Том 1    
Глава 4. Моря, полные станций. Or all the seas with the station


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
vshekn
17.06.2020 12:36
О, ну если не только западная НФ-литература но и манга, то предпоследнее что угодно может быть. Путь самурая какой-нибудь - хотя это не научная фантастика конечно.
lanfee
17.06.2020 08:11
Я предпоследнюю тоже не узнала)) А последнюю посчитала отсылкой к «органу геноцида», так как больше тоже ничего в голову не пришло ;)
vshekn
16.06.2020 23:30
Только сейчас заметил что названия глав это отсылки - две последние, правда, не узнал) Спасибо за перевод)
lastic
15.06.2020 21:48
Охоооооооооооооооооооооооо
vshekn
27.12.2019 22:26
Очень интересно, большое спасибо за перевод
lanfee
23.12.2019 08:44
Рада, что вам понравилось! :)
damarkos
22.12.2019 13:29
Большое спасибо!

Глава 4. Моря, полные станций. Or all the seas with the station

Тоширу Кубо был занят. Он размышлял, как бы раздобыть оружие.

В общежитии ЖКФ (Железнодорожной компании Фукуоки) свет отрубали в десять вечера. Подачу электроэнергии жестко контролировали. В темноте комнаты Тоширу убавил яркость терминала до минимума и принялся изучать карту оружейного склада компании, а заодно расположение охранных постов и маршруты часовых. Вот уже который раз он изо всех сил пытался разработать план ограбления, но как обычно пришел к однозначному выводу — невозможно! Упражняя ум таким образом, он коротал часы после работы.

Перемещаться по Сикоку без оружия — гиблое дело. Не то это место, где можно выжить с пустыми руками. У самого Тоширу имелся лишь пистолет — единственное, что разрешалось выходцам с Кюси для самозащиты.

А вот на оружейном складе хранились электрические помповые ружья — N700, свежачок. Работа над ними началась аккурат в то время, когда Тоширу только устроился в компанию. И сам он, надо признаться, тоже приложил руку к созданию новинки. Двадцать четыре года на это потратил! Работа над теми ружьями — единственное стоящее, что было у него в жизни. И теперь ему страсть как хотелось заполучить плод своих трудов, пусть даже и неясно пока, за какой надобностью.

Делали электропомповые ружья на Кюсю, но против заполонившего весь Хонсю Йокогамского Вокзала они, увы, бесполезны, так как поражают только людей. А потому вся мощь нового оружия досталась исключительно правительственным боевикам (читай, личной армии ЖКФ). Для эффективного управления, так сказать.

Украсть ружья со склада филиала ЖКФ в Хакате было решительно невозможно. Как, впрочем, и сбежать из штаба компании. Может, в филиале Кумамото дела с этим обстояли попроще… Вот только Тоширу там совершенно не ориентировался и не представлял, как провернуть дельце в незнакомом месте, а потом еще и затеряться где-то на Сикоку.

— А, гори оно все! Хоть бы и вправду все люди попередохли! — пробормотал он, прикрыл глаза и прислушался.

В наушниках бурчала звуковая дорожка из фильма. Старой фантастики, раздобытой откуда-то из недр ТСИР.

Фильм был о космонавтах, которые летели куда-то на межзвездном корабле, но вдруг на Земле случилась мировая ядерная война, и все человечество погибло. В панике члены команды принялись убивать друг друга. Выжил лишь один, так что продолжать миссию ему пришлось в гордом одиночестве. Заканчивалось все тем, что одинокий космонавт преодолел расстояние в четыре световые года и прибыл в систему Проксимы Центавра.

Так себе сюжет, откровенно говоря, да и сама картина провальная, но Тоширу пересматривал ее бессчетное множество раз.

«Сердце капитана Луиса остановилось. По уставу, следующим капитаном назначаетесь вы, Тейра! Поздравляю!» — обратился ИР корабля к главному герою.

Фильм мало того что дублированный, так еще и разговаривали персонажи на архаичном японском, но Тоширу столько раз читал субтитры, что научился понимать реплики на слух.

«Что случилось, капитан?»

«Ничего особенного, Хару. Я решил, что неплохо бы поберечь кислород», — без выражения отозвался тот. За спиной у него виднелось неподвижное тело товарища по команде.

В следующей сцене появлялась красная мерцающая звезда, и космический корабль, несущийся к ней на околосветовой скорости, входил в солнечную систему и начинал замедляться.

«Бом!» — раздался громкий звон.

Тоширу встрепенулся. В фильме такого звука не было. Он открыл глаза и взглянул на экран. Увы, звук был не киношный. Пришло оповещение о входящем сообщении. Тоширу увидел адрес отправителя, и висок тотчас пронзила боль. «Оокума, первая секция аналитического отдела ЖКФ».

Получатель: Тоширу Кубо, четвертая секция отдела разработки ЖКФ.

Сколько лет, сколько зим!!

Я знаю, что ты задумал, а потому хочу дать небольшой совет. Как старший младшему.

Приходи к защитному барьеру в следующее воскресенье.

Захвати коробку бисквитов — для лучшего взаимопонимания.

Оокума.

«Опасному человеку я попался на глаза, — подумал Тоширу. — Но как знать, может из разговора с ним и выйдет какой-никакой толк».

***

Погляди кино поздней хай-тек эры, так может показаться, что вся фантазия сценаристов ушла исключительно на всякие изощрения, как бы избавиться от человечества, буквально стереть с лица Земли: то ядерная война, то падение метеорита, то зомби-апокалипсис. Наверное, по-другому конец и не показать — за два-то часа.

Настоящее падение цивилизации было совсем не таким: куда более медленным, неприятным и неотвратимым. Сначала разразилась Зимняя война, истощившая силы и ресурсы человечества, а вслед за ней заявило о себе — да как заявило! — отбившееся от рук людское творение. Всего-то несколько сотен лет понадобилось ему, чтобы подмять под себя округу, а оставшаяся непокоренной горстка уцелевших спряталась от чудовища за проливом.

Узким проливом, что разделяет острова Хонсю и Кюсю, — проливом Каммон. Вдобавок рукотворного монстра отделял от человечества Защитный барьер, который возвела ЖКФ, отгородившись таким образом от ненасытного и вечно растущего Йокогамского Вокзала. Но, по большому счету, главная преграда — это, конечно, пролив. Стоит Вокзалу, разрушив барьер, перебраться на другую сторону — и вся цепь островов, что лежит за Кюсю, обречена.

***

На самой дальней оконечности Кюсю, обращенной в сторону Вокзала, ЖКФ обустроила форпост. Стены его сверху донизу пропитали специальным полимером, затрудняющим проникновение СВМ, а потому от них всегда пахло химикатами. Тоширу с коробкой бисквитов в обнимку приблизился ко входу, показал удостоверение сотрудника, проскользнул в ворота и сразу направился в первую секцию аналитического отдела, в кабинет Оокумы.

Кстати об Оокуме: было ему тридцать лет, служил он, как известно, в ЖКФ и в тот час сидел-посиживал на своем рабочем месте. Причём развалившись в кресле, закинув обе ноги на стол. В правой руке он держал леденцового петушка на палочке, а в левой — планшет с раскрытой книжкой.

— Эй, привет-привет! Чего такой кислый? — спросил Оокума у Тоширу, откладывая планшет в сторону. Заметив в сумке гостя торчащую коробку с бисквитами, он оживился: — Ай молодец! Я тут уже три недели на передовой торчу, и за всё время — никаких бисквитов. Я уже со скуки хакнул им систему главного штаба… — тут Оокума махнул рукой в сторону открытой коробки с пирожными и пробурчал: — Можешь взять одну штучку. Я в одиночку не справлюсь, их тут восемь.

— Нет, не люблю сладкое, — ничего не выражающим голосом отозвался Тоширу.

Оокума сцапал со стола малюсенькую чашечку, отпил глоток и встретился с Тоширу взглядом:

— Ну что ж, Тоширу Кубо, ты, я погляжу, затеял стащить одну из наших пушек, а? — поинтересовался он.

Тоширу нечего было возразить, он отвел взгляд и уставился в окно.

— Ты ведь в курсе, что отдел аналитики контролирует служебные сети? Ты, конечно, пытался замаскироваться и все такое, но ведь точка выхода в сеть прекрасно отслеживается.

И на это у Тоширу не было ответа. Такой уж у него был принцип: не можешь сказать ничего умного — молчи.

— Нет, ну ясное дело, хотеть чего-то не возбраняется. У нас же свобода мыслей. И слова, кстати, тоже. А наше дело — донести информацию кому следует. О, тут же ещё поступило донесение, я тебе сейчас расскажу. Вот буквально на днях с оружейного склада пропала дюжина ружей серии N700.

Тоширу непроизвольно дернул правым плечом.

— Конечно же, их сразу нашли. Виноваты, как выяснилось, трое солдат из боевого дивизиона. Из тех, кто отвечает за безопасность склада. Сговорились между собой и решились на кражу. Но, как ты хорошо знаешь, украсть у нас ружья и сбежать — непосильная задача. И как раз сейчас господин Каваками, тоже из боевиков, занимается допросом. Или уже закончил.

— Как именно их нашли? — спросил Тоширу. Сам-то он полагал, что переманить на свою сторону охранников — самый рабочий способ. Другое дело, что тут вряд ли кого-то куда-то переманишь, так что от идеи Тоширу почти сразу отказался.

— Эти трое договорились со служителями Йокогамского Вокзала. Взамен на ружья им бы вживили Тикеты, с которыми они и планировали скрыться внутри. За каждого собирались отдать по четыре пушки. Кстати, так мы на них и вышли — наткнулись на переговоры в Тикетнете.

Почему-то, выслушав все это, Тоширу первым делом рассердился. Грабители непозволительно низко оценили ружья. Целых четыре штуки за входной билет внутрь чудовищной конструкции!

— Ну же, друг мой Тоширу, а теперь главный вопрос: и как же надо изловчиться, чтобы украсть оружие, которое не смогли унести даже охранники склада?

Тоширу ответил молчанием.

— А вот мой ответ, — сказал Оокума, пытаясь поймать взгляд Тоширу, — в момент возвращения ружей в предназначенное им место бдительность охраны склада, скажем так, снизится. Сам понимаешь, с бухты барахты и абы кто такой возможностью воспользоваться не сможет, но что если найдется человек, день за днем воображающий, как бы половчее смыться с пушками... сразу появляются шансы на успех, а?

Тоширу упорно не отрывал глаз от окна.

Пиликнул лежащий на столе планшет.

— Упс! Сюда идет сам господин Каваками. Говорить буду я, а ты не болтай лишнего, — приказал Оокума. — Хотя о чем это я? Ты же у нас даже когда требуется стоишь словно воды в рот набрал, — прибавил он и рассмеялся собственной шутке.

***

Офицер боевого дивизиона удобно расположился на полу, как и приличествует настоящему японскому офицеру. Напротив напряженно замерли три солдата. Между ними лежало ружье. Та самая сделанная силами ЖКФ электропомповая пушка N700.

Как все хорошо знают, любые металлические предметы принялись переплавлять в пули давным-давно, аж в начале Зимней войны. Уже ближе к середине конфликта стало не из чего делать порох. Тогда кое-кто даже пошутил, что скоро человечество докатится до каменных топоров, но тут-то и появилось электропомповое оружие. Главная сила его заключалась в смертоносном воздействии на человеческое тело. Зато против СВМ Йокогамского Вокзала оно было совершенно бесполезно. Так и вышло, что новое оружие годилось разве что для поддержания порядка на острове Кюсю.

— Из рапорта аналитического отдела следует, — нарушил тишину офицер боевого дивизиона господин Каваками, — что вы втроем использовали личные терминалы для выхода в Тикетнет. Там вы связались с должностными лицами города Симоносеки. В обмен на четыре электропомповых ружья с носа вы попросили вживить вам Тикеты и пропустить на территорию Вокзала. В ходе дальнейшего расследования обнаружилась пропажа оружия с нашего склада.

Каваками приподнял лежащее на полу ружье:

— Этот ствол мы извлекли из-под кровати одного из вас. Попытка бегства, кража оружия...вас ждет серьезное наказание. Желаете что-нибудь сказать?

Каваками поочередно пихнул каждого солдата длинным стволом ружья.

Солдаты переглянулись, а потом двое уставились на третьего с молчаливым осуждением. На лицах их ясно читалось: «Это ты все рассказал. Тебе-то хорошо, а нас теперь вздернут».

Тот, на кого все смотрели, решительно заявил:

— Я-я скажу! М-мы должны прекратить бесполезную войну и впустить Вокзал на Кюсю. Вот что я думаю!

— То есть ты хочешь предать наш народ. Это ты имеешь в виду?

— Мы уже пятьдесят лет воюем, пытаясь остановить Вокзал. И этим лишь делаем противника сильнее! Да вот даже последние взрывы — погибли двое наших. Если к нам придет Вокзал, народ наконец-то сможет почувствовать себя в безопасности, разве нет?

— Не вам решать! Вы задумали сбежать, так что не вам рассуждать о том, что будет лучше для безопасности! — Каваками в ярости уставился на солдата, и тот сразу осекся, понурился и мелко задрожал.

***

Каваками распахнул дверь в кабинет аналитического отдела, но Оокума даже и не подумал подняться с места, — он лишь слегка наклонил голову. Рядом с ним стоял незнакомый Каваками сотрудник, с виду совсем зеленый. Юнец этот разглядывал улицу за окном, нисколько не заботясь о том, что в комнату вошел старший офицер боевого дивизиона. Бэйджик на его груди гласил: «Четвертая секция отдела разработки, Кубо».

— Все удачно. Вина подозреваемых доказана, — бросил Каваками, повернувшись к Оокуме.

— Да-да, мои поздравления, — ответил тот и достал из коробки бисквит.

