Том 1    
Часть 0:2 Предыдущей ночью


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии

Тишина в чате

Часть 0:2 Предыдущей ночью

12 мая, 2010 год, Япония

Особняк стоял рядом с океаном. Могло показаться, что окружавшие его сосны росли в случайных местах, но на деле их посадили в определённом порядке, руководствуясь точными расчётами.

Чёрно-голубая черепица, колонны из японского кипариса — всё это, на первый взгляд, соответствовало какой-нибудь роскошной гостинице. Северная сторона особняка выходила на отвесный утёс, а ниже располагался полный белого песка пляж. С другой стороны находился сосновый лес, за которым стояло несколько частных домов.

На первый взгляд — настоящее захолустье, хотя неподалёку и жили люди.

Здешняя расслабляющая атмосфера прекрасно подошла бы для уединения или отдыха. Но это совершенно не то, чего хотел бы человек с яркой и активной жизнью.

— Я хочу сходить на пляж, — неожиданно озвучила свою просьбу Наналли.

— Ты про тот замечательный пляж, что в двух шагах от дома, верно?

— Да, про него.

Лелуш был занят послеобеденной уборкой. Невинный, как и все дети в его возрасте, мальчик с прямыми чёрными волосами и красивым лицом отличался взглядом совсем как у взрослого. Он остановился, задумавшись.

— Но пока слишком рано купаться, Наналли. В Японии нужно подождать ещё хотя бы месяц.

— Я знаю.

Наналли как и всегда сидела в своей инвалидной коляске, помогая Лелушу убирать со стола. Плотно закрытые глаза принцессы никогда не открывались.

Она своими маленькими ручками начала вытирать тарелки полотенцем. Хоть Наналли и не могла видеть, но на такую малость была способна. Лелуш считал, что ей совсем не обязательно заниматься этим, но девочка настаивала. Она не хотела быть для брата обузой.

Наналли закончила вытирать тарелки и осторожно поставила их на стол. С улыбкой на лице она повернулась к Лелушу и произнесла:

— Брат, я всё равно не могу плавать.

— Точно… извини.

— Но мне нравятся звуки, запах океана. Если у тебя сейчас есть время, то можешь уделить его мне?

— Конечно… — задумавшись на мгновение, ответил Лелуш. На самом деле он не хотел, чтобы сестра покидала особняк. Но так было не всегда…

«Когда они жили в своём доме, в своей стране — Британии, брат и сестра часто выбирались на улицу для игр. Об этом заботилась их мать. Во дворце Наналли была тихой девочкой, а Лелуш — безэмоциональным мальчиком. Именно поэтому мама часто брала их собой, когда покидала дворец. Его стены были словно золотая клетка, а вне их брат и сестра чувствовали свободу, и потому поддерживали желание матери выбираться как можно чаще. По-настоящему счастливыми они становились только в эти моменты.»

Но времена их детских игр остались на родине, сейчас брат с сестрой жили в чужой для себя стране — Японии. И Лелуш догадывался, что думали люди этой чужой страны о его родном доме. Он знал, как они называли его и Наналли.

Захватчики...
Заложники...

«Этот особняк отличался от главного дома семьи Куруруги, в котором брат и сестра жили месяц назад, и не имел пристроек. Они потеряли всё: мать, влияние, свой дом, но даже в чужой стране, куда их сослали, брат и сестра были практически заперты в четырех стенах. Внутри территории семьи Куруруги проход был свободен, однако дети редко видели что-то интересное, спускаясь по безлюдным дорожкам заднего двора, ведущим на пляж под скалами. Шанс столкнуться с кем-то живущим здесь был крайне мал.»

«Всё будет хорошо, да и Наналли редко о чём-то просит», — подумал Лелуш.

— Ладно. Я понял. Давай сходим.

— Спасибо.

— Нужно взять кого-то для сопровождения. Хотя это не так уж и далеко…

— А, об этом…

Наналли поникла… но потом резко вскинула голову и произнесла:

— Мы можем взять Сузаку с собой?

— Ээээ? Да…

У парня были причины сомневаться.

