Том 1    
Глава 1: Зелёный остров мудрости


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
onemeshnig
10 мес.
Иллюстрации недоступны...

Глава 1: Зелёный остров мудрости

Часть 1

“Это сон”, — осознал он, оказавшись вдруг там, где никогда раньше не был.

Кажется, он стоял на какой-то круглой сцене высоко над землёй, откуда продували все ветра.

Вокруг не было ничего, кроме бесконечно высокого чёрного монолита, покрытого голубыми жилами и загадочными письменами.

Хотя, нет. Было ещё кое-что. Вернее, кое-кто.

Он и сам не заметил, как рядом появился парень и упёрся в него взглядом.

Сильный ветер безжалостно трепал белые волосы и красный пиджак парня.

В руках беловолосый держал огромный, широкий меч. Его красно-зелёные глаза злобно сверкали и неотрывно следили за ним.

В них горели ярость и ненависть.

— Я убью тебя! — раздался хлёсткий, яростный возглас.

Эта льющаяся через край ненависть, выплеснутая прямо в лицо, показалась ему… приятной.

Тот-что-во-сне улыбнулся.

— О-о, неужели ты наконец-то дозрел?

Губы сами собой изогнулись в хищной улыбке, предназначенной для беловолосого.

Он прекрасно понимал, что этот парень может хоть из кожи вон лезть, но всё равно не сравнится с ним в силе. Тем не менее, этот щенок только и знал, что нападать на него в лоб.

— Ну же, щеночек! — выпалил он, веселясь от возгласов недруга. — Нападай, поиграем!

Он плавно выхватил кинжалы и с металлическим скрежетом скрестил их лезвия, поддразнивая щенка звоном.

Беловолосый проревел во весь голос и кинулся вперёд. Огромный меч засвистел, рассекая воздух.

“Берегись!” — подумал Тот-что-спал.

Но Тот-что-во-сне лишь громогласно расхохотался.

Этот хохот призвал мощную цепь со змеиной головой на конце. Она взялась из ниоткуда, выгрызая себе щель в пространстве, и отбила меч мощным ударом.

— Ну же, ты чего?! Ха-ха-ха-ха!

Он не знал, смеется внутри сна или снаружи.

Одному из них перекошенное лицо парня казалось жутким. Другой над ним потешался.

Тот-что-спал? Тот-что-во-сне? Кто?

Что-то поднималось из глубин живота, из глубин головы, из ещё более мрачных глубин. Ему хотелось ещё. Его чудовищная жажда грызла парня одновременно со змеиной головой.

— ~~~~! — прокричал парень чьё-то имя, глядя красно-зелёными глазами.

Высоко поднялся охваченный пламенем тьмы меч, чёрные руки тянулись к нему. Парень выглядел, словно сгусток чистой ненависти.

— О да. Ненавидь меня. Ещё, ещё-ещё-ещё-ещё-ещё-ещё! — ликовал внутренний голос.

Нет, голос Того-что-во-сне. Нет, голос Того-что-спал. Он уже запутался. Он не знал, где кончается один, где начинается другой. Не знал, где кончается сон.

Он не знал. Не знал. Он лишь чувствовал, как растёт жажда, разрывая его изнутри.

Его гаснущий, исчезающий разум ощущал страх.

Когда от него остались только чувства, он отчаянно зажмурился, пытаясь оторвать себя от сна.

Вставай. Вставай! Это сон. Просто сон…

Почувствовав, что падает, тело вздрогнуло. Парень резко вскочил, пробуждаясь ото сна.

Щека ощутила ласковые лучи.

Стояло тихое утро.

Тонкая полоска солнечного света будто раздвигала неплотно закрытые занавески перед квадратным окном у изголовья.

Парень сидел на простой кровати, рядом был письменный стол с выдвижными ящиками и врезанный в стену комод. На полу лежал ковёр — показательный образец конвейерного производства

Привычная комната и привычное утро. Ничего нового.

Мысли постепенно переключились со сна на явь, и парень по имени Кадзума наконец-то выдохнул.

— Просто сон…

Парень расслабил плечи и вытер лоб. Крупные капли холодного пота впитались в ладонь.

Он был довольно щуплым и узкоплечим. Бледная, не знавшая загара кожа тоже не могла принадлежать здоровяку. При виде Кадзумы возникали ассоциации не с мечами, винтовками, стадионами и спортом, а с книгами и библиотеками.

И Кадзума Кувару в точности соответствовал этому образу.

— Какой всё-таки странный сон… — пробормотал Кадзума, почёсывая лоб под чёлкой таких длинных волос, что они почти закрывали глаза.

Но точно ли это был сон?

Круглая сцена на высоте облаков, молчаливый чёрный монолит… парень с белыми волосами. Но что самое главное, во сне он будто был не самим собой, а переживал чьи-то чужие воспоминания.

“Но чьи? Кто это был?”

Казума не знал. И не мог знать, пусть все сны и собраны из воспоминаний..

Дело в том, что память Кадзумы заканчивалась утром одного дня семь лет назад. Первое, что он помнил — как вдруг оказался на постели в этой комнате.

До этого — полная пустота. Сколько времени он жил здесь? Когда родился? Что произошло в его прошлом? Он ничего не знал.

Себя нынешнего он тоже знал не так уж и хорошо.

Он знал, что учился в академии, его опекуном был человек имени Релиус Кловер — при том что Кадзума даже не представлял, как они связаны. Этот человек полностью его обеспечивал. Ещё за семь лет Кадзума разобрался, что ему нравится, какой у него характер, сильные и слабые стороны.

На этом его информация о себе заканчивалась.

Он не знал, где его корни, и не строил никаких планов на будущее.

Он лишь бесцельно жил сегодняшним днем, иногда напоминая себе летящую по ветру пушинку.

— Хотя чего я бездельничаю? Надо собираться, а то опоздаю.

Он не мог ничего вспомнить, но уже привык к этому. Куда важнее было пригладить растрепавшиеся во сне волосы и слезть с кровати.

Кадзума раздвинул неплотно закрытые занавески.

В комнату ворвался утренний свет, а перед глазами на картинке раскинулись городские улицы.

