Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Часть 3

На следующий день, 3 мая, отмечали День Конституции.

С утра привезли вещи Канны. Канда принял их, а после полудня вместе с остальными отправился в университет искусств Суймэй.

Сората, Масиро, Канна и Нанами бок о бок шли по центральной аллее университета к музыкальному залу — чтобы втайне от Иори посмотреть его выступлени.

Когда разговор зашел о том, что надеть, они в итоге решили остановиться на школьной форме.

— Почему я тоже должна идти? — спросила Канна, недовольная тем, что ей не дали разобраться с багажом.

— Если останешься одна, начнёшь грузиться, а это для тебя стресс. Почему бы не пойти проветриться? Может, и новый способ выпускать пар найдёшь.

— Ну, может ты прав… — сказала Канна, надувшись и отвернувшись от Сораты. Не похоже, что она согласилась.

— Кстати, а с Юко-тян всё в порядке? Она же осталась одна в комнате. Разве она не будет по тебе скучать?

— Да наверняка её поселят с какой-нибудь второклашкой, которая тоже осталась одна, проблем не вижу. Она ведь не как я: может открыться кому угодно.

Что касалось Юко, её неспособность реагировать на обстановку иногда была её преимуществом.

— Правда, она сказала: «Я тоже скоро перееду», — добавила Канна и покосилась на Сорату.

Он узнал об этом ещё вчера из сообщения Юко.

«В Сакурасо не осталось пустых комнат, сдавайся. Разумеется, дурацкие предложения, типа «давай жить с тобой вместе», сразу отметаются», — отрезал он. Юко, судя по всему, испытала шок: поток сообщений от неё резко оборвался.

На самом деле, в скором времени одна комната освободится...

Сората украдкой взглянул на Нанами и ненароком встретился с ней взглядом.

— Канда-кун, смотри вперёд, а то упадёшь, — в своей обычной манере сказала Нанами, глядя перед собой.

— А-ага.

Но Сората прекрасно понимал.

Сегодня состоится не только выступление Иори — вечером у Нанами прослушивание. А после него Нанами хотела кое-что рассказать. Сохранять спокойствие было, в общем-то, невозможно. Чем больше Сората пытался вести себя естественно, тем более неловко он себя чувствовал.

— Кстати, Канда-кун.

— Ч-что?

— Я не слишком себя загоняла?

Нанами выглядела измотанной.

— Н-не сказал бы, — ответил Сората. Прозвучало не очень убедительно. — А что?

— Когда закончится конкурс Иори, ты не против ещё раз со мной порепетировать? Перед прослушиванием.

— Так ты об этом? Хорошо, я за.

— Сората, и я, — подала голос Масиро, шедшая рядом. — Встретимся в кабинете рисования.

— Если только после репетиции с Аоямой… Ты и сегодня будешь рисовать?

— Скоро закончу, — ограничилась Масиро простой фразой, но её хватило, чтобы Сората мгновенно напрягся.

«Скоро закончит».

Картина Масиро близилась к завершению.

До сих пор парень старался не думать, какой смысл художница вкладывала в свою работу.

Чтобы придать чёткую форму чувствам, которые туманом клубились в сердце, Масиро с апреля рисовала портрет Сораты. Что именно расскажет картина по завершении?

— Скоро закончу, — повторила Масиро, словно ожидала чего-то.

— А, понятно. — поддакнул Сората и упустил возможность уточнить точное время завершения.

Через два или три дня, через неделю или же месяц, а может, завтра или сегодня — для Сораты была огромная разница.

— Сората-сэмпай популярный, да? — поддела Канна, пускай и без особого энтузиазма. Хотя Сората не мог точно сказать, подтрунивала она или нет: та равнодушно смотрела вперёд.

И тут резко подул весенний ветерок.

— А-а-а! — закричала Канна, прижимая руками юбку к телу. Чем и привлекла внимание остальных.

— Слушай… Канна-сан? Неужели и сейчас?

— Н-нет, — немедленно отвергла Канна, замахав руками.

Масиро же потянулась к её юбке.

