Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 5

Мы столкнулись с третьей группой на входе во внутренний двор.

– Я правда думала, что нашими соперниками в финале будете вы, – сказала я Хироши.

– Я и сам считал, что победа за нами, – расстроенно вздохнул он. – Если бы только не случилось это...

Хироши держал в руках то, что осталось от их толкающего-подковы.

– Что произошло?

– Один из защитников случайно врезался в него, – ответил он, проводя пальцами по краю подковы. – Сфера покатилась в другую сторону, и мы целую минуту пытались вернуть ее обратно.

– Вторая группа обыграла нас со временем в минуту тридцать шесть секунд против нашей минуты сорок одной секунды. Вам не кажется, что это слишком жестоко? – сказала Мисудзу, самая заносчивая девочка в классе. Она положила руку на плечо Хироши и вздохнула.

– Но это же их вина! Они ударили вашего толкающего!

– Это якобы вышло случайно, поэтому мы ничего не могли с этим поделать.

Хироши сам не верил своим словам.

– Будьте осторожны, – сказал он напоследок. – Кто знает, что произойдет в финале?

Эти слова звучали как предзнаменование. Мы начали пристально следить за всем, что происходило вокруг. Увидев толкающего второй группы, мы пришли в замешательство.

– Он что, едет на колесе? – с сомнением прошептал Сатору.

– Мы тоже хотели так сделать, но передумали, потому что его сложно удерживать на земле. Очень странно. Разве это хорошая идея?

Шун присмотрелся к нападающему.

– Приглядитесь – это шар.

Корпус толкающего был закреплен на сфере. Но так как мы видели только половину толкающего, казалось, будто это колесо.

– Похоже, корпус просто едет на нем верхом. Но если что-то врежется в толкающего, разве он не упадет? – задумчиво произнес Сатору. – Они должны постоянно вставлять шар обратно.

– Нет, если шар будет слишком близко к корпусу, песок забьется внутрь, и толкающему придет конец. Хотя он и без того выглядит слишком непрочным. Думаю, он скоро сломается, – неуверенно ответил Шун.

– Если песок мешает шару двигаться, зачем вообще делать такого толкающего? Наверное, они хотят быстрее разогнаться, чтобы пробить нашу защиту, – спокойно сказала Мария.

Когда начался матч, мы получили ответы на все свои вопросы.

– Их двое! – удивленно воскликнула я.

Два способных ученика из второй команды, Рю и Акира, контролировали толкающего вдвоем. Рю, скорее всего, управлял телом толкающего, направляя мраморный шар, пока Акира концентрировался на том, чтобы две части толкающего оставались единым целым. Он также следил за тем, чтобы между корпусом и шаром ничего не застревало. Обычно команды стараются избегать тактики, при которой два человека используют Силу на одной фигурке, потому что это слишком опасно. Но сейчас игра стоила свеч. Поскольку поверхность игрового поля практически не препятствовала передвижениям толкающего на шаре, они могли без особых усилий контролировать мраморную сферу даже на такой высокой скорости, какая была у пятой команды.

Мы пытались защитить нашу лунку, но их толкающий легко лавировал из стороны в сторону, прорываясь через нашу защиту. Когда толкающий обошел фигурку Сатору, тот резко развернул своего защитника, чтобы продолжить преследование, но, не заметив более медленную фигурку Мамору, врезался в нее и выкинул за пределы поля.

– Сломалась, – вздыхая, сказала я Шуну.

– Похоже на то. Этот толкающий – просто нечто. Теперь мы можем только надеяться, что твоя идея сработает.

Мы прекратили контролировать защитников и замерли, наблюдая за боем. Увидев это, вторая команда, должно быть, решила, что мы сдаемся, и воодушевленно ринулась к лунке. Но через несколько секунд они резко остановились и начали нервно оглядываться, сбитые с толку.

– Что происходит? Где лунка? – закричал Манабу.

– Вот она, – ответил Шун.

– Где?

– А с какой стати нам тебе отвечать? – насмешливо заметил Сатору.

– Эй, остановите время! Это не по правилам, – начал жаловаться Манабу.

– Не делай этого! – крикнула Мария ученику из четвертой команды, который засекал время. – Не останавливай матч, пока одна из сторон не победит.

– Это уже не смешно! Как мы можем продолжать, если на поле нет лунки?

– Как я уже сказал, она есть, – спокойно парировал Шун, глядя на разозленного Манабу.

– Поищите. Но не забывайте, что часики тикают, – продолжал усмехаться Сатору.

Он раздражал даже меня. Могу представить, в какую ярость пришла вторая команда.

– Мы просто теряем время – там нет лунки.

– Она есть. Не будь ее на поле, нас бы дисквалифицировали, – сдержано ответил Шун.

Манабу подозрительно огляделся. Если бы мы могли продержаться еще чуточку дольше, они бы потратили уже две минуты.

– Она спрятана, верно? – одного из членов команды осенило.

Они тщательно осмотрели все поле, но никак не могли найти лунку.

– Вы жульничаете! – прорычал Манабу сквозь зубы.

– В правилах не сказано, что лунку нельзя прятать.

– Нет, сказано! Изменять поле – это грубое нарушение!

– Мы ничего не меняли. Может, дать тебе подсказку? – подтрунивал Сатору.

