Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Наслаждаясь настоящим

Я, Тиаки и Масамунэ-сан отправились смотреть представление Цирка дю Солей.

Если совсем просто, Цирк дю Солей — это команда акробатов, рассказывающих на арене историю. Они не просто скачут по полу и кружатся под потолком, а играют своего рода спектакль. Самые известные их представления в Лас-Вегасе — «О» и «Ка», причем первый по красоте исполнения пользуется большей популярностью.

Тони добыл для нас билеты на места чуть дальше центральных рядов, зато прямо посередине. Что же у него за связи такие, раз он смог достать нам такие классные места… И с таким человеком дружат Мэгуми-сан и Тиаки…

Бордовый зал был заполнен.

Для меня это представление стало первым в жизни полноценным шоу, поэтому я немного волновался. Я люблю фильмы и часто хожу в кино, но театральные постановки никогда не вызывали у меня интереса. А уж цирковые представления… Да и не было у меня на них денег.

«А Хасэ, наверное, все эти шоу уже успели наскучить, столько он их повидал…»

Один раз он позвал меня на представление знаменитого на весь мир иллюзиониста Дэвида Копперфильда, но я отказался. Из-за стоимости билетов. Разумеется, Хасэ с радостью бы за меня заплатил, но мне было как-то неудобно…

«Зря я отказался… надо было пойти с ним… — глядя на закрывающий сцену красный занавес, с горечью подумал я. — Хасэ наверняка ходил на шоу Цирка дю Солей. Сравним потом впечатления. Позвоню ему и скажу, что тоже видел…»

— Никому в туалет не надо? — спросил Масамунэ-сан. — А то скоро начало.

Не успел я посмеяться над его материнской заботливостью, как занавес открылся.

— В общем… я мало что понял, — признался я.

Из динамика донесся хохот Хасэ.

— Тиаки тоже надо мной смеялся, — вздохнул я.

В Лас-Вегасе сейчас глубокая ночь, а в Японии вечер. Мне удалось выцепить Хасэ в «рабочий перерыв». В университете каникулы, но отец взвалил на него кучу заданий.

— Чувствовал себя, как на выставке абстракционизма. Вроде понимаю, что это искусство, но вот так взять и сказать, понравилось мне или нет…

— Абстракционизма, говоришь?.. Хорошее сравнение, Инаба.

— Я думал, они будут больше кувыркаться и прыгать. Как-то не оправдались ожидания.

— Со мной было то же самое.

— Скажи же!

Всего полчаса, но мы с Хасэ поболтали от души. Ни о чем серьезном, но все равно у меня будто резко сил прибавилось.

— Еще сейчас в Вегасе выступает Дэвид Копперфильд… Помнишь, ты когда-то давно меня приглашал?

— А-а, да.

— Я тогда… очень хотел пойти. Правда.

— Я знаю.

— Извини.

— За что извиняешься? Ты ничего плохого не сделал.

— Угу. Я схожу на его шоу.

— И правильно. Это тебе не гастроли, в Штатах представление наверняка намного круче.

— Я потом опять позвоню.

— Буду ждать.

— Удачи в работе.

— Спасибо.

Подсветка мобильника погасла, и комната погрузилась во тьму. Но вскоре мои глаза немного привыкли. Я подошел к окну и поднял глаза к ясному звездному небу.

Мой лучший друг поддерживал меня много лет. Пусть сейчас между нами огромное расстояние, мы в любой момент можем позвонить друг другу, и я всегда чувствую его присутствие рядом. И это дарит мне силы.

То же самое относится и к моим соседям по Особняку нежити. Я написал им сообщения: поблагодарил за угощение и рассказал о том, как встретил Новый год, и ответы не заставили себя ждать. От Поэта пришло: «Рад, что у тебя все хорошо», от Художника: «Скорее пости в блоге», а Рурико-сан даже прислала очень простой, но вкусный рецепт.

Мне немедленно захотелось вернуться в особняк. Но я, спохватившись, замотал головой: нельзя, надо держаться, мое путешествие только началось, некогда тосковать по родине.

После разговора с Хасэ меня переполняло воодушевление. Я будто светился изнутри.

«Как это здорово, когда есть куда возвращаться», — несколько пафосно подумал я.

Кстати говоря, пока мы смотрели «О», Букинист и Мэгуми-сан развлекались в стрип-клубе. Уверен, Букинист не расстроился, что не попал на цирковое представление.

За день до отлета Тиаки и Масамунэ-сана мы вместе съездили к Большому каньону. Опять благодаря Тони — он достал нам билеты на экскурсионный тур, включающий в себя любование закатом.

