Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 8

Десятое февраля, воскресенье. Почти три часа дня.

Тацуя взял Миюки в особняк семьи Китаяма. Вернее, это Миюки взяла его.

Они сюда пришли, поскольку её вчера в классе пригласила Шизуку. Сначала Миюки подумала, что их ждёт официальная чайная церемония, и хотела надеть фурисодэ, но когда Шизуку объяснила, что хочет просто пригласить её на чай, покраснела от смущения.

Войдя в элегантную, обставленную в западном стиле комнату, они не стали снимать обувь. Заметив картину на стене и вазу, Тацуя машинально задумался об их цене, но, впрочем, сразу же отмёл эту мысль. Они с Миюки больше не дети — он не волновался, что может что-то разбить, однако подумал, что чрезмерное внимание к цене предметов интерьера не даст чувствовать себя свободно.

Когда они вошли, