Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава третья. День 17. Белый Принц Звёзд влюбляется в растущую у обочины фиалку

— Принц идёт!

— Принц!

— Принц удостоила нас своим присутствием!

Перешептывания девочек расходились словно круги на воде.

Они стояли у главных ворот, ведущих в женский институт Святой Спики, которые сегодня сияли на солнечном свету, и ждали, чтобы увидеть главное событие утра — прибытие Принца Звёзд.

Девочки, одетые в белоснежную униформу института Спики, стояли в две линии перед главными вратами. С единым для всех чувством восхищения в сердцах и румянцем на щёчках они ерзали от волнения. Проход между этими линиями, был словно красной дорожкой.

К «красной дорожке» приближалась терзаемая мыслями девушка.

«Ах, голова кругом… Я же должна была уже привыкнуть к этому. Каждое утро одно и то же. И почему, когда я иду в школу, все должно быть именно так? Такое чувство, что я прохожу какую-то суровую проверку», — Аманэ Отори от души выдохнула. — «Мне и правда остаётся только пройти по этому пути? Вот так вот, всегда?»

«Динь-до-о-он!» Из Парка Девы послышалось эхо старых колоколов. Это был первый звон, возвещавший, что время — восемь часов и пятнадцать минут.

С мыслью «Ну вот снова...» Аманэ неохотно шагнула вперёд.

— Уже почти!

— Она будет здесь уже совсем скоро!

Аманэ почти всегда приходила к школе чуть позднее восьми утра. Если у Принца не было причин явиться раньше, ждавшие её девочки оставались на местах даже допоздна.

С тревогой и волнением юные дамы ждали мига, когда Аманэ наконец появится.

«Ох, я все равно ничего не могу с этим поделать. Надо идти»

— Доброе утро! — выдавила из себя Аманэ приветствие, произнеся его сильным и уверенным голосом. В это мгновение лицо Аманэ и правда стало похоже на то, какое должно быть у принца. Сама Аманэ об этом не знала, но это стало её неотъемлемой частью за те года, что она играла роль — роль Принца.

Ждавшие своего принца, с восторгом и дрожью в голосе, услышав приветствие своего идола, ответили:

— Доброе утро.

— Как ваше здоровье этим утром?

— Пусть Господь защитит вас сегодня, Аманэ-сама.

Каждая девочка поприветствовала словами, над которыми думала всё утро, и, слегка придерживая края юбки, наклонилась. Этот ритуал — отвести правую ногу назад, коснуться кончиком носка пола и сгибая колени, медленно, но элегантно поклониться — на Западе это называется реверансом.

Будь форма Спики чёрной, а на головах девочки носили белые кружевные тиары, то они выглядели бы совсем как горничные, прислуживающие принцу.

Аманэ шла, и девочки образовали из красивых поклонов волну как это делали зрители на спортивных событиях. Слышалось только шуршание юбок в реверансе.

Это было чудесное зрелище.

Та, ради кого поставили весь это спектакль, она та, кто могла повелевать теми, кто оказался под её влиянием, смотрела прямо и шла строго вперёд, не желая видеть этого.

Как только Аманэ прошла имитированную красную дорожку, одна из девочек, стоявших в конце, с благоговением вышла на центр.

— А-А-Аманэ-сама!

Эта девочка так волновалась, что заговаривалась.

Аманэ внимательно посмотрела в её глаза.

— Да?

Аманэ уже была к этому готова и шагнула вперёд.

«Теперь когда дошло до этого, у меня точно нет иного выбора. После этого они меня отпустят, как и всегда»

— Это… Я-я…

Девочка выглядела так, как будто ей нужно было отойти в уборную, но она, сжав бёдра, терпела.

— Что? — вежливо наклонила голову Аманэ. Её голос звучал слегка сухо, басовато и зрело. Чёлка легла на лоб и казалось, что её глаза слабо сияли в тени .

Однако вежливость Аманэ повлияла на девочку строго противоположным образом.

— Я… У…

Юная дева готова была вот-вот упасть в обморок.

«Полагаю, остаётся только одно. Ничего не изменится, если мы так и будем тут стоять»

Аманэ спросила девочку:

— У тебя есть что-то для меня?

