Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Цветок Коёми

001

В начале мая, когда по иронии судьбы наши с Сендзёгахарой Хитаги пути пересеклись, то есть когда уже прошла Золотая неделя, я был настолько морально и физически истощён, что падал замертво. Ну, я вовсе не пытаюсь давить этим на жалость. Да и нельзя сказать, что я был прямо истощён. Если точнее, мой разум и тело подвергли суровым пыткам… Что ж, в любом случае было жёстко.

Я бы даже сказал, что смертельно жёстко… Было так жёстко, что после испытанного я потерял всякое понимание обыденности.

Ад в море — под ногами… Такая поговорка в ходу у рыбаков, выходящих на судах в океан за уловом. Но мне кажется, что и к суше она применима.

Ад на земле — под ногами.

Насколько ненадёжной, насколько хрупкой, насколько легко поддающейся разрушению была земная твердь, по которой я ходил всю свою жизнь… Я сполна ощутил всё то, о чём и не подозревал.

Прочувствовал вместе с болью.

Даже дорога, по которой я беззаботно ходил в школу и возвращался домой, могла в любую минуту с лёгкостью разрушиться… Я осознал, на какой грани жило человечество.

Осознал?

Нет.

Я ничего не знал… и это не отсылка к словам Ханекавы, девушки с причудливым оперением*. В лучшем случае я понимал только одно — каким глупым парнем я был.

Сендзёгахара Хитаги.

Что касается моей одноклассницы, которую называли кисейной барышней*, то она уже задолго до меня осознала всю хрупкость обыденности. Задолго до того, как я пропустил всё это через себя.

Хотелось ей того или нет, но с такой жизнью у неё не оставалось иного выбора, кроме как принять эту реальность. Люди шептались за её спиной, что половину своих лет она словно балансировала на изношенном канате. Но даже если отнестись к этим слухам скептически, она всё равно пережила страшное.

— Подобный взгляд на вещи, будто бы между обыденностью и ненормальностью стоит стена, изначально неверен… Конечно, видеть среди них грани надо, без этого не проживёшь. Но они словно примыкающие друг к другу полушария… Соединяются в единое целое, — сказала она безразличным, ровным, спокойным и безэмоциональным голосом. — Нет ни верха, ни низа… Не существует падения из обыденности в ненормальность и нельзя подняться из ненормальности в обыденность. Но просто идя по улице, можно вдруг оказаться в совершенно другом, незнакомом месте. Как-то так…

Словно сбиваешься с пути?

Словно идёшь по тротуару и вдруг, сам того не заметив, приходишь в себя уже на проезжей части… Ну, с такой аллегорией я мог согласиться.

Действительно.

Стоит убрать отбойники и пешеходные переходы, как различия между тротуарами и дорогами практически исчезают.

— Да. И затем ты нежданно-негаданно попадаешь в ДТП… Но в случае автомобилей и пешеходов я не знаю что отнести к обыденности, а что — к ненормальности. А ещё есть средства передвижения вроде твоего велосипеда, Арараги-кун, разъезжающие и по проезжей части, и по тротуарам…

Собственно говоря, езда на велосипеде по тротуарам является нарушением правил дорожного движения. Однако с точки зрения автомобилистов, передвижение по проезжей части на велосипеде доставляет одни лишь проблемы. Но в так называемом современном обществе на это закрывают глаза, да?

— Да. В общем, даже если земля, по которой ты ходишь, не разрушится, даже если ты не собираешься отклоняться от своего пути, тебя всё так же может настигнуть «несчастный случай»… Однако при встрече с ним ты не потеряешь опору и не упадёшь из обыденности в ненормальность. Только знаешь, Арараги-кун, — сказала Сендзёгахара, не особенно вкладывая душу в свои слова. — Можно упасть из обыденности в обыденность. А поднявшись из ненормальности встретить наверху всё ту же ненормальность.

002

— А. Ясно. Я всё думала, с чего это меня начало подташнивать, но теперь поняла — просто рядом со мной идёт Арараги-кун.

— Э?! Ты что, пытаешься задеть меня своими мыслями вслух?!

Девятое мая.

Во вторник вечером мы с Сендзёгахарой Хитаги возвращались по домам из развалин той самой школы интенсивной подготовки. Точнее, сейчас я шёл не к себе, а подобно джентльмену провожал юную девушку Сендзёгахару до её дома. Но несмотря на мою галантность, вела она себя крайне язвительно и была до ужаса острой на язык.

— Хм? Арараги-кун, почему ты нагло подслушиваешь чужие мысли? Тебя плохо воспитывали?

— Так уж вышло, что я нагло услышал, как ты меня оскорбляла!

— Хм. Но я собиралась сделать тебе комплимент.

— Не превращайся в циника! Это как вообще нужно исхитриться, чтобы сделать из мыслей вслух вроде «меня тошнит, когда я рядом с ним» комплимент?

— Когда я говорю «тошнота», не исключено, что это ранний токсикоз, как думаешь?

— Хочешь сказать, что ощущаешь себя беременной, находясь рядом со мной?

Нет.

Это всё ещё не комплимент.

— Мои мысли вслух должны были провозгласить всему миру о мужественности Арараги-куна.

— Твоя агитация создаёт обратный результат! С такой рекламой я не стану лучше в глазах остальных!

— Но знаешь, Арараги-кун, твои мысли вслух мне тоже порядком надоели.

— А? Хм, забавно, я ведь всего лишь пытался поддержать с тобой разговор…

Такое чувство, что оскорбления сыпались на меня каждые пять секунд.

И о чём я должен с ней говорить?

Она вообще девушка или острый нож?

— …

Ладно.

Если посмотреть на поведение Сендзёгахары Хитаги с точки зрения джентльмена, то нельзя сказать, что понять её действия невозможно. Серьёзно, даже настоящим джентльменом быть необязательно, чтобы разгадать её загадку.

Что ни говори, а эта девушка долгое время страдала от боли и извелась до порога, когда боли уже не чувствуешь.

Она перенесла такие страдания, какие могут быть при отравлении ядом, приносящим тяжёлый паралич.

Недуг.

Мучил её.

Сендзёгахара жила и боролась с ним. И только вчера из-за того, что она по воле случая связалась со мной, на её битве с болезнью была поставлена долгожданная точка.

Нет, если так сказать, то получится, будто я важничаю. Даже если бы мы случайно не встретились, она наверняка смогла бы самостоятельно вылечить своё тело. Ну, как уж получилось.

Благодаря Ошино нам удалось сразу же найти решение и избавиться от её недуга, связанного со странностью. Произошло всё буквально прошлой ночью, а сегодня, то ли чтобы прибраться после вчерашнего или, так сказать, разобраться с последствиями, то ли чтобы поквитаться со мной за доставленные вчера неудобства, из которых она на пустом месте раздула проблему, мы повторно навестили Ошино.

А по этой дороге уже возвращались домой.

С точки зрения Сендзёгахары мы находились ещё во вчерашнем дне. Её характер, заточенный для сражения с недугом, не может вдруг вернуться к своему прежнему состоянию. Как друг я помолюсь за неё, чтобы когда-нибудь её шипы хоть немного притупились.

— Знаешь… Я поняла цену здоровья, уже смотря на это с позиции излечившейся, но с точки зрения той, кто так долго болела, даже такая «простая прогулка» ощущается чем-то новым.

— Хм-м. Вот как?

