Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Маги, на выезд!

1

Ицуки бежал. Ицуки боялся. Ицуки кричал и плакал.

Он мчался по пыльному коридору, вытирая глаза подолом детсадовской формы, и даже не заметил, как испачкалась любимая мамина вышивка.

Страшно, страшно было даже оглянуться.

И где-то в закоулках сознания мелькало:

«Он ведь за мной гонится?»

«Девочка ведь сумела убежать?»

Дом с привидениями.

О нём рассказывали в детском саду, в который ходил Ицуки. Это была самая обыкновенная страшилка про заброшенный дом, где после смерти прежних владельцев один за другим стали погибать новые жильцы.

Ицуки горько раскаивался, что повёлся на уговоры этой девочки. Хуже того, она потащила его не спросив, сказала только: «Хочу посмотреть».

Он ведь понимал, что тут обитает кто-то ужасный.

— Ха-а… Ха-а… Ха-а….

Дыхание оборвалось.

Нескончаемые слёзы катились по алым щекам.

Бежать. Бежать.

Чёрный ход уже близко.

Ицуки нёсся по тёмному, мрачному коридору.

Там, в пыли и паутине, открытая дверь.

Дверь, в которую он вошёл.

Он поднял руку, смеясь сквозь слёзы.

Вот она.

Дверь захлопнулась.

— …

Стало темно.

Ицуки упал как подкошенный. По инерции покатился по коридору.

А когда упал — оглянулся.

Сзади был он.

— И-и...

Ицуки увидел его.

Его, неотступно преследующего.

Ицуки крепко зажмурился. Но это не помогло, и он прикрыл правый глаз рукой. Даже вонзил в глаз мизинец. Вонзил до крови.

Но и тогда...

Но и тогда его облик был виден сквозь ставшие прозрачными веки и ладонь. И даже нечто большее, чем облик.

— И-и… А-а-а… А-а-а-а…

Слёзы стали красными от крови.

Он приблизился.

От испуга и запаха крови сознание мгновенно покинуло его...

— Иттян! Иттян! Иттян!.. — доносился издалека плачущий голос девочки...

2

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Иба Ицуки проснулся.

Какой-то момент он не понимал, где находится.

Огляделся кругом.

Белым-бело.

Белая больничная палата.

— А, а-а, а, а, а, а он? А девочка? — заморгал он, широко открыв рот.

Но никакого чудовища, конечно, не было. На самом деле испуганный пятнадцатилетний мальчик видел только окно, обращённое во внутренний двор.

Немного погодя с расположенной наискосок кровати раздался смех.

— Ой-ой, Ицуки-шалун, опять кошмар приснился?

Вопрос задал трясущий высунутыми из пижамы коленями восьмидесятилетний старик с аппендицитом. Он выглядел куда резвее Ицуки, хотя в его возрасте после операции до самой выписки нужно быть очень осторожным.

— Да ну, нет, это, какой кошмар?..

— Ицуки, вчера ужастик посмотрел, не иначе? Я ведь говорила, что наутро обязательно кошмар приснится? — а это полная тётя напротив прикрыла рукой улыбку. Она сидела на диете из-за диабета. По характеру лечения и продолжительности пребывания в больнице она оказалась тут едва ли не на правах хозяйки.

— А-а, нет, это...

Возразить было абсолютно нечем.

Уже вся больница знала о трусоватости Ицуки. Нет, на самом деле только эта палата, но три дня назад это известие попало тёте на язык и быстро разнеслось по всей больнице.

В отчаянии он обхватил голову руками, как вдруг:

— Хи-хи, — послышался голос с соседней кровати.

Не поднимая головы, он лишь скосил левым, свободным от повязки глазом.

Хихикала длинноволосая девочка. Пятнадцатилетняя первогодка старшей школы, как и Ицуки. Её чёрные волосы сверкали в лучах светившего в окно утреннего солнца. Большие круглые глаза внимательно разглядывали Ицуки.

Её звали Манами Куроха.

В этой четырёхместной палате он сдружился только с ней.

— А ну, чего лепечешь!

— Уа.

Ицуки зажал уши от стариковского крика.

— Чёртов трусливый мальчишка! В «комнате страха» в парке развлечений в обморок упал и ногу сломал, вот почему ты здесь. Разве так поступает японский мужчина! Эй, раз уж судьба свела нас здесь, я займусь твоим воспитанием со всей суровостью!

— П... простите пожалуйста...

— Прекратить! Слушай же, прежде всего исток любого учения — «Аналекты» Конфуция. Учитель говорил...

Два часа спустя.

После пламенной лекции — Ицуки напоминал с виду вяленую рыбу.

— …

— Устал? — заботливо спросила Куроха. — Как ты? Выглядишь как зомби.

Старик и тётя, кстати, ушли в столовую в безмятежном настроении. Как часть лечения, обед в этой больнице только поощрялся.

— Во… вот уж не думал... что даже в больнице мне будут ежедневные нравоучения читать...

Ицуки сразу потупился.

Впрочем, ему очень шёл этот образ. Он создавал атмосферу совершенного спокойствия, то ли из-за вздёрнутой чёлки, то ли из-за мягких, безобидных черт лица. Выбивалась только черная повязка на правом глазу, точно как у пирата, на нём выглядевшая вдвойне смешно.

— Не ворчи, не ворчи, — Куроха улыбнулась и показала пальцем на чёлку, — смотри, лохматый какой. А что за сон-то был?

— А? А, да как всегда. Случай из детства.

— Из детства?

— Сон, в котором за мной чудище гонится в доме с привидениями. Сейчас думаю, что это бродяга какой-то, который жил в пустом доме, но тогда было безумно страшно. Испугался до смерти. Но те, кто говорят, что я ужастиков боюсь, сильно ошибаются, — сказал он, сжав кулаки и сдерживая слёзы.

Курохе это показалось забавным, и она снова рассмеялась. Потом неожиданно спросила:

— Ты скоро выписываешься?

— Ага. Через неделю примерно.

Он провёл рукой по гипсу на левой ноге.

«Вот как…» — грустно подумала Куроха, разглядывая испещренный надписями гипс. Его расписали школьные друзья Ицуки в первые три дня.

— А что?

— Нет, ничего. И оглянуться не успеешь.

— Как подумаешь, что ещё неделю эти проповеди слушать, так вечностью покажется...

— Ицуки, Ицуки...

Тихо вздохнув, она заглянула в удручённое лицо Ицуки. Действительно, ему оставалось провести в больнице одну неделю. И пролетит она незаметно.

