Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Смерть Коёми

001

Не знаю, как выглядит путь в глазах Гаэн Идзуко… К слову, я о ней вообще ничего не знаю. Об этой женщине, твердящей день за днём с величественным видом, что она знает всё. Мне только известно, что она приходится «сэмпаем» Ошино Меме, Кайки Дэйсю и Кагэнуй Ёдзуру, а также «тётей» Камбару Суруге, и больше ничего. Если такую осведомлённость можно назвать «знанием», получается, будто я знаю почти обо всех людях в мире.

Правда, в современном обществе достаточно узнать прозвища и номера мобильных, чтобы объявить друг друга друзьями. Если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, получается, что я знаком с Гаэн Идзуко. А она, если уж на то пошло, вообще называет меня своим «другом».

Которого не слишком-то знает.

Стоп, или же знает?

Всё-таки если она знает всё… тогда и обо мне тоже.

Как бы то ни было, в этом нет ничего странного.

Я нисколько не удивлён, что она знает обо мне, пусть эта информация и занимает всего лишь одну миллионную процента от всех её знаний… Просто в таком случае получается, что она улавливает суть, каков я есть на самом деле, а это меня совсем не радует.

Её понимание вещей больше напоминает тотальный контроль *, что разительно отличается от понимания той же Ханекавы Цубасы… Ведь Ханекава «знает только то, что знает», а Гаэн Идзуко «знает всё».

Будет понятнее, если в качестве примера я приведу игру в сёги.

Мой уровень понимания вещей ограничен знанием, как движется каждая фигура на поле, когда Ханекава знает, как ходить своими фигурами, чтобы образовать «единую армию»… Короче говоря, она умеет оперировать информацией.

Собирать разрозненные данные в единое целое.

Так думает человек с высокоразвитым интеллектом.

Можно сказать, в этом заключается основная разница между людьми с широким кругозором и теми, у кого высокий интеллект. Но что касается Гаэн Идзуко, то она прекрасно знала, как будет ходить не только своими фигурами, но и то, какие ходы будут у противника. Нет, она даже не рассматривала другую сторону в качестве противника, а просто воспринимала все фигуры на поле как свои, представляя их личной «единой армией»… «единым стадом»*.

Это и есть тотальный контроль.

Она держит всё в своих руках.

Беспрекословное повиновение.

В каком-то смысле Гаэн Идзуко можно сравнить со спортсменом-универсалом, которому неважно, почётное ли место занимать или низшее, первым ли начинать ход или отдать инициативу другому… Однако рассматривать её как «одну из таких» не просто нехорошо, а возмутительно. И пускай она называет меня «другом», я для неё не более, чем фигурка сёги с выгравированным на её лицевой стороне словом «друг».

У друзей есть свои способы применения.

У друзей есть своё назначение.

Ну, вот и всё.

Всё, больше здесь не о чём говорить.

Впрочем, я понятия не имею, как именно должна ходить фигурка с надписью «друг»…

002

— Способ разрешить проблему заключается в том, что ты должен умереть.

— А?

— Пожертвовав ладьёй, я смогу напасть на короля. Хотя на деле всё немного не так.

— А? А?

— Не волнуйся, больно будет лишь мгновение, — сказала Гаэн-сан и взмахнула мечом.

Я вспомнил, что видел его раньше.

Нет, не просто где-то видел… Это неверно. И не то чтобы прежде видел именно этот клинок. Просто он походил на другой знакомый мне меч.

Походил?

Так говорить тоже неправильно.

Он, скорее, не походил, а выглядел как подлинник хорошо знакомого мне меча… Но тот меч, который я когда-то видел и о котором знал (и мне как-то доводилось пользоваться им, а ещё однажды этим клинком рубанули по мне), являлся копией.

Но сейчас...

Меч, которым она размахивала, был... подлинным.

Меч… называемый Убийцей Странностей.

Убийца Странностей.

Подлинный Убийца Странностей... уничтоженный давным-давно. Вроде бы.

Этим мечом.

Подлинным мечом… меня и разрубили.

Мои пальцы, запястья, локти, руки, плечи, лодыжки, голени, колени, бёдра, поясница, торс, живот, грудь, ключицы, шея, гортань, челюсть, нос, глаза, мозг, темя… разрублены.

Она нарезала меня кружочками.

В одно мгновение.

Я хотел было кричать… но рот, горло и лёгкие были нарублены кольцами наподобие тех, какими играют в кольцеброс.

Гаэн-сан не солгала, когда сказала про мгновение, но без крупной лжи тоже не обошлось… С её скоростью...

С той скоростью, с какой она орудовала мечом…

Я совсем не почувствовал боли.

003

Вернёмся к предыдущим событиям.

Отмотаем время назад и поднимемся* на гору.

Рано утром тринадцатого марта (в день, когда принимали экзамен в выбранном мной университете) я поднимался по лестнице, ведущей на вершину горы, где находится Храм Северной Белой Змеи. За последний месяц такие подъёмы вошли у меня в привычку.

Привычка.

Когда день за днём повторяешь одно и то же действие, оно входит в череду повседневных дел.

Ну, ежедневное восхождение на гору или бег по пересечённой местности, конечно, хорошо сказывались на моём здоровье… Не исключено, что я всего-навсего оказался добросовестным парнем, способным ни о чём не думая покорно следовать привычному распорядку дел даже в день экзамена. Даже в день события, которое так или иначе повлияет на моё будущее.

Добросовестность не обязательно добродетель, и восхождение на гору в моём случае означает, что я просто трачу время, ведь никакого смысла в моих действиях нет…

Тогда мою привычку стоит назвать дурной. Или даже пороком.

По правде говоря, Ханекава Цубаса (а её добросовестность подлинная, в отличие от моей) сказала мне, что искать Кагэнуй-сан в Храме бессмысленно. И добавила, что, если я собираюсь продолжать поиски, лучше их вести в каком-нибудь другом месте… Ононоки-чан, в свою очередь, вообще не беспокоилась о пропаже хозяйки. Но я не хотел сдаваться, и поэтому ежедневно приходил на молитву* в Храм Северной Белой Змеи.

Хотя бог давно покинул эти места.

Как и девочка из средней школы, конечно.

И… специалистка.

— Ну, вампирам свойственно непомерное упрямство*.

Они всё-таки бессмертные.

Правда, в моём случае речь не идёт о бессмертии, ведь я всего лишь не отражаюсь в зеркалах. Бесполезная способность, которая доставляет одни неприятности.

Ладно, так или иначе...

Кагэнуй Ёдзуру исчезла из Храма Северной Белой Змеи. Исчезла не попрощавшись, и с тех пор прошёл почти месяц.

Месяц без происшествий.

Месяц без каких бы то ни было событий.

С учётом сложившейся ситуации резонно предположить, что Кагэнуй-сан с её привычкой вести бродячий образ жизни уладила все свои дела и покинула город. Прямо как Ошино…

Ничего подобного!

Не может такого быть!

