Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 3: Явился пророк, и расступились воды, и ниспослал он манну небесную

Колокольные Мосты — это крытые переходы, которые соединяют секции Клубничных Спален. Обычно круглый год по ним никто не ходит. У переходов есть три входа и каждый ведёт в общежитие школы. Все три здания, если смотреть на них сверху, создают нечто похожее на ягоду клубники, а переходы, если смотреть на них из внутреннего двора, что расположен под ними, они напоминают рогатку.

Использование этих переходов, кроме как по официальным делам, было строго запрещено. Потому Колокольные Мосты обычно пустуют, и только некоторые ученицы, решающие школьные дела, время от времени пользуются ими.

Но в эту ночь Колокольные Мосты были забиты под завязку.

Девушки, выстроившиеся в организованную очередь, произносили свои имена у входа и шли по крытым переходам.

— Входит Тамао Судзуми, женская академия Святой Миатор, класс Четыре-Луна!

— Входит Нагиса Аой, женская академия Святой Миатор, класс Четыре-Луна!

В коридорах раздались восхищённые голоса девочек.

— Слушай, Тамао-тян… а это… и вправду большая толпа. — Нагиса вела тихий разговор с Тамао, впервые идя по Колокольным Мостам.

— Да… это потому, что здесь все жительницы общежития. Ах, точно… Это же будет твой первый раз, Нагиса-тян? Твой первый званый ужин. Мы устраиваем такой каждую четверть.

— Ага! Я ещё не видела обеденного зала другой школы, и мне терпится его увидеть… Он точно будет роскошным, с особым меню и прочим, да? Мне очень нравится подобное, вроде радужного пунша с семью разными фруктами, какие бывают на днях рождения в детском саду, и котлет на спортивных фестивалях в начальной школе, чтобы мы подкрепились и сделали из соперников отбивную.

— Фруктовые пунши и отбивные...

Тамао с сожалением посмотрела на Нагису… а в глазах девочки сверкало простодушием

— Да, это тоже может быть достаточно весело, но сегодняшнее меню может быть тебе не по вкусу, Нагиса-тян…

— Э, а ты уже знаешь меню, Тамао-тян? Ух ты, и что там? Спика такая вычурная, так что может быть жаркое или стейк… Поскорее бы… — Изо рта Нагисы потекла струйка слюны.

Сестра Фудзии вышла из дежурной комнаты в начале прохода Миатор и спустилась к очереди.

— Ну-ка, воздержитесь от излишней болтовни. Не позорьте Миатор!

— Слушаемся! — Нагиса и Тамао тут же выпрямились.

Сестра Фудзии была самой строгой и страшной заведующей общежитием Миатор. Если она поймает кого-то из учениц, то та сразу отправляется в комнату для покаяния… и в худшем случае она пропускает весь ужин.

Ой-ой… если это случится, то всё будет испорчено!

Нагиса и Тамао опустили головы и постарались не выделяться.

— Входит Кидзуна Хюга, женская школа Святой Люлим, класс 2-B!

— Входит Лэмон Нацумэ, женская школа Святой Люлим, класс 2-B!

Из Миатора в — Спику.

Из Спики — в Люлим.

Из Люлим — в Миатор.

Очереди девочки продолжали удлиняться…

***

В обеденном зале мягко бренчали ножи и вилки.

Столы из чёрного железа и стекла с декоративными ножками обрамляли комнату, пол которой был выложен из камня необыкновенного цвета — королевский синий.

Белые стенах обрамляли прямые геометрические узоры. Овальные столы, за которыми могли усесться двенадцать человек, были красиво и организовано расставлены, их покрывали идеальные белые скатерти без единой складочки.

У стен располагались несколько столов для закусок, украшенные вазами с белыми розами.

Спокойная, умиротворяющая музыка Шуберта разливалась по комнате.

Это — обеденный зал Спики.

Фух…

Нагиса устала есть. Выдохнув, она посмотрела на тарелку перед ней — посреди блюда была огромная порция утиного конфи с диким рисом и салатом.

Две тарелки, наложенные друга на друга, определённо были слишком большими для еды, и Нагиса неуклюже обращалась со столовыми приборами, дрожавшими на верхней тарелке.

Как же ими сложно есть… А палочек у них нет?

Девочка расстроенно прикусила кончик вилки и всмотрелась в меню, но Тамао посмеялась над её кривляниями.

— Боже, Нагиса, что не так? Вкус не нравится?

— Н-нет, дело не в этом… Мне сложно есть это… потому что я не ожидала, что это будет таким вычурным, — Нагиса почесала в затылке.

— Правда? Ну, для ужина они подают особое меню, так что мы можем потренироваться в столовом этикете… А, постой, ты предпочитаешь японские блюда, да? Ты постоянно говоришь, что любишь тофу. Всё нормально. Сегодня они подали блюда французской кухни, но бывают и дни, когда они подают японскую еду. Они устраивают чайные церемонии и использую специальную посуду. И, разумеется, используют палочки…

Нагиса облегчённо выдохнула, потому что Тамао полностью поняла, почему она расстроена.

Вместе с Нагисой стол разделяли две старшеклассницы из Миатор, четыре второклассницы из Спики и четыре четвероклассницы из Люлим.