А это значит, что больше им не встретиться.

Разозлившись на себя от этих мыслей, Куроха сменила тему.

— Кстати, ты заешь про «семь загадок» этой больницы? Например, из ночи в ночь по коридорам как будто ползает женщина...

Ицуки тут же поперхнулся.

— А, прости-прости. Как ты?

— Д-да ничего… Кхе-кхе.

Закашлявшись, постучал по груди. Взволнованная Куроха тоже погладила его по спине.

— Хм, Ицуки, а ты тут неплохо «работаешь».

У Ицуки, которого всё ещё гладила по спине Куроха, кровь отхлынула от лица.

Дверь больничной палаты была открыта. В коридоре с гордым и неприступным видом стояла девушка с короткой стрижкой.

— А… А… Хонами.

— Слава богу, заметил. А я тебе рабочие документы принесла.

Девушка мягко поджала пунцовые губы.

Даже Куроху до глубины души поразила её красота.

Синее озёр строгие глаза поверх очков. Молочно-белая, как алебастр, кожа. Короткие, до плеч, волосы цвета запертого осенней печалью каштана. От неё веяло далёкой заграницей, несмотря на школьную матроску и очки в тонкой оправе. Как потом выяснилось, она наполовину англичанка.

Громкий звук приближающихся шагов, и девушка — Хонами — вывалила кипу бумаг на гипс обескураженному Ицуки.

— Ва-а! Эт-то что?

— До-ку-мен-ты, что не ясно?

Остро сверкнув глазами цвета голубого льда, Хонами улыбнулась.

От такого взгляда по спине Ицуки пробежала дрожь.

— Две трети снизу — список тесно связанных с нами других компаний со специализацией и рейтингами, тут список котировок акций за несколько лет. Здесь необходимые договоры на выплату в течение одного-двух дней. Внимательно их прочитай, изучи и как можно скорее поставь печать.

— По-по-по-постой! Я же в этом ничего не смыслю!

— Я учла это и принесла тебе справочные пособия.

И на него посыпалось ещё больше книг. Ицуки посинел от неприятного стука лишнего веса по гипсу.

— Хо-хонами, сломается ведь, гипс сломается!

— Ничего. Трещины пойдут перед тем как сломается. Эти десять томов — политическая экономия, следующие четыре тома — основы теории макроэкономики, три тома практической микроэкономики, дальше — три тома трудов по сравнению экономических систем, справа — восемь томов лекций по введению в оборот акций…

— Хи-и-и-и-и-и!

Ицуки и гипс издавали трагические звуки с каждой резко падавшей книгой.

— Нет, хватит! Гипс умрёт! То есть нет, я умру! Душа и разум не выдержат!

Не обращая внимание на крики, Хонами укоризненно спросила:

— Ицуки, ты своё положение понимаешь? На минутку: ты директор «Астрала»...

— Только не это!

Ицуки поднял руку, чтобы остановить Хонами.

Оглянулся на соседку.

Куроха так и застыла. И без того огромные глаза стали ещё больше от изумления.

— То есть, как это директор?

— А, да нет… Ну, исполняю обязанности директора, подработка. Хонами — моя коллега.

— Вот оно что. А я так и подумала: не директор ли ты, если у тебя такие серьёзные документы и книги.

— А-ха-ха… Вряд ли. Директор — жуткий лентяй. Мной только вертят, из-за того что работа моя не очень серьёзная.

— Точно, лентяй, халтурщик, добряк; легкомысленный, трусливый, слабовольный директор, — заключила Хонами.

— Фу-у. Какой ужасный директор.

— Именно. Наверное, хуже не найти, — радостно кивнула Хонами.

— Ну не настолько же, — жалостливо пробормотал Ицуки полушёпотом, что, естественно, было проигнорировано.

Как и его беспокойство о том, что гипс вот-вот сломается.

Сочтя его поведение ребячеством, Хонами отвернулась от него и, нахмурив прелестные брови, внимательно осмотрела Куроху с ног до головы.

— А? Что?

— Подружка Ицуки...

— А, да. Манами Куроха.

— Подружка, значит. Я Хонами. Хонами Такасэ Амблер. Вот, возьми для связи, если вдруг понадобится помощь.

Девушка привычным жестом передала визитку, повернулась и ушла.

Матроска удалялась быстро, как ветер.

Времени не было даже отказаться от этой кучи документов и пособий.

Ицуки глубоко вздохнул и прислонился к спинке кровати.

Тотчас же, чтобы не создавать беспорядок, стал перекладывать документы на соседнюю полку. Пособия… Да, надо бы почитать в спокойной обстановке.

Немного погодя Куроха сказала:

— Послушай.

— А, что?

— Ицуки, а что это за фирма?

Ицуки застонал и закрыл лицо руками.

Ещё бы.

У него тоже был небольшой бумажный листок с ажурным кристаллическим знаком и ярко-коричневой надписью:

«Маги по вызову. Фирма АСТРАЛ.

Платные магические услуги»

3

— Ну, как-то так. Бывает, что «Астрал» пишет статьи и прогнозы в центр предсказаний или оккультный журнал.

После ухода бурной Хонами, Ицуки с Курохой пили чай в фойе. Из-за большого числа пациентов, которым кофеин был противопоказан, в качестве напитка предлагался исключительно чай, в редкие дни зелёный. Сегодня как раз выпал такой редкий день.

— А те, кто пишет статьи и прогнозы, тоже маги? — спросила Куроха, когда Ицуки закончил рассказывать.

Куроха, сидевшая на софе, склонила голову. Перед ней стоял бумажный стаканчик — скорее для вида, а не потому что ей хотелось пить.

— Так и есть. Бизнес настолько серьёзен, что для многих это как рекламный слоган. Вызов мага называется «магия напрокат». В разных местах магия напрокат имеет свои формы. Где-то это нэкомата онмёдзи, где-то — гадалка Матушки Гусыни.

Смущённый видом разноцветной визитки, Ицуки поскрёб щёку.

Под мышками с левой стороны у него были зажаты костыли, а с правой — учебник. «Наука управления для чайников» — пособие, затесавшееся среди других разве что по ошибке. Хонами, видимо по доброте, вклеила в нужное место стикер со словами: «По пройденному материалу будет экзамен», от которых хотелось плакать.

Вспомнив про экзамен, Ицуки стал ещё мрачнее.

— По правде говоря, мы лишь ненадёжная компания на грани банкротства. А поскольку я заведую делами и расходами, то должен предотвратить этот ужас.