Потому что, в отличие от Ошино, она ничего не сделала… Ну, не исключено, что только с моей точки зрения она ничем не занималась, а на самом деле могла за одну ночь* победить какое-нибудь огромное зло… Хорошо, допустим, так и было…

Но я не верю, чтобы Кагэнуй-сан… Чтобы оммёдзи Кагэнуй Ёдзуру…

Ушла, оставив здесь свою сикигами, Ононоки Ёцуги.

— Ну, знаешь, такое и раньше бывало. Сестра довольно легкомысленна в этом плане. Однажды она оставила меня на дне лощины в каком-то богом забытом месте и ушла.

Нет…

Пускай Ононоки-чан сама так сказала… Но что же должно было приключиться с Кагэнуй-сан, чтобы она забыла свою любимую домашнюю куклу на дне лощины? Слишком загадочно…

— Тем не менее оставить меня на дне лощины или дома у братца-демона — совершенно разные вещи…

Как-то не ожидал услышать, что мой дом опаснее лощины. Но эти размышления заставили Ононоки-чан засомневаться…

Хотя она всё равно не слишком-то волновалась.

Ну конечно… И неудивительно! Ведь ни Ононоки-чан, ни я сам не настолько сильны, чтобы беспокоиться о Кагэнуй-сан.

Она же жуткая персона, в некотором смысле намного страшнее Ошино и Кайки… И, пожалуй, единственная на всём белом свете, кто может решать проблемы грубой силой.

Ну и зачем кому-то вроде меня беспокоиться о таком человеке? К чему волноваться? Может, у неё случился очередной заскок, или она ушла из храма, чтобы всего-навсего сорвать нашу встречу.

И до сих пор не вернулась…

Прошёл месяц, а я день за днём успокаивал себя одними и теми же доводами, пусть они и противоречили здравому смыслу. Продолжал упрямиться и бездостойно посещать храм. Как будто собрался совершить стократный подъём*.

— Бездостойно... Такого слова, кстати, не существует…

Плохи мои дела!

Сегодня экзамен, а я почти растерял всякую уверенность в себе… Ну, так или иначе, Сендзёгахара (а её уже зачислили по рекомендации) решила проводить меня до университета в день икс, поэтому мне нужно было спуститься с горы до назначенного часа встречи.

Она твёрдо решила проводить меня до университета, а это о многом говорит. Например, о том, что мне серьёзно не доверяют. На мои подозрения Сендзёгахара ответила вот что:

— Смотри: как бегущая собака может врезаться в столб, так и ты, Арараги-кун, просто шагая по дороге, можешь наткнуться на странность.

Как ни крути, а мудрые слова.

Моя девушка замечала всё, что необходимо держать в поле зрения. Учитывала все моменты, которые просто нельзя не учесть.

— С такими результатами ты почти поступил, Арараги-кун, так что студенческая жизнь не за горами. Если, конечно, сможешь и дальше избегать неприятностей, которые помешают сдать экзамен, — сказала Сендзёгахара.

Не знаю, можно ли верить её словам. Моя жизнь складывается так, что стоит волноваться не о сдаче экзамена, а о том, доберусь я до него или нет.

Ну…

Взять хотя бы то, что в день проведения экзамена я полез на гору…

— А после всех экзаменов состоится выпускная церемония. Интересно, как всё пройдёт? — бормотал я себе под нос, шагая по лестнице, ведущей к храму. Кстати сказать, я вполне привык изо дня в день подниматься на гору, и ноги больше не казались свинцовыми после таких длительных походов.

Вообще, мои беседы с самим собой таковыми не назвать, поскольку в моей тени вечно прячется Шинобу. Но в этот раз она ничего не ответила. Может, отправилась спать пораньше… Ну, раз она меня не слышит, тогда да, я говорил сам с собой.

И что же будет дальше?

У нашего сосуществования нет будущего. Если уж на то пошло, то в этот месяц я испытал самое настоящее отчаяние, поскольку не знал, смогу ли вести нормальную студенческую жизнь после поступления.

Получится ли у меня учиться, как подобает нормальной молодёжи, когда со мной ежечасно соседствует странность, когда я сам превращаюсь в странность?.. Эх.

Я, в общем-то, и не ожидал, будто Кагэнуй-сан мне поможет в этом вопросе, но когда она исчезла, то вдруг почувствовал себя беспомощным и одиноким. Эта женщина стала мне настоящей опорой с тех самых пор, как я понял, что превращаюсь в странность, и я чувствовал её поддержку всякий раз, когда приходил к ней за советом.

И вот этой опоры не стало.

Может быть, я изо дня в день посещал храм не потому, что волновался о Кагэнуй-сан и разыскивал её… а просто притворялся, жалея себя бедного.

Не сказать, что Кагэнуй-сан как-то конкретно помогла мне. Просто её самоуверенность и нахальство странно успокаивали… Ведь она была самой настоящей защитницей справедливости.

Моя сестра Карэн разделяла те же принципы… и не только в плане защиты справедливости.

Кагэнуй-сан умудрялась вести спокойную жизнь даже под проклятием, из-за которого не могла ходить по земле. То есть она была для меня своего рода образцом поведения, хотя её «спокойствие» выглядело как агрессия и, естественно, пугало меня.

— Но… Во-первых, трудно представить, будто что-то или кто-то может угрожать Кагэнуй-сан. А если ей правда угрожали, то ради чего? Это как-то связано с цепочкой событий, происходящих в последнее время?..

«Цепочка происходящих событий»… Не знаю, правильно ли здесь употреблять настоящее время. Может, не «происходящих», а «произошедших», в прошедшем времени.

Как ни крути, но после исчезновения Кагэнуй-сан в нашем городе не было никаких происшествий. Ничего странного. Абсолютно.

Целый месяц без событий. И я говорю самую настоящую правду.

Не было ни странностей.

Ни «тьмы».

Ни городских легенд.

Ни уличных сплетен.

Ни пустых толков.

Ни, само собой разумеется, школьных историй о призраках… Ничего.

Не было даже никаких странных, загадочных и удивительных историй, какие мог бы, например, пособирать Ошино, будь он здесь… Ничего такого.

Как будто всё закончилось.

Выглядит так, будто настал конец.

— Надо сказать, что исчезновение Кагэнуй-cан так и осталось загадкой…

И затем…

Поднявшись по лестнице и готовясь войти через тории в Храм Северной Белой Змеи, я увидел её.

Во дворе храма.

Прямо посередине храмовой дороги, там, где ходят боги, стояла женщина, которую, видимо, такие мелочи не особо тревожили.

В мешковатой одежде.

С кепкой на голове, чей козырёк нависал над глазами… По её виду так сразу и не скажешь, сколько ей лет и что она за человек.

— Гаэн-сан.

Месяц без происшествий…

Поход в храм, ежедневный и обыденный…

Видимо, мой стократный подъём оказался не таким уж напрасным, как мне казалось изначально.

Что-то должно было случиться…

Что-то решающее… Нет!

Может статься, что-то, наверное, подходит к концу.

004

— Эй, Коёмин… Утречка, — поздоровалась Гаэн-сан.

Поздоровалась Гаэн Идзуко.