На званом ужине группы разделялись по классу и году — ученицы Миатор из классов Снег, Луна и Цветок, учащиеся Спикк в классах Ун, Дё и Труа и девочки из классов Люлим, А, B, и С старались не садиться вместе каждый раз.

Эти ужины считались не сколько шумной посиделкой, сколько «социальным обменом», в котором ученицы вели тихие приятные беседы с соседями.

Как сказала Тамао, сестры наблюдают, чтобы ученицы культурно вели себя за столом, так что это нельзя было назвать вечеринкой. Единственная бурная часть мероприятия — оживлённая беседа за десертом.

Несмотря на всю строгость события, Нагиса, переведённая ученица, пребывала в восторге от вида униформ других школ.

— Слушай, а там, за задним столом… Это же глава студсовета Спики? — тихонько спросила Нагиса.

— Да, это она. Сион Томори, умнейшая ученица Спики, которую называют Снежной Королевой. Наша Миюки-онээ-сама тоже кажется о-очень умной, но Сион-сама относится к ней с некоторой прохладой. А откуда ты её знаешь, Нагиса-тян? Она… тебе нравится? — улыбнулась Тамао.

— Н-нет! Я спрашиваю её не потому, что знаю… — неуверенно пробормотала Нагиса. — Я видела её во время соревнования за титул Этуаль… потому что она главный организатор… так что я немного запомнила её лицо...

Сион села за самый дальний от Нагисы стол. Она не участвовала в какой-либо дружественной беседе и ела молча.

— Ох, точно. Это же она задала тот коварный вопрос. Ты ни за что её не простишь, хех…

Тамао вытерла рот с помощью тканевой салфетки и повернулась к Нагисе.

— Кстати, говоря о соревновании за титул Этуаль, мне это кое-что напомнило… Нагиса-тян?

— Да?.. — Внезапная серьёзность Тамао слегка взволновала Нагису.

— Нагиса-тян, что ты думаешь о нашем недавнем разговоре с Миюки-онээ-сама?

— Что я думаю? Что ты имеешь в виду? — не поняла вопроса Нагиса.

— Разумеется, я говорю о «Безликом дьяволе». Ты боишься дьявола, подкрадывающегося к тебе…

Нагиса рассмеялась и помахала рукой.

Да не боюсь я этого…

— …Или же ты волнуешься, что две недели не сможешь увидеться с Сидзумой-сама…

— Ну…

Нагисе было нечего сказать.

Ох, так вот оно что…

Девочка наконец-то поняла, о чем речь.

Миюки-сама говорила одну вещь за другой, так что я не смогла собрать их всех воедино… но…

Если затею главы Рокудзё одобрят, тогда я не смогу какое-то время увидить Сидзуму-онээ-сама…

Что-то… внутри сердца Нагисы взорвалось и испарилось…

Но…

— Н-нет… Ничего страшного! Это же всего лишь две короткие недели, так что я об этом не слишком беспокоюсь! — ответила девочка так бодро, как могла. — Кроме того, я бы всё равно не встретила такую же шестиклассницу, как Сидзума-сама…То, что мы вообще встретились, само по себе странно… и неважно, что я недостойна видеть её… — попыталась успокоить себя она.

— Ты же в это не веришь… да? — медленно ответила Тамао. — Зачем ты так говоришь о себе, Нагиса-тян? Ох, ладно. Если ты сможешь вытерпеть, то я не буду против… Я смогу прицепиться к тебе на все две недели, не боясь, что Сидзума-сама нас прервёт!

Тамао обняла Нагису… но для этой это было столь неожиданно, что она чуть не разлила воду из бокала.

— Но… Миюки-онээ-сама же говорила правду… об этом?

— Что?

— Ну, о личности библиотечного преступника. Если быть точнее, то она сказала: «У меня есть мысль, кто это может быть»...

— Ага, ведь если подумать… то она не называла никаких имён.

— Да. Возможно… ей не дали сказать имя.

— Не дали?

— Да. Она могла сказать только то, что это одна из поклонниц Сидзумы-сама, так ведь? Возможно, преступник очень близок к Сидзуме-онээ-сама.

— Очень близок к Сидзуме-онээ-сама… — повторила Нагиса как попугай.

Ей стало… немного страшно. Она занервничала… из-за чего застучала вилкой и ножом по тарелке.

— Ах, п-прости…

Только она успела извиниться… как её тарелка с утиным конфи улетела под стол.

***

— Вот, Хикари, держи ещё кусочек. Очень вкусный.

Пока Нагиса из-за необъяснимой тревоги по поводу её будущего с Сидзумой отправляла своё утиное конфи* в полёт под стол…

Яя, сидя за другим столом, предлагала Хикари кусочек хлеба из корзины, что она держала.

«С того самого времени, как Хикари вернулась в Клубничные Спальни, она, почему-то была очень бодрой. Какая же она очевидная. Она рада, потому что ей довелось вернуться в общежитие вместе с Аманэ-онээ-сама», — думала Яя. Но вид веселой Хикари её не забавлял. Она относилась к девочке — радостно, почти уверенно улыбающейся и наслаждающейся ужином — с подозрением.

— Ох, Хикари, у тебя словно крылья за спиной появились… и это только потому, что Аманэ-онээ-сама пришла, чтобы увидеть тебя. Мне даже… немного завидно, — непреднамеренно проболталась Яя.