Белые стены, сине-зелёные крыши, беспорядочно петляющие мощёные дороги, раскидистая тёмно-зелёная листва старых городских деревьев.

Семь лет он жил на этом острове, ничего не понимая. Эти улицы и были для него всем миром.

Красивая природа, изысканные здания. Где-то за ними ослепительно блестело в лучах утреннего солнца море, пусть Кадзума его и не видел.

Ишана, этот остров посреди открытого моря, во всём остальном мире назывался иначе:

“Гильдия магов”.

Часть 2

Ишана, она же гильдия магов — уникальная организация, не принадлежащая ни к одной из стран.

В мире научно-технического прогресса она единственная продолжается полагаться в основном на магию и алхимию и поэтому не привлекает к себе всемирного внимания. Однако гильдия имеет непубличные связи со множеством государств, а те в свою очередь признают за ней полную независимость и суверенитет.

Весь остров окружен сильным барьером, который не допускает никакого вмешательства извне. Всех покидающих остров и особенно прибывающих тщательно досматривают.

Вот почему Ишана и гильдия магов считаются самым безопасным городом в мире.

Разумеется, на острове был необходимый минимум государственных учреждений, а также инфраструктура, жилые и деловые районы, суды и даже организации дружинников.

Но самыми важными были образовательные учреждения.

Огромная академия в самом центре острова управлялась напрямую гильдией магов. Здесь можно получить не только общее образование, но и магическое и алхимическое.

Пока в официальной истории развивались науки и технологии, здесь, на изнанке мира, передавались от поколения к поколению тайны магического и алхимического ремесла. И важнейшая задача академии — именно в том, чтобы новое поколение усвоило все необъятные знания и бесчисленные технологии.

У академии есть общежитие, в котором обязаны жить все ученики за исключением тех, чьи семьи тоже живут на острове.

Но вне зависимости от того, как именно ученики оказались на острове, они должны каждый день ходить в академию и учиться магии.

Кадзума тоже учился в академии.

Увы, он не знал, как так получилось, что он стал учеником в таком необычном месте. Сам захотел? Поступил по совету опекуна?

Сколько Кадзума себя помнил, он всегда был учеником академии. В первый день ему выдали комнату для жизни, через неделю он начал посещать занятия.

Семь лет он плыл по течению.

Он привык к белой одежде, чёрным штанам и короткому плащу волшебника, считавшимся в академии частью формы.

“Видимо, администрация смотрит на учеников сквозь пальцы, раз даже такого лентяя, как я, не выгоняют”, — подумал Кадзума, облокотившись на подоконник и выглянув в настежь распахнутое окно. Шла перемена.

Наверное, дело было не столько в отношении администрации к ученикам, сколько в том, что у неё были дела поважнее.

Возможно, будь Кадзума круглым отличником, привлекающим всеобщее внимание, администрация относилась бы к нему совсем иначе, но увы, учился он средне. В том, чтобы быть посредственностью, ему не было равных.

В любом случае, его радовало, что его здесь держат. Ведь он не знал, куда ещё податься.

“Воспоминания…” — мысленно прошептал он, глядя на голубое небо.

В такие минуты безделья ему начинало казаться, что он забыл нечто очень важное.

Эта мысль могла показаться очевидной, ведь он ничего не помнил о своём прошлом. Но дело в другом — ему казалось, он забыл нечто принципиальное, чего никогда и ни за что нельзя было забывать. И если не всё остальное, то хотя бы это он просто обязан был вспомнить.

Но хотя он так считал, эта мысль немного… пугала его.

Что случится с ним, когда он наконец вспомнит то, чего не должен был забывать? Что, если это воспоминание, которое он безуспешно пытался отыскать, в корне перевернёт его мир? Или что, если оно окажется сущим бредом?

Что будет с ним дальше? Что он собирается делать после того, как оживит то воспоминание? Сможет ли он и дальше жить так, как живёт сейчас?

— Ну… Не то, чтобы я мог на что-то повлиять, конечно, — пробормотал Кадзума, тихонько вздыхая.

От бестолковых мыслей его начинало тошнить. Отвязавшись от них, он снова посмотрел в окно.

Облаков почти не было, сверху лился мягкий свет. Погода стояла прекрасная.

Впрочем, на Ишане она всегда была прекрасной.

Климат на острове был очень мягким, весной царило одновременно пробуждающее и убаюкивающее тепло, осенью умеренная прохлада. Не было ни чересчур знойного лета, ни морозной зимы.

Ни голода, ни войны, ни катаклизмов.

Ишана и правда была спокойным местом.

Из-за этого Кадзума частенько забывал о том, что мир за границами острова стоял на пороге гибели.

Две тысячи сто шестой год.

Все началось шесть лет назад, первого января две тысячи сотого.

На восточном краю мира, в Японии, вдруг появилось загадочное существо.

Огромное, чёрное, похожее на многоголовую змею, оно начало разрушать и убивать всё, до чего дотянется, повинуясь своим инстинктам.

Одновременно с появлением это существа в мире возникло вещество, известное как сейд.

Сейд нейтрализует вредные субстанции, однако чует прикосновения людей, словно живой, и сообщает о них чудовищу. Иногда он даже становится ему магистралью, по которой он приходит.

Чудовище пришло по дороге из сейда и неуловимо появлялся то тут, то там, сея разрушения и с лёгкостью громя любое сопротивление.

Человечество прибегло к ядерному оружию, пытаясь уничтожить проклятое существо вместе со всей Японией. Но попытка потерпела неудачу. Более того, когда чудовище осознало, что в Японии больше нечего разрушать, оно перешло в атаку на весь мир.

Чёрный зверь.

Человечество перепробовало всё, пытаясь сражаться с ним.

Но когда ни одна мера не помогла, люди перешли от сражений с Чёрным зверем к постоянному бегству от него.

Наверняка даже сейчас Чёрный зверь уничтожает какую-то часть мира.

А здесь, в Ишане, цветут парки, тянутся улицы и распускаются цветы.

Казалось кошмарным наваждением то, что монстр мог появиться и на этом острове.

— Хм?

Когда Кадзума собирался вновь сложить на подоконнике локти, он вдруг что-то заметил краем глаза.

