Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Часть 3

— И как вообще понимать «после уроков»? Это во сколько конкретно?

Его слова растворились в воздухе.

Сората, сидя на лавочке на крыше, задавал вопросы облакам, которые неспешно плыли по голубому небу. Но тонкое весеннее облако, которое по форме напоминало Хоккайдо, ничего не ответило.

За неимением другого выбора Сорате оставалось думать самому.

Незнакомка могла иметь в виду «где-то в четыре часа дня». Или «в пять». Или вообще ночью, когда спать пора.

Сората ждал уже полчаса. Он сделал, как попросили в утреннем письме из шкафчика, и пришёл на крышу. Вот только «виновник торжества» не объявился. И не похоже, что скоро объявится.

Когда прошло ещё полчаса, закономерно возник единственный вывод:

— Наверное, чья-то шутка.

Даже если так, то и ладно. Пускай Сората, получается, зря весь день был на нервах, но раз никто не пришёл, то можно вздохнуть с облегчением.

Сората не представлял, что за человек мог прислать ему письмо, да ещё и сунуть в шкафчик, потому вместо радости испытал скорее растерянность. К тому же о Сорате уже кое-кто думал. Хотя сейчас он держал мысли о них в узде, если кто-то другой вклинится в его жизнь, история получит слишком крутой поворот, а к этому парень не был готов.

Когда часы на мобильнике показали ровно четыре, Сората поднялся со скамейки.

— Пойду-ка я домой, — сказал сам себе Сората, потеряв терпение.

Повесив сумку на плечо, он открыл дверь с крыши на лестницу. И как только он это сделал, наружу вывалились, образовав маленькую стонущую кучу-малу, Иори и Фукая Сихо.

За ними стояла, замерев, Масиро, её дёргала за руку Нанами, которая выглядела так, словно пыталась поскорее утащить её прочь.

— Вы чего тут делаете?

— Полевые исследования, — первой ответила Масиро. В её фразе не было ни тени нерешительности, словно она говорила о чём-то обыденном.

— А ты подумала, можно или нельзя?!

— Это не полевые исследования.

— Да уже поздно отнекиваться!

— В-всё не так, Канда-кун...

Нанами растерянно прятала от него взгляд.

— Что не так?

— Не… не так.

Ещё бы. Как ещё назвать их поведение, если не подглядыванием.

— Ладно, а почему тут Иори и Фукая-сан?

Сората подал руки упавшим Иори и Сихо, помогая им подняться.

— Я краем уха услышал, что Сората-сэмпай получил любовное письмо.

Парень поглядел на Масиро и Нанами, а те сделали вид, будто не понимают, о чем речь.

— Ради собственных будущих побед я решил выжечь в памяти образ смелого сэмпая!

— Уж прости. Не оправдал твоих ожиданий.

Чувствуя, как от двойного разочарования в нём — его собственного и кохая — у него опускаются руки, Сората перевёл взгляд на Сихо.

— Я с самого утра беспокоилась за Сиину-сан: она себя странно вела.

— Сиина? Правда? — спросил он у той.

— Странного у меня не бывает.

— Точно. Ты всегда странная.

— Ничего подобного. Она бесцельно смотрела в окно, заторможенно ела баумкухен и молча рисовала картину.

— А разве… Сиина не всегда такая?

— Что? Ну не знаю. Она отличалась. Правда-правда! Все с художки заволновались. Казалось, её что-то тревожит.

— Тревожит… да?

Похоже, Сиина беспокоилась об исходе встречи на крыше. Утром она ещё сказала, что ей будет неприятно, если Сората начнёт встречаться с автором письма. Парень не знал, радоваться ему или нет...

— Сихо, не говори странные вещи.

— Так-так, Сиина-сан стесняется?

— Я вовсе не стесняюсь.

Масиро в несвойственной для себя манере потупилась.

— Ах, беда! У меня индивидуальная беседа! Простите, я пойду!

Сихо в панике бросилась к лестнице — косы слегка подпрыгивали в такт шагам — и вскоре пропала из виду.

— Ну и шумная...

— Зато дойки у неё просто огромные.

Иори с довольной физиономией сжал кулаки. Наверняка ощутил спиной прелести Сихо, когда та навалилась на него сверху.

