Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 6

Есть такое выражение — «давить авторитетом».

Старый рыцарь, сидящий на коне в свете факелов и глядящий на Лоуренса сверху вниз, был живым олицетворением этого выражения.

— Значит, вы и есть те, про кого говорят, что они из Рубинхейгена?

Если бы они решили бежать без помощи Хоро, скорее всего, эти люди поймали бы их на полпути к ближайшему городу. За старым рыцарем виднелись солдаты, состоящие в основном из жителей окрестных деревень в наспех собранных кожаных доспехах. Бежать на ночь глядя, имея за спиной этих людей, было бы плохой идеей.

С этой точки зрения остаться в хибарке было, наоборот, верным решением. Но как пойдут дела теперь, хорошо или плохо, по-прежнему было неясно.

Как они и договорились заранее, Хоро и Коул остались в хибарке, а в деревню отправились только Лоуренс и Фран.

— Совершенно верно, — кивнул Лоуренс; старый рыцарь повернулся к своим солдатам и подал знак движением подбородка.

Он представился как управляющий, назначенный землевладельцем, и Лоуренс ожидал, что он достанет какую-нибудь бумагу, где это будет обозначено.

Но вместо бумаги в грудь ему уперлось острие копья.

— Вы здесь ничего не видели и не слышали. Или даже никогда сюда не приезжали.

Рыцарь явно намекал: если они не понимают смысла этих слов, значит, они не ценят свою жизнь.

Но если бы он намеревался их убить, то вовсе не стал бы утруждать себя разговором. Потому Лоуренс спокойно смотрел на управляющего снизу вверх.

— Твой ответ? — голос управляющего оставался таким же твердым. Если Лоуренс и его спутники согласятся сделать то, что им было велено, скорее всего, им позволят уйти. И что бы они ни рассказали Церкви, это произойдет уже после того, как все будет кончено. Притвориться ничего не ведающими будет вовсе не трудно.

Но если они воспротивятся приказу…

Вокруг лес. Призывы о помощи останутся тщетными.

Не нужно быть хитроумным торговцем, чтобы сделать правильный вывод.

Однако Лоуренс ответил так:

— Нас послал епископ, чтобы запечатлеть легенду об ангеле в серебре.

Правое веко управляющего дернулось.

— Скажешь ему, что вам не удалось. До Рубинхейгена долгий путь. Никто в твоих словах не усомнится.

— Да, это верно.

На лице управляющего отразилось явное облегчение — Лоуренс это видел даже снизу. Короли и императоры, воздвигшие собственные нации, нередко поднимались из правителей маленьких, жалких земель. Подчинять себе окрестных землевладельцев им удавалось благодаря собственным выдающимся способностям.

Похоже, то, что сейчас показывал этот управляющий, было пределом его способностей.

— Однако это не единственная наша цель.

Управляющий со свистом втянул воздух.

— Знаете ли вы, кто та святая, что лежит в хибарке позади нас?

— Святая?.. — недоверчиво переспросил управляющий.

— Ее имя Катерина Люччи, — продолжил Лоуренс. — Она заслужила доверие многих аристократов, и прошение о ее канонизации уже отправлено на юг, к Папе. Она истинная святая.

— …

Такое изумление наряду с недоверием любого лишит дара речи.

Глаза управляющего с тревогой смотрели на Лоуренса.

— Нас послали сюда ради изысканий, необходимых при канонизации. Она ведь ненавидела появляться перед людьми. Долгое время ее местонахождение оставалось неизвестным, но наконец ее нашли, так что…

Если бы эта ложь оказалась правдой, то, заткнув рот Лоуренсу и его спутникам сейчас, добиться уже ничего бы не удалось. Причинив вред им, управляющий и землевладелец тем самым причинили бы вред и собственному будущему.

