Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Эпизод третий. Вы свободны, Кёко-сан?

1

Детективы, по сути, движимы любопытством. Это что-то, в чем детективы в романах не ограничены. В случае специализирующихся в расследовании измен и проверке прошлого, так называемых прагматичных детективов, если присмотреться, их профессиональное чутье в раскрытии тайн, несомненно, основано на желании знать. Какусидатэ Якусуке, который был в центре многих инцидентов, был практически на электрическом стуле, повидавший множество детективов и видевший их со всех сторон, с каких только можно, был убежден в этом. Однако, если искать с высоты птичьего полета исключения для подтверждения этой доктрины, то первым кандидатом может быть детективное агентство Окитэгами и ее глава, Окитэгами Кёко.

Разумеется, Кёко-сан – человек, и у нее есть свои интересы и хобби. Сложно представить детектива, который не имеет чувства любопытства и воображения, когда эти качества заложены в человеке. Но даже если Кёко-сан выразит любопытство, к примеру, в поиске правды в деле, раскрытии чьих-то секретов. Ночью она ляжет спать, и проснется на следующий день все забыв.

Зато, она ни как лучше не подойдет как детектив в плане профессиональной этики и конфиденциальности. Так кажется со стороны, а вот что Кёко-сан лично думает об этом?

Собирать новую информацию, открывать что-то новое – для любого это здорово. Но если вы забываете это на следующий день, разве у вас не остается чувство пустоты? Как будто вы копаете яму. Или, сравнение получше, складываете камни в аду*.

В прошлом деле о мангаке Сатой Арицугу про «миллионную сделку» для раскрытия дела она залпом прочла всю работу мангаки и узнала о облачном хранилище данных, но Кёко-сан уже об этом забыла. Как она поддерживает мотивацию работать в таких условиях, для меня – загадка.

Есть ли у Кёко-сан какие-то воспоминания о детективном бизнесе? Может, она не испытывает не то, что любопытства, но и ничего приятного в этом.

Если так подумать, то мне это кажется весьма печальным.

2

Если бы я сказал, что не подавал крупных надежд, когда за помощь в деле Сатой-сэнсэя Кондо-сан пригласил меня в качестве благодарности на ужин, я бы лгал. Это потому, что я до сих пор не нашел новой работы. Отупляя в бедности, я продолжал свою безработную жизнь на остатки выходного пособия. Я помог Кондо-сану с делом Сатой-сэнсэя и, чувствуя себя немного виноватым, хотел попросить его помочь мне с поиском работы. В результате, после этого, думая, что я точно буду помехой ему с просьбой помочь мне разрешить мою ситуацию, я сдержал свои мысли, но он – человек надежный, так что без всяких слов с моей стороны я решил, что он точно собирается «поблагодарить меня» новым местом работы. Поэтому я пошел в ресторан с дресс-кодом на деловые костюмы, куда один я бы ни за что не зашел.

Но когда меня провели в частный зал, я убедился в обратном, когда Кондо-сан внезапно спросил меня:

– Якусуке, ты знаешь писателя по имени Сунага Хирубэ?

В прошлый раз я не знал про мангаку Сатой Арицугу, с которой работал Кондо-сан, но сейчас я не был застигнут врасплох при имени Сунаги Хирубэ.

– О боже, да как его можно не знать, Кондо-сан. Если говорить о японской литературе, то имя Сунаги-сэнсэя сложно обойти стороной. Мастер среди мастеров, это лидер детективного жанра в Японии. И я, и мои родители читают его, и, наверняка, мой дедушка тоже, он тоже писатель. Если зайти в книжный магазин, в детективный отдел, и схватить первые попавшиеся десять книг, среди них половина будет за авторством Сунаги Хирубэ.

– Хехе. Немного преувеличено, но сравнение достаточно точное. – довольно кивнул Кондо-сан.

Естественная реакция, поскольку его компания также выпускает книги Сунаги-сэнсэя. Кстати, до того, как стать главным редактором у мангак, Кондо-сан работал в отделе коротких рассказов. Возможно, там он и познакомился с Сунагой-сэнсэем.

– Итак? … Неужели с Сунагой-сэнсэем приключилось что-то вроде того телефонного звонка, и вы хотите поговорить об этом? Тогда другое дело. Хотя в этот раз это я должен благодарить вас за то, что откликнулись на мой звонок.

Я слишком разошелся. Но, если он попросит еще об одной услуге, я без всяких сомнений возьмусь за дело. Хотя в прошлый раз дело Сатой-сэнсэя и телефонной угрозы раскрыла Кёко-сан, а я был всего лишь посредником. Наверняка, Кондо-сан уже выплатил соответствующую сумму Кёко-сан (для сегодняшней ее – стандартная плата), но он не должен был платить что-либо мне.

Если и говорить кто кому должен, так это я ему. Но даже если на это уйдет вся моя жизнь, я не смогу выплатить ему весь долг.

– Нет, нет, успокойся, Якусуке. Про каких бы злых демонов редакции ты ни слыхал, таких странных инцидентов у нас почти нет. И авторы, и редакторы проводят свои дни достаточно скучно, у нас не такая насыщенная жизнь, как у тебя.

– Да уж, переборщил. Не могу ничего возразить на это. Однако, что же случилось с Сунагой-сэнсэем? – спросил я.

Неужели он нанимает на подработку молодежь – об этом разговор? Не стоит отметать данный вариант, ведь он ровесник моего деда, и может ему нужна помощь от молодежи в домашних делах… Я начал эгоистично задумываться о таком удачном стечении обстоятельств, однако Кондо-сан понял, о чем я думал, и развеял мои ожидания:

– Сунага-сэнсэй в полном здравии, и ему точно не нужны молодые, неаккуратные руки.

Можно поздравить его за это, но тогда я тем более не понимаю, зачем я сюда пришел. Кажется, Кондо-сан забавлялся, глядя на мое сбитое с толку лицо.

– Сейчас с сэнсэем работает мой сотрудник Конака, и он сказал, что тот написал манускрипт нового детективного романа.

– Это отличная новость. Поздравляю.

– Не стоит. Когда становятся писателями, люди быстро уходят в отставку. Такова профессия: ты делаешь ее один, не повязан браком или организацией, и можно уйти с нее, как только начинаешь отлично продаваться. Так что, Сунага-сэнсэй – это подарок издателю, поскольку он все еще продолжает писать. Но и тут все относительно. Хоть он уже в преклонном возрасте, он все еще полон задора.

– Задора…?

– «Любопытство» тоже подойдет. Как только напишет произведение, он не отдает его в издательство. Сначала он проверяет ответственного редактора.

– Проверяет… То есть, хорошо ли читается?

– Нет-нет, его задор заключается в игре. «Забава» тоже подойдет. Он не проделывал это со мной, но он протестировал моего знакомого старшего редактора. Вместо манускрипта он дал ему некую карту, типа к сокровищам, и сказал: «Раз вы редактор детективного писателя, то вы сможете найти спрятанный мною манускрипт».

– Хм, странный человек.

Вроде бы думаешь, что стоит как можно раньше выдать манускрипт в печать, но видимо, этого не скажешь о писателях детективов.

Поиск сокровищ – стандартная забава энтузиастов-детективов.

– Что поделать, такой он чудак. Ответственный редактор получает подсказки, и, если он не отыскивает манускрипт, автор отдает произведение другому издательству.

– А-А вот это совсем не весело.

– Сейчас он такое не проворачивает, разумеется. Однако, сейчас, пока бизнес идет хорошо, некоторые издательства проводят состязание между собой. Ради этого они арендуют парки развлечений и бейсбольные стадионы…

– Весьма экстравагантно. Чувствуется, что такие сейчас времена.

– Самое экстравагантное мероприятие, на моей памяти, прошло, когда издательства арендовали казино за границей. Там они повсюду рыскали в поисках пятиста страниц романа. Однако, все страницы были спрятаны по отдельности, а находившие их не могли так собрать полноценную книгу, так что они начали играть на них, ставя вместо них фишки в рулетке и карточных играх.

Слушать про дела других людей кажется забавным, но в современном обществе, где информация почти не блокируется, такое мероприятие может обернуться проблемой. У человека, которому нравится смотреть, как издатели носятся за страницами манускрипта, дурной вкус, как может показаться. Но глядя на выражение лица Кондо-сана, когда он описывал Сунагу-сэнсэя, завершив это словами «Что поделать, такая вот он заноза», создается впечатление, что издатели любят этого автора. Будто это добродушный и озорной старик. Мне завидно, поскольку меня постоянно подозревают и ненавидят, но возможно это разница в обаянии.

– Получается, даже если в этот раз он написал книгу, то такая охота за сокровищем будет весьма некстати.

– Согласен, но на этот раз будет не так вычурно, как раньше. Сунага-сэнсэй организовал мероприятие в своем коттедже. Конака уже отправился туда.

При слове «коттедж» я уже подумал о вычурности, но я живу в другом мире. Не было похоже, что вопрос моей занятости будет решен. И, что бы там ни было с Конакой, у Кондо-сана, судя по всему, не было проблем. Хоть я и продолжал слушать историю о Сунаге-сэнсэе, я отделился от этой истории.

Но тут разговор поменял направление. Поклонившись передо мной, Кондо-сан вернулся к новой работе Сунаги-сэнсэя.