А ведь Каваками был старше его и по возрасту, и по званию. Но этому светилу из аналитического все нипочем, никакого почтения!

— О смягчении наказания говорить не приходится, да? Я про то, в чем их обвиняют. А ведь эти ребята пришли в компанию вместе со мной. По крайней мере, один из них, — сказал Оокума и протянул коробку с пирожными Каваками, но тот оттолкнул коробку — он и не собирался ничего брать, потому что считал, что жевать что-то в стенах, насквозь пропитанных химикатами, — не слишком-то умно. А еще он задался вопросом: и как этот Оокума притаскивает в форпост сладости? Загадка.

— Наказание будет определено в полном соответствии с правилами компании. От меня ничего не зависит.

— Ну-ну. Молодежи вроде меня так легко попасть под очарование Йокогамского Вокзала! Стоило бы проявить немного понимания. Во имя солидарности быть снисходительными к юности.

***

Тут надо немного пояснить, как же в действительности обстояли дела на Косю. Дело в том, что аналитический отдел, представленный маленькой группой под предводительством Оокумы, торчал в форпосте у пролива не просто так. Они собирали и анализировали всю информацию, которая попадала в Тикетнет. В идеале начальство планировало, что отдел будет перехватывать вражеские данные, которые помогут в разработке военных стратегий, но на деле пользы от слежки было чуть. Ничего стоящего не попадалось.

Зато в Тикетнете можно было почерпнуть кучу бесполезных сведений об обитателях Вокзала да насобирать рекламных статей о вкуснейших ресторанах Симоносеки. Увы, умений аналитиков не хватало, чтобы не только перехватывать данные, идущие через СВМ и затрагивающих жизнь самого Вокзала, но и разбираться в них.

Так что поимка предателей компании и разоблачение многочисленных планов побега стали главными достижениями Оокумы и его товарищей.

А вот много ли граждан, проживающих по обе стороны пролива, мечтает вживить Тикеты жителям Кюсю, — это хороший вопрос.

Ведь местным милли-иены, ходовая валюта Вокзала, ни к чему. А что тогда нужно? Конечно же что-то более материальное. Тем более Кюсю — это вам не Вокзал, на котором само собой растет все что нужно для хорошей жизни. Тут производство — процесс сложный и трудоемкий. Особенно чего-то такого, чья стоимость внутри достигает аж полмиллиона милли-иен. Вещей таких здесь крайне мало, и к ним, конечно же, относится пресловутая электропомповая пушка, принадлежащая ЖКФ.

Вот почему столько солдат втайне мечтает сбежать на Вокзал. Собственно, для этого многие и устраиваются работать в компанию.

Какая ирония! Особенно если учесть, что ЖКФ главной своей целью провозгласила защиту гражданских от поглощения Йокогамским Вокзалом. Так что теперь с жителями нужно держать ухо востро: стоит потерять поддержку — и вся компания рассыплется, словно карточный домик. И ведь так оно и случилось с железнодорожниками Сикоку. После разрушения Великого моста в Сето народ перестал доверять компании и совершил переворот. С тех пор на Сикоку вот уже пятьдесят лет царят хаос и анархия.

Неудивительно, что внутри ЖКФ авторитет Оокумы взлетел до небес, ведь тот занимался разоблачением солдат, мечтающих дать деру.

***

— А зачем, кстати, на Вокзале нужны наши помповые ружья? Они же против людей, а там у них запрещено насилие, — спохватился Каваками.

— Да кто их там знает? Может, и внутри водятся те, кто жить не может без оружия. Даже если вообще не придется им пользоваться. Ну, раньше так держали атомные бомбы, — ответил Оокума.

«Странные типы, — подумал Тоширу. — Так бездарно распорядиться высокими технологиями! Хотеть того, что тебе сроду не пригодится…»

И тут Каваками заметил планшет на столе.

— Что это там такое? Старые письмена да формулы.

— А-а, это? Довоенный учебник по физике. Судя по тому, в каком состоянии экран и качество текста, его где-то откопали. Буквально.

— Хм. Этим занимаются парни из Кумамото. Нашел что-нибудь полезное?

— Ну, во-первых, я с трудом продираюсь через японский того времени. И похоже, тут объясняется физика процесса распространения СВМ. А так как книгу написали люди, сомневаюсь, что в ней есть что-то, чего не знает наш отдел разработок, — сказал Оокума, бросив взгляд в сторону Тоширу.

— А вообще... ваш отдел думает найти противодействие СВМ? Эту бетонную штуку ничем не возьмешь, она все растет и растет, и конца ей не видно.

— Ну как сказать… Если удастся продраться сквозь все уровни и извлечь данные… Пока не удалось расшифровать код — никаких шансов.

— Что, настолько сложно?

— Наша чудесная команда декодеров старается изо всех сил. Но… представьте: нам в руки попал заспиртованный мозг инопланетянина, и мы пытаемся извлечь информацию о его сексуальной ориентации. Вот примерно так все и обстоит.

— Тем не менее на вас надеются. Поэтому вы уж постарайтесь! Нам позарез нужно взломать код, — приказал Каваками.

— Тогда почему бы совету директоров не выделить чутка больше бюджета, а? Вместо того, чтобы тратить деньги на дурацкие пушки? Вокзал вашим оружием не победить. А то нам вечно достаются крошки со стола… — возразил Оокума.

— Прикрой рот! Каким бы гениальным ты ни был…

По зданию прокатился рев сирены.

«Атака Йокогамского Вокзала! Координаты 47, 33, 128. Ответственному персоналу срочно проследовать к месту сбора!»

Каваками сдернул форменный китель со спинки стула и направился к выходу:

— Зовут… я пошел!

— Да-да. Вы уж там постарайтесь, — отозвался Оокума.

Все это время Тоширу Кубо неотрывно смотрел в окно. Словно его ни капельки не интересовало, о чем говорят эти двое.

***

Самая западная точка Йокогамского Вокзала упиралась в защитный барьер, пролегающий поперек пролива Каммон. Вот уже пятьдесят лет тут ничего не менялось. Расстояние по морю до Кюсю когда-то давно едва ли достигало одного километра. Вокзал раз за разом упорно пытался преодолеть водную преграду, а в ответ защитники прорыли вдоль берега канал и тем самым расширили пролив аж в три раза. Вдоль канала как раз и пролегала линия фронта — тот самый защитный барьер, объединяющий Кюсю и другие острова архипелага. Тут ЖКФ вела войну ни на жизнь, а на смерть.

В самом начале войны с защитного барьера регулярно обстреливали Вокзал, который, подобно дереву, неустанно протягивал навстречу защитникам ростки-веточки. Скорость роста его была такова, что всего за полдня отростки достигали противоположного берега. Ну и обстрелы, само собой, длились ой как долго!

Прошло несколько лет, и Вокзал сменил тактику. Теперь он тянул отростки на нужную длину прямо в глубинных слоях, а потом «стрелял» ими в сторону Кюсю. Теперь атака занимала меньше получаса. Вот почему ЖКФ в спешке занялась расширением пролива, а заодно принялась за работу по увеличению точности артиллерийских орудий.

Сейчас все работало так: стоило в любом месте начаться прорыву, как десять минут спустя защитники открывали ответный огонь. Одна беда — скорость вытягивания Вокзалом «отростков» росла раз за разом.

А в последние несколько лет кончики отростков начали сами по себе взрываться, при этом ошметки бетона, который на самом деле был не совсем бетоном, а СВМ, разлетались по противоположному берегу. Из-за новой «самоубийственной» тактики Вокзала начали гибнуть защитники. Этим, собственно, и объяснялся упадок боевого настроя солдат и многократные попытки бегства.

Конечно, вряд ли новые тактики придумывали люди, живущие внутри, или, скажем, некий искусственный разум. В отделе разработки полагали, что в толще СВМ постоянно проходят мутации, и, вероятно, существовал механизм, позволяющий сохранять самые удачные из них для будущего использования.

«Лет двадцать должны продержаться», — такова была оценка специалистов из научного отдела, который занимался изобретением анти-СВМ полимеров. Так вышло, что полимерная пленка, покрывающая теперь все прибрежные поверхности, стала наиболее эффективным средством противодействия Вокзалу. ЖКФ намеревалась расширить ее производство и в скором времени завезти полимеры на Сикоку, чтобы пропитать ими поверхности кораблей.

«За долгие десятки лет — первый военный прорыв! А вдруг все это — воля самих богов? Может, грядет судный день. Может, мы ведем битву, предначертанную нам свыше», — подумал Каваками и рассмеялся себе под нос.

***

Дверь за Каваками захлопнулась, и в кабинете остались лишь Оокума и Тоширу.

Со стороны защитного барьера грохотала канонада обстрела. Из окна тоненько тренькало — то Йокогамский Вокзал выстреливал очередную ложноножку и тянул ее через пролив.

Оокума сполоснул чашки в раковине.

— По воскресеньям Вокзал особенно активен. Не замечал?

— Нет…

— Вся шумиха начинается в воскресенье и понедельник. Интересно, почему?

Тоширу не ответил.

— Наверное, это как-то связано с тем, как его использовали в прошлые времена, пока он был частью транспортной системы. СВМ впитывает в себя всю доступную информацию, так? Любопытно, правда, почему не суббота и воскресенье, а воскресенье и понедельник. Думаю, на этапе роста за двести с лишним лет где-то произошел сбой.

Тоширу продолжал отмалчиваться, всем своим видом показывая, насколько не интересна ему выбранная тема. Настолько не интересна, что даже хмыкнуть в ответ не посчитал нужным. Оокума еще со времен первого инструктажа прекрасно знал об этой черте собеседника, а потому нисколько не смутился.

Не торопясь, он перевернул чашки вверх дном, поставил на полку, после чего опустился в кресло. А Тоширу Кубо так и стоял соляным столбом у окна, разглядывая улицу. За стеклом, под стенами форпоста собирались солдаты боевого дивизиона — они на ходу затягивались сигаретным дымом.

— Давай пофантазируем, — предложил Оокума, устраиваясь поудобнее. — Тоширу, дружище, вот ты бы что делал, если бы обменял ружья на Тикет и очутился на Вокзале?

— Я совсем не горю желанием заполучить Тикет.

— Ну мы же фантазируем!

— Чисто гипотетически… если бы мне удалось раздобыть ружья, да такие, что их можно обменять на Тикет, я бы отправился с ними на Сикоку.

Оокума дернул ртом и скорчил гримасу:

— Как удачно, что я не пью сейчас чай. А то бы точно подавился.

— Господин Оокума, — заговорил было Тоширу, но осекся и начал снова, — чисто гипотетически, если некий человек ловит солдат, которые пытаются сбежать, но при этом помогает организовать побег сотруднику отдела разработки… что этому человеку нужно?

— Хороший вопрос, — сказал Оокума. — Допустим, наш гипотетический человек заинтересован в разрешении одной большой проблемы, напрямую связанной с авторитетом правительства. Той проблемы, которая неизбежно возникнет, если вдруг персонал ЖКФ, вроде как стоящей на страже Кюсю, начнет массово эмигрировать на Вокзал. А также проблемы поменьше, но очень интересной, а именно: как же так вышло, что кто-то сумел выкрасть настолько тщательно оберегаемое оружие.

Оокума взял разломленный пополам кусок бисквита и продолжил:

— Вот ведь какое дело, друг мой Тоширу: чтобы наслаждаться жизнью, нам нужны две вещи: есть побольше сахара и получше шевелить мозгами! Одно вытекает из другого, и в том вся суть здорового обмена веществ.

За окном снова тренькнуло.

— Как шумно! — заметил Оокума и задернул занавеску. Не простую, а полимерную — свето- и звуконепроницаемую, а потому комната мигом погрузилась во мрак.

Тоширу продолжал пялиться в занавешенное окно.

— Вокзал начал отстреливать эти свои взрывающиеся штуки. Будет ужасно громко. В них нет ни грамма пороха, совершенно неясно, почему они взрываются. Вы там у себя в отделе не нашли причину?

— Нет. Я занимаюсь только разработкой оружия.

— Вот оно что! Как думаешь, а изнутри не стало бы понятнее?

— Мы же продолжаем фантазировать, да? Так почему бы вам самому не отправиться туда, а, господин Оокума?

— Хм, вот и господин Каваками так говорит. Обладай я твоими талантами, думаю, нашел бы чем там заняться. Отыскал бы кого-то с Тикетом и все такое. Когда совсем все хреново, поневоле задумываюсь, — Оокума весь подобрался, вытянул шею и, даже сидя, оказался сантиметров на десять выше коротышки Тоширу. — Но, шутки в сторону. Слишком уж много у меня тут обязательств.

— Обязательств? — Тоширу склонил голову набок.

— Конечно. У нас на Кюсю минимум процент населения мечтает о вживлении Тикета. Смысл моей работы — помешать этим людям привести к нам Вокзал. Я десять лет этому посвятил! И получал за это зарплату из денег налогоплательщиков, между прочим. Ты это понимаешь, Тоширу Кубо, а?

— Если Йокогамский Вокзал окажется здесь, количество наших граждан уменьшится, зато население Вокзала вырастет. Как знать, может, люди от этого только выиграют?

— Вот ты о чем… Бентам, значит… «принцип наибольшего счастья наибольшего числа индивидуумов». Но довольно об этом. С этической точки зрения все совсем неоднозначно, — сказал Оокума, и Тоширу, отвернувшись от окна, искоса взглянул на него.

Во взгляде этом Оокума прочитал упрек. Дескать, как же так, такой умный человек и не понимает очевидных вещей!

«Если бы и я мог, подобно тебе, вот так все упростить, жизнь стала бы намного приятнее», — начал было Оокума, но передумал. Что толку спорить?

— Жаль, Тоширу. А я ведь считал тебя чуть ли не младшим братом.