— Иори.

— Что?

— Думаю, такие мысли перед девушками выражать не стоит. Если, конечно, ещё хочешь завести миленькую подружку и начать «розовую школьную жизнь».

Масиро вела себя как обычно, но вот Нанами всем своим видом будто говорила: «Такое недопустимо!»

Снова взяв сумку, Сората пошёл по лестнице вниз.

— Канда-кун, больше не будешь ждать? — спросила Нанами, последовав за ним. Масиро и Иори тоже присоединились.

— Не буду, уже четыре часа, сколько можно?

Он прождал достаточно.

— Кстати, Сиина, а сегодня тоже надо было в кабинет рисования?

— Сегодня не надо.

— О, правда?

Думая, что его ждёт ежедневная работа модели, он решил перестать ждать, но...

— Вернусь домой и буду рисовать обложку.

— М? Опять делать обложку для журнала?

Масиро только в прошлом месяце готовила обложку и начальные цветные иллюстрации.

— Танкобон *.

— А, уже скоро выйдет?

Серийная манга Масиро начала выходить в ноябре прошлого года. Если учесть номер за текущий месяц, то в сборник войдут работы за шесть месяцев. Сората уже слышал разговоры о танкобоне, и вот настало время.

Масиро уверенно прокладывала путь к становлению мангакой. Шаг за шагом она становилась сильнее. Пускай Сората не заострял внимание, он видел: пропасть между ним и Масиро всё ещё увеличивается. Но парень не позволял себе унывать. В конце концов, у него не было выбора: он уже делал всё, что в его силах. К тому же ему действительно нравилось работать над игрой, пускай и незамысловатой, потому его энтузиазм не иссякал. Он на самом деле чувствовал, как уверенно движется вперёд и добивается всего сам.

— А я пойду, пожалуй, порепетирую.

Когда они спустились на второй этаж, шедший позади всех Иори остановился. Он каждый день допоздна оставался в репетиционном кабинете наедине с пианино. А в Сакурасо возвращался уже после захода солнца.

— Постарайся.

— Отборочный конкурс уже близко. Хуже некуда. Эх, безнадёга. Хочу бросить...

Последнюю часть Иори сказал, похоже, уже себе и посмотрел на доску объявлений рядом с лестницей.

Там висело объявление о конкурсе пианистов.

«3 мая. Музыкальный зал университета искусств Суймэй. Вход свободный.» Судя по всему, Иори имел в виду это, говоря про конкурс.

— Вход свободный, значит и мы можем прийти посмотреть?

— Можете, но… Э, то есть хотите пойти?! Пожалуйста, не вздумайте! Серьёзно-пресерьёзно! Я же с ума сойду, если придёт кто-то знакомый! Вот правда, обещаете? — на одном дыхании выпалил Иори, после чего унёсся по коридору в другой корпус. Там находился кабинет для занятий на пианино.

— Интересно, почему, когда говорят не приходить, только больше хочется прийти? — пробурчала Нанами.

— А ты на удивление вредная, Аояма.

— Ты тоже хорош, Канда-кун, по ухмылке видно.

— Вот думаю, если пойти посмотреть втихаря, то ничего плохого же не будет?

— Ну да, — согласилась Масиро.

Сората и Нанами хихикнули.

Покинув школу, Сората и компания направились в Сакурасо, по дороге продолжая обсуждать конкурс Иори. В результате им ещё больше захотелось попасть на конкурсное выступление, а когда пришли к общежитию, полученное Соратой любовное письмо и вовсе вылетело из головы.

— Мы дома.

За парнем то же повторили и Масиро с Нанами. К сожалению, никто не ответил. Ничего не поделать, раз никого не осталось. Правда, в комнате 102 жил Рюноске, но… Он сейчас был не в том режиме, чтобы высовывать нос в коридор и говорить «Добро пожаловать». Да и никогда не был.

Масиро и Нанами отправились на второй этаж, а Сората сразу пошёл в свою комнату 101 и буднично, безо всяких опасений открыл дверь. Любой бы сделал так же, заходя к себе, правда?

Но в тот конкретный день Сората пожалел о своей непредусмотрительности, поскольку заметил странное, лишь когда закрыл за собой дверь.