— Боже, Яя-тян, нет… Аманэ-сама чувствовала, что обязана прийти и увидеть меня, потому что я была выбрана её партнёром в соревновании за титул Этуаль… так что тебе нечему завидовать, Яя-тян. Я не могу видеться с ней часто… потому что она такая звезда…

Яя-тян такая забавная…

Хикари хихикнула, её щёки налились румянцем.

«Хмпф! Что с ней такое? Она так уверена в себе…», — Яя была расстроена. Хикари даже не знала о её чувствах к ней.

— Хоть ты и говоришь так, но я уверена, что ты хочешь, чтобы Аманэ-онээ-сама сидела рядом с тобой, а не я, так ведь? Ох, как же плохо, что Аманэ-сама не в одном классе с тобой.

Яя надула губы, ведя себя завистливо… Это… странно. Она не может атаковать с ещё большим напором… Она чувствовала что-то совершенно другое внутри своей сердца, и это что-то было очень хрупким и уязвимым. Догадались ли вообще Хикари о чувствах Яи?

— Не говори так, Яя-тян. Ты — мой особенный друг. Если бы не ты… то я не знала бы, как выжить в Спике… — Под самый конец голос Хикари дрогнул.

Яя понимала чувства Хикари: девочке переживала трудности в Спике. Она знала, что Хикари должна пройти через это и хотела её поддержать, но той, кто мог утешить её больше всех, была Аманэ-сама… и из-за этого у Яи были смешанные чувства. Она знала, что заблуждалась…

— Ох… правда? — едко спросила Яя.

— Конечно, — уверенно ответила Хикари и улыбнулась; её улыбка была подобна расцветшему белоснежному лотусу.

От взгляда на улыбку Хикари Яя испытала дрожь по всему телу — внутри неё усиливалось сладострастное желание. Как внезапно это произошло…

— Ох, чудесно… Ты, должно быть, маленькая белая принцесса Спики. Я наконец-то нашла тебя… ш-ш. Ну что, как ужин?

К девочкам подошла ученица в черно-белом наряде официантки.

— О, Тикару-сама! — провозгласила Яя.

— Тикару-сама?..

Удивлённая, Хикари обернулась и увидела Тикару Минамото, главу студенческого совета Люлим, облачённую в обычный наряд официантки — белую юбку и повязанный на шее черный галстук.

— Добрый вечер, — улыбаясь, сказала Тикару. — Ну, ужин доставил вам удовольствие? — Черная ленточка на груди закачалась. — Мне так приятно познакомиться с тобой. Поздравляю с получением Птит курон в первом этапе соревнования за титул Этуаль. Наша школа тоже была рада увидеть, как загорается новая звезда Спики.

Девушка улыбалась и говорила с Хикари, попутно убирая хлебные крошки серебряным специальным скребком.

— А-а почему глава студенческого совета обслуживает столы? — Хикари была настолько поражены, что держала рот открытым.

— Тс… разве это не чудесно. Клуб косплея Люлим иногда выступает в качестве официантов на званых ужинах. Конечно, мы это делаем только потому, что нам разрешают носить новые наряды. Ну, как я выгляжу в наряде гарсона? О-о-о, хочешь тоже поносить такой наряд, Хикари-тян? Думаю, в нём ты будешь смотреться очень мило. В отличие от строгих и о-очень страшных Спики и Миатор, ты можешь в любое время перевестись в Люлим. Тс… если захочешь, то пожалуйста. Но, разумеется, твой белый принц на коне, Аманэ-тян, не разрешит тебе этого.

— А, так вы дружите с Аманэ-сама?!

— В какой-то степени да, потому что я в Астрее уже очень давно…. Но я слышала о твоих горестях… Это из-за того, что Аманэ-тян в тебе души не чает, и потому к тебе плохо относятся, да? Бедняжка… — Тикару выглядела слишком обеспокоенной.

— Ну… Это можно понять, потому что… для новенькой ученицы это достаточно дерзко — вступать в борьбу за титул Этуаль. Тут ничего не поделаешь. Но некоторые ученицы, например, Яя-тян и Цубоми-тян… относятся ко мне с добротой… так что со мной всё в порядке.

Хикари храбро улыбнулась, отчего Яю выбило из колеи.

— Ох, правда? Хикари-тян, ты такая хорошая девочка… И такая миленькая… Теперь мне ещё больше хочется, чтобы ты вступила в мой клуб косплея.

Яя ощутила что-то странное. Это касалось не оживлённого настроя Тикару. Та, как и всегда, относилась ко всем с заботой и нежностью, но её восторг был слегка непонятным. Возможно, это потому, что сейчас она принимала участие в мероприятии как участник её клуба косплея… Или у неё здесь есть какое-то дело.

— Ох, скоро время десерта! — преднамеренно подняла голос Тикару. — Мне нужно вернуться и помочь остальным. Всего будет восемь разных видов десертов, но я порекомендовала бы тарт с крыжовником и сыром. Я подам вам его попозже.

Собрав тарелки со стола, она положила их на черную кухонную тележку и уже начала уходить, как…

— Ах, да… Хикари-тян. Это секрет, но… так как ты такая хорошая девочка, то я тебе расскажу его. В общем… — Она наклонилась и прошептала Хикари на ушко: — Я думаю, что в Спику скоро переведётся ещё одна ученица. Скоро ты можешь освободиться от безумия, что творится вокруг соревнования за титул Этуаль. Если это случится, то я верю, что ты будешь счастливее с Аманэ-тян, чем раньше. Сначала я надеялась, что Аманэ-тян станет Этуаль.. но, увидя вас вместе, я изменила своё мнение. Это был первый раз, когда я увидела Аманэ-тян такой счастливой и беззаботной. Я втайне поддерживаю тебя и Аманэ-тян.