Опасаясь, как бы он не проболтался, я решила вмешаться.

– Мы все объясним позже. Сейчас вам лучше продолжать искать. Ваше время уходит.

Манабу выглядел растерянным, но продолжал высматривать лунку. Даже если бы он нашел ее прямо сейчас, прошло уже больше двух минут. И оставалась вероятность, что он вообще ее не найдет. Лунка была идеально скрыта тонким глиняным диском, сливающимся с песком. Подобно тому, как лучи света рассеиваются в толще воды, стелясь по морскому дну, края диска сливались с песком на поле. Вопреки словам Сатору, мы все-таки немного изменили поле, но, видимо, этого было недостаточно, чтобы нарушить правила.

Какое-то время вторая команда бесцельно толкала шар в напрасных попытках найти лунку. По счастливой случайности им все же удалось вкатить сферу на диск. Он был сделан прямо перед матчем, поэтому мы не успели его как следует укрепить. Не выдержав веса десятикилограммового шара, диск раскололся пополам, и сфера провалилась в лунку.

– М-да, он тут же треснул. Как мы и думали.

– Но со своей задачей он справился. Они потратили аж три минуты. Мы легко победим, – оптимистично заявил Сатору.

Его энтузиазм всех нас воодушевил. Ни при каких раскладах вторая команда не могла оказаться настолько сильной, чтобы сдерживать нас дольше трех минут. Даже когда мы сменили сторону и выкатили нашего толкающего на поле, уверенность нас не оставляла.

Сомнения закрались, только когда вторая команда начала надвигаться на нас стеной из десяти защитников. Каждый член их команды контролировал, по меньшей мере, две фигурки, которые непрерывно врезались в наших нападающих. Их было слишком много, и мы не могли остановить всех: некоторые проскользнули мимо и понеслись прямо на мраморный шар.

Даже перед лицом несущихся защитников, Шун продолжал спокойно катить сферу вперед. У нас в запасе было еще три минуты, так что смысла спешить не было. Хотя прошла всего минута, мы уже были на середине поля, а впереди виднелась лунка. Несмотря на их количество, сами по себе защитники второй команды были маленькими и легкими и не могли остановить толкающего. Победа была у нас в кармане.

В это мгновение шар резко остановился, будто упершись в невидимую стену. Шун опешил.

И вот что произошло, когда он попытался толкнуть сферу сильнее. Возникнув откуда-то сбоку, защитник второй команды пролетел рядом с шаром и протаранил толкающего. С пронзительным, чистым звуком, подобным звону колокола, керамические кусочки разлетелись в разные стороны.

Все раскрыли рты от удивления. Защитник вылетел с поля, и мы увидели, что левая рука нашего толкающего сломана. Хотя матч не был остановлен, все мы, даже члены второй команды, ошеломленно застыли. Все, кроме одного. Еще один защищающий появился с той же стороны и начал выкатывать шар с поля.

Кто это сделал?

Я всматривалась в растерянные лица второй команды и заметила кривую ухмылку на лице Манабу. Я тут же отвернулась, будто увидела то, чего не следовало.

– Эй! Какого черта ты творишь? – в бешенстве крикнул Сатору. – Ты просто… просто, – он не мог прийти в себя и закончить мысль.

– Извини, всего лишь случайность, – ответил Манабу.

– Случайность? Да это просто отговорка! – крикнула Мария.

– Хорошо, остановите время. – Солнечный принц встал между нами.

Он появился как раз вовремя: скорее всего, он откуда-то наблюдал за игрой.

– Мне очень жаль, но из-за этого происшествия результатом финального матча стала ничья.

– Чего?! Но ведь они нарушили правила! – решительно запротестовал Шун, что случалось с ним крайне редко.

– Нет, это была случайность. Обе команды, первая и вторая, будут считаться победителями, договорились?

Никто не посмел возразить. Турнир, который взбудоражил весь класс, закончился на неожиданной ноте.

– Поверить не могу! Он специально это сделал! – кипела Мария. – Третья команда нас предупреждала.

– Да, это точно не было случайностью, – согласился Мамору.

– Он все спланировал, – талдычил Сатору. – Проскользнуть мимо шара, сломать руку толкающего, – все это было частью плана. Что думаешь, Шун?

Шун стоял молча, скрестив руки.

– Что? Только не говори, что ты ему поверил!

Шун тряхнул головой.

– Нет... Я думаю о том, что произошло перед этим.

– Что именно?

– Толкающий резко остановился, будто он врезался в стену.

– Чего?

– Ты уверен?

– Да. Это было очень странное чувство. И на поле не было никаких препятствий, которые могли бы его остановить.

Мы не знали, что сказать. Шун был самым чутким из нас, и он точно не был человеком, который стал бы выдумывать подобное. И тогда единственное возможное объяснение состояло в том, что кто-то использовал Силу, чтобы остановить шар. Это не только нарушало правила турнира о применении Силы к шару, но и, как я упоминала ранее, являлось вопиющим нарушением Кодекса этики. Когда две Силы сталкиваются, их поля накладываются друг на друга, из-за чего пространство вокруг искажается и становится крайне опасным. Иными словами, кто-то из второй команды беспрепятственно нарушил самое главное правило. Мысль о человеке, способном на такое, была настолько пугающей, что от нее земля уходила из-под ног. Возвращаясь домой в тот день, никто не проронил ни слова. Все были потрясены, хотя тогда никто еще не понимал истинную природу терзающего нас страха.

