Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

015

Честно говоря, я думала, что больше никогда не вернусь в этот дом.

О школе я тоже так думала, но к ней хотя бы была прикреплена, пусть и не ходила, и если бы не сегодняшний форс-мажор, то меня всё равно рано или поздно могли бы вызвать туда, чтобы уладить какие-то формальности или ещё что, и там уже хочешь не хочешь, а идти бы пришлось… Но дом Арараги (да, там живут мои подруги, и да, от моего до их дома рукой подать) я бы в жизни не навестила, если бы не вероятность появления там сикигами.

Цукихи-тян, которая, наверно, считает, что заскочить ко мне в день вывоза мусора на обратном пути от контейнеров — очень достойный знак внимания, — Цукихи-тян ещё проведывает меня, если ничем не занята, но к себе, с тех пор как я стала хикикомори, больше не зовёт.

По-моему, я даже сегодня, когда погналась за четырьмя Сэнгоку Надэко, неосознанно старалась держаться подальше от дома Арараги, выбирая дороги в обход. А значит, есть все основания предполагать, что Тихонядэко может описывать такие же круги.

Более того, мне кажется, беглянка точно так же может найти вполне логичным вариант спрятаться там, куда преследователю, то есть мне, будет трудно прийти. Поэтому я представила: а что, если опередить её и прибыть к дому Арараги раньше, чтобы залечь там в засаде? — так шансы поймать Тихонядэко увеличатся.

Не скажу, что это чертовски хитрый план, но голову всё равно пришлось поломать.

Хотя на самом деле я просто хотела придать своему внезапному решению хоть какую-то осмысленность, пусть и задним числом…

Погрузившись в раздумья, я села на велосипед Оги-сана и помчалась самой кратчайшей дорогой к дому Арараги; по пути разыгрался ветер, его порывы били в лицо — крутить педали стало труднее, но когда я всё же доехала, уверенность в собственных соображениях отошла на второй план и в душу вполз червь сомнения: «Хм-м. А получится ли?»

Я и так не сказать, чтобы блещу умом, но тут меня внезапно осенило, и я сразу ухватилась за эту, как мне показалось, не самую плохую идею, однако если допустить, что сикигами действительно хочет прийти домой к Арараги, но никак не решается, то она никогда туда и не придёт, и опережать, получается, некого?

Мы же говорим о Тихонядэко, верно?

Как она себя поведёт?

Во мне бродило враждебное чувство: я ни за что больше не хотела приближаться к дому Арараги, а раз Тихонядэко — моя сикигами, то и она должна его разделять… Та же Надэкокетка зашла не ко второгодкам, а прямиком в класс 3-5, что только лишний раз подтверждает логику: всё завязано на том, какая я сейчас… Сестрёнка Содати утверждала, будто я раскрепостилась и уже не та робкая девочка с вечно поникшей головой, но нежелание приходить сюда в любом случае очень сильно, и у Тихонядэко должно быть так же, какой бы она в итоге ни оказалась: робкой или раскрепощённой, — правильно думаю?

Но больше всего меня беспокоило не то, опоздала я или нет, а то, что Тихонядэко на самом деле могла сюда заявиться: я же пересилила себя и добралась до дома, хоть и с тяжёлым сердцем.

В то же время я никак не могла избавиться от сомнений: а не слишком ли поспешила?

Всё-таки лучше сто раз подумать, прежде чем тащиться к дому Арараги.

Не хотелось бы потом горько сожалеть о своей ошибке.

Единственное, к чему можно было бы привязать приход Тихонядэко к Арараги, — это к тому, что однажды я уже сидела у них в доме в неприличном виде — до сих пор не верится! — как раз полуголой и в одних блумерсах. Кажется очень маловероятным, что сикигами придёт сюда только по этой причине, но в сложившейся ситуации приходится уповать на всё хоть сколько-нибудь невероятное.

Слезши с велосипеда — пока крутила педали, вымоталась чуть ли не до изнеможения, — я подняла глаза и взглянула на злополучный дом. Он ни капли не изменился с тех самых пор, как я приходила сюда в последний раз, что, в принципе, неудивительно.

Равно как и то, что его вид не пробудил во мне никаких ностальгических чувств.

Я не бывала здесь так же давно, как и — до сегодняшнего дня — в средней школе, зато там, бродя по коридорам, испытывала совсем другие ощущения: может быть, сравнение прозвучит странно, но я представляла себя на школьной экскурсии по старинному замку.

Наверно, можно сказать, что я ощущала себя оторванной от этих мест, не чувствовала никакой привязанности к ним, хотя и школа, и этот дом неизбежно вызывали в памяти события давно ушедших дней… Нет, по-моему, это та же ностальгия, только другими словами.

