишком уж маленькие. Здесь от них никакого толку.

— Шинозаки! — напряжённо крикнул Кишинума-кун, и мы инстинктивно обернулись.

— Ой! — обернулись, чтобы увидеть позади причудливое создание.

Чёрный, как смоляная тень, человек… Нет. Призрак.

— Это чёрное… Оно из волос, да?.. — прошептал Моришиге-кун.

— Дерьмо! Эта тварь отврат… — резко отпрыгнул Кишинума-кун, отступая к нам. Теперь все мы оказались припёрты спинами к заблокированной двери.

«Мы возьмём обэнто и пойдём гулять… Все вместе…» — зловеще заговорила откуда-то женщина.

— Кто это?!

Голова заболела сильнее. Казалось, ещё немного, и наши жизни прервутся.

И стоило об этом подумать, как с губ сорвались непрошеные слова. Они даже в мыслях не отметились.

— Э-это всё из-за тебя, Кишинума-кун!

— Что?!

— Ты сказал нам прийти в медпункт! — завопила я. — Ты долго копался, когда тебя просили выйти! Это всё ты, Кишинума-кун! Скажи ещё, что неправда! Это ты виноват, что мы влипли!

Говорить таким образом совершенно бестактно. Но слова продолжали вылетать сами по себе сквозь боль и головокружение.

— Мочида-кун бы… Мочида-кун бы ни за что этого не допустил!

— Шинозаки… — глаза Кишинумы-куна округлились, но затем он поднял похолодевший взгляд.

— Вот как. Значит, Мочида настолько хорош… — прошипел одноклассник с неистовой яростью и злобно заорал в нашу сторону. — Понял! Мне нужно вытащить вас к чертям собачьим.

А затем он побежал прямо к чёрной тени.

— Кишинума! — со всех сил закричал Моришиге-кун. Тот тем временем уже подлетел к столу, схватил с него что-то и швырнул нам.

…Огромные ножницы для кройки?

Да, лезвия все в ржавчине и засохшей крови, но для нашей задачи вполне годились. Ими можно разрезать волосы.

— Хватайте и выбирайтесь, вы двое!

— Вы двое? А ты что будешь делать?! — осведомился Моришиге-кун.

Одноклассник промолчал. Наверное, Кишинуме-куну было некогда отвечать: тень уже чернела прямо перед ним.

— Забей и вали уже! Уведи эту отсюда, Моришиге!

И всё.

Стоп. Что ещё за «эту», а?!

Моришиге-кун в ответ на слова одноклассника крепко сжал мою руку и потянул за собой.

Что с ним-то стряслось?! И именно сегодня! Он же всегда артачился в ответ на подобное обращение от Кишинумы-куна!

Я считала Моришиге-куна самым слабым из мальчиков, однако даже с учётом этого не могла сравниться с ним по силе. И глазом моргнуть не успела, как очутилась рядом с дверью.

Одноклассник подхватил с пола ножницы, примерился к волосяным прядям на ручке и…

— Гадство!

Разрезал их.

Рассечённый клочок громко и тяжело шлёпнулся на пол.

Кишинума-кун ещё крутился, пусть волосы и успели опутать его почти целиком. В борьбе он оказывался от нас всё дальше и дальше. То ли призрак волочил жертву к себе поближе, то ли сам Кишинума-кун пытался выиграть время для нашего побега…

— Моришеге! Не тормози!.. Гуо… — наконец пропал и голос: волосы духа забрались однокласснику на лицо.

— Кишинума… — прошептал Моришиге-кун. В следующий миг он уже агрессивно волочил меня из медпункта.

— Нет! Мы должны спасти Кишинуму-куна! Должны! Моришиге-кун!..

Сопротивление бесполезно.

Продолжая удерживать меня, одноклассник захлопнул дверь свободной рукой.

Мы слышали, как в медпункте что-то опрокидывалось и ломалось. Кишинума-кун отчаянно сражался с призраком…

— Сюда!

