Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

2.6 Цветок на горной вершине

В день зимнего праздника столицы достигла новость.

Северная Оборонительная Армия разбита, а Город-на-Дамбе Нарбанд вот-вот падёт.

***

Эта битва считалась уже выигранной.

Квази Герой Авгран, вооружённый Карильоном Пургаторио, должен был с лёгкостью одержать победу. Но...

"Как может спасти страну тот, кто готов бросить на произвол судьбы деревню?"

...одна-единственная фраза стала роковой.

По дороге к полю боя Авгран наткнулся на деревушку, которую грабил отряд орков. Одна из выживших, маленькая девочка, бросилась к Герою с мольбой: "Спасите нас! Пожалуйста, спасите нас!"

Авгран был прямолинейным, отважным и благородным человеком. Но – склонным к необдуманным поступкам.

Именно тогда он произнёс ту фразу. Он остановился, прервал свой путь на битву, от исхода которой зависела судьбы страны, и бросился в битву, от исхода которой зависело спасение одной-единственной деревушки. И, разумеется, разгромил отряд орков, спася тем самым жизни тридцати жителей деревни.

В том бою Авгран использовал силу своего Карильона.

Заключённый в Пургаторио Талант способен уничтожить всех врагов на поле боя, но использовать его можно лишь раз в месяц. Иначе говоря, Авгран, вместо того, чтобы сберечь силу меча, предназначенную для одной битвы, слепо растратил её в другом бою ради спасения первых встречных.

Авгран прибыл на передовую и меньше чем через сутки пал в бою.

Говорили, что на его мёртвом лице застыла умиротворённая улыбка.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Авгран не отступил от своих убеждений, идеалов Героя, сражающегося за людей, не бросающего в беде никого, кто просит о помощи. Он был верен им до своего последнего вздоха.

И небольшое дополнение напоследок. Немного чисел.

Как уже было сказано, в той деревне Авгран спас тридцать крестьян. И ради этих тридцати он обрёк на смерть жителей целого города, а также солдат, оборонявших его, – в общей сложности две тысячи человек.

***

Поодиночке орки – не такие уж серьёзные противники. Обычно у них пятый уровень, так что тренированный и вооружённый солдат способен с лёгкостью одолеть орка в бою один на один. Вот только когда орки собираются в орду, картина резко меняется. Все представители этой расы очень похожи друг на друга, и проявляют невероятную способность к совместным скоординированным действиям. Когда злится один орк, злятся все, кто рядом. Когда один орк радуется, остальные радуются тоже. Эти существа, словно лишённые концепции индивидуальности, разделяют, а собравшись в орду – усиливают эмоции друг друга подобно взрыву. Орки смотрят на смерть не так, как люди, и не слишком боятся её. Они не могут сломать строй из-за того, что часть солдат испугалась. Таким образом, собравшись в орду, они превращаются в армию настолько мощную, что слабость каждого отдельного воина уже не имеет значения.

Вот уж не думала, что моё возвращение сюда будет таким…

От столицы – два дня ехать на повозках регулярного сообщения. После – переправиться через бурную реку Мэне, пересечь пустоши, знаменитые легендой о Поющей Деве, и пропутешествовать ещё немного.

Город-на-Дамбе Нарбанд построен на территории бывшего Рыцарского Королевства Дионн. После того, как эльфов мрака отогнали, в этих местах снова появились поселенцы, которые вновь начали возделывать разорённые земли, и мало-помалу страна вновь стала выглядеть обжито. Основной доход Нарбанд получал от туризма и производства парфюмерии. Весной на полях, окружавших город, распускались прекрасные оранжевые цветы, и многие дворяне съезжались сюда со всей империи, чтобы полюбоваться прекрасным зрелищем.

Сейчас ничего не осталось.

Лилия поспешила сюда сразу же, как новости достигли её. Она схватила только что возвращенный с техобслуживания Сеньорис, реквизировала военную повозку, отбывавшую из столицы, и помчалась на поле боя.

Она опоздала.