На небольшом самолете из Вегаса до аэропорта Большого каньона лететь около часа. Зимой из-за снега рейсы иногда отменяют (в этом случае всегда можно пересесть на автобус), но тот день выдался ясным и теплым. Мы без проблем приземлились на территории национального парка «Гранд-Каньон», и на автобусе нас провезли по самым красивым местам.

Считается, что Большой каньон прекраснее всего в первые три часа после рассвета и в последние три часа перед закатом. Мы попали как раз во второй промежуток.

Протянувшиеся до самого горизонта скалы. На свету они были красными и из-за разницы в размерах и косых лучей солнца отбрасывали друг на друга многослойные тени, от полупрозрачных до совсем-совсем черных, создавая дополнительный объем, и от этой грандиозности у меня захватило дух.

— Как красиво… — это все, что я смог из себя выдавить.

В Южной Америке я тоже не раз наблюдал потрясающие воображение пейзажи, порожденные необузданной и великой Природой. На их фоне человек кажется настолько мелким и незначительным, что я очень хорошо понимаю, почему коренные жители верят, что в таких местах обитают боги.

Эта масштабность, эта утонченная красота, эта непостижимость… заставили меня ощутить присутствие некой огромной Силы. Не потому что я имею большой опыт общения с потусторонним в Особняке нежити или потому что я пусть слабенький, но все же маг. А потому что…

«Если их сотворил не Бог, то кто?..» — подумал я.

И испугался, осознав собственную ничтожность перед лицом такой Силы.

Туристы ахали, любуясь потрясающими видами, медленно окрашивающимися в предзакатные цвета. Мы с Тиаки и Масамунэ-саном, не произнося ни слова, вбирали в себя эту неповторимую красоту.

— Знаете… мне уже не раз приходило это на ум… — тихо обратился я к Тиаки. — Всякий раз, когда меня поражает какой-нибудь пейзаж… до остолбенения… я всегда думаю: какие же все люди, включая меня, маленькие создания…

Тиаки, тоже очень тихо, спросил:

— И чувствуешь себя незначительным?

Помолчав, я кивнул.

— Будто все вдруг теряет смысл…

— Угу.

— Но я все равно не чувствую себя никчемным. Даже когда в голове становится совсем пусто, я беру в руки мобильник или ноутбук и вспоминаю, сколько у меня друзей и знакомых. Как много людей ждет моих записей в блоге. И невольно думаю: пусть я мало на что способен, но… я не должен опускать руки.

Я вспомнил ночь на солончаке Уюни.

Бескрайний небосвод, весь, до самого горизонта, искрящийся звездами. Я был поражен… нет, ошеломлен, как же много их, оказывается, на небе… И впервые на полном серьезе ощутил, что вокруг меня целая Вселенная, а я по сравнению с ней… лишь песчинка.

Разве хоть что-то из сделанного мною будет иметь значение на фоне ее космических масштабов и времени существования? Какой вообще в моей жизни смысл? Ну не было бы меня, и что, это как-то повлияло бы на Вселенную?..

Помню, я застыл в оцепенении, глядя на потрясающей красоты небо, а в голове одно за другим стали всплывать неприятные воспоминания. Скованность и раздражение, что я испытывал, живя в доме дяди; друзей, разрывающих со мной отношения; как мне сообщили, что родители погибли; ссоры с Хасэ… Я давно все это оставил в прошлом, со всем смирился, но почему же сейчас все это вернулось и мучает меня? Я опустил голову и со злостью взлохматил себе волосы.

Затем опять поднял глаза на бескрайний небосвод.

«Я правильно поступил, что отправился в путешествие?»

Может, стоило остаться в Японии и устроиться на работу в «Грузовые перевозки Кэндзаки» на полную ставку? Или пойти на подготовительные курсы и на следующий год поступить в университет?

Только я об этом задумался, как душу сковала невыразимая тоска.

И вдруг до меня донесся легкомысленный голос Букиниста:

— Ужин готов!

Обычно это я отвечаю за еду, но заметив, что я даже не шевелюсь (так глубоко задумался), он взял приготовления на себя.

На берегу озера, залитого светом бесчисленных ярких звезд, весело трещал костер. От подвешенного над ним котелка по холодному из-за высоты воздуху разливался аппетитный аромат. Глядя на теплый огонь посреди синей тьмы, я почувствовал, будто душа оттаивает и очищается.

В меню было тушеное мясо и жаренные на походной сковороде свежие лепешки.

