Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

"Пти Иерозоикон"

— Чудесная тихая ночь, господин, — сказал Фул, внезапно материализовавшийся на «Пти», лежащем на краю стола.

— Привет, Фул. Сколько тебя не было, неделю?

— В последнее время вы были очень заняты, ваш скромный слуга не смел мешать своему господину, — отвесил он глубокий поклон.

«Пти Иерозоикон» спас мою жизнь, но истратил при этом все силы и сам собой запечатался.

Я всегда задавался вопросом, зачем судьба свела меня с этим гримуаром.

Мне ведь очень далеко до Рю-сана, Букиниста или Антиквара, чьи жизни неразрывно связаны с магией, я не собираюсь окунаться с головой в невероятные приключения или исследовать фантастические миры, а продолжаю жить жизнью самого обычного человека.

Кроме того, от заключенных в «Пти» волшебных и демонических созданий в принципе мало пользы, даже если бы я хотел, великим магом бы с ними не стал.

И все же я оказался в центре по-настоящему сверхъестественной истории с Боссом Кёдзо, в конце которой «Пти» сохранил мне жизнь. Возможно, ради этого мы и встретились?

А позже…

Во время кругосветного путешествия, когда нас занесло в Африку…

Как-то так вышло, что нас с Букинистом посреди дикого африканского леса преследовала группа людей, причем явно не с добрыми намерениями.

Хотя о причине их недовольства я догадывался: наверняка Букинист опять что-нибудь натворил.

Он обладает поразительным талантом вляпываться в неприятности с местными, что в Южной Америке, что в Китае, что в Индии, а теперь и в Африке.

Мне он никогда ничего не рассказывает о своих планах, надеясь тем самым уберечь меня от опасности (только это чаще всего не работает!), поэтому я очень смутно представляю, что нужно сделать, чтобы за тобой погнались бандиты с пулеметами, или гопники, или совсем уж странные личности в мантиях, напоминающих одежды священнослужителей. Могу лишь предполагать, что всякий раз речь идет о «секретных материалах», относящихся к военным тайнам или поискам сокровищ или имеющих большую историческую ценность. Букинист в этом отношении и правда настоящий Индиана Джонс.

Тот день не стал исключением.

В лесу мы разбили лагерь на берегу широкой реки.

Вечером Букинист сказал:

— Я отлучусь ненадолго. Надуй лодку и будь готов к немедленному отплытию.

Разумеется, у меня тут же возникло нехорошее предчувствие, поэтому вещи я разбирать не стал, чтобы можно было в любой момент схватить рюкзаки и бросить их в лодку.

Поэтому я почти не удивился, когда через два дня утром из леса с криком выбежал Букинист:

— Собирай вещи, Юси! Валим!

— Понял!

«Почему? Что случилось?» — спрашивать бесполезно. Мы прыгнули в лодку, и нас подхватило быстрым течением. И почти сразу из-за деревьев в нас полетели копья и стрелы.

Следом показались какие-то странные размалеванные белой и красной краской люди в жутких масках, все в перьях и с кучей кожаных украшений. Явно очередные представители какого-то опасного культа, слишком уж сильно они отличались от живущих в глубине леса аборигенов.

— Греби, Юси! Они нас сожрут, если схватят!

— Серьезно?!

— Это культ охотников за головами!

— Не знал, что эта традиция существует и в наше время.

— Для них это не традиция, они в прямом смысле охотятся за головами в рамках своего учения!

— Учения?!

Мои руки, держащие весла, покрылись мурашками.

— Они придумали себе бога, которому делают подношения в виде отрубленных человеческих голов, а все, что ниже шеи, съедают сами! Верят, что это сделает их счастливыми!

— Бред какой-то!

Эти безумцы продолжали швыряться в нас копьями и стрелять из луков. Некоторые принялись исполнять что-то вроде ритуального танца, сопровождая его неразборчивыми криками. Их тела были полностью красными.

«А вдруг это кровь?» — подумал я, и у меня похолодела спина.

— Хотя учение базируется как раз на традиции отрубания голов, просто ее смысл переиначили и сформировали на основе нее культ. Они уже убили нескольких человек из местных племен, и один из вождей обратился ко мне за помощью.

Течение ускорилось, и мы поплыли быстрее, постепенно отрываясь от преследователей.

— Они украли у него духовный артефакт племени и стали поклоняться ему, как своему божеству.

— И он попросил вас его вернуть?

— Угу.

В кои-то веки Букинист соизволил объяснить мне причину переполоха.