– Так вот. На эту игру по поиску манускрипта разрешают звать помощников. Так что, Якусуке, не хотел бы ты с Окитэгами-сан съездить в коттедж Сунаги-сэнсэя?

– Э?

Он неожиданно упомянул в разговоре Кёко-сан. Я удивился.

О чем это он? Попросить Кёко-сан найти манускрипт?

– Нет-нет, это невозможно, Кондо-сан. Что бы вы там ни предлагали, сколько ни просите, невозможно. Конечно, Кёко-сан – детектив. Даже известный детектив, и поиск сокровищ и пропавших вещей – ее специализация, но эта работа не для профи. Эта игра для любителей не стоит ее участия.

– Хо-хо, Якусуке. Не слишком ли грубо? Сунага-сэнсэй, который уже более полвека поддерживает литературный жанр детектива – и любитель?

Действительно, я грубо отозвался о нем, но Кондо-сан выглядел забавляющимся. Моя реакция была ожидаема и о многом говорила. А мне, кто не знает истинных намерений Кондо-сана, лишь остается плясать под его дудку.

– Р-разумеется, я не называю Сунагу-сэнсэя любителем. Я не считаю, что найти манускрипт будет легко.

– Бери выше, почти нереально. Если мы говорим о трюках и загадках, авторы детективов могут быть даже профессиональнее настоящих детективов.

– Да, наверное. Но проблема не в этом. На этой игре будет множество разных детективов, и если будет нужно решить загадку или вопрос, там уже будет много людей. Но Кёко-сан работает детективов, ее бизнес – раскрывать тайны. Но как бы ни была привлекательна загадка, она не станет ее делать, если это игра – на ней не заработать. Можно поднять ставку, но никак не урезать. Позвать ее решить игровую загадку, все равно что оскорбить ее. Сама просьба – уже верх грубости.

Вообще-то, я ничего не знаю о таком в политике детектива Кёко-сан. Но сколько бы инцидентов я не участвовал, все предсказуемо. Профи не продают свои навыки по дешевке.

– Сунага-сэнсэй легко манускрипт не отдаст, и редактору нужно участвовать в этом нелепом ритуале, хотя возможно причина там одна и та же… Но, как бы там ни было, я не думаю, что Кёко-сан согласится на такую работу.

– Если это работа, так? Но что если это не работа?

– М? В смысле? Если это не работа, то что? ...Я сегодня вас совсем вас не понимаю, Кондо-сан. Разве это не значит, что она тогда не поедет? С виду и по поведению не скажешь, но она всегда интересуется деньгами. Я думаю, даже вы это поняли.

– Ты весьма твердолобый, Якусуке. Конечно, поиск манускрипта Сунаги-сэнсэя – не более, чем времяпрепровождение влиятельного автора. Ты не заметил, когда я сказал, что он отдаст манускрипт другому издательству, но такой случай – редкость. Пока редактор не найдет манускрипт, Сунага-сэнсэй будет давать подсказки, но он так и не нашел его. После этого, автор сказал «Вообще, есть другой», и стал готовить другой манускрипт. Если появится профессиональный детектив, будет весьма забавно.

– Тогда…

– Якусуке, - сказал Кондо-сан. – я прошу тебя позвать Окитэгами-сан на свидание.

3

– Я пойду, пойду, точно пойду! Я пойду, чего бы это ни стоило! Детективное агентство Окитэгами закроется на один день! Если возможно, пожалуйста, не зовите никого еще! – удивительно твердо ответила она.

Стоп, я не сделал переход между сценами.

По настойчивой просьбе Кондо-сана, я при нем позвонил Кёко-сан. Мы вроде бы с ним хорошие друзья и почти ровесники, но сейчас это напоминало отношения старшего босса и молодого подчиненного.

Я позвонил детективу.

В офисе детективного агентства Окитэгами сняли трубку.

Поскольку сейчас была почти полночь, когда сняли трубку, как обычно, уже забывшая меня Кёко-сан была в режиме «Агентство закрыто». Затем, разговор превратился в забавную игру, где сначала она, разумеется, вошла в режим «вежливого отказа», а затем, по инструкции Кондо-сана, я упомянул имя Сунаги Хирубэ, и ее реакция мгновенно переменилась.

Кёко-сан зашлась в радостно-возбужденном голосе, который я никогда не слышал.

– Ясно. Через неделю в воскресенье. Я уже написала на руке. Это будет напоминать мне каждое утро, даже если я забуду. Ах, это будет восхитительно, проверять каждый день такое прекрасное расписание! … Какусидатэ Якусуке-сан, верно? Увидимся в этот день.

Я ожидал, что Кёко-сан не примет приглашение, а теперь через неделю мы встречаемся. Я будто сплю, я ощущаю легкость и неверие в происходящее – какое невероятное чувство.

– Что ж, Какусидатэ-сан, спокойной ночи!

– Д-Да… Спокойной ночи, Кёко-сан.

В ресторанах не ведут длинные разговоры по телефону, не знаю почему, так что я завершил звонок. Нет, я конечно же рад, что Кёко-сан не отказала в моем приглашении, но почему все вышло так просто?

Эта мотивация от Кондо-сана и его беспечное и в то же время дерзкое «Неважно, даже если откажет, она потом забудет»…

– В-Вы можете это объяснить, Кондо-сан? Мне кажется, вы знали с самого начала, чем все обернется…

– Я в принципе догадывался. Окитэгами-сан – большой фанат Сунаги-сэнсэя. Поиск его манускрипта известен ключевой аудитории, и фанат вроде нее не упустит шанс отыскать его, прежде чем его опубликуют.

– В-Вот как…?

Какой скучный ответ. Для Кёко-сан я был самопровозглашенным постоянным клиентом, незнакомцем, поэтому и не ждал, что она ответит на мое приглашение. И только сейчас я понял, в чем заключалась благодарность Кондо-сана.

– Кондо-сан, вы знали, что Кёко-сан – обожает читать Сунагу-сэнсэя. Даже я не знал об этом, а ведь я кружусь среди детективов…

– М? А, ну, знаешь, у людей в издательском бизнесе есть много связей…

Почему-то Кондо-сан здесь забормотал. Может, он узнал это от тех источников, о которых предпочитает не говорить. Думаю, не стоит углубляться в это. Мне не важно, откуда он добыл эту информацию.

Как стало очевидно в расследовании дела Сатой-сэнсэя, у Кёко-сан, до того, как она простилась с теми воспоминаниями, был любимый автор, к тому же из старого поколения. Так что мне крайне повезло.

Нет, все это – заслуга Кондо-сана.

– В любом случае, если Окитэгами-сан найдет манускрипт, компания будет спасена. Для Окитэгами-сан, это будет игрой, для меня – работой. Все-таки, я – редактор.

Кроме того, приглашая Кёко-сан на игру, продюсерская компания способна будет избежать возможных издержек, так что Кондо-сана можно назвать крайне успешным вложением компании. Даже среди друзей, такой талант тяжело найти.

– Я ясно вижу, что ты испытываешь некие постыдные чувства к Окитэгами-сан.

– П-Постыдные? Так-так, можно без необоснованных подозрений, Кондо-сан? Это, как минимум, несправедливо. Сейчас вы лишь подтолкнули меня к тому, чтобы отблагодарить за помощь Кёко-сан.

– Подозрения? Знаешь ли, подобная тема уже поднималась мной с Сатой-сэнсэем.

Вот как? …С Кондо-саном я давно знаком, но вот Сатой-сэнсэй – другое дело.

Неужели я вел себя странно, находясь рядом с Кёко-сан? …Тогда мне следует об этом серьезно задуматься.

Значит, подозрения в мой адрес были подкреплены тем, что я позвал Кёко-сан на место преступления? Хотелось бы верить, что это лишь острый взгляд творца.

– И все же нет, Кондо-сан. Как вы уже заметили, я испытываю значительные чувства к Кёко-сан, но она для меня – недостижимая цель… Я не смогу достичь ее.

В школе я может и думал бы по-другому, но сейчас мне уже 25 лет. Хороший человек, но безработный. Я не в том возрасте, чтобы поддаваться импульсу. Нужно сначала научиться складывать, разделять и считать. Нужно все взвесить, проверить чувства, а потому уже давать ответ.

– Ну не знаю. По-моему, у тебя все сбалансировано. Ты влипаешь в неприятности, а Окитэгами-сан раскрывает эти дела.

– Но это лишь отношения детектива/клиента. Кроме них ничего нет. Так все и происходит, и я доволен этими отношениями. Но я рад слышать, что вы переживаете за меня. Благодарю, Кондо-сан, но позвольте мне разобраться с этим самому.

Я ответил якобы в крутой манере, но внутри я чувствовал себя также радостно-возбужденным, как и Кёко-сан. А что касается свидания, работа отнимала часть романтики, и мне было немного стыдно обманывать Кёко-сан… И тем не менее…

Но в этот раз снова сыграла роль моя карма, когда я решил, что это глупая игра, придуманная забавляющимся стариком, и ничего более. И что она примет направление совсем другое… Не зная ничего этого, я радостно окунулся в сон в предвкушении следующей недели.

4

Вообще, я хорошо знаком со многими детективами, не только Кёко-сан. Но я не думал о их личной жизни или какие они в жизни. Да, это слепое место, очевидно это или нет, но личную жизнь детективов, которые сами вмешиваются и подглядывают за чужими жизнями, в романах редко затрагивают.

