Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

VI

На поле битвы, с которого сбежал король Андрагорас, продолжалось кровопролитие. Нигде в долине пламя не ослабевало, и вместе с огнём, выпускавшим дым, беспорядочно вился туман, порождая ветер. От природы Парс был землёй, окружённой солнечным светом и прозрачным воздухом, но казалось, что даже привычная погода оставила эту страну.

Лузитанская армия воспользовалась положением и возобновила наступление и резню, и вскоре парсианская армия продолжала сопротивляться не ради короля, а ради своих жизни и чести. Парсианские всадники были сильны даже несмотря на то, что их сила была бесполезна. Лузитанцы теряли много крови, продвигаясь к победе. Выйдя из прочных защитных стен и перейдя в наступление, лузитанская армия вскоре получила больше погибших в бою, чем парсианская. Возможно, Дариун в одиночку принимал на себя половину ненависти лузитанской армии. Он встретил в огне и крови отряд под предводительством марзбана Кубада, и оба торопливо выразили радость обоюдному благополучию.

— Вы не видели принца Арслана, господин Кубад?

— Принца? Не знаю, — резко отозвался Кубад и, снова поглядев на молодого всадника, в недоумении склонил голову. — Что с твоим отрядом? Все десять тысяч всадников погибли?

— Сейчас я не марзбан, — Дариун испытывал горечь. Кубад явно хотел что-то сказать, но промолчал и предложил покинуть поле боя вместе с ним. — Сожалею, но у меня уговор с дядюшкой. Я должен поискать принца Арслана.

— Так может, возьмешь какую сотню моих всадников?

Отклонив добрые намерения Кубада, Дариун снова поскакал в одиночку. Десять тысяч всадников ещё бы куда ни шло, а с сотней даже показаться на глаза врагу было бы опасно, бездействие привело бы к смерти солдат.

Сильный ветер начал постепенно разгонять туман, и взгляду открылась картина поля битвы. Между трупами виднелась трава, но и она была обагрена кровью. Дариун заметил, что его обоняние было парализовано запахом крови, дыма и пота, но на его состоянии это никак не отразилось.

И он отнюдь не желал, чтобы на дороге появились пять лузитанских всадников. Он мог бы, не обращая никакого внимания на них, проехать мимо, но они явно заинтересовались Дариуном. Что ни говори, их было пятеро против одного. Он явно показался им удобным объектом насмешек.

— Остатки парсианских неудачников нетерпеливо слоняются вокруг. Видно, не знают, куда податься, так давайте покажем им дорогу.

Дариун не мог понять их, но пятеро всадников, насмешливо пошептавшись между собой на лузитанском языке, выставили пики и погнали лошадей в его сторону.

Для этих лузитанских всадников сей день стал последним злосчастным в их жизни. Меч Дариуна прорубил им самую короткую дорогу на небеса.

Отшатнувшись от брызг крови четвёртого человека, Дариун заметил краем глаза, как последний, выхватив меч, бросился прочь, но он не стал его догонять. Среди лошадей, потерявших всадников и бродивших туда-сюда, была одна, к седлу которой был привязан окровавленный раненый. Это был один из пленённых парсианских всадников.

Подъехав к нему и соскочив с лошади, Дариун перерубил кожаные ремни, связывавшие этого всадника.

Он не знал его имени, но лицо было знакомым. Это был командующий одной тысячи всадников, подчинявшихся марзбану Шапуру. Дариун снял с седла флягу, полил водой на лицо мужчины, выпачканное в крови и грязи, — и тот, тихо простонав, открыл глаза.

Дариун сумел узнать у тяжелораненого, где принц Арслан. Тот сказал, что, пробив окружение из дыма и огня, принц в окружении лишь нескольких всадников поскакал на восток. Мужчина тут же, задыхаясь в муках, продолжил:

— Из марзбанов господин Манучурф и господин Хаир погибли в бою. Наш командующий, господин Шапур, был ранен огнём и стрелами, и неизвестно, жив ли он…

Услышав о смерти товарищей, Дариун почувствовал боль на душе, но он ещё не выполнил свой долг. Он усадил мужчину обратно на спину лошади и дал ему поводья в руки.

— Я бы проводил тебя в безопасное место, но по приказу эрана я должен отыскать Его Высочество наследного принца Арслана. Сделай одолжение, сбеги как-нибудь своими силами.