Изначально Лелуш Британский никогда не проявлял интереса к другим людям.

Возможно, он родился таким. А может, это из-за статуса одиннадцатого в очереди на престол Британии. Или же причина в ранней потере матери и в том, что мальчика выслали заложником в другу страну. Даже если вы спросите его, то в ответ услышите только: «Я не знаю». И ни слова больше.

Но поймите правильно, Лелуш не проявлял интереса к окружающим, но не из-за безразличия. Принц был любознательным ребенком, просто относился ко всем с осторожностью

«В улыбках прячутся кинжалы» — мальчик знал, что опасность никогда не покидала его.

«Статус внутри Британской императорской семьи соответствовал порядку появления в ней. Но если какой-то ребенок выделялся на фоне других в политике, силе или мудрости, то Император мог приблизить его. Возвыситься самому, или же похоронить всех своих соперников — каждый решал сам. Лелуш осознал это, когда их мать, пятую императрицу Священной Британской империи, убили. Но «вырезал» это в его сердце отец — император Чарльз Британский.»

Слабые мне не нужны. Вот что значит величие.

Лелуш попытался обвинить императора в том, что он не защитил свою супругу — мать мальчика. Вот только подобного ответа принц не мог ожидать.

«Этот человек… Он даже не появился на её похоронах. Он ни разу не пришел к Наналли, зная о повреждении её ног и потере зрения. И в конце концов всё, что мы получили — эти мерзкие холодные слова...»

Слова, от которых в глазах Лелуша запылало пламя, а его мнение о величайшем члене императорской семьи потрескалось, скукожилось и разлетелось вместе с пеплом.

Этот человек продолжил:

— И ты потребовал аудиенции у Императора ради этих слов? Такая глупость из уст ребенка, рождённого от меня...

Лелуш чувствовал отвращение в каждом его слове.

Девяносто восьмой император Священной Британской Империи, Чарльз Британский. Для этого человека его жена и дети — всего лишь пешки. Если одна или две сломаются — их легко заменить. Сломанная раз пешка бесполезна, пешки должны сами себя защищать, иначе они — мусор.

Никаких эмоций...

никаких сожалений.

Ни намёка на утешение или сочувствие даже во взгляде. Ему нужны были только великолепные пешки, что могли принести пользу.

В этот день весь мир стал Лелушу врагом…

«Этот мужчина, его окружение, его дети от других женщин... Ведь они такие же, видят во мне помеху»

— !ВЫ ВСЕ МОИ ВРАГИ! –

Сражаться в одиночку, идти по головам, чтобы вознестись. Таким я вижу этот мир. В нём для меня нет никого... кроме Наналли…

Так думал Лелуш…

Но…

Точно так же думал ещё один человек в загородном особняке клана Куруруги, одной из самых влиятельных семей Японии.

В этой огромной резиденции Лелуш имел доступ к большинству помещений. Комната, которую он искал, находилась в самой дальней части дома. Там редко бывали даже слуги, но мальчика это устраивало. Он прогулочным шагом прошёл по коридору и встал перед дверью.

«И как в эту дверь постучать… по-нормальному?»

Проблема заключалась в том, что это и дверью-то назвать трудно. Скорее преграда из белой бумаги с деревянным обрамлением, которая не открывалась, а отодвигалась в сторону. Минутное негодование закончилось, и Лелуш заметил, что дверь задвинута не до конца. Мальчик проник внутрь: почти пустая комната, пол покрыт татами, а посередине расположился тот, ради кого пришлось пройти этот утомительный путь. Парень сидел на коленях, крепко закрыв глаза. Одетый в белую доги и хакаму цвета моря, он был чистокровным японцем, отличавшимся только более светлыми волосами.

Справа от него лежала палка. Нет, это не просто палка, это так называемый бокуто. Он отличался от синая, который парень использовал обычно.

Юный мастер семьи Куруруги, сын премьер-министра Японии Гэнбу Куруруги — Сузаку. В этой успокаивающей атмосфере он был подобен статуе.

На секунду засмотревшись, Лелуш почувствовал, как что-то сжимается в сердце.