Этим машинам для раскрытия дел обычно не посвящаются отступления об их обычной жизни. Да и в моем случае, когда я их зову по ложным обвинениям, я достаточно равнодушен к их личным делам.

Однако, как бы ни способны и популярны эти детективы, я необязательно там, и они необязательно гонятся за неприятностями каждый день. Сложные дни происходят не так часто. Дни, когда у них полно времени, дни когда они умирают от скуки, можно ожидать с определенной частотностью. Например, когда они не работают до пота над загадкой закрытой комнаты, они возвращаются домой посмотреть телевизор или почитать книгу. Это не значит, что детективы работают с утра до ночи, без перерыва. У них может быть любимая еда, а может они живут с семьей.

По указке Кондо-сана я позвал Кёко-сан на свидание, но если подумать, у нее может быть любимый человек. Я знаю столько всего о себе, и ничего о ней.

…Кстати, она не до такой степени знает меня, и то, что она поехала по приглашению незнакомого мужчины в коттедж ее любимого автора ради некой игры, немного безрассудно для взрослой женщины. Такая уж ли она великий детектив, когда не раскрывает дела?

– А, здравствуйте. Вы, я полагаю, Какусидатэ-сан? Окитэгами Кёко, очень приятно. Рассчитываю на вас сегодня.

Через неделю, напротив станции, я встретился с ней, как и договаривались. И она сказала "Очень приятно".

Я – первый, кого она встретила после инцидента у Сатой-сэнсэя.

Кроссовки на высокой платформе, джинсовые шорты. Майка с короткими рукавами под оранжевым жилетом выставляет напоказ здоровую кожу. Она была одета в повседневной манере. Это потому что делает приоритет на мобильность в сегодняшнем мероприятии, или она сегодня не глава детективного агентства, а частная персона? Думаю, что последнее, учитывая, как она показывает кожу на руках и ногах…

– Очень приятно. Рассчитываю на вас. Я уже купил билеты, так что давайте сядем на поезд.

Обменявшись приветствиями и поклонившись, ощущения свидания, как Кондо-сан говорил, моментально испарилось, но я все еще был доволен. Даже если я не планировал идти с Кёко-сан на свидание, мне было приятно.

– Какусидатэ-сан, вы фанат работ Сунаги-сэнсэя?

Она спросила это крайне счастливым тоном. Если отвечать честно, я довольно редко читаю его книги. Его имя мне, конечно, знакомо, и иногда я читаю его для удовольствия, но вообще-то я не прочел и десяти его работ. Однако, я не мог сказать правду его фанатке, так что я кивнул и сказал:

– Да.

– Понятно. Все-таки, сегодня прекрасный день. Самый лучший. Неопубликованная книга Сунаги-сэнсэя. Если я найду ее, я смогу прочесть ее.

– В-Возможно… Все-таки, это неопубликованная версия, и ее может быть сложно читать. Н-но можно попросить у него копию с автографом.

Как только я это сказал, она удивилась:

– Разве вы не в курсе, что Сунаги-сэнсэй ненавидит давать автографы? Будьте осторожны, не просите его о такой грубости.

Она сильно разозлилась. Сейчас я не ее клиент, так что она не прощает. Такая личность… Лучше не говорить много, чтобы не выдать лишнего, особенно про Сунагу-сэнсэя.

Порешив на этом, я сел с ней на экспресс-поезд. Разговор не клеился, но Кёко-сан не обращала внимания. Она была в приподнятом настроении. То ли для подготовки, то ли ради удовольствия, на соседнем сиденье Кёко-сан читала маленькую книгу Сунаги-сэнсэя. Название гласило: «Подсчет денег между двумя братьями»… Я не могу угадать из названия, о чем книга. Может, она перечитывает ее, а может и нет. Если человек читает книгу, находясь в компании других, то у этого человека крепкие нервы… К сожалению, в отличие от Кондо-сана, я не умею легко вести разговор, но мне было достаточно смотреть на Кёко-сан.

Но на полпути к коттеджу писателя, ситуация кардинально изменилась. Ничего драматичного, никакой проблемы с поездом – я просто получил звонок по телефону от Кондо-сана.

Я пробормотал «Прошу прощения», вышел из вагона, снял блокировку на экране и ответил.

– Якусуке. Прости, вы уже на поезде?

– Да. А что-то случилось?

Кондо-сан и временный редактор Сунаги-сэнсэя Конака-сан приехали в коттедж вчера и сегодня должны встретить нас на ближайшей станции… Возможно, у них появилась работа, и они опаздывают. В случае Кондо-сан это возможно, он занятой мужчина, ему могли позвонить по работе. Но если что, он заранее подготовил для нас карту, и в худшем случае, мы сами дойдем до коттеджа.

Но дело было не в этом.

Совсем не в этом.

– Случилась страшное. Сунага-сэнсэй умер прошлой ночью.

5

– Не пойми неправильно. Это не убийство… И не несчастный случай. Вчера ночью, когда он спал, у него остановилось сердце, так что он умер мирной смертью.

Это меня немного успокоило, а то я забеспокоился, что снова притянул неприятности… Я не знал точного возраста писателя, но он, должно быть, был старым, так что можно представить смерть от инфаркта. Но я бы ни за что не подумал об этом, когда узнал, что он был в полном здравии и написал новую работу.

– В общем так, теперь его манускрипт стал посмертным…

Похоже, что Кондо-сан еще не собрался с мыслями, он говорил слабо. Я весьма стеснительный парень и я не был уверен, что мне сейчас стоит выражать соболезнования. Я не был заядлым читателем сэнсэя, так что у меня не было слов про смерть великого писателя, поддерживавшего японскую литературу.

– Так вот, Якусуке, по поводу сегодняшних планов.

– А, да, Кондо-сан, я понял. Охота за манускриптом, я так понимаю, отменяется? Эм… Тогда мы поедем обратно, чтобы не мешать вам.

Я не был другом покойного, так что мне глупо наносить ему визит. С Кёко-сан все очевидно, по ее шортам, и даже я, честно говоря, был полон энтузиазма отправиться в коттедж писателя с его гениальной поклонницей. Такая радость там не к месту. Жаль, но придется вернуться. Сойдем на следующей станции… А, мне ведь еще надо сообщить Кёко-сан.

– Эй, погоди. Если вы уедете, у меня будут проблемы. Мне нужен талант Окитэгами-сан.

– А? В смысле? Вы же только что сказали, что это не криминальное дело. Тогда вам и детектив не нужен.

Более того, им не нужен я на второстепенных ролях, однако Кондо-сан сказал:

– Я ведь только что сказал, что новая работа Сунаги-сэнсэя теперь посмертная. Как мне известно, только он знал, где она спрятана.

– Э… Тогда…

– Вот именно. Сэнсэй спрятал ее лично, без всякой помощи, в своем коттедже… То бишь, мы не знаем, где находится последняя работа Сунаги Хирубэ.

– …

Мне передалось его волнение.

После того, как умер человек, мысль, хороша ли его единственная работа, не говорит о том, что кто-то не разделяет мнение большинства, если позволите мне высказать свои мысли. Нельзя допустить, чтобы последняя работа Сунаги Хирубэ канула в Лету. Если говорить серьезно, потерять посмертную работу равносильно потере завещания и даже больше.

Это исходит от меня, кто никогда не претендовал на титул главного фаната писателя, но уверен, что Кондо-сана и руководящий редактор Конака-сан чувствуют себя не в своей тарелке. Не публиковать манускрипт сэнсэя, должно быть, преступление.

– В-Вы уже начали искать?

– Да, но пока безрезультатно. Честно говоря, я даже не знаю где искать.

Кондо-сан считается крайне проницательным среди остальных своих коллег, но, к сожалению, он лишь редактор, и тайны не его специальность. Если уж редактор самого писателя, Конака-сан, не смог найти манускрипт, то он точно хорошо спрятан.

Обычно, до того, как редактор находит манускрипт, Сунага-сэнсэй дает подсказки, но теперь он мертв, и подсказок ожидать не стоит. Нужно отыскивать самим.

Нет, не совсем самим.

Можно было позвать помощников.

– З-Значит, Кёко-сан.

– Да, Окитэгами-сан. Понимаю, непростительно портить твое свидание, но я бы хотел нанять ее для работы. Конечно, я все возмещу и заплачу ей стандартную сумму. Мог бы ты попросить ее? Я хочу, чтобы она нашла последний манускрипт Сунаги Хирубэ.

«Хорошо, положитесь на меня», выпалил я и в последний миг проглотил эту браваду.

Нет, не то, чтобы я был мямлей.

Если сказать Кёко-сан о потерянном посмертном манускрипте Сунаги-сэнсэя, то, будучи его одержимой фанаткой, она возьмется за это дело и двух предложений не сказав.

И если ее дедуктивные способности настолько хороши, насколько я в них верю, то она быстро отыщет манускрипт в коттедже. Поэтому, в этом плане нечего и раздумывать давать ли ее агентству это поручение.

Однако…

– Кондо-сан, насчет компенсации. Могут я попросить вас об услуге?

– М? Что такое? Даже если бы ты не сказал, я помог бы.

– Сегодня хороший день. – сказал я. – Можно ли не говорить Кёко-сан, что Сунага-сэнсэй умер?