Воздух внутри отличался от привычного, в нём витал посторонний запах. А ещё в комнате царил страшный беспорядок, какого утром не было. Иными словами, всё перевёрнули вверх дном. Одежда, которая раньше лежала прибранной, теперь валялась повсюду, словно у Масиро. Но это были еще цветочки. Это ещё можно было перетерпеть.

Самым необычным в комнате оказалась школьница, которая с остервенением обыскивала комнату. Она выгнула спину, словно потягивающаяся кошка, и вовсю рылась под кроватью.

Наконец она подняла голову, и их взгляды встретились. Глаза девушки за стёклами очков задрожали от удивления. На ней была униформа Суйко, лицо было знакомым. Посреди его комнаты на четвереньках стояла Хасе Канна.

— Какого чёрта?! — такова была первая реакция Сораты.

«Однажды он вернулся домой, а там его ждала необыкновенная красавица…» Такая ситуация, если подумать, казалась на редкость заманчивой. Вот только если в реальности к тебе домой проникнет едва знакомый человек, первое, что испытаешь — неподдельный страх.

— Почему ты так рано?! — удивлённо вскричала Канна, да так, будто проклинала сами устои мира. Затем медленно поднялась на ноги.

Да что всё это значит? Девушка словно знала, что Сората должен опоздать. Нет, сейчас подобные мелочи не так важны. Надо разобраться в конкретной ситуации.

Сората ещё раз оглядел комнату — полный бардак. Канна будто что-то искала… Парень попытался вспомнить те немногочисленные моменты, когда он имел с нею дело. Сразу на ум пришёл вчерашний случай, когда они столкнулись… И тут же в голове возникло единственное возможное объяснение, пускай оно и казалось фантасмагоричным.

— Трусики?

— !..

Когда Сората решился его произнести, Канна сначала затряслась, затем быстро покраснела и опустила лицо. Но прошло всего несколько мгновений, и её лицо резко побледнело.

Реакция Канны сказала всё без слов. Хоть Сората и не верил, что владелец подобранных им трусиков — она, главный подозреваемый во всём сознался...

Какое-то время гостья не двигалась, но затем резко встрепенулась и нервно забегала взглядом по комнате. Увидев на столе тяжеленный англо-японский, она схватила его, подбежала к Сорате и подняла книгу обеими руками над головой.

— Э! Ты чего это?!

— Ты знаешь слишком много, я не позволю тебе выйти из этой комнаты живым.

— Но это моя комната, алё?! Ай!

Пока он отвечал, словарь устремился вниз и огрел его прямо по макушке. Тяжёлый удар встряхнул мозг, в глазах потемнело. У Сораты подкосились ноги, и он, схватившись руками за голову, опустился на корточки.

Показалось, что где-то мяукает кошка.

— Э-э-э… ты в порядке? — послышался заботливый голос.

Приоткрыв глаза, Сората увидел перед собой ту самую злоумышленницу.

— Сильно по голове ударила?

— Сначала бьёшь, а потом спрашиваешь, будто ни при чём?!

— Я-я испугалась...

Что ж, это было заметно. Взгляд Канны метался туда-сюда, будто маятник.

— Слушай, — произнёс Сората максимально спокойно, чтобы не пугать её ещё больше.

— Ч-что такое?

Канна посмотрела вниз на Сорату. Её взгляд наконец остановился.

— У меня голова раскалывается, не объяснишь, в чём дело?

В конце концов, Сората понимал чуть больше, чем ничего, и оттого терялся. А если точнее, был напуган.

— Это...

Канна немного смутилась и в нерешительности отвела взгляд в сторону.

— Не подождёшь чуть-чуть? Заварю чая и ещё чего-нибудь.

Не мешало взять тайм-аут. Сората вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.

Вскипятив воду в электрочайнике, Сората налил чая, взял печенье, забрал из ванной высохшие трусики и вернулся в комнату.

— Прошу.

— Спасибо.

Сората сел на кровать рядом с Канной и от напряжения, как и она, подобрал под себя ноги. У него на коленях тут же свернулась калачиком Асахи. Поглаживая кошку по спине, парень начал разговор:

— Для начала хочу убедиться… Эти трусики в самом деле твои, Хасе-сан?

Первым делом он вернул чёрный кружевной треугольник Канне.