— Словно я гуляю в совершенно другом мире.

— В другом мире…

Я подумал, что она преувеличивает, будто ей даже прогулка в новинку, но сейчас, после стольких лет, проведённых во лжи, мне кажется, что она говорила всё как на духу.

Кстати, вчера мы приехали к руинам той школы на велосипеде, а сегодня я шёл вместе с ней пешком. Ввиду обстоятельств… я не мог сесть на велосипед, так как вчера поставил её в неудобное положение, решив прокатить на багажнике.

Что ж, мы благополучно поквитались, снизив напряжение, и с завтрашнего дня я вновь смогу кататься на своём любимом горном велике. От самой мысли мне прямо захотелось вприпрыжку пройти путь до дома.

Но я решил идти как обычно, потому что кто знает, как сильно в таком случае начала бы надо мной издеваться идущая рядом Сендзёгахара.

— Кстати говоря, Арараги-кун. Поскольку чудесным образом всё обернулось так, что ты идёшь рядом с девушкой, то будь добр, встань и иди со стороны дороги. Или ты просто не соображающая куча отходов?

— …

Я даже не подпрыгивал, а надо мной всё равно издевались.

Как она и сказала, я правда не догадался так сделать, поэтому сейчас встал по левую сторону от Сендзёгахары.

Что же, если предположить, что Сендзёгахара пытается привить мне манеры джентльмена, то сейчас должно обойтись без нападок.

— Стой, не мог бы ты не идти слева от меня? Целишься прямо в сердце, да? Я вижу тебя насквозь.

— …

Она просто хотела найти новый предлог.

Пролетел я со своими предположениями.

Я собирался как друг помолиться о том, чтобы её шипы притупились, однако молитва молитвой, но я сомневаюсь, что смогу хоть что-нибудь по-дружески сделать для неё.

— Да ты, я смотрю, в хорошем расположении духа, поэтому можешь спокойно дойти до дома и без моего сопровождения. Тогда здесь я…

— Ты что такое говоришь? Если собрался проводить меня, то провожай как следует. И что прикажешь делать, если обо мне поползёт репутация, будто парни, провожая домой Сендзёгахару Хитаги, уходят прямо на полпути? Ты сведёшь на нет моё положение кисейной барышни.

— А ты только о себе печёшься…

— Если сейчас уйдёшь, я пущу слух, что Арараги-кун покушался на мою жизнь.

— На репутацию других людей тебе плевать?

И вообще, кто поверит в такой слух?

Я же не известен в образе какого-то киллера.

— По сути, тебе даже и слухом-то не с кем поделиться, да?

— Я буду бормотать себе под нос в классе или где-либо ещё, так что всё нормально.

— Только такая девушка вряд ли нормальная.

Я пожал плечами. Если нужно отвести её домой, то так тому и быть.

Изначально я решил просто оказать ей услугу, а потом всё это как-то переросло в мою обязанность. Но я не возражал, так как всё равно свободен.

И делать мне было нечего.

Но если я скажу что-нибудь бестактное, она не удержится «запретить мне говорить», как сделала это вчера. Я ведь уже вернул ей гору конфискованных канцтоваров.

— Ну... так что мне с этим делать?

— Хм? С чем?

— А, будь добр, подожди немного. Сейчас я подумаю, как бы мне лучше выразиться, чтобы даже до Арараги-куна дошло.

— Перед этим подумай, как бы тебе выразиться так, чтобы Арараги-куну не было от этого неприятно!

— Смотри, за этот случай Ошино-сан потребовал с меня деньги, так?

— А-а. Ну да.

Сто тысяч иен.

По сравнению с пятью миллионами иен, которые я должен Ошино, можно сказать, что её цифра вышла не очень большой, но для старшеклассницы это всё равно крупная сумма денег.

Стало неприятно от того, что сумма в сто тысяч иен воспринималась мною обыденно, и это при том, что, учитывая семейные обстоятельства Сендзёгахары, такие деньги для неё неподъёмные.

— У тебя есть какие-нибудь сбережения?

— Нет. Но есть долги.

— А? Одно дело, если долги у родителей… но ты задолжала на своё имя? Кому-то кроме Ошино?

— Да. В прошлом сезоне моя команда закончила плей-офф лиги, проиграв на четыре матча больше, чем выиграв*.

— Ты что, владеешь профессиональной бейсбольной командой?

В таком случае ты миллиардерша!

Обналичь сто тысяч!

Воспользуйся кредиткой!

Но я думаю, что сбережений у неё действительно нет, даже несмотря на отсутствие других долгов. В таком случае Сендзёгахаре надо как-нибудь заработать эти сто тысяч иен.

— Как сказал Ошино-сан, мне только и остаётся, что пойти работать на полставки в какой-нибудь ресторан быстрого питания.

— Ну, с моим долгом аналогичная ситуация. Но он же не требует от нас рассчитаться к точной дате, поэтому не думаю, что надо так суетиться и искать способы заработать.

— В отличие от Арараги-куна, к деньгам я отношусь скрупулёзно.

— Только не надо тут говорить, что я не умею обращаться с деньгами!

— Если я соберусь увиливать от выплаты, тогда буду делать это как следует, а если соберусь заплатить, то также буду делать это как следует.

— …

Неужели существует способ, заключающийся в правильном увиливании от выплаты?

И всё же я совсем не могу представить Сендзёгахару, подрабатывающую в ресторане быстрого питания…

— Добрый день, добро пожаловать. Хотите забрать с собой?

— Предложи посетителю поесть в ресторане! Не заставляй его уходить всеми правдами и неправдами!

— Не хотите взять потэйтоу*?

— Что это у тебя вдруг чистый акцент прорезался?!

— Не хотите ли… картофеля?

— Звучит так, будто мне подадут сырой корнеплод…

— Хм. Всё-таки не подходит мне… работа на полустанке.

— Вот на полустанке тебе вообще делать нечего! — сказал я и затем озвучил пришедшую в голову мысль.

А вспомнился мне разговор с Ханекавой, случившийся в прошлом месяце… «Работа» Ошино заключалась в коллекционировании историй о странностях и зарабатывании денег с их продажи другим лицам…

— Сендзёгахара. Ты знаешь какие-нибудь истории о странностях?

— Если называть прогулку вместе с Арараги-куном историей о странности, то знаю.

— Это не история о странности.

— Тогда не знаю.

Она та ещё заноза.

Бывает, что к проявленной доброте люди относится пренебрежительно, но ощущать подобное отношение к себе, когда ты даже не пытаешься быть добрым, в диковинку.

Я сказал:

— Нет, видишь ли, Ошино же специалист и занимается коллекционированием историй о странностях… Если бы ты знала, скажем, неизвестную историю о странности или редкую городскую легенду, то он, как мне кажется, мог бы списать тебе часть долга.

— Хм-м… Бартер, хочешь сказать. Ты дал мне ценную информацию, Арараги-кун. Жалую тебе похвалу.

— …

Она когда-нибудь скажет «спасибо» по-человечески?

Из всех существующих слов благодарности «жалую похвалу» радуют меньше всего, правда же?

— Но я, к сожалению, не знаю никаких историй о странностях свыше той, с которой столкнулась лично.

— Думаю, что со странностями не бывает что-то «свыше» или «ниже».

— О, а это уже сказано свысока. Как всё-таки отличаются слова уважаемого Арараги-куна, знакомого с самим королём странностей. Они совершенно другие.