– То есть, притвориться, что игра идет по плану? Нет, это…

Кондо-сан не мог ответить мне с уверенностью, все-таки, моя просьба была непомерной.

– Не беря в голову этический вопрос, ты предлагаешь замаскировать работу под игру, что жестоко. Едва ли это можно назвать игрой… Да и чего ты добьешься этой ложью?

– Не поймите меня неправильно, Кондо-сан. Я не предлагаю это, потому что хочу продолжить свидание с Кёко-сан…

Не могу гарантировать, что я был уверен в собственных словах. Но, по крайней мере, я мог сказать, что моим главным мотивом было не разочаровать Кёко-сан, которая поехала сегодня со мной к коттеджу Сунаги-сэнсэя в предвкушении поиска манускрипта. Пусть это информация, которую скоро все узнают, я не хочу, чтобы сегодняшняя Кёко-сан, большая поклонница трудов писателя, узнала о его кончине.

Это будет для нее большим шоком.

И я не был уверен, что смогу деликатно сообщить ей эту новость.

– По сути, охота за манускриптом остается в силе. И ваша компания выигрывает от того, что Кёко-сан принимает участие в этой охоте, разве нет?

– Но если ложь вскроется, это будет для нее шокирующей…

Кондо-сан оборвал себя на полуслове, кое-что осознав.

Все верно. Кёко-сан живет только сегодняшним днем.

Что бы она ни пережила сегодня, завтра она это забудет.

В этом ключе я и рассуждал.

Конечно, если она забудет. Поэтому я хочу, чтобы один день для нее прошел приятно. Если с ней останутся хорошие воспоминания, то так будет лучше. Может, это немного самонадеянно с моей стороны… Но я не могу сдержать в себе это чувство. Я не думал о Кёко-сан не как о детективе, но хочется подарить ей хоть один день, где она – не детектив. И я уже думал о том, что лезу не в свои дела.

– …Не могу сказать наверняка, но действительно, посмертный манускрипт Сунаги-сэнсэя станет большой наградой для компании.... Хотя, я говорю «награда», но, в конечном итоге, вы двое выиграете больше нас. Я понял тебя. Я не сообщу Окитэгами-сан о смерти писателя, так что положитесь на меня по приезду.

– Спасибо. Я у вас в долгу, Кондо-сан.

– Учти, у тебя лишь день. Завтра это попадет в новости.

– Я думаю, что все обойдется. Кёко-сан должна найти сегодня манускрипт и официально завершить мероприятие.

– Ты очень сильно в нее веришь, – натянуто усмехнулся Кондо-сан.

Согласен, даже не от меня эта уверенность была абсурдна. Особенно в отношении Кёко-сан, которая не детектив-на-все-руки. Да и не в роли детектива сегодня. Тем не менее…

Это не доверие, ведь так? В таком случае, прав ли я?

– Однако, остается одна проблема, Якусуке.

– Какая, Кондо-сан?

– Если вы собрались искать манускрипт под предлогом игры, мы оплатим только расходы на проезд… Это бухгалтерская проблема, которую я не могу оставить на волю забывчивости Окитэгами-сан.

– А, у меня есть план на этот счет, – ответил я.

В этот момент, обнадеживая Кондо-сана, перед глазами промелькнуло лицо Кёко-сан в приподнятом настроении, которое я до сего дня не видел.

– Когда Кёко-сан найдет манускрипт, позвольте ей прочитать его первой. Это будет идеальной наградой.

6

По прибытии нам передали набросок плана коттеджа. На другой стороне были написаны 4 подсказки почерком Сунаги-сэнсэя.

1 – Манускрипт может быть прочтен примерно за 120 минут.

2 – Он спрятан в деликатном месте, поэтому будьте осторожны в поисках.

3 – Ищите, не там, где есть, а там, где нет.

4 –

… Только четвертая подсказка была прикрыта корректирующей лентой. Он решил ее скрыть? Как только я подумал об этом, Кёко-сан схватила листок, направила на свет и прочла прикрытое сообщение.

– «Возможно, вам понадобится карандаш»? Не самая удачная подсказка. Он стер ее по этой причине? Хм…

Кёко-сан окунулась в размышления и попутно вернула мне листок. Содержание сохранилось в ее голове. Ясное дело: коттедж небольшой, комнат немного, и с ее (однодневной) памятью ей было не сложно запомнить скетч при первом просмотре. Я – другое дело, постоянно поглядывал на него.

В коттедже были четыре большие комнаты: столовая, кабинет, аудиовизуальная комната*, спальня. Затем туалет, ванная, кухня и так далее. Но вряд ли стоит рассматривать варианты помещений с водопроводом. Все-таки, спрячь манускрипт там, и он может намокнуть… Правда, я начал сомневаться, глядя на вторую подсказку. Такое рискованное место могло быть в самый раз. Я не был близко знаком с писателем, так что не могу сказать, насколько он азартен.

…После звонка Кондо-сана я вернулся к Кёко-сан и сообщил, что у Сунаги-сэнсэя возникли неотложные планы и он не сможет появиться на охоте за манускриптом. Я думал, что это ее растроит, но она выглядела крайне мотивированной:

– Значит мы будем искать манускрипт без дополнительных подсказок.

Если подумать, Кёко-сан не хотела автограф писателя, и больше увлечена его работой, чем личностью. Так или иначе, награда прочесть неопубликованную работу Сунаги-сэнсэя подходит ей. Прибыв на станцию, Кондо-сан поприветствовал нас и подвез на машине до коттеджа писателя. Никаких других людей там не было. Тело покойного Сунаги-сэнсэя смотритель коттеджа и ответственный редактор Конака-сан увезли в больницу. Мы втроем приехали в коттедж, лишившийся хозяина. Разумеется, Кондо-сан обставил все так, чтобы Кёко-сан приняла это за игру…

– Если мы надолго задержимся, семья умершего может нанести нам визит из больницы… Так что поторопитесь, Якусуке, – прошептал мне на ухо Кондо-сан.

Я думаю, что такой лимит для молниеносного детектива Кёко-сан – не проблема…

– Ладно, не стоит тратить время на размышления. Это игра – будет скучно сидеть и строить догадки с серьезным лицом. Давайте займемся оперативной работой, Какусидатэ-сан. В первую очередь, нам следует разделиться и обыскать коттедж. – предложила Кёко-сан.

Как простодушно. Как будто мы действительно играем в игру. Поглядев на ее невинную улыбку, Кондо-сан сказал мне:

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Во время дела у Окитэгами-сан совсем другое выражение лица.

– Ага… Только я все еще думаю о нашем обмане.

Однако, энтузиазм Кёко-сан заставил меня отбросить это чувство вины. Наверное, как только ей рассказали о праве, подаренном Кондо-саном, первому нашедшему прочесть неопубликованную (теперь уже посмертную) работу по нахождению, напряжение усилилось… Для читателя все-таки здорово прочесть манускрипт до редактора.

– Что ж, полагаюсь на тебя. – сказал Кондо-сан мне. Он отдал ключ Кёко-сан и покинул коттедж. Он этого не сказал, но он точно поехал в больницу. Итак, игра началась. На мне был план коттеджа. Кёко-сан исследует первый этаж, я – второй. На втором этаже был писательский кабинет. Звучит банально, но я начал искать манускрипт именно там.

Войдя в комнату, я был удивлен. Стены были заставлены плотно забитыми книжными полками. Количество книг было огромным, но не таким большим, чтобы равнодушно называть это помещение архивом. Поэтому я остановился на «библиотеке». «Действительно, нужно столько материалов, чтобы писать романы». Но если взглянуть на эту кипу книг, то помимо словарей, технических книг, фотоальбомом, большую часть ее составляла проза. Похоже, что Сунага-сэнсэй был заядлым книгочеем. Интересно, сколько времени у него ушло, чтобы поглотить все это?

– …

«Наверное, целая жизнь ушла», подумал я и загрустил.

Эти расставленные книги – не просто случайный список. Сунага Хирубэ был писателем, и это была его жизнь. Говорят, что по книге можно определить личность читающего. Подумав об этом, я, как последний простак, с трепетом уставился на массивные полки.

Однако, мне это не по силам.

Если по прочтенным книгам можно судить о жизни человека, то это можно сделать и по написанным им книгам. Не стану отрицать, что мне гораздо важнее, чтобы Кёко-сан осталась в благоприятном расположении духа. у меня не было такого же рвения, как у Кондо-сана, вывести на свет последнюю работу Сунаги-сэнсэя.

Если просматривать одну за одной книги из этой кипы, пройдет целый день… Можно пока что построить какую-нибудь гипотезу. Тут я заметил на полке рядом с массивным, словно верстак, столом книги, все за авторством Сунаги-сэнсэя.

Книги в мягком и твердом переплете, переиздания, коллекционные издания, рекламные издания и так далее. Все абсолютно разного формата, так что считать бесполезно, но даже если попытаться подсчитать в одном издании, можно поразиться объему написанных работ. Я еще раз восхитился жизнью Сунаги-сэнсэя.

…Может быть, он переплел свой неопубликованный манускрипт и положил сюда?

Кто-то другой отметет прочь такую дикую мысль, я же приступил к поиску. Это заняло какое-то время, но потом до меня дошло, что мы не знаем в каком виде новая работа спрятана в коттедже.

Поскольку здесь жил писатель, то и манускрипт должен быть написан от руки или же напечатан.