Куроха чуть усмехнулась.

— Вот зачем эта гора бумаг. Для подчинённых беда, если директор от работы отлынивает.

— А, аха-ха-ха… Пожалуй.

Ицуки отвернулся и откашлялся.

Куроха подмигнула:

— Но ведь маги — это так здорово.

— А?

— Ну как же, они чувствуют ложь и всё что угодно. Поэтому такая работа никогда не кончится, разве нет? Даже если наука всё объяснит, так хочется в это верить, разве нет?

Куроха скрестила пальцы.

Ицуки слегка крякнул от гордости.

— Увлеклась, да?

Куроха просияла:

— Ещё бы! Покажи себя, ведь у тебя столько книг в помощь. Я буду ждать с нетерпением.

Ицуки смущённо рассмеялся и отвернулся.

— Ладно, я понял. Обещаю.

— Спасибо. А она тоже маг?

— Она?

— Хонами.

— А, Хонами считается у нас кельтской ведьмой.

— Вот как. А ей идёт.

— Что?

— Она похожа на мага. Мне кажется, манто и шляпа ей бы очень подошли.

— М… Что это?

Ицуки дёрнул щекой.

Вдруг пошевелил бровями.

Повёл носом, перекрытым повязкой.

— Что такое?

— Да в правом глазу что-то кольнуло… И вроде запах неприятный, нет? Как будто жжёной резиной пахнет.

— Не-а. Я ничего... — начавшая было говорить Куроха вдруг прикрыла рот. В глазах мелькнуло изумление и лёгкий испуг. — Когда кто-то почувствует странный запах в фойе… Не это ли одна из семи загадок больницы?

— На...

В фойе вдруг стало жарко. Зажатая в подмышке Ицуки книга со стуком упала на пол.

— Семь… загадок?

— Когда этот запах чувствует только один и больше никто… На самом деле это запах палёной плоти и тот, кто его почувствует, на следующий день исчезает из больницы.

— И...и...исчезает?

Ицуки побледнел, напуганный возможностью исчезнуть, и вытаращил глаза.

— Я наврала.

— Э-э-э?

Куроха показала язык.

— Прости. Было так весело, что я решила тебя попугать.

— Ку...Куроха? — выкрикнул Ицуки с облегчением.

Куроха в ответ снова прыснула.

*

Тем временем Хонами обходила больницу по периметру.

Та же матроска, что и в больнице, но теперь у неё в руках была цепочка, на конце которой висело зеркальце с пятиконечной звездой — фирменный значок «Астрала».

Она двигалась медленным шагом, ведомая раскачивающимся вправо-влево маятником.

В одном месте остановилась.

Грациозно подобрала лежавший на земле камешек. Загадочный мрачный камешек с какой-то выгравированной надписью на лицевой стороне.

— Вроде оно, — обронила она со вздохом. — Но на «ядро» не похоже. Тут только магнитное поле, легко поднимающее волну магического загрязнения.

Хонами сняла значок с цепочки и прицепила его обратно на воротник.

Это называется «лозоходство». Магическая техника, которая с помощью бессознательного помогает искать пропавшие вещи и людей. Передаваемая из поколения в поколение в Англии, она восходит к европейским аборигенам — кельтам.

Хонами продолжила свои загадочные размышления вслух:

— Только не ясно расположение «ядра», которое двигает волну магического загрязнения. Корпорация «Ягами»... нет, Ассоциация, хоть и выставила заявку, другие компании не должны были клюнуть.

Конгломерат, который Хонами назвала другим именем, входил в пятёрку крупнейших в мире. Такие фирмы, как «Астрал», ему и в подмётки не годились.

Потом подняла вверх свои синие глаза и взглянула на окна больничной палаты.

— Дурак шеф. Флиртует там с этой девчонкой, — почему-то сердито пробормотала она.

4

Глубокая ночь.

Ицуки, опираясь на костыли, направился в туалет.

На дворе стоял уже июнь, но больничные ночи были тихими и зябкими. Только в этом здании чувствовалась какая-то особая атмосфера. В этой атмосфере растворился и стук костылей.

Пространство, отгороженное от внешнего мира, хотя здание располагалось в центре города. Когда люди приобретают статус больных, их поселяют сюда только по направлению лечащего врача. Больными, несомненно, были и тётя, и тот бодрый старик.

Своего рода параллельный мир.

Неудивительно поэтому появление здесь и «семи тайн».

«На самом деле это запах палёной плоти и тот, кто его почувствует, на следующий день исчезает из больницы», — вспомнил он слова Курохи, и что-то неприятное пробежало по спине. Ему захотелось в туалет.

— Уа-а-а, бы...быстро назад. Да. Именно.

Ускорив шаг, он торопливо задвигал костылями, как...

Его пятку вдруг кто-то лизнул.

— Уа-а-а-а!

От страха и изумления он потерял равновесие.

А когда опрокинулся, ему со спины кто-то подставил веер. Прикрыв затылок, Ицуки плюхнулся на пол.

— Ше-еф, что это за «быстро назад»?

— А… господин Нэкоясики.

Юноша, оказавшийся сзади, вздохнул, и из-под его одежды там и сям высунулись ровно четыре хорошо выдрессированные кошки.

— Мяу...

— Мя-ау.

— Мя.

— Мя-а.

Кстати, хаори в духе эпохи Хэйан и веер принадлежали прятавшему кошек юноше — Рэну Нэкоясики. Длинные пепельного цвета волосы. Весьма красив, к тому же популярный автор прогнозов для оккультного журнала.

— Какие милые создания, правда? Какие пушистые, правда? Так и хочется обнять, правда? Вот что значит кошка. Высшее, лучшее, величайшее творение!

— Н-нет, до сих пор кошек в больницу...

С перекошенным судорогой лицом, Ицуки приложил руку к всё ещё колотящемуся сердцу.

Но Нэкоясики, почёсывая горло кошкам, раскрыл веер:

— Эм, шеф. Ты знаешь, зачем мы здесь? Едва ли я скажу «забудь о “деле”».

— А… ну… да… конечно...

Ицуки опустил плечи. Словно новобранец, которого по ошибке отправили в самое пекло.

Прикрыв рот веером, Нэкоясики самодовольно улыбнулся.

— Ну, что скажешь? «Ядро» нашли?

Смиренно вздохнув, ицуки покачал головой.

— В общем, круг поисков сужается. Наверное… здесь, в третьем корпусе. А что с волной магического загрязнения?