— Мои.

Канна взяла трусы и через секунду убрала в сумку — не хотела, чтобы их кто-то еще видел.

Сората уже всё понял, но решил убедиться наверняка.

— Значит, Хасе-сан...

— Ты не мог бы перестать звать меня по фамилии? Ненавижу свою нынешнюю.

Она сказала так, будто у неё имелась и другая фамилия, но Сората предпочёл не заострять на этом внимание.

— Тогда… Канна… сан?

Девушка не сказала ничего против, и Сората вернулся к главной теме.

— Значит, ты тайно пробралась ко мне, чтобы вернуть потерянную вещь?

— Да...

Канна старалась не встречаться с Соратой взглядом и не отрывала глаз от пирожных с чаем на кровати между ними.

— Ты вот спросила, почему я так рано пришёл. Что ты имела в виду?

— Письмо в ящике для обуви.

— А, понятно.

С помощью письма она отвлекла его, чтобы выиграть время? А затем специально подошла вместе с Юко, чтобы проверить, увидел ли Сората послание, и заодно обеспечить себе алиби.

— Тогда главный вопрос… Ты же помнишь, как мы вчера столкнулись?

— Да.

— И ты заметила пропажу важной вещи уже потом?

— Как только вернулась в класс. Когда вышла обратно в коридор, ты уже их подобрал. И подумал на меня...

Затем она просто разузнала, где проживает Сората? Оставалось лишь изъять улики — быстро забрать трусы — чтобы стереть из истории сам факт того, что она их потеряла, а Сората нашёл.

Если Сората вздумает её шантажировать, она сделает вид, что ничего об этом не знает: улик-то не будет. Сама по себе история, что в школе кто-то снял, а потом ещё и потерял трусики, звучала дико, потому без веских доказательств никто в неё не поверит. Так что достаточно было спасти злополучный кусочек ткани и можно будет вздохнуть спокойно. Так девушка думала.

Как бы то ни было, Канна действовала очень решительно: чтоб добыть компроментирующий предмет, тайком пробралась в чужую комнату. Нет, скорее она почувствовала себя загнанной в угол, и другого выбора для неё не было.

Оставалось разобраться ещё кое в чём. Они приближались к самой сути. Что было у Канны под юбкой в тот самый момент?

— Кстати… На тебе, получается, ничего не было?

Если бы с виду беззащитная Канна потеряла сменные трусики, она не стремилась бы так рьяно уничтожить улики. Но трусики, которые подобрал Сората, ещё хранили тепло её тела, и ради их возвращения Канна даже примерила на себя роль домушницы. Раз так, странно, что она не отпиралась и открыла свой невероятный секрет.

— Всё верно… — Канна неспешно кивнула.

На этот раз Сората раскопал нечто действительно ужасающее:

— Слушай… Может, я чего не знаю, это у девушек теперь модно?

— Ты за кого нас держишь? — разозлилась Канна.

— Точно...

Канна всё время держала голову опущенной и старалась не встречаться взглядом с Соратой, против чего тот не возражал — так говорить было намного проще.

— Можно спросить, почему?

Вот правда, при каких обстоятельствах человек мог оказаться в школе без трусов? В прошлом году примерно в это же время года Масиро заявилась на уроки, забыв надеть трусы, но тот случай во многом отличался. Наверное, Канна сняла их уже в школе… Да ещё и по собственной воле.

Но чем больше Сората думал, тем сложнее себе представлял. Канна производила впечатление очень правильного человека, слишком далёкого от опрометчивых поступков.

Канна, не поднимая взгляда, потянулась к сумке рядом с собой, вытащила оттуда книгу и осторожно положила рядом с пирожными. На тонкой твёрдой обложке было написано: «Воскресенье Золушки».

— Что это? — не успел спросить Сората, как надобность в вопросе отпала. Парень увидел имя автора: Юигахама Канна.

Фамилия отличалась, имя записали хираганой, но всё же читалось оно «Канна». Книга могла иметь отношение к теме их разговора.

— Эта фамилия была у меня до развода родителей, пока мама повторно не вышла замуж, — объяснила Канна, предугадав его вопрос. Вот откуда её ненависть к нынешней фамилии.

— Получается, ты написала эту книгу, Канна-сан?