Окно коридора выходило во внутренний двор, гдестояли не только учебные и лекционные корпуса академии, но и многие здания гильдии магов.

И сейчас возле белого здания, известного как святилище, копошились люди. Кто-то постоянно входил и выходил.

Это место считалось святая святых гильдии магов и использовалось только для заседаний и ритуалов с участием важнейших людей гильдии. Даже ученикам академии разрешалось входить тольково время особых занятий.

У входа копошились люди в мантиях, явно состоявшие в гильдии. В этом, конечно, не было ничего странного, но Кадзума увидел одну остроконечную шляпу.

Эта привлекающая внимание деталь гардероба имела в гильдии магов особое значение.

— Кто-то из десяти?..

Десять мудрецов — важнейшие люди гильдии магов, обладающие в ней высочайшими полномочиями. Избранная каста. Сверхлюди.

Не будет преувеличением сказать, что именно эти люди на самом деле управляли гильдией магов. К тому же только им разрешалось притрагиваться к важнейшим секретам гильдии магов, которые по слухам хранились как раз в глубинах святилища.

Кадзума смотрел, как мудрец деловито отдаёт указания. Остроконечная шляпа, символ избранного, поворачивалась из стороны в сторону.

“Кстати, а ведь сегодня должна быть интронизация нового мудреца”.

Это крайне редкое событие.

Поскольку мудрецы получали огромные привилегии, для получения этого звания человек должен был обладать соответствующими знаниями и опытом, сделать внушительный вклад в дела гильдии магов, а также быть искусным волшебником. Вот почему Десять мудрецов были десяткой лишь на словах и долгое время не могли заполнить пропуски в своих рядах.

А уж назначение на эту должность ученика академии и вовсе переводило событие из редких в разряд неслыханных.

И поскольку этот “беспрецедентный” мудрец был одноклассницей Кадзумы, то даже он, проводивший всю свою жизнь в меланхолии, невольно заинтересовался происходящим.

“Кажется, её зовут… Коноэ Мёркури?”

Непревзойдённо талантливая ученица, которую без малейших колебаний называли величайшим гением за всю историю гильдии магов. Её имя гремело на всю Ишану, не в последнюю очередь благодаря красоте и исключительно трудному характеру.

Она полная противоположность неприметного Кадзумы по внешнему виду и манере вести себя, не говоря уже об оценках.

“Есть всё-таки в мире яркие личности”, — подумал Кадзума, вздыхая. Всё это не имело к нему никакого отношения.

Бессмысленно смотреть на лужайку соседа, завидуя тому, что она зеленее твоей. Кадзума оторвался от окна, напомнив себе, что скоро начнётся урок. В конце концов, о зависти речь даже не шла — он никогда не мечтал стать мудрецом.

Но тут…

Кадзума услышал голос.

И обернулся.

Как он и ожидал, рядом было лишь распахнутое окно. И ни души вокруг.

— Что за?..

Он готов был поклясться, что слышал, как кто-то обратился к нему.

“Этого ещё не хватало… потеря памяти, а теперь ещё слуховые галлюцинации — это уже совсем не смешно”.

Кадзума раздражённо почесал голову, отворачиваясь от окна.

В коридоре как раз раздался звонок, объявляя начало следующего урока. Кадзума машинально посмотрел на потолок, затем бегом вернулся в класс.

Часть 3

В круглом зале из белого мрамора царило торжество.

Под высоким сводчатым потолком молчали каменные изваяния, равномерно расставленные вдоль идеально круглой стены.

Посреди зала, между мощных колонн, парили кристаллы размером с человеческую голову. Все они излучали магическое свечение, а на их поверхности дрожала белая рябь.

Овеянные этим таинственным светом, в зале по кругу стояли люди в тяжёлых мантиях и остроконечных шляпах.

Их было меньше десяти.

Их взгляды были обращены к центру круга, где стояла, преклонив колено, девушка. Её длинная мантия стелилась по полу, а длинные волосы бежали вдоль спины, спускаясь ниже бёдер. Девушка низко склонила голову, будто молясь.

Один из людей в мантиях вышел из круга и встал перед девушкой.

— Коноэ Мёркури. Мы назначаем тебя защитницей великих знаний и девятой из Десяти мудрецов — Найн, — торжественным , глубоким голосом объявил немолодой мужчина.

Девушка по имени Коноэ… нет, Найн, ответила ему, продолжая стоять на колене:

— Я покорно принимаю назначение.

Подошёл ещё один человек в мантии и передел мужчине фиолетовую остроконечную шляпу будто из детской сказки про волшебников.

Символ избранного мудреца и передаваемой из поколения в поколение мудрости опустился на голову Найн.

— Отныне Десять мудрецов обрели новую мудрость. Да будет вечным их разум, что зиждется на твёрдых порядках, — объявил мужчина, и остальные присутствующие хором повторили за ним. Хор голосом поднялся к самому своду.

Титул мудреца даруется лишь лучшим волшебникам гильдии магов. Церемония подходила к концу, а Найн продолжала невозмутимо слушать, не поднимая головы.

Когда Найн вышла из святилища, прошла уже половина большой перемены.

Интронизация нового мудреца проводится глубоко в подвале святилища — в особом зале, в который могут ходить только мудрецы. Похоже, она провела в этом замкнутом, без единого окна пространстве слишком много времени, потому что успела соскучиться по ветерку, казавшемуся теперь на удивление свежим.

Вокруг святилища раскинулся внутренний двор академии, весь покрытый зелёной травой за исключением нескольких плиточных дорожек. Благодаря аккуратно подстриженным изгородям и деревьям казалось, будто она попала в городской парк.

Найн направилась в сторону корпусов, наслаждаясь умиротворяющими видами. Её роскошные волосы, спускающиеся ниже бёдер, грациозно покачивались на ветру.

Остальные мудрецы до сих пор не вышли из святилища. Рядом никого не было, царила приятная тишина.

Вдруг её нарушила чья-то летящая походка. Из-за плавного поворота тропинки выбежали хорошие знакомые Найн.

— Сестра-а-а-а! — звонко выкрикнула девушка с тёмно-коричневыми волосами, собранными в длинный хвост почти у самой макушки, и изо всех сил замахала рукой.

