Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Область 4. Память.

1

Солнце садилось и слабо освещало Мир. А по глади озера бежала рябь.

— Где мы, Ал? — спросила Хокуто.

— Это Скрытая, Забытая, Священная зона.

Стоя на каменном мосту, я смотрел на святую церковь на острове в середине озера.

∆ (дельта) сервер: Скрытая, Забытая, Священная зона.

Тишина. Раздавался лишь стук наших шагов. Здесь не было даже обычной фоновой музыки. Из-за этого эта локация казалась какой-то незавершенной.

— Почему ты привел меня в столь странное место? — спросила Хокуто.

— Почему оно тебе кажется странным?

— Взгляни на мост. В его строении нет никакого смысла.

Я оглянулся и посмотрел на мост, по которому мы шли. Он заканчивался в середине и не соединялся с противоположным берегом озера.

— Я полагаю, что там граница локации.

— Но граница – это иллюзия игры.

В Мире каждая физическая область имела границы, согласно тому, сколько ей отведено памяти и запрограммировано так, чтобы можно было попасть в любую область. Обычно на картах были естественные границы – горы, непроходимая вода или густая растительность – что-то, что выглядит частью общего окружения. Даже здесь создатели могли показать мост, соединяющийся с другой стороной, с какими-нибудь преградами, мешающими нам двигаться по всему мосту. Вместо этого его просто обрезали.

Я посмотрел на Хокуто, которая рассматривала всю локацию. Поглядев на себя, я заметил наши тени на земле. Вечное солнце в этой области означало заход или восход. Из-за отсутствия изменений его положения трудно было сказать наверняка. Однако это было подсказкой. В настоящем мире большинство церквей имело входы на западной стороне здания и алтарь на восточной. Если дизайнеры следовали этой идиоме, тогда это означало утро. С другой стороны, это место было взято из “Эпитафии сумерек”, которая не имела ничего общего с религиями настоящего мира.

Я пошел вперед, к церкви.

— Подожди, Ал! — Хокуто позвала меня. Я слышал звук ее приближающихся шагов и также заметил наши три тени, растянувшиеся передо мной. Ликорис продолжала следовать за мной.

Эта локация первая, куда нас не телепортировала Ликорис, но она по-прежнему шла следом.

Камень церкви в свете солнца казалось давил на нас. Это создавало мрачную атмосферу.

— Черт, какое жуткое место, — сказала Хокуто. — Куда идти, если нет карты?

Она была права. Карта не отображалась на экране и этому не было объяснений. В Пленненом, Падшем, Ангеле отсутствие карты было одним из условий при прохождении события. Но здесь?

Я встал перед двойными дверями. Дверь справа была наполовину открыта. Как только я переступил через порог, звук органа стал громче и он становился сильнее по мере движения вперед.

Длинный зал для служб вытянулся перед мной, его потолок образовывал свод. У мраморного пола был зеленоватый оттенок с алмазно-подобным рисунком. Маятник отсчитывал время. Оглядываясь, я заметил еще три маятника, образовывающих идеальный квадрат.

Тик-так, тик-так.

— Это священное место в Мире.

— Почему оно священное?

— Потому что оно взято из книги и абсолютно уникально тем, что здесь нет монстров, подземелий, магических порталов и ничего иного.

— Ты имеешь ввиду, что здесь ничего не происходит.

— Ты слышала об “Эпитафии сумерек”?

— Э?

Понятно, что не слышала.

— Это поэма, использованная в качестве основы при создании игрового мира. Это основа истории.

— Кто написал ее? — спросила она.

— Немка по имени Эмма Вилант. Она выложила ее на своем вебсайте.

— Хочешь сказать, что она не публиковалась?

— Я думаю, что нет. Но она весьма популярна.

— О чем эта история?

— Я полагаю, что о битве меж духами и демонами. Я думаю, что силы света сражались против злых волн бедствий, которые могли привести к разрушению мира. Я полагаю, что главные персонажи – это два полудуха и человек, искавшие предсказанного Сумеречного дракона, способного спасти мир.

— Судя по твоим словам, то ты и сам не до конца знаешь эту поэму.

— Оригинальная версия потеряна. Бета версия Мира была выпущена в мае 2007 года. Во время теста бета версии, закончившееся в июле, начал распространяться слух, что игра основана на веб новелле.

— Книга Эммы.

— Верно.

— Ты начал играть с тех пор, как вышла бета версия?

— Может быть, я промолчу об этом? — сказал я.

Она засмеялась.

— Сайт Эммы перестал существовать задолго до начала слуха, — продолжил я.

— Почему он перестал существовать?

— Эмма Вилант тогда исчезла.

— О!