Тикару подмигнула так очаровывающе, будто говоря: «Положись на меня».

— Ох, я должна поскорее вернуться… — Девушка засеменила ногами, толкая тележку.

Хикари не знала, что делать.

Нетерпеливая Яя ухватила уже уходящую Тикару за плеча:

— Ну-ка, Тикару-сама, что вы там ей сказали?..

***

Примерно в трёх столах от Хикари и Яи, около стены…

— Эй, Тамао-тян… я должна сама это поднять? — стыдливо спросила Нагиса.

— Ох, боже… гарсоны позаботятся об этом. Таков этикет… — ответила Тамао и прижала тканевую салфетку к губам.

— Но это кусок мяса явно бросается в глаза, и мне так жалко, что им придется его подбирать…

— Ничего, всё нормально. Кстати, клуб косплея Люлим помогает гарсонам…

— Что? Кто это?

— Глава студенческого совета Люлим, Тикару Минамото. О, возможно, ты её не знаешь, Нагиса-тян. Обычно она стоит у всех на виду во время общей мессы… Очень приятный и вежливый человек, её называют «Святой матерью Люлим». Она очень умная; ходят слухи, что она тот ещё стратег, даже похлеще чем наша «Принцесса Рокудзё»...

— О, что за слухи?

— Т-тикару-сама…

Не успела Тамао толком начать, как Нагиса обернулась и увидела облачённую в наряд официантки и с улыбкой на лице Тикару, что стояла возле кухонной тележки.

— Ох, тот кусок мяса, да? Какая жалость, ты уронила самый большой… Наелась? Не волнуйся, я подберу. Я сделаю это так осторожно, что никто и не заметит…

Тикару уронила белый платок… и подняла вместе с завернутым в него мясом. Через две секунды от куска мяса не осталось и следа.

— С-спасибо вам большое! — сказала Нагиса.

— Боже, это одна из моих обязанностей. Мясо, наверно, было слишком жёстким. В этом нет твоей вины, Нагиса-тян. Я скажу поварам и проконтролирую, чтобы впредь этого не повторилось.

Беззаботная улыбка Тикару ошеломила Нагису.

Какая хорошая глава студсовета. Так отличается от Миюки-сама. Но почему она одета в это и обслуживает нас?..

— Боже, ты тоже так странно на меня смотришь… Я плохо выгляжу в этом наряде?

— Н-нет, отнюдь! Вы выглядите прекрасно! Вы такая хорошая и очень любезная… — удивлённо ответила Нагиса.

— Ох, правда? Мне так приятно. Ты такая хорошая, Нагиса-тян. Все новенькие в этом году такие добрые. Ох, Нагиса-тян… Я хочу, чтобы ты тоже перевелась в Люлим… — Тикару невинно улыбнулась, глядя на девочку. — Ох, но если я об этом скажу, то расстрою Сидзуму-сама. — Она высунула язык.

— Ох, Тикару-сама, вы знаете Сидзуму-сама? — спросила Нагиса; щеки стали краснеть, а сама она засияла от гордости, когда разговор зашёл о её любимой.

«Боже, она выглядит такой счастливой», — подумала Тикару, заметив бодрость Нагисы, и снова улыбнулась

— Да, конечно, я знаю её, и о её делах с тобой, Нагиса-тян. Такой истории можно только позавидовать… Величественная и гордая Сидзума-сама… влюбилась в тебя с первого взгляда.

Тикару хлопнула руками на уровне груди и посмотрела в потолок.

— Ох, как это романтично… Королева, закрывшая сердце после утраты любимой принцессы… встретила милого, честного ангела, что снизошёл к ней с небес… и растопил лёд в сердце Королевы.

Она открыла руки, словно пытаясь обнять Нагису.

— Нагиса-тян, ты просто ангел-спаситель для Сидзумы-сама. К слову, Каори Сакураги тоже была очень тихой и чудесной и… хрупкой, красивой девочкой. — с горечью сказала глава студенческого совета Люлим. — Юная дева слишком рано вернулась на небеса, потому что Господь любил её прекрасную душу… так они говорили. Возможно, она была даже слишком чистой и прекрасной, чтобы оставаться на Земле. Поэтому она покинула нас так слишком рано…

Нагиса почувствовала, будто ей в сердце вонзили нож.

— После того, как она умерла, Сидзума-сама… лишилась привычной для неё доброты. Она обеспокоила меня. Обычно, она заигрывала с присущим ей флиртом, но я почему-то знала… что Сидзума-сама была очень одинока…

— Т-тикару-сама… — пробормотала Тамао..

— Ох, прости, что рассказываю об этом. — Тикару отпустила руку Нагисы, которую она до сей поры обнимала и посмотрела девочке в лицо. — Нагиса-тян… ученицы Миатор могут что угодно говорить про тебя. Но… Сидзума-сама и вправду очень веселая, когда находится рядом с тобой. Пожалуйста, оставайся с Сидзумой-сама. Если дела станут хуже, то она, возможно, откажется от борьбы за титул Этуаль, надеясь, что это последним выходом. Пожалуйста, не теряй из виду то, что важно, несмотря на то, что люди вокруг тебя говорят, хорошо?