— Что? — удивилась Канна. А Масиро, будто проделывала самую естественную вещь, задрала ей юбку.

— А-а-а-а-а-а-а!!!

Ошалевшая Канна прижала юбку спереди и сзади и села на корточки, едва не плача.

— Трусов нет, — проинформировала Сорату Масиро.

Взгляд Канны вонзился не в Масиро, а в Сорату:

— Ви-видел?

— Не видел, так что расслабься.

Потому что обзор загородила Масиро. Если бы не она, то немыслимое зрелище навек запечатлелось бы на сетчатке Сораты.

— Сиина-сэмпай, пожалуйста, думай, где мы находимся! Безрассудно задирать юбку в таком месте.

Не надевать юбку — ещё безрассуднее, подумал парень… Нанами, вроде разделяя его точку зрения, глядела на Канну и едва заметно улыбалась.

— Канна, вошло в привычку, да? — выдала Масиро, опять не понимая ситуацию.

— Н-нет! Просто чёрт дёрнул, — сказала в оправдание Канна, понизив голос.

— Канна извращенка, да?

— Переезд в главное общежитие, похоже, откладывается, — резюмировал Сората и вздохнул.

— Я-я вот-вот съеду.

Так они и болтали по пути к музыкальному залу.

Белое здание, построенное чуть больше десяти лет назад, производило приятное впечатление. Университет искусств Суймэй мог по праву гордиться им, поскольку внутри могло разместиться до шестисот посетителей.

Пройдя через парадные двери в стеклянном фасаде, ребята оказались в фойе. Ноги ступили на мягкое. Оказалось, на полу расстелили ковёр цвета красного вина, и учебное заведение сразу приобрело оттенок изысканности.

Здание внутри производило совершенно иное впечатление, чем снаружи: в фойе стояла гробовая тишина, как в библиотеке, а в воздухе повисло такое напряжение, что зудела кожа.

Вскоре они увидели людей: несколько человек стояло у стены и перешёптывалось. Все были одеты элегантно и красиво, хотя и неформально: ни деловых костюмов, ни платьев.

Чуть подальше стояли два-три ровесника Сораты и его спутниц. Парень был во фраке, а девушка в настоящем концертном платье — наверное, конкурсанты. Человек, походивший на преподавателя фортепиано, давал им напутствия, а ребята внимательно слушали.

В любом случае, пришли они не по адресу — таково было первое впечатление Сораты.

— Не стой на входе, — рявкнули сзади.

— А, прошу прощения, — сказал парень, освобождая проход.

А когда Сората встретился взглядом с вошедшим, его рот непроизвольно изобразил букву «О».

— Президент школьного совета.

Там стоял Татэбаяси Соитиро, который окончил Суйко в марте. Тёмно-синий жакет смотрелся на серьёзном Соитиро очень гармонично.

— Я уже выпустился. Хватит меня так звать.

— Татэбаяси-сэмпай, помогаешь будущему шурину?

— И хватит нести чушь, как Митака… Меня просто попросили прийти проверить, как там Иори.

— А это не то же самое, что помогать? — не унимался Сората.

— А вы пришли поддержать нового обитателя Сакурасо? — задал встречный вопрос Соитиро, по очереди оглядев Сорату, Масиро, Нанами и Канну.

— Ты уже в курсе, что Иори перевели в Сакурасо?

— И эта первогодка тоже? Ну вы даёте, прошёл всего месяц, а комнаты Митаки и Камигусы уже снова заняты.

Соитиро и после замужества Мисаки называл её старой фамилией. Его взгляд остановился на новой жительнице Сакурасо — Канне.

— От Мисаки-сэмпай слышал?

— Канда вроде как в одном классе с нынешним президентом.

Тогда ясно, кто сливает ему информацию. Каким-то неведомым образом в одном классе третьегодок оказались сакурасники Сората с Нанами и член школьного совета.

— У меня дела, — сказал Соитиро, давая понять, что разговор окончен, и направился к музыкальному залу. Сората последовал за ним.

Остановившись перед звуконепроницаемыми дверями, Соитиро через плечо оглянулся на Сорату.

— Почему за мной идёшь?