— К чему этот уважаемый Арараги-кун?

— И когда уважаемый Арараги-кун со своей высоты окидывает взором мир, все странности, все чудные явления кажутся ему одинаковыми. Но для такой челяди, как я, разница меж ними просто огромна, о, великий Арараги-кун.

— Ещё и великий…

Да что с ней? Бросается теперь раболепными репликами, строя из себя невесть кого…

— Говорят же люди «Великий Бах» и «Мелкий Бах», так что к именам можно добавлять «мелкий»*... Хотя мою суть невозможно передать приставками.

— Ну, ладно «великий», но разве не жестоко добавлять к имени «мелкий»?

— Да-да, букашечный Арараги-кун.

— Одно дело, когда мы говорим про имена, но если ты решила задеть мой рост, то я протестую!

— А что. Величественный Арараги-кун тебя устроит? О, Величественный Арараги-кун.

— …

Раболепие ей к лицу…

Та ещё проблема.

— Так или иначе, я не знаю никаких историй о странностях. Вообще не люблю страшилки и всё такое. Если выбирать между физическим трудом и страшилками, последнее я не люблю больше, поэтому мне только и остаётся, что устроиться куда-нибудь на полставки.

— Хм-м… Ну, занимайся чем хочешь.

Как ни посмотри, а страшилки ей подходят больше… Самая первая наша встреча уже «страшилка».

Безумная девушка со степлером.

Интересно, купил бы Ошино эту историю?..

Где-нибудь за пять миллионов иен.

— Ты думаешь обо мне что-то нехорошее, да, Арараги-кун?

— Зачем придираться попусту…

Нельзя даже в мыслях на неё поворчать?

Как же сильно она не терпит критику в свой адрес.

— Разжую тебе кое-что, Арараги-кун. В радиусе двухсот метров вокруг меня запрещено свободомыслие.

— Это какое-то политическое давление.

— Я гарантирую, что у тебя не будет свободы слова, вероисповедания и мысли.

— Да это уже деспотизм!

Более того, зона твоего влияния огромна!

Что ты вообще за человек?

— Меня зовут Чёрной Королевой.

— Из Алисы в Зазеркалье, что ли?

— А иногда даже незнакомкой из Тьмутаракани.

— По-моему, тебя просто ненавидят, а?

— А ещё есть люди, которые называют меня кромешной лгуньей. Извергающая кромешную ложь Чёрная Лгунья.

— Что за имя такое? Звучит круто, но видно, что тебя реально ненавидят.

— А? Разве меня ненавидят? Боже, как жить-то теперь...

Сендзёгахара остановилась и начала серьёзно размышлять. Весь её вид говорил, будто её охватило внезапное беспокойство.

Эмоционально неустойчивая девушка…

Ещё недавно я хотел уйти на полпути, но нельзя же оставлять такого человека одного на улице. Моя обязанность как друга — убедиться, чтобы она дошла до дома. Нет, даже если бы я не приходился ей другом, то всё равно должен был бы так поступить, как добропорядочный гражданин…

— Так не пойдёт. Нужно как-нибудь стать своей в доску для остальных. Я не готова смириться со званием второго самого ненавистного человека после Арараги-куна.

— По-твоему, так проявляется дружба? Ты вообще хочешь стать моим другом?

— Конечно. Я всеми фибрами своей души желаю стать Арараги-куну вругом.

— Слово «вруг» ты составила из «враг» и «друг»?!

— Да. В общем, будешь другом и врагом…

— Нет, человек, который одновременно и друг, и враг, по сути является просто врагом!

Не делай из нас подобие соперничества.

Нам с тобой даже соперничать не за что.

— Кстати, я ненавижу людей, которые говорят, что у них нет друзей, хотя сами называют кого-то своим другом.

— …

Как-то узко мыслит…

Даже слишком.

— Мне хочется преподать им урок, что на самом деле означает не иметь друзей.

— Хорошо. Прости меня, ладно? Ну, теперь у тебя есть я, как-никак.

— Хм.

Сендзёгахара посмотрела на меня.

Посмотрела решительным взглядом.

Казалось, что её глаза готовы меня сожрать. Это что же получается. Если судить по её характеру, то она ненавидит даже людей, ведущих себя дружелюбно?

М-м.

Да уж, с ней не как с Ханекавой…

— Хм. Ну да, — сказала Сендзёгахара спустя какое-то время. Сказала, не достав ни степлер, ни нож для резки бумаги.

Думаю, что такого облегчения я ещё никогда не чувствовал.

— Я сегодня добрая, так что прощаю тебя, зебра.

— Зебра?

— Я подумала, что если говорить в конце предложения название животного, то прозвучит мило.

— Совсем не понимаю твой характер…

Она полна загадок.

Чересчур загадочная.

Или может быть такое, что вот так по-девичьи она скрывает смущение? Если я прав, то в этом есть что-то милое.

— Истории о призраках… Что же можно к ним отнести…

Сама Сендзёгахара решила устроиться куда-нибудь на подработку, но почему-то она всё ещё обдумывала подкинутую мной идею. Прямо жест внимания с её стороны.

А может, за этим вновь скрывается её смущение.

— Если что, всегда можно выдумать историю о призраках.

— Можно?!

Совсем не милая.

Так хладнокровно планирует сбагрить фальшивку нашему общему благодетелю.

— Ну, вообще… Если бы я заработала денег на фальшивой истории, то опустилась бы до уровня того низкого человека.

— М-м? Того низкого человека? Ты о ком?

— Э? А-а… Когда я говорю о низком человеке, то всегда имею в виду Арараги-куна.

— Какой-то странный смысл ты вкладываешь в эти слова!

— О, — сказала она и внезапно остановилась, чтобы затем зашагать… но не вперёд, а в сторону.

Она словно захотела выскочить с тротуара на дорогу.

Несмотря на то, что знакомы мы с ней недолго, я уже попривык к её сумасбродству, однако всё равно не понял, что вдохновило Сендзёгахару на такую внезапность, и рефлекторно преградил ей путь.

Схватил её за плечи.

На меня всем своим весом напирал всего лишь один человек, да и к тому же это была девушка, но она оказалась тяжеленой, как свинец… Вчера.

Вчера, когда я поймал Сендзёгахару на лестнице, всё было иначе…

— Ты чего?

— Э?

— Руки убери.

— А, прости, — сказал я и отпустил плечи Сендзёгахары. — Просто мне показалось, будто ты внезапно собралась выскочить на дорогу…

— Что? Подумал, я покончу жизнь самоубийством? Повинуясь импульсу?

— Я не то хотел сказать…

Говорить так нехорошо, но для неё такая опасность вполне вероятна.

Да, битва с недугом закончилась, но где-то глубоко в её сознании она всё ещё продолжается… и останется там же даже после полного медицинского обследования, которое в скором будущем ей необходимо будет пройти.

— Со мной всё в порядке. В отличие от Арараги-куна, который по три раза на дню во время приёма пищи покушается на самоубийство, я убить себя не пытаюсь.

— Я не свожу счёты с жизнью передозом от еды!

— Э? Тогда почему все девочки в нашем классе зовут тебя Суицид-кун?

— Что? Все девчонки нашего класса меня так зовут?..

Разве я правда похож на суицидника?