Самые незначительные проблемы кажутся подросткам трагедией. Однако наши юные, наивные умы ни о чем долго не переживали: мы легко забывали то, что некогда вызвало в нас столько страха и тревоги. А благодаря защитным механизмам подсознания, или, проще говоря, забывчивости, даже более серьезные вопросы, которые могли поколебать наши представления о мире, испарялись, подобно утренней дымке. Как только турнир закончился, наше внимание переключилось на самое важное ежегодное событие в Академии мудрецов – летний лагерь. Звучит как что-то веселое и беззаботное, но на самом деле это наполненный событиями недельный поход: команды плывут вверх по течению Тонэгавы и живут в палатках без помощи взрослых. Учитель только одобряет выбранный маршрут, чтобы убедиться, что мы не встретимся с другой группой. Это была единственная информация, которую нам давали.

Мы впервые покидали пределы Священного барьера с момента поездки в Храм чистоты, поэтому были так взбудоражены, будто нас посылали исследовать новую планету. Чувство предвкушения и тревоги росло в нас с каждым днем, и всякий раз, когда мы встречались, у кого-то находилась новая история, слух или теория о летнем лагере, которую он где-то услышал. Хоть ничего из этого не было основано на фактах, и в дороге от этих историй не было бы никакого проку, они всё же отвлекали нас от забот.

Так, горькое послевкусие от неутешительного результата на турнире постепенно исчезло из наших разговоров. Мы уже забыли о долгом отсутствии Амано Рэйко, и нас не слишком волновал факт, что и другой ученик, Манабу Катаяма, исчез из наших рядов. То малое количество мыслей, которое нас посетило, является неоспоримым доказательством того, что нашими воспоминаниями тщательно и искусно управляли.

– Саки, греби нормально, – пожаловался Сатору в сотый раз.

– Я и гребу нормально. Это с тобой в паре работать просто невозможно, – в сотый раз ответила я.

Канадские каноэ управляются парой гребцов, сидящих друг за другом и двигающихся вместе. Если их действия не будут как следует согласованы, они могут грести вечность, но так никуда и не приплыть.

Мы с Сатору стали партнерами по результатам жеребьевки, и из нас получилась худшая пара для этого занятия, которую только можно представить.

– Боже, почему мы не можем так же?

Мария и Мамору идеально подходили друг другу. Днем ранее у нас была двухчасовая лекция о том, как управлять каноэ, но они смотрелись так, будто плавали вместе уже пару лет. Помимо прочего, у Мамору хватало времени веселить Марию радугами из брызг, которые разлетались из-под весел.

– Присмотрись повнимательней, как Мамору подстраивает скорость под Марию. Сидящий впереди не видит, что происходит за ним, поэтому второй должен брать с него пример.

– Так Мария-то гребет нормально, а ты ворон считаешь, – ворчливо продолжал упрекать меня Сатору.

Над речной гладью поднимался освежающий летний ветерок. Я перестала грести и сняла свою шляпу, давая ветру растрепать волосы. Накинутое на плечи полотенце развевалось, подобно плащу, и пот, пропитавший футболку, начал высыхать. Хоть резиновый спасательный жилет и был необходимой мерой предосторожности, носить его было сущим мучением.

Вдоль берегов виднелись заросли тростника, из которых доносился щебет камышовки. Внезапно я почувствовала, как скользящее по водной глади каноэ стало плавно набирать скорость. На секунду я поверила, что Сатору осознал свои ошибки и налег на весла. Но кого я пыталась обмануть? Обернувшись, я увидела, как он облокотился на край лодки, одной рукой подпирая голову, а другой бултыхая в воде.

– Чем ты занят? – строго спросила я.

Он поднял голову.

– Река такая приятная – как океан без соленых брызг, – ответил он, не поняв моего вопроса.

– Разве это не ты говорил, что мы должны продвинуться как можно дальше, не полагаясь на Силу?

– Не нуди. Мы бы так и сделали, если бы плыли вниз по реке, но против течения плыть слишком тяжело, – зевнул Сатору.

– Но мы и так использовали Силу, чтобы это компенсировать, так что…

– Если ты собираешься все делать сама, почему хотя бы сейчас не ускорить лодку Силой? Мы всегда сможем погрести на обратном пути.

Когда Сатору одолевала лень, с ним было бесполезно спорить.

Я продолжила любоваться пейзажем. Присмотревшись к Марие, Мамору и плывущему в одиночестве Шуну, я поняла, что они используют Силу не только для того, чтобы усмирить несущееся течение. Похоже, идти по пути наименьшего сопротивления у нас в крови. Когда Шун проплывал рядом с берегом, он помахал нам и указал веслом на заросли тростника. Наши каноэ сменили курс и направились к нему.

– Смотрите, гнездо камышовки.

Маленькое гнездышко было построено на высоте моей груди, поэтому я встала во весь рост, чтобы его рассмотреть. Каноэ начало раскачиваться из стороны в сторону. Сатору ухватился за борты, пытаясь удержать равновесие, и напряженно всматривался в каноэ.