— А я вот до сих пор считаю вас старшим братом, господин Оокума.

— Это в каком же смысле?

— В таком, что родственные связи — чушь собачья, — ответил Тоширу.

— Ну на-адо же! — протянул Оокума и откинулся на спинку кресла.

С улицы вновь донеслось треньканье отстреленного отростка. Вокзал сегодня разбушевался не на шутку.

***

Два дня спустя Тоширу Кубо оказался в военной гавани. В руках он сжимал электропомповое ружье серии N700. Рядом с его крошечной фигуркой пушка выглядела непомерно огромной. ID-бэйджик Тоширу предусмотрительно отсоединил. Совсем несложная задача для человека, разбирающегося в устройстве опознавательных табличек.

С тех пор, как железнодорожная компания Сикоку приказала долго жить, на острове царили сущий хаос и беззаконие. Беженцев с Сикоку доставляли корабли ЖКФ. Сюда, к этой вот проходной.

Гавань принадлежала армии, а потому гражданские на территорию не допускались. За оградой из колючей проволоки виднелись фигуры протестующих с растяжками.

«Мы против беженцев!»

«Валите на Сикоку!»

«Штаб — только для граждан!» — так и пестрели надписями транспаранты.

«Штабом» на Кюсю попросту величали местное правительство, ну то есть филиал ЖКФ в Хакате.

Если бы кто-то вздумал сравнить жизнь на Кюсю с жизнью на Вокзале, он бы, конечно обнаружил, что тут, на острове, в разы тяжелее. Внутри жителям просто так раздавали самые разные вещи. А на Кюсю все длилась и длилась война за пролив. В ней-то и крылась причина упадка. Вокзал все рос и рос, ресурсов на Кюсю становилось все меньше и меньше, а население все беднело и беднело. Неудивительно, что среди местных жителей нашлось немало тех, кто выступал против помощи беженцам с Сикоку.

Одетого в военную форму Тоширу демонстранты встречали по-разному: кто-то злобно сверлил взглядом, кто-то принялся о чем-то просить, кто-то рассматривал в удивлении. Не обращая на толпу ни малейшего внимания, Тоширу заговорил с охранником у ворот гавани:

— Тоширу Кубо, прибыл из главного штаба в ответ на запрос об увеличении личного состава! Направлен на отбывающий завтра корабль эвакуации. При себе имею личное оружие!

Охранник озабоченно клацнул по клавише терминала:

— Никто меня ни о чем таком не предупредил…

— Начался обстрел Вокзала. Наверное, сломалась система оповещения. Вот письменный приказ. А вот мое удостоверение, — без запинки произнес Тоширу и протянул лист с приказом. Подделка, разумеется. Распечатанная на принтере. Охранник взглянул на нее краем глаза и пропустил Тоширу внутрь, бросив:

— Иди на третий этаж к командиру, объясни ему все.

На третьем этаже Тоширу повторил свою историю, седовласый командир выслушал его, затянулся папироской, сказал что-то секретарю и поставил печать на листок, определяющий Тоширу на отплывающий завтра корабль эвакуации.

Кстати, только в прошлом месяце в гавани произошла стычка между беженцами и протестующими. Кое-кто даже пострадал, поэтому охранники особенно бдительно следили за каждым подозрительным, кто явится на пристань. Поэтому удостоверение сотрудника у Тоширу было самым что ни на есть настоящим.

Затем Тоширу направился на пирс в надежде познакомиться поближе с отбывающим завтра кораблем, но вместо целого судна он обнаружил на воде огромную кучу деталей, связанных воедино толстыми веревками. Со стороны выглядело так, будто кто-то выловил их, точно рыбу, и притащил в гавань.

— Что это вы делаете? — спросил Тоширу у проходящего мимо техника.

Техник — загорелый мужчина средних лет — окинул взглядом Тоширу вместе с его длиннющим ружьем и решил, должно быть, что разговаривает с солдатом из боевого дивизиона.

— Избавляемся от возможного заражения СВМ. Корабль шел с Сикоку три дня, таков порядок, — почтительно ответил он.

— Морская вода поможет?

— Даже в слабом растворе электролита СВМ слабеет. Потому Йокогамский Вокзал и не может пересечь море — так мы думаем.

— А зачем разбирать судно на части?

— Чтобы увеличить площадь поверхности и побыстрее избавиться от заражения. Чем меньше объем тела, тем проще справиться с СВМ. Не знаю точно, как это работает.

— И так после каждой ходки? Приходится заново все разбирать? Не очень-то эффективно. К тому же здесь СВМ и вовсе быть не должно, — заметил Тоширу.

Насколько ему было известно, на сегодняшний день Йокогамский Вокзал пересек Великий мост в Сето и добрался до северной части Кагавы. И даже если он расползется по Сикоку, дальше западной части Эхиме, что на острове Увадзима, ему не пробраться.

— Ничего не поделаешь. Не станем разбирать — население будет недовольно. К тому же корабли у нас теперь модульные. Собираем обратно за полдня.

«Все это спектакль, — подумал Тоширу. — Занимаются ненужными вещами, чтобы задобрить людей. А люди Кюсю, конечно же, делают все, чтобы затруднить приход беженцев».

Отдел разработки ЖКФ посвятил изучению природы СВМ немало времени. Будучи носителем информации структуры Йокогамского Вокзала, она проникала в твердые тела на квантовом уровне. Особенно быстро заражение протекало в металлах, поэтому на первых порах Вокзал рос исключительно вдоль железнодорожных путей.

Теперь, правда, прорастание с одинаковой легкостью шло сквозь любые материалы, будь то бетон или пластик. Чем больше тело, тем быстрее заражается.

Вот почему, сколько бы ни упрашивали беженцы приехать за ними, между островами курсировали совсем небольшие кораблики, да и те каждый раз подвергались сборке-разборке. Так стоило ли удивляться, что доставка беженцев идет с черепашьей скоростью?

И все же, сколь бы медленной эвакуация ни была, задачу свою она выполняла на все сто — успокаивала недовольных жителей Сикоку. Задумай ЖКФ отказаться принимать беженцев, так с Сикоку в обход всех законов повалил бы нескончаемый поток. Еще и поэтому компания наладила прием иммигрантов с соседнего острова.

Пока Тоширу коротал ночь в бараке военной гавани, разобранный на части корабль успели собрать воедино, и утром его встретило готовое к отходу судно. «Надо же, будто сам собой вырос, точь-в-точь как на Вокзале», — удивился Тоширу.

— Скоро отправляемся на Увадзиму. Всем отъезжающим занять свои места и приготовиться! — прозвучало корабельное оповещение.

Тоширу понятия не имел, есть ли у него какое-то место, поэтому остался где стоял. Несколько солдат-охранников мельком глянули на него и, почти сразу утратив интерес, замерли на своих постах. В гавани вечно не хватало народу, личный состав ежедневно менялся, и появлению новичка никто не придал значения.

Спустя два часа корабль причалил к Сикоку. На берегу уже маялась толпа беженцев. Дело было весной, вечер дышал прохладой, но среди ожидающих полным-полно было детей и стариков, одетых лишь в тонкие рубашки. На острове давно царили беспорядки. Спасаясь от вооруженных бандитов, люди — в чем были — еле успели прорваться к западному берегу.

Пока беженцев проверяли, нет ли у них с собой чего лишнего, Тоширу зорко всматривался в толпу, сжимая ружье и следя за порядком. Таковы были новые обязанности, возложенные на него ЖКФ.

Среди служащих компании хватало тех, кто мечтает пересечь пролив, сбежать на Вокзал и разжиться Тикетом, но никому и в голову не могло прийти, что кто-то решит по собственной воле остаться на Сикоку. Сбежать сюда оказалось проще простого.

Перед тем, как корабль с беженцами отправился в обратный путь, Тоширу незаметно проскользнул на берег и затерялся в темноте.

***

По левую руку расстилалась морская гладь.

Сезон дождей приходит на Сикоку дней на десять раньше, чем в округ Канто. А вместе с дождями начинается лето.

Обычно летом на побережье Сето стоит ясная погода, и ничто не скрывает горизонт, но даже так противоположный берег с возвышающимся на нем Вокзалом совсем не видать — слишком уж далеко. Единственное, что можно хоть как-то разглядеть, — цепь островков далеко в море.

Посуху от Хонсю до островков этих никак не добраться. Даже когда Сикоку покорится Вокзалу (а это обязательно случится, и уже скоро) островки так и останутся нетронутыми. Там-то и найдут последнее пристанище несчастные, кому не достался Тикет.

Оседлав маленький электроскутер, Тоширу Кубо катил вдоль берега на восток. Минуло два месяца с того дня, как он тайком спустился с корабля беженцев и укрылся на Сикоку.

Спидометр скутера уверял, что максимальная скорость аппарата может достигать аж девяносто километров в час, вот только дорога тут такая, что и дорогой ее не назвать, а потому разгонялся Тоширу едва ли до тридцатки. Стоило замахнуться на большее, как скутер начинал трястись, да так, что того и гляди вытрясет все внутренности. К тому же потребление энергии слишком уж вырастало.

Сколько ни вглядывайся, а вокруг не найдешь и следа человека. Лишь изредка попадались насквозь проржавевшие отбойники да дорожные знаки со стертыми до неузнаваемости символами. Раньше здесь проходила федеральная трасса №11 — так по крайней мере утверждали в Центральном Городе Сикоку. Из названия города можно было подумать, что это самый крупный город на острове — столица, но до Зимней Войны о нем мало кто слышал.

Тоширу крупно повезло, что в первый же месяц он ухитрился разжиться скутером. Так-то, при менее удачном раскладе, топать ему до самой Токусимы и не жаловаться.

Сначала пришлось, правда, изрядно повозиться, чтобы суметь закрепить длиннющее (не меньше метра) электропомповое ружье на маленьком скутере. Было бы, конечно, проще разобрать его на части, но не в этой незнакомой стране, где в любую минуту может напасть кто угодно. В таких местах оружие лучше держать при себе и в рабочем состоянии.

Ничего не поделаешь, пушку пришлось привязать к багажнику, направив ствол вбок. Так, в самом худшем случае, ничто не помешает нажать на спусковой крючок, а в лучшем — достаточно просто показать ствол, чтобы напугать противника. С ружьем наперевес скутер здорово раздался в ширину, и в узких местах Тоширу протискивался с трудом, но к счастью, такие участки попадались не то чтобы часто. А люди вообще не попадались.

Дорога, по которой катил Тоширу, тянулась по возвышению, и вид с нее открывался замечательный: ясное небо да морская гладь. Сразу и не скажешь, где одно переходит в другое. Что море, что небо — все одного цвета.

Трасса №11 то и дело петляла — поднималась вверх, снова опускалась, и вскоре Тоширу почувствовал, как скутер начал замедляться: утих ветер, бьющий в лицо.

— Да что же это такое?! На сегодня всё, а? — пробормотал Тоширу себе под нос. Индикатор на приборной панели подтвердил — заряда почти не осталось.

Скутер подзаряжался от двух солнечных батарей, а те крепились на багажнике. Вот только старенькие батареи совсем истощились. Заряжать их приходилось по нескольку дней, к тому же заряда хватало разве что на сутки. А как грянет сезон дождей, заряжаться станет вообще невозможно.

Сейчас вот часы на панели показывали всего лишь три пополудни, но солнце уже садилось. Так странно! — скутер появился у Тоширу аж месяц назад, а он только сейчас обратил внимание на часы.

У края дороги показалась деревянная табличка с лаконичной надписью «Магазин — тут», и Тоширу сразу выкрутил руль скутера налево. Фары к тому времени уже не горели, но не беда. Не очень-то и хотелось.

Обозначенный на табличке «магазин» на деле оказался небольшой хижиной с видом на море. Хижина была деревянной и выглядела так, что оставалось лишь гадать, сумеет она пережить ближайший ливень или нет. У входа Тоширу встретил мужчина средних лет, хозяин заведения.

— Кхм, добро пожаловать! С оружием нельзя, слышь? — сказал он.

Тоширу прислонил скутер к стене. Тем боком, конечно, где не было ружья, так что теперь ствол был отвернут в другую от хижины сторону.

— Ты это... из ЖКФ, как я погляжу. Не жарко тебе с длинными рукавами?

Оставив вопрос хозяина без ответа, Тоширу быстро оглядел выставленные на продажу товары. Прямо на крышках пластиковых ящиков лежала самая разная утварь — от кухонных приспособлений до обуви. И все это без ценников. Удивительно (учитывая неприглядный вид самого магазина), но вещи здесь продавались совсем новенькие. Видно, делали их где-то неподалеку.

— Мне нужны солнечные батареи. Самые большие и новые, — сказал Тоширу, и хозяин тотчас принялся рыться в большой деревянной коробке, пока не выудил несколько квадратных панелей со стороной сантиметров в двадцать каждая.

Тоширу внимательно осмотрел одну из батарей. На первый взгляд, никто ими раньше не пользовался. Невероятно! И как только она очутилась в этом задрипанном магазинчике?

— Иены ЖКФ пойдут? — спросил Тоширу, вытащив пачку банкнот из кармана.

Деньги эти появились вскоре после падения японского правительства и долгое время были в ходу на двух островах — Сикоку и Кюсю.

— Давненько я их не видывал. Нынче это просто бумажки, ты уж прости за прямоту.

— Как насчет обмена? У меня, если что, есть сухие пайки.

— Еду нам доставляют с того берега, по расписанию причем. Не нужны нам твои пайки.

— Того берега?

— Ага! Но откуда именно — секрет! — хозяин магазина кивнул на привязанную неподалеку лодку.

Понятно. На этой лодке, стало быть, он переправляется на противоположную сторону и забирает продукты с Вокзала.

— Солнечный батареи тоже с «того берега»?