Я решил, что она лжёт, но меня всё-таки одолела лёгкая тревога, так что лучше будет потом удостовериться у Ханекавы на этот счёт… Но если я задам вопрос по типу «как меня называют девочки из нашего класса?», Ханекава, наверное, удивится…

— Ладно, «Суицид-кун» хотел бы спросить, почему показалось, будто ты ни с того ни с сего решила выскочить на дорогу?

— Я не пыталась выскочить. Мне захотелось рассмотреть вон то поближе.

— Вон то?

Я посмотрел туда, куда указывала Сендзёгахара. На другой стороне дороги… стоял телефонный столб. Нет, она имела в виду не сам столб, а его основание.

Там лежал букет.

Букет свежих цветов.

Нет, в том месте не стоял стенд для цветочных подношений усопшему, но…

— Столб закрывал его с того угла, поэтому было непонятно, что за ним лежит… Так что я решила посмотреть с другого угла. Здесь, кажется, произошло ДТП.

— Похоже на то… Недавно, наверное?

Обычно я ходил другой дорогой, не той, что соединяет руины школы подготовки и дом Сендзёгахары. Края эти были не моими, так что я знать не знал, случилось ли здесь дорожное происшествие или ещё какой несчастный случай…

— Но если бы тебя сбила машина по причине того, что ты отвлеклась на те цветы, тогда умерший в ДТП человек не смог бы упокоиться с миром. Будь осторожна.

Печально, конечно, но я слышал, что иногда на местах несчастных случаев происходят повторные. Водители, отвлекающиеся на знаки «впереди зона частых несчастных случаев», сталкиваются лоб в лоб со встречными автомобилями, и всё в таком духе.

— Я убедилась, что на дороге не было машин. Переживания низкого человека мне не нужны.

— Я переживаю, что ты своего друга называешь низким человеком.

К тому же её слова походили на ложь.

Ну правда, цветы так отвлекли её внимание. С учётом вчерашнего случая, когда Сендзёгахара поскользнулась и упала с лестницы, она могла наперекор всем ожиданиям оказаться девушкой невнимательной.

Хуже всего быть невнимательной неврастеничкой, да?

Даже несмотря на излеченную «болезнь», она, казалось, умрёт, стоит оставить её одну. Она… как будто... вымирающий вид? Мне захотелось провести её не столько до порога, сколько завести прямо внутрь дома.

Хм-м, я завязал дружбу с девушкой, от которой одна морока…

— Я вспомнила.

— Хм?

Сендзёгахара сказала так неожиданно, что я наклонил голову в удивлении.

— Вспомнила… И что же ты вспомнила? Что у меня есть чувство собственного достоинства? Или как правильно нужно извиняться?

— Я не могу вспомнить то, чего не существует.

— Опять…

— Я вспомнила «страшную историю». Арараги-кун...

— Что?

— Вот тебе приказ от принцессы. Разберись-ка с этим как подобает*.

— …

Да какая принцесса может иметь такой голос?

003

По приказу принцессы Сендзёгахары рано утром на следующий день, десятого мая, я поднялся на крышу одного корпуса старшей школы Наоэцу.

В одиночку.

Изначально Сендзёгахара тоже должна была пойти со мной, но с сегодняшнего дня у неё, к сожалению, начинались неизбежные походы по врачам в клинике семейной медицины.

Поэтому я как «друг» пришёл сюда и за неё… Или не как друг, а такое ощущение, что как человек, которого она использует по своему усмотрению. Во всяком случае, у меня не было причин отказывать ей в просьбе.

Всё равно делать нечего.

— Сходи, ладно? Если всё пройдёт удачно, я снова покажу тебе свою грудь.

— Да кому она нужна!

И не говори «снова».

Как раз во время одной из таких перепалок я охотно согласился подняться на крышу школьного здания, следуя указаниям Сендзёгахары.

— На крышу здания? Какого именно?

— Любое подойдёт. Потому что все они такие.

После её слов я сперва решил подняться на крышу корпуса, в котором у меня проходили занятия… Нет, так можно подумать, будто я прошёл туда законным путём.

Доступ на крыши старшей школы Наоэцу был заблокирован, да и средненьким ученикам подниматься туда запрещалось. Двери на крыши запирались на ключ, и мне, далеко не среднему, а находившемуся на уровень ниже, попасть наверх даже не светило.

Что касается того, как же мне удалось незаконно пробраться на крышу, то я вылез из окна на последнем этаже и вскарабкался по внешней стене здания.

Если бы рука соскользнула, то всё — мгновенная смерть.

Почему я должен идти на такой риск ради девушки, с которой познакомился всего лишь два дня назад? Это находилось за пределами моего понимания. Наверное, мне просто очень сильно хотелось выполнить «дружескую просьбу».

Хм-м.

Я сказал, что перестал следовать убеждению, идея которого была проста: иметь друзей – это пустая трата ресурсов. Но вот если посмотреть сейчас на то, к чему привёл мой отказ, начинает казаться, что всё-таки я был недалёк от истины…

В оправдание Сендзёгахары скажу, что, когда я ей всё разъяснил, она, наверное, даже не подумала, что я зайду так далеко.

Вернее, она сказала:

— Обратился бы за помощью к Ханекаве-сан, ты же с ней дружишь. Если она попросит ключ у учителя, выдумав для этого какую-нибудь причину, он с радостью ей одолжит.

Ну, какой бы абсурдной ни была причина, а если с ней придёт Ханекава, лучшая ученица школы, то большинство учителей безоговорочно пропустят её… Но я постеснялся к ней обратиться. Вспоминая случившееся на Золотой неделе, мне теперь стыдно вообще её о чём-либо просить.

Что ж, взбираться по стене — опасное занятие, по своей воле я бы точно на это не решился. Однако если припомнить кошмар Золотой недели или ад весенних каникул, подъём на крышу даже рискованным нельзя назвать.

И.

— А… Правда. Как и говорила Сендзёгахара.

Я убедился в этом сразу, как только перелез через ограду и встал обеими ногами на кровельную плитку… Если вы спросите меня, думал ли я, что она мне соврала, то скажу, что такую возможность рассматривал.

Нет, извините, конечно, но не так просто принять её слова за чистую монету, когда она врёт как дышит.

Я должен был глядеть в оба.

Но в своих попытках увидеть истину слишком увлёкся и нечаянно отложил объяснения на потом. А если бы и рассказал, что именно со слов Сендзёгахары находилось на крыше… Просто я сомневался и считал, что она соврала, потому и пропустил описание. В общем, там лежал букет.

Букет цветов.

На крыше около ограды лежал букет цветов, обёрнутый в лист винилового пластика. То есть не лежал, а был возложен.

Как бы там ни было.

Букет свежих цветов находился на крыше, куда по идее ходить запрещено.

— …

Похоже, вчера Сендзёгахара, увидев свежий букет цветов около телефонного столба, вспомнила про похожий на крыше. Но если подумать, для неё это был такой пустяк, что она даже забыла о нём.

Настолько ничего не значащее дело, что она с лёгкостью могла о нём забыть или внезапно вспомнить.

Вот только…

Казалось всё это пустяком, но она нашла в нём нечто странное.

— Эм, Сендзёгахара. Во-первых, зачем ты вообще поднималась на крышу?

Вчера вечером.

Тогда я ещё сильно сомневался в рассказе Сендзёгахары, и задал провокационный вопрос, ответ на который либо подтверждал её честность, либо наоборот обличал ложь.