— Я собрал все, что смог о ней и ее книге. Из того, что я узнал, Эмма исчезла из онлайн мира где-то в 2004 или 2005 году. Самое последнее, когда она появлялась, это было 24 декабря 2005. Ты понимаешь смысл этой даты?

— Это когда что-то уничтожило Интернет, правильно?

— Правильно. Вирус “Поцелуй Плутона”. За 77 минут по всему миру вся коммерческая активность, построенная на Интернете, исчезла. Это было огромным ударом по мировой экономике. Правительства, финансовые институты, транспортные системы, бизнес, - все перестало работать. Данные были нарушены и удалены, поезда сталкивались, самолеты падали. Это был апокалипсис. Даже компьютеры Пентагона, у которых предполагалась идеальная защита, стали жертвой. Из-за их отключения военная автоматическая система начала обратный отсчет. Если бы сеть не перезапустили, мир был бы уничтожен в ядерном взрыве. Ты знаешь, кто создатель злого вируса, выпустивший его?

— Десятилетний малыш.

— Вот именно. Полагается, что он жил в Лос Анджелесе. И в этом городе не создали ничего хорошего.

— Да.

— Большинство персональных компьютеров было также повреждено. Количество потерянных данных неизмеримо. Я был одной из жертв.

— Что случилось?

— Я потерял свою близкую к завершению диссертацию, на которой я работал месяцами.

— У тебя не было резервной копии?

— Теперь я их делаю.

Хокуто засмеялась. Она наслаждалась, слушая о моих мучениях.

— В любом случае, до Поцелуя Плутона люди всегда запускали всякие вирусы и червяки. Сегодня это трудно представить благодаря ALTIMIT OS.

— Звучит ужасно.

— В любом случае, поэтому и нет больше копий “Эпитафии сумерек”. Их потеряли из-за вируса и, вероятно, исчезновения Эммы.

— А печатные копии?

— Видимо, сайт Эммы был построен так, чтобы люди не могли сохранять, печатать или копировать страницы. Если и была печатная копия, то она сама - единственная, кто ее видел. Есть только один способ – это переписать все руками.

— Чересчур утомительно. Никто не будет этим заниматься. Особенно, когда ты все время в Интернете.

— Правильно. На ее сайт можно было спокойно зайти и прочитать, так о чем волноваться.

— Так оно потеряно?

— Может быть и нет. Видимо, был страстный фанат, кто-то, кто все-таки переписал и перевел текст на английский. Кто бы не делал печатную копию, в итоге вышел Фрагмент, который мы использовали в бета тесте.

— Так кто перевел?

— Кто знает. Кто-то из сетевых обывателей. Или может группа людей. Хотя мы и не знаем, Фрагмент нуждается в проверке на подлинность. Кто знает, может перевод на английский был основан на оригинальной работе Эммы Вилант? И если и так, то кто знает, насколько точен перевод?

— Ты имеешь ввиду, что он может быть ошибочен?

— Перевод весьма неточный процесс. Изменения должны вноситься, чтобы приспособить текст к публике и культуре, для которых текст переводиться. Точность не всегда важна, также, как и уместность, в этом случае, рассказа истории.

— Как это может быть неточно? Я имею ввиду дерево – это дерево, правильно?

— Да, но посмотри любые Голливудские фильмы на DVD. Если ты смотришь озвученную версию и сверяешь ее с субтитрами, ты увидишь идеальный пример, как диалог может столь измениться в одном и том же контексте. Не говоря уже о случаях плохого перевода. Как часто ты смотришь фильм и думаешь, что они говорят не то, что кажется.

— Да, это правда. Ты говоришь по-английски?

— Немного.

— Так ты, наверное, всегда видишь ошибки перевода.

— Да, иногда. Но это не всегда ошибки. Например, шутка на английском не может быть переведена из-за разницы в культуре и языке. Некоторые слова звучат одинаково, как обнаженный и медведь*, но у них разные значения. Но несмотря на то, что эти два слова звучат одинаково, это не значит, что они иденичны на другом языке.

Юмор часто играет этой тонкостью, что просто нельзя передать при прямом переводе. Так что вместо перевода пытаются сохранить контекст сцены, но изменения вносятся, чтобы сохранить интерес читателей. Кроме того, если переводить весь текст полностью, то он может получится нечитаемым!

— Ты прав.

— Но, если переводчик зайдет слишком далеко, то исказит оригинальный замысел будет. Это нехорошо как для читателя, так и для оригинального писателя. Слова весьма деликатны. Помни об этом.

— Я никогда не думала об этом раньше.