Внезапно Сузаку открыл глаза.

— Кто здесь?

Лелуша пронзил решительный, но в тоже время спокойный взгляд.

— Ах, это ты.

Тон голоса не выдал удивления.

— Принц шпионов? Это не про тебя, Лелуш.

— Сам же оставил дверь открытой, — принц также не стеснялся своего вторжения и со вздохом продолжил, — решил вздремнуть тут? Выглядел ты расслабленным, Сузаку.

— Это называется медитация. Ме-ди-та-ци-я.

— Какое необычное название для сна.

— Иногда мне кажется, что ты эксперт в бессмысленных спорах.

Сузаку улыбнулся и встал.

— Зачем ты здесь? Вряд ли для того, чтобы бросить мне вызов, верно?

— Э… — Лелуш застыл на сукунду, но, собравшись, продолжил, — Наналли хочет сходить на пляж. Если ты свободен, то можешь присоединиться к нам... в качестве сопровождения.

— Ты о чем-то просишь? Это такая редкость…

— Знаешь, а ведь это не обязательно должен быть ты, правильно?

— Ты так ничего не добьешься, Лелуш.

— Это потому что ты придурок.

— Я не так плох, как ты.

— Пфф.

— Я всё прекрасно обдумал и… хорошо, я схожу с вами. Ты должен быть благодарен, Лелуш.

— Да-да.

Сузаку поднял свой бокуто.

И той ночью ничего не изменилось, меч всегда был с ним.

Дождь.

— Лелуш, я…

Казалось, сама тьма ночи состоит из холодных капель дождя…

— Я…

Дрожащими от холода руками он держал его за грудь.

— Я…

Его ледяные слова, казалось, разрывали сердце на куски.

И даже тогда он пытался найти спасение, но все напрасно.

— Я больше никогда... не использую силу ради себя...

Дождь.

Казалось, сама тьма ночи состоит из холодных капель дождя…

Казалось, этот мальчик и есть дождь…

— Больше никогда, Лелуш...

Казалось, какая-то часть его умерла в этот день.

Чистое, как на картинке, небо простиралось над особняком. Несмотря на то, что лето только-только вступало в свои права, солнце светило ярко и жарко. Бриз со стороны голубого моря приятно ласкал спины детей.

Дети направлялись на безлюдный пляж, входящий в частные владения семьи Куруруги. Наналли с трудом могла передвигаться по песку на своей инвалидной коляске. На половине пути Сузаку усадил девочку к себе на спину и донес до самой кромки воды, где аккуратно опустил на маленький стул, что тащил Лелуш. Чей долг нести девочку, а чей стульчик — решали по принципу «кто сильнее», что стало темой для жаркого спора у парней. Но точку в споре поставила Наналли, напомнив Лелушу, что он уже проигрывал в подобных состязаниях .

Сузаку как всегда помогал Наналли.

— Да, так правильно. Я помогу держать удочку, а ты медленно закручивай катушку.

— Вот так?

— Да, всё правильно. Но не тяни так быстро, крючок может полететь в тебя, а это опасно. Когда я скажу — закидывай удочку.

— Впервые в жизни я на рыбалке.

— Ты шутишь? У тебя всё так хорошо получается, я начинаю сомневаться.

— Правда?

— Ты просто превосходно держишь удочку. А твой брат… ну, думаю, тут всё понятно без слов.

Сузаку посмотрел на Лелуша, валявшегося на песке лицом вниз. Делал это он не по своей воле — размахиваясь удочкой для заброса, мальчик зацепил крючком штанину, и леска опутала его ноги. Упавший головой в песок парень не мог понять, что с ним произошло. Из-за этого возможность освободиться из пут лески полностью отсутствовала, и он напоминал подвешенного в рыбацкой деревушке на солнце кальмара.

— Лелуш, надеюсь, ты никогда не попадешь на необитаемый остров. Тебе на нём не выжить.

— Это неправда, — возмутился Лелуш после того, как смог распутать часть лески, — Черт, что не так с этой палкой?! Я же точно рассчитал силу, когда закидывал удочку.