Позади неё бежала измученная девушка в больших круглых очках с красивейшими платиновыми волосами, прикрытыми капюшоном мантии.

Стоило их увидеть, как безразличное лицо Найн мигом просияло.

— Селика, Тринити!

Суровый взгляд тут же смягчился, и Найн помахала рукой в ответ.

Первая девушка так резко затормозила, что у неё подпрыгнули волосы. Селика А Мёркури, младшая сестра Найн, родившаяся на год позже неё.

Её еле догнала тяжело дышавшая девушка в очках по имени Тринити Глассфил. Как и Селика, она была для Найн незаменимой подругой.

Глаза Селики цвета мокрой земли ярко блестели, а голос не скрывал возбуждения:

— Сестра, она закончилась? Ну, интронизация!

— Закончилась. Интронизация — это не более чем несколько заведённых с древности процедур. Там не было ничего необычного.

— Но всё-таки!

Селика беззаботно ликовала, Найн выдавливала из себя улыбку. Тринити смотрела на них с умилением в глазах.

— Но ведь шляпу тебе дали совсем не обычную, — сказала Тринити, по привычке растягивая слова.

Найн подняла взгляд, пытаясь осмотреть свой головной убор. Разумеется, без зеркала она не увидела ничего, кроме излишнего широкого поля.

— Это всего лишь украшение, — ответила она и фыркнула. — И вообще, сделать меня мудрецом — это такой перебор, что я до сих пор успокоиться не могу. Казалось бы, ты заслуживаешь этого намного больше, чем я, Тринити.

— О-о… Опять ты за своё, да?

Подруга прищурилась и усмехнулась, видя на редкость детскую обиду на лице Найн. Действительно, она уже жаловалась на то же самое несколько дней назад, когда её окончательно решили сделать новым мудрецом.

Если Найн гениально обращалась с магией, то Тринити прославилась тем, что могла в мгновение ока почуять и проанализировать любую связанную с магией информацию. К тому же она была великолепным алхимиком, а благодаря прекрасному цвету своих волос даже заработала уважительное прозвище Платиновая Тринити.

Найн была талантлива от рождения, однако способности Тринити были подкреплены огромным объёмом знаний и поэтому, казалось бы, должны были цениться гораздо выше.

Найн продолжала дуться, так что Тринити вновь растянула губы в мягкой улыбке, идеально подходившей её внешности.

— Тебе очень идёт эта шляпа.

— Спасибо…

Найн смущённо улыбнулась в ответ и слегка наклонила голову.

Хотя на её голове красовался символ величайшего почёта, Найн вела себя как обычно. Наконец, Тринити выпрямила спину и добавила голосу уважения:

— Итак, мы теперь должны называть тебя Найн?

— Найн? — озадаченно переспросила Селика, наклоняя голову.

Найн переглянулась с Тринити, усмехнулась и объяснила:

— Человек, присоединяющийся к мудрецам, получает истинное имя — если говорить проще, это особое имя, которое показывает его положение среди мудрецов. Я среди них девятая, так что Найн. Конечно, это всего лишь формальность, но она очень кстати, потому что мне теперь не придётся менять имя.

Она говорила таким тоном, словно это сущий пустяк. Пришёл черёд Тринити усмехнуться.

На самом деле Найн звали Коноэ Мёркури.

Вот только ей самой никогда не нравилось это имя, и Селика с Тринити хорошо знали причину: автор этого имени — отец Найн и Селики.

Найн ненавидела своего отца. Настолько люто, что даже не выносила, когда его упоминала Селика.

Однако вот уже шесть лет никто не знает, жив он или мёртв.

— Понятно… Ладно, раз так принято… — расстроилась Селика.

Хотя Найн ненавидела имя Коноэ, Селика считала его драгоценным именем драгоценной старшей сестры. Наверняка ей грустно из-за того, что теперь сестру будут называть по-другому, пусть даже этого требовали правила.

— Но… хотя ты теперь мудрец, Найн, ты же всё равно останешься, моей сестрой правда? — спросила Селика, исподлобья глядя на высокую сестру.

Найн вздрогнула и смешно ахнула, наткнувшись на взгляд этих искренних, полных чистого обожания глаз.

В следующий миг она не удержалась, молниеносно вцепилась в Селику и прижала её к своей пышной груди.

— Ну конечно же, Селика! Кем бы ни стала и какое бы имя ни получила, я всё равно буду твоей сестрой! Ох, и никогда больше не смотри такими глазами. Если бы здесь прятался какой-нибудь мерзавец, он бы ни за что не удержался при виде твоего невыносимо миленького личика!

— С-сестра… не могу дышать…

Селика беспомощно махала руками, прижатая лицом к мягкой груди. Кое-как освободив нос и переведя дух, она снова исподлобья посмотрела на Найн, оставаясь в её объятиях:

— Кстати, сестра, ты ведь ещё не обедала? Мы как раз тебя ждали, чтобы поесть вместе.

— А? Вы что, голодные ходите? Я же вам сказала поесть без меня! — удручённо воскликнула Найн.

— Мы хотели отпраздновать, — парировала Селика, слащаво улыбнувшись.

— Что отпраздновать?

— Разумеется, то, что моя сестра стала мудрецом. Ну что ты за человек — такой особенный день, а ведёшь себя как обычно, — Селика слегка надула губы.

— Ну ладно вам, идёмте уже, — Тринити хихикнула, наблюдая за ними, как за спорящими детьми. — Вы так можете до самого конца большой перемены разговаривать. Да ведь, Селика и Найн?

— Ой, вот этого не надо! — Селика испуганно выскользнула из объятий Найн и сама схватила сестру за руку, улыбаясь словно наигравшийся ребёнок. — Ну вот, сестра, пошли. В честь такого события я угощу тебя пудингом из столовой.

— Пудинг?.. Я уже не ребёнок, — Найн сделала вид, что оскорблена, но позволила Селике увести её за собой.

Она очень часто думала о том, что ей очень повезло с сестрёнкой и подругой.

Слегка поправив нахлобученную шляпу, Найн пошла по двору между Селикой и Тринити, улыбаясь незаметно для них.

Часть 4

Хотя столовая академии гильдии магов, конечно, не способна вместить всех учеников одновременно, как минимум половина легко уместится в её огромном, открытом помещении.