— В любом случае, то, что сказала Эмма в оригинальной рукописи, было только первым наброском. Кто знает, как выглядит финальная версия. Авторы всегда вносят большие изменения. Фактически, “Ночной поезд к звездам” Кендзи Миязавы подвергся трем редакциям, конечный результат трудно узнаваем по сравнению с первым наброском. Это как обновление программы.

— Действительно? Есть три версии “Ночного поезда”?

— На самом деле, я думаю, что есть четыре версии. Миязава не получил широкого признания до своей смерти. Я думаю, что все различные правки были опубликованы в то или иное время.

— Это так грустно, когда не знаешь, как много людей полюбят его истории.

— Кендзи Миязава прожил хорошую, хотя и короткую, жизнь. Он был учителем, написавшим и опубликовавшим самостоятельно свои книги, когда смог. Он любил писать детские истории и стихи. После его смерти, когда ему было тридцать семь, разные редакторы опубликовали разные версии его историй.

— Ты имеешь ввиду, что они изменили их?

— Они редактировали, ведь оригинал был не завершён. Но некоторые редакторы проделали хорошую работу, иные – нет. Это все субъективно. С этой точки зрения узнать оригинальную версию “Эпитафии” не так просто, как кажется. Без оригинальной рукописи, каждый может предположить, в чем оригинальная мысль Эммы. Добавляет сложности тот факт, что любая копия компьютеризирована, так что нет почерка, с которым можно сравнить.

— Прямо, как учителя не принимают распечатанные бумаги потому, что они не могут быть уверены, сделали ученики сами или загрузили что-то, что они читали в интернете!

— Некоторые люди любят хвастаться, что они читали оригинал, но никто не может быть уверен в этом.

— Но ты сказал, что Мир основан на “Эпитафии”.

— Да.

— Так как они прочитали это? — спросила она.

— CC Corp., видимо, получала тысячи электронных писем каждый день, в которых звучал этот вопрос.

— И они ответили?

— Они никогда не отвечают.

— Почему нет?

— Итак, вернемся немного назад. Английская версия “Эпитафии” началась со сцены ‘Центр озера’. Мы, кстати, тут и находимся.

— Центр?

— Это означает середину. Я знаю, что это странная фраза, но так ее перевели. Я не могу сказать точнее. В любом случае, оригинальная история так сильна, что даже фрагмент истории привлекает людей, впрочем, как и меня. Я был полностью погружен в Мир и хотел посетить все, если бы это было возможно. Вот, что внушает это место. Итак, не только это место, но и вся игра в целом.

Я помню, что когда был младше, то любил брать фрагменты разных историй и пытаться соединить части вместе во что-то взаимосвязанное. Я даже пытался узнать больше о Эмме Вилант, так что я могу понять ее лучше кого бы то ни было.

— Вау! Думаю, я бы с наслажданием прочитала бы “Эпитафию”.

— Я не знаю.

— Я думала, ты сказал, что она очаровательна.

— Да. Но это также и очень тяжела.

— Ты имеешь ввиду, что ее сложно читать?

— И да, и нет. Я не совсем это имел ввиду. Содержание очень тяжелое. Я не уверен, что она продавалоась бы, если бы выпустили. Даже трилогия “Властелин колец” Толкиена была прочитана лишь малым количеством посвященных фанатов в Японии, до того, как выпустили фильм.

— Но не стала ли “Эпитафия” одинаково известной из-за игры?

— Да. Но тебе не нужно быть поклонником истории, чтобы быть поклонником игры. В этом разница. И еще они одинаковы. Я не смогу помочь, но думаю, что Эмма будет рада узнать, что ее история живет и изменяется ежедневно.

— Это более добрые мысли.

— Она бессмертна, даже, если большинство игроков никогда не слышали о ней. Образы ее воображения живут.

Мы были теперь в центре церкви.

— Пожалуйста, Альбирео. — Ликорис стояла позади меня.

— Эй, Лико заговорила? — Хокуто была удивлена.

— Ты не замечала?

— Замечала что?

— Голосовой чат в любой церкви автоматически переключается из Группового режима в Режим разговора.

— Почему это?

— Не разрешено ничего скрывать перед Богом. — Я обратил свое внимание на Ликорис. — Я привел тебя сюда специально.

— Ал, что происходит? — Хокуто выглядела удивленно, ведь она не знала о расширении файла.

— Ты действительно хотела, чтобы я получил от демона из источника? — спросил я.

Луч света окна на уровне пола светил прямо на ее лицо. Она выглядела почти как ангел со своими широко открытыми невинными глазами и медленно поднимала свои руки, повторяя фразу, что она шептала мне часами:

Ликорис: Пожалуста, Альбирео. Пожалуйста, дай мне yromem.cyl.

Примечания

  1. Альбирео, или точнее Ватарай, говорит о слове bear

Комментарии