— А-а, волна магического загрязнения поднялась до третьего уровня. Ещё чуть-чуть, и начнётся что-то отвратительное.

— Отвратительное?

— Вот такое.

Нэкоясики указал веером в противоположный конец коридора.

— ...

У Ицуки перехватило дыхание.

Там, по больничному коридору, ползла...

Чавкая и скрипя...

Волоча за собой шлейф крови, кожи, костей, кишок...

Издавая горлом похожие на стоны звуки, не складывающиеся в слова...

Верхняя половина туловища разрезанной пополам женщины.

«Из ночи в ночь по коридору ползает женщина…»

Это одна из «семи загадок», о которой говорила Куроха!

— ...

Женщина обернулась.

Вертя головой, омерзительно захохотала.

— Сгинь!

Резко выдохнув, женщина исчезла вместе с наклеенным на лоб бумажным листком — амулетом Нэкоясики.

— Как ты?

— ...

Ицуки молча уставился в глубь коридора.

— Ну, шеф как всегда. Хотя бы голос подай...

— ...

Покачнувшись, мальчик упал на бок и растянулся на полу.

Ицуки молча лежал в обмороке с широко раскрытыми глазами.

— Ох, сколько же времени пройдёт, прежде чем он станет вровень с отцом...

Кошки, сидевшие на плече, согласно мяукали.

Мало-помалу миазмы наполнили больницу.

Наступила ночь магии.

*

Куроха внезапно проснулась среди ночи.

Соседняя кровать оказалась пуста. Это была кровать Ицуки. Может, вышел воды попить?

— Хи, — почему-то улыбнулась Куроха, представив идущую по коридору, замирающую от страха фигуру Ицуки.

Потом взяла в руки визитку, которую ей вручила та девушка.

«Какая красивая визитка», — подумала про себя.

Как и та девушка.

Ицуки говорил, что они коллеги. А что он о ней думает, интересно?

Может, любит?

Что-то сжалось в груди.

Она такая красивая, как её можно ненавидеть?

Прикусила губу.

Когда она начала так о нём думать?

Только что, наверное. Вот сейчас взяла визитку, вспомнила ту девушку и подумала.

Верно, она сама его любит.

Когда она это поняла, ей стало грустно.

Ведь пройдёт неделя — и им уже больше не встретиться.

И тут...

Она услышала стук.

— Что такое?

Тудум.

Стук сердца. Но билось не её сердце.

Тудум. Тудум.

Стучало словно у самого уха.

Тудум. Тудум. Тудум. Тудум. Тудум-тудум-тудум-тудум-тудум-тудум.

Звук стал громче.

Почему?

Почему все спят в таком шуме?

Не вытерпев, Куроха выбежала в коридор.

Стук сердца мчался за ней.

Нет, это сам коридор пульсировал.

Тапочки утонули в вязком полу. Стена, на которую она торопливо оперлась, пульсировала.

Это уже был не коридор.

Это был алый, словно внутренности, ком мяса.

Еда, — прозвучал безголосый «голос», — еда, еда, еда.

Проход в глыбе мяса внезапно сжался.

— Кя-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

Оборвав крик, мясо поглотило Куроху.

Перед этим из кармана пижамы выпала визитка, полученная от Хонами.

Ком мяса проглотил и её.

5

В мире немного больше магии, чем думают люди.

Ицуки проинформировали об этом только месяц назад.

Тогда же он узнал о том, какую фирму возглавлял его исчезнувший отец.

Фирму, в которой работают маги, — «Астрал».

Официально в ней числились предсказатели и авторы оккультных статей, на самом же деле фирма собрала настоящих магов со всех концов света. Однако процветающая некогда компания теперь находилась на грани банкротства, и всего один или два промаха неминуемо приведут её к закрытию.

Директором этой фирмы и назначили Ицуки.

Но и в том, что фирму возглавил первый трус в классе, были свои сложности.

— Шеф? Знаешь… трудно идти, когда тебя тянут за рукав, — вздохнув, оглянулся Нэкоясики.

— Нет, я… Ничего, всё нормально, — рассмеялся страшно бледный Ицуки.

В том, чтобы держать кого-то за рукав, зажав костыли в руке, был свой смысл. Дрожащей рукой он как бы спросил: не отходи!

— Понятно. Дам тебе Бякко.

Юноша посадил белоснежного кота на худосочное плечо шефа. «Мяу?» — полусонно склонил голову кот.

— П-привет, Бякко.

— Мя-ау.

Поняв или нет, белый кот отвесил Ицуки поклон немыслимой надменности.

— Однако же, я вижу, ты не отстаёшь, хотя тебе и страшно.

— Меня Хонами попросила, — печально вздохнул юный шеф с сидящим на плече котом.

В том, что он упал в комнате страха в парке развлечений, тоже была правда.

Только травмой он был обязан инциденту, связанному с магией. А в этой больнице оказался по поручению, поступившему непосредственно от «Ассоциации».

— Волна магического загрязнения… была, да? Теперь тут становится весело, — спросил Ицуки, боязливо перебирая костылями.

— Я разве не присылал заявку на вызов? Примерно несколько месяцев назад участились странные явления, вызванные волной магического загрязнения.

— Ну… я не очень понял. Мне его на секунду только показали перед госпитализацией.

Нэкоясики нахмурился.

Но, немного взбодрившись, радостно пустился в объяснения:

— Короче, побочное действие распространяющейся силы заклятия. Сила заклятия, как источник магии, обладает энергией очень лёгкого перерождения. А после перерождения несётся с бешеной скоростью от незначительного воздействия. Как атомная энергия и радиация, — оживлённо продолжал Нэкоясики со всей откровенностью. — Поэтому маг предельно внимателен, когда управляет силой заклятия. Небрежность приведёт к тому, что посторонняя мысль или случайность станут причиной неуправляемой волны магического загрязнения. Это касается, например, одежды. Или установки обязательного ограждения для серьёзной церемонии.

Ицуки сглотнул.

В том, что рассказывал Нэкоясики, содержалась сущность магии.

Магия исключена из повседневной жизни не для того, чтобы утаить её от обывателя.

А потому, что это опасно.

Потому что сила зловещего параллельного мира разъедает реальность.

По этой причине создана контролирующая организация.

«Ассоциация».

Колоссальный конгломерат, известный под названием Корпорация «Ягами».

Это они открыли волны магического загрязнения, присвоили им уровни и сделали предметом конкурсных заявок. Маги и компании, участвующие в конкурсе и успешно очистившие волну магического загрязнения, получают соответствующее вознаграждение.