— Как ты вообще попала на крышу? Туда запрещено ходить.

— Может, я не так хороша, как старшая сестра Ханекава, но тоже одна из лучших учениц. И в состоянии отговоркой выпросить ключ у учителя.

— Ну, твоя правда, конечно, но не называй Ханекаву старшей сестрой.

— Ой. Хочешь сказать, что только тебе можно называть Ханекаву-сан своей сестрой?

— Я никогда её так не называл!

Очень странно, но Сендзёгахара подозревала меня в безответной любви к Ханекаве. Даже не знаю, на чём основываются её подозрения…

— Ладно, не будем об этом. Отложим пока в сторону. Так когда и зачем ты поднялась на крышу? Если тебе пришлось для этого придумать отговорку, значит, учителю ты правду не сказала…

— Фу, отстой! Меня привлекают собеседники только с развитым логическим мышлением.

— …

Видимо, я не имел права слишком глубоко копать под слова Сендзёгахары. Как бы там ни было, каждое моё слово встречалось шквалом критики, поэтому я опущу эту часть флешбэка, а то он никогда не закончится, и вспомню слова Сендзёгахары…

— Так или иначе, когда я поступила в старшую школу Наоэцу, то задумалась о подходе к своей безопасности. Думая о подходе к безопасности, я приняла подходящие меры, — сказала она.

Почему-то Сендзёгахара нарочно разразилась дешёвым каламбуром, но не буду заострять на этом внимание. Да, она относилась с сильной настороженностью к другим и даже указала ненастоящий адрес в списке одноклассников.

Сендзёгахара изучала школу по-другому, не так, как это делала Ханекава, разузнавшая обо всём ещё во время вступительных или, быть может, после зачисления. Она тщательно разделяла, где было опасно, а где — безопасно, кто был другом, а кто — врагом.

И даже после поступления она не оставила своё занятие, продолжая в последующие два года исследование всей школы. Ну, в таком случае Сендзёгахара наверняка знала, что недавно я сломал святилище из цветочной клумбы на заднем дворе. Только, наверное, сочла это «безопасным» для себя, поэтому не стала заострять внимание.

В общем, среди всего, что она таким же образом игнорировала, также находился букет цветов на запрещённой к посещению крыше.

— Эта история отличается от историй о странностях или призраках… Но если призадуматься, то её можно найти загадочной, не так ли?

Да.

Загадочная история.

Ведь… Ханекава как-то раз говорила, да?

За восемнадцатилетнюю историю нашей школы не было ни одного погибшего ученика. Поэтому.

Такое.

Цветочное подношение на школьной крыше — настоящая загадка. Словно кто-то ступил за парапет.

— …

Ни в какое сравнение с историей о дешёвых конфетах, оставленных мимо проходящими учениками подле хлипкого святилища. Здесь же аккуратно возложенное цветочное подношение…

Я положил руки на лестницу, приставленную к водонапорной башне, вскарабкался ещё выше и взглянул оттуда на крыши других школьных корпусов. Они оказались такими же, какими их описала Сендзёгахара.

На каждой крыше лежало по букету. Я не был уверен до конца, всё-таки расстояние большое, но мне показалось, что они состояли из одинаковых цветов…

— …

Ханекава…

Ханекава, везде обыскавшая школьные «страшилки», чтобы потом в качестве благодарности предложить их Ошино, не знала об этих букетах. Хотя мне кажется, что в отличие от Сендзёгахары, она искала только там, куда могла попасть законным путём.

Всё-таки она не может всё знать… Но куда страннее то, что об этом известно Сендзёгахаре. Даже страшнее…

— Несмотря на то, что у нас никто не совершал самоубийств, прыгая с крыши, некто, сохраняя большую тайну и ото всех скрываясь, по-тихому оставляет цветочные подношения. Не захочет ли Ошино-сан такую историю? — сказала Сендзёгахара с привычной ей безразличностью.

И ровным тембром.

— А если конкретнее, то может ли она стоить сто двадцать тысяч иен?

— …

Она захотела получить двадцать тысяч иен отката.

У неё и правда странный характер…

Я подумал, что причина её испорченности кроется в болезни, в странности. То есть она и правда стала такой из-за них, но мне кажется, что её характер был довольно странным ещё до того, как совсем испортился.

Её называли кисейной барышней, потому что она сама играла такую роль. Но вот и закономерный вопрос: как бы её стали называть, если бы Сендзёгахара не разыгрывала свой спектакль?..

Как бы там ни было.

Забравшись на крышу, я получил подтверждение её рассказа… И теперь лучше всего будет пойти и рассказать обо всём Ошино.

Да, я вёл себя так, словно случай мне вовсе безразличен и скучен, но всё-таки интересно было послушать, как же Ошино это объяснит?

Цветочные подношения не существовавшим самоубийцам.

Букеты цветов.

Служили ли они какой-то неизменной цели, возложены ли с каким-то намерением или же…

— Ну, так или иначе, — пробормотал я.

Стоя на самом верху водонапорной башни.

— Как же мне вернуться внутрь?..

004

— Вскарабкаться — легко, а вот спуститься — сложно… Ха-ха. Как в жизни, да? Ну, Арараги-кун, и как же тебе удалось оттуда слезть? — Ошино, то ли работой, то ли хобби которого являлось коллекционирование историй о странностях, видимо, очень любил слушать рассказы о моих неудачах, потому и спросил у меня так радостно.

Я пришёл в заброшенную школу в тот же день сразу после уроков… Но кто бы мог подумать, что сперва меня спросят о моей же опрометчивости.

Златовласая девочка, сидевшая в углу классной комнаты, смотрела на меня с полным презрением… Похоже, ей неинтересны ни истории о странностях, ни рассказы о моих неудачах.

Да всё равно, какая история, девочке вообще неприятно всё, что как-либо со мной связано.

— Нет, ну, я просто спустился и всё. Просто постарался и спустился. Перелез через ограду, сполз вниз, цепляясь руками и ногами за выступы в стене, до открытого мною ранее окна на последнем этаже и залез внутрь через него.

— Ха-ха. Пришлось напрячься, да, Арараги-кун? Не скучаешь по силе вампира? С ней ты спокойно спустился бы, просто спрыгнув с крыши.

— Ну, спокойно ли… Но я точно по ней не скучаю. Мне тяжело даже с этими псевдовампирскими способностями.

— Хм. Кстати, о псевдоспособностях.

Ошино указал на девочку в углу.

— Арараги-кун, дай Шинобу-чан как-нибудь на выходных попить твоей крови. Иначе она попросту умрёт.

— Понял.

А-а.

Точно, Ошино ведь дал имя той златовласой девочке… Ошино Шинобу. Честно говоря, я так и не привык к нему… Тем не менее я больше не мог называть её по настоящему имени, поэтому пусть и неохотно, но свыкнуться мне придётся.

— Прийти и дать Шинобу попить крови.

Мне казалось, что после той самой Золотой недели я стал слишком часто посещать развалины этой школы… С какой стати я должен прожигать свою единственную в жизни драгоценную юность, свои школьные годы на заброшке в обществе этого праздного мужика?

Хотя Ошино больше похож на грязного, чем праздного человека. Всё-таки он уже довольно долгое время живёт среди этих условий…

— …

Тем не менее.

Я не считал школьные годы драгоценной юностью, наступающей лишь раз в жизни… Да, эта пора действительно приходит только один раз, но бесценной она для меня не являлась.

