Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 2. Принцесса-герой из погибшей страны [о диком цветке]

2.1 Лилия Асплей

Лилии Асплей известно, что такое “пустота”. Не как философское понятие. Она испытала это на себе четыре года назад, когда ей было десять лет.

***

Лилия Асплей была примерной девочкой.

Всегда слушалась взрослых и улыбалась, когда им этого хотелось – а большего от неё и не требовалось.

Она – принцесса Рыцарского Королевства Дионн, четырнадцатая в ряду наследников престола. Дионн – крошечное, идиллическое государство. Интриги и борьба за власть здесь – нечто неслыханное.

От Лилии, как от символа этой мирной страны, требовалось лишь сладко и весело улыбаться подобно ничего не понимающей кукле. Девочка, не по годам молчаливая и умная, быстро поняла это. И, понимая, приняла.

“Если взрослым так нравится, то ничего не поделать”, – думала она. – “Я просто буду улыбаться, пока губы слушаются меня”.

Впрочем, это вовсе не означало, что жизнь принцессы так уж невыносима. Родители, хотя и вечно занятые государственными делами, всё же любили свою дочь всем сердцем. Придворные и рыцари держались с ней очень ласково. Так что улыбку Лилии нельзя было назвать полностью притворной – скорее, просто умелым использованием того выражения лица, которое очень часто появляется само собой.

Но когда Лилии исполнилось девять лет, весь её мир перевернулся.

Существуют монстры, известные как “эльфы”. Внешним видом они напоминают трухлявые искривлённые деревья, вот только, как бы смехотворно это не звучало, способные собираться в группы и перемещаться. Их относили к категории духов, и считалось, что они обладают высоким интеллектом и глубокими знаниями – впрочем, из-за того, что какое-либо общение с ними было невозможным, всё это оставалось лишь теориями. Эльфы – долгожители, их раса невероятно стара, и они владеют могущественной магией, секреты которой сохранили с древних времён, так что в официальных военных документах их называют “призраками” или “Духами древности”. Они редко покидают свои земли, Мраколесье, но иногда собираются в группы и нападают на территории людей, чтобы расширить сам лес.

И однажды сотни эльфов мрака хлынули в королевство Дионн, словно чума.

Они напали перед рассветом. Мирные жители едва начали разводить огонь в своих печах, как улицы одну за другой поглотило бушующее пламя. Ни ополчение, ни рыцари почти не смогли оказать сопротивления внезапной атаке этих непредставимо могущественных существ.

Королевство погибло.

Маленькая принцесса Лилия была одной из немногих выживших – её спас верный вассал, выведший её из замка через секретный ход.

Впоследствии эта история стала частью легенды. И почти каждый, слышавший её, понимал эту историю одинаково: именно так Лилия Асплей лишилась всего.

С определённой точки зрения они были правы: тогда она потеряла многое.

Но с другой точки зрения они ошибались. Правильнее было бы сказать, что в тот день она начала терять всё, чем обладала.

Везде, где бы ни оказывалась Лилия впоследствии, в ней видели героиню трагедии. Теперь от девочки ожидалось, что она будет играть другую роль.

Она лишилась всего, что любила. Эльфы мрака похитили это у неё. Она своими глазами видела, как всё, что у неё было, исчезало в пламени. То, что она ценила, и то, к чему была равнодушна. То, что ни за что не хотела бы потерять, и то, что предпочла бы выбросить. Всё обратилось в пепел.

А значит – она должна горевать.

А значит – она должна страдать.

А значит – она должна испытывать отчаяние.

А значит – она должна испытывать гнев.

А значит – она должна испытывать ненависть.

Все относились к принцессе из погибшей страны как к главной героине трагедии и взвалили на неё новую роль: девочка, которой нужно сострадание. Для них это было всё равно что смотреть на заснеженное поле из окна тёплой комнаты. Чужое несчастье лишь помогает полнее ощутить собственное благополучие.

А Лилия была примерной девочкой.

Всегда слушалась взрослых и улыбалась, когда им этого хотелось – а большего от неё и не требовалось.

Она показывала горе. Показывала страдание. Показывала отчаяние. Показывала гнев. Показывала ненависть. Она показывала окружающим взрослым бессильную улыбку, словно приклеенную к застывшему лицу – как им и хотелось.

Однажды ночью она задумалась. А горюю ли я? Страдаю ли? Чувствую ли я отчаяние? Чувствую ли гнев? Чувствую ли ненависть?

Да, я определённо ощущаю все эти чувства в глубине души. Но что породило их?

Что чувствовала девятилетняя Лилия Асплей тогда, в тот день, вглядываясь в бушующее пламя?

Я не помню.

“Всё было так. Всё должно быть именно так”. Люди вокруг неё раз за разом повторяли свои представления и убеждения, заглушая то, что она чувствовала на самом деле.

Она осознала это слишком поздно. Девочка, привыкшая отвечать ожиданиям окружающих, уже забыла саму себя.

***

Прошёл год. Лилии исполнилось десять.

Старик попросил её подождать в этой небольшой хижине, а сам ушёл куда-то с ещё одним дедом, кажущимся ненормально сильным для своих лет.