— Я впервые сюда пришёл на выступление, вот и подумал присоединиться к тебе, раз ты всё тут знаешь.

За спиной Сораты следовали, словно за мамой-уткой, Масиро, Нанами и Канна. Сората мог себе представить, откуда Соитиро всё здесь знает: тот ведь встречался с Химемией Саори, старшей сестрой Иори, которая выпустилась в марте.

— Унаследовал нахальство от Митаки?

— Не то чтобы я хотел ему подражать.

— Ну, в общем, как хочешь.

Пройдя вслед за Соитиро через звуконепроницаемые двери, они оказались в концертном зале.

Взгляд не знал, на чём остановиться: высокий потолок, идущие под углом вверх сиденья. На сцене, которая располагалась чуть ниже уровня входа, стоял рояль, блестевший словно чёрный бриллиант.

Передний был отведён для экспертов и жюри: на десяти местах значились имена. А средние и задние места, судя по всему, разрешалось занимать кому угодно.

Последовав за Соитиро, ребята расселись рядом на свободных местах в центре. Обивка у кресел впечатляла, сидеть было одно удовольствие.

Сората с любопытством осмотрелся по сторонам. Зрителей набралось около сотни.

Обстановка не располагала к разговорам, потому Сората решил ждать молча.

Примерно через десять минут прозвучало объявление:

«Начинаем дневной блок прослушивания».

Перешёптывания вокруг разом стихли.

На сцену вышла, цокая каблуками, облачённая в красное платье школьница. Сората узнал её — наверное, она училась на музыкальном направлении Суйко.

Поклонившись жюри, она пододвинула стул к пианино и села. Затем глубоко вздохнула, положила руки на клавиши и, без какого-то сигнала, начала.

Выступление продлилось меньше десяти минут. Девушка с заблестевшим от пота лбом поднялась, снова поклонилась судьям и ушла за кулисы.

Вслед за ней на сцену вышел следующий конкурсант: парень во фраке с зализанными назад волосами.

Как и недавняя девушка, он поприветствовал судей, поправил стул под себя и начал выступление по готовности. Мелодию играл ту же.

После него на сцену вышел следующий музыкант. Затем ещё один… и так, похоже, должно было продолжаться какое-то время. Нет, наверное, до самого конца.

Мелодии играли одни и те же, потому они постепенно стали утомлять.

Когда Сората наконец не удержался и зевнул, Соитиро объяснил, что конкурсанты должны играть определённую музыку. Бывало, что выбиралась одна мелодия из нескольких. Бывало, что мелодию назначали одну. А на некоторых конкурсах играли несколько мелодий с отборочных.

На этот раз играли композиции Шопена. Хоть перед выступлениями и объявляли: «Опус номер такой-то», — далёкому от классики Сорате это ничего не говорило.

Сидевшая рядом Масиро на шестом выступающем начала клевать носом. А Канна и вовсе мерно посапывала.

Спустя час Сората потерял счет своим зевкам. Если Иори в скором времени не покажется, они тут все заснут. Будто уловив мысли Сораты, Соитиро, державший список выступающих, произнёс, когда очередной конкурсант закончил:

— Следующий.

Сората растолкал Масиро.

Почти сразу же на сцене появилась фигура Иори. Его волосы выглядели так, словно он утром не расчесался, хотя на самом деле были тщательно уложены. Непривычный фрак смотрелся на нём на удивление хорошо. Когда мальчик молчал, у него был умный, загадочный вид.

Судя по реакции зрителей, многие в зале его знали.

— Это младший брат Химемии Саори, да? — послышалось сзади.

— Сестра, кажется, улетела учиться в Вену.

— Ну, на него тоже большие надежды.

— Нет, брат Химемии в Са...

Пока Сората колебался, оглянуться или нет, Иори сел перед роялем, прикрыл на миг глаза и посмотрел вверх, будто молил небеса об удаче.

Член жюри с белыми волосами, глядя на Иори, что-то прошептал сидевшему рядом иностранцу. Тот, услышав, одобрительно кивнул. Похоже, имя Иори так или иначе имело вес.

— Противно, — пробурчала Масиро.