Истинный Герой больше не нужен здесь. Не будет битвы, не будет подвигов, чести и славы. Здесь больше некого спасать и защищать.

Лилия угрюмо осмотрелась.

От Нарбанда остались лишь обгоревшие развалины. Видимо, город пал совсем недавно – ноздри до сих пор обжигало вонью пожара, жжёных древесины, кожи и плоти.

Орков в поле зрения почти не было. Солдаты сражались доблестно. Судя по всему, битва окончилась почти полным уничтожением обеих сторон, так что остатки орочьей армии, разрушив Нарбанд, отступили обратно в свои земли. Остались лишь разрозненные группки, ещё не пресытившиеся мародёрством.

– Мерзость...

Лилия оттолкнулась от земли.

Один короткий прыжок в мгновение ока перенёс её на расстояние семнадцати шагов, за спины группы орков. Лёгкое движение кисти, сжимающей рукоять Сеньориса. Шесть глоток пересёк один глубокий разрез, из шести смертельных ран хлынула кровь.

Не было ни криков, ни предсмертных мук. Орки, наверное, даже не поняли, что с ними случилось. Глаза одних расширились в удивлении, другие напряглись, третьи пытались обернуться. Колени всех шестерых одновременно подломились, они попадали на землю, на их лицах застыли гримасы замешательства.

Ей остаётся лишь предаваться воспоминаниям да вымещать гнев, разрубая на части встречных врагов. С этим вполне может справиться и регулярная армия, выступившая к Нарбанду вслед за ней. Здесь больше не нужен Истинный Герой.

Как, интересно, меня изобразят в следующей статье? – праздно думала она, уничтожая попадавшихся на глаза орков одного за другим. Ею завладело какое-то неясное чувство, которому она не могла подобрать названия, – не злость, не печаль и не раздражение.

Вдруг перед глазами всё поплыло.

– А-а...

Лилия заметила какую-то неправильность.

С едва ощутимой задержкой на неё накатило лёгкое головокружение, поток сознания прервался на долю секунды. Ощущение непонятной крошечной неправильности, осязаемое даже сквозь боевую концентрацию.

И на этом всё. Вражеская атака достигла своей цели.

Лилия остановилась и осмотрелась. Руины Нарбанда... Нет. Руин больше не было. Обугленные развалины, тела горожан, брошенное и сломанное оружие, даже трупы только что убитых ею орков – всё исчезло.

Во все стороны, насколько хватало взгляда, простиралась зелёная равнина.

Вонь тоже пропала – точнее, запах изменился в тот самый момент, когда Лилия обратила на него внимание. Теперь её нос щекотал лишь сладкий аромат весенних трав.

– Это же...

Она сконцентрировалась и обратила внутренний взор к потоку времени.

Требующее врождённой предрасположенности умение предвидеть будущее, один из тех приёмов, которым научилась Лилия и который оказался неподвластен Виллему. Не столько боевая техника, сколько разновидность гадания, приём был полезен в ситуациях, подобных этой: он позволял предсказать ближайшее будущее до непосредственной схватки с врагом.

Представшая перед внутренним оком Лилии картина напоминала поверхность воды в безветренный день.

Иначе говоря, прямо сейчас угрозы для жизни нет.

– Вот оно что...

Пейзаж полностью переменился, но Лилия не ощутила никакого перемещения. Также она не почувствовала движения воздуха вокруг себя. Голова тоже не болит, а значит, это не была магия телепортации. Остаётся лишь одно...

Иллюзия.

Лилия расслабилась и пригладила чёлку.

– Попалась как маленькая...

Она немного поразмыслила и взялась за Сеньорис. Остриё со скрипом вычертило на земле простую колдовскую печать.

Ничего не произошло.

Колдовство можно определить как "технику изменения ткани мира". В незапамятные времена мир был сотворён чудесами Гостей, а колдовство появилось, когда люди попытались приспособить под свои нужны разрозненные осколки божественного искусства. И, разумеется, колдовство действует лишь в реальности. Как колесо водяной мельницы не будет вращаться без течения воды, как свинец в тигеле не расплавится, если не разжечь пламя в горне, так и в мире, где нет того, на что может воздействовать колдовство, такая печать будет просто замысловатым рисунком.