Или не ностальгия, а чёрная грусть.

Я открещиваюсь от событий прошлого в попытке защитить себя нынешнюю от этой раздирающей душу грусти.

И, к счастью, всё ещё держу себя в руках благодаря такому подходу, не давая волю эмоциям. Хорошо я поступаю или плохо — другой разговор, да и сейчас не время думать об этом.

Прежде всего нужно сесть в засаду. Устроить западню…

Для прошлой версии меня.

На их участке прятаться не буду: боюсь попасться на глаза кому-нибудь из семейства Арараги, так что надо подобрать вариант где-то поблизости… В будний день после полудня в доме, по идее, быть ещё никого не должно: кто-то учится, кто-то работает, но с этой семейкой будь готова к любым неожиданностям.

Благо, я научена опытом. Горьким опытом.

Хотя как по мне, то пускай уж лучше им попадётся Ныненадэко, чем Панталонадэко… М-м?

Задумавшись, где лучше спрятаться, я остановилась в нерешительности перед их воротами и вдруг краем глаза заметила кое-что. Нечто странное.

Дверь. Входная дверь.

Даже с такого расстояния хорошо виднелось то, чего обычно не бывает около дверных ручек… Нет-нет-нет, успокойся!

Показалось, наверно!

Здравый смысл подсказывает, что такого просто не может быть! Надо подойти поближе и рассмотреть…

Я прислонила велосипед к створке ворот, отворила вторую и зашла на участок. В отличие школы, сюда я вторглась незаконно — это были частные владения, — однако, если зрение не обманывало, кто-то вторгся сюда ещё раньше меня.

Да.

Похоже, я опоздала со своей засадой… Входная дверь дома Арараги…

Была приоткрыта, а рядом с круглой ручкой зияла дыра размером где-то с запястье, — думаю, если постараться, через неё можно просунуть руку.

— …

В кино, когда воры-домушники кого-то грабят, они проделывают дырки, например, в окнах, чтобы открыть серповидный замок на ставнях и залезть внутрь… но я впервые вижу, чтобы поворотную защёлку на толстенной деревянной входной двери открывали подобным способом*.

Варварским, я бы даже сказала: дверь из толстого дерева была пробита, проломлена с такой яростью, что казалось, будто это какой-то дикий зверь прогрыз её клыками или процарапал когтями.

Прошлым летом Ононоки-тян, при помощи Unlimited Rulebook («Безграничного свода правил»), снесла входную дверь дома Арараги с петель, просто вырвала её с корнем… И вот не прошло и года, как их дверь снова сломали, — да что же все ломятся-то в этот дом?

Здесь — на минуточку — живёт чета полицейских!

Я знаю об этом, прекрасно знаю (мы с Цукихи-тян общаемся давно, и она с детства хвасталась родителями), но у меня нет выбора: придётся вновь нарушить закон и без спроса зайти прямо в дом… Почему, хотите узнать?

Взглянув поближе на края дыры и оставленные вокруг неё отметины, я поняла, что её проделали не клыками или когтями, а чем-то вроде стамески…

Стамески.

Да-да, стамески.

Не успела я опередить Тихонядэко.

Никак не ожидала, что она так быстро соберётся с духом и придёт домой к Арараги. Уж казалось бы, кому, как не мне, быть смелее многих — я вон отважилась на авантюру с сикигами! — но на самом деле из нас двоих трусом оказалась только я?

Нерешительность — черта моего характера?

Конечно, есть вероятность, что это простое совпадение и в дом действительно залез вор, однако с трудом верится, что настоящий грабитель стал бы долбить дыру в двери стамеской, чтобы просунуть руку и повернуть защёлку, если только от большого ума (в сто раз быстрее было бы разбить окно и залезть в дом через него, чем дырявить дверь), так что, на мой взгляд, это всё-таки дело рук сикигами, — у кого ещё может быть так же туго с логикой и фантазией?

Что ж, медлить некогда.

И так вон до чего дотянула: моя сикигами (похожая на меня же как две капли воды), ворвавшись в чужой дом, встала на преступный путь! Вообще, она встала на него, ещё когда только начала слоняться по улицам полуголой, но это цветочки по сравнению с незаконным вторжением и порчей имущества, — вот что переходит все границы!

Не дай бог она зайдёт ещё дальше и покалечит кого-нибудь…

Тогда уже будет поздно загонять её на бумагу вслед за Надэкокеткой.

Вот как чувствовала, что никакая она не тихоня!