— А как же! Там у них и солнца-то нет, вот они и выбрасывают панели.

И зачем тогда их вообще производят? — подумал Тоширу. Он слышал, что СВМ только и делает, что копирует фрагменты поглощенного вещества. Означает ли это, что во времена Зимней войны весь Хонсю был утыкан солнечными батареями?

— Ну ладно... что хочешь взамен? — спросил он вслух.

— Антибиотики есть?

— Нет.

— А запчасти? Инструменты какие-нибудь?

— Немного, — Тоширу поднял сиденье скутера и достал несколько машинных деталей. Прежде чем отправиться на Сикоку, он хорошенько порылся на свалке сломанных механизмов и прихватил с собой кое-чего. Думал тогда, что есть тут немало рабочего и вообще… мало ли? Вдруг пригодится? Ну а в крайнем случае можно будет сделать из них пули для электро-помповой пушки.

— За все это — четыре панели.

— Все не отдам. Мне достаточно и двух.

— Лады, — согласился хозяин, и Тоширу разделил кучку деталей на две равные половины. Одну из них он протянул мужчине.

Доставшиеся ему две панели он закрепил на скутере и подсоединил к батарее. Под лучами заходящего солнца индикатор ожил, и цифры заряда медленно поползли вверх.

Распрощавшись с магазинчиком и его хозяином, Тоширу покатил на восток — очень медленно, чтобы оставшегося в батарее заряда хватило на подольше. И очень скоро он увидел старую постройку, притаившуюся чуть в стороне от дороги.

По бетонной стене буйно разросся плющ, но под листьями еще угадывались очертания таблички с надписью «ция».

«Не может быть!» — Тоширу раздвинул стволом ружья ветви плюща. И точно: слева от видимой части надписи проступили наполовину стершиеся буквы: «Стан». Иначе говоря — «Станция». Перед словом этим раньше стояли еще слова на других табличках, но все они давным-давно отвалились и осыпались вниз. Не прочитать. И не узнать теперь, как эта станция называлась.

«Интересно, это одна из частей ТСИР? Вроде они еще остались где-то на Сикоку. Чудное какое-то здание», — пробормотал Тоширу.

В последнее время он часто разговаривал сам с собой. Путешествие в одиночку весьма к тому располагало. Правда и раньше, в ту пору, когда он делил рабочий кабинет с тремя сослуживцами, он, сам того не замечая, принимался время от времени тихонько бубнить под нос, стоило коллегам отлучиться.

Тоширу объехал станцию по кругу, но не нашел ничего похожего на железнодорожные пути. Может ли быть, что за сто лет запустения металл сдался разрушительным стихиям, проржавел и рассыпался? И от деревянных шпал не осталось ни следа…

Годы беззакония на Сикоку все тянутся и тянутся, и, конечно же, за все это время никто и не подумал следить за состоянием инфраструктуры. Асфальт вот тоже везде потрескался, местами ушел под землю либо покрылся травой. Да и вообще все созданное руками человека теперь не в лучшем состоянии. Только и видишь, что редкие постройки, разбросанные тут и там, да пепельно-серые столбы электропередач, выглядывающие из зарослей деревьев.

Однако вся эта разруха сослужила людям хорошую службу: она сильно замедлила наступление Йокогамского Вокзала. Это по металлу и асфальту он растет быстро, а по простой земле — очень медленно. Сто лет прошло с разрушения Великого моста в Сето, а до Кагавы Вокзал так и не дополз.

По последним сведениям, коими располагала ЖКФ, Вокзал миновал Великий мост и потихоньку двигался в сторону Кагавы. И только сейчас он начал расползаться вдоль северного берега Ёсиногавы. К острову Авадзи никогда не ходили поезда, следовательно и железной дороги тоже не было, а потому там скорость роста Вокзала совсем маленькая. Между прочим, Йокогамский Вокзал и до Хиросимы (город такой на юго-западе Хонсю) добрался не так давно, а значит вряд ли в скором времени стоит ждать его где-то рядом с Имабари, то есть, на Сикоку.

Тоширу зашел в двери станции и сразу же увидел паутину. Много-много паутины. Давненько здесь никого не было. Он тщательно обыскал углы, но увы, ни одна розетка не работала. Не стоит и надеяться быстро подзарядить скутер.

Ну что ж, ничего не поделаешь. С другой стороны, было бы в здании электричество, тут бы обязательно кто-нибудь жил. Тоширу от души поблагодарил судьбу за крышу над головой, закатил скутер внутрь и принялся устраиваться на ночь. Из сумки, прикрепленной к сидению, он вытащил большую металлическую бутыль и хлебнул из нее мутно-белой жидкости.

Бутыль была непростой: в ней проходил каталитический синтез из целлюлозы. Достаточно было поместить туда траву или там древесину, например, налить сверху теплой воды, и… и все это полностью расщиплялось, в результате чего получался раствор глюкозы. Такие штуки придумали во время войны, чтобы было чем кормить солдат на марше в экстремальных условиях. Жидкость отвратительно воняла рыбой, и пить ее можно было разве что с голодухи, но Тоширу в еде не привередничал. А обоняние и вовсе считал ошибкой эволюции.

На стеклянных перегородках внутри станции было что-то написано, но буквы почти стерлись от времени, да и выглядели устаревшими, поэтому Тоширу не сумел толком их распознать. Что-то там было наподобие… «Зеленое окно». Или вот еще! — «Зал ожидания». Тоширу направился в сторону «окна».

В комнате повсюду валялись осыпавшие с потолка куски плитки, но зарядивший вечером дождик сюда, кажется, не проникал. Удовлетворенный осмотром, Тоширу снял со скутера скатанный рулоном коврик, подвинул ногой осколки, расчистил себе место, растянулся на коврике и заснул.

Разбудило его непонятное шуршание. Словно кто-то пробирается сквозь заросли травы, подходя все ближе и ближе к станции. И, судя по звукам, не в одиночку! Четверо. Или даже пять.

Стараясь сильно не шуметь, Тоширу поднялся и выглянул в «окно». Незнакомцы вошли в здание станции, окружили скутер, оставленный возле скамейки в «Зале ожидания» и, кажется, что-то искали. Или пытались его завести.

Тоширу высунул в отверстие с названием «Зеленое окно» ружье и выстрелил. Из ствола с огромной скоростью вырвалась игла и вонзилась в руку одного из пришельцев. Ту самую, которой он трогал скутер.

— Ай-яй-яй! — завопил пострадавший, непроизвольно отдергивая руку.

Иглу Тоширу подобрал на берегу моря. Не исключено, что оставил ее там какой-то рыбак. И угрозу для жизни она, конечно, не представляла.

— Руки прочь от скутера! Это ценная вещь, а не игрушка!

Услышав голос Тоширу, группка незнакомцев тотчас развернулась к нему.

— Сколько вас там? Четверо? Ну так пуль у меня на всех хватит! — продолжал Тоширу, деловито заряжая оружие шариками от пачинко.

Не то длинное ружье серии N700, которое он позаимствовал у ЖКФ и про себя окрестил «Сакурой», а короткоствольное, личное его оружие. Иначе говоря, «Мизуо». С метровым стволом не очень-то развернешься, особенно в узком помещении, поэтому в комнату Тоширу взял то, чем можно безбоязненно пользоваться даже в тесноте.

Звонко грохотнуло эхо двух выстрелов, и шарики от пачинко впились в правые руки двух нежданных визитеров. Вслед за тем сразу же раздались два вскрика, и пальцы незнакомцев сами собой разжались. Стальные обрезки труб звонко покатились по полу станции.

Современные помповые ружья могли использовать в качестве пуль любую металлическую штуковину, но для меткой стрельбы желательно все же, чтобы «пули» приближались к форме шара. Всякие винты и тому подобное, встречаясь с сопротивлением воздуха, разлетались по самым непредсказуемым траекториям, и поэтому не очень-то годились для короткоствольников.

— Эй вы! Я специально целюсь в руки, чтобы ничто не мешало вам убежать, так что давайте, убегайте! Вы же не хотите тут сдохнуть? — крикнул Тоширу.

А вокруг темно было, хоть глаз выколи! Всего освещения — неяркий лунный свет, падающий в комнату откуда-то со стороны платформы. Четверка тихо посовещалась и припустила бежать. Вскоре они исчезли за дверьми станции.

Тоширу подобрал оброненные обрезки труб. Осмотрев скутер, он заметил, что из двух только что установленных солнечных панелей одну уже успели сорвать. Он лично закручивал винты, и сделал это на совесть, но незнакомцы использовали что-то острое, вроде ножа, чтобы ослабить крепления. Тут же рядом валялся обломок лезвия. «Вот ведь неудачники!» — подумал Тоширу.

На следующее утро с первым лучом солнца он открыл глаза, оседлал почти разряженный скутер и покатил ко вчерашнему магазину.

Но по маленькой хижине, устроившейся на берегу моря, словно вихрь пролетел. Ни одной вещицы не осталось! Лишь на полу лежал нещадно избитый и уже успевший окоченеть труп хозяин.

— Ох ты ж… Старик никак умер? — вслух сказал Тоширу.

Кто-то вынес не только все товары до единого, но и раздел беднягу и забрал с собой одежду. Та четверка постаралась? Сначала поработали тут, а потом выследили Тоширу по следу от скутера?

— Надо было брать четыре... Вот облом!..

Тоширу прислонился к стене хижины и, откусывая понемногу от сухого пайка, задумчиво уставился на восходящее солнце. Аналитики из ЖКФ наверняка обрадовались бы найденному узлу ТСИР. Передать, что ли, господину Оокуме весточку?

***

— На том берегу реки начинается Йокогамский Вокзал, уж там-то зарядки на каждом шагу, — рассказала старушка, которая встретилась Тоширу в поселке.

— А разве смогу пользоваться электричеством без Тикета?

— Розетки вылезают повсюду — ну чисто грибы! Вокзал же растет, понимаешь? Одна беда — все эти места с электричеством и едой занимают страшные люди.

— А вот это меня совсем не беспокоит, — сказал Тоширу и посмотрел на привязанное к скутеру ружье.

Прошло несколько дней тех пор, как он обнаружил узел ТСИР и вновь отправился в дорогу. И вот на пути его вырос маленький поселок на южном берегу Ёсиногавы. На невысоком холме ощетинилась кольями деревянная изгородь, а у ворот выстроились в ряд несколько человек, вооруженные электропомповыми ружьями. Стража.

И кстати, оружие у них, если сравнить с тем, какое досталось Тоширу, — старье старьем! И сами-то пушки тяжелые, и мощность у них так себе, и с меткостью беда.

Тоширу, конечно, попросил воспользоваться местными зарядками, но ничего не вышло — электричества в деревне еле-еле хватало для местных, а уж незнакомцу, пришедшему невесть откуда, не разрешили забрать ни ватта.

Поселок этот наверняка лет через пять, самое больше десять, покорится ползущему на юг Йокогамскому Вокзалу. И ни у кого из пары сотен жителей нет ни малейшего шанса заполучить Тикет. А если и была у кого такая возможность, так те, скорее всего, давно бы сбежали из своего дикого края, переплыли речку и укрылись на Вокзале.

«И к чему только все эти сложности с поддержанием порядка в обреченном городке?» — подумал Тоширу.

Солнечная панель худо-бедно поддерживала работу батареи скутера, но полностью зарядиться от нее было невозможно. Тоширу позарез надо было найти где-то нормальный источник электроэнергии и зарядить многострадальную батарею до максимума. Если же ему удастся заполнить еще и резервный аккумулятор, то дальше и вовсе можно не беспокоиться: судя по армейской карте, по пути ему будет встречаться все больше работающих станций.

— А мост через Ёсиногаву есть? — спросил он.

— Для твоего драндулета? Да ты никак смеешься! Ни одного не осталось. Есть несколько веревочных мостиков.

— А вот это проблема…

Тоширу задумался, а не перевезти ли ему скутер в лодке, но быстро пришел к выводу, что подходящего судна тут не найти. По дороге, конечно, не раз попадались какие-то суденышки, шустро сновавшие туда-сюда через речку, но все они были крошечными, человек на пять, не больше.

— А кроме как внутри совсем негде зарядиться, а?

— Есть одно местечко, но туда лучше не ходить, — старушка сморщилась, как от боли.

— Это почему?

— Потому что там призрак! — прошептала она и потупилась.

— Правда? Хотел бы я на это поглядеть!

— Тебе что, нравятся призраки?

— Не знаю пока, ни разу не встречал. Но не исключаю, что они гораздо приятнее людей, — серьезно ответил Тоширу, и лишь тогда старушка неохотно поведала ему, где отыскать загадочное место.

Зарядка находилась в двенадцати километрах к югу. Там, на южном берегу Ёсиногавы, протянулась горная цепь. И вот в горах-то и осталась покинутая всеми зарядная станция. Одна беда — там же обитал призрак девочки. Вся ее семья, ну и она тоже, погибли во времена Зимней войны. Народ в поселке перешептывался, что ног-то у девочки совсем нет, но стоит кому-то зайти в здание станции, как девочка тут как тут. Любого вошедшего она, дескать, называет папой или мамой и быстро-быстро кидается навстречу. И вместо целой девочки видна лишь верхняя половина — о как!

«Зимняя война закончилась двести лет назад. С тех пор призрак, должно быть, обрел нешуточную силу, — подумалось Тоширу. — Силу уровня Сугавара Митидзанэ времен правительства Дазайфу, не меньше».

Следуя указаниям, полученным от старушки, Тоширу свернул на скутере на дорожку, уходящую ввысь, в горы. Оглушительно звонко стрекотали цикады. Путь пролегал под пологом леса — настолько густым, что солнечные лучи не достигали земли. Батарея уже почти разрядилась, как вдруг показалась табличка с намалеванной белой краской надписью: «Заправка». Тоширу и представить не мог, кому и зачем понадобилось ставить табличку в такой глуши.