Канна кивнула, не поднимая взгляда.

— Мой дебют, за него я получила приз в средней школе.

— Ого, круто.

Сората взял книгу и пролистал страницы. Само собой, там был лишь текст, текст и снова текст.

— Ничего крутого. Мне просто повезло.

— Почему так думаешь?

— Я сейчас пишу вторую работу, но всё никак не продвинусь...

Канна плотно сцепила руки на коленях и страдальчески скривила губы.

— Думаю, я хочу писать. Я должна писать… Но прогресса нет. Какой бы сюжет я ни предлагала, ответственный редактор только и делает, что хмурится.

— Вон как.

Сората поддакивал, заполняя паузы в речи Канны.

— Я уже не понимаю, как раньше писала… Не могу, прям задыхаюсь. Когда обдумываю историю, начинает болеть голова… Но я хочу писать, я должна, у меня… больше нет другого выбора.

Присмотревшись, Сората заметил в волевом взгляде Канны усталость и сразу подумал, что она плохо спит по ночам. От излишнего волнения качество сна сильно падает, и не получается высыпаться, что Сората знал по собственному опыту.

— Я терпела, задыхалась, но нервы не выдержали, и захотелось устроить что-нибудь дикое… Для начала я решила надеть броское бельё и пойти в нём в школу.

Сората нашёл в коридоре самые что ни на есть эротические трусики. И теперь, представив, что их носила строгая на вид Канна, он не мог отделаться от мысли, что это будоражит. В голову Канне, как оказалось, порой приходят безумные идеи: захотела экстрима — оголилась.

— Я всего лишь поменяла нижнее бельё, и взгляды людей вокруг словно полностью изменились. В такие моменты я даже переставала злиться от своего писательского бессилия. Вот только… постепенно этого стало не хватать...

И тут Канна впервые посмотрела на Сорату. Исподлобья, проверяя его реакцию… И её щёки окрасились лёгким румянцем.

— Попробовала их снять?

— Да...

Она поразила Сорату своим ответом. Её сердце сильно стучало: это было видно по тому, как заметно дрожали губы Канны.

— Э-э-э, короче, получается… Ты снимала стресс?

— Думаю, да...

— Чтобы сбросить его, ты сняла трусики и пошла на уроки?

— Да...

Интересная картина вырисовывалась.

— Получил ответ? Давай только без шуток, ладно?

Взгляд Канны цепко отслеживал каждое движение лица парня.

— А, нет, это… Я вроде не шучу. Ну, любой человек хотя бы раз делал что-нибудь эдакое, правда? Например, раздеться догола, пока дома никого нет. Ага, бывает такое.

Сората хотел её подбодрить, но Канна только молча повесила голову.

Похоже, он наступил на мину.

— То есть, вчера был не первый раз?

Канна кивнула и покраснела до ушей.

— Второй, да?

— Где-то третий...

Глаза Канны были по-прежнему устремлены на Сорату, притягивая его взгляд. Именно потому Сората уловил фальшь.

— Правда?

— В шестой раз.

— После того, как поступила в Суйко?

— Да...

Получалось, примерно раз в два дня...

У Сораты отвисла челюсть. Вне всяких сомнений, за всю свою жизнь он не слышал более откровенных признаний. Даже с учётом того, что парень долгое время жил в Сакурасо, в окружении странных индивидов, для него это всё равно было невероятным… В общем, как ни крути, его потрясло до глубины души.

— Прошу прощения, что смутила. Ты сам спросил.

Дерзкий взгляд Канны заставил Сорату очнуться.

— Прости, что смутился. Не знаю, как на такое реагировать...

Сората автоматически сухо улыбнулся. Когда выходишь за рамки привычного, только и остаётся, что улыбаться. Впервые столкнувшись с неспособностью Масиро заботиться о себе, парень тоже был потрясён, но среди чудаков всегда найдётся кто-то ещё чудаковатее.

— В любом случае. Если ещё кто-нибудь узнает, будет паршиво, потому лучше прекрати это.

Сората надеялся, что услышит утвердительный ответ, но Канна отвела взгляд и ничего не сказала.

— Если скажешь «да», то на этом всё и закончится.