Глава Люлим улыбнулась подобно богине.

Улыбка Сидзумы была величавой и властной, как у греческой богини, но от улыбки Тикару на душе становилось тепло и приятно, как от нежного весеннего ветерка.

— ...Да.. — Ошеломлённая, Нагиса чуть ли не задохнулась при ответе и не смогла ничего другого.

— Молодец, Нагиса-тян… вот это кандидатка на титул Этуаль, которую я знаю. — Тикару погладила плечо Нагисы. — Как же всем на повезло, что в этом году у нас такие чудесные новенькие. Я как раз несколько минут назад повстречала Хикари-тян… Знаешь о ней, о новенькой в Спике?

Нагиса наконец смогла начать сосредотачиваться на разговоре:

— О, да… Я встретила её во время «Скачек дев»... Как раз думала, как она поживает.

— О, так ты уже знакома с ней? Она тоже очень прелестная. Она милая, добрая и утончённая… и кажется достаточно волевой, чтобы вытерпеть издевательства от поклонниц Аманэ-тян, — хихикнула Тикару.

Нагиса посмотрела, куда Тикару показывала пальцем, и увидела Хикари, сидевшую в двух столах от неё.

Хикари заметила их и застенчиво помахала рукой.

— Если подумать, ты и Хикари-тян кажетесь очень похожими. Нагиса-тян, если ты когда нибудь устанешь от Сидзумы-сама… не переведешься ли ты в Люлим. Если ты и Хикари-тян присоединятся ко мне, то в клубе косплея будет так весело…

Тамао посмеялась над шуткой Тикару.

***

— Хм… значит, Кагомэ-тян, ты никогда не ходила в школу до поступления в начальные классы старшей школы Люлим.

— Нет, — Кагомэ слегка покачала головой в ответ на вопрос Миюки.

Они находились в обеденном зале женской школы Святой Люлим.

Яркие деревянные потолки из клёна и белоснежные гипсовые стены не утомляли глаза. В дальней части зала стоял большой камин, но из-за того, что было тёплое время года, в нем не горел огонь.

Потолок с куполом создавал ощущение большего пространства в помещении, а в центре стоял овальный стол примерно пяти метров в ширину, который украшали бесчисленные розовые розы в вазах, и весь свет с потолка спускался на них.

Столы и стулья были обычных ярких цветов; центральный мотив стола — розовый, цвет Люлим.

Настало время десерта, и атмосфера в зале стала расслабленной, но оживлённой.

В обеденном зале собрались ученицы из классов Цветок школы Миатор, класс Труа школы Спики и класса С школы Люлим.

Множество столов стояли близко к центру. Во главе центрального стола, рядом с большим пианино, сидела глава студенческого совета Миатор, Миюки Рокудзё.

Миюки хотела узнать о маленькой девочке, что сидела напротив неё и обнимала крошечного плюшевого медведя. Она поговорила с ней и выяснила, что там происходит из очень состоятельной семьи.

Она училась в первом классе, но недавно вернулась в Японию вместе со своими богатыми родителями, и до этой поры она занималась с частным учителем дома.

«А такое дитя, как она, могла бы…», — подумала Миюки и сказала:

— Ты очень милая. Если бы ты перевелась в Миатор, то многие старшеклассницы с любовью заботились о тебе, как о младшей сестрёнке. Ты бы стала очень популярной, — улыбаясь, сказала она.

Как глава студенческого совета, Миюки не могла избавиться от привычки подыскивать новых учениц для её школы.

Внезапная волна беспокойства пронеслась по залу, начиная от входа.

— Что такое?

Миюки обернулась.

В помещение вошла ученица, которую вела одна из монахинь.

«Что произошло в такое время? Кто опоздал? Или..», — задалась вопросами Миюки.

Ученица, облачённая в форму Спики, прошла напрямик с центральном столу, за которым сидела Миюки.

Свет от канделябров на стенах, казалось, создавали тени, которые сначала бежали впереди, а потом отскакивали назад, словно преследуя идущую ученицу, что только сильнее выделило её.

«Это лицо», — Миюки… прищурилась.

Восторг наполнил зал. Монашка встала рядом с большим пианино, прямо под куполом… и хлопнула ладонями над головой.

— Все успокоиться, пожалуйста… Я хочу представить вам переведённую ученицу, которая сегодня заселилась в наше общежитие…

Новенькая встала перед монашкой, не дав ей закончить представление. Она чистым и ровным голосом, что идеально подходила к её униформе Спики без единой складочки, представилась сама:

— Всем… добрый день. Меня зовут Макото Кусанаги. Я буду учиться в классе Пять-Труа… Приятно познакомиться.

От бодрого голоса и красивого лица все в зале испытывали благоговение. Маленькая, ниже обычного, девочка, но с длинными тонкими руками и ногами. Её фигуре недоставало женских форм; она походила на мальчика.

Да… Канделябры осветили её истончённую, но сбалансированную облачённую в форму фигуру — она и вправду выглядела как привлекательный мальчик.

Кончики её коротких волос падали на невероятно изящное лицо с рельефным носом и глазами, одновременно выражавшими её элегантность и уверенность в себе. От вида девушки толпа восторженно ахнула.