Чем ужаснее волна загрязнения, тем выше вознаграждение.

В этом заключалась работа «Астрала».

— Неожиданно образовавшийся тунгусский кратер, пропавший экипаж «Марии Селесты»... Волна магического загрязнения проявляется по-разному. Но типичный случай, видимо, это городские легенды. Как та половина женского тела, которую мы видели.

— Так это было… не привидение?

— Привидение — это другое. Как бы это выразить… Скорее всего, тут материализация человеческой галлюцинации. Пока его видят люди с острым восприятием, вроде нас, но ещё немного, и увидят все. Учитывая скорость увеличения загрязнения, ещё день-два.

Ицуки застыл, слушая беспечную речь Нэкоясики.

— Значит, все увидят.

— Тогда точно паника поднимется, верно?

Это больница. Значит, здесь много людей с ограниченными возможностями. Если поднимется паника, что же будет...

— ...

Ицуки сжал костыли вспотевшими ладонями.

— Эй, ты что приуныл?

— Н-нет, ничего такого...

Тогда Нэкоясики, по-лисьему сузив глаза, растянул губы в улыбке:

— Действительно, шеф, что тогда с «Гоетией», что сейчас: ты не берёшься за дело всерьёз, если не замешан кто-то другой. Кто тебя беспокоит на этот раз?

— В-вот ещё, вовсе не поэтому!

И тут...

— Хм, в самом деле? — послышался снаружи ледяной голос.

— Э?

Кстати, Ицуки и Нэкоясики находились на четвёртом этаже третьего корпуса. А за окном, выходящим во внутренний двор, неторопливо проплывала Хонами.

Классическая сказочная ведьма на метле в тёмной накидке поверх школьной матроски и в большой остроконечной шляпе.

— Хо…Хонами!

— Может, зайдёшь?

— М… да.

Окостеневшими руками Ицуки открыл окно.

Хонами проникла внутрь.

— Тебя никто не заметил?

— Начальник отдела амулетов Хейзел сделала мне скрывающий огамический знак. Даже маг такого же уровня не обнаружил бы, — сказала Хонами и уставилась на Ицуки.

— Ч-чего?

— Ничего… В таком виде и будешь работать, что ли?

— А, ага.

Почувствовав себя неуютно, оба отвели взгляд.

Нэкоясики неожиданно по-смешному изогнулся.

— Мяу?

— Мяу-мяу.

— Что такое? А-а, ну-ну.

О чём-то поговорив с высунувшими морды из-под одежды кошками, Нэкоясики поднял голову.

— Хонами, что ты принесла? Они донимают меня.

— Да, вот, — она достала камешек откуда-то с внутренней стороны накидки.

Камешек был довольно старый. С внешней стороны виднелись какие-то высеченные буквы, но из-за выветривания надпись не читалась.

Ицуки выгнул шею.

— Что это?

— Осколок могильной плиты.

— Могильной плиты?

Нэкоясики объяснил:

— Да, давным-давно здесь была военная лаборатория же. Для упокоения душ людей, над которыми проводились довольно бесчеловечные опыты, поставили памятную плиту. Разрезанная пополам женщина, возможно, отголосок тех событий.

— Похоже, что плиту разломали, когда перестраивали третий корпус.

...

Разговор вдруг обернулся страшилкой, и Ицуки почувствовал себя неуютно.

— Стойте, стойте, может, от этой плиты идёт проклятие?

— Шутишь. Обычным мертвецам этим управлять не под силу, хотя досада и сожаление способны притягивать силу заклятия, — Нэкоясики отрицательно покачал головой и продолжил. — Тут побывал маг. Подлинный маг, использующий настоящую древнюю силу.

— Как вы и Хонами?

— Возможно. В больнице так и осталась сила этого мага. Нет, магия до сих пор действует. Так что «ядро» надо найти, иначе загрязнение не остановится. А плита только облегчает применение магии. Поскольку истинная форма этой магии неизвестна, лучше всего приступить к поискам.

Истинная форма...

Где она, пропитавшая весь третий корпус? Где искать?

Остановившись на этом, Нэкоясики завершил свою просветительскую деятельность. Кошки мяукали и с напускной важностью водили своими розовыми носами.

И тут...

Стоявшая у окна Хонами поправила остроконечную шляпу.

— Ицуки, можно один вопрос?

— А… ага.

— Та девочка… Манами Куроха, что ты о ней думаешь?

Вся гамма чувств отразилась на его лице.

С дрожью в плечах он наконец выдавил заплетающимся языком:

— Что? За-за-зачем это тебе?

— Ты что, своим глазом ничего не увидел? — раздражаясь, с напором спросила Хонами. — Да ведь она призрак.

Да что теперь.

Конечно, он знал.

Как он слышал, в палате, которая рассчитана на четырёх человек, пациентов всегда было трое. Число больных сократилось из-за частых странных явлений. Было бы скучно проводить время со стариком с аппендицитом и тётей с диабетом, но его ждала радостная встреча.

На кровати, которая должна была пустовать, сидела девушка и смотрела в окно.

Старик и тётя были немало удивлены тем, как Ицуки обратился с приветствием к пустому месту. С криком, который услышал только он, девушка скатилась с кровати.

Некоторое время она не могла поверить в происходящее, но полдня спустя, убедившись в том, что он её видит и слышит, разревелась.

Целый день прошёл в слезах, пока она наконец не успокоилась.

Одиночество.

Ицуки хорошо понимал, что это такое, когда некому составить тебе компанию.

Поэтому, выпрямившись, он ответил:

— Не имеет значения! Пусть привидение, но в остальном она не отличается от обычного человека.

Хонами заморгала.

— Ты это серьёзно?

— Естественно.

Насколько естественно?

Взглянув на быстро оробевшего мальчика, Хонами опустила плечи.

Конечно, встретить духа — вполне обычное дело для мага. Хоть на кладбище, хоть в больнице, ничего странного в этом нет.

Но приятельские отношения с призраком — другой разговор. Да ни один маг не скажет такую глупость, как «не отличается от обычного человека».

Тем более, где найдёшь настолько пугливого мага, который любезничает с привидениями.

«Эх, Иттян», — пробормотала Хонами про себя.

Он и правда не меняется. Нисколько не изменился с тех пор, как был спасён из дома с привидениями, про который он и забыл, наверное.

Хонами была рада, но нарочно отвернулась.

— И меня не помнишь… — обронила вполголоса.