— То, что снимать бельё и идти на урок — ненормально, я прекрасно понимаю… Если бы могла, то сразу бы бросила. Если бы могла сама, то давно бы уже прекратила! Но хоть и понимаю головой, прекратить не могу… Потому-то это и делаю, ясно?

Последняя фраза прозвучала настолько тихо, что Сората едва расслышал. Парень мог себе представить ход мыслей девушки. Канна понимала всю странность своих поступков и действительно хотела их прекратить. Но стресс давил как пресс, подавляя разум… В этом было всё дело.

— А нет какого-нибудь другого способа выпустить стресс? Например, сходить развлечься с друзьями.

— У меня нет друзей.

— А, не успела завести после поступления?

— Вовсе нет… У меня и в средней школе их не было.

Судя по её прошлым «успехам», она и в Суйко могла остаться одиночкой.

— А Юко?

— Думаю, она хорошая девочка, — ответила она совсем не то, что Сората хотел услышать.

— Она, конечно создаёт много проблем, но вы всё же подружитесь, ладно? Ну да, проблем с ней прибавляется, но она не плохой человек, — убеждал Сората, а Канна тем временем загадочно на него смотрела.

— Что?

— Просто редко встречала людей, которые не стесняются говорить то, о чём говорят только в семье.

— Людей можно и хвалить, знаешь?

— Мы отвлеклись от темы, ничего? — ответа на свой вопрос Сората не получил. — Не будем отвлекаться.

Вместо того, чтобы менять способ борьбы со стрессом, лучше было бы разобраться с источником стресса. Ведь в нём и крылся корень проблемы.

— Если у тебя получится написать книгу, ну… тогда всё будет в порядке?

— Я так думаю.

Сората был бесконечно далёк от вопросов написания рассказов. Максимум, он мог спросить о нюансах выбора сюжета у Дзина, который метил в сценаристы. Но Канна выиграла приз и дебютировала. Она, так сказать, уже стала профессионалом. Ей самой впору давать советы Дзину...

Сквозь тучи безнадёги луч надежды не пробился.

— Кажется, искать решение бесполезно.

— Почему?

— А как тебе такой вариант: когда в следующий раз захочешь раздеться, для начала посоветуйся со мной.

— Я закричу.

Отчего-то на Сорату посмотрели очень холодно. Настолько, что взгляд Нанами в подобной ситуации показался бы горячим.

— Не пойми неправильно. Я вовсе не хочу знать, когда ты будешь без трусов. Я просто подумал: если ты кому-то расскажешь, то отвлечёшься. Обстоятельства бывают разные, а тебе ведь не с кем посоветоваться?

Друзей у неё не было, потому Сората и решился предложить такое. Если бы друзья водились, она бы не разоткровенничалась с тем, кого почти не знает.

— Это… правда, как ты и сказал.

Канна ненадолго призадумалась. И затем направила на Сорату недовольный взгляд:

— Выбора нет, попробую.

Канна решила, что готова пойти на жертву, чтобы покончить с проблемой.

— Тогда решено, — заключил Сората, но взгляд Канны по прежнему оставался напряжённым.

— Что?

— Разговор ещё не закончен.

— В каком это смысле?

— Я боюсь, что ты расскажешь мой секрет кому-нибудь, — Канна произнесла это так, словно дословно перевела фразу с английского.

— Не скажу.

— Всего лишь обещание на словах, меня оно не устроит.

Глядя на решимость Канны, Сората в глубине души кое-что понял. То, что девушка не убежала и абсолютно всё объяснила, не было ни извинением за удар словарём, ни раскаянием за проникновение в чужую комнату. Нет, Канна не собиралась уходить, пока не получит от Сораты стопроцентно надёжное обещание молчать. Её прижали к стенке, потому настроилась она серьёзно.

— И что делать, чтобы тебя убедить?

Неужели Канна потребует от него расписку?

— Расскажи мне... такой секрет, какой если узнают другие, ты захочешь умереть, — заявила она нечто пугающее.

— То есть… если я кому-то раскрою твой секрет, ты сделаешь то же самое?

— Обоюдное сдерживание.

— Впервые слышу такое слово!

Канна продолжала сидеть в напряжённой позе, поджав под себя ноги, и с серьёзным видом глядела на парня. Но глаза слегка дрожали — наверное, в душе она сильно волновалась. Если про неё узнают одноклассники, об этом вскоре узнает и вся школа. Тогда ей туда будет дорога заказана. Ещё бы тут не волноваться.

