Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 4. Мысли его, её и её

Часть 1

За два года до нынешнего разговора с Нанами… Тогда с поступления в Суйко прошло всего четыре с половиной месяца.

— Канда-кун.

Сората хорошо помнил, как услышал своё имя, произнесённое с незнакомым акцентом.

— Чего?

Он частенько слышал кансайский диалект у юмориста по телевизору, но чтобы в реальной жизни кто-то его использовал — с таким столкнулся впервые. Потому стало как-то не по себе.

— Э-э-э...

— Мы в одном классе, я — Аояма Нанами.

— А, Аояма-сан, да? Знаю-знаю, — притворился Сората, но Нанами его раскусила.

— Не похоже, что знаешь.

В то время они лишь обменивались короткими фразами. Например, про журнал дежурств. Долгих бесед не вели и, уж, тем более, не дружили.

В следующий раз они поговорили уже через два месяца, в конце весны — начале лета, когда Сората подобрал возле школьных ворот брошеную белую кошку Хикари. Он поднял картонную коробку и заявил, что отнесёт её в общежитие.

— Канда-кун.

К тому времени Нанами уже говорила как все окружающие — без акцента.

— Э-э-э… Аомори-сан?

— Это самая северная точка Хонсю. А я — твоя одноклассница Аояма Нанами.

— Да, Аояма.

— Не думала, что ты до сих пор не запомнил.

— Нет, запомнил, просто вылетело из головы.

— По-моему, это то же самое, что «не запомнить».

— Теперь запомнил.

Взгляд Нанами упал на картонную коробку.

— Хочешь принести кошку в общежитие?

— Типа того.

— Типа того?.. Вообще-то, животных там держать запрещено.

— Точно. Проблемка.

— Комендант разозлится.

— Я как-нибудь перетерплю. Ну, надеюсь.

— Нет, так просто не получится...

По пути к главному общежитию они много болтали о кошке.

— Твой сосед по комнате будет молчать?

— Это Мияхара из нашего класса, потому всё будет нормально.

— А ты оптимист.

— Он, наверное, любит кошек.

— А если он собачник, что тогда?

— Тогда ему придётся перейти на кошачью сторону.

— Ничего не обдумал, но всё равно решил взять кошку с собой?

— Не бросать же бедняжку.

Нанами посмотрела на него с удивлением.

— Мда… Ладно, может тогда обойдёшь сзади? У главного входа дежурит комендант, если она тебя раскроет, быть беде.

— Хорошая идея.

— Любой бы догадался...

Комната Сораты располагалась на первом этаже, и в тот день парень вернулся домой словно вор — через окно.

Благодаря этому случаю впоследствии Сората и Нанами стали чаще разговаривать на тему ухода за кошкой. Подключался и Мияхара Дайти из его комнаты...

— Выбрал имя?

— Хикари.

— Похоже на имя твоей первой любви.

— Так называть кошку… Зря ты, Канда-кун.

— Нет же! Мияхара, хватит нести чушь! Я назвал её как станцию «Хикари» у Синкансэна.

— Вот, значит, как. Ну не знаю...

— Что? Плохо?

До тех пор, пока не пошли слухи, об их секрете знали только Сората, Нанами и Дайти.

По пути из школы Нанами однажды спросила:

— Канда-кун, ты не ходишь в клубы? Я думала, ты в спортивном.

— До средней школы играл в футбол, потому ты, наверное, и подумала?

— А почему бросил?

— Ну, это, знаешь… Травму получил, и ещё там всякое.

— Хмф… Если не хочешь говорить, то ладно.

— Ты тоже не в клубе, Аояма?

— Угу.

— Ты вроде говорила, что каждый день поздно приходишь домой?

Даже утром в понедельник, после выходных, она частенько зевала.

— Я работаю, вот.

— О, вон оно что. Прям каждый день?

— Это, ну, почти.

Поначалу Нанами избегала неприятных для себя тем, но спустя какое-то время рассказала Сорате о желании стать актрисой озвучки, о спецшколе, о противостоянии с отцом и бегстве из дома.

— Не говори никому, что я хожу в спецшколу, ладно?

— Почему?

— В наши дни не принято иметь цель и ради неё стараться.

— Правда? А я завидую. То, что я бросил футбол, не даёт мне покоя… Иметь цель — вот чего бы мне сильно хотелось.

— Спасибо...

— За что?

— Если ты не понимаешь, то и ладно.

— То есть я недогадливый?

Сората вот так и болтал с Нанами, которая помогала заботиться о Хикари, весь первый семестр, пока парня не сослали в Сакурасо.