Огромные окна щедро пропускали мягкий свет и открывали вид на внутренний двор, поэтому в особенно погожий день — вроде сегодняшнего — посетитель столовой мог легко забыть о том, что находится в школе.

А благодаря богатому меню и расставленным телевизорам с новостными передачами в столовой каждую большую перемену не было отбоя от учеников.

Кадзума тоже входил в число преданных посетителей столовой. Он сидел в одиночестве за столиком возле стены, вдали от основной шумихи, и как раз доедал обед дня типа С.

Кадзума заказывал его каждый учебный день, и на то были две причины. Во-первых, ему не хотелось ломать голову над выбором. Во-вторых… обед дня типа С включал варёное яйцо.

Кадзума ни в коем случае не был привередой или гурмэ.

Но к яйцам у него было особое отношение.

Внешний вид, лёгкость, удобство. Яйцо прекрасно со всех сторон. Конечно, помимо него на тарелке были салат, горячий бутерброд и так далее, но для Кадзумы именно яйцо было главной частью обеда.

— Ну что…

Вся еда на тарелке наконец-то закончилось. Вся, кроме оставленного напоследок варёного яйца.

Кадзума сделал глоток чёрного чая, секунду подождал и поднял гладкое яйцо.

Он постучал им о край стола как можно нежнее, чтобы нечаянно не повредить содержимое. Как только на белой скорлупе появились трещины, он осторожно счистил её подушечкой большого пальца.

Увидев долгожданный упругий белок, Кадзума довольно улыбнулся.

— Какая красота…

Само воплощение совершенства.

Ему даже казалось, что это самые приятные моменты его бесцельной повседневности.

Кадзума взял со стола солонку и слегка посыпал гладкую поверхность яйца. Но когда он уже собирался сделать первый укус…

— Ой, уж не Кадзума ли это?

— А?..

Голос раздался так внезапно, что Кадзума повернул голову, не закрывая рта.

Рядом стояла платиновая блондинка в больших круглых очках. Не только её голос, но и вся внешность излучали кротость и умиротворение.

Кадзума прекрасно знал эту девушку с подносом, на котором стояли макароны с кремовым соусом.

— А, Тринити Глассфил. Ты только сейчас обедать садишься?

— Да. У меня сегодня были кое-какие дела.

Они учились в одном классе. Ученики могли выбрать между мантией и плащом, и Тринити предпочитала плащ, причём накидывала капюшон, чтобы держать под ним свои мягкие волосы.

Каждый раз, когда Кадзума видел её, она напоминала ему не то ведьму, не то гнома из детской сказки.

За спиной Тринити стояли ещё двое: роскошная длинноволосая красотка и миниатюрная девушка с хвостом волос, начинавшимся у макушки.

Красотку Кадзума знал, потому что она тоже была его одноклассницей.

Её звали Коноэ Мёркури, и в академии уже не осталось людей, которые бы не слышали о ней. Она была настолько талантливой, что стала мудрецом, не успев даже закончить обучение.

Однако девушку с хвостом он видел впервые. Та робко выглядывала из-за спины Тринити.

— М? Ты друг Тринити? Привет, — сказала она и уставилась большими глазами прямо на Кадзуму.

Их взгляды встретились.

Вдруг резко усилился зловещий холодок, окутавший Кадзуму какое-то время назад. Кожа покрылась мурашками.

Почему-то он не мог смотреть в эти глаза и торопливо отвёл взгляд.

— А-а, э-э, и тебе того же, — кое-как выдавил он из себя сумбурный ответ.

— Кто это? Знакомый? — чуть ли не сплюнула Коноэ Мёркури, глядя на Кадзуму с подозрением.

— Как кто? Это же Кадзума Кувару, — растерянно ответила Тринити. — Что ты, Коно… ой, Найн. Он с нами в одном классе.

— У нас есть такие люди? Впервые вижу.

— С-слишком грубо, сестра! Прости, Кадзума, у моей сестры очень плохая память на имена… — девушка с хвостом на голове умудрилась виновато поклониться, держа поднос с тарелкой спагетти с мясном соусом.

У Кадзумы ушло несколько секунд, чтобы понять, что она извинялась перед ним. Опомнившись, он замотал головой. Внимание трёх непохожих друг на друга девушек совершенно сбило его с толку.

— Нет… ничего страшного, — ответил он, и на лице миниатюрной девушки расцвела улыбка.

И даже это лицо, само воплощение невинности и беззаботности, давило на Кадзуму.

По спине вновь пробежал неприятный, не поддающийся описанию холодок.

— Очень рада познакомиться, я Селика А Мёркури. А ты, я так понимаю, одноклассник моей сестры? Спасибо, что приглядываешь за ней, — представилась девушка звонким, красочным голосом, который лишний раз подчёркивал её характер.

Кадзумал недолюбливал таких людей — не из зависти, просто с ними было тяжело общаться. А рядом с этой девушкой он ощущал себя особенно некомфортно.

— Он не только не приглядывал, но и ни разу не разговаривал со мной. Я даже не знала о его существовании.

— Ха-ха... — нервно усмехнулся Кадзума.

В отличие от Селики, её старшая сестра Коноэ Мёркури говорила предельно жестоко. На самом деле они с Кадзумой иногда обменивались парой слов, но девушка, похоже, безжалостно стёрла эти разговоры из памяти.

— Гм, эта шляпа… — машинально обронил Кадзума, останавливая взгляд на головном уборе красотки.

Широкополая остроконечная шляпа фиолетового цвета. Кадзума прекрасно знал, что она означает.

— Ты только после интронизации? Поздравляю с титулом мудреца, Коноэ Мёркури.

Кадзума для приличия улыбнулся и даже отложил яйцо в сторону.

Одна красотка в остроконечной шляпе смерила его строгим взглядом и ответила ему с нотками гордыни в голосе:

— Найн.

— Что?

— Это моё имя. Если будешь обращаться ко мне — не то, чтобы мне этого хотелось — называй меня только Найн.

— Ах, Найн… Девятая?

Каждый мудрец получает истинное имя, обозначающее его номер, и после этого все остальные должны пользоваться именно им. Кадзума вспомнил про это правило только сейчас.