Наверное, она высказалась об атмосфере, которая возникла. Сората с ней согласился. Пускай характерное напряжение перед выступлением всё ещё чувствовалось, его в какой-то мере подпортили.

Играть на фортепиано в подобных условиях тяжелее некуда, подумал Сората.

Иори занёс руки над клавишами, чуть приподнял плечи, и спустя миг мелодия началась. Сегодня она звучала уже бесчисленное количество раз. Мелкими деталями игра Иори отличалась, но Сората не чувствовал особой разницы. Пускай выступал Иори, музыка производила точно такое же впечатление, что и десяток раз до него.

Если одной фразой: играл он умело. Достиг того уровня, когда отчётливо видно, что занимается на фортепиано не первый год. Выступление радовало, мелодия звучала приятно. Но не более. Если бы попросили сравнить с предыдущими конкурсантами, разницу определить было бы очень непросто.

Такое же впечатление, как показалось Сорате, сложилось и у прочих зрителей. Они глядели на Иори без каких-либо эмоций. Один из судей подпёр подбородок рукой. Казалось, он уже определился с оценкой и не вслушивался в игру. Чем больше страсти Иори вкладывал в своё выступление, тем более равнодушными становились гости и судьи.

Как жестоко, подумал Сората, и тут поток звуков внезапно прервался. Иори прекратил играть. Хотя дошёл примерно до середины мелодии… Мгновенно зал погрузился в тишину, а зрители — в недоумение.

— Ух, я всё, — заявил Иори будто самому себе. — Я закончил! — крикнул он уже на весь зал.

Затем встал из-за рояля.

— Доиграл, всё! — завопил Иори и стремительно покинул сцену.

Сцена опустела, словно так и надо.

В зале заволновались.

— Что происходит?..

— Теперь младшему Химемии не попасть на конкурс.

Беспокойство нарастало.

Неужто предчувствие Саори не подвело?

Соитиро, глядя вперёд, посерьёзнел, а Сората вопросительно посмотрел на него.

— В узком кругу Иори называют «младшим Химемией» или типа того.

Сората и впрямь недавно слышал подобное.

— По сравнению с Саори, которая всегда получала главные призы, ему каждая новая ступень давалась тяжело. Хотя Саори никогда не считала его бездарным.

В словах Соитиро был смысл: в конце концов, Иори смог поступить на музыкальное направление в Суйко.

— У него есть воля продолжать репетиции, а самое главное — он вроде любит музыку.

Сората вспомнил, как впервые зашёл в комнату Иори, в день его переезда. Мальчик первым делом повесил на стену портрет Баха и сразу принялся играть на фортепиано, забив на остальной багаж. В голове возник образ: «музыкальный чудик».

— Но из-за того, что он младший брат Саори, на какой бы конкурс он ни пришёл, его результаты сравнивают с Саори. Потому что живут они в мире музыки, который достаточно ограничен. Саори говорила, что за три года члены жюри, эксперты и простые зрители почти не менялись.

Потому-то зрители на задних сиденьях знали Иори. А до этого они знали Саори, его старшую сестру. Вот он и стал для них «младшим Химемией».

Сората начинал понимать, почему Иори подал заявку о переводе. Сората даже мог себе представить, почему Иори бесился, но продолжал играть на пианино.

В зале до сих пор стоял гам. Тогда Сората встал с нагретого места.

— Канда-кун?

— Пойду посмотрю, как там Иори.

Сората не думал, что может помочь. Не знал, какими словами подбодрить. Но всё же не мог оставить его одного.

— Я тоже пойду.

Вслед за Нанами поднялась и Масиро.

— А ведь когда он молча играл на пианино, не казался придурком, — высказалась Канна, вставая.

Лишь Соитиро остался сидеть.

— Не пойдёшь?

— Я за него беспокоюсь, но, пожалуй, положусь на вас.

— Большую ношу на нас взваливаешь.

— Митака раньше говорил: ты кохай, которым он гордится.

— Дзин-сан так шутит, точно тебе говорю, — ответил Сората и осторожно стал пробираться меж рядов к выходу.