На этом Сората прекратил вспоминать.

Мелкие облака заполонили всё небо. Утренний прогноз погоды обещал к вечеру дождь.

Свежая страница календаря показывала, что наступило 2 мая.

Понедельник посреди Золотой недели.

В обеденный перерыв Сората прошёл сквозь толпу одноклассников, сетовавших на то, что можно было бы и сегодня сделать выходной, и в одиночку поднялся на крышу. Там он лёг на скамейке лицом вверх.

В голове все мысли были об одном. После свидания в парке развлечений Сората мог думать лишь о Нанами. И во время завтрака, и когда шёл в туалет, и когда отмокал в ванне, и когда направлялся в школу, и когда сидел на уроках. Всё время Сората высматривал в уголках своей памяти то, что связано с Нанами.

Это было естественно. И бесполезно было заставлять себя не думать о ней.

Нанами вела себя как обычно. Утром, когда они встретились в столовой, она бодро приветствовала его:

— О, доброе утро, Канда-кун.

Даже если они встречались взглядами на уроке, смущённо отворачивался только Сората.

— Всё нормально? Ты какой-то отстранённый, — наконец спросила она его. Видимо, забеспокоилась.

Нанами показывала, что между ними ничего такого не случилось, оттого Сората просто не знал, что и думать. Как ни крути, их свидание не было сном, а поцелуй — мимолётным виденьем. Его губы до сих пор помнили то ощущение, что лучше всего доказывало реальность произошедшего… Воспоминания, которые отпечатались в сердце и никогда не сотрутся.

В то же время Сората не слишком мучился вопросом, что это было. Ответ вырисовывался лишь один.

«Ну, когда закончится это прослушивание, я расскажу».

В тот день они снова обменялись обещаниями. И в этот раз Сората отчётливо понимал, о чём шла речь. Слишком много всего приключилось, и время, когда можно всё списать на воображение, давно прошло.

К тому же день прослушивания, когда Нанами собиралась выполнить обещание, наступит уже завтра.

Потому Сората думал. Думал только о Нанами, отбросив всё остальное. Внутри него бурлили самые разные чувства. Приятные воспоминания о встрече. Беззаботное веселье того времени, когда они ухаживали за Хикари. Как они втроём с Дайти хранили секрет и каждый день будто сидели на иголках. После его переезда в Сакурасо контактировали они уже меньше, но всё равно временами болтали в классе.

— Как поживает Хикари?

— А, хорошо.

В общем, ничего серьёзного, но Сората почему-то прекрасно помнил их разговоры.

На второй год они снова попали в один класс, а летом Нанами и вовсе загремела в Сакурасо. Каждый раз, когда Сората видел целеустремлённость Нанами, он хотел ей помочь достичь мечты. От всего сердца желал, чтобы её труды принесли плоды.

Память о провале на прослушивании, которое определяло её будущее в компании, была ещё свежа. Стоило только подумать об этом, как в груди возникала пульсирующая боль. Ему за всю жизнь не забыть заплаканное лицо Нанами в тот день. Что уж говорить, ей тяжело пришлось.

А ещё Сората вспомнил, как они пошли гулять в Рождество, как провели новогодние каникулы у него дома, и как ему подарили шоколад на День святого Валентина.

Всевозможные воспоминания и чувства набегали, будто волны на берег. А потом уходили, оставляя внутри ощущение. Ощущение радости.

Давящего чувства в груди больше не было. Теперь, когда он думал о Нанами, его душа наполнялась теплом.

Сората прикрыл глаза рукой, чтоб мир вокруг не мешал думать. В это время послышались чьи-то шаги. Остановились они аккурат возле его головы.

Масиро? Или, может, Нанами?

— У тебя нет друзей?

Оказалось, ни та, ни другая.

Открыв глаза, парень увидел перевёрнутое лицо Канны. Она смотрела на него сверху вниз сквозь стёкла очков.

— Хочешь поесть бэнто вместе со мной?

— Сегодня мне хотелось побыть одному.

Находиться в классе с Нанами было тяжеловато.

— Тебя что-то беспокоит?

— Просто надо подумать.

Ничего его не беспокоило.

— О выборе вуза?

— Я же третьегодка. Не без этого.

— Вечернее меню?

— В Сакурасо мы должны сами готовить. Об этом тоже думаю.

— О кошках?

— Они милахи.

— А ещё… о любовном треугольнике.

— ...

— А тебя легко понять.

— Спасибо на добром слове.

— Это был сарказм.