— Д-д-да!

В одной из ладошек девочка держала перевязанную золотой лентой маленькую коробочку. Она держала её так сильно, что оберточная бумага помялась.

Это представление происходило каждое утро, но причина этого заключалась в самой Аманэ.

Давно, ещё до того, как начали устраивать это представление, младшеклассницы одна за другой приходили в комнату к Аманэ каждое утро. Смущенные от волнения, они тихо говорили ей, зачем они пришли. У девочек не хватало смелости, чтобы прямо подарить ей то, с чем пришли, и от этого они даже сжимали подарок так, что на обёрточной бумаге оставались некрасивые загибы.

Из-за этих «нападок», которые поджидали Аманэ сразу после того, как ей стоило открыть дверь комнаты,, она всегда опаздывала в школу.

Потому Аманэ сказала своё слово, которое её поклонницы между собой называли «указ Адониса»: отныне ждать Аманэ-сама разрешено только утрому около входа в школу и только одной разрешалось преподнести ей дар.

На самом деле Аманэ не хотела ни подарков, ни массовых приветствий у школы. Но если она откажет всем своим поклонницам, то её отчитает нынешняя глава студсовета Спики, Сион Томори.

Как-то раз Сион сказала Аманэ: «Если ты скажешь им об этом, многие девочки будут пытаться опередить других, и от этого головной боли только прибавится. Запрещать своим поклонникам делать хоть что-то звучит не как самая хорошая затея. Лучше спланировать ход к отступлению. Даже пару всегда нужно отверстие, чтобы на него не действовало давление».

Аманэ была впечатлена словами Сион, словно предприимчивая глава студсовета школы и правда думала об этом. В некоторых кругах Сион была известна как «Снежная королева», и Аманэ она всегда казалась энергичной, человеком дела, но глава постоянно ставила ей условия и заставляла делать то, что Аманэ не хотела. И это продолжалось уже очень долго.

«Сион куда красивее и обаятельнее меня», — Аманэ вспомнила длинные каштановые волосы и изящно обнажённый лоб, украшающий лицо главы студсовета школы.

Аманэ испытывала неудобства из-за того, что младшеклассницы привязались к ней, так как она так похожа на парня. Высокий рост, короткие волосы, привлекательное выражение лица и мужская манера речи — Аманэ не могла понять, что людей в этом привлекало.

Так уж получилось, что она была такой высокой. Короткие волосы же просто лучше подходили для езды на лошади.

Аманэ всегда была одинока, потому что общение с другими девочками причиняло ей боль. Каждый раз, когда её называли чудесной, ей становилось стыдно. Вместо того, чтобы вести беседы с девочками, она наслаждалась общением с любимой лошадью.

Для Аманэ её одиночество было непреложная истина.

«Я не ставлю никого себе кумиром, но на их месте я бы стала поклонницей куда более милой девочки», — подумала Аманэ и сразу представила одну такую. — «Нет… она не такая. Я вспоминаю о том, что было до моего “указа”, когда я получала гору подарков каждый день, и теперь мне это кажется гораздо лучшими временами… Надеюсь, сегодня мне не подарят очередные печенья».

Аманэ приняла подарок, однако не заметила, как коснулась руки девочки.

— Ах! А-а-ах!

Юная дева упала в обморок..

***

— Потрясающе… — проговорила про себя Хикари Конохана, учащаяся в в классе Три-Ун женского институте Святой Спики. Блестящие кудрявые волосы лежали на стройных плечах и играли на свету. Даже лицо, обычно выражавшее некую потерянность, сегодня было преисполнено сиянием.

Хикари прижала свою большую сумку к себе. Сегодня был её настоящий школьный дебют. Она все ещё испытывала неловкость от ношения мини-юбки, но скоро она к этому приноровится. А пока она ходила неуверенной походкой, как по привычке. Полгода прошло с тех пор, как Хикари перевелась в эту школу. До неё дошли слухи о девочках, приветствующих Аманэ-сама утром. Сегодня был первый раз, когда Хикари увидела это действо воочию, поскольку до этого она приходила раньше остальных, чтобы посетить специальные утренние занятия для переведенных учеников.