Я подумал об этом, но это звучит слишком предубежденно. Откуда нам знать, если он оставался в привычных нам рамках?

Тому подтверждение, на столе лежал ноутбук. Разве это не значит, что Сунага-сэнсэй остановился в своем коттедже, что написать на ноутбуке новое произведение? …И еще, если вспомнить случай в лаборатории Сарасина, автор мог поместить роман на SD-карту и где угодно спрятать ее. Необязательно SD-карта, это мог быть USB-флэш-накопитель или компакт-диск. Или, как в случае с Сатой-сэнсэем, спрятать роман в облачном хранилище за паролем, который затем записать и спрятать.

Надо было мне обсудить это с Кондо-сан… Я мог бы позвонить и узнать, говорил ли ему Сунага-сэнсэй в каком виде тот спрятал свою работу, но игра уже началась и звонить сейчас было бы слишком нечестно. Такой уровень сложности был бы в духе игривого писателя, да и не хотелось лишать Кёко-сан удовольствия поучаствовать в охоте за сокровищем.

– И все же…

Я протянул руку и вытащил случайную книгу. «Дела детектива Мейко. Автор: Сунага Хирубэ».

Это детектив для детей, первая его произведение, которое я прочел в начальной школе. Одна из любимых мною книг Сунаги-сэнсэя – серия «Детектив Мейко». В ней было много иллюстраций и красных строк, как в типичной подростковой литературе. Но сейчас она мне кажется более взрослой: я припоминаю в той книжке хорошую сатиру. Сунага-сэнсэй, видимо, любил писать социальные детективы*… На меня нахлынула ностальгия, как когда со смущением смотришь на свои детские фотографии.

Я совсем об этом забыл.

А теперь вспомнил.

Понятно. Узнавать что-то новое – это словно читать новую книгу. Это так же приятно, как вспоминать что-то забытое из своего прошлого. Приятное чувство.

Кёко-сан, в свою очередь, постоянно теряет свои воспоминания. Надо быть начеку и не говорить с ней о подобном, поскольку мы никогда не сможем разделить это чувство.

Кстати о Кёко-сан, сколько из этих книг она помнит? Ведь она, должно быть, забывает каждый раз, когда читает новую книгу…

– Какусидатэ-сан, вы что-то нашли? – донесся голос из-за спины.

Это была Кёко-сан. Что и ожидалось от молниеносного детектива: закончила обыск первого этажа и поднялась на второй. Готов поспорить, ничего дельного не нашла, вот и пришла сюда… Я так сильно поразился количеству книг, что так и не приступил к полноценному поиску.

– Э-Эм…

– Ух ты, какая восхитительная комната, она точно принадлежит Сунаге-сэнсэю! – ее глаза заиграли как у девочки (Я смутился, но она не обратила внимания), и она пристально оглядела весь кабинет.

– Я хочу жить здесь!

– Р-Разве что землетрясения будут проблемой.

Услышав эти сильные слова, она посмотрела на меня жутко удивленным взглядом, не понимая, о чем говорит этот необразованный гигант».

– В-Вы же не мечтаете умереть под грудой книг? – пояснил я, чтобы снять напряжение.

Она поняла, что это была шутка и, растеряв свой профессионализм, смущено ответила:

– А, я об этом и не мечтаю.

Милашка.

Я не стал бы говорить такое, если бы книги взаправду упали и убили кого-то… К счастью, Сунага-сэнсэй скончался, мирно лежа в постели.

– Я пока что ничего не нашел, – вернул я разговор в прежнее русло.

– Что, правда? Удивительно… – удивленно наклонила голову Кёко-сан. – Я думала, что кто-то вроде Какусидатэ-сана* смог бы что-нибудь найти.

– ?

Я не понял, о чем это она, но решил, что Кёко-сан наверняка хотела осмотреть коттедж любимого писателя вдоль и поперек, поэтому начала с первого этажа, где манускрипт вряд ли бы спрятали.

Действительно, если бы манускрипт нашли, игра бы сразу закончилась… Этот всеохватывающий стиль игры позволял ей дистанцироваться от окончания поиска. Подобное отклонение от расследования Кёко-сан в деловом обличии никогда бы не допустила.

За один день я увидел столько выражений ее лица, как никогда раньше. Я еще раз выразил благодарность Кондо-сану, за то, что тот не рассказал о смерти Сунаги-сэнсэя, хотя и знал о ценности посмертного произведения.

Кёко-сан должно быть решила, что если я не найду подсказки, то ей это на руку, ведь игра продолжится.

– Тогда я присоединюсь к вам, – сказала она и встала сбоку от меня.

– Здесь много книг, которых я не знаю, но у нас нету времени читать… – с сожалением сказала Кёко-сан, взглянув на работы Сунаги-сэнсэя.

Пока я думал над тоном сказанного, я заговорил:

– Половину этих книг я даже не читал… А сколько прочли вы, Кёко-сан?

Вообще, из того, что я реально прочитал, наберется гораздо меньше половины.

– Дайте подумать… Ой! – Кёко-сан оборвалась на полуслове. – Нет уж, это слишком опасно. Я не помню новые книги, публиковавшиеся после определенной книги, поэтому по дате публикации той книги я могу сказать, как давно я потеряла память. Но это секрет фирмы.

– В-Вот как? Простите, если задал неуместный вопрос. – я запаниковал и извинился. Честное слово, я не хотел совать нос не в свое дело.

– О, вы не волнуйтесь. Я сегодня не на работе. Если отвечать на ваш вопрос, я прочитала около половины книг.

– Э? Вот как?

Удивительно, что так мало. Учитывая, какой она ярый фанат, я подумал, что она к той «определенной книге» прочла все произведения.

– Когда я увлеклась его творчеством, его книги стало сложно добывать. Таков был период… Но я счастлива, что он все такой же активный, каким я его помню. И теперь опубликуют его новую книгу.

– …

Сунага-сэнсэй уже не такой «активный».

Он сейчас на небесах.

Наверняка, отдыхает в тишине.

Я сам решил скрыть это от Кёко-сан, но, чтобы мое молчание не показалось странным, я заговорил, но мои слова опять показались девушке грубыми:

– И-И все-таки, почему же Сасуга-сэнсэй решил вновь писать после стольких книг? Мне кажется, если он создал столько хитов, он мог бы на этом остановиться.

– А?

Как и ожидалось, я вызвал подозрения.

Хотя что в этом удивительного? За ее оживленной улыбкой, которую можно увидеть лишь в свободное от работы время, скрывался полноправный член общества, держащийся с достоинством и уважением.

– О чем вы говорите, Какусидатэ-сан? Для писателя естественно продолжать писать, разве нет?

– Н-Нет, я, это... Может, он работал ради заработка, а потом ему не хватило мотивации писать дальше? Мы говорили об этом с Кондо-сан, и похоже, что для писателей это норма – рано уходить в отставку…

Я придумал оправдание на месте, и тут же пожалел, решив, что я подливаю масла в огонь. Было абсолютно глупо сопоставлять творческую сторону человека с желанием заработать. Однако, Кёко-сан серьезно относится к финансовой стороне работы, так что без всякой злобы она сказала:

– Ну, подобные писатели существуют в реальности. Может, тогда им не стоит писать, если они пишут из необходимости, а не из желания. Кроме того, не все работы Сунаги-сэнсэя были успешными.

– П-Правда?

Если подумать, она упомянула, что некоторые его книги было сложно достать. Звучало так, будто она говорила о тяжелом труде, что демонстрировало мое невежество и низость.

Сейчас я нахожусь в поисках работы, так что я случайно подумал об этом… В этом же смысле (типичное беспокойство) Кёко-сан искала со мной посмертное произведение Сунаги-сэнсэя. Такое важное наследие для семьи покойного вероятно обернется трудностями.

– Кстати, а Сунага-сэнсэй был женат?

– …Какусидатэ-сан, вы ничего не знаете про Сунагу-сэнсэя, – Кёко-сан была крайне шокирована, что меня удивило. – Он не женат. Он живет ради работы. И я уважаю его за то, как он полностью посвятил себя жанру детектива.

Тогда, значит, его имущество унаследуют братья или сестры, если они есть у него. И если учесть среднюю продолжительность жизни, то их родители вероятно еще живы.

– Н-Но Кёко-сан, возможно, что после того, как вы потеряли память, он женился, а вы не успели узнать об этом.

Глупо, если учитывать его возраст, но возможность есть. Тем более, что если подобный случай имеет место, то вопрос с наследованием осложнится.

– Сунага-сэнсэй не стал бы связывать себя такими узами. – убежденно заявила Кёко-сан. Вместо логического рассуждения детектива, это напоминало ворчание подростка, влюбленного в поп-идола…

– …Какусидатэ-сан, возможно, вы женаты? В таком случае, простите меня, я погорячилась. Не подумайте, что я не одобряю институт брака.

– Н-Нет, я холост.

– Вот как? Это было невежливо… Совсем невежливо, верно? Хе-хе. У вас есть планы на этот счет?

– В-В принципе-то…

– А вот девушка, с которой вы встречаетесь, может ждать этого в обозримом будущем. Она не будет злиться, что в выходной день вы проводите не с ней, а со мной?

– Я ни с кем не встречаюсь… – из меня будто выбивают признание.