– Ого, и правда! Но… – В диаметре гнездо составляло где-то семь-восемь сантиметров, а с боков подпиралось тремя тонкими стеблями тростника. Внутри лежало пять маленьких крапчатых яиц. – …действительно ли это гнездо камышовки? Может, это каяно-судзукури?

Честно говоря, я до сих пор не могу их различить. Каяно-судзукури зовутся так из-за того, что строят свои гнезда в полях веерника. Хотя на самом деле они чаще выбирают для этого камыши у берегов рек.

– Нет, это камышовки, – сказал Сатору со своего места. – Каяно-судзукури строят много гнезд, но все они выглядят неаккуратными, потому что в них не растят птенцов. Это гнездо сложно заметить сверху, а гнезда каяно-судзукури вообще не защищены.

– Кроме того, это легко понять, если ты взглянешь на само гнездо, – добавил Шун. – Когда камышовки кормят молодняк, они стоят на краю гнезда, поэтому он должен быть плоскими. А каяно-судзукури просто оставляют гнезда такими, какими их однажды создали, поэтому оттуда всегда торчат ветки. Еще камышовки иногда используют свои перья для строительства, а в гнездах каяно-судзукури, разумеется, перьев нет вообще.

Поскольку мальчишки часто использовали поддельные яйца каяно-судзукури в розыгрышах, было неудивительно, что они так много знают. Хотя никто из нас никогда не интересовался этими вонючими штуками.

Мы записали, где нашли гнездо, сделали простую зарисовку и двинулись дальше, глядя в оба.

Летний лагерь не был просто веселым походом. Он являлся частью нашего практического задания по естествознанию: каждая команда должна провести исследование и рассказать о нем по возвращении домой. Нам дали очень расплывчатую тему: «Животные бассейна реки Тонэгава». Перед отправлением, мы долго спорили, о чем именно стоит написать, и едва сошлись на первом пункте (а это уже что-то), когда Сатору начал рассказывал одну из своих небылиц.

– Фусэн-ину? – расхохоталась я. – Такого странного существа просто нет в природе.

– Я тебе говорю, они настоящие, – абсолютно серьезно ответил он.

Когда в словах Сатору сомневались, он тут же кидался доказывать свою правоту, поэтому мы часто смеялись над его историями, просто чтобы подразнить его. Мы и так в них верили только отчасти, но в этот раз история была слишком фантастическая.

– Несколько человек недавно их видели.

– Кто, например? – спросила Мария.

– Я не знаю имен.

– Видите, все как всегда. Он опять утверждает, будто свидетели действительно существуют, но как только дело доходит до имен, он их почему-то не называет, – торжествующе сказала я, но Сатору пропустил мои слова мимо ушей и продолжил.

Почему он получал такое удовольствие, обманывая остальных?

– Не перебивай, и может поймешь, о ком я. Он сказал, что встретил фусэн-ину у подножия горы Цукуба.

– Зачем он так далеко забрался? – Мария проглотила и наживку, и леску, и грузило, позабыв об отсутствии свидетелей.

– Выполнял работу для Совета по образованию, что-то вроде исследования местности. Конечно, детям подробностей не рассказывают. Короче, когда он подошел к горе, фусэн-ину вылез из пещеры ему навстречу.

Я только начала находить нестыковки в истории Сатору, как вдруг заговорил Мамору:

– Как он выглядел?

– Он был похож на черную собаку с толстым туловищем. Голова вполовину меньше собачьей, и свешивалась так низко, что почти касалась земли.

– Это и правда собака?

– Кто знает, может, и нет.

– Звучит не слишком угрожающе, – отозвалась Мария.

– Да, но если его разозлить, то тело раздувается, будто воздушный шар, как бы предупреждая врага не подходить. Но если продолжать провоцировать его...

– Он будет раздуваться все сильнее и сильнее, пока не взорвется? Ты сам не слышишь, насколько по-дурацки это звучит? – встряла я, но Сатору тут же сменил тактику.

– Вот то-то и оно.

– Чего?

– Разве это не противоречит здравому смыслу? Если хочешь обдурить кучку людей, стоит придумать что-то более правдоподобное, правильно?

Мне в голову пришло сразу несколько возражений, но я смолчала. Мой ответ означал бы, что я восприняла эту глупую историю всерьез. Но, похоже, Сатору казалось, что он на шаг впереди меня.

– Я слышал, что фусэн-ину – посланцы богов, но, как по мне, они обычные звери. В природе ведь много животных, которые пытаются выглядеть крупнее, когда чувствуют опасность. Фусэн-ину один из примеров крайней степени такого поведения. Когда он взорвется, враг, скорее всего, тоже умрет или хотя бы серьезно пострадает, – сказал он.

Вступил Шун, который до этого просто слушал:

– Звучит все еще нереалистично.

– Почему? – угрюмо спросил Сатору.

– Если так и правда происходит, разве фусэн-ину не вымерли бы прежде своих врагов? Их бы тут же не стало.

Это был простой, и, вместе с тем, неоспоримый аргумент. Сатору скрестил руки и притворился, что обдумывает вопрос, но я была уверена, что он не сможет ничего противопоставить. Когда оказалось, что я была права, он заговорил так, будто и этого вопроса и не было:

– Хм, после того, как он повстречал фусэн-ину, он видел злого миноширо.