Соитиро и правда единственный не пошёл. Может, он и шутил, но вдруг его фраза действительно была в какой-то степени правдой?

— Канда-кун?

— А, не, ничего.

Собравшись с мыслями, Сората с Масиро, Нанами и Канной направился к комнате ожидания за кулисами.

Когда они прошли по дугообразному коридору за сцену, у двери одной из многочисленных комнат уже толпилось шесть-семь человек.

Двое мужчин лет тридцати пяти, похоже, были из персонала. Остальные были ровесниками Сораты — наверное, участники. Сората решил остановиться чуть поодаль и понаблюдать

— Ты! Слышишь меня? Давай выходи!

Мужчина из числа персонала колотил кулаком в дверь.

— Иори, он внутри?

— М? Вы его школьные друзья? — догадался мужчина, увидев униформу ребят.

— Он додумался запереться изнутри… Мы зовём, но он не отвечает, — растерянно сказал второй служащий.

Сората, более не сомневаясь, подошел к двери и позвал:

— Эй, Иори, ты слышишь?

— Это… Сората-сэмпай? — донеслось подавленное. Может, это из-за двери, но голос Иори звучал очень глухо. Совсем не так, как обычно — весело и жизнерадостно.

— Точно. Это я. А ещё здесь Сиина, Аояма и даже Канна-сан.

— Зачем вы здесь?

— Пришли поддержать.

— Ну так зачем?

— Ты каждый день упорно репетировал, потому мы пришли поддержать.

Сората говорил правду. Он хотел поболеть за мальчика именно потому, что тот старался.

— Короче, открой.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Однозначный и резкий отказ.

Сората спиной чуял, как люди вокруг нервничают. А ещё он чувствовал, как нарастает проблема.

Двое служащих откровенно потерялись. Они боялись, что скажут что-нибудь не то и усугубят ситуацию, потому, попросту говоря, боялись брать на себя ответственность.

И тут прямо за спиной Сораты прозвучало:

— Он сам попросил оставить его в покое, почему бы так и не сделать? — равнодушно предложила Канна. — Хочет, чтобы за него кто-нибудь беспокоился, вот и заперся.

Её слова были недопустимы. Сората почувствовал, как закипает.

— Если искренне хотел бы остаться наедине с собой, то сразу бы ушёл из зала куда угодно. — Канна, уже совершенно не сдерживаясь, говорила в сторону двери. — Наверное, надеялся, что о тебе забеспокоятся. Как по-детски.

— Ещё чего! — раздалось резко из-за двери.

— Тогда ждёшь утешения? Типа «У тебя есть талант, постарайся» или «Тебе ещё есть куда расти»?

Канна держалась хладнокровно, что контрастировало с яростным посылом в её словах.

— Нет!

— Тогда хотел, чтобы это сказали? «Ты всё равно не победишь старшую сестру, можешь бросить»?

— Это уж слишком… — вмешался Сората, решив, что девушка перегибает палку. Но он немного опоздал: в комнате внезапно раздался звук бьющегося стекла. — Иори?!

Ответа не последовало. Сората схватил ручку двери и подёргал туда-сюда, но дверь не поддалась.

И тут прибежала, запыхавшись, девушка-организатор лет двадцати пяти.

— Я принесла ключ от комнаты!

— Быстро открывай!

Подгоняемая мужчиной, девушка нервно повернула ключ в замке.

— Иори!

Первым внутрь влетел Сората.

Иори не было видно. Большое окно напротив входа разлетелось на мелкие осколки, а стул, которым его разбили, валялся снаружи.

Они находились на первом этаже, потому Иори мог запросто выбраться через окно.

Сората медленно обернулся к Канне:

— Знаешь, Канна-сан.

— Прости, я наговорила лишнего.

— Сразу извинилась? Мне теперь и сказать нечего.

— Потому и сказала сразу.

— Ты, наверное, понимала, что будет, когда говорила Иори всё это?

— Но ведь именно ты учил меня быстрее снимать стресс.

— Ты заговорила об этом сейчас?!