Он достал из сумки потрепанную книгу — стопку жестких листов, сшитых толстой нитью.

— Священная книга Луагуа, бога-хранителя племени Нгуажи. Их шаман с ее помощью проводит различные духовные ритуалы. И в ней же обитает бог.

— Они наверняка очень хотят ее назад.

— Еще как. Шаман Нгуажи вне себя. Когда книга вновь будет у него, он собирается с ее помощью уничтожить этих ребят.

— Я только «за».

И тут я услышал шипение. В лодку попала стрела.

— А-а-а!

Она начала сдуваться на глазах, и наша скорость резко уменьшилась.

— Это плохо!

Я торопливо выхватил из рюкзака скотч, выдернул из лодки стрелу и залепил отверстие. В такие моменты тканевый скотч — первейшее средство, доказано на практике за время долгих странствий.

Воздух больше из лодки не выходил, но скорость мы потеряли, и эти каннибалы опять начали нас нагонять. И это еще не все!

— Эй… смотрите туда! Впереди водопад!

Широкая лента реки будто обрывалась посередине.

Букинист сунул священную книгу назад в сумку.

— Ничего страшного! Всего метров тридцать!

— И это, по-вашему, не страшно?!

Впереди — водопад, позади — вооруженные преследователи.

И вдруг…

— Смею заметить, вы в затруднении, — раздался рядом с моим ухом чей-то голос.

— Еще в каком! — машинально огрызнулся я и осекся. — Но… Что?!

Я повернулся в сторону голоса.

Рядом с рюкзаком лежал «Пти», хотя он должен был быть внутри, а на нем стоял маленький человечек.

— Фул…

— Здравствуйте, господин! — отвесил он низкий поклон.

— Фул! — хором заорали мы с Букинистом.

Фул прыгнул мне на грудь.

— Как же давно ваш скромный слуга не имел чести видеть вас, господин!!!

— Но, погоди… Ты… Как?!

— «Пти Иерозоикон» восстановился? — спросил Букинист.

Фул горделиво выпятил грудь.

— Совершенно верно! Только что печать была снята!

В тот момент мир в моих глазах засиял.

На меня нахлынули воспоминания: как я впервые увидел Фула посреди ночи, как он явился передо мной и Хасэ, как я вызывал Гиппогрифа, Брондиза и других его созданий, и, наконец, как «Пти» сам собой запечатался. Голова едва не раскололась.

— За эти несколько лет духовные силы нашего господина многократно возросли, и это помогло нам восстановиться раньше, чем мы предполагали. Ваши грандиозные успехи потрясли нас до глубины души, ваши скромные слуги преисполнены благодарности и гордости…

Не обращая внимания на заливающегося Фула, я схватил «Пти» и пролистнул страницы. Тридцатиметровый водопад был важнее.

— «Верховная Жрица» Сильфида!

Фул добавил фальцетом:

— Сильфида! Дух ветра!

Вокруг нас заревел бешеный поток воздуха.

Он подхватил лодку, когда та вылетела с уступа, и мы мягко спланировали и приводнились на реке внизу.

— О-о-о! Отлично придумал! — похвалил Букинист.

— Потрясающая техника, господин! Ваш скромный слуга в великом восхищении! — вторил ему Фул.

Когда «Пти» только-только у меня появился, Сильфида смогла лишь сдуть ручку со стола. А теперь она практически идеально исполнила мой мысленный приказ. У меня по всему телу волосы встали дыбом.

Наши преследователи добежали до края скалы сбоку от водопада, но спуститься оттуда было невозможно. Им только и оставалось, что кричать и швырять нам вслед копья, пока наша лодка на хорошей скорости уплывала вниз по течению.

Когда река перестала бушевать и стало ясно, что каннибалам нас уже не догнать, я наконец смог с облегчением выдохнуть.

— Господа, мои искренние поздравления! Опасность миновала! — Фул демонстративно поклонился.

— Ха-ха-ха! — Букинист от души похлопал меня по спине.

— Ха-ха-ха! — тоже не сдержался я.

— Хо-хо-хо-хо! — присоединился к нам Фул.

Наш хохот еще долго разносился над рекой.

Я и сейчас не могу сдержать улыбки, вспоминая то время. Это был невероятно приятный, счастливый смех.

С момента запечатывания «Пти» и до восстановления его магических сил прошло почти три года. Вроде бы и долго, но в то же время и нет.