Я чуть не выпала из лодки.

– Какое еще «хм»? Ау! Что там с фусэн-ину?

– Враг отступает, когда видит, как он раздувается. Поэтому они не взрываются. Но кто знает, может, все эти разговоры о взрывах просто выдумки, – ответил Сатору, стараясь улизнуть от темы, как ящерица, отбрасывающая хвост. – Так вот... А потом он забрался на гору Цукуба и столкнулся со злым миноширо. – Сатору широко раскрыл глаза, изображая удивление.

– Это как мнимый миноширо? – уточнил Мамору.

– Ага, на первый взгляд он выглядит в точности как миноширо, но если присмотреться повнимательней, они сильно отличаются.

– Он правда злой? – помрачнела Мария.

– Люди, повстречавшие злого миноширо, долго не живут.

Что за глупость.

– И как же этот твой знакомый умер? Или еще не успел?

– Он скоро умрет, – и глазом не моргнув, ответил Сатору.

Мы могли просто замять эту тему, как всегда и делали, когда Сатору рассказывал одну из своих бессмысленных историй. Но Шун предложил нам кое-что необычное:

– Почему бы нам не взять эту историю в качестве темы для доклада?

– Про злого миноширо? – удивилась я.

– Да, и про фусэн-ину, и других существ. Я хочу выяснить, правда ли они существуют, и нам представилась редкая возможность сделать это.

– Звучит интересно, – без колебаний согласилась Мария.

– Погодите, ребят, вы вообще себя слышите? Если вы повстречаете злого миноширо – вы умрете.

Как предсказуемо: Сатору пытался отговорить нас, опасаясь, что его обман вскроется.

– Да никто не умрет, – фыркнула Мария.

– А как вы его поймаете? Забыл упомянуть, но Сила на них не действует.

– Это как?

Мы гадали, что еще он выдумает, в отчаянных попытках остановить нас. Все повернулись к нему и ждали.

– Ну, я не то чтобы уверен.

– Говори-говори.

– ...

В конце концов, Сатору не устоял под градом наших вопросов. Так, тема доклада была определена. Если мыслить здраво, то у нас никогда не получилось бы найти столько редких существ сразу. Поэтому мы решили не отступать от изначальной расплывчатой темы «Животные бассейна реки Тонэгава», чтобы, в случае чего, мы могли написать об обычных миноширо, каяно-судзукури и других животных.

Вернемся к летнему лагерю. Не прошло и десяти минут с тех пор, как мы нашли гнездо камышовки, как я воскликнула:

– Смотрите, какое громадное!

Шун вскинул брови и с сомнением произнес:

– По-моему, это гнездо малой выпи.

– Ага, судя по размеру, она и есть, – согласился Сатору.

Мнения этих двоих так редко совпадали, что я была готова поверить им на слово.

– Но построено абы как.

Каноэ приблизились к гнезду. Оно находилось куда ниже, чем гнездо камышовки, но было хорошо укрыто.

Лодка Шуна поравнялась с нашей, и мое сердце бешено заколотилось, когда наши плечи соприкоснулись. Я сделала вид, что внимательно изучаю яйца и гнездо. Малые выпи – самые маленькие представители семейства цаплевых. Тем не менее они гораздо крупнее камышовок, которые размером не больше воробья.

Гнездо выпи было в два раза больше предыдущего, а яйца выглядели как голубоватые копии куриных. Шун вытащил яйцо, стал пристально его изучать и вдруг разинул рот от удивления.

– Ого, вот так сюрприз! Хотя, чего-то такого я и ожидал.

– О чем ты?

– Саки, подержи.

Двумя тонкими пальцами Шун взял яйцо и бросил его мне на ладонь. Оно было будто керамическим, и от него шел приятный холодок.

– Что с ним не так?

– Еще не поняла? – он взял еще одно яйцо и подкинул его Сатору.

Я удивилась тому, как небрежно он с ними обращается.

– Эй, ты чего? Бедные цыплята.

– Хах, – Шун слегка улыбнулся. – Присмотрись, это фальшивка.

Он взял еще одно яйцо и положил его на близлежащий камень. Не успела я и моргнуть, как он раздавил его ладонью.

Скорлупа треснула, но из нее не вытекло ни белка, ни желтка, а только черный зловонный сгусток. Еще более поразительным было то, что из него начали расти роговидные отростки, расползающиеся во все стороны.

– Что это?

– Чертова лапа. Слышала о такой?

Я не имела ни малейшего понятия, что это. Я поддела одну из колючек кончиком пальца – она была тонкой, как бумага.

– Будь осторожна, края очень острые.

Из сгустка росли жилы, благодаря которым лапа легко меняла форму. Как и сказал Шун, торчащие по краям шипы больно кололись.

– Обычно они свертываются внутри яйца, но когда скорлупа разрушается, вырываются наружу.

– Почему?

Сатору ответил, стоя позади меня:

– Если полоз или четочная змея съест яйцо, оно лопнет у нее в животе. Когда она попытается его выплюнуть, шипы загонят яйцо еще глубже, и разорвут чертову лапу. И тогда яд, находящийся внутри черного вонючего комка, разольется по телу змеи.