Вскоре Тоширу нашел и саму электростанцию — этакий здоровенный контейнер. Кто-то привез его сюда на грузовике, водрузил в «теплом» месте, воткнул металлические штыри в землю, и так здесь появилось электричество. В эпоху Зимней войны пострадало множество электростанций, и с тех пор в ходу были вот такие маленькие зарядки, генерирующие электроэнергию прямо из почвы. На Кюсю, правда, сохранились еще здоровенные масс-реакторы (и все без исключения в цепких лапах ЖКФ!) да еще одна-две гидроэлектростанции, да мобильные гидротермальные станции, получающие электричество из «теплых» мест земли.

Решив первым делом зарядить батарею скутера, Тоширу распахнул тяжеленную металлическую дверь контейнера.

— Есть кто?

Внутри было темно. С потолка свисала лампа, но толка от нее никакого. И дело не в электричестве — индикатор лампочки мигал и гудел. Значит, работает. Получается, кто-то специально отключил? Но зачем?

В глубине контейнера кто-то зашевелился.

Кто-то очень маленький, намного меньше человека. Голова его едва достигала спинки стула. Нижней половины не было вовсе, а верхняя упиралась прямо в пол. Детское личико развернулось в сторону двери и уставилось на Тоширу. На бюст статуи, какие обычно держат в музеях, этот некто, увы, совсем не походил.

— Так ты и есть взаправдашний призрак? А я думал, они парят над землей, — сказал Тоширу и направил длинный ствол «Сакуры» на девочку. — Не шевелись! Хочу сначала проверить, как на тебя подействуют пули.

— Никак не подействуют, — отозвалась девочка на удивление ясным для призрака голосом.

И вроде бы голос точь-в-точь как у обычного ребенка, но что-то в нем было не так. Может, из-за акустики внутри контейнера?

— Это еще почему?

— А ты выстрели — узнаешь!

— Вот как? — сказал Тоширу, и одновременно со словом «как» палец его нажал на спусковой крючок «Сакуры».

Звонкое «БОМ» эхом прокатилось по тесной станции. Из ствола с огромной скоростью (аж 300 км/час) вырвалась монетка и устремилась в сторону девочки.

И та поймала… прямо рукой. Только лязгнуло что-то, будто металл встретился с металлом.

— Что тут у нас? Иена? Неужто у кого-то в ходу монетки старой Японии? — проговорила девочка, рассматривая добычу. Пальцы ее цепко сжимали погнутый алюминиевый диск иены.

— Я, конечно, не спец, но как-то не ожидал, что призраки будут ловить пули на лету, — заметил Тоширу.

Глаза его привыкли к полумраку контейнера, и теперь он мог хорошенько разглядеть лицо девочки. Девочка как девочка, лет шести или семи на вид.

— Я тоже впервые встречаю человека, который вот взял и выстрелил!

Тут Тоширу понял, что с девочкой было не так: когда она говорила, рот ее открывался невпопад словам. Совсем как у марионетки под управлением мастера-чревовещателя.

— Да? Ну что ж, впервые так впервые. А что, если мне еще разок пальнуть, а? — Тоширу передвинул регулятор мощности с «минимума» на «средне».

— Пальни. Но я отвечу, имей в виду!

— Ну посмотрим тогда, чем же может ответить призрак, — сказал Тоширу и нажал на спусковой крючок.

В тот же миг, когда пуля вырвалась из ствола, девочка изо всех сил ударила кулаками по полу. БАМ! Контейнер содрогнулся. Девочка, точнее верхняя ее половина, легко взмыла в воздух, нависла над Тоширу и ухватилась за длинный конец ствола. А затем толкнула его от себя, так что приклад ударил Тоширу по подбородку.

— Ой! — глупо вырвалось у Тоширу, а сам он опрокинулся навзничь и вывалился из контейнера наружу.

Девочка тяжело плюхнулась сверху и прижала обе его руки так, чтобы нельзя было пошевелиться. Просто невероятно, как много может весить половина девочки! Тоширу с трудом выдохнул и почувствовал привкус крови во рту.

Он попытался было вытащить из кобуры на бедре короткоствольный «Мизуо», но не смог даже пальцем пошевелить. Ощущение такое, словно руки сжали в тисках.

Вблизи то место, где заканчивалась половина туловища девочки, выглядело совсем не так, как ожидал Тоширу. Никаких торчащих наружу внутренностей или чего-то подобного. Вместо этого он разглядел провода и что-то, напоминающее терминал связи.

— Хорошенькое дело! Призрак-то вовсе не призрак, а машина! — протянул он. Железный привкус во рту усилился.

Девочка страдальчески поморщилась и ответила:

— Это была самозащита. Я вовсе не горю желанием убивать людей. Поэтому будь умницей, иди, откуда пришел. Только сначала отдай оружие.

— Почему? — спросил Тоширу.

— Что «почему»?

— Почему не горишь желанием убивать людей? Соблюдаешь три закона робототехники?

— Нет у меня никаких законов. Захочу — убью, — сказала девочка и сдавила захваченные в плен руки Тоширу.

Ну точно тисками! Ее хватка усиливалась с каждой секундой — так же медленно и неуловимо. Человеку такое уж точно не под силу.

— Погоди, погоди! Сдаюсь! Не убивай меня, пожалуйста. Я всего лишь приехал зарядить скутер.

Девочка перевела взгляд на брошенный возле контейнера байк:

— Если хотел зарядиться, зачем стрелял?

— Потому что мне сказали, что тут водится призрак! Ну как не попробовать его подстрелить, а?

— Я не призрак, — возразила девочка.

— Понял уже. Знал бы, что машина, не стал бы стрелять.

— А собственно, почему?

— Потому что с призраком непонятно, подействует пуля или нет. Хотелось попробовать. А с машиной все ясно, ты выстрелишь — она сломается. Только пули зря переводить.

— Чудной ты, — девочка наконец отпустила Тоширу.

В одной руке она сжимала его ружье, а второй ловко оттолкнулась от земли и втиснулась обратно в контейнер. Пальцы Тоширу закололо, будто иголочками — кровь побежала по венам.

— А ног у тебя почему нет? Так и задумано? Хозяева тебе не сказали, почему так сделали? — Тоширу перевел дыхание и вновь набросился на девочку с вопросами.

— Ноги тут, — ответила девочка-робот, с помощью рук ловко вскарабкалась на генератор внутри контейнера и вытащила припрятанные на крышке конечности.

Ноги представляли собой металлические конструкции, обвитые проводами и с вкраплением пластиковых деталей. Ниже колена одна из них была сломана, словно кто-то с силой пытался вырвать голень из сустава.

— Ах вот оно что. Нога сломалась, и ты тут застряла, да?

Девочка-робот кивнула:

— Потому что здесь зарядка. А нерабочие конечности сняла, потому что без них проще двигаться. Ну и чтобы снизить электропотребление.

— Понятно, — сказал Тоширу и внимательно осмотрел девочку.

Стоило лишь раз увидеть, как шустро она перемещается, используя лишь руки и верхнюю половину тела, как сразу становилось ясно — никакой она не человек. Но пока сидит на полу не шевелясь, — ребенок и ребенок, ничего выдающегося. Хотя… ну какой ребенок будет сидеть не шевелясь целую вечность?

— Покажешь ноги? Хочу посмотреть, как их сделали.

— Разбираешься в механике?

— Приходилось работать, да, — Тоширу вытащил удостоверение сотрудника компании, то самое: «Четвертая секция отдела разработки ЖКФ, Тоширу Кубо».

— Так ты железнодорожник.

— Уже нет. Меня зовут Тоширу Кубо, — сказал он. Удивительное дело: в первый раз он представился кому-то на Сикоку настоящим именем.

— А я Тереке Хайкун.

— Необычное имя. Откуда ты?

Девочка промолчала.

— С Хоккайдо, да? Далеко же ты забрела от дома! — продолжил Тоширу.

— Как ты понял?

— Тут написано, — Тоширу показал девочке ногу и ткнул пальцем в маленькое изображение лисицы, выгравированное на суставе, — фирменный логотип ЖДСЯ.

— Северные железнодорожники смастерили оружие, так ведь? Против людей ты, думаю, эффективна. А вот с Йокогамским Вокзалом тебе не потягаться.

— Я не оружие! Я тут под прикрытием.

— Под прикрытием?

— Собираю сведения, ищу узлы Тикетнета и все такое.

— Хм, — а ведь господин Оокума упоминал что-то подобное. Что, мол, ребята с севера сильны в технологиях.

Сам-то господин Оокума со всем своим талантом не мог пробиться в сети дальше Симоносеки и Ивакуни, то есть ближайших городов по ту сторону пролива Каммон. А вот если использовать настоящего живого агента, глядишь, и не пришлось бы ловить волны из-за моря. Достаточно найти и взломать узел Тикетнета — вот это был бы прорыв!

Тоширу как-то слыхал, что влом узла сети — это почти как захват территории во время войны. В восточных землях Йокогамского Вокзала наибольших хакерских успехов достигли северные железнодорожники. А вот на западе — таинственная организация, называющая себя «Альянсом Кисеру». Правда, года четыре назад, организация эта куда-то пропала, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. Вроде была у них секретная база где-то в Кансае, но где именно — загадка.

— Так, что тут у нас? Моторчик — это для движения, ага. А пластик… он тут для чего? Искусственные мышцы, да? При повреждении отвердевают, хм, — бормотал Тоширу, разглядывая конечность.

— Сможешь починить? — лицо Тереке Хайкун по-прежнему ничего не выражало, но голос предательски звенел.

— Сделать как было — вряд ли. Нет нужных материалов. А вот поставить временную заплатку — это можно. Будет тебе компенсация за тот выстрел.

Девочка ничего не ответила.

— Лады? И от тебя, кстати, жду того же!

***

— Ну вот застряла ты тут, а что собиралась делать дальше? — спросил Тоширу, деловито разбирая конечность девочки на части.

Искусственные волокна правой ноги пострадали и затвердели намертво. Если убрать поврежденные части, может, станет лучше. Обе конечности последовательно соединялись друг с другом, а потому вместе с правой утратила подвижность и левая. По мнению Тоширу, конструкторы крупно просчитались, когда придумали подобную схему.

— Обеспечить безопасность тела и регулярность электроснабжения. Исследовать возможность починиться.

— Исследовать? Это как? — спросил Тоширу, и Тереке Хайкун повернулась к нему затылком.

— Здесь у меня слот вспомогательной памяти. В ней хранятся данные о технических характеристиках моего тела.

— Ясно. То есть ты все это помнишь, но не понимаешь, так?

— А ты сообразительный. Я и сама не смогла бы так здорово все объяснить.

— Ну я же, как никак, техник, — сказал Тоширу, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия.

Вокруг мышечных волокон всю конечность тут и там покрывали контрольные платы. Каждую из них можно было запрограммировать отдельно на выполнение простых движений. Наверное, фокус с перехватом пуль был изначально заложен в одну из таких плат.

Будь у девочки ноги в порядке, она бы без труда уклонилась от любой атаки.

— Кто тебя так? — спросил Тоширу.

— Напали какие-то… Их было слишком много, не удалось увернуться.

— Эти твои ноги, думаю, быстрее моего скутера, а? Почему не убежала?

— Отсюда к югу — поселок. В нем много детей. Вот почему.

— Много детей, да. И что? Что случилось?

— …ты не поймешь, даже если я все расскажу, — ответила девочка.

— Думаешь? Ну, тебе виднее.

Тоширу сосредоточился на ремонте. Голова его отчаянно заработала, пытаясь представить, что там было, в той деревне. Вот Тереке Хайкун затерялась среди других детей. Потом на поселок напала вооруженная банда. Примерно так, должно быть, все и произошло. Но вот почему она не убежала? — Тоширу не видел ни единой причины.

— В ЖКФ много таких, как ты? — спросила девочка.

— Людей-то? Да все. А вот таких, как ты, нет совсем. Мы все из органики.

Тоширу вдруг заметил, что с трудом различает движения собственных пальцев. За окном успело стемнеть.

— Темно. Свет здесь есть?

— Один момент! — Тереке Хайкун ловко вскарабкалась на генератор и щелкнула выключателем.

В потолке контейнера зажглись светодиодные лампочки. Наверное, они давно пережили срок годности, и потому светили как-то особенно тускло.

— Ты же робот. Неужели не можешь пустить свет из глаз или что-то такое?

— Мне это без надобности, я вижу в инфракрасном спектре.

— Удобно, — признал Тоширу. Взгляд его остановился на маленьком цилиндре, похожем на карманный фонарик, который болтался у девочки на поясе. Потом он вновь осмотрел девочку сверху до низу (было бы что осматривать — какие-то несчастные несколько десятков сантиметров!) и спросил. — Почему именно ребенок?

— Так удобнее прикинуться своей на Вокзале.

— Но почему?

— У детей младше шести не проверяют Тикеты. Ты об этом знал?

— Слышал. После рождения ребенка нужно вроде бы накопить денег. На все про все как раз шесть лет.

— Да. Поэтому, если буду похожа на ребенка, турникетов можно не опасаться, не выгонят. Здорово, правда? Это все заложено в базовых настройках системы безопасности Вокзала.

— Надо же… Я думал, твои создатели просто развлекались, а тут вот оно что… — протянул Тоширу.

Тереке Хайкун насупилась:

— В ЖКФ, что, не занимаются похожими разработками?