Конечно, до уровня Рурико-сан Букинисту было далеко, но все равно и мясо, и лепешки показались мне умопомрачительно вкусными… Успевшее замерзнуть тело согрелось изнутри… и я не сдержал слез.

— У тебя в блоге куча новых комментариев, — мягким тоном сообщил Букинист.

Меня переполняли эмоции, и я смог лишь молча кивнуть.

Есть люди, кому я небезразличен.

Есть люди, которые ждут от меня вестей.

Вкусная еда придает сил и улучшает настроение.

Нельзя унывать.

Завтра новый день.

Сковавшая сердце тоска, медленно отпустив свою ледяную хватку, окончательно рассеялась.

— Хорошая история, — пробормотал Масамунэ-сан.

Тиаки улыбнулся.

— Если ты способен на подобные размышления, это делает тебе честь.

Стылый ветер теребил его челку. В черных глазах Тиаки отражался раскаленный горизонт.

Зимнее солнце почти скрылось, окрасив Большой каньон в темно-малиновые цвета.

— Довольствоваться тем, что имеешь, и жить сегодняшним днем, устремляясь в завтрашний. Лично я думаю, что именно такая жизнь и есть самая правильная и красивая.

Я кивнул, соглашаясь со словами Тиаки. А он продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— Инаба, ты сейчас путешествуешь по миру, переживаешь редчайший опыт. Большинству старшеклассников-студентов этого не дано. Тебе невероятно повезло. Но при этом ты не ищешь каких-то уникальных переживаний, а наслаждаешься тем, что у тебя есть. Восхищаешься увиденными красотами, поражаешься грандиозным вещам и, даже впав ненадолго в уныние, никогда не забываешь о тех, кому ты дорог. И это придает тебе уверенности. И сил смотреть в завтрашний день. А всё благодаря тому, что ты помнишь все добрые поступки, что ради тебя совершали. Какими бы маленькими они ни были, ты хранишь их в своем сердце, и это не позволяет твоему внутреннему стержню прогнуться. Крепкий внутренний стержень — вот что необходимо каждому человеку.

В памяти замелькали лица Хасэ, соседей по особняку, Тасиро и других, и у меня защипало глаза. Хотя, может, я просто расчувствовался из-за красивого заката.

— Потому что, если его нет, никакие кругосветные путешествия и джекпоты в триста миллионов не помогут.

У Тиаки непоколебимый внутренний стержень. Как и у его друзей. Все они умеют ценить семейные и дружеские отношения и то, что у них было и есть, поэтому, даже сорвав джекпот, которого хватило, чтобы объездить всю Европу, они не пустились во все тяжкие, а смогли извлечь из предоставленного им шанса ценные уроки.

Тиаки протянул мне руку.

— Не знаю, сколько продлится твое путешествие, но уверен, оно пойдет тебе на пользу. Тебе совсем не обязательно меняться кардинально. Не давай происходящему себя перегружать, но и не застревай, позволяй каждому пережитому дню привносить в тебя что-то новое. В этом суть взросления.

На миг я вновь почувствовал себя его учеником, и у меня сердце екнуло. В груди разлилась сладкая горечь.

Я крепко пожал руку Тиаки.

Позволять каждому пережитому дню привносить в себя что-то новое… Да будет так.

Как только солнце скрылось за горизонтом, температура воздуха резко побежала вниз и остудила возвышенное настроение, что охватило нас во время любования закатом. Дрожа от холода, мы бросились в домик для туристов, попили там горячего кофе и вернулись в автобус.

Тем вечером мы все вместе отправились бродить по Лас-Вегас-Стрип. Ели гамбургеры, картошку фри и прочий фастфуд, фотографировались на фоне бесчисленных неоновых вывесок, поднялись на вершину местной Эйфелевой башни (в два раза меньше оригинала) отеля «Париж» и посмотрели оттуда на знаменитый музыкальный фонтан отеля «Белладжио». Со смотровой площадки открывается потрясающей красоты панорама всего Лас-Вегаса. Если на солончаке Уюни звезды сияли наверху, то здесь наоборот — переливающийся разноцветными огнями небосвод будто оказался под нами! И это было прекрасно по-своему.

— Наблюдать фонтанное шоу сверху — это, конечно, нечто потрясающее!

— По Вегасу все-таки надо гулять по ночам!

Проверяя сделанные снимки, я приятно удивился: подаренный соседями по Особняку нежити фотоаппарат отлично справлялся с ночной съемкой. Даже в руках любителя и без штатива все фотографии получались четкими. С ними новая запись в блоге наверняка вызовет немалый интерес. Кстати! Где-то мне на глаза попадалась вывеска мужского стрип-клуба. Надо будет и ее загрузить, на радость Тасиро и ее подруг.