Она послушно ждала, как и было сказано. Да ей и не хотелось заниматься чем-то другим. Лилия с самых ранних лет умела сидеть послушно и смирно. Фокус в том, чтобы выбросить все мысли из головы и не чувствовать скуку. Таким образом она смогла бы ждать несколько часов... или дней, если придётся.

Вот только почему-то в тот раз её талант дал осечку.

Мучаясь бездельем, она забрела в окружающий деревню лесок.

Если однажды изменить своим привычкам, то, возможно, удастся увидеть нечто непривычное.

В лесу, на небольшой полянке, размахивал палкой мальчик, на вид – примерно ровесник Лилии.

Его тело окружало облако пара – вполне реального, каким бы иллюзорным это зрелище не казалось. Была ещё зима, но мальчик насквозь промок от пота – наверное, из-за непрерывных усилий. Там, где ступали его ноги, снег растаял, открывая чернеющую почву.

Если это игра, то он подходит к ней с излишним жаром – во всех смыслах. Лилия спряталась за деревом, решив понаблюдать немного.

Хват слишком слабый, и в то же время – слишком резкий шаг. Центр тяжести слишком высоко, но, нанося удар, мальчик чересчур пригибается. Глядя, как он крутится, словно грубо сработанный волчок, Лилия начала понемногу догадываться о цели его странных действий.

Он, похоже, пытается выполнять комплексы упражнений с разными видами оружия одновременно. На первый взгляд кажется, что он просто немного увлёкся игрой в мечника – и правда, движения отдалённо напоминали фехтовальные приёмы. Но при более пристальном наблюдении становились различимы едва заметные отличия в каждом взмахе. Достаточно едва заметно менять положение рук, чтобы одна и та же простая палка могла служить заменой любому оружию – таковы, наверное, были намерения мальчика.

Но, к сожалению, все его усилия перечёркивало неумение.

Главное предназначение этой тренировки, должно быть, в том, чтобы освоить положение рук, характерное для боя тем или иным видом оружия. Но движения рук мальчика выглядели скованно и неуклюже. Чтобы нанести мощный удар, необходимо поднять центр тяжести и в точно выбранный момент вложить всё тело во взмах. Но мальчик вкладывал большую часть сил в излишне тяжёлые шаги. Выполняющий это упражнение должен двигаться легко, подобно танцорам на королевском балу, иначе тренировка никогда не выйдет за пределы “немного преувеличенной игры в мечника”.

Чем дольше Лилия наблюдала за ним, тем сильнее росло её разочарование. Чем сильнее росло её разочарование, тем больше она злилась.

Но всё же не отводила взгляда.

Глаза застилала дымка. Лилия вдруг осознала, что вот-вот расплачется – она и сама не смогла бы объяснить, из-за чего. В отвращении она протёрла глаза пальцами, по-прежнему не отрывая взгляд от мальчика.

И тут он поскользнулся.

“О”, – подумала Лилия.

“О”, – отчётливо отразилось на его лице.

Ботинок мальчика описал в воздухе красивую дугу. Он совершил пол-оборота и упал спиной вперёд. Бах. Как будто он не оступился, а сам бросился на землю. Ему, должно быть, больно. Впрочем, снег мягкий, и он вряд ли расшибся так уж сильно.

– А-а-а-ай!.. – громко воскликнул он, даже не столько от боли, сколько от досады на собственную неуклюжесть.

Его измученное тело, наверное, жаждало отдыха. Какое-то время он просто лежал, раскинув руки и ноги, глядя в голубое небо.

И тут его бесцельно блуждавший взгляд упал на Лилию. Их глаза встретились.

Он явно не ожидал, что кто-то окажется здесь. В выражении его лица на мгновение отразилось потрясение, тут же вытесненное стыдом.

– Ты... Ты кто?!

Его лицо пылало – впрочем, для того, кто только что яростно упражнялся, это вполне естественно. Мальчик торопливо вскочил, отряхнул с одежды грязь, подхватил отброшенную в сторону палку и изобразил непринуждённую позу, будто только что не падал.

– Ты... Ты видела?

Ну конечно видела

Лилия проглотила откровенный ответ. Нет, так нельзя. Такие слова могут уязвить то, что осталось от его самоуважения. Десяти лет жизненного опыта никогда не покидавшей дворца принцессы, а после – трагической героини, тем не менее, вполне хватало, чтобы это понимать.

Однако как бы ей ни хотелось просто промолчать, это, похоже, тоже не вариант. Требовательный взгляд мальчика вынуждал дать ответ.

Нужно что-то сказать. В торопливых поисках слов её незрелая рассудительность притупилась.

Слово, крутившееся у неё в голове, само собой сорвалось с языка.

– Бе...

– Бе?

– Безобразно.

Время словно застыло.

Лилия отчётливо расслышала, как самоуважение мальчика падает и разбивается вдребезги.

Такой девочка по имени Лилия Асплей запомнила свою первую встречу с тем, кто вскоре стал её старшим братом по оружию. И такова была одна из причин, по которым этот мальчик, Виллем Кмеч, добрый и внимательный ко всем своим близким, лишь к ней, своей младшей-в-обучении, относился совершенно иначе.

Комментарии