Я… Я даже и не подозревала, что она настолько великолепна, что заслужила такое.

Хикари стояла на углу у входа в школу и, не отрывая глаз, следила за представлением. Сердце стучало, как никогда сильно. Романтические чувства, которые она испытывала к этому прекрасному и удивительному человеку, и мысль, что она была здесь лишней...

Может быть, та наша встреча была всего лишь сном наяву...

— Эти подражательницы Аманэ-сама, — послышался рядом мягкий голос.

Хикари обернулась...

— О, Яя-тян!

... и увидела, что Яя Нанто, её одноклассница, только-только подошла и встряхнула идеально прямые гибкие волосы. Мини-юбка от школьной формы идеально сидела на девушке, подчёркивая превосходные формы тела, а слегка раскосые глаза и полураскрытые губы так и манили. Когда Хикари увидела Яю в первый раз, она поверить не могла, что такая девочка может быть с ней одного возраста.

Этим утром Яя, как и всегда, выглядела как страстная девушка.

— Хе-хе-хе. Доброе утро, Хикари-тян. Ты сегодня сама красота!

— С-спасибо…

Хикари смущённо опустила глаза, её щеки налились румянцем от воспоминания про то, что случилось в библиотеке.

Мне было так стыдно, когда она пыталась узнать, были ли на мне достаточно вызывающие трусики...

— Хикари-тян, твои специальные занятия уже кончились, да? — удовлетворенно посмотрела Яя на Хикари. — Я так рада! Давай теперь ходить в школу вместе! Путь от Клубничных Спален не такой уж и длинный, но мне хочется быть рядом с тобой каждую крупицу времени. Кроме того, я не хочу ходить вместе с Аманэ-сама. Ну так что, ты не против? Хе-хе-хе-хе.

Совсем не замечая реакции Хикари, Яя схватила её за руку, как будто это было что-то уже естественное и улыбнулась.

— Да, — немного мрачно ответила Хикари. Её внимание было приковано к Аманэ, которая продолжала держать ученицу, упавшую в обморок. Она кричала, чтобы кто-нибудь отвёл девочку к медсестре.

— Ты так озабочена этими подражательницами Аманэ-сама? — разочарованно поинтересовалась Яя.

— В-вовсе нет! Но что ты имеешь в виду под «подражательницами Аманэ-сама?» — нехотя, но не сумев сдержаться, спросила Хикари.

От тревожного вида Хикари Яя немного вздрогнула.

«Ты такая милая даже когда волнуешься, Хикари-тян». — думала Яя. — «Я тоже вспомнила о случае в библиотеке, но ты так и напрашиваешься, чтобы я тебя подразнила».

— Это что-то вроде… клуба поклонниц. — отрезала Яя. — Раньше у Аманэ-сама были своего рода телохранительницы, но с возрастом поклонниц у неё только прибавлялось, и они никак не могли с ними справиться. По просьбе самой Аманэ-сама, её поклонницам было разрешено видеться с ней только утром у этих самых ворот.

Яя подняла руку, в которой держала сумку, и указала на Аманэ, которая наклонилась над девочкой, покоившейся на её руках, и вглядывалась ей в лицо, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке.

— О нет, похоже, они целуются!

Что?

Хикари обернулась и увидела именно то, о чем сказала Яя.

Однако, под таким углом Хикари отчётливо видела, что лица Аманэ и девочки определённо были разделены. Лицо девочки покраснело. Она выглядела так, словно была готова вознестись на крыльях вверх от переполняющей её радости.

Хикари отвела взгляд. Сердце её застучало чаще.

Откуда в груди такая боль?..

— Вот поэтому поклонниц Аманэ-сама на самом деле можно называть её подражательницами, — безразлично продолжила Яя. — Разумеется, у них нет каких-то значков или вроде того, но много кто носит белые кружевные чокеры в знак того, что они «служат Принцу». Наверно, их можно записать как своего рода горничных?

Вдруг Яя взглянула Хикари прямо в лицо.