Она несущественна*.

Ненадёжна, изменчива… Казалось, моргни лишь раз, и она вмиг исчезнет.

И зачем называть её весной жизни?

Пройдёт весна — настанет лето, только и всего.

— Так что насчёт этого, Ошино? Стоит ли ста двадцати тысяч иен… Нет, то есть около ста тысяч иен история, которую я тебе принёс?

— М-м…

— Ну что?

Ошино по привычке затянул многозначительное молчание. Единственным выходом было поторопить его с ответом.

— Нет, необязательно такую сумму, сам понимаешь, да? Если сто тысяч слишком много, то хотя бы восемьдесят или пятьдесят…

— …

— Или д-двадцать тысяч…

Эх.

Чем больше я говорил, тем сильнее жгла мысль о том, что всё бесполезно.

Понять Ошино непросто, особенно я не мог прочитать его выражение лица. Однако интуиция худо-бедно подсказывала, что… ну, надеяться мне не на что.

Почему-то подумалось, что к истории о святилище, предложенной Ханекавой, Ошино проявлял больший интерес… Если бы Ханекава попросила за неё деньги, он наверняка бы заплатил. Но на этот раз, видимо, всё иначе.

— Арараги-кун, ты знаешь номер телефона или адрес электронной почты юной леди?

— Нет, не спрашивал…

Я честно ответил на неожиданно заданный вопрос.

— Надо было ещё позавчера спросить. Значит, ты никак не можешь с ней связаться, да?

— Ну… Я собирался вскоре спросить у неё номер…

Он же не будет надо мной подшучивать, если я так скажу, да?

К обмену телефонными номерами я вообще не привык.

— А зачем с ней связываться?

— Я хотел, чтобы ты передал ей сообщение. «История не оправдала моих ожиданий, так что возьми деньги в кредит и заплати всю сумму»…

— …

Ну, к такому я был готов, так что даже не удивился.

Да и звонить ей по этому поводу не стоит… Сендзёгахара и так собиралась устроиться на подработку, чтобы рассчитаться с долгом.

А я решил пойти до последнего по, так сказать, запасному плану.

Всё равно терять нечего. Если бы моя попытка сработала, ещё до конца дня (как мы договорились) я доложил бы ей об успехе. Другими словами, в случае отсутствия от меня новостей Сендзёгахара откинет этот вариант и начнёт подыскивать себе в журналах вакансии на подработку.

Однако кое-что я понял только после того, как на это указал Ошино. Окажись так, что история Сендзёгахары представляла ценность, я должен был бы снова заглянуть к ней домой. Номера-то я её не знал…

Как всё запутано.

В современном мире старшеклассникам сложно самостоятельно ходить и добывать информацию. Нет, я вовсе не говорю, что сам один из таких школьников.

— Вот как? Что ж, тогда в следующий раз, когда вы увидитесь в школе, передай ей по всей форме.

— А-а… Ну, она какое-то время будет ходить по врачам, поэтому в школе, думаю, не появится… Но когда мне придётся передать ей твои слова, она просто убьёт меня без предупреждения. Можешь хотя бы рассказать, почему эта история и одной иены не стоит?

— Ну, то, что она и одной иены не стоит, — преувеличение. Просто, если не округлять мелочь, управлять финансами становится безумно трудно. Я ведь не веду книгу бухучёта.

— Мелочь…

И какой же номинал у твоей мелочи?

Лично у меня язык не повернётся назвать монету номиналом 500 иен* мелочью. Но даже если рассмотреть ситуацию на этом примере, округление такой суммы в меньшую сторону не столько дешевит Ошино, сколько проявляет его жёлчный характер.

Полное безразличие к окружающим… Это в его стиле, да. Я очень обрадовался, что рядом со мной не было Сендзёгахары. В ином случае всё могло перерасти в битву такого масштаба, что сравнима с произошедшей на весенних каникулах или на Золотой неделе.

Если бы я только мог этого избежать…

— Ха-ха. Экий ты бодрый, Арараги-кун. Что такое? Случилось что-то хорошее?

— Нет. Как бы сказать… Я просто хочу как следует подготовиться, чтобы кое-что плохое не случилось со мной в будущем.

Задумавшись о грядущем ужасе, я не сразу ответил на привычную реплику Ошино. Хоть он и любил смеяться над рассказами о моих неудачах, но всё-таки оказался не настолько подлым, чтобы высмеивать моё беспокойство о будущем.

— Вот как? Ну да, — сказал он и следом продолжил: — По правде говоря, я хотел, чтобы ты заплатил за консультацию, но мы ведь с тобой не первый день знакомы, поэтому на этот – и только на этот! – раз я объясню всё бесплатно.

— Прямо спасаешь.

Даже если я неправильно его понял, и на самом деле он почему-то предложил мне помочь ему с работой (коллекционированием историй о странностях), я всё равно не стану спорить с ним, что вместо этого должен заплатить за помощь. Ну, если он расскажет бесплатно, то лучше и быть не может.

Однако Ошино сказал мне:

— Я не собираюсь тебя спасать. Потому что люди спасают себя сами… Поговорим сперва об увиденном вами месте ДТП. Несчастный случай со смертельным исходом произошёл там в прошлом месяце. Пешеход переходил дорогу, и его сбил фургон.

— А-а… Вот, значит, что было. Так тебе и об этом известно.

— Место аварии находится недалеко от развалин школы. Я ведь и не прибегая к твоей помощи повсюду рыскаю в поисках историй о странностях, так что о том случае знаю.

— Ясно…

После слов «не прибегая к твоей помощи» я прямо почувствовал отчуждение… Ну, так оно и было на самом деле. Ошино нарочно говорил в отталкивающей людей манере.

Я всё понимал, но мне было очень жалко человека, погибшего в том несчастном случае… Однако печаль моя имела границы: я ведь не знал, кто там погиб и где этот кто-то жил.

Да, погибшему я никто и, пожалуй, не могу ставить себя в один ряд с родственником, возложившим букет цветов на место смерти. Но немного подумав, я решил, что будет правильно помолиться за упокой его души.

— Ну, расследование дорожно-транспортных происшествий — не моя работа, так что глубоко я не копал… Однако, из-за планировки той самой дороги, в том месте часто происходят аварии. На этот раз ДТП произошло по вине пешехода, переходившего дорогу в неположенном месте…

Ошино продолжал объяснять.

«Неужели его не печалит смерть других людей?» — подумалось мне, но, ладно, с точки зрения человечности, здесь больше я похожу на лицемера.

— Помимо несчастных случаев с летальным исходом там часто происходят аварии из-за неосторожного вождения, незначительные столкновения… и тому подобное.

— Хм-м… Ну, Сендзёгахара тоже собиралась выскочить на эту опасную дорогу…

Сама она сказала, что осмотрелась, чтобы убедиться в безопасности, но на её месте большинство людей наверняка ответили бы так же. Да и после попадания в аварию они могли бы говорить то же самое.

— А-а, но в случае Сендзёгахары её внимание привлёк возложенный букет цветов… Так что планировка дороги тут ни при чём?

— Да. Ну, и такое бывает. Кое-что всё ещё не даёт мне покоя. Поэтому когда выйду в следующий раз на улицу, то переставлю букет цветов в другое место. Только ни в коем случае нельзя осквернить чувства семьи погибшего.

— Да, сделай, пожалуйста.