К тому же они находились в комнате 101 Сакурасо. В комнате Сораты, вдали от всех. Более того, Сората учился в третьем классе, а Канна — ещё в первом. Одно только это заставляло нервы звенеть...

Не то чтобы Сората сочувствовал Канне, но если это её успокоит, то почему бы не рассказать ей свой секрет-другой? Он задумался.

— Та-ак, секрет, да?

Но, подумав, парень не вспомнил секрета, который способен разрушить его жизнь.

— Нет его?

— Если брать такие же слабости, как у тебя… то вряд ли.

Сколько вообще существовало в мире людей, которые хранили такие секреты, как у Канны?

Раз так, то хорошо, если вчерашний роковой момент, когда Сората засовывал трусики в карман, попал на фотографии Масиро и Нанами. Снимки укажут не просто на то, что хозяин белья — Канна, но и будут способны раскрыть её секрет...

— Если нет, то что-нибудь другое… Например, ты же ни с кем не встречаешься? — бесцеремонно спросила Канна, подняв подбородок.

— Почему так думаешь?

— Встречаешься?

— Нет.

— То есть, ты просто передо мной выпендриваешься?

— Нет.

— Эх… — Канна звучно вздохнула. Похоже, напряжения в ней значительно поуменьшилось. — Тогда назови мне имя человека, которого ты любишь.

— Чё?

— Есть ведь человек, с которым у тебя неразделённая любовь?

— Ну-у, да-а.

— Учится в Суйко?

— Ну-у, да-а.

И отчего он так застеснялся? В последнее время его почему-то часто спрашивают, кого он любит. Самый недавний случай, который припомнил Сората… был разговор с Нанами в заключительный день культурного фестиваля прошлой осенью.

— Когда услышу, вежливо попрощаюсь и уйду.

После всего случившегося вежливо уже не выйдет, подумал Сората. Но её вопрос всё звучал у него в голове.

«Кого ты любишь?»

Как только он услышал вопрос, в уме возникло одно имя. Но когда он попытался произнести его, парнем овладело смущение, щедро приправленное нерешительностью.

Он промолчал.

Любить-то любил, но если прямо сейчас задуматься, хочется ли с тем человеком встречаться, в этом Сората уже не был уверен. Вначале возникла любовь с первого взгляда, а потом каждый раз, когда он общался с ней, в нём всё больше возникало нечто, напоминающее влечение. Если он назовёт её имя, то окончательно признается самому себе, что его к ней тянет. Потому Сората колебался.

— Быстрее, пожалуйста.

Хотя если Сората не скажет, Канна и правда останется.

Окончательно запутавшись, парень выдал:

— Имя девушки, о которой я постоянно… переживаю, годится?

— Думаю, в просторечии так могут называть безответную любовь.

— Тогда хорошо.

Канна кивнула.

— Давай на ухо?

Приблизиться друг к другу, чтобы никто больше не услышал, — Сората не постеснялся предложить даже это. Канна секунду подумала, затем согласилась и повернулась к нему ухом.

— Что ж, прости за грубость.

Придерживая Асахи на коленях, Сората наклонился вперёд и шёпотом произнёс имя.

Потом оба замолчали.

Они скованно сидели, подобрав под себя ноги. Асахи поудобнее устроилась на коленях.

Канна снова повернулась к Сорате.

— На этом можем закончить.

Её щёки горели огнем.

И тут...

— Канда-кун, может, чуть погодя вместе позанима… емся? — спросила, заходя в комнату, Нанами.

Увидев Сорату и Канну, вместе сидевших на кровати, она удивлённо заморгала.

— Что здесь происходит?

— Сората, — вслед за нею появилась и Масиро. Её взгляд переходил с Канны на Сорату и обратно. — Кто эта девушка?

— Первогодка Хасе Канна. Ты же её знаешь, утром виделись!

— Точно.

— И что пришли?

— Кто она тебе?

— Сложный вопрос...

Канна потеряла трусики, а он их подобрал, вот и все отношения. Ещё их можно назвать людьми, которые оказались связаны тем, что узнали постыдные секреты друг друга.