— Но мы должны спасти!.. Ай!.. — я не успела договорить: Моришиге-кун заставил меня бежать, волоча за руку. Какой сильный… Медпункт был всё дальше и дальше.

— Нет! Отпусти меня, блин! Моришиге-кун! — я принялась вырывать свою руку и на этот раз освободилась легко. Однако больше мы никуда не бежали. Я огляделась и обнаружила себя прямо напротив размазанных по стене останков Сузумото-сан.

— Даже не думай вернуться в медпункт. Нельзя допустить, чтобы жертва Кишинумы-куна стала напрасной.

— Жертва, говоришь?! Да как ты смеешь?! — отвернулась я от мёртвого тела. — Кишинума-кун ещё…

Он оставался жив. Однако от интонации Моришиге-куна веяло холодом.

— Мы ничем ему не поможем.

— Ты бессердечный!

На самом деле я понимала, что в такой ситуации надежды на спасение Кишинумы-куна просто не было. Поэтому упрёк получился бессильным…

— Бессердечный… — почти прошептала я вновь. Голова болела и беспощадно кружилась.

— Кстати, староста. Вы с Кишинумой встречались?

— Что?! Д-да быть такого не может! С чего ты взял?..

— Да?.. Тогда Кишинума очень эгоистичен.

«О чём ты говоришь?!» — захотела я прикрикнуть на Моришиге-куна, но вслух произнесла почему-то другое. Совсем другое.

— Это да.

Мой голос прозвучал очень холодно. Что случилось со мной? Кишинума-кун рисковал жизнью ради нашего спасения. Ну где тут эгоизм?

— Староста, давай-ка ты их прочитаешь. Не зря же Кишинума отдал за них жизнь, — вдруг указал Моришиге-кун на мою юбку. Пошарив по карманам, я нашла несколько листов бумаги.

Я присмотрелась к тексту и поняла: в моих руках оказались записки Нахо-сан из-под стола в медпункте.

— Когда они успели туда попасть?..

Наверное, Кишинума-кун передал мне бумажки, когда мы оказались в безвыходном положении у двери. А я не глядя запихнула их в карман.

Я посветила на записки телефоном. Сначала — первый листок.

Мои предположения оказались слишком оптимистичными.

Эта аномалия — особенная. Она как таковая накладывает проклятие на пленников, разъедает их души и очерняет. По мере развития затемнение распространяется и на тело. То начинает источать нечто напоминающее чёрный туман, а в конечном итоге человек словно обугливается и умирает.

Нужно скорее доложить об этом Сэнсэю.

Простым обратным ритуалом отсюда не выбраться. Однако если удалить нескольких призраков, которые связывают это измерение…

Нахо-сан попала в ту же переделку, что и мы сейчас.

Я спешно взглянула на следующую страницу, но встретила на ней очень необычный почерк. Я бы не признала Нахо-сан, не окажись этот текст на той же самой бумаге.

Содержимое тоже отличалось. И не подумаешь, что эти две записки оставил один и тот же человек.

Я ЧУЮ СЭНСЭЯ. ОН ВСЁ БЛИЖЕ И БЛИЖЕ.

УЖЕ СКОРО МЫ ВСТРЕТИМСЯ.

ТЕПЕРЬ ЯСНО ОСОЗНАЮ ЭТО.

РУКИ ПОЧЕРНЕЛИ.

НО ВСЁ ХОРОШО. МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ.

«Сэнсэй» — это Кибики-сэнсэй, так? Значит, Нахо-сан отстала от наставника и пыталась его найти.

— Что это? — тоже заглянул в записки Моришиге-кун.

— Не знаю. Скорее всего, эти свежее недавних. Когда Нахо-сан писала их, она уже наверняка потеряла самообладание…

«Неужели и на Нахо-сан подействовало то затемнение с первой страницы?»

Следующая записка оказалась ещё туманнее по смыслу.