Ничего особенного, обычное приветствие. Думаю, она со всеми так здоровается, где бы ни была. На улице в городе или в храме на вершине горы.

Вряд ли для неё существует какое-нибудь особенное место или ситуация. Во всём мире, наверное, не найдётся ничего, что она могла бы посчитать особенным.

Потому что она знала всё… И всё на свете видела одинаковым, обыкновенным.

— Давненько не виделись. Сколько воды утекло? Хм-м, последний раз мы встречались в сентябре, да? Хо-хо, но я всё равно наслышана о тебе…

— Доброе утро, — я быстро поклонился.

Ну, между нами много чего произошло, но по сути она была мне благодетельницей, в этом сомнений нет. Я ей благодарен, как и Ошино, а она, между прочим, приходилась ему сэмпаем.

Нет!

Я не просто благодарен ей, а сильно задолжал, даже больше, чем когда-то Ошино, ведь не так давно поступил с Гаэн-сан не по справедливости, если не предал… Не сказать, что я чувствую вину, но не могу отрицать, что в её присутствии всё равно испытываю неловкость.

Поэтому сейчас, когда мы так неожиданно пересеклись, я не мог смотреть ей в лицо.

Но Гаэн-сан, напротив, не выказывала мне никакой неприязни и улыбалась точно так же, как и в прошлую нашу встречу… Вообще, она способна с этой же улыбкой на лице использовать людей, бросать их на произвол судьбы и без жалости пускать в расход, так что я не особо доверял её приветливому виду.

Сэнгоку и Хачикудзи… Если учитывать то, что случилось с Сэнгоку Надеко и Хачикудзи Маёи, тогда у меня есть все основания злиться на Гаэн-сан… Но я понимал, что сам по себе мой гнев направлен не на ту персону.

Сам по себе.

— Какой кошмар творится, да?.. С твоим телом, Коёмин.

— Нет… Всё не настолько серьёзно.

— Хо-хо. Да, пожалуй. Ну, если учесть, что ты смог найти выход из всех критических ситуаций и дожить до этого момента, за твоё физическое состояние… За состояние твоего здоровья опасаться нечего. На самом деле кошмар у нас произошёл с… — Гаэн-сан обернулась.

За её спиной красовалось новёхонькое святилище… Недавно отстроенное.

Пустое строение, в котором не было синтай.

В каком-то смысле оно не сильно отличалось от деревянного навеса, который я сколотил как-то на занятиях… Но если я так скажу, построивший святилище плотник на меня разозлится.

— …Ёдзуру.

— …

— Кагэнуй Ёдзуру, моя любимая кохай. Подумать только, она стала чьей-то целью… Да уж, неожиданно! Даже для меня.

— Для вас ведь нет ничего неожиданного.

«Стала чьей-то целью».

Не могу сказать, что я никак не отреагировал на резкие слова Гаэн-сан… Куда больше меня поразило это её «неожиданно».

Нет, не удивило.

Я просто подумал, что она врёт.

— Уж не вы ли в курсе всех событий?

— Так-так, откуда столько яда? Да ещё и говоришь подруге, с которой сто лет не виделся, а, Коёмин? Нет на свете человека, способного знать всё обо всём. Я говорю это ради красного словца. Говорю просто так, что-то вроде блефа на пустом месте.

— …

Я не мог понять её истинных намерений.

И так же почти не понимал Ошино. Кайки и Кагэнуй-сан из того же теста: так просто не понять, что у них на уме. Вот только Гаэн-сан была на голову выше всех этих людей. Всё-таки неспроста она приходилась им «сэмпаем».

Нет…

Всё же что-то здесь не так.

Я не мог понять намерения Ошино и двух других специалистов, но это чувство бессилия было другого рода и отличалось от тщетных попыток открыть замыслы Гаэн-сан… Ситуации совершенно разные.

Мне трудновато выразить свои мысли словами, но знаю одно: у Ошино Меме, Кайки Дэйсю и Кагэнуй Ёдзуру (у так называемого молодого поколения) есть общие черты.

Непонятно…

О чём они думают…

Потому что… я не мог узнать, что у них на уме.

Однако в случае с Гаэн-сан не то чтобы мне непонятно, чем заняты её мысли… Мне просто не хочется понимать её истинные намерения.

Поэтому… я не мог узнать, что у неё на уме.

Я просто не делал этого.

Не хотел понимать… Однако в эти слова я не вкладываю смысл, будто не хочу знать, какими отвратительными помыслами забита её голова (и забита ли?).

Будь так, я бы ещё меньше хотел знать, что творится в разуме Кайки… Просто мысли Гаэн-сан настолько сложные и загадочные, что рискуй я их узнать, мой мозг тут же бы взорвался.

Поэтому…

Я не хотел понимать истинные намерения Гаэн Идзуко. Во имя, так сказать, самозащиты. В том же духе никто не станет подставляться под удар боксёра-тяжеловеса, когда в этом нет нужды.

Но… Сейчас, возможно, стоит поставить себя под удар.

Если она появилась вот так…

Если она сама пришла повидаться со мной… Гаэн-сан не пошла бы на встречу без надобности.

Похоже, она знала, что несмотря на экзамен я приду в храм. Словно у неё был где-то записан мой маршрут, и она засела в засаду… Скажи Гаэн-сан своё извечное «я знаю всё» вместо «есть кое-что, чего я не знаю», мне стало бы значительно легче воспринимать её слова.

Но мне, как бы сказать… наоборот, стало страшно.

Если в нашем городе возникла ситуация, которую даже Гаэн-сан не способна контролировать… Лучше бы это была шутка или обман… А то я уж было подумал, что она просто скромничает.

Нет, я хотел, чтобы Гаэн-сан внушила мне эту мысль.

— Не стоит корчить такую гримасу. Нельзя так смотреть на друзей, Коёмин. Я сказала «неожиданно» в том смысле, как если бы при броске игральной кости, на пяти гранях которой стоит «один», выпала бы единственная с «шесть». Я прекрасно понимала, что существует вероятность выпадения «шесть»… Но вероятность эта была крайне низкой и вряд ли могла произойти, насколько мне известно.

— …

— Я просто не думала, что найдётся некто, способный выступить против Кагэнуй Ёдзуру, ведь она само воплощение насилия. Поэтому и отправила её расправиться с аномальной проблемой твоего тела.

— Некто, способный выступить… Вы это так сказали, что прямо интересно стало послушать.

Но на мои осторожные и робкие сомнения Гаэн сан хмыкнула:

— Хм? — и наклонила голову. Как будто нарочно. — Что ты хочешь этим сказать, Коёмин?

— А, нет… Я очень благодарен вам за то, что вы послали Кагэнуй-сан.

Точно!

Стоило поблагодарить Гаэн-сан сразу, как только мы встретились! Хотя вполне возможно, что с учётом исчезновения её подчинённой нужно не благодарить, а принести свои извинения.

Кохай Гаэн-сан пропала, и если это случилось из-за меня, то я просто обязан извиниться. Как ни крути, а Кагэнуй-сан не оказалась бы опять в нашем городе, если бы не я со своими проблемами.