«Пти» всегда был при мне: лежал у меня в рюкзаке. Периодически я доставал его и листал страницы, шепотом зовя то Фула, то Хохму, но ответа не было.

А тем временем мои силы медленно, но верно возрастали.

— Совершенно верно, господин, — Фул согнулся пополам, едва не коснувшись макушкой стоп. — И это при том, что вам приходилось нелегко. Что неудивительно — вы впервые покинули родную землю и отправились странствовать по всему миру! Ладно Европа или Северная Америка, но Южная, Китай, Индия и Африка стали два вас серьезным испытанием. Ваш спутник вас не жалел.

— Да уж. Сколько я километров оттопал… И сколько ночей провел под открытым небом… Явно больше, чем в автобусах или дешевых гостиницах… — усмехнулся я.

— Но как бы тяжело вам ни было, вы не упускали из вида спину вашего спутника и продолжали следовать за ним. Ваша несгибаемая воля — вот что поддерживало и увеличивало ваши силы.

— Потому что я знал, что любые трудности обязательно рано или поздно сменятся радостями и новыми впечатлениями.

Дни, проведенные на лоне дикой природы, тайны древностей и даже попойки с местными на грязных задворках — все это послужило мне бесценным уроком. А благодаря мобильному и блогу, я смог разделить свои радости и горести с друзьями и близкими.

— То, что вы так об этом думаете, и служит источником вашей силы. И она же вновь сняла с нас печать, — проникновенно сказал Фул и опять низко поклонился.

Я вспомнил, как Тиаки, приехавший повидаться со мной в Лас-Вегасе, сказал:

«Если ты способен на подобные размышления, это делает тебе честь».

— Тиаки-сама знает, о чем говорит, — довольно захихикал Фул. После чего продолжил: — Немало людей, которые все видят в негативном свете. Кому-то не повезло таким родиться, а кто-то стал таким под влиянием тяжелых обстоятельств. Как бы то ни было, неисправимые глупцы те, кто не желает учиться принимать вещи такими, какие они есть, испытывать искренние эмоции и прислушиваться к мнению других. Таким людям никогда не достичь вершин интеллектуального и духовного развития. А значит, и счастья они никогда не познают.

Фул говорил так горячо, что даже немного запыхался. А я невольно подумал о Поэте — тот тоже не раз рассуждал на эту тему.

— Но наш господин не такой! Вы открыты всему: и боли, и печали, и радости, и веселью! Потому ваше сердце полно силы, которая питает нас. Во всем мире не хватит слов, чтобы выразить всю нашу благодарность…

— Все, Фул, достаточно, — оборвал я его, окончательно засмущавшись.

В моей жизни был период, когда я от всего отгородился, окружил себя стеной из раздражения и был готов сорваться по малейшему поводу.

Если бы я остался таким, мне бы никогда не удалось завести друзей, все мудрые слова Поэта, Рю-сана и Тиаки я бы воспринимал как нудные нотации «ничего не понимающих взрослых», а великие чудеса природы и древности не вызвали бы в моем сердце ни малейшего отклика. Чурался бы людей и только бы и делал, что жаловался и злился на несправедливый окружающий мир.

Но Хасэ и соседи по Особняку нежити изменили меня.

Благодаря им всем я обрел счастье.

И как итог — ко мне вернулся «Пти». Не знаю, правда, есть ли здесь прямая связь, но мне кажется, что есть.

После повторного снятия печати создания «Пти» стали немного спокойнее и собраннее. Возможно, на них повлияло то, что я повзрослел (и накопил сил).

Да, от патологического вруна кота, филина-склеротика, вечно грызущихся друг с другом богинь-сестер и других его созданий все еще мало толку, а я сам, заделавшись писателем, все чаще стал проводить время у себя в комнате, тем самым практически сведя на нет возможность участия в магических приключениях, и поэтому уже с трудом помню, когда в последний раз кого-то из них вызывал. Но я считаю их наравне с соседями по особняку своей любимой семьей, и это никогда не изменится.

Ах да, после возвращения в Японию я продолжил духовные практики — надо же держать себя в форме, теперь когда «Пти» распечатался.

Моим тренером вновь стала Акинэ-тян, успевшая вернуться в «Котобуки».

Точнее, ничему новому она меня уже не учит, мы просто раз в неделю, по воскресеньям, стоя под водопадом, читаем часик-другой «Сутру сердца» перед ужином.

Это даже и полноценной практикой назвать нельзя, скорее нагоняем себе аппетит под освежающими струями.

Комментарии