Однако похоже, что эта девушка привязалась к новому имени намного сильнее, чем требуют правила. И она совсем не из тех людей, которых стоит по ошибке злить. Кадзума постарался поглубже отпечатать в забывчивой голове новое имя одноклассницы.

— А, так вот! — вдруг что-то вспомнила Селика. — Кадзума, ты не против, если мы пообедаем вместе с тобой?

— Нет… — не задумываясь ответил Кадзума и тут же переспросил: — Погоди, что?

Он и правда плохо понял, чего от него хотят.

Однако Селика продолжила таким тоном, словно сама восхищалась гениальностью своего предложения:

— Мы хотели поздравить мою сестру… но пришли в столовую слишком поздно — свободных столиков уже не стало.

— А-а, понятно.

И действительно, столовая была под завязку полна учеников. И даже в те дни, когда в столовую ходит меньше людей, мало кто начинает обедать так поздно.

— И в конце концов, когда ещё у меня будет возможность познакомиться с ещё одним другом сестры, помимо Тринити? — Селика пожала плеча и беззаботно улыбнулась. — Мне очень хочется поговорить с тобой, Кадзума.

— Со мной? Но…

Кадзума тоже начал улыбаться, но замялся с ответом.

Почему-то ему не хотелось проводить рядом с Селикой слишком много времени.

Если на то пошло, он почти ничего не знал о Найн. Неизвестно, чего Селика ожидала от разговора, но ничего внятного о своей однокласснице он рассказать не сможет.

Тем более, что и Найн вряд ли захочет сидеть рядом с ним.

Он посмотрел на Коноэ… вернее, Найн, лишь бы больше не видеть Селику. Действительно, одноклассница смотрела него, недовольно наморщив лоб.

Кадзума отвёл взгляд. Пусть называет себя хоть Коноэ Мёркури, хоть Найн — ему по возможности хотелось бы никогда не попадаться ей на глаза.

Но этому желанию не суждено было исполниться.

— Селика, не проси от человека слишком многого, — вмешалась Тринити участливым голосом. — Похоже, он уже почти доел и скоро уйдёт.

— Ой, неужели не получится? А ведь мы только познакомились… Как жаль, — Селика разочарованно опустила плечи.

Разве можно отказать девушке, которая так себя ведёт?

Конечно, Кадзума чувствовал себя неважно рядом с ней, но он решил не придавать этому значения.

— Ну… Я не против. У меня тут как раз три свободных места.

Приглашая девушек присесть, Кадзума мягко улыбнулся. Неискренне, конечно, но он давно привык так делать во время общения с людьми.

Однако Селика восприняла эту улыбку за чистую монетку и засияла от чистого сердца.

— Правда?! Ура! Спасибо, Кадзума! А, я тогда сбегаю куплю ещё один пудинг в знак моей благодарности!

Договорив, она поставила свой поднос напротив Кадзумы и умчалась.

— А, нет, мне…

Кадзума не успел, да и не мог успеть её остановить.

Селика уже зайцем умчалась к стойке раздачи.

Пока Кадзума провожал её ошарашенным взглядом, Тринити поставила свой поднос по соседству с подносом Селики.

— Прости, Кадзума. Но спасибо, ты нас очень выручил.

— Ох уж эта Селика… Если ей что-то в голову взбредёт — никого не слушает, — проворчала Найн, тоже ставя свой обед на стол и присаживаясь.

Только сейчас Кадзума заметил, что и на её подносе, и на подносе Тринити стояли небольшие кремовые пудинги.

“Понятно, это и есть праздничная еда, да?”

Вероятно, её предложила Селика.

Переведя взгляд, Кадзума увидел качающийся из стороны в сторону хвост возвращающейся девушки. В руках она держала такой же пудинг, как на подносах.

Кадзума постепенно начал примиряться с происходящим.

Он понял, что это будет долгий обед.

Часть 5

Селика крутила вилкой, наматывая приправленные мясным соусом спагетти.

Затем она поднесла вилку ко рту и посмотрела на сидевшего напротив Кадзуму уже без тени стеснения.

— Так ты, Кадзума, тоже общаешься только с Тринити?

Весь обед они обсуждали отношения в классе Кадзумы.

Вернее, обед был только у девушек, потому что Кадзума уже съел варёное яйцо, а сейчас понемногу доедал подаренный Селикой пудинг. И какой бы на редкость изысканной ни была его сегодняшняя обеденная компания, даже она не могла затмить прекрасного, вкуснейшего яйца.

— Секунду, Селика, — первой на слова девушки отреагировала Найн. — Что значит “тоже”? Не ставь меня в один ряд с этим типом.

В её голосе сквозило явное презрение.

Тем не менее, Селику оно нисколько не смутило.

— Но сестра, когда Тринити нет, тебе приходится есть со мной наедине, разве нет? — удивлённо спросила она. — И даже когда ты на выходных идёшь куда-нибудь гулять, то только с Тринити и со мной.

— Я не вижу смысла общаться с людьми, которые ниже меня по уровню.

— Ну вот, опять за своё! Поэтому тебя все и боятся!

Кадзума застыл с десертной ложкой в руках, изумлённо наблюдая за неожиданным спором сестёр.

Он и подумать не мог, что есть люди, способные упрекать гениальную Найн, сурового характера которой действительно боялись все ученики. Более того, Найн не находила, что возразить. Однокласснику гениальной волшебницы трудно было поверить, что такое вообще возможно.

Зато Тринити, в отличие от Кадзумы, видимо, уже привыкла к таким зрелищам, и спокойно продолжала есть, с улыбкой глядя на подруг.

— Ой, Кадзума, прости, — Селика вновь перевела взгляд на него. — Так о чём ты там говорил?

— Я даже ничего сказать не успел… Но ты права, я тоже как правило разговариваю только с Тринити.

— “Тоже”? — Найн покосилась на Кадзуну.

— Ой, я… — Кадзума зажал себе рот руками.

Рядом прыснула Тринити.

— Эй, Тринити! Что тут смешного?!

— Хи-хи… П-прости, Найн. Я не со зла.

— Да ну тебя, я не про это, — Найн обиженно смахнула волосы и сложила руки под пышной грудью.