Но перед тем, как извиниться и поблагодарить…

Я решил расспросить обо всём Гаэн-сан.

— Ха-ха-ха, перестань, Коёмин! Есть одна точная, но жёсткая пословица: дружеские отношения тоже требуют сохранять приличия. Но формальности не для нас, приличия соблюдать вовсе не обязательно. Так что ты хотел сказать?

Гаэн-сан не стала уходить от темы (хотя и звучало так, будто она попыталась перевести беседу в другое русло) и повторила свой вопрос. Такое ощущение, что она не пытается искусно вести разговор, а всего лишь слегка поддерживает процесс коммуникации.

— Некто, способный выступить… У меня, как бы сказать, сложилось другое впечатление о Кагэнуй-сан. Да и почему бы при таком раскладе просто не сказать что-то вроде «некто, способный убить Кагэнуй-сан»?

— Ясно. Дело, пожалуй, в моей непоколебимой вере в силу Кагэнуй… Что ж, ты ведь уже как-то раз дрался с ней, поэтому у тебя всё-таки есть право ставить под сомнение мои слова. Да-да, на летних каникулах ты наудалую бросил вызов Кагэнуй. Получается, некто, способный выступить против неё, существовал и раньше.

— …

— Что, я ничего не забыла. Просто моей веры в силу Кагэнуй побольше твоей будет. Естественно, что на любую силу найдётся другая сила… Вернее, у силы нет предела. Даже если вероятность мала… Да?

Гаэн-сан поманила меня рукой.

Поманила?

Сначала я удивился, почему она зовёт меня, но потом понял, что ей, наверное, тяжело разговаривать, пока нас разделяют тории.

Я собрался с духом и прошёл под ними.

Смысл слов Гаэн-сан зависит от интерпретации. Либо существовал некто физически сильнее Кагэнуй-сан, либо некто, способный лишить оммёдзи всех её сил. Ну, о чём бы конкретно ни говорила Гаэн-сан…

— Вы хотите сказать, что не можете поверить, будто некто рискнул и вышел против Кагэнуй-сан?

Вот оно!

Вот какое сомнение меня терзало!

Это что за причина должна быть такая, чтобы пытаться противостоять Кагэнуй-сан? Зачем выступать против насилия во плоти?.. Когда-то я вызвал её на бой только потому, что на кону была жизнь моей младшей сестры.

«Малая вероятность», о которой и говорила Гаэн-сан, по сути означает, что людей с мотивами как у меня практически не существует. Однако в моём случае сыграло простое неблагоразумие, и если бы я заранее знал, какой силой обладает Кагэнуй-сан, то выбрал бы, наверное, другую стратегию. Нет, при иных обстоятельствах… Я бы никогда не осмелился выйти против Кагэнуй-сан, как ни крути. Если бы не Шинобу, я бы просто не смог.

Полагаясь на силу Шинобу, я с каждым днём терял человечность. Вот моя расплата… Хотя речь не о человечности души, а о человечности тела.

Так и есть! Не стоит гадать, что за мотивы у того, кто вышел против Кагэнуй-сан. Ведь некто, возможно, пошёл на большие жертвы ради своей затеи.

Некто…

Кагэнуй-сан была воплощённым насилием, и я воспринимал этот факт как нечто само собой разумеющееся… По сути, «воплощённое насилие» — фигура речи, не больше, но предположение Гаэн, что некто всё-таки выступил против Кагэнуй-сан, звучит в контексте совершенно бессмысленно. С другой стороны, раз Гаэн-сан сказала именно так, то дело отнюдь не в драке.

Самое главное, что нужно понять из всего сказанного главой специалистов, так это то, что Кагэнуй-сан не покидала храм (её временный штаб) по своей воле… Значит эта версия не выдерживает никакой критики.

Некто… Обычно так говорят о человеке, но Гаэн-сан могла намекнуть на странность… Или на кого-то гораздо страшнее.

Так кого же на самом деле… имела в виду Гаэн-сан, говоря «некто»?

— Ну, такой вот специалисткой она была. Жила и сражалась как умела. Легко вызывала у людей злобу, это правда. Однако она никогда не называла себя защитницей справедливости ради забавы или тщеславия. И хотя люди питали к ней злобу, думаю, это было вполне оправданно.

— …

Неприятно слышать рассуждения Гаэн-сан, особенно потому, что у меня как раз есть две сестры — защитницы справедливости, причём забавы и тщеславия ради.

— Короче говоря, вы считаете, что виновата не сама Кагэнуй-сан?

— Дело не в том, что я думаю на этот счёт, а в том, какова правда, Коёмин… Кстати, а как там Ёцуги?

— А?

Я удивился, что глава специалистов так резко сменила тему, но раз сменила её именно Гаэн-сан, значит, в этом действительно есть какая-то необходимость.

Понимая, что следовать её замыслу опасно, я все равно не осознавал, чего она добивается, какие у неё истинные намерения, поэтому и ответил Гаэн-сан как есть. Кагэнуй-сан была опекуном №1 для Ононоки-чан. Но если учесть природу и историю происхождения этой куклы-сикигами, то Гаэн-сан приходится ей опекуном в более широком смысле, так что у этой женщины есть право знать, как обстоят дела у Ононоки-чан.

— Она… в порядке. Не знаю, как она на самом деле относится к произошедшему, потому что совсем не выражает эмоций. Ононоки-чан ведь лучше всех знает Кагэнуй-сан. Но её, кажется, факт исчезновения хозяйки совсем не волнует… в настоящий момент.

Я решил, что Гаэн-сан не нужно знать подробностей, например, как Ононоки-чан потребовала купить ей тонну мороженого, так что на этой ноте мой доклад был закончен.

Наверняка глава специалистов хотела узнать именно это и ничто больше.

— Ёцуги лучше всех знает Кагэнуй? Ха-ха… Ты и сам, похоже, ничего не знаешь, да, Коёмин?

— А?

— Ну, ничего плохого в этом нет, пока ты не притворяешься, будто знаешь Ёцуги, которая в свою очередь является странностью…

«Кстати, раз уж я знаю всё, то и о Ёцуги, естественно, тоже», — сказала Гаэн-сан… Никогда бы не подумал, что она любительница похвастаться, и вот на тебе! Причём Гаэн-сан не просто похвасталась, а ткнула меня носом в факт, что я ничего не знаю об Ононоки-чан.

А ведь мы месяц прожили под одной крышей! И за всё это время я узнал лишь то, что Ононоки-чан любит мороженое. Надо сказать, что эта информация мне вообще ни к чему.

— Впрочем, ты и сам потихоньку становишься странностью, так что не исключено, что однажды начнёшь её понимать… Однако две странности, достигнувшие взаимопонимания, — что-то из области фантастики.

— Ха… Ну, Ононоки-чан и Шинобу совсем не ладят друг с другом.

Из-за этого в моей комнате уже долгое время царит напряжённая атмосфера. В самом начале они постоянно ссорились, но сейчас у них этап холодной войны, поскольку Ононоки-чан активна только в дневное время, а Шинобу — в ночное. Иными словами, они умудряются избегать друг друга и просто не общаются.