— Однако достойная сестра ушла от нас в мире и покое. Многие люди ко всякому, у кого нет титула — будь это хоть сам Господь, — относятся как к отребью, как к животному, но я знаю, что здешний правитель понимает, как устроен мир. И я непременно отражу это в своем докладе. И, кстати… — Лоуренс уверенно смотрел управляющему в глаза. — Полагаю, вам следует посовещаться с достопочтенным землевладельцем?

Будто пораженный волшебной стрелой, вновь запустившей остановившееся время, управляющий пришел в чувство. Он вытер пот со лба. Его губы дернулись — должно быть, он отчаянно пытался сохранить властный вид.

Но прежде чем слова гнева успели покинуть его рот, за его спиной раздался голос:

— На это в самом деле очень похоже.

Старый рыцарь обернулся, словно что-то потянуло его взгляд.

Посреди наспех сколоченного отряда селян, сделанных солдатами, виднелась небольшая группа настоящих воинов, и один из этой группы слез с коня и вышел вперед.

Это был стройный мужчина средних лет, которому вполне шел высокий голос.

Однако от него исходило явное ощущение власти, и то, что управляющий тут же спешился, выглядело вполне естественным.

Управляющий зашагал к своему повелителю, однако тот, не обращая на него внимания, подошел к Лоуренсу — возможно, ему не нравилось, когда к нему обращаются не напрямую.

— Я Каканар Лингид.

Лоуренс не ожидал, что мужчина представится. Но, судя по всему, землевладелец не намеревался сразу ставить слова Лоуренса под сомнение.

Лоуренс попытался было опуститься на колено, однако Лингид жестом остановил его.

— Крафт Лоуренс из Торговой гильдии Ровена, — ответил Лоуренс, поднявшись.

— Мм, — кивнул Лингид, после чего вздохнул и продолжил: — Я буду говорить прямо. Есть ли у тебя доказательства твоих слов?

Чтобы землевладелец спешился и произнес такие слова… это показывало его нерешительность. Тем более — то, какие это были суровые слова и каким суровым тоном они были произнесены.

Лоуренс понял, что он просто маленькая рыбешка, которая угодила в сложное положение и сейчас пытается выжить.

— Что же может послужить таким доказательством? — спросил Лоуренс, и Лингид на миг лишился дара речи.

Он разинул рот, словно в ярости — то ли от мысли, что над ним насмехаются, то ли просто от вопроса Лоуренса.

— Я ничего не слышал об этой предполагаемой канонизации. Нечто столь важное непременно достигло бы моих ушей. Поэтому — говори. Есть ли у тебя доказательства?

Когда лицо трусливого человека становится красным от злости, можно быть уверенным: в сердце его разгорелся гнев.

Однако ранить его гордость еще сильнее нужды не было, поэтому Лоуренс быстро ответил:

— В этом участвует множество людей с самым разным общественным положением. Таким, как я, вещественные доказательства не представляют. Но если мне будет дозволено предложить иную возможность, я могу назвать некоторых аристократов, возложивших на меня эту обязанность.

Мир аристократии довольно тесен, и Лоуренс слышал, что все они прекрасно знают, кто с кем связан. Лингид тоже должен был прекрасно это знать — тем более он жил здесь, где постоянно соперничали Церковь и язычники и где выжить можно было, лишь все время пресмыкаясь перед кем-то.

Лоуренс прокашлялся, мысленно открыл перед собой дневник Катерины и принялся перечислять:

— Барон Ланс из Риена. Сэр Март из Дреты. Маркиз Ивендот из Сингхирта. Архиепископ Корселио из эрцгерцогства Раман.

Лоуренс на миг прервался, чтобы посмотреть на реакцию Лингида. Тот стоял в молчании — похоже, узнал некоторые имена. Лоуренс продолжил:

— Из герцогства Ринз — сэр Дьютер, сэр Мараф и герцогиня Роез. Из Проании —

Лоуренс был готов перечислять и дальше, но Лингид остановил его движением руки.