«Она такая привлекательная… но в то же время и милая...», — думала Миюки. — «Кто это вообще?..»

Макото достала большую розу из вазы на центральном столе, вдохнула её чудесный аромат, почти закрыв глаза… и бросила её в в сторону — бросила, как дротик.

Роза-стрела летела прямо в Миюки, которая схватилась за стул, обернувшись посмотреть на Макото.

«Это ещё что за…»

Не успела она додумать до конца, как её щёку полоснул цветок, продолжая лететь к столу позади неё… Наконец, он упал на десертную тарелку.

Лёгкая розовая роза расцвела на кусочке торта «Пища дьявола».

Десерт лежал на тарелке…

Аманэ Отори.

«Хах!», — Миюки снова обернулась.

Лицо Аманэ сморщилось. Девушка медленно посмотрела в сторону метателя дротика.

Макото, готовая к действиям, угрожающе посмотрела на Аманэ; её тело, казалось, было объято фиолетовой аурой. Наконец, она нарушила тишину:

— Это ты — Принц Аманэ?. Приятно познакомиться. Я вернулась на Холм Астреи, чтобы спасти тебя, — ухмыльнулась девочка. — Ох, как бы мне это сказать? Ещё в давние времена, даже до того, как я училась в начальной школе Спики, Спика была сияющей звездой, чистым садом дев. Но теперь, когда я вернулась, я вижу, что Спика превратилась… в пристанище хаоса, как города Содом и Гоморра, узревшие гнев Господа. Мне рассказали о смехотворных романтических отношениях, и всё из-за дешевых любовных похождений одного глупого принца. Более того, даже святой соревнование за титул Этуаль довели до обычного средства, чтобы снискать её любовь… ох, я не могу этого терпеть!

Глядя в небеса, Макото схватилась за голову от преувеличенной агонии.

— Именно поэтому я бросаю тебе вызов, Принц Аманэ Отори…

Она наставила указательный палец на Аманэ. В Астрее этот жест считался вызовом на дуэль.

Аманэ не сказала ни слова, и Макото тихо фыркнула.

— Должна сказать, ты и правда красивый, чистый и чудесный принц. Но ты ли — истинная первая звезда Спики? Ты даже не походишь на неё. Но отныне… ты больше не первая звезда Спики! — внезапно проревела она. — Истинной путевой звездой Спики есть и всегда будет… — Очарованная, Макото закрыла глаза. — Звезда, чьё место как одной из «Пяти Великих звёзд» так и не было никем занято с тех пор, как она ушла… та звезда!

Большинство старшеклассниц… слегка вздрогнули.

Звезда, которая оставила одно из мест в «Пяти Великих звёздах»... навсегда.

Несколько лет назад легендарная звезда выиграла соревнование за титул Этуаль, но по неизвестной причине покинула школу, оставив корону при себе…

Чтобы запечатать её славу в истории Спики, «Пять Великих Звёзд» всегда оставляли главное место свободным… помня о самой могущественной «Звезде» всех времён…

«Теперь, когда ты упомянула её… Ты выглядишь совсем как она»

— Ты приходишься ей каким-то родственником? — поинтересовалась Аманэ.Она вспомнила, что видела ту страницу в «Справочнике Астреи». Она увидела картину того дня, когда решила принять участие в борьбе за титул Этуаль… хоть она и была уверена, что человек на фотографии был достоин стать Этуаль и быть объектом всеобщего восхищения…

Макото полоснула Аманэ взглядом, острым как бритва..

— Может быть, кто знает. Это всё равно не важно. Ты не имеешь права спрашивать что-либо о ней. Особенно потому, что это ты уничтожила честь Спики — места, которого она покинула. — своими смехтворными любовным похождениями! — Возражая, она легонько подкрадывалась между столами к Аманэ. — Я люблю её единственную на всём белом свете! Именно поэтому я хочу защитить Спику, школу, которую она нежно любила и защищала, только и всего.

Аманэ смотрела с нескрываемым изумлением.

«Она пытается сделать так, чтобы каждый точно увидел её лицо?..»

Макото обратилась ко всему залу:

— Так что, дамы… теперь следуйте за мной! Глупость соревнования за титул Этуаль этого года заканчивается прямо сейчас! Нам, как жительницам Холма Астреи, не нужна эта персиковая романтика. Она, первая звезда, сама так сказала. Выбирать, какую девочку ты любишь, — это бессмыслица. Она сказала, что все должны иметь возможность жить в мире, где только девушки, с огромным умом и большей щедростью, трудиться вместе и смотреть в будущее. Ваша короткая юность не должна быть потрачена на дешевую романтику, подобную фейерверку, — соблазнительную, но быстро угасающую. Как она не должна быть потрачена и на зависть, что происходит от привязанности, такой же мощной, как сила притяжения Венеры, но которая превращает людей в жестоких существ. Ваша нынешняя красота, как и надеялась она, должна быть собрана вместе с другими, чтобы жить в едином и спокойном мире. У всех здесь чистое сердце, прекрасное как жемчужина… Так что вы не должны использовать эту положительную энергию на что-то низменное, как зависть или романтика.

Макото протянула руки к куполу в потолке, будто она говорила с небесами.