— Скорее бы почитать, — улыбнулись Тиаки и Масамунэ-сан, когда я поделился своими планами.

Я сфотографировал их и показал большой палец. На фоне ночного города они смотрелись просто превосходно.

Это случилось, когда мы уже направились назад к автомобильной стоянке, для чего нам пришлось свернуть с Лас-Вегас-Стрип на боковую улочку.

По сравнению с сияющим неоном проспектом отходящие от него переулки кажутся особенно темными. Прохожие здесь редкость, туристов почти и не встретишь, зато много служащих отелей, которых можно узнать по форме.

Лас-Вегас-Стрип — главный туристический центр города, поэтому в этом районе подозрительных личностей почти не бывает. Но стопроцентной гарантии, что ты на них не наткнешься, все-таки нет…

Мы шли, весело болтая. До парковки оставалось всего ничего.

И вдруг из проулка показался человек с капюшоном на голове. Подойдя к нам быстрым шагом, он наставил на нас пистолет.

— Stop! Gimme your money!

«Кто же грабит в одиночку пятерых мужчин?» — подумал я. Видимо, он сделал ставку на оружие. А значит, он всего лишь дилетант.

Не только я это сообразил: Тиаки и Мэгуми-сан сохраняли полнейшее спокойствие.

— OK, we’ll do as you say, — ответил Мэгуми-сан.

Зато грабитель, судя по быстрому говору, изрядно волновался.

— Get out your cash! And valuables… watches and… necklaces’n stuff!

Мы послушно выполнили требования. Грабитель бросил к нашим ногам бумажный пакет.

— You, gather everything! Bring it here!

— OK, OK.

Я поднял пакет, и все по очереди опустили в него деньги и ценности.

— I gathered everything, — сказал я, подходя к грабителю.

— C’mere, slowly.

— OK, I got it.

Когда он вытянул ко мне руку, я сделал вид, что запнулся и падаю вперед.

— Ой!

Деньги и часы рассыпались на земле перед грабителем. Тот невольно посмотрел вниз. А я, остановив притворное падение, выпрямился и пнул по его правой руке, сжимающей пистолет. От удара рука метнулась вверх, но оружия грабитель не выронил.

В следующий миг бросившийся к нему Тиаки схватил его за правое запястье и повалил на спину. Не успел тот среагировать, как Тиаки уже заставил его перевернуться на живот и заломил ему руку за спину. Грабитель закричал. Я, воспользовавшись моментом, выбил ногой пистолет из его пальцев.

— О-о-о!

Мэгуми-сан, Масамунэ-сан и Букинист захлопали.

— Вы молодцы! Из вас вышла отличная команда! — похвалил Мэгуми-сан и восхищенно покачал головой.

— Похоже, ты к такому привычный, Юси-кун, — заметил Масамунэ-сан.

Ему ответил Букинист:

— Набил руку в Южной Америке. Там этих карманников и грабителей пруд пруди, хочешь не хочешь, а научишься им противостоять.

Карманники и воры, мошенники и преступники, вооруженные огнестрельным и холодным оружием, и, наконец, охотящиеся за Букинистом головорезы — с кем только мне ни пришлось столкнуться по время путешествия по Южной Америке. Зато благодаря всем пережитым опасностям я наловчился распознавать ложь, научился самообороне, умению быстро уносить ноги и многим другим полезным навыкам.

— Хе-хе-хе, — подбирая рассыпанные ценности, смущенно почесал я голову.

Тиаки, не отпуская грабителя, усмехнулся:

— Вступать в открытое столкновение с вооруженным противником — не самая удачная идея.

— Кто бы говорил!

Но и без меня у этого грабителя все равно не было и шанса. С нами все-таки Масамунэ-сан, мастер боевых искусств. Ему ничего не стоит справиться с одним парнем, пусть даже у него в руке пистолет. А что Тиаки среагировал раньше друга — так тут ничего удивительного. Как говорил Каору-сан, его кузен всегда действует быстрее, чем успевает обдумать сложившуюся ситуацию.

Мэгуми-сан вызвал полицию, и они забрали и несостоявшегося грабителя (ему оказалось всего лет двадцать), и пистолет.

А нам пришлось давать показания. Сам процесс был скучный, но я хотя бы увидел изнутри настоящий полицейский участок.

В итоге домой к Мэгуми-сану мы вернулись, когда на часах было уже два часа ночи.