Лицо землевладельца было бледно от ужаса.

Лоуренс называл лишь тех, кто жил к северу от Проании. Лингид, имевший дело с распрями вокруг верований в северных землях, должен был знать эти имена.

И было еще кое-что.

Все эти аристократы участвовали в важном деле, связанном с его землями, а он ничего об этом не знал. Это намекало, что его могли рассматривать как язычника, как врага Церкви.

Если этот Лоуренс и впрямь пришел сюда по делу, связанному с канонизацией, то сомневаться в его словах для Лингида было небезопасно. Все, что он сейчас мог, — соглашаться.

— П-понятно, я понимаю. И… что мне теперь делать?

Было бы ложью сказать, что Лоуренс ни капельки не сочувствовал перепуганному землевладельцу, но в первую очередь им владел гнев. Говаривают, что торговцы — самые бесчестные люди на свете, но даже будучи торговцем, Лоуренс находил Лингида жалким.

Лоуренс надеялся, что у землевладельца будет чуть больше достоинства, но ему казалось, что эта мысль не проявилась у него на лице. Он просто улыбнулся.

— Пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь. С вами не посоветовались насчет канонизации лишь потому, что эти земли очень трудные. Я понимаю, что вам нелегко ими править.

Лингид был, на глаз, вдвое старше Лоуренса, однако закивал, как дитя. Быть может, он просто родился не в том месте.

— Но, как я убедился, ее дом содержат в прекрасном состоянии. Мне совершенно ясно, что вы, господин, благочестивый человек и истинный слуга Церкви. Уверен, те, кто занимаются этим делом, будут счастливы услышать это от меня.

— В-вот именно, я тоже так считаю, — и Лингид глупо улыбнулся.

Фран рядом с Лоуренсом стояла молча — либо просто потому, что ей хватало самообладания, либо она видела достаточно пролитой крови на поле боя, чтобы не привлекать еще.

— Однако сама суть этой процедуры такова, что она должна проходить в тайне. Могу ли я рассчитывать, что вы не будете предавать это дело огласке, пока канонизация не будет завершена?

— …Но…

— Есть много, очень много препятствий, — добавил Лоуренс. Лингид сглотнул и закивал.

План удался.

Как только появится Хоро — для дополнительной уверенности — никто из этих людей даже не подумает приблизиться к лесу или к озеру.

Лоуренс был готов произнести слова, о которых заранее договорился с Хоро. Как вдруг —

— Это же она! — раздался возглас в самый неподходящий момент.

Лингид крутанулся на месте; Лоуренс тоже принялся искать глазами источник голоса.

Его взгляд наткнулся на солдата с копьем и в сильно потрепанных железных шлеме и нагруднике; явно это был опытный воин.

Мужчина сделал три шага вперед, повторяя: «Это же она! она!»

Лоуренсу показалось, что у Фран перехватило дыхание.

— Что значит «это она»?

— Это она, командир!

Каким бы слабым правителем ни был Лингид, ни один человек из его свиты не посмел бы обратиться к нему «командир». Этот мужчина был наемником.

Он плюнул на снег, подозрительно глядя на них. Точнее — на Фран.

— Все как здешние говорили!

— Здешние? — повторил Лингид, с сомнением посмотрев вновь на Лоуренса и Фран. Его глаза как будто извинялись за грубость его подручного, но Лоуренс сделал успокаивающий жест.

— Да, местные говорили о серебрянщице с темной кожей, и это точно она!

Лингид словно застыл на месте; но, по-видимому, Лоуренсу это показалось. Потому что на самом деле застыл он сам, и перед его глазами все покачнулось.

— Рассказывай! Что ты знаешь?

При этих словах Лингида мужчина вновь плюнул и тонко улыбнулся.

— Я знаю, что идея, что эти двое могут быть из Церкви, — самая абсурдная идея в мире.