— Что?

— Ничего. Кстати, сигнал от визитки, которую я ей дала, секунду назад пропал.

— Визитки?

Ицуки вскинул брови.

Визитка «Астрала» сама по себе амулет. Микан Кацураги очистила бумагу ритуалом синто, а начальник отдела амулетов Хэйзел вырезала на ней каббалистический крест.

С её помощью можно при необходимости наладить магическую связь.

Эта связь и была только что потеряна...

— Господин Нэкоясики. Вы знаете о «семи тайнах» этой больницы?

— Ну-у, я только закончил знакомить шефа с общим содержанием.

— Это? Ну… говорят, что, если в компании кто-то один почувствует запах палёной плоти, тот человек на следующий день исчезает.

— Ой. Я слышал другое, — рассеянно поправил Нэкоясики.

— Другое?

— Я слышал так. Если в группе кто-то почувствует запах палёной плоти, на следующий день исчезает вся группа целиком.

— !..

Как только Нэкоясики это сказал...

Неожиданно коридор третьего корпуса больницы превратился во что-то другое.

Пульсирующий алый ком мяса.

Еда, еда.

— Что!..

Не дав им опомниться, проход из глыбы мяса разом сжался.

Хрусть-хрум-чавк-шмяк...

Противный звук измельчаемых костей, мяса, крови, кожи.

Вскоре, пронеся как по кровеносному сосуду, их выбросило на крышу.

6

…Уже сколько лет, сколько десятилетий назад.

Он был при смерти.

Обессиленно лёжа на кровати, пуская слюни, и даже дыхание поддерживал аппарат.

Аппарат.

Да-да, аппарат.

Неужели наступил тот день, когда его жизнь стала зависеть от какой-то дикой машины?

Он ничего не хотел есть.

Весь мир должен был быть у него на ладони. Не надо садиться в неуклюжую железную птицу, чтобы летать по небу, и всего трёх чешуек русалки достаточно, чтобы нырять в море.

Он был мастером.

Его школа почти прервалась, он остался один, необычный маг, знающий тайну.

Здесь, в этом месте, всё должно закончиться?

Брошенный всеми, в безвестности, он исчезнет полностью и не оставит учеников?

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет!!

Он ничего не видел, ничего не слышал. И только крик «Нет!» раздавался в мрачной пустоте внутреннего мира.

Поэтому.

Он произнёс заклинание.

Никогда в здравом уме эту магию не применил бы.

Здесь, в третьем корпусе, он решился.

Единственной жертвой будет...

Он сам.

*

Третий корпус освещала яркая луна.

Почти идеально круглая, за один-два дня до полнолуния.

Картина пропитанного лунным светом стильного здания по великолепию соперничала с дивным рисунком тушью.

На крыше этого здания копошилась грязная тень.

Этой тенью была глыба мяса.

Огромный ком мяса метра три в диаметре.

Чавкая и разбрызгивая грязную жидкость, он ползал по бетонной крыше.

За ним стояла мусоросжигательная печь.

Когда-то ей пользовались для сжигания трупов, но после изменения законодательства забросили.

В печи, пылая и гудя, горело пламя.

Ком мяса противно дёрнулся, будто его опалил огонь.

Потом лопнул, и изнутри...

— Умя-а! Мя. Мя-а! Мя-а-а!!! — четыре мяукающих голоса, разорвав ночь, раскидали ком мяса на все четыре стороны.

— Ва-а-а… Пи...пижама слизью запачкалась…

Первым делом появился бледный Ицуки Иба с костылями.

— Терпение, шеф. Если бы эти крошки не спасли нас, вряд ли бы ты сожалел об одежде.

Следом, без единого пятнышка, явились Рэн Нэкоясики и Хонами Такасэ Амблер.

— Спасибо за работу, Гэнбу, Сэйрю, Судзаку, Бякко.

Нэкоясики вернул кошек под хаори и принялся рассматривать мусоросжигательную печь.

Его примеру последовал и Ицуки.

Он вдруг покачнулся, едва не упав в обморок, но Нэкоясики удержал его на ногах.

— А что… там… — только и смог выдавить из себя Ицуки.

Сначала он видел мусоросжигатель.

Но теперь это было уже нечто другое.

Тудум.

Тудум, тудум.

Гадкий стук достиг ушей Ицуки.

Это билось гигантское пульсирующее сердце.

— У ноги… — пробормотала стоявшая рядом Хонами.

Хотя слово «нога» звучало нелепо, но рядом с мусоросжигателем, превратившимся в огромное сердце, что-то белело.

Крошечный прямоугольный клочок бумаги.

— Визитка... которую я ей дала.

— …

У Ицуки застыла кровь.

Гигантское сердце как будто усмехнулось.

Еда.

Хо-о!

Протянув язык пламени, сердце попыталось достать до стоявших на крыше людей.

…Богиня Луны, что надо мной! Наполни омелу лунным светом Небесной защиты и зло, идущее с востока, останови!

Хонами быстро взяла себя в руки и выпустила из-под накидки ветку омелы.

Мгновенно увеличившись в размере, ветка преградила путь языку пламени.

Магия далёких кельтов; Хонами была мастером древней мудрой техники.

Тема временем Нэкоясики оттащил рассеянного Ицуки на безопасное расстояние.

— Почему… — отрешённо проговорил тот.

— Эй, шеф? — потряс его за плечи Нэкоясики.

— Почему он съел Куроху?.. Манами… она же привидение? Почему он её съел...

— Именно потому, что она привидение. Это пожиратель душ.

— Пожиратель душ?

— Опаснейшая техника безумного мага, добившегося бессмертия. Чтобы остаться в живых, он перенёс свою душу в иное. Но это… порочная магия.

Несомненно порочная.

Сколько ни колдуй, закон не обойти. Это относится и к бессмертию. В результате душа, пересаженная в иное, до конца потеряв разум, смысл и всё человеческое, превратилась в один поддерживающий собственное существование голод.

Пожиратель душ...

Уничтожив собственную душу, стал монстром, пожирающим чужие.

— Скорее всего, он принёс в жертву своё тело сожжением в этом мусоросжигателе. А в больнице в умирающих недостатка нет. Забирая душу у таких людей, он восполнял угасающую магию. Теперь же на нас нужно больше сил, чем на Куроху, ведь она привидение, поэтому на неё он и нацелился.

— …

Ицуки молчал.

Решив, что тот находится во власти страха, Нэкоясики поднялся.

«Я только хотел углубить практические знания… но получилось слишком жестоко».