Похоже, что Кёко-сан не считает сегодняшний день свиданием. Я лишь пригласил ее, так что ничего не поделаешь.

– Вы, должно быть, тоже живете ради работы? Это прекрасно.

– А-А что насчет вас, Кёко-сан?

Сейчас я не живу ради работы, ведь у меня ее нет.

Но я ответил вопросом не для того, чтобы избежать разговоров о моей безработице. Я давно хотел узнать, существует ли любимый человек у Кёко-сан. Возможно, это приготовленное Кондо-саном свидание превратится в фарс, если у нее окажется любовник… Как бы мой неосторожный вопрос не сочли сексуальным домогательством. Но я всего лишь ответил вопросом на вопрос, так что беспокоиться нечего, и я набрался храбрости.

– Я тоже живу ради работы. У меня нет в планах иметь семью, – равнодушно ответила Кёко-сан. – Ведь кого бы я ни полюбила, я его сразу же забуду.

7

– Итак, что касается манускрипта Сунаги-сэнсэя, я не думаю, что нам нужно много думать, а следует взглянуть на вещи иным взглядом. Бритва Оккама. Можно сохранить манускрипт на смарт-карту и спрятать ее в трещине стены или в потолке, но Сунага-сэнсэй скорее всего решил не делать этого. А все потому, что это игра, которую задумал Сунага-сэнсэй – писатель детективов. Ответ должен быть в неочевидном месте, куда вы посмотрите и удивитесь: «Неужели здесь?» Будет интереснее, если игра закончится тем, что игроки в ее конце скажут: «Не может быть, чтобы книга пряталась здесь».

Неожиданно, Кёко-сан вошла в режим детектива. Возможно, она уже наговорилась с «незнакомцем», то есть мной, в свое свободное время и теперь переключилась. Но меня эта смена поведения лишь успокоила. Как мне показалось, я переступил границы дозволенного насчет не только частной жизни Кёко-сан, но и ее сердца, а это мучило меня сильнее, чем обман с сегодняшней игрой.

Кондо-сан точно бы отругал меня за такую трусость. Я не был готов и мне не следовало звать Кёко-сан на свидание. Но сейчас я не могу избегать разговора с ней.

– Д-Да, да, манускрипт… Можно предположить, что Сунага-сэнсэй записал свой роман на линованной бумаге*? Я ведь не знаю, как именно он писал свои произведения…

– Он пишет перьевой ручкой на линованной бумаге, как в старые времена…

Кёко-сан рассказала мне то, чего я не знал о Сунаге-сэнсэе. Затем, она обратила внимание на ноутбук на столе, который скорее всего проверили.

– …Нам, читателям, может показаться, что произведение сначала было написано от руки, а затем оцифровано, но автор мог поступить и иначе. Получается, самый короткий путь к ответу – это использовать те подсказки, – гордо произнесла Кёко-сан, походив вокруг да около.

Я сунул руку в карман и вынул план коттеджа, чтобы припомнить подсказки.

1 – Манускрипт может быть прочтен примерно за 120 минут.

2 – Он спрятан в деликатном месте, поэтому будьте осторожны в поисках.

3 – Ищите, не там, где есть, а там, где нет.

4 –

Если отбросить отсутствующую четвертую подсказку, у нас их три… Какую выбрать? Если позволите, я не думаю, что данный текст – это какой-то шифр…

– Написано «120 минут», то есть 2 часа, но не написано, сколько страниц. Да и люди читают с разной скоростью. Я, например, могу прочесть где-то сто страниц небольшой книги…

Нужно еще учитывать формат манускрипта. Если переводить текст из книги карманного издания на линованную бумагу, выйдет порядка 150 страниц. Это будет достаточно массивное чтиво, которое не удастся легко спрятать.

– С другой стороны, Кёко-сан, если переводить в цифровой формат, то количество страниц не имеет значения. Так что, если судить об объеме манускрипта по подсказке №1, мы можем предположить, что тот написан на бумаге… Кстати, а сколько вы можете прочесть за два часа?

– За два часа я могу прочесть почти всю книгу целиком.

Кёко-сан взяла с полки книгу «Золотое правило кражи» и начала ее перелистывать. А ведь правда, пока мы ехали сюда, она успела прочесть ту книжку. Молниеносный детектив даже книги читает с молниеносной скоростью.

Скоростное чтение. Специальная методика чтения. Скорость чтения у людей все-таки разная, и необязательно благодаря этой методике.

И все же, это дает нам какой-то минимум.

Не меньше пятидесяти страниц, но и не больше тысячи. Роман, которую мы ищем, – средней толщины.

– Хм, если хотите это так интерпретировать… почему бы и нет? – согласилась Кёко-сан.

Но мне она показалась несколько отстраненной – может у нее другое мнение?

Но я получил какое-никакое одобрение и перешел ко второй подсказке.

– Что может значить «в деликатном месте»? Я сначала решил, что имеются в виду места с водопроводом.

– Естественно, так можно подумать, если вспомнить озорной характер писателя. Однако, разве не было бы с его стороны рискованным прятать манускрипт в туалете, на кухне, в ванной комнате или за раковиной?

– Но это было бы сюрпризом.

– Какусидатэ-сан, представьте, что вы редактор. Какое впечатление вы бы составили о писателе, который прячет манускрипт в туалетном бачке?

– …

Я не знал, что ответить на такой щекотливый вопрос… Однако, будь я писателем, я бы точно осторожно обращался со своим детищем. Мы ведь ищем «сокровище», так сказать. Очевидно, ведь изначально игра была задумана для ответственного редактора.

Так что же все-таки имеется в виду под «деликатным местом»? Если учесть все эти нюансы, может быть спальня? Постороннему не так уж легко войти в чужую спальню, и ее можно назвать «деликатным местом».

Вот только Кёко-сан уже осмотрела первый этаж и вернулась с пустыми руками… Думаю, столовую и спальню можно спокойно вычеркнуть. Тут я уже бессилен. Если Кёко-сан ничего не обнаружила, то я и подавно ничего не найду...

– Третья подсказка мне ничего не говорит. «Ищите не там, где есть, а там, где нет»… По мне это просто описывает суть охоты за сокровищем. А вот четвертая подсказка, прикрытая лентой, мне кажется полезной.

– «Возможно, вам понадобится карандаш» – эта? Я обыскала первый этаж, но не нашла ни одного карандаша, даже здесь в кабинете. Только механический. – Кёко-сан скрестила руки.

Я ожидал, что Кёко-сан строила какую-то гипотезу, но видимо мои надежды напрасны. Мы связались с неординарным писателем детективов. Даже великие детективы не могут сходу решить сложные загадки. Конечно же, в реальных играх все по-другому… Игрок в сёги не обязан выигрывать у компьютерного соперника, разве не так?

Тем не менее, это было некстати. Я пошел на все это, думая, что Кёко-сан легко найдет манускрипт, и я даже не предполагал обратного.

Кондо-сан говорил мне о подобной проблеме, и в таком случае мне придется взять ответственность на себя. Среди записанных на моем телефоне детективов был один, чья раскрываемость была 100%. Судя по всему, мне придется позвонить «Всемогущему детективу»… Мне не хотелось делать этого.

– Тяжело, – сказала Кёко-сан. – Не похоже, что он в этом кабинете… Не столовая, не спальня, не кабинет, не аудиовизуальная комната. Если рассуждать методом исключения, то остаются туалет и кухня.

– Э? Погодите, Кёко-сан, я еще не обыскал ту комнату.

– Почему это? – Кёко-сан повысила голос.

Удивление было неподдельным. Должно быть, она ошибочно полагала, что я уже расследовал аудиовизуальную комнату, и потом перешел в кабинет.

Вы меня переоцениваете. Хотя с ее стороны было разумным предположить, что я закончил с обыском хотя бы одной комнаты, когда она сама уже обыскала две комнаты на первом этаже… Простите, что я не такой способный. Не думайте, что другие столь же быстры, как и вы. Я еще не успел пройтись по аудиовизуальной комнате.

– Что же вы делаете, Какусидатэ-сан? Зачем вы отложили обыск самой подозрительной комнаты…?

Я не стану запоминать Кёко-сан, которая с удовольствием осматривала коттедж Сунаги-сэнсэя и попутно искала манускрипт, а затем отругала меня… Но «самое подозрительное место» – аудиовизуальная комната? Я думал, что самое подозрительное или подходящее место, чтобы спрятать манускрипт будет писательский кабинет…

– Пойдемте же… По четырем подсказкам понятно, что Сунага-сэнсэй намекает на определенную комнату. Это должно быть очевидно. – Кёко-сан не стала дожидаться моей реакции и вышла из кабинета.

Растерянный, я поспешил за ней. Стыдно признавать, но я уже вдоволь насмотрелся на эту комнату… Кёко-сан почему-то спешила.

Нет, не спешила. По мне это было обычное для Кёко-сан поведение. Поведение молниеносного детектива – Окитэгами Кёко.

Детектив, относящийся к своей работе с профессионализмом.

Но для сегодняшней Кёко-сан это лишь игра… Изменилась ли она хоть сколько-нибудь внутри? Самый очевидный знак – то, что она уже натерпелась моей тупоголовости… А это весьма печально.

Когда я догнал Кёко-сан, она, как подобает молниеносному детективу, уже во всю исследовала комнату. Я хотел бы помочь, но вряд ли бы я смог: если такой гигант вошел бы туда, это стало бы помехой. Мне пришлось встать в проходе и наблюдать.