— Нам нужно жить свободнее… Мы должны найти… — Её лицо засияла от света канделябров на стенах. — Чистое, прекрасное и прелестное сокровище внутри всех нас.... Поэтому я люблю всех вас поровну…

Макото посмотрела на толпу и развела руки, как сияющая древнеримская статуя.

— Я отдам вам всю мою любовь. Я лишь хочу попросить, чтобы вы полюбили меня в ответ…

Обжигающий взгляд девушки пронзил сердца всех учениц. В зале воцарилась тишина… и через несколько мгновений некоторые глубоко вздохнули...

«Она… такая красивая и исполненная уверенности… Мы искали такую, как она, чтобы она вела нас за собой», — появились подобные мысли в головах присутствующих.

Ученицы Спики покраснели. Даже ученицам Миатор и Люлим стало немного завидно.

Макото щёлкнула пальцами, и вышли две ученицы Спики, держа коробку размером примерно в тридцать квадратных сантиметров. Они открыли её.

Эти две девочки уже находились под чарами Макото, и когда она поблагодарила их за то, что они принесли ей коробку, их лица стали красными, как свёкла. Из коробки Макото достала множество сверкающих синих предметов.

Плач и крики смешались, когда ученицы за центральным столом вышли из себя.

— В знак нашего знакомства… я принесла небольшой подарок. Пожалуйста, примите его. Он символизирует мои чувства ко всем вам. С сегодняшнего дня вы все — моя прелестная семья. В Спику я прибыла в одиночестве… так что я приглашаю к себе в комнату всех, кто любит меня. Я всегда буду рада вам. Долой уродливую романтику… я люблю обнимать и целовать своих прелестных семью и сестёр… — сухо объяснила она и жутко улыбнулась.

Жаждущие увидеть Макото ученицы за столами подальше встали со стульев и откинули их.

***

— Нагиса Аой… верно? Спасибо больше за то, что тогда спасла меня. — поклонилась Хикари. Она остановила Нагису на выходе из обеденного зала, когда та возвращалась к Колокольным Мостам.

Нагиса застенчиво помахала рукой.

— Ой, да не волнуйся ты об этом… Любой на моем месте так сделал бы.

— Но это я виновата в том, что ты чуть не упала с башни вместо меня… В Миатор и Спике все озлобились, так что у меня не было возможности поблагодарить тебя… Мне так жаль.

Из глаз Хикари хлынули слёзы. Нагиса нежно положила руку на плечо девочки.

— Нет, ну правда… не волнуйся ты так об этом. Ты не сделала ничего неправильного, Хикари-тян.

Ободряющие слова Нагисы утешили Хикари, ей на сердце стало тепло.

— Но, ну, могу я тебя кое о чём спросить? — продолжила Нагиса. — Хикари-тян ты ведь тоже новенькая, да?

Хикари подняла голову.

— Да…

Нагиса, смотря на маленькую слезинку в глазу Хикари, сказала:

— Хикари-тян, что ты чувствуешь, думая об участии в соревновании за титул Этуаль, будучи новенькой?

— То есть?..

— Ну, знаешь… чувствуешь ли ты, что это больше, чем ты можешь стерпеть… или что что-то выводит тебя из себя?.. — с трудом попыталась объяснить свой вопрос Нагиса.

Хикари наконец поняла, о чём её спрашивают. Она скромно улыбнулась и ответила.

— Я постоянно чувствую, что это больше, чем я могу стерпеть. Но…

— Но?..

— Аманэ-сама сказала мне… что даже она очень давно хотела сбежать. Так что я должна остаться с ней… — Щёки Хикари зардели. — Единственное, что я могу, это быть рядом с Аманэ-сама.

Сияющая улыбка Хикари была слишком яркой для Нагисы.

***

Тем же вечером ученицы, что обедали в зале Люлим, распространили слухи, словно пожар.

— Ух ты, настоящий сапфир?

— Конечно. Макото-сама никогда бы не подарила фальшивых украшений!

— Но сапфировые подвески для всех… Хоть у нас в Астрее множество учениц из состоятельных семей… это может показаться грубым… но мне интересно, сколько всё это стоит?

— Ох, забудь о цене…. Макото-сама не волнуется о деньгах. Я наконец-то поняла, что она — единственная, кто всем сердцем любит Спику и Астрею! Именно поэтому переполняющая её любовь превратилась в прекрасные сапфиры и…

— Слушай, почему ты называешь её «Макото-сама»?

— Ах… Ну, только там мы и можем называть её. Я бы хотела, чтобы ты сама была в обеденном зале Люлим и лично увидела всё своими глазами, Ёси-тян. Она была такой красивой. Гордой, уверенной и сильной..

— Но, готова поклясться, ты ещё вчера так говорила об Аманэ-сама.. разве нет?

— Ох… но теперь ничего не поделаешь. Аманэ-сама тоже очень чудесная, привлекательная и очень красивая, когда сидит в седле… она как настоящий принц Спики. Но…

— Но…

— Но знаешь… Аманэ-сама… Ну, Аманэ-сама обычно говорила, что не интересуется девочками, но… Ёси-тян, разве ты не видела, что она борется за титул Этуаль?

— Ага. Я тоже была достаточно удивлена…

— Удивлена — это ещё мало сказано. “Грустно” — вот какое слово подходит. Холодная Аманэ-сама, которая ещё никого не приметила, просто… без ума… от той девочки… Хикари Коноханы. В тот момент все мои представление об Аманэ-сама рассыпались в пыль… Но… знаешь, Ёси-тян…

— Что?