Благодаря эволюции, четочные змеи могу съедать все яйца из разоренных гнезд, переваривая их позже. Их назвали так из-за того, как они выглядят, когда натолкают в себя добычу. Если она съест поддельное яйцо, могу только представить какими ужасающими будут последствия. В этих яйцах нет жизни, а только верная смерть.

Я взяла блокнот и сделала быстрые зарисовки фальшивого яйца.

– В Сосновом Ветре попадаются поддельные яйца камышовок, но я впервые вижу их у выпи, – удивленно сказал Сатору, рассматривая его на солнце. – Большая же это птица, раз отложила такое яйцо.

– Нет. Выпи того же размера, что и каяно-судзукури, – ответил Шун.

– Откуда ты знаешь? – взглянул на него Сатору.

Шун кивнул головой на что-то впереди. Мы взглянули туда и с изумлением обнаружили маленькую мордочку, выглядывающую на нас из зарослей камыша. Существо выглядело, как цапля, с клювом, полным сухой травы. Но у нее были красные без век глаза, а морду покрывала чешуя с идущими от уголков глаз черными линиями. Стало ясно, что перед нами не птица.

Каяно-судзукури медленно скользила вверх, обвивая толстый стебель камыша. Большинство каяно-судзукури были черно- или зелено-коричневого цвета, а эта по цвету больше походила на молодой светло-зеленый росток. Хотя у нее определенно был птичий клюв, можно с уверенностью сказать, что остальная часть тела полностью повторяла тело ее предка – желтой змеи.

Она строила новое гнездо, ловко вставляя прутики, которые держала во рту. Выпи строили гнезда, оплетая их стеблями камыша, но гнездо каяно-судзукури больше напоминало гнездо камышовки. Они выглядели настолько похоже, что можно было легко их спутать.

– Поддельное яйцо может быть яйцом каяно-судзукури, это ведь они строят по нескольку гнезд недалеко друг от друга.

Я посмотрела на Сатору и увидела, как он кладет яйцо в свой рюкзак. В гнезде осталось только одно.

– А с этим что будем делать? – спросила Мария.

– На тот случай, если мы не встретим фусэн-ину или злого миноширо, мы всегда можем сделать доклад об этом. Поддельные яйца выпи – настоящая редкость.

– Но разве мы не вредим каяно-судзукури, забирая их?

– Они же поддельные, ей хватит и одного. Пока гнездо не пустует, все в порядке.

Предположение Сатору звучало разумно, но если дело только в этом, почему каяно-судзукури не откладывают по одному яйцу? Как бы то ни было, я подумала, что эта любопытная змея была умнее, чем мы о ней думали.

Каяно-судзукури выживали за счет гнездового паразитизма. Гнездовой паразитизм подразумевает родителя-паразита, подкладывающего свои яйца в чужие гнезда. Яйцо вылупляется быстрее и выбрасывает «родные» яйца из гнезда. Думаю, это одна из самых жестоких вещей, которые делают животные, чтобы выжить. В Африке существует вид птиц – медоуказчики, чьи птенцы рождаются с заостренными клювами, чтобы убивать птенцов гнезда-хозяина. Согласно «Истории природы новых японских островов», тысячу лет назад существовало всего несколько видов кукушек, являвшихся гнездовыми паразитами. Однако в настоящее время, несмотря на то, что в нашей местности водятся животные, которые ухаживают за собственным потомством, существует еще больше видов, вторгающихся в чужие гнезда.

Мир птиц – это мир бесконечной борьбы. Каяно-судзукури строит гнезда, откладывает в них поддельные яйца и ждет, когда птица попадется в ее ловушку. Периодически, она обходит гнезда, собирая свою дань. Я вспомнила о скелете каяно-судзукури – ее модель стояла у нас в классе естествознания. По сравнению с другими змеями позвонки их туловищного отдела уплотнены, напоминая ряд крепких зубов. Они используют их, чтобы давить собранные яйца, а раздробленную скорлупу используют в качестве материала для собственных яиц. Из-за высокого содержания кальция в организме, яйца, которые откладывает каяно-судзукури так же прочны, как птичьи, поэтому ее детенышам необходим клюв, чтобы расколоть скорлупу и выбраться наружу. Но до того дня я и не подозревала, что она использует дьявольскую лапу, чтобы защитить свою добычу от полозов и четочных змей. Наверное, я дремала, когда учитель об этом рассказывал.

Возможно, я просто все это выдумала, но вглядываясь в прошлое, мне кажется, я помню, как чувствовала себя немного не в своей тарелке. Я воочию увидела, что собой представляет адаптация и естественный отбор, о которых до того читала только в книгах. Ради выживания существа должны создавать даже такие вещи, как чертова лапа.

Однако как только мы вернулись в русло Тонэгавы, все мои вопросы и сомнения унес прохладный ветерок.

День близился к вечеру, поэтому мы направили каноэ к суше и сошли на берег. На песке были все еще видны следы команды, которая была здесь до нас.

Сперва надо было поставить палатки. Мы выкопали ямы для бамбуковых дуг и натянули на них тент, закрепив конструкцию полосками кожи. Это была на удивление выматывающая работа. Быстрее всего выходило, когда один человек Силой поддерживал дуги и тент над землей, а второй прочно закреплял их.