— Не-а, наших ничего, кроме оружия, не интересует, — признался Тоширу, дергая попеременно за волокна в одних местах ноги и нажимая в других. «Так-то с механикой у нас получше будет, — подумал он про себя. Конструкция казалась ему жутко неэффективной, да и выбор материала так себе. Дорого стоит и попробуй почини, если сломается. — А все из-за того, что с самого начала условия у нас с ЖДСЯ были неравны…»

Защитный барьер Кюсю пролегал в узком проливе, и Вокзал регулярно отстреливал в сторону острова отростки, грозящие в любой момент превратиться в связующие мостки. Потому усилия ЖКФ были направлены на создание военных макротехнологий, способных справиться с напастью механически.

А вот Хоккайдо отделял от Йокогамского Вокзала куда более широкий пролив, чем Каммон. Им там на севере не нужно было беспокоиться ни о каких мостах. Зато они тряслись за сохранность тоннеля Сэйкан, которые не так давно заразил СВМ, так что теперь его нельзя было уничтожить. В этом и заключалась разница. Северным железнодорожникам пришлось углубиться в высокие технологии, чтобы противостоять Вокзалу на микроуровне.

Вот почему, размышлял Тоширу, робот получился настолько нелепым.

— Ты так похожа на человека — никто даже не догадается, что внутри машина! Наверное, и нам стоило бы попытаться смастерить что-то похожее.

— Непростая задача, полагаю.

— Определенно. Мы, может, и смогли бы сделать робота, ходящего на двух ногах, но вот дать ему мозги, похожие на человеческие… вот что нереально! Но нам и не надо.

Тереке Хайкун скорчила недовольную мину. Прочесть по лицу, о чем она думает — в основном непосильная задача, но тут Тоширу понял: девочка-робот недовольна.

— Возьмем, к примеру, конечности, — Тоширу показал девочке правую ногу. Каких-то пятьдесят сантиметров, не более, она казалась лишь чуть-чуть длиннее предплечья Тоширу. И сделана из металла, какой он никогда раньше не встречал. Может, такой бывает только на Хоккайдо — кто его знает? — Искусственные мышцы, видишь? Крепятся к металлическому скелету и позволяют конечности двигаться. И кости, и мышцы полностью аналогичны человеческим. Даже количество такое же.

— И что?

— Зачем нужно точное сходство?

— Я уже объясняла! Чем больше я похожа на человека, тем реже меня замечают турникеты.

— Но ведь сделана ты все равно из других материалов. В чем смысл повторять структуру? Чем огород городить и давать роботу аналог человеческих мышц, не лучше ли прицепить к суставам моторчики? Вышло бы не в пример эффективнее. Сами турникеты именно так и устроены. И вот смотри, при любых сложных и быстрых движениях мышцы твои сокращаются с задержкой. И изнашиваются от сильной нагрузки, — объяснил Тоширу и отделил от поврежденного мышечного волокна правой ноги четыре нити.

А затем прикрепил на их место две нити из левой ноги. Разумеется, по итогу обе конечности получились слабее, чем раньше, но по крайней мере снова работали.

— Хотел бы я знать, о чем думал конструктор, когда тебя проектировал… и зачем ему понадобилось полное сходство с человеческим телом?

Тереке Хайкун немного помялась.

— Не знаю. Я не очень-то разбираюсь в механизмах, — призналась она.

Несколько секунд Тоширу изучал ее лицо, а потом вдруг зажал рукой рот, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.

— Что-то смешное? — спросила Тереке Хайкун, заметив, наконец, как Тоширу давится от хохота, позабыв о ремонте.

— Ух, — Тоширу перевел дыхание, — это самая смешная шутка, какую я когда-либо слышал!

— Не очень-то весело ты живешь…

— Ну не знаю, не с чем сравнивать, — тяжело дыша, проговорил Тоширу и снова залился смехом, вспомнив слова девочки.

— Знаешь, я живу уже два года, но впервые встречаю настолько противного человека.

— А я живу уже двадцать четыре года и впервые вижу настолько забавную машину, — ответил Тоширу и снова принялся сгибать и растягивать мышцы ноги. Кажется, он слегка перетянул новые волокна, и теперь пришлось ослабить чуть-чуть винты на щиколотке.

Сгустилась ночь, однако цикады на улице все не умолкали. «Интересно, — подумал Тоширу, — и как это им удается петь в унисон?»

***

— Вроде получилось. Так, теперь попробуем подвигать, — сказал Тоширу и протянул обе ноги Тереке Хайкун. Светало. Он провозился с починкой всю ночь и теперь клевал носом. — Как это присоединяется?

— Я сама!

— Можно я посмотрю?

— Тебе бы лучше поспать…

— И то правда… жутко устал, — согласился Тоширу и направился в угол контейнера, куда не доставало утреннее солнце. Там он расстелил спальный мешок и свернулся калачиком. Рядом гудел генератор, мерно лязгало что-то металлическое, но Тоширу настолько вымотался, что заснул сразу же, как только голова коснулась подушки.

Проснулся он ближе к полудню. Подхватил лежавшее под рукой ружье и вышел наружу. За ночь скутер успел полностью зарядиться. Тоширу только-только приступил к позднему завтраку (выбор пал на сухарики, больше ничего с собой не было), как вдруг он заметил Тереке Хайкун — она вприпрыжку спускалась с пригорка.

Даже с двумя работающими ногами рост ее едва ли достигал метра в высоту. Уж на что сам Тоширу был коротышкой, но и ему она доходила лишь до солнечного сплетения.

— Ну как? Нормально?

— Да! Мышцы, правда, слабее, чем были, — непривычно.

Одежда на девочке выглядела так, словно пару-тройку раз она падала, возможно даже кубарем.

— Ты что-нибудь ешь? — спросил Тоширу и протянул ей сухарик.

— Нет, мне достаточно электричества.

— Недальновидно. Не так-то просто здесь разыскать зарядку. На моем скутере вон есть солнечные панели, но ты-то наверное потребляешь куда как больше, а?

— Да, но я ведь должна была работать на Вокзале. А внутри электричество на каждом шагу.

Тоширу задумался о механизмах, умеющих получать электроэнергию из органических материалов. Еще по времена Зимней войны на планете закончились горючие вещества, и с тех пор ЖКФ на Кюсю запускали машины, работающие исключительно на органике. Однако запихнуть преобразователь в тело такого размера… об этом, конечно, не может быть и речи, но…Тут Тоширу представил на секунду, как Тереке Хайкун пережевывает веточку с дерева… умора да и только!

— Теперь ноги в порядке, могу вернуться на Вокзал.

— И что там будешь делать? — спросил Тоширу.

— Продолжу сбор данных. На Сикоку у меня тоже была работа, но я и так очень тут задержалась. Уже больше месяца не связывалась со штабом, поэтому мне срочно нужен выход в Тикетнет.

— Можно с тобой?

— Зачем? — не поняла Тереке Хайкун.

— Ну… я уже говорил: впервые вижу такое забавное существо, так что мне интересно. К тому же кто еще будет заботиться о твоих ногах?

— Делай как знаешь.

Первое летнее солнце вовсю припекало Сикоку, когда на южном берегу Ёсиногавы появились двое.

Смотреть на Тереке Хайкун оказалось и вправду любопытно: шла она точь-в-точь как ходят самые обычные маленькие девочки, но при этом нисколько не отставала от скутера! И это при том, что ехал он со скоростью никак не меньше тридцати километров в час!

Этим двоим всего лишь осталось спуститься к речке — и вот он, остров Токусима, как на ладони. А дальше еще немного на север, пройти по большому мосту Наруто, пересечь Авадзи — и они на Вокзале. Заблудиться просто невозможно, пускай тут и нет никаких дорог, а кругом все еще Сикоку с привычной своей неразберихой.

— Слушай, а почему ты не пошла напрямик через Кагаву, да через мост в Сето, раз тебе надо на Вокзал? Получилось бы гораздо быстрее, — спросил Тоширу, но девочка на бегу помотала головой.

— Так больше охват. Мне сказали, надо везде-везде посмотреть и все-все обойти. И найти как можно больше узлов Сети. Сюда я пришла со стороны Японского моря, а значит, обратно надо было идти со стороны Тихого океана.

— Тогда понятно.

Если верить армейским картам местности, нарисованным умельцами из ЖКФ, раньше здесь пролегала ветка железной дороги. Линия Токусимы — так она называлась. Вот только пока Тоширу не встретилось ничего хотя бы отдаленно напоминающего узел ТСИР. Все исчезло еще в военное время. Или уже после — кто знает?

— Мне, кстати, кое-что надо рядом с мостом Наруто. Сходим вместе?

— Что именно надо?

— Кое-что посмотреть.

Тереке Хайкун пропустила мимо ушей последние слова Тоширу и вместо этого ткнула пальцем в скутер:

— Ты на нем с самого Кюсю едешь?

— Не, дали по дороге. Уже тут, на Сикоку, чтобы легче проехать. Считай, повезло.

— Кто дал?

— Дай-ка подумать... Это все случилось в горах, чуть южнее Матсуямы. Дикое место. И вот прикинь, едет чудак в шлеме, на этом самом скутере. Вдруг поперек дороги — веревка, скутер падает, выбегают человек шесть мужиков с металлическими трубами и давай избивать водителя. Хотели отнять машинку…

— А что дальше?

— А дальше… я в это время сидел чуть выше по склону и все видел, с самого начала и до конца. Перестрелял всех шестерых и получил скутер.

— Что стало с тем, кто на нем ехал?

— А, с этим… Его изрядно побили, но не смертельно. Не видел толком лица, но волосы вроде длинные. Может, и женщина…

— А... — Тереке Хайкун приоткрыла было рот, собираясь что-то сказать, но передумала.

Так и бежала потом несколько минут — молча.

День выдался жаркий, но легкий ветерок все время обдувал скутер, и Тоширу не ощущал духоты.

— Почему ты сбежал с Кюсю? — проговорила наконец Тереке Хайкун, не поворачивая к нему головы.

— Осточертело клепать оружие, — ответил Тоширу. — С каждым годом атаки Йокогамского Вокзала все усложняются, и от нас требуют придумывать все новые и новые штуки. Попросту говоря, получается, что мощность в ружье растет от силы раза в два, а энергии жрет за десятерых.

— И поэтому ты сбежал?

— Но это еще не все! Нам говорят, чтобы в расчетах мы завышали показатели, и вот уже наша удвоенная эффективность становится утроенной. А жители Кюсю в пропагандистских газетах читают, что сила нового вооружения возросла аж в четыре раза.

— И поэтому ты пришел на Сикоку?

— Да! Потому что тут анархия. Подумал, может хоть тут все происходит логично, вот и пришел.

— Логично…

— Естественно, само собой — вот что я имею в виду. Чтобы не надо было постоянно думать о бесполезном.

Дорожка змеилась по берегу реки, вся испещренная небольшими холмиками и выбоинами. Скутер мелко дрожал, и Тоширу сосредоточенно вилял между ямами, чтобы трясло поменьше. Тереке Хайкун держалась рядом как приклеенная, повторяя каждый его маневр. С рефлексами дела у нее обстояли явно получше, чем у среднего человека.

— А раньше, пока тебя не покалечили, ты могла бежать быстрее, чем сейчас?

— В спецификациях указана крейсерская скорость до 50 км/час. На Вокзале мне, правда, это было бы ни к чему, но предполагалось, что я буду работать и снаружи. У остальных — максимум 20 км/час.

— Что, есть еще и остальные?

— Да. В разных местах Вокзала. У каждого из нас свой регион, за который мы отвечаем. Но все они слабее меня. Выстрели в них на максимальной мощности, и точно убьешь.

— Здорово! Если у вас на севере производят роботов, вроде тебя, мы вам и в подметки не годимся. Нам, кроме оружия, и похвастаться-то нечем.

— Это ружье тоже сделали в ЖКФ? — спросила Тереке Хайкун, метнув взгляд в сторону длинного электро-помпового ружья, привязанного поперек скутера.

— Наша новинка, серия N700. Я только устроился в компанию и сразу попал в отдел разработки. Так что, можно сказать, тоже приложил руку к созданию.

— И сколько людей ты успел перестрелять с тех пор, как пришел на Сикоку?

Подумав немного, Тоширу ответил:

— Просто так, без причины? Ни одного!

***

— Вот поселок, о котором я говорил.

Петляющая по берегу реки дорога наконец вывела путешественников к той самой деревне с гидроэлектростанцией, мимо которой Тоширу проезжал вчера. С небольшого возвышения отлично просматривались нагромождения невесть откуда взявшихся оградок, из которых кто-то построил настоящую неприступную стену. Из речной воды выглядывали конструкции электростанции.

Часы Тереке Хайкун показывали пять пополудни. Клонившееся к западу солнце безжалостно поджаривало спину Тоширу.

— Тут мне рассказали, как пройти к твоей зарядке.

— Ясно. Полагаю, именно здесь меня приняли за призрака? — невозмутимо поинтересовалась Тереке Хайкун.

Путники начали было спускаться к воротам, но вдруг поняли, что с поселком что-то случилось.

— Там кто-то есть…

Чуть поодаль от берега Тоширу увидел небольшой холм, на склоне его колыхалось темная масса. Подобравшись поближе, они разглядели толпу людей.

— Кто-то напал. Не шуми! — тихо сказала Тереке Хайкун. Нет, не прошептала, как это сделал бы человек. Ее голос ничуть не изменился, не появилось характерного присвиста — просто как будто ей сбавили громкость.

На холме несколько десятков бандитов разбили лагерь. По крайней мере, все выглядело так. Некоторые держали в руках длинные палки. Наверное, ружья.

— Похоже на осаду. Вон там — тело. Скорее всего, местный из поселка, — Тоширу указал на место в ограде, где полагалось быть воротам. Только там вместо оградок зиял проход. И правда: у ворот лежало тело. Земля под ним потемнела от крови. Издалека не понять, кто этот человек, сколько ему, но, судя по одежде, не захватчик.

— Здесь же работающая электростанция, вот они и напали, — пояснила Тереке Хайкун, повернувшись к воде и разглядывая сооружение посреди реки.