— Скажи мне, Хикари-тян, ты хочешь носить такой же белый чокер, как эти подражательницы? Можешь придумать свой собственный стиль для него. Думаю, он будет хорошо смотреться на тебе, Хикари-тян. Он создаёт чувство, будто ты рабыня. Уверена, это будет замечательно!

Яя приблизила свое лицо к Хикари. Страстная девушка, как будто читала свою новую одноклассницу, как раскрытую книгу. Глаза Яи ярко сияли, и Хикари невольно отвернулась.

— Н-не то что бы… К тому же я всего лишь новая переведенная ученица и мало знаю Аманэ-сама.

— Ой, да это не так уж и важно. Знаешь, большинство из стоявших там девочек даже не говорили с Аманэ-онээ-сама. Тебя, Хикари-тян, Аманэ-онээ-сама любит больше, чем их. Ох, даже не знаю, кто должен больше завидовать? Прекрасная Аманэ-онээ-сама или Хикари-тян, которую прекрасная Аманэ-онээ-сама

любит? — скорчилась будто в муках Яя, чтобы подразнить Хикари.

— В-вовсе нет! Она и любит меня? Да ты преувеличиваешь!

Почему-то Хикари вспомнила ту ночь и ощутила лёгкость и радость. Той ночью ей казалось, что она парила на розовом облаке.

Тот случай перевернул все представления Хикари о том, как сложится её жизнь в Спике. Хикари почувствовала, что им было суждено встретиться.

***

Хикари плакала. Вспоминая об этом, она думала, что просто скучала по дому. Несколько дней прошло с тех пор, как она перевелась в женский институт Святой Спики и начала жить в Клубничных Спальнях.

Клубничные Спальни — здание, служащее общежитием для трех школ: женской академии Святой Миатор, женского института Святой Спики и женской школы Святой Люлим. Оно стояло напротив Спики, почти за холмом Астреи, в восточном углу Парка Девы.

Клубничные Спальни были построены так, чтобы они выглядели как равносторонний треугольник. В центре находился двор-колодец. Каждой из школ был отведен отдельный корпус здания. Независимые друг от друга, они были соединены лишь тремя крытыми переходами над двором, проходя через которые девочки испытывали трепет. Эти проходы называли Колокольными Мостами.

В Клубничных Спальнях ходить по общежитиям разных школ было запрещено. Чтобы пройти в общежитие другой школы, ученица должна получить разрешение заведующей. Поэтому Колокольные Мосты начинались на втором этаже, ближе всего к комнате заведующей, которая выступала над передним входом, расположенная в центре каждого общежития как смотровая площадка.

Лестницы, ведущие к проходам, были построены так, чтобы они казались скрытыми, а вход к каждому проходу, которые внезапно появлялся в стене лестничного пролёта, выглядел как одна из оптических иллюзий Эшера, что придавало ауру запрещенности.

Когда ученица пересекала один из Колокольных Мостов, она звенела в колокол у входа и называла своё имя.

— Входит Хикари Конохана, женский институт Святой Спики, класс Три-Ун.

Ходили слухи, что ученики проводят этот ритуал, чтобы не столкнуться на выходе. Никто не знал, в чем именно заключался его смысл и когда его начали исполнять, но это было строгое правило загадочных Колокольных Мостов.

Она была единственной, кто перевелась в Спику в прошлом году. В общежитии Спики новичков на две недели поселяли в одноместные комнаты.

Монахиня, которая показала Хикари окрестности, и заведующая общежитием были с ней добры. Ученица пятого класса, староста общежития, казалась очень мудрой, и Хикари чувствовала, что сблизилась с ней. Староста относилась к Хикари так вежливо, что сложно было поверить, что она была всего лишь старшеклассницей.

Тогда она сказала Хикари, что если возникнут вопросы, то новенькая может смело подойти и задать их.

Комната, в которой Хикари жила, выглядела, словно она пережила многое на своём веку, а с потолка свисала прекрасная лампа в стиле ар-деко.

Конечно, в такой комнате Хикари было одиноко, даже если дома она спокойно жила одна. На самом деле ей даже нравилось быть одной в той комнате, пить чай и рассматривать коллекцию красивых картинок.