Если честно, их война вызывала у меня дополнительный стресс, и подготовка к экзаменам в этот период… В общем, не могу сказать, что я умудрился сделать какой-то финальный рывок и сильно продвинуться, а ведь учёба подошла к финишу.

— Ёцуги уникальна даже среди странностей. В том смысле, что она сотворена самим человеком.

— Сотворена человеком…

— Она вела себя хладнокровно даже когда выступила против Тадацуру, не так ли? Мы уже проверяли этот момент как-то раз… Приказали ей сразиться с Кагэнуй.

Гаэн-сан с невероятной откровенностью рассказывала о совершенно немыслимых вещах.

— Я думала, что у неё, быть может, проявятся те же чувства, что и у людей. Тогда я даже не предполагала, что вероятность такого исхода будет настолько мала, ведь она без всяких сомнений напала на «сестру».

— …

— Ну, что касается той драки, то победителем стала Кагэнуй. Она могла приказать своей подручной остановиться, но предпочла этого не делать, что очень на неё похоже… А, не волнуйся, Коёмин. Я вовсе не пытаюсь сказать, что за исчезновением Кагэнуй стоит Ононоки Ёцуги, пусть и подняла эту тему так внезапно.

Гаэн-сан тут же развеяла сомнения, закравшиеся в мою голову. Такое чувство, что мне запрещалось принимать бесполезные решения, как в какой-нибудь цумэ-сёги*.

— Пока ей не прикажут, пока не заставят работать, она, похоже, не станет заходить так далеко.

— Ну… наверное.

Гаэн-сан не сказала, что она не станет этого делать, а что она, похоже, не станет этого делать, и тут я для себя понял, что индивидуальность Ононоки-чан и её свобода воли не исчезли насовсем… Но вот случай с Тадацуру… Если вспомнить состояние и поведение Ононоки-чан, когда она выступила против него, когда столкнулась с ним лицом к лицу… Получается, Гаэн-сан права, её слова звучат убедительно.

На лице Ононоки-чан не было ни малейшей эмоции.

Никаких чувств… Ведь она их попросту не испытывала…

— Впрочем, по этой причине… и устранили Кагэнуй.

— Э… Устранили?

Я сам себя раздражаю, когда вот так реагирую на реплики Гаэн-сан. Хотелось бы однажды в разговоре с ней с глазу на глаз взять себя в руки и быть невозмутимым. Пусть я и представить не могу, какой у неё замысел.

Но моей персоне не хватает авторитета, чтобы поддерживать диалог с Гаэн-сан в таком ключе, я ведь не Ханекава… К слову, я вообще не могу представить беседу этих двоих.

— Что вы имеете в виду под «устранили»?

— Как я уже говорила, Коёмин, Кагэнуй исчезла вовсе не по собственному желанию. Во-первых, она почти никак не связана с цепочкой событий, случившихся в городе. Из-за твоей младшей сестры она чуть не впуталась в одну историю, однако ты сумел предотвратить это. Хотя по правде сказать,Кагэнуй просто не стала продолжать начатое, твоей заслуги здесь особо нет. По этой причине я и прислала её сюда. Что ж, обстоятельства оказались сильнее, чем я думала… Сильнее, чем думала.

— Сильнее, чем думали… Даже если обстоятельства оказались сильнее, всё равно вы предугадали текущие события, да?

— Не надо перекладывать вину на меня, Коёмин. Я ведь не бесчувственная, и мне больно от того, что моя милая кохай оказалась впутана в твои проблемы.

— …

— А-а, ну, «впутана» для Кагэнуй подойдёт, да, но вот «вовлечён» — уже больше для Кайки. Интересно, что же всё-таки с ним произошло? Информация о нём противоречива, пусть я и владею ей в полной мере. Проблема в том, что мне, пожалуй, известны лишь слухи. Большую часть из них он сам, поди, и распустил. Настоящее горе для сэмпая, когда кохай тебе неверен. А что до Ошино… Ха-ха.

Упомянув Ошино, Гаэн-сан вдруг замолчала и позволила себе смешок. Я не считаю, что от такой темы можно отделаться смехом, в особенности когда речь идёт об Ошино, но то же справедливо и для Кагэнуй-сан… и даже для Кайки.

— М-м? Нет-нет, Кайки расплачивается за собственные ошибки, так что не волнуйся о нём. Хотя полагаю, что с твоим-то характером, Коёмин, это невозможно. Но не беспокойся. И об Ошино тоже. Однако насчёт Кагэнуй лучше прояснить всё здесь и сейчас во имя будущего. Ради твоего будущего, Коёмин, и будущего этого города.

— Моего?..

— Да. Ради твоего настоящего и грядущего. Ну, больше тебе не придётся одному нести на своих плечах груз ответственности за проблемы этого города… Что касается устранения Кагэнуй, — добавила Гаэн-сан. — Так она просто стояла поперёк дороги. Но мешала не сама Кагэнуй Ёдзуру, а её сикигами, Ононоки Ёцуги. Приставленная к тебе, Коёмин, Ононоки Ёцуги. Поэтому, чтобы лишить сил эту сикигами и цукумогами, чтобы сделать бесполезной эту куклу, позаботились о её хозяйке. Ононоки Ёцуги — сикигами, она только подчиняется приказам и прислуживает. Не станет хозяйки, вершины иерархии, и больше незачем будет бояться этой девочки с крутым лицом.

Позаботились.

От её прямого ответа моё сердце бешено заколотилось.

И сжалось от страха.

005

— Гаэн-сан… Вы говорите «позаботились»…

— Позаботились. Ну, с точки зрения Кагэнуй, заботой это никак не назовёшь, да? Тем не менее она находилась здесь не только по работе, так что с твоей стороны бестактно из-за её исчезновения давить на меня, — сказала Гаэн-сан.

В узком смысле под «здесь» она могла подразумевать «Храм Северной Белой Змеи», а в широком смысле, конечно же, «наш город».

Так называемая «работа» Кагэнуй-сан… Тогда она объяснила, что её работа в качестве специалистки имела отношение к странным изменениям моего тела, что по большей части правда. Но странно то, что Кагэнуй-сан осталась даже после того случая с Тадацуру-саном.

— Скажем так, своё личное время она тратила не на рабочие вопросы, а на собственные дела. Хотя она не из тех, кто действует из любопытства. Ну, не иначе как из-за Тадацуру, чьи мотивы продиктованы эгоистичным интересом (а не интеллектуальным, как можно было подумать), Кагэнуй-сан стала немного сентиментальной. Но вряд ли она из чистого беспокойства о тебе, Коёмин, решила оставить в твоём доме Ёцуги… Хотелось бы так думать.

Хотелось бы так думать.

Гаэн-сан, прошу вас, только не надо говорить, будто вероятность этого «мала, но всё равно есть».

— Решение Кагэнуй отправить к тебе домой Ёцуги сыграло свою неожиданную роль, Коёмин, и поскольку эта кукла самая настоящая странность, да ещё и сотворённая руками человека, она способна тебя защитить… Некто был недоволен таким положением дел.