Разумеется, он понял, но не сказал. И Канна поняла, что он понял.

— Кстати, Канна-сан.

— Что?

— Не стой так близко, ладно? Трусики видно.

Он едва не увидел, взгляд прям-таки скользнул по причинным местам. Ему удалось удержаться и не взглянуть. Но воображение удержать не удалось...

— Всё в порядке. Я их сейчас не надела.

— Понятно, раз так, то я их точно не увижу… Э, чего?!

— Шутка. Надела-надела. Но если не веришь, можешь проверить.

— Ещё бы, обязательно, — отшутился в отместку Сората.

— Я знала, что ты попросишь, и надела свои любимые. Ну, Сората-сэмпай, прошу.

— ...

От слов Канны Сорате сделалось не по себе.

— Не нужно принимать всё серьёзно. Это снова шутка.

— Нет, не в том дело… Ты назвала меня Соратой-сэмпаем?

— А как иначе, пришлось. Если скажу «Канда-сан», то будто обращаюсь к твоей младшей сестре.

— Вообще-то, Юко ты можешь звать по имени.

— Я уже привыкла её звать «Канда-сан», а менять привычку для меня — слишком большой стресс.

— Ну, ладно тогда. Какие-то дела?

Она увидела Сорату и решила поговорить? Он слабо себе представлял такой вариант.

— Хотела немного подразнить сэмпая.

— Тогда у тебя получилось.

— Шутка.

Канна, казалось, вела себя мягче обычного. Даже если она и правда собиралась потроллить Сорату, она делала это легко и по-доброму. И шутила она наверняка впервые за долгое время. Неужто у неё приключилось что-то хорошее?

— Когда я показала сюжет, ответственный редактор предложила продолжать в этом направлении.

— Понятно, вон, значит, как?

— Что именно понятно?

— Я вот думал, какое у тебя довольное лицо.

— Отвратительно. Пожалуйста, больше так не говори.

— Прости… Не хотел портить тебе настроение.

— Я снова шучу. Пожалуйста, хватит принимать всё настолько всерьёз.

— А можно шутить как-то попонятнее?.. Значит, у тебя прогресс? Здорово.

— Ну… большое тебе спасибо.

Канна понизила голос.

— За что?

— За те записи.

— Передам спасибо Дзину-сану.

— Я говорю спасибо тебе, Сората-сэмпай.

— Ладно, принимаю. Выходит, стрессу помахали ручкой?

— Да. Думаю, больше мы с тобой не будем видеться.

— В коридоре ведь будем пересекаться!

Канна едва заметно улыбнулась, похоже, опять пошутила. Когда на душе становилось легче, даже Канна могла непринуждённо улыбаться.

— Если встретимся, то давай здороваться.

— Вот это честь.

— В общем, вот.

— Ну, если что-то будет беспокоить, обращайся. Не гарантирую, что решу проблемы, но выслушать выслушаю.

Канна сосредоточила взгляд на Сорате и задумалась.

— Что?

— Неужели, Сората-сэмпай, ты меня любишь? — нахмурившись, спросила она.

— Разве это странно — помогать подружке младшей сестры?!

— По-моему, ради приличия мог бы и застесняться, — сказала будто сама себе Канна. — Прошу меня простить

Затем она ушла с крыши.

Оставшийся один Сората вновь посмотрел в небо.

— Сюжет двинулся?... Ну и хорошо.

Если бы он не решил её проблему, то места бы себе не нашёл.

— Правда здорово.

Сората минуты на три закрыл глаза, слушая только своё дыхание. Вдруг раздался сигнал телефона.

Пришло сообщение. В качестве темы стояло: «Сората». Отправила Масиро. Открыв письмо, Сората прочёл: «Ты поругался с Нанами?»

На мгновение парень оцепенел, но лишь на мгновение.

«Нет», — коротко ответил он.

«Тогда наоборот, да?»

У Сораты чуть сердце не выпрыгнуло из груди.

— В смысле, «наоборот»?..

Вопреки сказанному, Сората прекрасно понял значение прочитанной фразы.

Именно поэтому он не мог ответить «нет», сделать вид, что ничего не понимает, или спросить, что значит «наоборот». Если бы сделал так, то разворошил бы улей.

«Точно», — набравшись храбрости, утвердительно ответил он.

Вскоре пришёл ответ:

«Что значит «наоборот»?»

— Ты же сама написала!

Тело мгновенно лишилось сил.

Лежащего Сорату не заставил подняться даже звонок за пять минут до конца обеденного перерыва. Голову опять заполнили мысли о Нанами.

Комментарии