— Это уже закономерность. Там, где прохожу, потом случается вот такое, — сказал Тоширу, кстати припомнив магазинчик у моря и убитого хозяина.

— Из-за скутера?

— Все может быть…

На дороге, не знавшей асфальта, колеса и впрямь оставляли хорошо заметную колею.

— Даже по меркам Сикоку здесь особенно неспокойно. Йокогамский Вокзал подобрался совсем близко. Люди бегут с насиженных мест, им навстречу идут охотники за вокзальными отходами. Столкновения неизбежны.

— На юге спокойнее? В Коти там или еще где?.. Я-то сам иду с запада.

— Ну, я видела не то что бы много… но там гораздо меньше людей.

— Ясно.

И Тоширу, и Тереке Хайкун решили, что лучше всего обойти и поселение, и захватчиков. Даже на скутере (не говоря уже о сверхбыстром роботе, сильно смахивающим на самую обычную маленькую девочку) прорваться сквозь строй из вооруженных людей — задача непростая.

— Отсюда плохо видно, но там человек тридцать, да? И уж точно они собрались не так просто. Должен быть какой-то зачинщик.

— Ровно тридцать два человека. Двенадцать ружей, — сообщила Тереке Хайкун, напряженно всматриваясь в толпу на холме.

— Хорошее у тебя зрение. Можешь разглядеть, что за ружья?

— В моей базе данных таких нет. Примерно такие, — Тереке Хайкун достала левой рукой терминал и направила его в сторону одного из вооруженных захватчиков. На экране появилось изображение оружия.

— Серия DF50, электропомповое ружье, давно устарело. Без автоприцела. Пули неподходящей формы летят совсем не туда. Эффективная дальность стрельбы — метров тридцать, не более, — объяснил Тоширу и подумал про себя, что для чего-то роботы все-таки могут сгодиться. Вот как сейчас. — У поселенцев, должно быть, тоже такие есть, хотя бы несколько штук. Потому захватчики и не подходят ближе.

— Среди захватчиков двенадцать человек с ружьями. Больше никакого оружия, представляющего опасность. С вероятностью 87% я могу победить их всех.

— Оставшиеся 13% процентов — не слишком ли много? Тем более без особой необходимости? — спросил Тоширу, и Тереке Хайкун задумалась на несколько секунд, а потом ответила:

— Да. К тому же мне запрещено подвергать себя ненужным рискам.

— Ага, к тому же в ослабленном состоянии, а?

Тереке Хайкун еще немного помолчала.

«Странно, — подумал Тоширу, — она ведь машина, а думает и говорит с такой же скоростью, что и обычный человек. К чему бы это? Наверное, для того, чтобы при разговоре как можно больше походить на людей. Глупость какая».

— Ты можешь перестрелять их всех прямо отсюда из своего ружья?

— Я же сказал: не убиваю людей просто так. А тут я не вижу ни одной причины, чтобы все бросить и нестись помогать местным. Вдобавок они отказались заряжать мой скутер.

— Может и так, но посмотри на их электростанцию. Видно же, что им самим едва хватает.

— Даже если у меня будет причина перестрелять тех парней на холме, для начала надо раздобыть достаточно пуль. Нет, это конечно не проблема…

Основное достоинство электропомповых ружей — возможность использовать любой металлический предмет в качестве пули. Как всем хорошо известно, Зимняя война изрядно затянулась, настоящие пули закончились, и вот тогда-то и изобрели ружья, для которых подходили всякие изделия из металла. Чем не преминули воспользоваться войска на передовой. Вот почему после войны, в эпоху смуты и начала роста Йокогамского Вокзала, а затем и по сей день такие ружья остались единственным видом огнестрельного оружия.

Тереке Хайкун повернулась к деревне и направила в ту же сторону экран терминала, который продолжала сжимать в левой руке. И сразу же стало видно лицо молодого парня, убитого у ворот поселка.

Тоширу задумался было, не тот ли это тип, который отказал ему вчера в зарядке, но, как ни старался, так и не сумел вспомнить.

— Ну раз так, пора уходить. Обойдем холм с другой стороны.

— Ага, — сказал Тоширу, умело развернул скутер на узкой тропинке и покатил в объезд деревни.

Путники отъехали подальше, чтобы обогнуть холм с противоположной стороны. За спинами их гулко забухали помповые ружья, закричали от боли люди. А вот что это были за люди — захватчики или поселенцы — Тоширу так и не узнал.

***

Тихо подкрался вечер. Как и всегда, в начале сезона дождей, к ночи заметно похолодало. Особенно здорово это ощущалось на скутере — холодный ветер пробирал насквозь.

Отъехав от деревни подальше, путники остановились. Вокруг — ни души, лишь с берега доносился несмолкаемый хор лягушек.

— У меня еще полная батарея, а у тебя? Ты же с самого утра на ногах, — сказал Тоширу, слезая со скутера.

Может, еще придется делиться батареей с Тереке Хайкун. Хотя она и маленькая, но ей тоже нужно электричество.

— Все в порядке. Хватит еще дня на два-три, а вот потом будет туго. Но мы же сможем заправиться по дороге? — спросила Тереке Хайкун, усевшись на корточки прямо на землю.

— Я с тобой за компанию, тебе и решать! — ответил Тоширу, вытащил терминал и развернул на экране используемую военными из ЖКФ карту Сикоку со всеми работающими зарядными станциями, какие только удалось разыскать.

Тоширу, конечно, не мог с точностью сказать, где именно они сейчас находятся, но по всем ориентирам выходило, что до ближайшей зарядки еще километров десять. По ночной темноте да на скутере… не самая простая дорога.

— Ты же видишь ночью, да? Так сходи, подзарядись. Я и один тут справлюсь.

— Спасибо, но я лучше посплю.

— Роботы разве спят?

— Да. Мне нужно обработать информацию, скопившуюся во вспомогательной памяти и переслать ее в главное хранилище. Я это могу делать и в обычном режиме, но время от времени приходится отключать внешние сенсоры, чтобы лучше разобраться в данных. Двух часов хватит с лихвой.

— С ума сойти, ну все как у людей! До чего же неудобно!

— Сенсоры работают, но на пределе чувствительности. Я узнаю, если кто-то подойдет, и смогу ответить, — объяснила Тереке Хайкун, и, все так же сидя на корточках, закрыла глаза. В кваканье лягушек вплелось еле слышное пощелкивание, словно где-то у нее внутри принялись крутиться металлические шестеренки.

«А что, красиво выходит», — оценил Тоширу.

Яркий свет луны заливал дорожку, и Тоширу решил проверить оружие. Первым делом он зарядил пистолет «Мизуо» металлическими ошметками, привел, так сказать, в боевую готовность. Затем наступила очередь «Сакуры». Ее он разобрал и внимательно осмотрел каждую деталь.

ЖКФ, надо отметить, производила довольно много оружия, правда, оно почти нигде и никем не использовалось. Разве что во время учений, для демонстрации боевой мощи, после чего его меняли на более новые модели. Такова уж политическая обстановка на Кюсю — правительство вполне успешно справлялось со своими задачами, и потому конфликтов, требующих применения оружия, просто не возникало. Можно сказать, новенькое ружье N700, которое прихватил с собой Тоширу, прошло самое что ни на есть боевое крещение. Не чета прочим пушкам из той же серии.

Тоширу искренне восхищался «Сакурой» и старался уделять ей каждую свободную минутку. Собрав ружье, он снова вернулся к пистолету и приступил к разбору и осмотру.

Так он провозился с «Сакурой» и «Мизуо» часа два, а еще через час Тереке Хайкун наконец медленно распахнула глаза. Луна между тем успела доплыть до самого центра небосвода и теперь освещала все вокруг, словно прожектор. Когда-то — Тоширу и не заметил когда — умолк лягушачий хор.

— С возвращением! Знаешь, для механизма ты какая-то не особо механическая, — сказал Тоширу.

— Очень много данных, нуждающихся в обработке, — ответила Тереке Хайкун. Спросонья губы ее шевелились слегка невпопад голосу. — На станции ничего не происходило, зато за сегодня — столько всего! Поэтому так долго.

— Ты упомянула вспомогательную память. В ней сохраняется все-все, что ты видишь и слышишь?

— Да. Но если информации слишком много, происходят задержки, и я не могу быстро вызвать нужные данные. Поэтому и нужна обработка. Если ее не будет, я не смогу быстро принимать решения и оценивать риски.

— То есть, что? Будешь ошибаться? Так вот почему твою ногу покалечили…

Тереке Хайкун, так и не поднявшись с корточек, угрюмо кивнула.

— И сегодня произошло то же самое, — мстительно подытожил Тоширу. Ему ну совсем не понравилось, как днем механическая спутница как будто в чем-то его обвинила.

— Я рассчитала , что моей миссии это не помешает, вот и подумала, что сумею помочь людям… Тебе это, наверное, смешно?

— Да не особо, — Тоширу вытащил из багажника скутера коврик и раскатал его прямо на земле. — Я, признаться, восхищен. Задумкой и исполнением твоей программы, я имею в виду.

— Восхищен? Правда? — с подозрением переспросила Тереке Хайкун.

— А то! Совершенно абсурдная программа. Я бы даже предположил, что писали ее абсолютно для других задач. И так бездарно используют. Может, из экономии?

— Не хочу больше об этом говорить.

— Как знаешь, — согласился Тоширу.

***

— …И что у нас сейчас? Защитный канал отлично работает. Противник вечно придумывает что-то новое, но мы тоже не промах! На все находим ответ, — вещал Тоширу, растянувшись на коврике. Время перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу. То ли слишком яркая луна была тому виной, то ли поздний подъем утром, но факт оставался фактом: спать не хотелось. Если так подумать, неплохо бы научиться мгновенно отрубаться, как эта вот девочка-андроид. Удобно ведь! — …Еще мы обрушили мост в Симоносеки. Потом взорвали тоннель. Без понятия, как нам это удалось. Все случилось лет восемьдесят назад. Видимо, тогда оставались еще кой-какие убойные боеприпасы.

— Наверное, — монотонно произнесла Тереке Хайкун. — На Хоккайдо широкий тоннель, но по нему не пройти. Сломать его мы, правда, не успели, СВМ успела пробраться внутрь. Соображали бы чуть быстрее, не пришлось бы сейчас выдумывать, как с ней справиться.

«Но и меня бы тогда не было», — мысленно закончил за нее Тоширу.

— А может, все и не так, как кажется на первый взгляд. Взять вот к примеру мост в Сето. Глядя на него, можно много чего понять о том, как растет Вокзал.

— Звучит цинично, — заметила Тереке Хайкун.

«Тебе ли говорить? — подумал Тоширу. — Вы там у себя на Хоккайдо наверняка знаете об СВМ побольше нашего».

— Не, серьезно. Нам бы успокоиться на том, что имеем. Достаточно не дать противнику пересечь пролив Каммон. И послать сюда побольше военных. Наш противник, хоть и использует всякий раз что-то новое, всего лишь безмозглая субстанция Вокзала. Он не всемогущ. С другой стороны, нам это все на руку, — задумчиво сказал Тоширу.

Тереке Хайкун встрепенулась:

— На руку? Почему?

«Не очень-то хорошо ты соображаешь», — злорадно подумал Тоширу. Сам он нередко задумывался — а не конец ли это всему? Как-то раз цивилизация уже взлетела до недосягаемых высот, чтобы затем рухнуть в пропасть во время Зимней войны.

— Ну, смотри, как это видит главный штаб: компании жизненно необходим противник. Особенно вот такой, как Йокогамский Вокзал. Пока он сидит себе по ту сторону пролива, но стоит ему перебраться к нам, как сразу куча народа останется без крова. На этом страхе держится власть ЖКФ.

Тереке Хайкун промолчала. Все это время она сидела на корточках не шелохнувшись — уже достаточно, чтобы отличать ее от обычного человека, не правда ли? Ну какой человек просидит так долго в неудобной позе?

— Нашего врага можно остановить, но нельзя победить, — продолжал разглагольствовать Тоширу. — Идеально для парней из правительства. Думаю, твои боссы тоже примерно так и рассуждают. А?

— Не знаю. Я лишь исполняю приказы.

— Ну да, — согласился Тоширу.

— А ты? Разве на Кюсю ты не боролся с Вокзалом?

— Конечно. Но то была работа. Лично мне это вовсе не интересно.

— Не интересно? Даже то, что твою родину поглощает Вокзал?

— …Ну как тебе сказать… Не совсем так. Моей родине никакой Вокзал не грозит, — объяснил Тоширу, умолчав о том, что сроду не испытывал особой привязанности к родному городу.

— Это еще почему?

— Потому что она не на Кюсю. Я родился на Танэгасиме. Островок, очень далеко отсюда. Слышала?

Тереке Хайкун уставилась куда-то вдаль, напряженно размышляя:

— Танэгасима. Та-нэ-га-си-ма. Префектура Кагосима. Остров в сорока километрах от полуострова Оосуми. Площадь 445 квадратных километров. В эпоху феодализма первый из островов Японии познакомился с огнестрельным оружием. Тем и знаменит. Из-за удобного расположения в старой Японии на нем построили самый крупный космический центр. Оттуда производили запуски спутников и пилотируемых космических кораблей. Во время войны послужил базой военных сил азиатского альянса, тогда там делали военные спутники. И из-за этого остров служил первоочередной целью для атак врага, — нараспев, словно по учебнику, произнесла она.

— Как-то так, да. А сейчас там ничего нет. Вокзалу придется постараться, чтобы туда добраться. А если доберется, то как знать? может хоть ему удастся возродить полеты в космос.

Тереке Хайкун недовольно поморщилась.

— Не нравится, о чем я говорю, да?