— Это потому что ты неправильно делаешь замах.

— Брак, она сломана! Напиши производителю, нужно срочно вернуть деньги.

— Э-э-эм, ты же понимаешь…

— С меня хватит. Кроме того, охотиться на кого-то с помощью лески не в моем стиле. Намного эффективнее использовать сеть, да!

— И какое тогда удовольствие от такой «охоты»? — произнес Сузаку, закатив глаза.

— А? Сузаку, удочка потяжелела.

— Наналли, это оно. Натягивай...

— А? О! Убегает…

— Не волнуйся. Медленнее…

Девочка издала протяжный стон и продолжила тащить.

— Так, хорошо… Ещё чуть-чуть… немного… у тебя получилось!

— Я что-то поймала?

— Да, ты поймала рыбу.

— Кто это? Как она выглядит?

— Её называют ората. Очень вкусная в жареном виде.

Наннали удивлённо повернулась к парню.

— М-мы должны… съесть её?

— Ещё совсем кроха. Что же с ней сделать? Мы можем просто отпустить её.

— Да, отпусти её, пожалуйста.

— Хорошо.

Сузаку вытащил из рыбы крючок и с размаху бросил её в океан.

— Попробуй в этот раз поймать что-нибудь побольше.

— Д-да.

— Ах, да. Забыл сказать. Наш обед зависит от твоего мастерства как рыбака. Постарайся.

— П-п-правда? Я не знала.

— Это правда.

Сузаку попытался произнести это строгим неумолимым тоном, но улыбка на лице полностью его выдавала. Взяв удочку, парень забросил крючок далеко в океан.

— Так, Наналли, ещё раз.

— Я постараюсь.

— Давай попробуем поймать… красного карася.[✱]https://en.wikipedia.org/wiki/Red_snapper — Да-а-а-а.

— Нет, я пошутил. Мы не сможем поймать его.

— А?

Наналли выглядела озадаченной. А Сузаку широко улыбался девочке.

Лелуш, всё же справившийся с леской, поднялся. Он сохранял молчание и наблюдал за разговором этих двоих. Если бы это увидел прошлый Лелуш, то не позволил бы незнакомцу так вести себя с Наналли, но сейчас всё было по-другому… Нет, это Сузаку был другим. Даже просто наблюдая за ними, Лелуш чувствовал себя спокойно.

Если бы только это могло продолжаться бесконечно. Какими бы счастливыми они были.

Если бы…

Они пробыли на пляже почти половину дня. Улов Сузаку и Наналли составил восемь рыб. Лелуш, как и ожидалось, довольствовался процессом.

Стояли дни, когда солнце долго пылало в небе. Но как только оно начинало спускаться, становилась прохладно. Леллуш накинул свой жакет на Наналли. Сузаку казался удивленным и, оправившись, произнес:

— А ты подготовился.

— Наналли редко покидает особняк. Разумеется, я подготовился.

— Однажды ты станешь хорошей горничной.

— Мне считать это оскорблением или ты наконец начал восхвалять меня?

Возвращаясь, они сделали небольшой круг около соснового леса. Дорога представляла из себя испытание: в отличии от пляжного, песок здесь был жёстким, и толкать коляску приходилось с трудом. Сузаку шел впереди, пригибая ветки деревьев и создавая проход, а Лелуш направлял коляску Наналли следом за ним. Плотная листва практически полностью поглощала солнечный свет, и пробираться приходилось во мраке.

— Знаешь, я проанализировал, как ловить рыбу. В следующий раз, Сузаку, я превзойду тебя.

— Оу, кто-то не любит проигрывать, не так ли?

— Хи-хи. Это мой брат.

— Наналли, Лелуш единственный, кто не поймал вообще ничего.

— Не может быть...

Подъём наконец закончился и дорога выровнялась. Впереди виднелись ворота особняка, осталось только пройти через небольшую рощу. Уже у входа Сузаку вдруг остановился.

— Сузаку?

— Извини, Лелуш, — ответил парень. Его взгляд был устремлен в сторону от дороги, — Иди вперед. Я кое-что забыл.