Раненому требовалось очень много сил, чтобы ехать на лошади. Но и оставаться на поле боя было невозможно. Лузитанские воины убивали всех пленников до единого. Дариун слышал, что так они доказывают свою веру в бога.

Дариун расстался с мужчиной и проехал примерно 100 газов, когда что-то заставило его обернуться. Лошадь мужчины, которая хозяина не везла, легонько, вытянув длинную шею, тыкала кончиком носа скорчившееся тело. Дариун вздохнул, и, больше не оборачиваясь, продолжил скакать на восток.

Вокруг принца Арслана не было ни одного своего солдата. Король-отец изначально не дал ему много солдат. Было разрешено действовать самостоятельно и атаковать, но во время своего боевого крещения отец возглавлял пять тысяч всадников, а Арслану больше сотни не дал. Тот решил совершить подвиг и стать способным самостоятельно повести за собой большую армию. Однако в реальности он растерял всех своих подчинённых в стычках и пламени. Половина их пала в бою, половина бросилась врассыпную. В плаще были прожжённые дыры, копье сломалось, а лошадь устала. Тело везде болело. Было поистине удивительно, что в нём держалась жизнь. Вздохнув, Арслан выбросил копьё.

В этот момент лузитанский всадник, подняв пику над головой, погнал свою лошадь. Как и подобает принцу, Арслан носил золотой шлем. При взгляде на него стоило надеяться на трофей. По телу Арслана пробежало напряжение, он вынул меч и помчался навстречу.

После первого удара не сам Арслан, а скорее его лошадь, лишившись сил, с грохотом рухнула на землю. Арслан перекувырнулся один раз на земле, поднялся и отрубил мечом остриё пики, наставленной на него с лошади. Он сам удивился. Арслан не думал, что может так, но он фактически сам спас свою жизнь.

Всадник отбросил пику, превратившуюся в палку, и вытащил меч.

Из уст его послышался ломаный парсианский. Парсианский язык был служебным языком Континентальной Дороги, и любой образованный человек в какой-то мере мог на нём говорить.

— Хвалю, юнец, ты мог бы через пять лет стать мечником, чьё имя прозвенит на весь Парс. Но, увы, и тебе, и Парсу сегодня пришёл конец. Остальное изучай в вашем басурманском аду!

За насмешкой последовал резкий удар. Арслан кое-как отразил меч, налетевший по наклонной, но шок, пронзивший его от ладоней до плеч, был немалым. Не давая Арслану опомниться, всадник нанёс второй удар. Клинок меча сверкал то справа, то слева, то справа, то слева, и Арслан отражал его чисто рефлексивно.

Учитывая, что противник был на лошади, то, что пеший Арслан успешно сражался с ним, было равно чуду. Лузитанский всадник, возможно, испытывал недоверие к своему богу. Издав откровенно раздражённый возглас, он внезапно заставил лошадь подняться на дыбы. Арслана собрались растоптать копытами.

Как раз в этот момент Арслан увернулся, пошатнувшись, и всадник уверился в своём успехе. В следующий миг лошадь рухнула на землю, а горло всадника оказалось проткнуто острым мечом Арслана.

Некоторое время Арслан сидел на земле, слушая только своё дыхание. Внезапно звук приближавшихся лошадиных копыт вернул его в сознание. Тот устремил взгляд в сторону звука, вскочил и отчаянно замахал руками.

— Дариун! Дариун, я здесь!

— О, Ваше Высочество, вы целы!

Фигура, соскочившая с чёрного коня и преклонившая колени, показалась Арслану самой что ни на есть надёжной. Доспехи Дариуна были окрашены засохшей человеческой кровью. Как же мучительно он его искал.

— По приказу эрана я выдвинулся на ваши поиски.

— Спасибо. И всё же, в порядке ли отец?

— Я думаю, что он в сопровождении дядюшки и Атанатов, пожалуй, благополучно отошёл с поля битвы, — подавив собственную тревогу, отвечал Дариун. — Его Величество также волновался о вашем состоянии, — соврал он. К этой уловке необходимо было прибегнуть, чтобы спасти принца. На миг Дариуну, на которого уставились глаза цвета ясного ночного неба, стало немного страшно в душе. — Более находиться на поле боя не имеет смысла. Ради вашего же спокойствия подумайте, пожалуйста, о собственной безопасности.

— Хорошо. Но, чтобы вернуться в столицу, нам придётся опять пересечь поле боя. Разве это возможно, пусть даже и с твоей храбростью?