Лингид вновь повернулся к Лоуренсу с Фран, открыто рассматривая его, потом ее. Он не пытался понять их настроение — скорее, их реакцию.

— Они врут, командир! Эта загорелая серебрянщица — Фран Бонели, черная священница из банды наемников Алого Ястреба!

Мужчина без малейших колебаний подошел и навел свое видавшее виды копье с железным наконечником на Фран.

— Она была капелланом отряда Киръявайнена, который в Проании очень хорошо знают. Моим парням тоже есть за что им сказать спасибо. В ущелье Кардина они убили моего друга — мы с ним двадцать лет дружили.

Лингид от Лоуренса чуть ли не отпрыгнул.

Если мир аристократов тесен, то столь же тесен и мир наемников, которым платят, чтобы они сражались за аристократов. Удастся ли теперь выкарабкаться? Даже если Лоуренс ничего сейчас не скажет — стоит этим людям просмотреть вещи Катерины, и сделать уже ничего не удастся.

— Они наживали себе врагов среди больших шишек, и в конце концов их командира повесили по обвинению в язычестве. Как тут ни посмотри, а она никак не могла задружиться с Церковью.

— Это… это правда? — пискнул Лингид; голос его был, как у придушенной курицы.

Мужчина с явным раздражением косо посмотрел на Лингида и угрожающе поднял копье.

— А вы сами у нее спросите.

Он ухмыльнулся — и не только потому, что, скорее всего, только что заработал для себя прибавку к вознаграждению.

Его глаза горели жаждой мести — нет, жаждой убийства того, кто был силен, но чья слава осталась в прошлом.

— Т-так что? Это правда? — вопросил Лингид, повернувшись к Фран.

Фран ничего не ответила; она стояла, опустив голову. Ускользнуть было невозможно. Слишком уж необычной была внешность Фран.

Лоуренс устремил взор на хибарку и произнес:

— Уверен, ангел знает истину.

— Ч-что? Что ты —

«Имеешь в виду», — хотел закончить Лингид, но не успел.

Фран отмахнулась от наставленного на нее копья, точно от мухи.

Лоуренс был изумлен не меньше остальных. На словах такое выглядит легко, но, когда к твоему животу на самом деле приставлено острие копья, отбить его вовсе не просто. Для такого требуется либо громадный опыт, либо глубокая и непоколебимая вера, пересиливающая страх.

Фран шагнула вперед, и Лингид отшатнулся, почувствовав, видимо, в ней нечто суровое.

Она сделала еще два шага вперед, и Лингид отошел еще на три шага назад. Мужчина, чье копье Фран отбила, снова навел его на нее.

— Ты Фран Бонели?

Вместо ответа она опустила капюшон.

— А если я не Фран Бонели, что тогда скажешь?

Когда она отбила копье и шагнула вперед, ее движения были столь естественны, что этот человек не смог сразу среагировать. Фран повернулась к нему и улыбнулась.

— Селяне звали эту добродетельную монахиню ведьмой ради своих мелких доходов. А сейчас хитрые аристократы платят золотом, чтобы ее стали звать святой, — тоже ради доходов, но уже гораздо больших. А этот землевладелец готов стереть все ее следы, просто чтобы построить водяную мельницу и удовлетворить свою мелкую жадность. Что ты об этом думаешь — обо всем этом?

Мужчина, по-видимому, не понял, что Фран сейчас сказала, а Лингид смотрел на нее с таким видом, точно она была самим Господом, несущим ему небесную кару.

Фран напоказ улыбнулась и посмотрела на Лоуренса. Он понятия не имел, что она пыталась сделать.

Что он знал, так это то, что в ближайшие минуты Хоро появится наверху водопада, чтобы перепугать всех, кто здесь есть. С этой мыслью Лоуренс попытался остановить Фран.

Но он не успел. Быть может, ему помешала сила Катерины.