СЭНСЭЙ, Я НАШЛА ВАС

ВЫ СБЕЖАЛИ В ТУ КОМНАТУ

СТОЙТЕ

Мы с Моришиге-куном одновременно сглотнули. Нахо-сан точно сошла с ума.

Послание становилось всё бредовее.

Я СКУЧАЛА

ИДИТЕ В МОИ ОБЪЯТИЯ

ОБНИМИТЕ МЕНЯ

Текст стал бессвязным, почерк — едва разборчивым. Я с мучением продиралась сквозь символы.

Непонятно, зачем Нахо-сан написала это.

Следующий листок стал последним.

МОЁ ТЕЛО УЖЕ СОВСЕМ ПОЧЕРНЕЛО

— Что это значит?.. — ничего не ясно.

Мочида-кун сказал, что нашёл останки Кибики-сэнсэя и Нахо-сан. Они были вместе.

Так когда именно писался текст?

Это выглядит невероятным, но… неужели Нахо-сан убила Кибики-сэнсэя?

А ведь точно… Когда лицо Нахо-сан становилось злым, из её тела вырывался чёрный туман. Это и есть затемнение? Тогда оно повлияло на саму Нахо-сан. И в тот момент мой кумир потеряла здравомыслие…

…И ещё Нахо-сан сказала мне…

Ты скоро станешь такой же. Уже начинается…

Это значит… я тоже затемнюсь?..

— Нет! Этого не может быть! — я отчаянно замотала головой. В ту же минуту рядом раздался голос Моришиге-куна.

— Вот оно. Я хотел увидеть его снова, — одноклассник пристально смотрел на растерзанное тело Сузумото-сан. На его лице… расцвело счастье…

Видимо, останки уже начали разлагаться. На источающей зловоние плоти шевелился сплошной ковёр из бесчисленных личинок.

— Вот это да… — слабо усмехнулся одноклассник. — Эта куча плоти была человеком. Воля приводила в движение каждый её фрагмент. И только взгляни на это теперь!

Я не хотела смотреть и не поворачивалась.

— Ха-ха… Разве тебе не становится чуть легче от этой картины? Эта девушка сейчас выглядит так, но мы-то с тобой пока в лучшем состоянии.

Знай Моришиге-кун имя убитой, так бы не выражался.

— Допустим, что… Давай предположим — только предположим, — что призрак бедняжки сейчас здесь… Интересно, о чём она думает? Каково ей знать, что люди лицезреют её настолько неприглядное обличье? Хотя ладно. Мы же совершенно посторонние… Не думаю, что у неё сильно болит сердце из-за нашего присутствия… Ха-ха-ха…

Эти слова вконец исчерпали моё терпение. Проблема была не только в неприятных речах Моришиге-куна. Здесь очень дурно пахло, а голова с недавних пор кошмарно разболелась…

— Знаешь ли, Моришиге-кун. Мы для неё не посторонние. Это Сузумото-сан.

Одноклассник впервые с визита сюда удостоил меня взгляда. Его глаза широко распахнулись от удивления.

— Что… ты?..

Пу-ру-ру-ру-ру…

Мелодия мобильного телефона?

Звонок не мой. Значит, Моришиге-куна?

Но здесь же вроде как не ловила связь…

Одноклассник удивился тоже. Затем он вытащил телефон, посмотрел на жидкокристаллический дисплей и переменился в лице.

— Маю?! — в голосе Моришиге-куна звучало изумление.

— А-а?! — невольно воскликнула я. Сузумото-сан точно погибла. И её останки — у нас перед носом.

Моришиге-кун наверняка заметил мой шок и включил громкую связь. Теперь и я могла слышать голос его собеседницы.

— Маю! Ты же Маю?! — тон одноклассника был пропитан необычной нежностью. Именно так он всегда разговаривал с Сузумото-сан и ни с кем другим больше. — Ты где? Я сейчас же за тобой приду!

Однако время шло, а телефон продолжал молчать. Тогда Моришиге-кун заговорил снова.