Потом мы готовили ужин. Еды было в достатке – мы взяли с собой примерно три килограмма припасов. Собрав сухого хвороста, мы организовали неподалеку костровище и Силой разожгли огонь. Мы налили в горшок воды и заложили рис, овощи, мясо, фуджу* и другие ингредиенты для конджи*. Хотя из приправ были только мисо и соль, мы нагуляли такой аппетит, что умяли весь горшок в мгновение ока.

Пока мы ели, солнце успело скрыться за горизонтом, и мы расселись у костра, чтобы поговорить. До сих пор помню тот вечер. Я очень устала после такого насыщенного дня, а от дыма слезились глаза. Это было наше первое большое приключение за пределами Священного барьера, поэтому мы были разговорчивее обычного. В темноте ночи огонь освещал наши лица красным сиянием.

Сказать по-правде, я не помню, о чем мы говорили вначале. Я прекрасно помню все, что было днем, но самые интересные темы вечера продолжают ускользать от меня, будто эти воспоминания кто-то стер.

Тогда я была полностью поглощена мальчиком, сидящим напротив меня.

– Ты никогда не видела его, а, Саки? – внезапно возник Сатору.

Я понятия не имела, о ком он говорит, поэтому дала уклончивый ответ:

– Хм, кто знает?..

– Чего? Видела или нет?

Мне оставалось только потрясти головой.

– Видите, я же говорил, – утвердительно сказал Сатору.

Я хотела с ним поспорить, но поскольку я не знала, о чем шла речь, не могла ничего возразить.

– Эту… эту штуку! – что-то внезапно очень взволновало Сатору. – Прямо на следующий день мы с Шуном впервые увидели его, так ведь было?

Сквозь огонь я увидела, как Шун кивнул. Я не могла припомнить, с каких пор эти двое стали так близки.

– Должно быть, это что-то важное, раз его стерегут как зеницу ока.

– Похоже на то. В любом случае я не думаю, что хоть кому-то из нас выпал бы шанс это увидеть, когда мы учились в Школе гармонии, – сказал Шун спокойным голосом, едва улыбаясь.

– Там стена прямо за дверью, поэтому даже если ее откроешь, то внутренний двор все равно не видно. И учителя всегда очень осторожны, когда открывают и закрывают ее.

Значило ли это, что они оба побывали во внутреннем дворе? Меня удивляла их смелость. Внутренний двор Академии мудрецов был площадью, окруженной стенами со всех сторон, как и двор в Школе гармонии, но студентам не воспрещалось туда заходить. Однако во внутренний двор Академии мудрецов не выходило ни одного окна, поэтому ученики не изъявляли особого желания его посещать.

– Но пару раз, когда Солнечный принц открывал дверь, я одним глазком видел что там. Мне те засовы до сих пор во снах являются.

Интересно, как будут выглядеть те замки спустя тысячу лет? Не могу даже представить. Раньше они представляли собой куски железа с пазами, но постепенно усложнились и стали такими же замысловатыми, как шестеренки часов. Однако сейчас практически не осталось мест, которым нужны такие замки, так что их формы вновь упрощаются.

Внутри этой двери находились тысячи маленьких засовов, которые располагались радиально. Их невозможно было увидеть снаружи, поэтому замок открывался только при помощи Силы. Чтобы отворить такую дверь, нужно было или иметь карту с расположением всех задвижек, или помнить их наизусть.

– …и потом я стоял на шухере, пока Шун отпирал дверь. Мы проскользнули внутрь и захлопнули ее. На цыпочках мы дошли до второй стены. – Сатору выдержал драматическую паузу, оглядывая нас.

– И что вы увидели? – спросила Мария.

– Угадай, – улыбнулся Сатору.

– Надеюсь, больше никаких могил, как в Школе гармонии? – съязвила я.

Мамору, который не знал этой истории, в ужасе округлил глаза.

– Что? У вас там были могилы?

– Нет, это просто история, которую я слышала.

– Хватит уже пускать пыль в глаза. Что там было?

– …вообще почти то же самое, что я видел в Школе гармонии, – ответил Шун.

– Там росли какие-то растения, но большая часть внутреннего двора пустовала. А в дальнем конце в ряд стояли пять кирпичных кладовых с тяжелыми деревянными дверьми.

– Вы заглядывали внутрь?

– Мы собирались, но потом решили вернуться, – сказал Сатору.

– Почему?

– От них жутко смердило, так что мы не захотели их открывать.

Обычно Сатору рассказывал какие-то невероятные истории с кучей ненужных подробностей, но сейчас, когда в его рассказе было столько непонятного, слушать его было гораздо интересней.

– Что за мерзкий запах?

– Запах был очень резкий… вроде как аммиачный.

– Так может вы там туалеты нашли?

Сатору не оценил мою шутку.

– Мы ушли не только поэтому. Я точно не уверен, но мне показалось, что я слышал исходящие оттуда голоса, – сказал Шун.

– Какие голоса? – спросила я, хотя мне становилось страшно.

– Я не знаю, но звучали они как рев животных.

Ребята наверняка выдумали эту историю, чтобы нас напугать. Но даже понимая это, я ощутила дрожь, пробежавшую по моей спине. Оставшуюся часть вечера мы не возвращались к этому разговору.