— Мое имя Фран Бонели. Я святая? Или, быть может, я ведьма? — свою дьявольскую проповедь она адресовала селянам, бОльшая часть которых собралась здесь. Ее голос звучал идеально чисто. — Вы все знаете, как поступать правильно, а как нет.

Раздался невнятный шум — это все собравшиеся нервно сглотнули.

Большинство солдат жили на землях, которым владел Лингид, и прекрасно знали, что именно творят. Среди живущих в ловушке между Церковью и язычниками истинно верующие страдают больше всех — и им же больше всего приходится бояться.

— А уж когда сделаете, то будете знать наверное. Потому что ангел всегда смотрит на вас.

Раздался звук, напоминающий свист ветра, — это мужчина, не произнося ни слова, нанес удар копьем.

Снег разлетелся в стороны, когда он выбросил копье вперед, пытаясь пронзить Фран.

Быстрота его движений была такова, что у Лоуренса, простого бродячего торговца, не было ни шанса его остановить. Он отчетливо увидел, как острие погрузилось в бок Фран.

— Ведьма! — выплюнул мужчина, выдергивая копье, и приготовился нанести второй удар.

— Сто-… — завопил Лоуренс и попытался прыгнуть на него — но опоздал.

Однако копье лишь скользнуло по плечу Фран, разрезав балахон.

И это было вовсе не чудо. Правую ногу мужчины навылет пробила стрела.

— …Ннн!

Мужчина рухнул на снег, неверяще глядя на собственную ногу и не в состоянии что-либо произнести. Стрелу выпустил один из селян — охотник, судя по его виду. Все вокруг дышали тяжело, лица были полны страха.

Все боятся смерти.

Фран только что разожгла этот страх еще сильнее.

— Спасем святую! — выкрикнул кто-то.

И тут началась свалка, в которой невозможно было понять, кто враг, а кто друг.

Капелланы на поле брани вооружены лишь словом. Они могут приободрить тех, чьи ноги ватные от страха, они могут утешить тех, кто уже чувствует объятия смерти.

Многие из собравшихся здесь боялись небесной кары за то, что явились к хибарке Катерины, чтобы уничтожить лес и озеро, где жила легенда об ангеле. И, верная своей репутации «черной священницы», Фран подчинила их себе своей речью.

Ее левый бок стал багровым, однако выражение лица совершенно не изменилось. Повернувшись к землевладельцу, она произнесла:

— Смотри сам, в чем истина.

Лоуренс подумал, что Лингид сейчас кивнет, но тот всего лишь шлепнулся на ягодицы. Такова была сила, исходящая от Фран.

Повернувшись на месте, Фран двинулась прочь.

— К-куда ты?.. — Лоуренс знал, что вопрос глупый, но все равно не сдержался.

Из раны в ее боку текла кровь, окропляя снег с каждым шагом. Фран не остановилась и не обернулась, однако все же ответила:

— Увидеть ангела своими глазами.

Лоуренс не мог отчетливо расслышать ее слова за шумом схватки, но все равно понял, что Фран имела в виду. Он чувствовал силу веры, буквально излучаемую ее спиной.

Сейчас ее вела не надежда, не самообман, но чистая убежденность.

Не думая, Лоуренс шагнул вперед, протянул руку и положил на плечо Фран — но вовсе не для того, чтобы отнести ее в хибарку и перевязать.

— Ты слышишь? — спросила Фран. Ее голос был слаб, по-видимому, от потери крови, и из-за шума Лоуренсу пришлось попросить ее повторить.

— Это воет зверь.

Лоуренс поежился. Он оглянулся, отлично зная, что означают ее слова.

Мужчины дрались, рыча, точно звери. Махали мечами, проливали кровь — и неважно уже, какова была их цель. Церковь, язычники — все это утратило смысл; каждый из них был зверем, который дрался за свою жизнь.

Их голоса слились в единый рев, устремившийся в небо.