— Она просто пришла забрать потерянную вещь.

— Трусики, да?

Канна от заявления Масиро встрепенулась.

— Что?

И следом вонзила в Сорату острый, словно кинжал, взгляд.

— Ты же только что обещал не говорить!

— Сиина и Аояма были со мной, когда я подобрал трусики, потому знают про них.

— Враньё! Ты был тогда один. Ну всё, я тебя сдам. Человек, которого ты любишь...

— Э! А ну, стой!

Чтобы заткнуть Канне рот, Сората повалил её на кровать.

— К-Ка-Канда-кун, ты что делаешь?!

Парень опомнился.

— П-про-прости!

Извиняясь, Сората поднял Канну, которая от испуга впала в лёгкую прострацию.

— Это правда, Сиина и Аояма всё узнали по воле случая. Я их повстречал сразу после того, как мы столкнулись. Они знают, что я подобрал трусики. Чистая правда. Ничего такого, они всё прекрасно понимают и точно никому не расскажут. Верно ведь? — спросил он Масиро и Нанами.

И парочка утвердительно кивнула. Глядя на них, Канна молча стала переваривать услышанное.

Но если подумать, выкрутился Сората или нет, то, определенно, нет.

— Человек, которого любит Сората?

— О чём она?

Масиро и Нанами зацепились за ту фразу, которую Сората больше всего хотел бы заглушить.

— Нет, это… э-э-э...

— Чтобы скрывать мой секрет, он рассказал мне один свой.

— Взаимное сдерживание, да? — сказала Масиро.

— Это настолько популярное выражение? Я один не знал?

— Тогда секрет Канды-куна — это кого он любит… Значит, Хасе-сан услышала от Канды-куна, кого он любит? — спросила Нанами, чётко выговаривая слова.

— Да.

— Кого? — спросила Масиро тоном, не допускающим возражений.

— Не спрашивай! Если она ответит, то разразится великая война, которая погубит весь мир!

— Но мой секрет эти двое уже знают, потому если я назову твоего любимого человека, по-моему, проблемы не будет, — логично и сухо заметила Канна. Определённо, наступит паритет. Но в этом случае Сората пропал. Потому что человек, чьё имя он назвал, стоял перед ним.

— Я приношу свои глубочайшие извинения, прости меня.

Сората с предельно серьёзным видом склонил перед Канной голову.

— Шутка.

— В следующий раз не шути с таким каменным лицом. И лучше не смотри на них, иначе поймут!

В худшем случае Канна может выдать секрет, посмотрев на определённого человека.

— Ты же роешь себе могилу, это ничего?

— А? — спросил Сората и потом понял. Сейчас кроме них в комнате никого не было. И получалось, Сората признался, что названный им человек находился здесь. Другими словами, это Масиро или Нанами.

Парень переглянулся с Нанами. Оба промолчали.

Но, судя по выражению её лица, девушка прекрасно поняла смысл сказанного Канной. Глаза Нанами дрожали от удивления, растерянности и беспокойства.

Спина Сораты медленно, но верно покрывалась потом.

Спасением стала реакция Масиро — она слегка наклонила голову набок и задумалась.

— Большое спасибо за то, что поднял цену моего секрета. Теперь я будут спать спокойно.

— А я, походу, вообще не усну...

— Теперь я, пожалуй, пойду. Или мне помочь убрать комнату?

— Прошу, иди домой.

— Постой.

Не слушая протест Нанами, Канна взяла сумку и встала.

— Простите за беспокойство.

Подойдя к двери, она развернулась и вежливо поклонилась.

— Будь осторожна по пути домой… — наконец, выдавил из себя Сората. А остальные девушки промолчали.

От взглядов Масиро и Нанами ему было больно — они буквально резали Сорату на части.

— Ну-у ладно, Аояма, говоришь, репетиция? Сиина, а тебе баумкухен? — сказал Сората нарочито непринужденно, пытаясь разрядить атмосферу.

Девушки промолчали.

Само собой разумеется, попытки Сораты потерпели сокрушительное поражение, и парочка ещё долго не прекращала свою зрительную агрессию.

Примечания

  1. Танкобон — сборник глав одного произведения в противовес еженедельным журнальным изданиям.

Комментарии