Кадзума виновато улыбнулся, почёсывая щеку. Он не привык попадать в такие ситуации и, если честно, не знал, что делать. Наверное, это способность всех девушек — с лёгкостью создавать вокруг себя зону, к которой не хочется приближаться.

Но он оставил свои настоящие мысли при себе и робко продолжил:

— Простите, я вовсе не пытался сравнить себя с Найн… Я имел в виду, что Тринити такой чудесный человек, что способна общаться даже с таким ничтожеством, как я.

— О? Но ведь ты вовсе не ничтожество, Кадзума, — возразила Тринити, прикрывая рот ладонью.

— Нет-нет, даже не спорь, — Кадзума поднял руки, словно сдаваясь, и замотал головой.

На этот раз засмеялась уже Селика. Её поистине смех, может, и не был заразительным, но по меньшей мере вызывал улыбку умиления.

— Ты такой забавный, Кадзума. Я сначала думала, что ты будешь сидеть и отмалчиваться, но мне удалось тебя разговорить. Так приятно.

— Ты… правда так думаешь?

— Можно, я и дальше будут с тобой разговаривать? Хочется узнать тебя получше.

— Что? Э-э, ну… — Кадзума растерянно водил взглядом.

Селика смотрела прямо ему в глаза, но он не мог ответить тем же.

Скорее всего, у этой девушки почти нет врагов. Пусть даже она чересчур прямолинейна и настойчива, многих людей покоряет её искреннее благодушие и очаровательная улыбка. Иногда Селика своим поведением напоминала щенка или котёнка.

Однако Кадзума по какой-то причине не мог её терпеть. Он и сам не понимал, почему ему становилось тяжело дышать, а в груди появлялось раздражение, как только Селика смотрела на него.

“Казалось бы, она неплохая девушка, но…”

Пока Кадзума колебался с ответом, Найн встала из-за стола. Судя по тому, как громко она сдвинула стул, ничего хорошего этот жест не предвещал.

— Селика. Пошли-ка отойдём.

— Что?

Только Селика успела доесть спагетти, как Найн схватила её за руку и отвела от стола. Девушка послушно шла за сестрой, округлив глаза от удивления.

Они остановились возле стойки, где торговали бутербродами и булочками — будь сейчас самое начало большой перемены, на их месте стояла бы огромная очередь из учеников. Хотя они отошли довольно далеко от Кадзумы и Тринити, те по-прежнему могли разобрать выражения лиц девушек.

Тринити уже открыла баночку с пудингом. Найн посмотрела на Кадзуму, затем повернулась к Селике и сказала:

— Не вздумай общаться с этим подозрительным парнем! Я не вижу в нём ничего хорошего!

Она говорила так громко, что услышал даже Кадзума. Был ли смысл вообще отходить от стола, если она собиралась возмущаться таким голосом?

Хотя любой бы на месте Селики втянул голову в шею от такого голоса, девушка с хвостом на голове даже не дрогнула.

— Кадзума ничуть не подозрительный! Да, он странноватый, но нельзя так говорить о человеке, которого ты пока даже не знаешь!

— Мне незачем его знать — это очевидно с первого взгляда. По его глупой улыбке никак не поймёшь, о чём он думает. Такие люди хорошими не бывают.

— А вдруг бывают?!

— Короче говоря, не вздумай общаться с непонятными личностями. Может, у тебя милое личико и покладистый характер, но мозгов не хватает. В мире много подлецов, которые хотят этим воспользоваться!

— Как это понимать? Ты считаешь Кадзуму подлецом?!

— Да, считаю! Он однозначно думает о чём-то нехорошем!

Спор сестёр быстро привлёк внимание многих отдыхающих учеников.

Некоторых заинтересовал предмет их спора, и Кадзума постоянно ловил на себе быстрые взгляды.

Пытаясь сбежать от невыносимой реальности, Кадзума уставился на бледно-жёлтую поверхность пудинга.

Пожалуй, больше всего его шокировало, что Селика не стала спорить с словами сестры о “глупой улыбке”, по которой “не поймёшь, о чём он думает”.

“Неужели у меня и правда глупая улыбка?”

Кадзума задумчиво ощупал лицо ладонями. К своему ужасу он осознал, что его губы и правда сами по себе растянулись в неестественной улыбке.

— Э-э, Кадзума? — раздался сбоку участливый голос, когда он застыл с ладонями на лице.

Кадзума сухо усмехнулся, его плечи вздрогнули.

— Как мне после этого смотреть им в глаза?.. — пробубнил он под нос.

— Это самое… пожалуйста, не принимай её слова близко к сердцу. С Найн такое бывает — она начинает с ума сходить, как только дело касается Селики. Вообще перестаёт с кем-либо считаться.

Даже Тринити удручённо усмехнулась. В её словах слышался богатый опыт — наверняка ей не раз уже приходилось рассказывать об особенностях поведения Найн тем, кого она оскорбила.

— И кстати, мне очень нравится скромность в твоих глазах. По-моему, ты хороший человек.

— Ха-ха… Спасибо.

Конечно, слушать такое было гораздо приятнее, чем оскорбления Найн, но Кадзума всё равно не привык выслушивать комплименты от собеседников. Его неряшливо растянутые губы вздрогнули.

— Ты, видимо, любишь брать на себя трудности, Тринити. Что я, что она — люди, которые не вписываются в коллектив, но ты с нами общаешься.

— Хе-хе. Мои трудности просто смешные по сравнению с твоими, Кадзума.

— Какими моими?

— Я про память. Ты ведь до сих пор ничего не помнишь?

— Ага…

Одноклассники Кадзумы знали о его амнезии.

Раньше это вызывало в них любопытство, но теперь никто почти и не спрашивал его о том, насколько он помнит своих товарищей.

Кадзума и не хотел, чтобы они приставали к нему с расспросами. От этого ему становилось неловко, а толку всё равно не было. Так что в обычной жизни Кадзума и сам старался вести себя как ни в чём не бывало.

Тем не менее, Тринити иногда расспрашивала его с участливым видом.

Её забота ничуть не раздражала.

Она интересовалась, “как дела” у его амнезии, словно это была хроническая болезнь, но делала это с такой теплотой, что даже слово “амнезия” переставало казаться страшным.