— Маю! Ответь мне. Ты Маю?!

На этот раз мы что-то услышали.

— Ри… — почти неразличимый, тихий голосок. Точно девочка, но Сузумото-сан ли? Кто знает…

— Маю! — опять позвал Моришиге-кун.

— Не… смот… ри…

— Что?!

На этот раз чётко. Слабый голосок Сузумото-сан.

— Ты о чём, Маю? Скажи мне, где ты сейчас!

— Не смотри… не смотри… — снова и снова повторяла одноклассница.

— Маю?.. — Моришиге-кун тоже стал подозревать что-то не то.

— Не смотри… не смотри… на мои… внутренности… Не смотри-и-и… Шиге-нии!..

— Внутрен… ности?..

— Ах! — в тот момент я всё поняла.

Звонила и правда Сузумото-сан. Её призрак.

Она не хотела, чтобы Моришиге-кун рассматривал её безобразные останки… поэтому связалась с ним…

Но одноклассник не понял.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил он. — Маю?

— Ох… — истязающая тупая боль внутри черепной коробки вдруг стала острой и сильной.

Ноги подкосились от приступа головокружения…

Что-то словно залезло в мою голову… Стало ужасно плохо…

А этот гад Моришиге-кун продолжал разговаривать по телефону.

Во мне внезапно родилось отвращение к однокласснику. Я так страдала, так мучилась, а он… Он только и волновался о своей мёртвой Сузумото-сан, которой здесь уже не было.

«Нужно слегка его проучить…» — шевельнулась в голове идея. Мне стоило всё рассказать.

— Моришиге-кун, — положила я руку ему на плечо.

— Да что тебе?! — стряхнул руку одноклассник. — Я разговариваю с Маю!

Ну ладно…

— Моришиге-кун, Сузумото-сан прямо у тебя под носом. Я же говорила. Это размозжённое тело — её.

— Вздор!

Не поверил, да? Ничего, сейчас я тебе всё объясню.

— Присмотрись как следует. Вон там, справа, под червями и плотью. Разве ты не помнишь эту резинку для волос?

Я заметила её ещё тогда, при первом взгляде на тело. Да, розовое круглое украшение с трудом угадывалось в покрытой кровью блестяшке. Но это точно оно. Именно его постоянно носила Сузумото-сан.

Моришиге-кун подошёл вплотную к останкам, поднял телефон и осветил указанный мной фрагмент.

А затем из мобильного вновь раздался голосок.

— Не смотри… Шиге-нии…

Моришиге-кун вскрикнул от удивления.

— Не смотри… Пожалуйста… — снова и снова молила Сузумото-сан.

— А… А-А-А-А-А-А! — завопил Моришиге-кун. Он вскочил, уронил телефон и обхватил голову обеими руками.

— А… Маю… Маю… Маю, она… А-а-а-а-а!.. — одноклассник болезненно скорчился и застонал. Из его тела хлынул чёрный туман.

— У… у… у…

Силы словно покинули Моришиге-куна, и тот, продолжая извиваться, хлопнулся на колени. Мучительно, небось. Хе-хе-хе…

— У… Маю… Прости, пожалуйста… Маю…

Наконец Моришиге-кун окончательно повалился на пол. Мрачный туман продолжал колыхаться над ним, и вскоре всё тело одноклассника окрасилось в угольно-чёрный. Шевелиться он перестал.

…Помер.

Помер в раскаянии и чувстве вины, страдая до самого конца.

Я подняла телефон, подкатившийся к моим ногам.

Пошарила внутри и нашла свежее видео. Смартфон одноклассника — новейший аппарат, и качество его съёмки ничего так.

Я без особого умысла щёлкнула на воспроизведение. В кадре темно, но заснято очень хорошо. А кино-то интересненькое!

— Хе-хе-хе-хе-хе, — невольно сорвался с моих губ смешок. — С этим на руках я сотру чёртову помеху. Осталось только встретиться.

Жди меня, Мочида-кун.