Нет, я и так побоялся бы заходить в комнату, не только потому, что я мог помешать работе Кёко-сан, но и потому что аудиовизуальная комната была прекрасно отделана.

Она не могла сравниться с кабинетом: новейшее звуковое оборудование и звуковая изоляция создавали впечатление студии звукозаписи. Разве я мог догадаться о том, что Сунага-сэнсэй – ценитель музыки, только по наличию аудиовизуальной комнаты в коттедже? Посреди комнаты располагалась софа, на которой можно сидеть и слушать музыку – уверен, ощущения неповторимые. Каждый элемент превосходно дополнял общую картину.

Если битком забитые полки в кабинете рассказывали книжную историю, то встроенные в стены этой комнаты стеллажи рассказывали историю музыкальную. Пластинки, кассеты, CD, MD, расставленные в аккуратные ряды, большая музыкальная шкатулка, музыкальный автомат, стоящий словно оборудование для караоке. Такая комната может по праву называться музеем музыки.

Значит, Сунага-сэнсэй был коллекционером?

Даже если и нет, музыкальный невежда вроде меня все равно захочет здесь послушать классическую музыку. Но в контексте нынешней ситуации такое скопление предметов – помеха в поиске, как бы хорошо не было это расставлено. И все же, почему Кёко-сан сосредоточилась на этой комнате вместо кабинета...? С другой стороны, моя идея, что манускрипт спрятан среди книг, судя по всему, имела право на жизнь.

– О… А может быть… – мне пришла на ум одна мысль. – Продиктовать… текст?

Сейчас стали популярны текстовые программы, но раньше, насколько я знаю, такой метод был в ходу у писателей. Они проговаривали текст романа вслух, затем шли к специалистам, которые перепечатывали надиктованное.

Сунага-сэнсэй пользовался перьевой ручкой, но откуда нам знать, если он за свою длительную карьеру ни разу не воспользовался таким методом? Что если он спрятал запись своего голоса на каком-нибудь носителе?

– То, что книга читается за 120 минут, не означает, что мы должны ее прочесть. Это значит, что автор проговорил текст своей работы за столько времени…

– Нет, не значит.

Кёко-сан лаконично отвергла мою мысль. Она произнесла это, не поворачиваясь ко мне, пока ползала по ковролину и изучала стеллаж. Дополнительной причиной не направлять на нее взгляд были короткие шорты.

– Если диктовать историю вслух, то текста будет ужасно мало. Максимум, что может получиться, – это короткий рассказ.

– …Пожалуй. Ну... А что если он сохранил, например, аудиозапись в облачном хранилище?

– Облачное хранилище? Каким образом тут замешаны облака? – в этот момент Кёко-сан обернулась.

Ползающая на четвереньках Кёко-сан выглядела слишком эротично, так что я отвел взгляд, и, чтобы не вызвать подозрения, начал спокойно как мог рассказывать о предыдущем деле. Я уже говорил об этом, но Кёко-сан никак не могла знать о прошлом деле, поэтому я вкратце объяснил, что такое облачное хранилище.

– Тем более не может быть. Это означало бы, что манускрипт не находится в коттедже, и что игра с самого начала была нечестной. Я не могу согласиться с такой идеей.

– Аа… Вы точно не можете признать ее? Я не жалуюсь, просто подсказок в самом деле мало.

– Нет, их слишком много. Соперником Сунаги-сэнсэя является не читатель, а редактор, поэтому логично, что он облегчил бы тому задачу. И то, что подсказок немного, делает загадку интереснее.

Взгляд Кёко-сан уже возвратился к стеллажу, пока она это говорила. Похоже, что ее больше интересовал софт, нежели само оборудование… Какой у Кёко-сан сейчас план действий? Похоже, что она перестала отвлекаться от поиска, по какой-то причине…

– Вообще, Какусидатэ-сан, вы были на верном пути, – этот спокойный и безразличный тон был свойственен «расследующей» Кёко-сан.

Это говорила не обыкновенная девушка, а Окитэгами Кёко – глава детективного агентства Окитэгами.

– Весьма прискорбно. Какусидатэ-сан, вы вполне могли бы найти манускрипт и без моей помощи.

– Х-ха… Я так совсем не думаю. Вообще, я начинаю сомневаться, есть ли этот манускрипт на самом де—

– Есть.

Кёко-сан прервала мои рассуждения, достала кое-что из стеллажа и показала мне.

И это «кое-что»

Меня крайне удивило.

8

Это была аудиокассета.

Она была на полке среди других таких же кассет.

Давно я не видел такую вещь. В отличие от пластинок, кассеты используются до сих пор, и это нормально встречать их в чьем-то обиходе.

Кстати, точное название вроде бы «компакт-кассета»? Я не знал, по какой причине это название не так популярно*.

На корпусе этой кассеты не было наклейки – почему Кёко-сан выбрала именно ее? Я слышал ее «Есть», значит она хотела порадоваться тому, что найдет манускрипт Сунаги-сэнсэя, но вдруг она не это имела в виду? Может она нашла что-то, что поможет нам найти манускрипт, или какую-то странную, но не важную вещицу?

Однако, Кёко-сан встала и произнесла:

– Игра пройдена. Спасибо за участие, – на ее лице была ухмылка детектива, раскрывшего тайну.

– П… Погодите-ка, Кёко-сан. Я не понимаю, почему вы решили, что игра окончена, раз вы достали эту кассету. И разве сейчас время благодарить за участие? Пожалуйста, объясните это и предъявите доказательства.

– В этом месте будет сложно предъявить доказательство.

В ответ на мои слова, прозвучавшие как реплики второстепенного персонажа, Кёко-сан повела себя на удивление скромно. И, конечно же, она продолжила играть главную роль:

– Но объяснить будет несложно. Во-первых… Одна из четырех подсказок была скрыта, помните?

– Ну да, но что с того? Какое отношение карандаш имеет к кассете?

– Первой подсказкой было то, что текст не замазали корректирующей жидкостью, а закрыли лентой. Корректирующей лентой. Очень похоже на аудиокассету, не так ли?

– Э? Д-Да.

Все так, как она говорит… Но как можно было провести связь между лентой и кассетой? Такую подсказку можно было бы написать, а так связь сомнительна.

– Скрывающая за корректирующей лентой надпись: «Возможно, вам понадобится карандаш». А теперь, посмотрите на кассету.

Кёко-сан держала кассету, вынутую из футляра, и указала на два отверстия в центре.

– Чтобы настроить время проигрывания, надо вставить карандаш и покрутить ленту.

– …

Она дала объяснение, но я уже знал об этом. Может, так и делают, но вообще можно догадаться использовать мизинец вместо карандаша, подумал я. Но теперь подсказка, скрытая за корректирующей лентой, имела смысл.

– Кёко-сан, получается, что прочитав четвертую подсказку, вы догадались, что речь шла о кассете, и сочли аудиовизуальную комнату самой подозрительной?

– Ни в коей мере. Я ни за что бы не догадалась, что в корректирующей ленте содержится намек на аудиокассету. Четвертая подсказка была лишь прикрытием рационального зерна. Очевидно, что сам текст был лучшей подсказкой.

– Очевидно, говорите…? Если бы вы не сказали, я бы не догадался.

– Вот, посмотрите, что здесь написано.

Кёко-сан показала на число «120», нанесенное на корпус непомеченной кассеты. Это означало, что кассета может записать до 120 минут музыки…

– Э? Не может этого быть. Подсказка про чтение за 120 минут означала эти 120 минут…

– Да, верно, – Кёко-сан с невинным взглядом кивнула. – Я тщательно осматривала стеллажи и искала кассеты, которые могут записывать 120 минут звука, но такая была только одна, а остальные записывали 45, 60 и 90 минут. Кстати, диски CD и MD не способны записать столько времени. Так что, я опознала в данной кассете спрятанный манускрипт.

– Н-Нет.

Что же вы наделали, Кёко-сан?

Я так сильно разволновался.

Ведь это же она сказала мне, что за два часа невозможно надиктовать историю больше небольшого рассказа. Неужели она об этом забыла? Может, она ненадолго прилегла и ее память стерлась? Или обратное, что если хвастаться превосходством своей памяти в дневное время, симптомы только ухудшатся? В таком случае, Кёко-сан не стоит заниматься расследованием и охотой за сокровищем, а спешить в больницу–

– К-Кёко-сан, пожалуйста, напомните мне. Вы ведь говорили, что метод диктовки невозможен?

– Верно, говорила. Метод диктовки невозможен.

Кёко-сан подтвердила сказанное. Слава Богу, она не потеряла память.

– За 120 минут невозможно надиктовать историю больше небольшого рассказа. К тому же, язык начнет заплетаться.

– Н-Ну да.

– С другой стороны, это возможно. Возможно использовать кассету как программу, чтобы записать на ней роман.

– Ч-Что?

Хорошо, что Кёко-сан не потеряла память, но мое удивление лишь нарастало. Надиктовать роман на кассету невозможно, сохранить в облачном хранилище тоже… Так почему же она утверждает, что на этой кассете манускрипт Сунаги-сэнсэя?

– Именно так. За то, что вы любезно предоставили мне новые знания об облачном хранилище, Какусидатэ-сан, я передам вам знания, полученные мной давно, об аудиокассетах.