— Это как-то напрягает… Мне тоже иногда хочется бросить писать, и чтобы люди вокруг обратили на меня внимание. Потому я его немного понимаю… Вот...

— Не нравится смотреть на себя со стороны?

Канна слегка покачала головой.

— Я не такая, как он, я не стремлюсь привлекать к себе внимание.

— Но Иори наслушался много чего...

— Думаю, окажись я на его месте, вела бы себя более сдержанно.

Потому-то поведение Иори её взбесило: он у неё на глазах вычудил то, что она не могла.

— Раз ты поняла, что наделала дел, то помирись с ним, ладно? Я пойду его поищу.

— В этом нет нужды.

Заинтересованный Сората проследил за взглядом Масиро. И увидел через разбитое окно вяло убегающую фигуру Иори. Пусть мальчик удрал эффектно, но успел убежать всего на каких-то тридцать метров.

— Тормоз!

Сората мог моментально его догнать.

На том и порешив, парень тоже выпрыгнул в разбитое окно и со всех ног помчался по аллее за Иори.

Расстояние до неуклюжей фигуры с мотающимся за спиной хвостом фрака таяло на глазах. Бегун из мальчика оказался на удивление плохой: он уже запыхался.

— Эй, Иори! — позвал Сората, а Иори, обернувшись и увидев его вблизи, оторопел. А затем попытался поднажать. Но то, как он старался, скорее забавляло, а не приносило пользу.

Сората догнал его у конца аллеи, схватил за плечо и заставил остановиться.

— Отпусти меня! — Иори резко развернулся и поднял сжатую в кулак правую руку.

Не дожидаясь, пока Сората выставит защиту, мальчик атаковал. За миг до удара Сората рефлекторно закрыл глаза, ожидая вспышки резкой боли в лице.

— ...

Но он прождал несколько мгновений, а боли не было.

Сората осторожно открыл глаза и увидел мрачного Иори, стоящего с занесённым трясущимся кулаком. Затем его длинные пальцы лишились сил, и постепенно кулак разжался.

Видя состояние Иори, Сората догадался, почему тот не ударил. Рука Иори не годилась для избиения людей. Она служила инструментом, который рождал великолепную музыку.

Сората также вполне себе представлял, почему мальчик настолько неуклюже бегал. Подобно Масиро, тело Иори было заточено под игру на фортепиано. Наверное, ему нельзя было падать и травмироваться, потому он не занимался серьёзными физическими упражнениями.

— Оставь меня в покое!

Иори раздражённо стиснул зубы.

— Пускай никто не говорит, но я понимаю! Моя игра на фоно ничто по сравнению с игрой сестры! Даже если не пойду на конкурс! Даже если не услышу оценку судей! А тебе, девка-утёс, можно было ничего не говорить, я сам лучше всех это понимаю!

Иори с налитыми кровью глазами, искажённым страданием лицом рычал до хрипа в горле.

— Каждый день, когда я играл на пианино, звуки говорили лучше слов! Что бы я ни делал, моё звучание и рядом не стояло со звучанием сестры, уж это я понял! Конечно, я же «Химемия младший»! Простой довесок к сестре!

— Иори...

— Я лучше всех осознаю предел своих сил… Я до сегодняшнего дня старался, я не сидел сложа руки!

Иори схватил Сорату за воротник.

— По времени, что я тратил на занятия, я вообще никому не уступал! Когда перешёл в среднюю школу, в моей жизни было одно только фоно, я днём и ночью только и делал, что занимался! Я полностью посвятил себя фортепьяно! Мне нельзя было повреждать пальцы, потому на уроках физкультуры я только смотрел! Я три года подряд пропускал спортивный фестиваль, пока все остальные веселились! Я стоял и смотрел, как одноклассники что-то готовят на школьный фестиваль… Из-за этого я в классе оказывался в стороне, друзей ни одного завести не мог. Люди вокруг шептались, какой я «двинутый на фортепьяно», прятали куда-то мою сменку, а я только и делал что, занимался!

Руки Иори дрожали. Нет, дрожало всё тело. От озлобленности на жизнь, которая сложилась не так, как хотелось. Гнев, который копился, не находя выхода, сейчас обрушился на Сорату.