— Недоволен…

Некто.

— Но он всё равно не решился напасть на саму Ёцуги… Она же настоящая странность. Поэтому-то атаковал её хозяйку. Вот тебе и причина, почему некто вышел против неё… Вот почему некто решился на этот шаг.

Некто.

Некто был недоволен таким положением дел. Некто вышел против неё.

Гаэн-сан раз за разом повторяла одно и то же, будто пытаясь дать мне какую-то подсказку.

— Теперь у ситуации есть два возможных пути развития. Ёцуги остаётся обессиленным и бессмысленным телохранителем, как и было задумано, или же каким-то образом в ней пробудится человеческая натура, и она защитит тебя по собственному желанию. Хотя в последнем случае Ёцуги перестанет выполнять роль странности.

— …

— Мне ведь не нужно объяснять, что случится, если она перестанет выполнять роль странности, да? Поскольку ты сам был тому свидетелем…

В таком случае…

Если Ононоки Ёцуги перестанет быть настоящей странностью, на неё можно будет запросто и без опаски поднять руку.

Своим тоном Гаэн-сан подразумевала именно это. Понятно, когда она сказала вот так, я наконец смог увидеть что-то рациональное во внезапном исчезновении Кагэнуй-сан… Ну.

Случай с Тадацуру-саном был такой же.

Тогда у меня тоже было всего два выхода… Либо я всё больше превращаюсь в вампира, чтобы спасти «заложниц», либо Ононоки-чан берёт на себя бой и справляется одной лишь грубой силой, не позволяя мне проявить вампирские способности… Ононоки-чан пришлось демонстрировать свою природу странности.

Природа странности.

При этом пути развития связь между мной и Ононоки-чан, которая, возможно, всё-таки успела образоваться, неизбежно оборвётся… В конце концов так и произошло, но, как бы это сказать... всё сводится к моёму душевному состоянию.

К тому, что чувствую я.

Ведь мне позволительно смотреть на события под таким углом, поскольку я достаточно прожил с Ононоки-чан под одной крышей (пусть и по приказу её хозяйки), стараясь разобраться с текущими проблемами.

Вернее, жизнь бок о бок с Ононоки-чан…

И была причиной, почему устранили Кагэнуй-сан… Поэтому «некто», о ком упоминает Гаэн-сан... превратил Ононоки-чан в обычную куклу.

Но я всё равно не понимал главное.

Как будто понимал и не понимал одновременно… Зачем заходить так далеко? Словно кто-то пытается не позволить мне что-то сделать… Или наоборот, заставить что-то сделать?

В любом случае мне было неприятно.

Как будто на меня давят, используя моё окружение. Как будто стараются изолировать.

Учитывая ситуацию, моё превращение в вампира… то есть моё превращение в странность тоже может быть чьим-то планом… Во всяком случае, не думаю, что на такие мысли меня толкает мания преследования и только она.

Если бы не случившееся с Сэнгоку, если бы не история с храмом, я бы не стал слишком сильно полагаться на Шинобу… А Шинобу?

Что в таком случае произойдёт с Шинобу?

Она по сути куда больший телохранитель для меня, чем Ононоки-чан… А-а, да, я теперь не могу полагаться на Шинобу, потому что иначе продолжу превращаться в странность… Так что в каком-то смысле она такая же обессиленная, как и Ононоки-чан.

Теперь мне не стать сильнее.

Это вернои для Шинобу.

В действительности теперь она не более, чем тень прежней себя, выжимка, недостранность. Не только для меня, но и сама для себя… Шинобу — просто обычная златовласая девочка, и не может стать моим тузом в рукаве.

Ни тузом, ни острым мечом…

— А Шинобу-чан…

Гаэн-сан, кажется, заметила, что в своих мыслях я переключился на Шинобу… Вернее, специалистка и направила мои мысли в это русло.

Вот почему время от времени Гаэн-сан бросала взгляд на мою тень.

— ...сейчас крепко спит, Коёмин?

— Да… В последнее время она ведёт ночной образ жизни.

Из-за Ононоки-чан, но я не стал говорить об этом вслух. И это, скорее, не Ононоки-чан избегала Шинобу, а наоборот…

— В такие часы она обычно спит.

— Хо-хо. Ну, похоже, ей стоит кое над чем задуматься. Постараться стать ближе к сути странности на случай, если произойдёт что-то непредвиденное. Впрочем, в том смысла мало, ведь она уже неполноценная странность. А это в свою очередь означает, что ты не сможешь снова стать человеком, Коёмин.

«Либо она настроена очень оптимистично, либо выдаёт желаемое за действительное. Но Шинобу-чан, похоже, остаётся верна своим чаяниям…» — добавила Гаэн-сан. Она сказала это так, будто жалела меня, однако где-то глубоко внутри себя я прозрел и понял, что Гаэн-сан всего лишь излагала голые факты.

Если она ставит меня в известность, что действия и чувства Шинобу ничего не стоят и абсолютно бесполезны… Значит уверена, что я ничего не скажу в ответ, потому что даже не догадывался, как переменилась сама Шинобу.

— Более того, твои постоянные злоключения, возможно, скоро закончатся.

— А? Постоянные злоключения?

— Хо-хо. Ну, нынешняя Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд не является в полной мере ни бессмертным существом, ни вампиршей, а потому не способна сторожить тебя день и ночь. Ей будет нелегко защитить тебя от убийства. Думать иначе настолько же абсурдно, как рассчитывать выиграть в сёги, не пожертвовав ни единой фигурой. Причём совершенно неважно, играет ли на стороне противника профессиональный игрок или ребёнок, толком не понимающий правил, потому что невозможно выиграть в сёги, не потеряв ни одной фигуры. Даже если ты гордый и неистовый командующий, всё равно придётся чем-то жертвовать. Вот об этом я и говорю, Коёмин.

— Если пытаться защитить пешку, то потеряешь короля… Это вы хотите сказать?

— И не только пешку. Неумёхи ладью ценят больше короля*… Но будь то ладья или слон, золото или серебро, в конце концов все они могут пасть жертвами. Король — единственная фигура, которой пожертвовать нельзя.

— …

— Если так подумать, сёги — странная игра. Даже если противник съел все фигуры кроме короля, у тебя всё ещё остаётся шанс выиграть. Игровой баланс очень странный. Что и интересно. Во всём мире нет ничего похожего… Итак, Коёмин, считаешь ли ты себя королём?

Я растерялся, когда она так вдруг спросила меня, поэтому над ответом хорошенько подумать не успел:

— А, нет… Что вы…

Может, стоило сказать что-нибудь другое, но я не такой уж шутник, чтобы согласиться называть себя королём. Хотя вампир, по сути дела, король среди странностей.

— Я — король? Исключено.

— Верно, скромный ты парень. Сейчас в городе нет короля. Если уж ты не король, то Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд и подавно. И Сэнгоку Надеко…

Так же, как и в прошлый раз...

Гаэн-сан обернулась и посмотрела на святилище позади неё.

— ...тоже не король.