Ранним утром нам нужно было двигаться дальше, поэтому стоило бы пойти спать, но приключения манили нас. Ни с того ни с сего Мамору предложил прямо сейчас поплавать на каноэ. Мария тут же согласилась. Сначала я настороженно отнеслась к идее плыть по реке, не освещаемой ничем, кроме звезд. Это был животных страх, порожденный неведением. Но гораздо хуже было бы выглядеть белой вороной, поэтому я присоединилась к остальным. Мы тянули палочки, чтобы решить, кто останется поддерживать костер, ведь если он потухнет, мы затеряемся в темноте.

Я забыла рассказать, какие имена мы дали каноэ. Наше с Сатору называлось Сакурамасу* 2, каноэ Марии и Мамору – Хакурэн* 4, а Шуна – Камурути* 7. Мы пометили палочки для жеребьевки острым краем желудя и начали тянуть. Я оказалась в Хакурэне с Шуном, а Марие с Мамору досталось Сакурамасу 2. К несчастью для Сатору, он остался нести вахту.

– Бред какой-то! – жаловался он, хотя все уже было решено. Он сам всегда говорил, что последняя палочка – счастливая. И теперь пожинал плоды. – Если посмотреть в банку, сразу видно, что они разные!

– Конечно, вот только никто не смотрел, – спокойно ответила Мария.

На самом деле, можно было и не заглядывать в банку. Если внимательно приглядеться, было видно, что помеченные и пустые палочки стоят немного по-разному.

Сатору угрюмо сидел у огня, когда мы покидали лагерь.

– Не смотри на огонь, – сказал мне Шун.

– Почему?

– Тебе никто не рассказывал? Это первое правило ночных прогулок на каноэ. Надо, чтобы глаза привыкли к темноте как можно раньше, иначе ты ничего не сможешь разглядеть.

Шун первым сел в лодку и развернулся, помогая мне залезть. Мое сердце затрепетало, и я позабыла о своем страхе потеряться в темноте. Каноэ плавно скользило в ночи. Мы ничего не видели и какое-то время гребли веслами, опасаясь использовать Силу. Даже когда мои глаза привыкли к темноте, я с трудом различала очертания предметов. В реке отражался только мерцающий свет звезд. Все остальное было покрыто мраком. Тишину нарушал только плеск наших весел.

– Я как будто сплю, – прошептала я. – Даже не понимаю, с какой скоростью мы плывем.

– Опусти руку в воду, и ты поймешь, – отозвался Шун.

Я отложила весло и опустила ладонь в реку. Вода стремительно потекла сквозь пальцы. Откуда-то издалека доносились отголоски смеха Марии. Благодаря то ли ночной тишине, то ли спокойствию воды, звук распространялся гораздо дальше, чем днем.

Шун прекратил грести и положил весло обратно в лодку.

– Что случилось?

– Если продолжать грести, то на воде всегда будет рябь, так ведь?

Мне показалось, что он присматривается к воде.

Я обернулась и увидела наш лагерный костер. Мы уже уплыли достаточно далеко.

– Да, но это же река – на ней всегда будут небольшие волны.

Шун прошептал свою мантру.

– Готова? Я сделаю ее гладкой.

Я уловила колебание Силы, расходящееся от нашей лодки, и волны исчезли.

– Ого! Это потрясающе.

Вода как будто застыла. Все неровности исчезли, и водная гладь стала похожа на безупречное стекло, огромное зеркало, в котором отражалась каждая звезда.

– Как красиво. Я как будто в космосе...

Я буду помнить эту ночь до конца моих дней.

Хакурэн 4 плыл не по реке, а по Млечному Пути.

Ветер принес звук голоса, раздававшегося где-то очень далеко. Это был голос Сатору. Я обернулась и увидела едва различимый огонь.

– Возвращаемся? – спросил Шун.

Я молча покачала головой. Хотелось остаться в этом месте еще немного. В идеальном мире вместе с Шуном.

Наше каноэ медленно скользило по звездному небу. Я облокотилась на праву руку и наслаждалась видом. В какой-то момент я ощутила, как тонкие пальцы Шуна накрыли мои.

Как бы я хотела, чтобы время остановилось. Только Шун и я, держащиеся за руки, как сейчас, навечно.

Не знаю, сколько бы мы еще пробыли там. Но голос Сатору, доносившийся издалека, вернул меня к реальности.

– Поплыли обратно, – прошептал Шун.

В этот раз я кивнула. Иначе мы бы оставили Сатору одного слишком надолго. Мы развернули лодку. Шун Силой привел ее в движение, и звезды рассеялись от появившихся волн. Как раз в тот момент, когда мы набрали хорошую скорость, я застыла от страха.

Насколько быстро мы сейчас плывем?

Реку и берега поглотила тьма, и я не могла ничего разглядеть. Когда чувства нас подводят, даже обладание божественной Силой не может уберечь от гнетущих мыслей и тревог. И тогда у меня возник вопрос. Если мы утратим обоняние, осязание, зрение или слух, сможем ли мы по-прежнему пользоваться Силой? И продолжая мысль – как так получилось, что в нашем городе нет ни одного слепого или глухого человека?

Примечания

  1. Спаржа по-корейски
  2. Рисовая каша
  3. Вишневый лосось
  4. Серебряный карп
  5. Змееголовик

Комментарии