Значит, то место, где очутилось Лилия, находится не в том мире, где она была мгновение назад.

Ей уже дважды доводилось испытать такое.

– Иллюзорный мир демона, – пробормотала она под нос.

Сон, сотканный враждебной волей. Демон создаёт его на основе того, что подсмотрел в поверхностных слоях разума жертвы. Как только воля попавшего в иллюзию ослабевает, его стремление вырваться из сна подавляется, и он навеки становится обитателем иллюзорного мира – а в мире реальном его тело засыпает беспробудным сном.

– Орки, наверное, оставили его здесь как ловушку... А я, значит, попалась прямо в неё...

Воин может быть практически непобедим в открытой схватке, но от всей его силы не будет никакого прока, если сломлена воля. А раса духов, называемых демонами, как раз и видит смысл своего существования в том, чтобы совращать людей; ради этого они научились создавать иллюзорные миры. В каком-то смысле их можно назвать естественным врагом Героев.

Возможно, именно этот демон сразил Авграна. Но...

– Иллюзия выглядит довольно неуклюже... А значит, демон не так уж и силён.

Выход есть. В конце концов, человечество за свою долгую историю войн с другими расами хорошо научилось противостоять разным видам демонов и тому психологическому воздействию, которое они обратили в своё оружие.

Где-то в этом искусственном мире есть поддерживающее его ядро. Если разрушить ядро до того, как её воля будет окончательно сломлена, иллюзия развеется.

– М-м?

Пока Лилия размышляла, пейзаж снова неуловимо изменился. Теперь она стояла посреди засыпанной гравием улицы, меж невысоких деревянных зданий, выкрашенных в яркие цвета. Место, с которым Лилию связывают нежные воспоминания.

Не Нарбанд и не покрытая травой равнина.

Географически, впрочем, это место не так уж далеко. Лилия стояла на улице Дионна.

Она чуть расставила ноги и насторожённо осмотрелась. Атака, наверное, вот-вот начнётся, но неизвестно, какой она будет. Разновидностей демонов немало, и каждая использует свой набор трюков, призванных сломить волю жертвы.

Буфы, например, нападают, приняв образ близкого человека. Ишмы демонстрируют жертве страдания и смерти тех, кто ей дорог, а Иммеморатио – их безразличие. Маммоны пытаются истончить связь с реальностью, суля богатство и власть, а...

– Лилия, – донеслось из-за спины.

На мгновение ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Но холодный рассудок тут же взял вверх. Ну конечно же.

Голос, разумеется, хорошо ей знаком. Голос, который давно должен был ей наскучить, и в то же время голос, который она готова слушать снова и снова. Такой близкий, мрачный и дорогой ей голос.

– Виллем... – Она медленно обернулась.

Перед ней, разумеется, стоял не кто иной, как Виллем Кмеч – во всяком случае, нечто, принявшее его облик. Вокруг не было ни души. Юноша и девушка стояли одни посреди иллюзорной улицы Дионна.

Лилия хладнокровно оценила ситуацию. Этот Виллем назвал её по имени, значит – иллюзия создана не Иммеморатио. Он один, следовательно Ишму тоже можно исключить...

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Хм? – Лилия кивнула, не отрывая от Виллема насторожённого взгляда. – Я слушаю. Что?

– А-ах... – Виллем вдруг замолчал и пошёл к ней. Лилия не двинулась с места, лишь чуть напряглась на случай, если Виллем вдруг окажется Буфой и нападёт.

То ли почувствовав её насторожённость, то ли по другой причине, но Виллем, приблизившись на расстояние вытянутой руки, остановился.

– Я хочу тебя.

А-а-а-а?..

Лилия была не готова к такому. Все мысли разом вылетели из головы.

Наконец, мало-помалу пришло понимание.

Это же Суккуб!