— А ты как думаешь? Мое предназначение — защищать эту землю. Конечно, мне неприятно тебя слушать.

— Против правды не попрешь. И на скутере в космос не полетишь.

— Зачем же пошел в компанию, раз борьба с Вокзалом тебе неинтересна?

— А тут, понимаешь, какое дело... — Тоширу уставился в звездное небо над головой, а потом перевернулся на бок, спиной к Тереке Хайкун, и еле слышно пробормотал: — Я хотел к звездам. Думал, смогу научиться. Специально пошел в отдел разработки. Но научился только делать ружья. И с ними обращаться. Чтобы отправиться к звездам, нужно топливо. Много-много топлива. На всей Земле столько нет. Я это понял и перестал мечтать.

— А что там, в космосе?

— Не знаю. Но людей там точно нет, — сказал Тоширу и замолчал.

Тереке Хайкун тоже притихла. Да и лягушки с цикадами угомонились. Лишь рокот Ёсиногавы разбивал ночную тишину.

***

Миновал полдень, когда путники наконец вышли к каналу Наруто — с восточной его стороны, той, что на Сикоку.

— А вот и Вокзал. Как и следовало ожидать, поглотил Авадзи и уже добрался до Токусимы, — кивнула Тереке Хайкун, указывая на море.

Тоширу вгляделся в причудливые очертания побережья. Там и тут вздымались глыбы и перемежались белесыми впадинами. Точь-в-точь как блин на раскаленной сковороде, усеянный крохотными дырочками.

— Что за дырки? Тоже Вокзал? — спросил Тоширу.

Раньше вокзальную субстанцию он видел разве что на той стороне пролива, пока работал в ЖКФ. И то это была полностью сформированная структура, старая, можно сказать. Не меньше пятидесяти лет.

— Растущая его кромка. Великого моста в Сето больше нет, и чтобы попасть на Авадзи, Вокзалу пришлось перелезать через канал. Он просто еще не успел принять окончательную форму. А вот внутри, может, уже что-то есть. Пустоты, тоннели… Дай ему несколько месяцев — и появятся окна, колонны, все дела.

— Как-то мне нехорошо, — заметил Тоширу и потупился, чтобы не видеть Вокзал. — Если долго смотрю, голова начинает болеть. Он что, излучает какие-то волны?

— Если только беспроводной Тикетнет. Но он вряд ли до нас доберется, — предположила Тереке Хайкун. — Ну что… отсюда я — снова внутрь.

— Н-да, интересные были деньки. Впервые наговорился с кем-то всласть.

Некоторое время Тереке Хайкун разглядывала лицо Тоширу, а затем развернулась и зашагала в сторону Вокзала. И вроде не так быстро она и шла, но Тоширу и опомниться не успел, как фигурка ее скрылась из виду.

А сам он, стало быть, оказался точнехонько там, куда направил его господин Оокума. Ну, то есть, на самом деле сложно было сказать, так ли уж точнехонько — Вокзал-то с тех пор вырос. Оставалось лишь уповать, что нужное место все еще снаружи, а не внутри.

Помнится, что-то такое говорил он, господин Оокума, как-то раз за обедом. Дело было вскоре после того, как Тоширу устроился в компанию. А на обед у них тогда был сладкий картофель.

— Штуку эту построили еще до войны, да. Люди причем построили, как это ни удивительно. Старая цивилизация — я тебе скажу — это нечто! Доведется побывать на Сикоку, посмотри непременно. В первую очередь!

Если не считать мечты о звездах, это была, пожалуй, вторая по значимости мечта Тоширу.

Проверив заряд скутера, Тоширу удовлетворенно кивнул и снова отправился в путь.

***

Тереке Хайкун изучала выросшую прямо перед ней небольшую бетонную горку. Выглядела горка так, будто кто-то взял и вылил сюда тонкую струйку лавы, а та потом взяла и застыла. Здесь проходила кромка неустанно растущего Йокогамского Вокзала. Пока еще совсем бесформенная — сразу и не поймешь, во что ей суждено превратиться.

Прилегающая к земле вокзальная поверхность плавно изгибалась, повторяя очертания почвы. Тереке Хайкун огляделась в поисках укромного местечка. Меньше всего ей хотелось раскрыть секрет Исчезателя кому-то из местных.

— Есть тут кто? — позвала она.

В одной из впадин, образованных Вокзалом, притаилась женщина с двумя ребятишками — мальчиком и девочкой. Все трое — в изодранных лохмотьях.

Женщина испуганно распахнула глаза, но, разглядев получше Тереке Хайкун, немного успокоилась. Решила, должно быть, что перед ней еще один ребенок.

— Я тут… жду…

— Чего?

— Когда появится выход.

Тереке Хайкун смерила стену взглядом. А ведь точно: по всем признакам тут и впрямь должны прорасти ворота! Пройдет несколько месяцев, и сначала откроется дыра, оформится проход, набегут турникеты, а потом на стене возникнет табличка с надписью. «Выход номер такой-то». Сейчас уже, наверное, шестизначный.

— Дети маленькие, пять лет и три года, им пока можно внутрь. До шестилетия успеют раздобыть Тикет. Вот тогда и заживем, — объяснила мать.

Тереке Хайкун видела такое раньше, в Кагаве. Детей младше шести турникеты беспрепятственно пропускали на Вокзал, чем и пользовались родители, заставляя малышей выносить наружу всякую полезную всячину. А потому дети считались весьма ценным ресурсом. По крайней мере для тех, кто жил объедками с Вокзала.

— Советую отказаться от затеи, — без выражения произнесла Тереке Хайкун. — У детей, пришедших снаружи, нет шансов заполучить Тикет. Как только им исполнится шесть, сразу же придут турникеты и вышвырнут в ближайшую дыру. В дырах ничего нет, только смерть.

Женщина страдальчески сморщилась и ответила:

— Ну и пусть. Будем жить прямо тут.

Наверное, ей вместе с малышами пришлось убегать от чего-то совсем уж ужасного, — решила Тереке Хайкун.

Дети зачарованно разглядывали ее во все глаза. Кто их знает, почему. Может, посчитали ровесницей.

— А знаете, что?.. Попробуйте завтра прогуляться чуть севернее. Вдруг там открылся выход? — бросила на прощание Тереке Хайкун и вышла прочь из расселины.

Мальчик сунулся было за ней, а ее и след простыл…

***

К северу от впадины, в которой остались женщина с ребятишками, Тереке Хайкун нашла, наконец, безлюдное место. Самое то, чтобы пробурить стену СВМ-Исчезателем! Проделав отверстие — ровно такое, чтобы суметь протиснуться — Тереке Хайкун пролезла в него и оказалась на Вокзале.

Ей впервые удалось подсмотреть, как же растущая кромка выглядит изнутри. Тут и там гигантской паучьей сетью раскинулись нити. Вот только это были не они, а металлические провода. Ноги то и дело вязли в чем-то клейком, подозрительно похожем на не до конца застывший бетон. Вот же обрадуются в компании, если удастся передать им тут же сделанные снимки и раздобытые химические пробы!

И ведь ни одного турникета поблизости! Наверное, пока структура не считается завершенной, ее не включают в обычные маршруты патрулирования.

Только остаться здесь надолго — крайне неудачная идея. С громким чавканьем Тереке зашагала по вязкому полу прочь, вглубь Вокзала. Где-то там начинался мост Наруто, а за ним — Авадзи.

Почти час ушел на то, чтобы добраться до отвердевшего участка. И вот тут уже ходили турникеты. Да не по одному, а парами, а то и тройками. Зато людей вокруг — по-прежнему ни души. О большем Тереке Хайкун и мечтать не могла.

Она дотронулась до терминала и проверила связь с Тикетнетом — отличный прием! Отсюда-то она и пошлет все, о чем узнала, домой.

> Тикетнет статус: проверка связи…

> Поиск безопасного маршрута…

> Авадзи — Каното — Фукутияма — Майдзуру — Цуруга — Фукуи — Каназава — Тояма — Итоигава — Наоэцу — Нагаока — Айдзувакамацу — Коорияма — Сэндай — Мориока — Хирусаки — маршрутизация завершена

> Проверка ключа шифрования

> Устанавливаю соединение

Тереке Хайкун наладила подключение, нужное для передачи данных в реальном времени. Так она поступала везде, где бы ни оказалась. Если ЖДСЯ и надо благодарить кого-то за перехваченный контроль над новыми вокзальными узлами, так это ее, Тереке Хайкун!

> Голосовое соединение установлено

— Слушаю! Говорит Каэрияма, вторая секция отдела разработки ЖДСЯ.

— Это Тереке Хайкун. Прошу прощения, что долго не звонила. Я у канала в Наруто. Посылаю координаты.

Голос в трубке довольно хмыкнул. И правда чудесная связь! Ни малейшей задержки в разговоре, будто собеседник совсем рядом.

— Что-то случилось?

— Обстановка на Сикоку неспокойная. И становится все хуже. Со мной приключилась одна маленькая неприятность, но так, ничего серьезного. Собираюсь продолжать работу внутри.

— Рад слышать, что ты в безопасности. Но совсем не рад, что там, где ты находишься, проложен Тикетнет.

— Да. На Авадзи ведь не было подходящих железнодорожных путей, поэтому СВМ поначалу двигалась медленно, но теперь всё — Йокогамский Вокзал пересек канал в Наруто и вышел на главный остров Сикоку. Я вам сейчас отправлю данные о регионе из вспомогательной памяти.

> Выполняется пересылка данных.

— ОК. Вижу-вижу.

Тереке Хайкун сверилась со столбиком прогресса — ну надо же! С тех пор, как она очутилась на Сикоку, такой высокой скорости еще не было. Эдак удастся управиться до завтрашнего утра.

— Кстати, хотел тебе сказать… прервалась связь с Неппу Шамаем. Он работал где-то в районе Канто. В штабе считают, что с ним приключилась беда.

— Может, как и я, просто вышел из радиуса приема Тикетнета? Этот тип любит посвоевольничать.

— Последний сеанс был из Камакуры. Это внутренний город. Нельзя оттуда в один миг переместиться туда, где нет приема.

— Забыл зарядить модуль связи — первое, что приходит на ум.

Каэрияма гнусаво рассмеялся.

— Уж больно ты строга к нашему Шамаю.

— Знаю, как ценен он для компании, но крыша у него протекает — факт. Совсем как у прототипа.

— Последнее, что он сказал: мол, нашел какого-то ну очень любопытного человека и дальше пойдет с ним. Не знаю уж, что там такого любопытного, но сдается мне: наш парень во что-то вляпался. Ты поэтому смотри в оба. Напасть могут не только на Сикоку. И на Вокзале хватает воинственно настроенных жителей. Избегай опасных мест и поскорее возвращайся.

— Может, стоит прямо сейчас переслать все содержимое вспомогательной памяти? Тогда, даже если погибну, ничего не потеряется. С текущей скоростью уложусь в две недели.

— Ни в коем случае! Возвращайся в целости и сохранности!

— Постараюсь. Потеря агента — большой удар для компании. Я понимаю.

— То-то и оно. Новый агент стоит уйму денег. Иной раз задумаешься, не проще ли вместо производства андроидов переправиться на Вокзал и поймать живого ребенка с Тикетом? И не надо будет волноваться о нападении местных.

— Вы хотите сказать, мое тело представляет ценность и потому мне нужно вернуться, да?

— Не драматизируй, Тереке. Я всего лишь хочу сказать, что ты долгое время провела снаружи, детали твои износились. Но дело даже не в этом. Если ты не вернешься, госпожа Юкиэ опечалится. И я вместе с ней.

— Если бы тело не имело значения, можно было бы просто переслать вам плашку основной памяти. То же самое, как если бы я вернулась по-настоящему! — и абсолютно невозможно чисто технически. Она и сама это прекрасно понимала.

— Знаешь, ты конечно очень сильная, но с социализацией полный швах. Полная противоположность Шамаю.

— И именно этим так похожа на прототип. А теперь мне надо произвести обработку данных, так что… спокойной ночи! Обработанную информацию отправлю вам.

> Разрыв голосового соединения

> Выполняется пересылка данных. Не отключайтесь от сети. Оставшееся время: 8 часов 11 минут

Тереке Хайкун разорвала связь, присела рядом с ближайшим спящим турникетом и закрыла глаза. Отключила главные органы чувств, прекратила запись во вспомогательную память и занялась переносом информации в память основную. Первым делом требовал обработки и переноса только что состоявшийся разговор с компанией.

«То-то и оно. Каждый новый агент стоит уйму денег. Иной раз задумаешься: не проще ли вместо производства андроидов переправиться на Вокзал и поймать живого ребенка с Тикетом? И не надо будет волноваться о нападении местных», — снова услышала она слова Каэриямы. А он ведь не шутил. Десять лет тому назад именно так и делали — похищали детей с той стороны пролива и выращивали из них разведчиков. Об этом знал каждый, кто хоть что-то из себя представлял в ЖДСЯ.

Одна беда: толку от тех агентов было ноль, как не было и надежды, что со временем операция увенчается успехом. О чем прознал один въедливый журналист и опубликовал всю правду (видимо, кто-то из своих проболтался). Случай привел к грандиозному скандалу, самому большому со времен войны за тоннель. А дальше в рядах отдела разработки произошла чистка, полетели головы, в том числе и высокопоставленные. И вот тогда на сцене появилась госпожа Юкиэ.

Неизвестно, чем именно занималась она до вступления в компанию, но с ее приходом отдел разработки пережил небывалый взлет. Главной сенсацией стало появление андроидов «Корпион». Ну и изобретение нового оружия, конечно, то есть СВМ-исчезателя.

Тереке Хайкун увеличила как могла скорость обработки данных, а вместе с ней и нагрузку на процессор, и сознание ее мало-помалу угасло. Девочка-робот погрузилась в сон.