— …

— На данный момент его трон пустует, поэтому в городе просто вал проблем. Другими словами, у нас здесь игра в сёги, а короля на поле нет. Ха-ха, знаю, что играют партии без ладей или слонов, но вот играть в сёги без короля — в диковинку, не так ли? Как тогда определить победителя?

— В таком случае нет ни победителя, ни проигравшего, верно? Потому что нет условий для победы или поражения…

— Верно, ситуация, в которой нет победителя или проигравшего. Люди называют это зоной беззакония… Королю, в общем-то, не нужно быть самой сильной фигурой. Он просто должен присутствовать. Стоять на своём месте. Даже если это место на поле боя.

— Пускай вы сравниваете весь город с сёги и намекаете, что здесь развернулось поле боя, я все равно не понимаю до конца, что происходит.

Я говорил искренне.

Пытался донести до неё свои искренние чувства… Нет, я не понимал, искренние они или нет.

Даже, возможно, не хотел понимать.

Пустой трон.

Насколько я помню, однажды Кайки сказал мне, что для возникновения хаоса нужна пустота.

— Кстати, Кагэнуй-сан тоже говорила о сёги… Кайки, Ошино и Кагэнуй-сан увлекались цумэ-сёги?

— Ха-ха. В цумэ-сёги тоже тяжело, когда нет короля.

— Но там нужен только один король, да? И несмотря на то, что другой трон пустует…

— Бывают цумэ-сёги с двумя королями, но сейчас не об этом.

Я инстинктивно почуял опасность. Между тем Гаэн-сан в привычной манере перевела тему разговора, будто ничего и не произошло. Она просто не позволяла мне отклоняться от главного.

— Что ж, сравнивая происходящее в городе с партией сёги, я просто пускаю пыль в глаза. Я говорю так вовсе не для того, чтобы помочь тебе понять ситуацию.

— …

— Такая у меня привычка — прибегать к сравнению бога с королём. Но в сёги всё-таки нет фигурки бога. Ладно, продолжим нашу беседу. Ошино смог добиться духовной стабильности, несмотря на пустующий трон. А мне хотелось, чтобы трон этот заняли, пусть только для виду. Я доверила эту работу тебе, Коёмин, и ты с ней не справился. Так всё и было, да?

— Ну… Если вы хотели вкратце и упрощённо подвести итог, то, наверное, так оно и есть. Однако со мной столько всего произошло, поэтому всё не так просто…

— Оно, может, не просто, но и не сложно. Или лучше сказать, что всё не настолько сложно? Я правда считала, что идея приставить к тебе Ёцуги в качестве сдерживающей силы сработает, но, похоже, ничего не вышло. Кагэнуй пропала без вести… Кайки на глаза мне не показывается… И местонахождение Ошино неизвестно, поэтому ситуация зашла в тупик. У меня не осталось другого выбора, кроме как действовать самой.

— Действовать? Что вы имеете в виду?

Гаэн-сан не из тех, кто будет действовать, если в этом нет необходимости.

То же самое было в прошлый раз, когда она пришла к нам в город.

Она поджидала меня здесь… и в этом, значит, была какая-то необходимость. Она же не пришла просто дать дружеский совет и растолковать мне, что происходит в городе.

Возможно, я из тех тугодумов, которому каждый встречный хочет помочь дружеским советом, но не будет же в самом деле Гаэн-сан приходить на встречу ради одних дружеских намерений?

— Я хочу положить конец этому беспорядку, чтобы минимизировать ущерб, Коёмин. Поэтому вместо того, чтобы говорить, что я собралась действовать, лучше сказать, что я собралась положить конец всем действиям… и особенно твоим, Коёмин.

— Моим?.. Эм, не то чтобы я… думал что-то делать. Не для этого ли Кагэнуй-сан заслала ко мне Ононоки-чан? В качестве телохранительницы и надзирательницы…

— Верно, даже до Коёмина это дошло. Но Ёцуги больше не может выполнять свою работу. Потому что разорвана связь «хозяин-слуга». Если она не может защитить тебя, то остановить и подавно. Она в буквальном смысле кукла.

«Ой, в одном из иероглифов слова „кукла“ есть радикал „демон“...» — добавила Гаэн-сан.

— Теперь ты можешь действовать. Уже можешь действовать, и никто не способен тебя остановить. И самое хлопотное то, что стоит тебе начать действовать, как другая сторона сделает ответный ход.

— Другая сторона?

— Можешь не обременять себя думами, что же это за другая сторона. Вкратце, это — «некто».

Гаэн-сан запретила мне думать. А потом сразу же продолжила:

— Проблема в том, что тебе опасно действовать. Или, скорее, другая сторона ждёт, чтобы ты начал действовать. Ситуация наподобие дуэли, в которой первый, кто сделает ход, окажется проигравшим. Почти дилемма.

— Дилемма… А между чем и чем выбор?

— Я понимаю, какой способ разрешит проблемы, но мне чуточку больно от осознания того, что придётся привести его в действие.

Способ, который разрешит проблемы?..

Какие?

Ну да, много чего в нашем городе происходило вокруг меня, но все мои проблемы уже окончательно разрешены.

Хотя если вспомнить, что все люди, которые разбирались с моими проблемами, пропали без вести, возникает вопрос: это ли не проблема? Но что тогда должно случиться?

— Интересно, для чего нужен этот способ, да? Ну, это уже не твоё дело…

Гаэн-сан шагнула вперёд.

В мою сторону.

Разумеется, у неё была какая-то необходимость… подойти ко мне, но… я не понимал, зачем ей это нужно.

Я не понимал до тех пор, пока Гаэн-сан не подобралась вплотную.

И мне всё ещё не удавалось понять её истинные намерения.

— Способ поможет рассеять «тьму», уже долгое время обволакивающую город, и заключается он в том, что ты должен умереть.

— А?

— Пожертвовав ладьёй, я смогу напасть на короля. Хотя на деле всё немного не так.

— А? А?

— Не волнуйся, больно будет лишь мгновение, — сказала Гаэн-сан и взмахнула мечом.

Я вспомнил, что видел его раньше.

Нет, не просто где-то видел… Это неверно. И не то чтобы прежде видел именно этот клинок. Просто он походил на другой знакомый мне меч.

Походил?

Так говорить тоже неправильно.

Он, скорее, не походил, а выглядел как подлинник хорошо знакомого мне меча… Но тот меч, который я когда-то видел и о котором знал (и мне как-то доводилось пользоваться им, а ещё однажды этим клинком рубанули по мне), являлся копией.

Но сейчас...

Меч, которым она размахивала, был... подлинным.

Меч… называемый Убийцей Странностей.

Убийца Странностей.

Подлинный Убийца Странностей... уничтоженный давным-давно. Вроде бы.

Этим мечом.

Подлинным мечом… меня и разрубили.

Мои пальцы, запястья, локти, руки, плечи, лодыжки, голени, колени, бёдра, поясница, торс, живот, грудь, ключицы, шея, гортань, челюсть, нос, глаза, мозг, темя… разрублены.

Она нарезала меня кружочками.

В одно мгновение.