Он призвал магическую силу четырёх кошек-сикигами.

Пробелов ещё много, но сейчас главная забота — свалить бессмертного монстра. Найти и уничтожить «ядро»-катализатор? Выбора особо нет, надо на время запечатать и потом с помощью какой-нибудь церемонии рассеять силу заклятия.

Секунду подумав, Нэкоясики быстро выбрал последнее. Запечатать — это максимум, что им с Хонами по силам, в отличие от прежнего «Астрала».

— Сгинь!

Нэкоясики выбежал к сердцу — пожирателю душ, выпустив по пути несколько карт-амулетов из рукава хаори.

— …

Погруженный в свои мысли Ицуки рассматривал визитку с кристаллическим знаком.

Страшно, невозможно смотреть в лицо чудовищу.

Страшно и невозможно смотреть на врага, даже когда Куроха убита — нет, погублена им.

— …

Невыносимо хочется убежать.

Невыносимо хочется всё бросить и исчезнуть.

Тело будто сковало и по спине пробежал холод.

— …

Двое других, тем не менее, сражались.

Почти на равных, мало-помалу отвоёвывая превосходство в битве. Они не могут проиграть. Враг должен быть повержен.

Враг.

— …

Ну и пусть?

«Скоро выписываешься?»

Ну и пусть?

«Покажи себя, ведь у тебя столько книг в помощь».

Ну и пусть?

— Нет… не пусть! — приказал Ицуки скорее себе, чем другим.

Замахнулся костылём что есть силы.

Нацелив в гипс на левой ноге, резко опустил вниз. После первого удара гипс треснул, после второго трещин стало больше, после третьего гипс раскололся.

Он стоял босиком на обеих ногах.

«Соберись! Ицуки Иба!», — скомандовал он трясущимся коленям, сжав стучавшие зубы, и посмотрел в лицо пожирателю душ.

«Вспомни о ней, вспомни о Курохе!»

Ясно охватил взглядом гротескную — до обморока — фигуру монстра.

Правый глаз пылал, скованный повязкой.

Пылал подобно огню.

Не стерпев, он сорвал повязку.

Появившийся из-под нее глаз не был похож на обычный.

Страшный, красный, словно огонь, нечеловеческий зрачок.

— Ицуки?!

Хонами обернулась, защищаясь от непрерывных огненных атак пожирателя душ.

Если честно, она не могла себе позволить отвлекаться.

Пожиратель душ плевался огнём, в котором заключена огромная сила заклятия. Казалось, только на защиту всего себя потратишь.

Хонами обернулась, будто заворожённая.

— Глэм Сайт… — простонал Нэкоясики.

Магия, доступная одному Ицуки. Глаз, проникающий в тайну любой магии, как черной, так и белой.

В то же время Нэкоясики знал.

Этот глаз стал причиной крайней боязливости мальчика.

Гипервидение.

Он не просто видит призраков, как Хонами и Нэкоясики. Он видит их «полностью», насквозь. Их радость, их удовольствие, их гнев, их печаль — всё целиком.

Понимает безумие призрака, перешагнувшее грань человеческих чувств.

Первый раз Ицуки Иба столкнулся с призраком в пять лет. Пережитый ужас отнял у него год памяти, и это чудесным образом сохранило ему жизнь. Вместе с тем он с самого рождения обладал крепким здоровьем.

Именно. Пусть его назначили директором по приказу «Ассоциации», не кровное родство было тому причиной.

Этот глаз.

Глаза, который видит насквозь всю магию, всю нечисть, всю мистику, всю святость, боялись.

— …

Мальчик медленно зашагал по крыше босыми ногами.

Сначала неуклюже из-за только что сломанного гипса, потом всё увереннее.

— Хонами, Нэкоясики, — позвал он. Тот же голос, та же интонация, но явно слышалось что-то другое. — Приказ директора. Отступить.

Почти следуя условному рефлексу, Нэкоясики и Хонами подчинились. Им даже не пришло в голову спросить о его намерениях.

Еда, еда-еда!

Пожиратель душ с рёвом выпустил несколько огненных языков.

Ицуки легко увернулся ото всех, будто танцуя на ветру. Огненные снаряды пронзали только пустое пространство.

— …

Ицуки просматривал все потоки силы заклятия.

Все потоки силы заклятия, выпускаемые пожирателем душ. Заранее видя направления, он легко уклонялся от языков пламени.

Но Ицуки, конечно, высматривал не это.

«Смотри», — твердил он себе.

Смотри. Наблюдай. Исследуй.

До самого нутра. До самого дна. До самой изнанки. Не пропусти, не проморгай ничего, ни одной капли.

Сломай страх. Убей. Уничтожь.

Переделай это никчёмный характер.

— Ицуки… — невольно вырвалось у Хонами...

Правый глаз кровоточил. Конечно. Это сила, вышедшая за пределы человеческих способностей. Если с ней переусердствовать, рискуешь лишиться не то, что зрения или разума — душу потерять можешь.

Однако Ицуки не намеревался останавливаться.

«Я должен».

Еда, еда, еда!

Уклоняясь от назойливого огня пожирателя душ, Ицуки приблизился на расстояние вытянутой руки.

И с этого расстояния заглянул вглубь силы заклятия.

«Я всё ещё должен».

Даже тогда, даже со сломанной ногой, он своё дело сделал. Теперь другая ситуация, но выбора у него не было.

Вижу.

Вижу нечто невозможное, бесформенное, потерявшее форму.

Видением, осознанием, он дал форму бесформенному.

Создал порядок из хаоса.

— Там!

Протянул руку.

Вонзил до половины в пожирателя душ, в это гигантское сердце.

Нащупал что-то. Тут же рядом было что-то ещё.

— Отдай!

Схватил одно из двух и со страшным скрипом вынул из пожирателя душ.

Поймал выброшенное тело.

Эфирное тело Манами Курохи!

Теперь второе.

Высохшее человеческое сердце, похожее по форме на пожирателя душ.

— Вот оно «ядро»!

Еда, еда, еда, еда, еда, еда, еда-а-а-а!!!

Быстрее мысли пожирателя душ высохшее сердце пронзила карта, брошенная Нэкоясики, и омела Хонами.

Конвульсивно дёрнувшись, пожиратель душ вспыхнул.

Через несколько секунд пламя угасло.

На его месте стояла заброшенная мусоросжигательная печь.

Куроха будто видела сон...

Ицуки сосредоточенно бил покрывавшую её скорлупу.