— Если в двух словах, то никаких подвижек. Я иногда даже задумываюсь: было ли у меня вообще прошлое, раз я не могу его вспомнить?

— Ну что ты. Не надо так говорить.

— Нет-нет, я всё прекрасно понимаю, — вяло улыбнулся Кадзума, видя, как помрачнело лицо Тринити. — Не волнуйся за меня, я не унываю.

На самом деле Кадзума даже не знал, стоит ли унывать из-за потери памяти, или же это повод для радости.

Кадзума вскинул голову. Он осознал, что больше не слышит спора сестёр.

Переведя взгляд, он обнаружил их на том же самом месте. Обе девушки впились взглядами в один из телевизоров. Судя по их перекошенным лицам, увиденное их не на шутку взволновало.

Кадзума тоже решил посмотреть, что же там показывают.

С прямоугольного экрана, как обычно, вещал диктор. Однако сегодня его голос был встревоженнее, чем обычно.

Дело в том, что он зачитывал новости об одной необычной стране.

Часть 6

— ...последних шести лет. Повторяем: сегодня утром отправленный в Японию отряд исследователей ООН обнаружил живого человека. Вероятно, он скрылся от ядерной бомбардировки в подвале, где провёл всё это время. Несмотря на сильное истощение, его жизни ничто не угрожает. Отряд собирается дождаться, пока выживший наберётся сил, а затем расспросит его о событиях последних шести лет.

Япония.

Страна, в которой появился неуловимый Чёрный Зверь, наводящий ужас и панику на весь мир. Пытаясь устранить эту угрозу, мир разбомбил Японию ядерными боеголовками, фактически стерев её с лица земли.

Япония превратилась в безжизненные пустоши, заражённые химикатами и высокорадиоактивными отходами. Однако полгода назад ООН постановил, что радиационный фон пошёл на убыль и начал отправлять в страну отряды исследователей.

Целью этой экспедиции было выяснить, пора ли разрешить гражданским высаживаться на японских берегах, однако по ходу дела исследователи обнаружили человека, шесть лет продержавшегося среди развалин Японии.

— Выживший… в Японии?

Экран был далеко, но Кадзума слышал каждое слово диктора.

Он удивлённо ахнул, однако Тринити почему-то промолчала и казалась взволнованной. Кажется, она даже не услышала шёпот Кадзумы.

— Тринити Глассфил? — настороженно спросил Кадзума.

Тринити нервно сглотнула и обернулась. Её красивые зелёные глаза были большими как никогда, девушка казалась растерянной.

— А… Ой, прости. Не бери в голову, — Тринити мягко улыбнулась и опустила взгляд на пудинг.

Волосы под капюшоном почти полностью скрывали лицо, но Кадзума увидел, что оно вновь стало озадаченным.

Кадзума перевёл взгляд.

Он понял, что Тринити смотрела вовсе не на телевизор, а на Найн и Селику.

Только что они с серьёзным и несколько отрешённым видом следили за говорящим диктором, но уже возвращались к их столу, просачиваясь между толп учеников. Селика шла расстроенная, а Найн подгоняла её, мрачно хмурясь.

— Садись давай.

Найн подтолкнула Селику и заставила вернуться за стол, затем тоже села на своё место.

За столом воцарилось молчание. Стало жаль “праздничные” пудинги.

Никто ничего не говорил. Не выдержав, Кадзума робко обратился к Селике, которая казалась самой разочарованной из всех:

— Что-то не так?

Селика подняла глаза, но лишь молча покачала головой. Мелькнувшая на её губах слабая улыбка никак не сочеталась с образом жизнерадостной девушки. От этого Кадзуме стало ещё больше не по себе.

— Тебе плохо стало? У тебя даже лицо…

Побледнело.

Так и не договорив, Кадзума, сам того не замечая, потянулся рукой к Селике. Вдруг по его спине пробежал сильнейший холод.

“А?..”

В следующий миг закружилась голова, мир поплыл перед глазами. Моргнув, он потерял чувство равновесия. Вместо того, чтобы тянуть руку к Селике, он схватился за собственный лоб.

— Кадзума? Всё хорошо? — взволнованно спросила Селика и привстала из-за стола.

Её маленькая ладонь потрогала его голову.

— М!

Кадзума отмахнулся от неё изо всех сил.

Раздался звук, как от пощёчины, и Кадзума вскочил из-за стола.

Сразу повисло сильное напряжение.

— А… П-прос… — дрожащим голосом пролепетал Кадзума.

Селика смотрела непонимающими глазами, Найн возмущённо хмурилась.

Он смотрел прямо на них и пытался договорить слово до конца, но вдруг напала ужасная тошнота, и Кадзума упал на колени.

— Кадзума?!

Тринити резко вскочила из-за стола и опустилась на корточки рядом с ним.

Через миг подбежала и перепуганная Селика.

— Т-ты чего, что случилось?! Держись!

Кадзума стеклянными глазами смотрел на нагнувшуюся к нему Селику.

Вновь нахлынула тошнота, а грудь заполнилась… невыносимым чувством отвращения.

“Нет… Не подходи… Прочь от меня!”

Перед глазами плясали огоньки, хотелось только прогнать эту девушку. Раскалывалась голова. Тошнило.

— Тебе плохо стало? Отвести в медкабинет?

— Н-не надо… — из последних сил отказался Кадзума от заботы Селики и остановил её попытку погладить его по спине.

Он заставил дрожащие губы сдвинуться и изобразить улыбку.

— Всё хорошо. У меня просто внезапно недомогание… Я сам дойду до медкабинета.

— Но мы же не отпустим тебя од…

— Пожалуйста, не надо.

“...меня трогать”, — чуть было не сказал он, но проглотил слова вместе с обильно выделившейся слюной.

Он не знал, в чём дело. Не знал, но… не мог унять чувство отвращения.

Кадзума так крепко сжал кулаки, что едва не проткнул кожу ногтями, и встал, опираясь на стену.

Он не мог оставаться здесь. Физически.

— Простите… но я уже ухожу. Мне правда жаль, — попытался выговорить он как можно бодрее и вышел… сбежал из столовой.