Непонятно, с каким выражением лица я ему ответил. Ведь если так поразмышлять, вчера мне самому следовало переложить букет. Но моё лицо, наверное, выглядело при этом совершенно обычно.

Несмотря на то, что Ошино равнодушен ко мне, всё же он внимательно относится к таким деталям…

— Так или иначе, давай вернёмся к теме, Ошино.

— К ней не надо возвращаться. Мы от неё и не отклонялись… Итак, проблема у нас в следующем: несмотря на то, что никто не совершал самоубийств, спрыгнув с крыши школы, в которую ты ходишь… или несмотря на отсутствие случаев падения оттуда, на всех школьных крышах почему-то возложены букеты цветов… Так?

— М-м… А, да. Так и есть.

Сендзёгахара дала мне дурацкое прозвище «Суицид-кун», и поэтому я как-то больше склонялся в сторону версии самоубийства. Но ведь обычно, когда кто-то падает с крыши, в первую очередь в голову приходит версия о случайном падении.

Например, если бы я упал сегодняшним утром, это оказалось бы случайностью.

— Ну, неважно, упал оттуда кто-то или ещё что случилось. На крыше запросто может произойти несчастный случай. Поэтому туда запрещено ходить.

— Да… Открытые крыши в школах обносят по периметру «высокими» оградами. В старшей школе Наоэцу решётка ровно такой высоты, что я смог через неё перелезть.

— Да-да… Есть такие места, где весьма вероятны несчастные случаи и происшествия, будь то где-то на дороге или в школе… Говоря простым языком, они противоположны по природе местам силы?

— То есть места с плохой энергетикой? Ну, пожалуй, что-то такое есть. Как направление Кимон*

Я всеми силами пытался блеснуть с трудом вспомненными знаниями, но на мои старания Ошино лишь ответил:

— Нет, здесь всё иначе, — одним своим предложением на корню зарубил мои попытки.

Он в своём репертуаре, даже не хочет меня поддержать.

А как бы он поступил, будь у меня большой потенциал?

Хотя я понятия не имел, какой бы мог иметь потенциал.

— Конечно, есть места с плохой энергетикой… Я сейчас разыскиваю одно из таких.

— ?..

— Нет, забудь. Тебе пока рано об этом знать, Арараги-кун, да и сейчас это неважно. Вернёмся к главному. Арараги-кун, ты постоянно меняешь тему разговора, из-за чего мы теряем много времени.

— Да ты и не спешишь никуда…

Мне казалось, будто он темнил… Ну и ладно. Меня не интересуют детали работы Ошино.

Хотя я думал, что он надолго останется в нашем городе, куда пришёл из-за вампирши.

— Мы теряем ногу в Йемене.

— Если у тебя есть время на такие убогие шутки, я бы хотел, чтобы ты потратил его на поддержание нашего разговора.

— Как путешественник могу сказать, что по всей стране находятся места, в которых запросто происходят несчастные случаи. Однако про эту дорогу так однозначно не скажешь. Допустим, если над ней возведут пешеходный мост, разве он не заслонит обзор? Или если там начнутся строительные работы, то не будет видно, что внезапно выскакивает с загороженной стороны… Также есть места, чаще всего выбираемые самоубийцами, где они и решают наложить на себя руки. Так называемые популярные места самоубийств… Но проблемы эти полностью связаны с географией местности или с окружающей средой, и не имеют никакого отношения к духовной составляющей.

— А-а. Ну, наверное, так оно и есть. Вот уж чего не ожидал услышать от специалиста по странностям.

— Так вот. Меня беспокоит тенденция обвинять странности во всём, что хоть как-то можно отнести к негативному. Ха-ха, — Ошино посмеялся в своей манере.

После его слов мне показалось, что у него какое-то поразительное мировосприятие. Однако брать на себя ответственность за весь творящийся в обществе негатив и есть что-то вроде роли, которая отводится странностям. Только так это уже больше походит на проблему курицы и яйца…

— А я и не думаю, что в нашем случае замешана странность. Это не «страшилка» и не «зловещая история», как о том святилище, про которое я когда-то тебе рассказывал. Думаю, до вчерашнего дня Сендзёгахара и не вспоминала о тех букетах. Её история самое большее заставит чуточку поволноваться… «Загадочная история», иначе и не скажешь.

— В смысле как «Sukoshi Fushigi»*?

— Нет, приплетать сюда работы Фудзико Фудзио я не собираюсь.

Ну, некоторые нюансы этой истории оставляют схожее впечатление.

Какого чёрта вообще?

Вот такого рода впечатление.

Без шуток.

— Как ты и сказал, несчастные случаи, происходившие на той дороге, не имеют ничего общего с проделками странностей… И Сендзёгахара почти выскочила на дорогу не из-за странности, призрака или ещё чего. Просто проблема, наверное, в том, под каким углом там лежал букет цветов.

— Так и есть. Ну, также к этому можно отнести неудобную географию местности и окружающую среду… Поэтому я и собрался изменить месторасположение букета, — сказал Ошино.

«Арараги-кун», — сказал он.

Не думаешь ли ты, что если возложенный там букет цветов может привести к несчастным случаям… он так же работает и в обратную сторону?

005

А сейчас эпилог или, лучше сказать, концовка.

Хоть я и упомянул слово «сейчас», но на самом деле конец произошёл позже… Я так и не отчитался перед Сендзёгахарой, потому что полностью «согласился» со словами Ошино (то есть избавился от ощущения чего-то «странного»).

Сендзёгахара в своём репертуаре. Я с ней не связался, а она больше не касалась этой темы… Просто решил, что расскажу ей обо всём при следующей встрече. Однако в тот день, когда мы наконец друг с другом увиделись, то есть четырнадцатого мая в воскресенье, произошла одна серьёзная ситуация, потому говорить об этом было немного неуместно. Ну, вот я и отложил этот разговор в долгий ящик.

У Сендзёгахары, скорее всего, вылетело из головы.

Да и я забыл.

А вспомнил уже под конец мая… Я сказал Сендзёгахаре:

— Я вспомнил. Короче говоря, те букеты цветов — звено в цепи принятых школой мер по контролю за крышей.

— Контроль за крышей?

По реакции Сендзёгахары мне показалось, будто она припомнила, о чём я говорю. Да, талантом её не обделили — и глазом не моргнула, как ответила. Словно и не забывала об этом деле.

— Да, как установка замков или оград… Ну, если думать в таком ключе, скорее всего, букеты лежат там, чтобы очистить совесть. Или же их можно рассматривать как талисман. Как что-то вроде дурного знака.

— Букеты цветов… Какой же это контроль — оставлять букеты на крышах? Они там сад хотели разбить или что?.. В таком случае это полная безвкусица. Почти такое же отсутствие вкуса, как чувство стиля у Арараги-куна.

— Нечего с бухты-барахты нападать на моё чувство стиля!

— Что это на тебе за школьная форма?

— Ладно повседневную одежду, но не критикуй форму! Ты что, хочешь, чтобы все парни из нашей школы тебя невзлюбили?!

— Подумаешь, каждый парень в школе, кроме Арараги-куна, станет моим врагом.

— В таком случае я и их врагом стану! Ну, это точно безвкусно…

— А я тебе о чём?