— Всё, прям всё! В средней школе я всё время отдавал этому! Одни конкурсы и программы, я даже от школьных поездок отказывался! На лыжах ходить — нельзя, травмоопасно, потому и думать забудь! Когда составляли выпускной альбом, я был единственный без фотографий с друзьями. Даже в учительскую вызывали, да толку-то! И… и ради чего?! На каждом конкурсе меня сравнивают с сестрой! Я только начну играть, а они сразу: «А, ясно»! Все глядят на меня и намекают: «младший брат хуже сестры»... Почему?! Почему?! Вы хоть посмотрите на меня! Неужели так сложно?!.. Забудьте о моей сестре и послушайте моё фортепиано...

Иори страдальчески упал на колени, а его руки соскользнули по Сорате и опёрлись о землю. Из покрасневших глаз хлынули слёзы.

— Я никуда не гожусь, но всё равно должен продолжать играть?!

— ...

— Я тоже хотел заниматься обычными делами! Ходить с друзьями в макдаки и жевать картошку! Хочу самой обычной жизни, от другой меня тошнит! Неужели так думать плохо?!

Иори в отчаянии принялся дёргать себя за волосы.

— Какой смысл играть на фоно, если после всех усилий я не заработаю хороших оценок?!

Сората был глубоко убеждён, что смысл есть. Очень хотел верить, что есть. Но не стал пытаться убедить в этом Иори. Даже если бы попробовал, ни к чему бы это не привело. Потому Сората сказал другое:

— Иори, руки в порядке?

— Что?

Мальчик оторопело взглянул на него.

— Ты ведь недавно разбил окно в комнате ожидания. Не поранился?

Иори проверил руки.

— Вроде нормально… — сказал он и резко вытер слёзы.

— Ясно. Хорошо.

Поведение Сораты загнало Иори в тупик. А Сората, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Иори, а ты почему вообще начал играть на пианино?

— ...

Застигнутый врасплох мальчик нахмурил брови, не в силах понять, чего от него добиваются.

— Ну так что?

— Ну, это… Думаю, на меня повлияла сестра, вот и начал. Стал брать уроки, и понеслось...

— Тогда почему продолжал до сих пор?

— Когда я делал успехи, родители восхищались и хвалили меня… Я радовался и хотел восхитить их ещё больше. Думаю, потому и стал много репетировать, — отрывисто, понемногу выдавал слова Иори, вспоминая прошлое. — Но постепенно...

— Тебя стали сравнивать с Химемией-сэмпай?

— Да...

— Но всё же ты попытался её превзойти?

— ...

До сегодняшнего дня он отчаянно держался за фортепиано. Даже поступив в Суйко, даже став изгоем, сосланным в Сакурасо, он ни на день не прекращал репетиции. А в средней школе посвятил музыке все три года...

— Ты знаешь, зачем пытался превзойти её? — спокойным тоном задал вопрос Сората.

— ...

Иори не ответил — он опустил голову и задумался. Потому Сората продолжил:

— Я вовсе не говорю, что лучше и дальше играть на фортепьяно или бросить.

— ...

— Иметь много друзей, выделывать глупости после уроков, вместе со всеми участвовать в весёлых школьных мероприятиях, а ещё завести девушку, обедать с ней, вместе идти домой, на выходных ходить на свидания — думаю, полноценная школьная жизнь выглядит так. Как ты и сказал, три года в старшей школе не надо проводить за одним фоно. Потому я не говорю. Не говорю, что лучше: бросить фоно или продолжать. Подумай, взвесь все за и против и прими решение. Выбор за тобой. Ты должен сам для себя решить. Вот что я думаю.

— Я разве не сказал, что хочу бросить?!

— Тогда почему замахнулся на меня, но не ударил?

Потому что боялся повредить пальцы, которыми играл. Тело Иори отреагировало на инстинктивном уровне.

— Почему ты продолжал заниматься на фоно, хотя грозился бросить?

— Я...

— Ты готовился к сегодняшнему конкурсу, потому-то и не бросил?