На этот случай у Дариуна был план.

— Давайте доверимся моему другу Нарсасу. Он живёт в затворничестве на горе Башр. Полагаю, пока что стоит отправиться к нему и подумать, как при удобном случае вернуться в столицу.

Принц слегка кивнул.

— Но поговаривают, что между отцом и Нарсасом словно чёрная кошка пробежала.

— Скажем, если бы наша армия победила сегодня и вы, как победитель, захотели с ним встретиться, Нарсас вряд ли радостно помчался бы к вам. Но удача — штука таинственная, и мы жалкие побеждённые.

— Побеждённые… хм, ну да, — тон Арслана естественным образом помрачнел.

— Именно поэтому он нам не откажет. Ведь, как говорил дядюшка, он упрямый человек. Давайте доверимся ему.

— Но, Дариун… — в голосе и взгляде юноши впервые появилась нервозность. — На поле боя всё ещё остаются наши воины. Мы пойдём и бросим их?

Лицо Дариуна приняло скорбный вид.

— Сегодня нам больше ничего не остаётся. Давайте позднее нанесём ответный удар. А если останемся живы, то и разгромим врага.

— …

Арслан молча кивнул.

Туман, не желавший рассеиваться, и быстро опускавшиеся вечерние сумерки боролись за власть над землёй. Благодаря этому Арслан и Дариун смогли уклониться от рук лузитанских войск и исчезнуть в глубоком лесу и долине горы Башр. Даже если бы за ними кто-то упрямо погнался, там, где ступала лошадь Дариуна, было столько трупов, что невольно испугаешься. Парсианский всадник в чёрной форме, зарубивший в этот день несметное количество знаменитых воинов Лузитании, стал частью кошмара для лузитанского войска.

Когда полумесяц взошёл и осветил туман, который оставался над чёрной как смоль равниной, битва окончательно завершилась. Лузитанские солдаты ходили по освещённому луной полю и, видя тяжело раненных парсианских воинов, убивали «иноверцев», которые не могли ни сопротивляться, ни бежать. Их бог и их духовные лица велели лузитанцам так поступать. «Иноверцы» должны были вернее всего искупить свой грех перед «единым Богом» жестокой смертью. Получалось, что те, кто сочувствовал иноверцам, тоже шли против божьей воли и после смерти попадали в ад. Явно опьянённые кровью, лузитанские солдаты, воспевая хвалу своему богу Иалдаботу, протыкали проигравшим горло и выскабливали сердце.

В 320 год по парсианскому календарю, шестнадцатый день десятого месяца на равнине Атропатена в бою погибли 53 000 кавалеристов и 74 000 пехотинцев, в результате чего королевская армия Парса потеряла половину боевой силы. Ставшие победителями лузитанские войска также в конечном счёте потеряли больше пятидесяти тысяч всадников и пеших; создав выгодную себе обстановку, они попались в полноценную ловушку и задрожали от страха, осознав величину нанесённого им удара. Конечно, погибших достойных людей наверняка расхваливали за то, что те умерли во славу бога.

— Из-за того, что король и духовники, хоть одержимы богом, позволяют убивать людей, много народу полегло костьми на чужбине.

— Так не здорово ли? Они могут попасть в рай, а мы, оставшиеся в живых, сможем руководить богатым Парсом. И Континентальной Дорогой, и серебряным рудником, и огромными хлебородными районами.

Балдуин с лицом, запачканным кровью, улыбнулся, Монферрат же с угрюмым видом направил лошадь к шатру их короля, Иннокентия VII. Предсмертные стоны парсианских воинов, которым выскоблили сердца, сотрясали ночной воздух, и Монферрат испугался. Ведь до этого в разрушенном ими королевстве Марьям в огне сожгли детей и младенцев. Марьям не был чужой по вере страной, там так же, как в Лузитании, верили в бога Иалдабота, но отказывались признавать церковную власть лузитанского короля, и оттого их посчитали «врагами бога».

— Те крики до сих пор стоят у меня в ушах. Неужели бог благословляет тех, кто убивает младенцев только потому, что они иноверцы?

Но Балдуин его не слушал. Его внимание захватил раздавшийся спереди громкий голос, в котором не было ни капли мрачности Монферрата.

— Мы взяли в плен короля Андрагораса!

Крики сотен лузитанских солдат слились, будто в песне.

Комментарии