— Нет, я не про своё чувство стиля, а о букетах, ясно? Похоже на какой-то безвкусный заговор… Не знаю, кому это пришло в голову, но как бы это ни было парадоксально, а положенный букет, всем своим видом указывающий на человеческую смерть, словно предостерегает о том, что это место опасно

— Предостерегает?.. Вроде как «впереди зона частых несчастных случаев»?

— Ага. Что-то вроде табличек, устанавливаемых на популярных местах самоубийств, чтобы отговорить человека от суицида… Но похоже, именно они и сделали те самые места популярными среди самоубийц. У нас же, наверное, кто-то подумал, что сказать слово «опасно» — банально, и это не возымеет никакого эффекта. Однако если создать мощный посыл, как ранее здесь кто-то умер

— …

Есть и другие люди, которые, как и Сендзёгахара, отвлекались на букет цветов и чуть ли не оказывались на проезжей части… Но Ошино сказал про «обратную сторону». Тогда, если бы кто-то увидел этот букет, он подумал бы, что здесь произошёл какой-то несчастный случай. Значит, место может представлять опасность, и именно поэтому надо быть начеку.

Чтобы ученики проявили осторожность.

Школа положила букеты цветов.

— Что-то сродни с тем, когда повсюду раскладывают трупы ворон, чтобы от них защититься? Тогда птицы насторожатся и не станут подлетать ближе, так?.. Но могли ли букеты нести не дурной знак, а что-то совсем другое? Проводя аналогию с трупами ворон, если бы вместо букетов лежали трупы людей, погибших при несчастном случае…

— Оставь при себе свои жуткие идеи. Ты что, демон? Ну, Ошино сказал, что букеты там не то чтобы для очистки совести. Всё это больше похоже на дурачество. Ведь достаточно лишь запереть двери на замок и поставить ограды, чтобы не допустить падение с крыши… Только нельзя сказать, что эти средства безупречны. Всё же есть такие ученицы, как ты, проникающие на крышу обманом.

— Постой-ка, Арараги-кун. Не мог бы ты перестать называть меня лгуньей? Просто так уж вышло, что я сладкоречивая.

— Ядовитая, скорее. Сладкий яд хуже всего, знаешь ли! В общем, в школе не могли безукоризненно следить за крышей, поэтому решили положить там эти талисманы, чтобы очистить свою совесть… Ведь у учеников и мысли не возникнет, будто цветы возлагаются несуществующему умершему.

— Хм-м…

«Понятно», — Сендзёгахара, кажется, согласилась со мной.

Ну, после такого объяснения ответ кажется очевидным, совершенно нормальным, не вызывающим вопросов.

Ничего загадочного.

И подозрительного здесь не было, так что обсуждать нечего.

Что касается самой истории, то она представляла сомнительный интерес… Она как минимум не из тех, которые собирает Ошино.

Можно сказать, что мелочь ей красная цена.

Что до Ханекавы, то вполне возможно, что она знала об этом случае… В том числе и о скрытой за ним правдой, поэтому можно было не ходить к Ошино.

— И всё же есть в этом кое-что странное. Как Ошино-сан всё понял? Он знал схожий случай? Как ему удалось прийти к такому умозаключению, лишь услышав твой рассказ, Арараги-кун?

— Он и не приходил к умозаключению… Смотри, мы с тобой всё неправильно поняли… Самоубийство это или несчастный случай, если бы кто-то упал с крыши, цветы не стали бы возлагать прямо на ней, так?

— А.

— Их положили бы на землю, на то место, куда упал самоубийца.

В случае дорожно-транспортного происшествия, нельзя возложить букет цветов прямо на дороге, где погиб человек… Но если кто-то спрыгнул с крыши, цветы положат прямо на место падения. Всё-таки человек умирает на земле, а не на крыше.

— Ясно... Действительно недопонимание. Но так ошибиться может любой, не правда ли?

— Быстро же ты оправдалась…

— Ну, дурной знак несли букеты или нет, а лежали они там в качестве предостережения от падения. Поэтому, если люди, возложившие цветы, знали об этой неувязке, для них они так и оставались всего лишь цветами, лежащими на крыше… Однако…

Возлагать букеты больше нет нужды… Так сказала Сендзёгахара, посмотрев на школьные крыши. Сейчас их улучшали… Устанавливали новые, более высокие ограды.

Да.

Начавшиеся работы по улучшению крыш заставили меня вспомнить о том случае и затем доложить о нём Сендзёгахаре, опоздав на двадцать дней. Правда я не могу сказать, что почувствовал после этого облегчение — никакого «груза» с меня не спало.

Куда лучше было бы полностью забыть об этом случае… Ведь эти самые улучшения стали необходимы из-за возникшего недавно слуха, будто какой-то ученик смог залезть на крышу с улицы.

В школе, наверное, даже не предполагали, что найдётся глупец, который решится забраться на крышу таким образом. На человека, попадающего туда с улицы, букеты цветов не оказывают никакого эффекта.

Цена установки новой ограды.

Если бы она стоила сто тысяч иен, мне стало бы неловко.

К тому же, если бы раскрылось, что нарушителем был я… одним исключением точно не отделался бы. На Сендзёгахаре, вынудившей меня забраться на крышу, тоже бы, разумеется, отыгрались…

— Арараги-кун.

— Понимаю... Это будет нашим с тобой секретом.

— Нет. Держать в секрете недостаточно.

— Если этого недостаточно, то что тогда делать?

— Разумеется, мы поступим так же, как я делала раньше.

— Как ты делала раньше?

— Забудем.

Только надо постараться не забыть отдать Ошино сто тысяч иен… сказала она.

Сказала Сендзёгахара Хитаги своим привычным монотонным и безэмоциональным голосом.

Примечания

  1. В фамилии «Ханекава» (羽川) иероглиф «羽» (ханэ) означает «перья».
  2. Синсо но рэйдзё — заботливо воспитанная и ото всего оберегаемая девушка. Слово «синсо» означает комнату в глубине дома, изолированное место, куда не проникают проявления бренного мира.
  3. В профессиональном японском бейсболе (Центральная и Тихоокеанская лиги) команды, у которых процентное соотношение побед и поражений ниже 50%, называются «долговыми».
  4. «Не хотите взять картошки фри?» Дело об убийстве» — детектив за авторством Хориути Котаро, в котором по сюжету главная героиня устраивается на подработку в ресторан быстрого питания. В реплике Хитаги слово «потэто», взятое от англ. potato (картошка), искажено до «потэйтоу», что отражает правильное произношение изначального английского слова.
  5. Имелась в виду приставка «младший» к фамилии на примере Баха-старшего (Иоганна Себастьяна) и Баха-младшего (кого-то из его сыновей).
  6. Ёки ни хакараэ — в период Эдо (1603-1868) это была излюбленная фраза сёгунов и феодалов. Ею они перекладывали обязанности на руководителей государственных палат и своих советников, тем самым показывая, что сами ничего делать не будут.
  7. Фукэба тобу ё:на (словно улетит от дуновения ветра) — так говорят о бесполезном и ничего не стоящем человеке или предмете.
  8. Самая крупная монета в обращении.
  9. В японской мифологии северо-восточное направление называется Кимон (яп. 鬼門 демонические врата) и считается несчастливым, потому что оттуда приходят злые духи.
  10. «Немного загадочно» (сукоси фусиги). Именно так Фудзико Ф. Фудзио (создатель манги «Дораэмон») расшифровывал сокращение SF в своих многочисленных работах жанра научной фантастики (англ. science fiction).

Комментарии