— Как её поклонница, я всё ещё хочу, чтобы Аманэ-сама получила корону Этуаль… Я так болела за неё. Мне стало грустно от того, что Аманэ-сама нравится та девочка, но как настоящая поклонница, я должна желать ей счастья. Но…

— Но?

— Но… после того, как Макото-сама объяснила это… Я даже знаю… Как мне быть? Сравнивая с Макото-сама, мне стало интересно, каковы чувства Аманэ-сама к нам. Почему-то от этого мне грустно. Да… все мы знали это. Аманэ-сама слишком скромничала, когда мы ей прислуживали, и ей не нравилось хвастаться, да и вообще от одной самой мысли иметь поклонниц ей становилось неловко. Её робость была одной из её самых обаятельных черт. Аманэ-сама — принц, которого мы искали, но… она совсем не заботится о Спике… и мне снова стало немного грустно. Я понимаю, что это не вина Аманэ-сама, но…

— Вот как…

— Макото сама очень сильная, великодушная и уверенная.. и абсолютно потрясающая. Я сразу привязалась к ней и теперь чувствую, что могу последовать за ней. Макото-сама… позаботится он нас… и Спике и Астрее… и поведёт нас за собой.

— То есть по сути… ты следуешь за своими желаниями, да?

— Боже! Ты не поняла, Ёси-тян… Ну, если ты увидишь Макото-сама, то поймёшь. Она и правда великая! Почти такая же великая, как… Аманэ-сма. Поначалу я не знала, но когда она объявила, что следует традициям, переданным ей легендарной звездой, что держит при себе незанятое место…

— Эй, о чем ты вообще? Легендарная звезда, что держит при себе незанятой место…

— Я не очень поняла эту часть, но… старшеклассницы определённо знают о ней. Ах, но… даже без этого, Макото-сама была такой красивой, уверенной, она сияла великолепием! Так что, Ёси-тян, пойдем завтра увидими Макото-сама вместе

Через несколько минут… в комнате погас свет.

***

Тёмные полуночные Клубничные Спальни.

Нагиса не могла заснуть.

Она ёрзала в своей кровати из стороны в сторону

«После того, как она умерла, Сидзума-сама… лишилась привычной для неё доброты… но я почему-то знала… что Сидзума-сама была очень одинока…»

Слова Тикару эхом отражались в сердце Нагисы.

Значит, она была… такой особенной девочкой, эта Каори Сакураги…

Тамао пыталась сбавить градус, говоря, что Тикару-сама вечно всё преувеличивает, так что не стоит воспринимать её так всерьёз… но всё, что Тикару-сама сказала, казалось таким… правдивым.

Все остальные отказывались рассказывать мне о правде о прошлом Сидзумы-онээ-сама. Тикару-сама достаточно отличалась от Сидзумы-сама, но мне она показалась доброй и нежной красавицей.

Услышать, как такой человек, как она, говорит о той девочке так…

«Каори Сакураги тоже была очень тихой и чудесной и… хрупкой, красивой девочкой. Возможно, она была даже слишком чистой и прекрасной, чтобы оставаться на Земле»

Слова Тикару продолжали пронзать сердце Нагисы, но она пыталась успокоить себя.

В день, когда закончился первым этап соревнования за титул Этуаль, Сидзума-онээ-сама сказала мне, чтобы я верила ей.

Прямо сейчас Сидзума-онээ-сама хочет быть рядом со мной. Я даже сейчас верю Сидзуме-онээ-сама. Она правда заботится обо мне, и я чувствую это. Иногда я бываю слишком счастливой. но… я, наконец-то, привыкла к этому.

Но Сидзума-онээ-сама так же сказала, что не хочет отказываться от воспоминаний о прошлом… от тех прекрасных воспоминаний, что были словно сон.. из тех горьких для неё днях, что разорвали ей сердце…

О той девочке, к которой Сидзума-онээ-сама испытывала сильные чувства и привязанность… Каори Сакураги.

Я знаю только её имя… и несколько историй от Тиё-тян про её годы в начальной школе. Хрупкая, прекрасная девочка, идеальная для Сидзумы-онээ-сама… первая девочка, с которой у игривой Сидзумы-онээ-сама были серьезные отношения.

Но её поразила неизлечимая болезнь, и меньше чем через год после начала отношений она покинула школу… а вскоре и этот мир.

Когда я впервые услышала об этом, я была наивной пятнадцатилетней девочкой, которая ничего из этого не поняла, потому что это больше походило на сказку. Но теперь, когда я услышала историю от Сидзумы-онээ-сама, Тамао-тян и даже Тикару-онээ-сама…

Историю о прошлом Сидзумы-онээ-сама...

И о том, что Сидзума-онээ-сама чувствует ко мне…

Неужели Сидзума-онээ-сама сравнивает меня и Каори?..

Вместо ободряющих слов Тикару на сердце Нагисы… эхом отдавалась история о Каори Сакураги.

Каори Сакураги — какой она была?..

И та уверенная улыбка Хикари у Колокольных Мостов… она тоже пронзила моё сердце.

Примечания

  1. Способ приготовления блюд во французской кухне: медленное томление продуктов (чаще всего птицы или мяса), полностью погруженных в жир, при низкой температуре (менее 100 °C).

Комментарии