— Вот именно сейчас, да?! — Лелуш закатил глаза.

— Хе-хе. Да, ты прав, наверное, — рассмеялся Сузаку, уже возвращаясь по дорожке.

Он мгновенно исчез.

— И откуда в нём столько энергии, даже не верится, — пробубнил Лелуш.

Они провели половину дня за рыбалкой, а Лелуш абсолютно вымотался. Даже если это была всего лишь рыбалка, Сузаку выкладывался полностью. Количество энергии парня невероятно, а ведь он был на ногах с рассвета.

А ещё его ноги… Лелуш не знал никого, кто мог бы двигаться так быстро.

— Вперед, Наналли.

Сузаку ушёл, сказав, чтобы они шли вперёд, и никто не видел причин спорить с ним. Лелуш уже начал толкать коляску, но заметил, что лицо его сестры было обращено туда, откуда они только что пришли… и куда ушел он.

— Наналли?

— А… д-да. — девочка наконец повернула голову вперед... и поникла.

Странное поведение сестры не прошло мимо Лелуша, но он продолжил путь. К концу дорога расширилась, и перед детьми предстал особняк в чисто японском стиле с закрытой крышей цвета безоблачного неба.

Когда они уже были почти на месте, Наналли обратилась к брату:

— Лелуш...

— Что такое?

— Кажется... с Сузаку что-то произошло.

После этих слов парень резко остановился. Длинные коричневые волосы Наналли заколебались на ветру. Возможно, стоило их подстричь, однако сестра очень долго растила их. Так что, наверное, лучше просто подравнять.

— Лелуш?!

— Ах, да. Извини.

Лелуш понимал её беспокойство.

Наналли тревожилась не за физическое состояние Сузаку — с этим, как они могли убедиться ранее, проблем нет. Волнение девочки было вызвано настроением парня. Она поняла — в Сузаку что-то изменилось. Он как будто отсутствовал во время занятий, а месяц назад взял домашний отпуск. Правда, перед Лелушем и Наналли он вёл себя как обычно.

Сколько бы Лелуш ни спрашивал у друга, сколько бы ни пытался выяснить, Сузаку всегда отвечал, что ничего не изменилось.

Но что-то точно изменилось. Чего-то не хватало…

Наналли всегда хорошо разбиралась в намерениях других людей. Возможно, потому что она не видела обложку, а значит, и книгу судила по содержанию.

— Наналли, что ты думаешь?

— А?

— В Сузаку что-то изменилось?

Девочка, наверное, не ожидала такого вопроса. Наклон головы и опущенное лицо говорили о том, что она задумалась. Через некоторое время Наналли ответила:

— Я думаю, что Сузаку стал лучше, чем при первой встрече.

Лелуш кивнул.

— Это... так. Он не такой дикий, как раньше.

Больше никогда…

— И он стал внимательнее.

— Ты права. Теперь он не такой чёрствый.

Я больше никогда не использую…

— А ещё я заметила, что он стал веселее.

— Угу, и дружелюбнее.

Я никогда не использую силу ради себя.

— Но…

— А?

Никогда.

— Я боюсь.

— Боишься?

Я не смогу использовать её когда-либо.

— Я боюсь, что Сузаку когда-нибудь сбежит из дома.

Ветер усилился, и сосновый лес запел в унисон. Терпкий запах океана, пришедший со стороны берега, щекотал нос.

— Лелуш, тогда… Сузаку сделал…

— Не говори об этом, Наналли.

Лелуш оборвал её.

Он не мог говорить о случившемся в этот день. С Наналли… или даже с Сузаку. В любом случае, он не будет говорить об этом когда-либо из-за множества причин. Лелуш внезапно для себя осознал, что не знает этих причин…

Даже штормовой ветер не мог нарушить покой этой сосны, а её огромный ствол сдерживал всякие попытки потоков воздуха прорваться. Сузаку прижался спиной к дереву и смотрел на тускло освещённую рощу. Его рука лежала на рукояти деревянного меча, что покоился на талии. И даже когда рощу объяла тьма, мальчик остался там.