Молясь о том, чтобы никого из семьи Арараги в доме не оказалось, я тихо, стараясь не шуметь, отворила входную дверь, сейчас уже абсолютно бесполезную — она больше никого не защищала, а просто висела на петлях, — и зашла в прихожую.

Ах, чтоб тебя, Тихонядэко!

Сама преступница, так ещё и других за собой тянет!

Хотя, по сути дела, не мне её упрекать: среднеклассница Сэнгоку Надэко, если уж на то пошло, не в первый раз незаконно проникает в дом Арараги.

В прошлом октябре — нет, тогда уже вроде бы наступил ноябрь? — я так же, как и сегодня, осторожно, без шума и пыли, прокралась к ним домой, пока там никого не было. Думаю, Тихонядэко последовала моему примеру, правда, в тот раз я не ломала дверь стамеской.

И воздастся потомкам по делам отцов их*.

Кажется, сикигами совершенно не понимают, что создатель не желает им зла… Ну, то же самое можно было сказать и обо мне настоящей: я сама не понимала, как сильно родители любят меня.

Но теперь, более-менее осознав правду их чувства, думала, что надо бы поговорить с отцом и матерью начистоту, как только закончится вся эта заваруха. Припомнив слова сестрёнки Содати, я поймала себя на мысли, что ушла куда-то в мир иллюзий, и так, воображая себе светлое будущее, начала подниматься по лестнице.

Медленно шагала вверх по ступенькам, кралась на цыпочках.

Я много раз бывала у Арараги, знаю здесь каждый уголок и после стольких лет должна уже по идее чувствовать себя уютно и комфортно в этих стенах, однако всё равно была не в своей тарелке, видимо, потому, что последний раз заходила сюда очень давно и меня смущал запах чужого дома, к которому за несколько минут не привыкнуть… Что ж, судя по всему, больше тут никого нет.

В прихожей я не заметила ни одной пары ботинок или туфель — хорошо, хоть здесь обошлось без неожиданностей, — значит, все жильцы сейчас на работе или учёбе… Можно считать, повезло.

Даже мне в редких случаях улыбается удача!

Обуви Тихонядэко я тоже не заметила, причём неизвестно, была ли она у неё вообще: свидетели описывали сикигами полуголой… Кстати, я свои сандалии сняла и зашла как положено, хотя взломщики, проникнув в чужой дом, обычно не следуют этикету и не разуваются.

И, конечно, пробиралась аккуратно, стараясь не выдать себя предательским скрипом половиц, но вполне возможно, что осторожничать было уже поздно и Тихонядэко давно убралась отсюда. Застану я её или нет — это уже полностью зависело от причин, по которым Надэко-сикигами изначально пришла в дом Арараги.

Очутившись на втором этаже, я пошла по коридору… Этот дом знаком мне с детства. Вон комната Цукихи-тян и Карэн-сан. Не знаю, правда, делят ли они её до сих пор? Возможно, Карэн-сан, после перехода в старшую школу, получила отдельную комнату… Дойдя до конца коридора, я упёрлась в ещё одну дверь.

В дверь комнаты, в которой бывала много раз.

Комнаты, в которой я побывала и человеком, и богом.

И в которую мне больше не пристало заходить, — в ту самую комнату, где однажды я уже сидела полуголой и в блумерсах, — так что если Тихонядэко всё ещё в доме, то в первую очередь искать её надо здесь.

Стучаться… наверно, не стоит?

Лучше ворваться без предупреждения, застать Тихонядэко врасплох и запечатать её прежде, чем она успеет ответить. Если не поймаю её здесь, другого шанса может уже и не быть.

Достав из кармана свитшота листок бумаги для ловли сикигами, я перевела дыхание, пару раз неслышно, но глубоко вздохнув. На этот раз Оги-сан мне никак не поможет — придётся справляться самой. Всё, захожу!

Насчёт три: и раз, и два!..

Примечания

  1. Обычно поворотные защёлки открывают согнутой в нескольких местах проволокой, которую засовывают в зазор между дверью и косяком, — такой способ не оставляет следов взлома.
  2. Чисто буддийская мысль, которую высказал в одном из своих произведений японский писатель Кёкутэй Бакин (1767—1848). Речь идёт о карме — причинно-следственном воздаянии. Согласно буддийской теории, хороший или плохой исход чего бы то ни было зависит от хороших или плохих поступков в прошлом. Грубо говоря, дети пожинают то, что посеют их родители. В данном случае имеется в виду, что «ребёнок» (сикигами) грешит (взломом) так же, как грешил его «родитель» (Надэко).

Комментарии