Я успел жутко проголодаться, поэтому сначала умял плошку риса с умэбоси и зеленым чаем и лишь потом отправился спать.

Следующий день.

— С тобой никогда не соскучишься, Инаба. Но ты все-таки постарайся поменьше влипать в неприятности, — от души взлохматив мне волосы, пожелал Тиаки, когда мы приехали в аэропорт провожать их с Масамунэ-саном (разумеется, летели они опять первым классом).

«Вы это Букинисту скажите», — подумал я.

На прощанье Тиаки строго мне наказал:

— Не вздумай рассказать Тасиро и остальным, что я приезжал в Лас-Вегас.

Мы какое-то время наблюдали за взлетающими авиалайнерами из кафе аэропорта.

— Ты, случайно, после общения с Тиаки-сэнсэем по родине не заскучал, Юси? — ехидно улыбнулся Букинист.

— Д-даже не думал!

Я правда очень обрадовался встрече с Тиаки. И подаркам от Хасэ и соседей по особняку, что он привез с собой. Он послужил будто связующим звеном между мной и ними, и это придало мне сил. Да, я немного затосковал по дому, но тут же себя одернул: мне еще предстоит долгое путешествие.

— Пока мы в Вегасе, займусь вплотную блогом, — шмыгнув носом, пообещал я.

Так мы с Букинистом еще какое-то время гостили в доме Мэгуми-сана: отдыхали, ходили на представления и ездили осматривать окрестности.

Я так расслабился, что даже умудрился простыть.

— Я ожидал, что ты где-нибудь к этому времени сляжешь, — с улыбкой прокомментировал Букинист.

Все-то он предусмотрел.

Но благодаря присланным Акинэ-тян умэбоси и приготовленной по рецепту Рурико-сан рисовой каше с яйцом, я уже через двое суток был совершенно здоров.

Вечера я просиживал за ноутбуком: разбирал фотографии и писал посты в блог. Каждая новая запись вызывала шквал комментариев. Материала накопилось столько, что я едва управился за месяц. Но все-таки успел к отъезду из Лас-Вегаса.

Закончился январь, пришло время отправляться дальше.

Под ясным небом и ярким зимним солнцем мы со всеми удобствами доехали на «Лексусе» до аэропорта Мак-Карран.

— Спасибо за все, Мэгуми-сан! Огромное спасибо!

Мы с Букинистом синхронно поклонились.

— Да ладно вам. Мне самому будет что вспомнить, — пыхнув сигаретой, отмахнулся Мэгуми-сан. — У тебя впереди еще столько всего. Удачи, Юси.

— Спасибо!

Мы обменялись крепким рукопожатием. Этим он опять напомнил мне Тиаки.

На этот раз в моем рюкзаке ютятся ко всему прочему еще и бутылки с соевым соусом и пондзу и банка с умэбоси — очередные присланные за последний месяц гостинцы от соседей по особняку.

Любуюсь из иллюминатора удаляющимися улицами. Успеваю различить ставшие совсем маленькими отель «Белладжио», «Нью-Йорк, Нью-Йорк», «Мандалай-Бэй». Вместе с ними остаются позади воспоминания об отсчете до Нового года, увиденных представлениях и поездке к Большому каньону.

— Бай-бай, Лас-Вегас.

Хорошо, что нам удался этот «перекур». Я смог отдохнуть и телом, и душой.

Смог собраться с силами.

Как сказал Тиаки, я не дал всему пережитому себя «перегрузить».

И теперь пришла пора очередных «обновлений».

С этого дня начинается новое, полное таинственности и неопределенности, путешествие.

Хотя в этот раз мне известен наш следующий пункт назначения.

— Уже через пять часов будем в Нью-Йорке! Ией! — воскликнул Букинист.

Я чокнулся своим соком с его пивом.

— Скорее бы попасть в Смитсоновский музей!

— Чтобы его весь осмотреть, дня три точно уйдет. Ией!♪

— Еще хочу подняться на Статую Свободы!

— Ты серьезно?! Там ступенек штук четыреста! Взвоешь!

— И пускай! — сжав кулак, с готовностью отозвался я.

Букинист насмешливо улыбнулся.

— Как скажешь.

Пусть я буду на чем свет стоит ругать себя, задыхаясь на черт знает какой по счету ступеньке тесной лестницы.

Зато когда я спущусь и глотну освежающего лимонада (для красоты картинки, конечно, больше бы подошло пиво), он наверняка покажется мне умопомрачительно вкусным.

Уже предвкушаю.

Комментарии