Но здесь…

Она взяла с полки её любимую книгу, автора Гюстава Моро. Обычно как только она открывала её, то сразу же погружалась в неё, завороженная картинами. Но сегодня рука почему-то не двигалась.

Пока её разум находился где-то вдали, с ресницы упала слезинка.

«Кап»

Хикари не могла больше сидеть спокойно и вышла из комнаты. Сама того не осознавая, Хикари оказалась перед входом у Колокольного Моста. Ей незачем было идти в одно из других общежитий, но оттуда она могла увидеть главный вход в общежитие Спики.

Дверь, ведущую во внешний мир.

Девочки постоянно ходят через этот вход, и если заведующая или одна из монашек узнает, они точно забеспокоятся, я уверена.

Ступив на Колокольный Мост, Хикари удивила тому, что там никого не было, но похоже, что никто её не заметит. Пол прохода устилал толстый ковёр темно-персикового цвета. Ворс ковра был красивым и без каких-либо следов, что по нему ходили.

Похоже, это проход используют не так уж и часто.

Прячась в тени стены, Хикари вглядывалась в главный вход.

Я знаю, что просто стоять здесь смысла нет, но… Если я выйду через эту дверь, я смогу вернуться домой. Не то чтобы мне не нравилось это место, но… Здесь все такие замечательные, но…

Хикари чувствовала, что не сможет влиться. Возможно, это из-за её простодушности и застенчивости. В Спике учится много утонченных и умных девочек, и все они были величавыми. Хикари казалось, что своими разговорами она только будет докучать им.

Она пялилась на стеклянный лестничный проход с его обвивающейся плющом сталью и отпустила мысли блуждать. Свет из прохода, отражаясь от стекол перед ней, начал размываться.

Хоть она и не думала, что ей было грустно…

Хоть и причин этому никаких не имелось…

«Кап»

Упала ещё одна слезинка.

«Динь-дон-динь»

Звон колокола раздался у входа прямо под ней. В панике Хикари шагнула назад, чтобы спрятаться у стены.

Послышался голос. Он был немного низкий, мягкий и властный.

— Входит Аманэ Отори, женский институт Святой Спики, класс Пять-Труа.

Сердце Хикари подпрыгнуло.

О нет, она идёт сюда!..

Она спешно искала место, где спрятаться.

Что мне делать? Здесь негде спрятаться. Это же просто проход.

«Тук-тук-тук»

Хикари услышала,что кто-то поднимается по узкой лестнице, ведущей к проходу. Со своего места она не видела этого человека.

Скорее, нужно как можно скорее где-нибудь спрятаться!

В конце прохода начиналось общежитие другой школы. Идти некуда. Она оказалась в ловушке.

Но шаги прекратились.

Ох, что делать… Сейчас меня отругают!

Хикари опустила голову и прикрыла уши.

Она услышала чей-то сухой голос.

— Ангел?..

***

Аманэ шла в общежитие Люлим. Её позвала к себе президент студсовета Люлим, Тикару Минамото.

«У меня плохое предчувствие… Возможно, оно предупреждает меня об “этом” . О соревновании Этуаль. Я знаю, Тикару хочет попробовать убедить меня принять участие в этом года. Какая мука»

Хоть Аманэ уже почти отказалась, она все ещё пребывала в удручённом состоянии. Тикару была ей подругой; они вместе катались на лошадях. Но Тикару была назойливой и беспокоилась об Аманэ, хоть она и учила в другой школе. В этот раз Аманэ решила, что та заходит слишком далеко и должна заниматься своими делами.

«Титул Этуаль и любимая кадэт — ничего из этого мне не нужно»

Только эта мысль промелькнула в её голове…

…как она услышала громкий звук.

Аманэ почувствовала, что кто-то ходил по Колокольному Мосту.

«Кто здесь?»

Она почувствовала что-то неладное и подняла голову.

Она увидела…

Ангела.