Но почему Фран об этом сказала? Из желания высмеять их? Из презрения? Или это была холодная насмешка над истинной сутью мира?

Лоуренс, поддерживая Фран, пошел вместе с ней, и лишь тогда осознал. Ему не показалось. И это явно была не Хоро. Он услышал звук. Низкий вой: «Оооооооооо».

В этот миг Лоуренс вспомнил слова Хоро: озеро окружено горами подобно чаше. Горы умеют возвращать человеческий крик; а то, как это воспринимают сами люди, есть лишь доказательство их глупости.

Потом он вспомнил, что сказала Фран в хибарке — что вода может перелиться с огромной силой.

То и другое вместе было ключом.

Лоуренс поднял голову.

Возле водопада, точно тень самого леса, виднелся громадный силуэт Хоро. Она в нерешительности смотрела на неожиданное развитие событий.

Их глаза встретились; Лоуренс кивнул.

Хоро запрыгнула на вершину водопада.

И завыла.

Воздух сотрясся, ветви деревьев заколыхались, по поверхности воды пошли волны.

Фран сказала землевладельцу, чтобы он сам увидел истину.

Но зрелище Хоро, стоящей, оскалив клыки, на вершине водопада и испускающей долгий, протяжный вой, было божественно прекрасным и в то же время дьявольски устрашающим.

Даже у Фран отнялся язык.

Во благо это будет или во зло? Хоро не была уверена в ответе и не хотела выходить. Но Лоуренс верил сам и убедил ее, что все будет хорошо.

И вот доказательство. Вой Хоро эхом разносился по земле подобно звону гигантского колокола, по которому ударили колотушкой.

Посреди всего этого Фран застыла и пробормотала:

— …Он идет.

И тут же вой стих…

Все, что слышал Лоуренс, — дыхание людей, пришпиленных на месте повелевающим взглядом Хоро с вершины водопада.

Потом ушей достиг — низкий, тихий рокот. Далекий звук наступающей армии. Поступь небес.

Большинство людей, потеряв самообладание, принялись нервно озираться.

Звук скоро стих.

И ничего не произошло — лишь молчание висело над деревней и лесом.

Кто-то указал на водопад.

— Э-эй, чудовище, оно исчезло!

— Мы на самом-то деле видели что-нибудь?.. — пробормотал кто-то еще.

Лоуренс знал, что видели, и Хоро спряталась не для того, чтобы посеять в людях сомнение. Она просто догадалась, что сделают Лоуренс и Фран.

Один из солдат воскликнул:

— Водопад!

Поток воды истощился, превратившись в тонкую струйку. А миг спустя эта струйка исчезла в громадной волне.

Волна мчалась, поглощая все на своем пути, а потом врезалась в камень на самой вершине водопада, разделявший его на две струи, и выплеснулась в ночное небо, точно пытаясь дочиста отмыть саму луну.

То, что произошло дальше, было невозможно описать.

Раздвоившаяся мощь волны заставила взмыть в воздух две ярко блестящие струи капель.

Стоял такой мороз.

Капли обратились в льдинки, подсвеченные луной.

Громадное количество воды, рушащейся в чашу водопада, создавало странный звук, напоминающий биение громадных крыльев.

Подхваченные ветром, замерзшие брызги летели в небо.

Это была легенда об ангеле.

— …Госпожа Фран! — вырвалось у Лоуренса ее имя, когда он поддержал опустившуюся на колени женщину. Лицо ее было умиротворенным, глаза смотрели куда-то далеко-далеко.

Фран медленно вытянула руку вперед и произнесла одно-единственное слово:

— Красиво…

Те из мужчин, кто внезапно осознали собственное убожество, побросали оружие и сбежали. Другие пали на колени, стыдясь своего безверия.

Единственная из всех, кто обладала истинной верой, обратила лицо к небу, тянясь к его красоте.

Ангел возносился в небеса.

Капельки льда сверкали в лунном сиянии.

Комментарии