Иори пристально поглядел на свои руки. На тонкие, длинные пальцы. Они выглядели изящно, но при этом чувствовалась, что они способны на очень многое.

— Чем ты хочешь сам заниматься, кем хочешь стать… Как по мне, лучше взять и решить. Если дать слабину и выбрать то, что проще, может выйти так, что потом пожалеешь.

Помнится, когда Сората готовился к проектному заседанию, Фудзисава Кадзуки сказал именно это.

— Что я хочу делать?.. — задумчиво пробурчал Иори.

— Я не про то, что думает кто-то другой, я про то, что думаешь ты сам. Не думай о мнении судей или реакции зрителей, реши сам, чем ты хочешь заниматься.

— Чем я хочу заниматься?.. Кем хочу стать?.. Я только и думал, что о сестре, а зачем вообще играю на пианино — в последнее время перестал понимать… Даже и не заметил, как.

Иори полностью пришел в себя. Он сел на земле, скрестив ноги.

Немного подумав, мальчик посмотрел снизу вверх на Сорату.

— Я понял, Сората-сэмпай.

В глазах Иори появилась решимость.

— Я как следует подумаю. Чем хочу заниматься и кем хочу стать.

— Это хорошо.

Сората похлопал Иори по голове, а тот от неловкости задёргался, словно щенок, не привыкший к тому, что его гладят.

— Прекрати, Сората-сэмпай! Причёску испортишь! — дурашливо кричал Иори, делая вид, что ему неприятно.

— Похоже, вы поговорили.

Догнавшая их Нанами подошла поближе. Масиро и Канна следовали за ней.

— Э, Такао-сан!

Иори мгновенно отреагировал на появление Канны, юркнув Сорате за спину.

Встретившись взглядом с Соратой, Канна вздохнула и сказала Иори:

— Я наговорила лишнего. Прости меня.

Хотя сожаления в голосе не чувствовалось.

— Д-да ничего такого, — надуто буркнул Иори. Они хоть и учились оба в первом классе, по сравнению с ней он вёл себя совсем по-детски.

— И что это значит? — Канне отношение Иори пришлось не по душе. Её взгляд сделался обжигающе холодным.

— Что бы там ни говорила очкастая баба-утёс, меня не волнует! — дерзко тявкнул Иори, высовываясь из-за Сораты.

— И это говорит дегенерат, который пытался подглядывать за девушками в ванной?

Канна решила эскалировать конфликт.

— Давайте-ка помиритесь, — устав терпеть их препирательства, сказал Сората, и тут дунул проказливый ветерок, от которого задралась юбка у Канны.

— Ай!

Канна молниеносно придержала края, сгорбившись и сжав ноги.

Сората с высоты своего роста ничего под юбкой не смог увидеть. Лишь сверкнули белые ягодицы. Но вот сидевший до сих пор на земле Иори — другое дело. Так уж получилось, что его ракурс оказался наилучшим. В подтверждение этого он захлопал ртом и указал пальцем на Канну.

— Т-ты там... это самое?!..

Мальчик попытался вскочить на ноги, но внезапно его колени и бёдра растеряли силу. И с небольшим опозданием из носа пошла кровь.

— Так вот почему ты попала в Сакурасо?!

Покрасневшая до ушей Канна пронзила Иори свирепым взглядом. Затем она резко подошла к мальчику, схватила за воротник и подняла на ноги. Не успел тот сообразить, что происходит, как она занесла руку для пощёчины.

Под весенним небом раздался мощный шлепок.

— Пошляк!

— Да ты сама пошлячка ещё та!

— Вот хорошо-то, Иори.

— В смысле?!

— Ты ведь раньше что говорил? Обстоятельства немного другие, но в целом как ты и заказывал: заглянул под юбку миленькой девушке, и она на тебя взъелась.

Сората вспомнил их разговор в день, когда Иори впервые появился в Сакурасо. Что-то типа столкнуться с новой ученицей на повороте… и всё остальное.

— Я хотел увидеть чистенькие белые трусики! А тут что? Ни того, ни другого!

Само собой, Иори отвесили ещё одну пощёчину, от которой кровь из носа полилась ручьём.

Комментарии