Суккуб значит, ну да, есть же и такие, они, значит, разрывают связь с реальностью удовлетворением плотских желаний, да уж, угораздило же напороться на такого, натуральный демон-совратитель, то есть он воплощает моё влечение к Виллему, кстати если так посмотреть, этот Виллем какой-то непривычный, у него такое крутое лицо, а-а, мне как-то не по себе, вроде как мысли крутятся и крутятся на одном месте...

...Дела плохи.

Лилия понимала: она должна сопротивляться.

Она осознавала: стоит поддаться, и конец.

Но ей хотелось подождать ещё совсем чуть-чуть, посмотреть, что будет дальше.

Пока воля не сломлена, пока связь с реальностью не утрачена – демон не одержит верх. Вполне можно выжидать и позволять ему искушать себя, главное – не сдаваться.

Герои тоже люди. Лилия, во всяком случае, не собиралась отказываться от собственной человечности. Да, конечно, она ведёт не самую спокойную жизнь, но не более того. Возможно, она и обладает чуть большей силой духа, но в то же время её сердце покрыто шрамами.

И поэтому есть слова, которые она хотела бы услышать во что бы то ни стало.

– ...Что ты мелешь. – В возражении Лилии не было той силы, на которую она рассчитывала. – Такие слова совсем не в твоём стиле.

– Ты против?

– Пф. К чему спрашивать? В конце концов... – Немного поразмыслив, она решила рискнуть. – А что ты сделаешь, если нет?

– Это.

Виллем молниеносно шагнул вперёд, обнял её за талию и, прежде чем она успела среагировать, одним движением крепко прижал к груди.

– Х-хя-а?!

Лилия от неожиданности замерла – всего на мгновение, но даже в это мгновение события шли своим чередом. Виллем взял её за подбородок. Их взгляды встретились.

– Х-хю-а-а... – Из горла Лилии, неожиданно для неё самой, вырвался странный писк.

Ч-что происходит? Когда он стал таким напористым? Мысли Лилии оборвал стыд. Демон показывает жертве её собственные затаённые желания. Постойте, это что же? Это и есть моя мечта? Глупая девчоночья мечта?

– Э-эй... Что ты делаешь... – но слова протеста прозвучали слишком слабо.

Виллем наклонился к ней. Его губы придвинулись совсем близко.

А-а, что происходит... Впервые вижу его лицо так близко, а ведь в иллюзии не может появиться ничего, что мне неизвестно, то есть что, я, сама того не зная, воображала себе такое, и вообще, что теперь, у меня же нет никакого опыта в том, что должно произойти дальше...

Лилия чувствовала, как в груди пышет жар, а лицо наливается густым румянцем. И тут Виллем, словно нанося финальный удар, нежно произнёс:

– Ты для меня дороже всех на свете.

Мгновение застыло.

Сердце Лилии обратилось в лёд. Тело двинулось само по себе.

Бритвенно-острое лезвие Сеньориса врубилось в бок Виллема слева и, раздирая внутренние органы, вырвалось из правого плеча.

С губ Виллема сорвался тихий хрип – просто свист выдавленного из искалеченных лёгких воздуха. Он уже физически не смог бы ничего сказать. Замешательство и шок юноши проявились лишь в резко расширившихся зрачках.

– Вот тебе и воплощение потаённых желаний. Сильный приём – но на что-то сверх этого вы, демоны, неспособны.

Лилия разочарованно отвернулась от иллюзии Виллема.

– Моя мечта... Моя мечта – это тот парень, для которого важнее всего на свете Алли и его семья. Для него никто и никогда не будет дороже.

Лилия чувствовала сожаление. Но сожаление сожалением, а эту черту она ни за что не переступит.

– Как бы я не мечтала о нём, в Виллеме, готовом так просто предать свои идеалы, никакой ценности нет.

Иллюзия треснула и рассыпалась на части подобно тонкому слою льда. Похоже, удар Лилии разрушил ядро; не просто видение её родины, но и весь созданный суккубом мир медленно рушился.

– Впрочем... – стоя посреди исчезающего мира, Лилия разочарованно надулась, – сон был... не так уж и плох.

Комментарии