Я хотел было кричать… но рот, горло и лёгкие были нарублены кольцами наподобие тех, какими играют в кольцеброс.

Гаэн-сан не солгала, когда сказала про мгновение, но без крупной лжи тоже не обошлось… С её скоростью...

С той скоростью, с какой она орудовала мечом…

Я совсем не почувствовал боли.

— …

Не успел я опомниться, как в руках она уже держала меч.

Откуда она взяла Убийцу Странностей?

Я так и не понял… Меня стёрли в порошок и развеяли по всей территории храма. А, кстати, однажды в этом храме Сэнгоку так же… нарезала ломтиками змей, да?

В момент, когда мне это вспомнилось.

Я... Кусочки, на которые меня искромсали, рассыпались.

— Жаль, что всё так вышло, правда. Но я хочу, чтобы ты знал: я тянула до самого конца… Ждала последнего вступительного экзамена. Потому что после всех экзаменов тебя ничто не будет сдерживать, и даже я не смогу сказать точно, как ты поведёшь себя, обретя свободу.

Я будто бы слышал её голос, но это, должно быть, какая-то галлюцинация… Я ведь не мог слышать, потому что мои органы слуха и мозг, воспринимающий информацию, уже разрезаны.

— Можешь не волноваться по поводу того, возродится ли после твоей смерти Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд. Не знаю, утешу тебя этим или нет, но всё равно скажу. Она уже видела «будущее»… «мир», в котором это произошло. Вот почему такое развитие невозможно… Этот путь заблокирован. Даже если бы ей очень захотелось, она всё равно не смогла бы разойтись на полную. У неё просто не было возможности для этого, так что… оставалось только самоубийство.

Суицидальная вампирша.

И как это соотносится с тем, какими должны быть странности?.. Но сейчас мне уже не понять, свойственно им самоубийство или нет… Ну, даже если и не свойственно, как бы она ни умерла, исход один. Хотя неясно, отличается ли чем-нибудь смерть… от поглощения «тьмой».

— И сейчас я скажу не для утешения, а заверю, что возьму ответственность на себя и сама сообщу родным, девушке и друзьям о твоей смерти, чтобы по возможности минимизировать шок.

А-а...

Если Гаэн-сан возьмёт на себя ответственность… тогда всё хорошо. Но тем не менее… подготовка к экзаменам, на которую я больше полугода тратил почти всё своё время, закончилась ничем. Грустно.

Правда… Как и говорила Сендзёгахара.

Для такого человека, как я, труден не сам экзамен, трудно преодолеть путь до него… и мне его, по всей видимости, осилить не удалось.

Осыпались листья сакуры.

И вместе с ними рассыпался Арараги Коёми.

006

А сейчас эпилог или, лучше сказать, концовка.

Концовка?

Так, стоп, по-моему, то, что меня искромсали, нашинковали кружочками, и я рассыпался по земле, уже вполне себе концовка*, разве нет?

— А?

Я жив.

Не умер… Прямо надо мною светит солнце.

То есть прошло приблизительно шесть часов, и уже настал день… Я по сути должен быть нашинкован, и тем не менее лежал под лучами солнца, распластавшись в виде иероглифа «большой»*.

Что это?

Как это понимать?

Гаэн-сан уже ушла.

Её и след простыл.

Что произошло? Разве Гаэн-сан не искромсала меня Убийцей Странностей? Или же это вампирское бессмертие вернуло меня к жизни… Нет, Шинобу не пила мою кровь, так что это невозможно.

Гаэн-сан выбрала момент, когда Шинобу спала, чтобы не позволить ей выпить и части моей крови. К тому же, даже выпей вампирша моей крови, я бы не получил достаточно сил для возрождения из состояния, когда меня нашинковали мелкими кусочками. И я бы не лежал целёхонький под лучами солнца.

Будто бы против Убийцы Странностей сыграл Воскреситель Странностей.

Что происходит?

Что же, чёрт возьми, происходит?.. Нет.

Гаэн-сан… Что она натворила?

— А. Очнулся? — сказал кто-то.

Я лежал, раскинув руки и ноги в стороны, ничего толком не понимая. Вдруг на меня упала тень: кто-то навис надо мной.

— Ах-ах, неужели я всё-таки разбудила лихо*… А, Баю-бай-сан*?

— Не надо петь моё имя на манер колыбельной… Меня зовут Арараги… — на автомате ответил я.

Ответил, совершенно не думая… Ответил девочке, которая смотрела на меня сверху вниз… Девочке с двумя хвостиками и огромным рюкзаком за плечами.

Я не мог выдавить из себя ни слова.

Нет, дело, конечно, не в том, что я забыл своё имя…

— Да-да. Извини, запнулась, — сказала она, улыбаясь во весь рот… Та самая солнечная улыбка, которую я когда-то так сильно любил.

По которой тосковал.

И которую не должен быть увидеть вновь…

— Итак, на этот раз у нас такая концовка: Арараги-сан не смог добраться до финального экзамена и провалил* вступительные?

— Нет, такая концовка ни в какие ворота не лезет*!

Примечания

  1. В слове «кукла, марионетка» (яп. 傀儡 кайрай) первый иероглиф состоит из двух элементов, один из которых — радикал «демон» (яп. 鬼 они). «Понимать, улавливать, схватывать» (хаакусуру) и «схватывать, овладевать, держать в своих руках» (сё:акусуру).
  2. «Единая армия» и «единое стадо» звучат одинаково — «икко но гун».
  3. «Возвращаться к прошлому» (яп. 遡る саканобору) и «подниматься на гору» (яп. 坂登る сака нобору).
  4. Также «ниссансуру» имеет ироничный оттенок в значении «ежедневно обивать пороги с какой-то низкой целью».
  5. Выражение «о:дзё:гива га варуй» имеет значение «не знать, когда нужно остановиться, даже если оказался на пороге смерти».
  6. Коёми отсылает нас к событиям предыдущей главы, говорит о ночи перед тем, как Ёдзуру исчезла.
  7. Стократный (и более раз) подъём (обход) совершается для того, чтобы умилостивить божество.
  8. Задача шахматного типа на форсированный мат. Защищающейся стороне запрещено делать бесполезные ходы, не изменяющие ход матовой последовательности, потому что они приводят к удлинению решения.
  9. Поговорка «хэбосё:ги о: ёрихися о кавайгари» в переносном смысле используется для описания ситуации, когда человек совершает глупость и теряет что-то очень ценное для себя.
  10. «Концовка, кульминационный момент (соль) шутки» (оти) и «падать, рассыпаться» (отиру).
  11. Иероглиф «大» (дай) похож на человека с раскинутыми в стороны руками и ногами.
  12. От пословицы «не буди лихо, пока спит тихо» (нэта ко о окосу на; не буди спящего ребёнка).
  13. «Рарабай» от англ. «lullaby» (колыбельная, баю-бай).
  14. «Концовка, кульминационный момент (соль) шутки» (оти) и «проваливаться (на экзамене)» (отиру).
  15. «Не годится, быть хуже (чего-л.)» (отиру).

Комментарии