Кёко-сан сказала:

– На них можно хранить цифровую информацию.

9

– Все дело в магнитной ленте. Если это лента из двухчасовой кассеты, то на ней можно сохранить примерно 500 килобайт информации. А в таком объеме можно сохранить текстовый файл с длинным романом.

Подобное объяснение заставило меня вспомнить. Не знаю, узнал ли я это с какой-то целью, но вспомнить было приятно.

Точно.

Где-то с четверть века назад на компьютере запустили программу, считывающую аудиокассету. Сейчас кассеты считаются только средством для прослушивания музыки, но оригинально они были таким же информационным носителем, как компакт-диск, USB-флеш-накопитель и даже облачное хранилище.

Так вот что значило «деликатное место» из второй подсказки… Когда ты слушаешь музыку, тебе незачем волноваться за кассету, но если ты используешь ее как носитель информации, то она становится хрупкой. Все из-за магнитной ленты…Если несколько раз ее считывать, то с каждым разом повреждения будут серьезнее.

– …По первой подсказке можно было предположить, что информация может быть считана за 120 минут, верно?

– Это не мог быть голос, ведь ему не хватит 120 минут, поэтому такой вывод логичен, согласны?

– Т-Тогда, что означает третья подсказка?

– Я думаю «ищите там, где нет» означает, что устройство для записи данных на кассету находится не в коттедже. Поэтому я говорила вам, что не могу предъявить доказательства… Но когда мы найдем старый компьютер, который стоит где-то для показухи, мы считаем кассету и узнаем правду.

Все так и есть.

Сунага-сэнсэй был автором, пишущим от руки, но на его столе в кабинете лежал ноутбук – может это был своего рода намек…? Вообще-то, когда я увидел его, мне в голову пришла идея, что манускрипт был переведен в цифровой формат. А самой большой подсказкой было то, что упоминались «120 минут» вместо «2 часов». Писатель подчеркнул, что, как и на компакт-диск, на аудиокассету тоже можно записать простые данные.

Но я не развил мысль до того, чтобы догадаться про аудиокассету. Кроме того, с данным решением можно было согласиться. Зная ответ, заявление Кёко-сан о том, что подсказок слишком много, становится убедительным. Это слишком очевидно. У Кёко-сан было полно времени, после того, как она взглянула на первую подсказку и увидела аудиовизуальную комнату, отмеченную на плане коттеджа, чтобы разгадать загадку.

Я словно слышал громкий смех Сунаги-сэнсэя. Нет, может он не стал бы смеяться, но то, что я так долго и бесплодно метался по кабинету известного писателя, точно доставило ему удовольствие. Заметив, что я устыдился из-за своей промажки, Кёко-сан поддержала меня:

– Все-таки, с того момента моя память не обновлялась. Если бы Какусидатэ-сан воспользовался знанием об аудиокассетах, то у вас было бы преимущество.

Может и так, но Кёко-сан не смущало то, что хоть она и живет в современности, она помнит про те времена, когда кассеты могли быть использованы как информационный носитель.

Вообще-то я должен восхвалять ее способности как детектива. Однако, даже Кёко-сан не способна на все.

Может быть из-за того, что я расслабился, когда работа была завершена, но в конце я совершил непростительную ошибку. Положив кассету обратно в футляр, Кёко-сан протянула ее мне.

– Позаботьтесь о ней, Какусидатэ-сан. Это неопубликованный манускрипт Сунаги-сэнсэя. Нужно его сначала распечатать, поэтому сейчас он не годится как плата. Но вы обещали, что я буду первой, кто прочтет его, поэтому берегите его, хорошо? Публикация займет время, но, если у вас есть связи в издательстве, скорее всего, вам удастся найти устройство для считывания данных. Я не смогла его найти среди вещей покойного, но думаю, если вы еще раз поищете, вам удастся найти его…

– Хорошо, так и поступим, – я взял в руки футляр с кассетой, и вдруг до меня дошло.

– В…Вещи покойного?

– Ах, – вырвалось из ее губ.

Было слишком поздно.

– В-Вы это заметили, Кёко-сан? Что Сунага-сэнсэй скончался—

– …

Кёко-сан стыдливо отвела взгляд и ничего не сказала, но такая реакция говорила громче всех возможных подсказок.

10

Какое-то время спустя я встретился с Кондо-саном в кафе рядом с издательством, что забрать распечатанный последний манускрипт Сунаги Хирубэ. Мне дали задание отнести его Кёко-сан... Видимо, моя реакция была слишком подозрительной, и полагая, что я воспользуюсь этим поручением как предлогом снова увидеться с Кёко-сан, Кондо-сан допросил меня насчет деталей, которые я до сего момента умалчивал.

– Выходит, Якусуке, что Окитэгами-сан сразу раскрыла твою ложь?

– Нет, думаю она поняла это позже и поэтому быстро перешла в режим детектива… Она перестала отвлекаться на пустяки и всерьез занялась разгадкой игры.

В тот момент Кёко-сан предположила, что работа Сунаги-сэнсэя может быть посмертной, и игра приняла серьезный оборот. Если так и было, то это должно быть случилось за один миг. Она проявила себя как профессионал. А я, в свою очередь, вел себя как последний дилетант.

– В кабинете я часто при Кёко-сан упоминал Сунагу-сэнсэя в прошлом времени, сам того не замечая… Видимо тогда она и догадалась. Может, она до того заметила что-то в его спальне или что-то почувствовала. И даже если не в этом дело, мое поведение до начала игры после разговора с вами, Кондо-сан, могло вызвать подозрения…

– Ясно… Ты только не вини себя, Якусуке. Ты ничего плохого не сделал. Никому не дано обвести великого детектива вокруг пальца.

– Спасибо, что пытаетесь меня успокоить, Кондо-сан, но я не могу не испытывать чувство вины. И дело даже не в наивной лжи… После того как она узнала, что Сунага-сэнсэй умер, Кёко-сан продолжила подыгрывать мне – этого нельзя не стыдиться.

Я хотел позаботиться о ее чувствах, а она в итоге позаботилась о моих.

Какой же позор.

Для большого поклонника было бы шоком услышать, что его любимый автор скончался. И Кёко-сан ничего не сказала, разыграла незнание и продолжила игру… Должно быть, она злилась на меня, того, кто не позаботился о ее чувствах, а нагло обманул.

…Но теперь я не могу за это извиниться. Прошло несколько дней и память Кёко-сан стерлась – она уже не помнит мой обман. Манускрипт покажется ей приятным сюрпризом, истинной сущности которого она уже не помнит.

Память Кёко-сан гораздо более деликатная, чем магнитная лента.

Нет, может быть лучшим словом будет «легко стирающаяся»?

Даже такой спор не может существовать внутри нее.

– Тебе будет приятно вновь увидеться с Окитэгами-сан, которая беспокоилась за твои чувства. Уверен, и она будет счастлива, Якусуке, когда узнает про то, как ты переживал за нее. Неплохой обмен, на мой взгляд.

– Звучит убедительно, конечно… Но мне все равно неловко.

Правда, это чувство не обоюдно… Я бы предпочел отправить распечатанный, еще неопубликованный манускрипт по почте.

– …Вот только есть проблема. Раз ты так считаешь, то мне будет неудобно просить тебе об одолжении. Давай тогда в другой раз обсудим это?

– У вас какая-то проблема, Кондо-сан? Вы хотите, чтобы я сделал что-то еще, помимо доставки манускрипта? Не надо стесняться, просите меня о чем угодно. Это все равно поможет мне отвлечься от моих переживаний.

– Вот только это опять связано с Окитэгами-сан. Не мог бы ты передать мое обращение за услугой, когда принесешь ей манускрипт?

– За услугой?

– Да. Данная работа без сомнения требует услуг великого детектива. Недавно прошли похороны Сунаги-сэнсэя… И выяснилось, что в его смерти есть подозрительные обстоятельства.

Примечания

  1. Согласно японским поверьям, души выкидышей и детей, которые скончались в аборте, попадают в ад, где, чтобы пересечь реку Сандзу для загробной жизни, им нужно построить статую Будды из камней. Однако, им постоянно мешает злой демон, который раскидывает камни. Отсюда пошло выражение 賽の河原 (Сайнокавара), что означает «тщетность».
  2. Рекреационное помещение с аудио- и видеооборудованием
  3. Поджанр детективной литературы в Японии – «социальный детектив». Стал популярен в 1950-х гг. В основе произведений этого поджанра лежат реальные события жизни страны. Стал проявлением «серьезного детектива» в стране, до этого детективные истории часто включали элементы приключенческих и фантастических романов.
  4. Фамилия персонажа Какусидатэ (隠館) содержит иероглиф 隠 – «прятать», а фраза Какусидатэ дословно значит «хранить в тайне».
  5. Гэнко-ёси — японская линованная бумага для письма. На ней размечены квадраты, обычно 200 или 400 на лист, причём в один квадрат предполагается поместить один знак японского письма или пунктуации. В прошлом гэнко-ёси использовалось для любых рукописных работ. Текст на 10 000 знаков занимает 40—45 листов гэнко-ёси.
  6. В тексте были указаны кальки "cassette tape" и "compact cassette". Персонажи гораздо чаще употребляют первый вариант вместо "официального" второго.

Комментарии