Это всё сон. Этот трусишка теперь такой мужественный. Огненно-алый глаз, который должен быть под повязкой. Выражение лица внушительное, как у льва. Он был бы нарасхват, если бы действительно был таким.

«Но я… жалкого Ицуки больше… люблю…», — думала она.

Он смеялся над собой.

Он плакал над собой.

Унывал.

Пугался.

— Куроха...

Слишком много счастья за одну неделю. Поэтому, наверное, всё и закончилось так внезапно. И даже если это сон, то большего и не надо.

— Куроха! — услышала она голос. Но ведь это сон. — Куроха! Проснись!

— Э… Ицуки...

Не дав ей упасть во мрак, эти руки и этот голос выдернули её на свет.

И вот она поняла, что это не сон.

— И…Ицуки! Это...

Она была на крыше. Почему она здесь? Только что её проглотил ком мяса, и вдруг она у Ицуки на руках.

— Аха-ха… Ну наконец...

Ицуки покачнулся и рухнул на асфальт.

— Ицуки!

Печальный голос разнёсся по крыше. С отчаянием она огляделась вокруг.

Знакомая девушка и незнакомый юноша.

— Хонами! — закричала она, думая, что её не слышат. — Хонами! Что с ним?!

Она хотела, чтобы её услышали. Но дело было не в том, что её не слышат.

Однако.

— Отлично слышу. В палате так же себя ведёшь? — прошептала Хонами.

— А? — Куроха будто ждала другого ответа.

— Он в порядке. Он всего лишь спит. Скоро проснётся, — будто сама себе, строго сказала Хонами.

7

Прошло десять дней и ещё три добавленных Ицуки дня пребывания в больнице.

— Ты так молод, а задерживаешься в больнице! Как выпишешься — непременно за тренировки! — театрально произнёс старик с аппендицитом, который выписался раньше, но пришёл навестить Ицуки.

— Ах-ах. Уже выписываешься. Скучно будет, — посетовала тётя с диабетом.

Ицуки кланялся, вежливо опуская голову. Благодаря им, сыпавшим дежурными фразами, в больнице точно скучно не было.

Кроме них в палате были пять или шесть одноклассников Ицуки. В нарушение режима здесь царило небольшое оживление.

Вот и ещё один посетитель.

— А, Хонами.

— …

Все замолкли.

Нет бы она в другом классе училась, и имени её бы не знать. Вся его жизнь была связана с этой полукровкой.

Вроде бы не было особого повода для ненависти, но сегодня она прямо кипела от раздражения.

— А-а, я подожду снаружи.

— И я, и я.

Школьные друзья второпях покинули палату. Тётя и старик зачем-то тоже последовали за ними.

Оставшись единственным посетителем, она холодно протянула ему коробку.

— Поздравление от коллектива.

Бисквит от Хогэцудо. На крышке упаковки прикреплён бумажный журавлик. Очень неумело сложенный, с помятыми крыльями и клювом.

Ицуки почему-то даже вскрикнул:

— Это… неужели ты сама сложила?

— …

Хонами покраснела и опустила голову, так и не ответив.

Чтобы избежать ещё больших неприятностей, Ицуки не стал переспрашивать.

Некоторая нервозность возникла между ними и поплыла, раздуваясь словно воздушный шар…

За мгновение до взрыва вмешался чужой голос:

— Поздравляю с выпиской, Ицуки.

На соседней кровати сидела никем не замеченная Куроха.

— Уа-а-а.

— Напугала?..

— Не-нет, ничего, всё нормально, — неуверенно замахал руками Ицуки.

Куроха кивнула и сказала, наклонив голову:

— Спасибо тебе за всё. Буду рада, если будешь навещать меня иногда.

Ицуки уже рассказал ей об «Астрале» и всех подробностях случившегося. Просьба прозвучала несколько бесцеремонно, но она не могла отказать себе в ней.

Приходить к ней иногда.

Пустяковая, но очень важная для неё, просьба одинокой девушки.

Неожиданно Ицуки спросил:

— Слушай, а пошли к нам в компанию?

— Э?..

— Если хочешь, конечно. У нас есть маги, но нет ни одного привидения; думаю, мы бы помогли друг другу. Хонами, не возражаешь?

— Объективно говоря, не вижу причин для отказа.

Изумление Курохи постепенно перешло в неописуемую радость.

Выражения ее лица было достаточно, чтобы понять ответ.

— Ну, решено! Добро пожаловать в «Астрал»! Я провожу, идём за мной. Кха...

Ицуки было попытался взять Куроху за руку, но, поскольку она привидение и всего лишь образ, — неожиданно с пеной у рта опрокинулся в обморок.

Если честно, из него получился бы великолепный актёр для фильмов ужасов.

— Хо… Хонами?!

— Я сама провожу тебя. А он так и останется тут.

Ужасно ласковый тон, не спрашивающий согласия.

Отказ не предполагался.

— Х-хорошо.

Постоянно оглядываясь, Куроха покинула палату в сопровождении пребывающей в дурном настроении Хонами.

Кстати, в результате падения Ицуки оставили в больнице ещё на три дня.

Рабочий дневник «Астрала», 1

Хонами Такасэ Амблер.

Наконец принято решение завести рабочий дневник «Астрала».

Необходимость вызвана большим количеством специфической работы и постоянного взаимодействия. По каждому вызову назначенное ответственное лицо должно сделать запись в дневнике.

Но сначала предупреждение.

Микан, ничего не пропускай, даже если это скучно. Не употребляй сложных слов из древних рукописей. И чтобы не было бытовых словечек вроде «сестрёнка Хонами» или «противно». Диалекты в дневнике также не допускаются.

Господин Нэкоясики, пожалуйста не посвящайте целые страницы восхвалениям своих кошек.

Шеф, чтобы не было никаких «не знаю, что писать». В дневник должно быть записано всё, что касается дела.

...Не слишком серьёзно я начала?

Наконец, Куроха. Спасибо, что поступила к нам на работу.

Здесь тебя будут эксплуатировать больше других.

Хотя всё же нет.

Прости...

Сколько раз ловлю себя на том, что неизбежно становлюсь строгой.

В общем, тебе в этой компании действительно рады.

Все сотрудники могут с тобой общаться. И мне, и Нэкоясики, и Микан, и, конечно же, Ицуки с тобой работать труда не составит.

Так что… не волнуйся, со временем тебе понравится «Астрал».

Думаю, что с тобой будет весело работать.

Хонами Такасэ Амблер.

Комментарии