Он притаился в проходе, прямо под дугой света тёплых оттенков. Его длинные, до пояса, золотые волосы блестели, создавая похожее на нимб кольцо над его головой. Маленькое бледное личико сияло, как во сне, обёрнутое в тонкую шёлковую кисею. Миниатюрное тельце было изящным, тонкие плечи невинно тряслись. Он выглядел, как посланник Бога, который испугался нашедшего его дикаря.

Аманэ знала, что их там не может быть, но отчётливо видела их — большие белые сияющие крылья, что раскинулись за спиной. Частички света, похожие на лепестки лотоса персикового цвета, дрожали, мириадами спускаясь с небес; зазвучал церковный колокол и песнь ангелов.

Перед Аманэ снизошёл ангел.

***

Хикари боязливо открыла глаза…

О нет, я даже и не поняла, что так сильно зажмурилась. Я всегда делаю так. Когда мне страшно, я прячусь, как черепаха внутри панциря.

...И картина перед глазами поразила её.

Принц?..

Аманэ оправданно заслуживает это прозвище. Большинство учениц Спики, видевших Аманэ впервые, улавливали некое чувство царственности, даже не слышав про прозвище «Принц» раньше.

Перед Хикари стоял принц в женской форме института Святой Спики.

Дело не в росте или причёске — поведение, манеры и даже само естество выдавали в стоявшем перед Хикари человеке принца. Кто-то рассказывал забавную историю, что Аманэ находится под воздействием «проклятия принца».

Двое молча сошлись, будто магниты, которых тянет друг к другу.

Хикари онемела. До это момента её сердце переполнял страх от того, что она вошла в Колокольные Мосты без разрешения, но сейчас, она позабыла об этом. Её поразила та, кто появилась перед ней.

«Я впервые вижу столь прелестную девушку. Она словно ангел. Она не просто красива… Сама не знаю, почему, но меня сильно тянет к ней — и телом, и сердцем. Я не могу отвести глаз»

Аманэ задрожала.

Аманэ Отори, семнадцатилетняя девушка, испытала то, чего никогда до этого не чувствовала. Может, она и была Белым Принцем Звёзд, которого любили все, но… Она, сама того не осознавая, влюбилась — впервые в своей жизни.

— Ты заблудилась?

От этого одного вопроса Хикари внезапно расслабилась; ей захотелось смеяться.

Ах! Что ж, мне стало легче.

— Да. Простите меня… я только недавно перевелась сюда…

Напряжение спало, и теперь Хикари могла спокойно говорить.

— Вот как. Я слышала, в этом году к нам перевелась одна ученица. Выходит, это ты?

По какой-то причине Хикари обрадовалась тому, что Аманэ знала про неё.

— Да.

— Какой класс?

— Класс Три-Ун.

— А зовут как?

— Э… Хикари Конохана.

— Хикари? Какое чудесное имя. Оно хорошо тебе подходит.*

— С-спасибо большое.

Разговор зашёл в тупик.

Вдруг Аманэ сказала:

— Раз уж ты перевелась недавно, ты до сих пор живёшь в одноместной комнате?

— Да.

— Пойдём со мной.

— Что?

— Я отведу тебя.

Аманэ протянула руку Хикари.

На миг Хикари испугалась, но почему-то взяла Аманэ за руку без какого-либо стеснения, вежливо и элегатно, как Золушка, которую принц пригласил на танец.

Двое смотрели другу другу в глаза. Хикари чувствовала, будто она летает как в прекрасном сне. Они всё не могли отвести взгляда друг от друга.

В углу старого прохода им казалось, что их окружил великолепный красный пузырь, в котором они — и только они — парили в небе. Они чувствовали, что могут отправиться куда угодно, хоть на самые бескрайние высоты.

Когда Хикари увидела тёмные горящие глаза Аманэ, которая не могла оторвать взгляда от неё, её тело обуял жанр, а сердце застучало сильнее. Казалось, всё вокруг Аманэ и Хикари засияло. Хикари почувствовала, что от счастья её щёки её щеки задрожали.

Хикари, держа Аманэ за руку, дошла до своей комнаты. По пути Аманэ без устали говорила о школе, не отпуская рук.

Тогда Хикари даже и не понимала, как это было невероятно.

Примечания

  1. Хикари (光莉) означает «свет», «сияние».

Комментарии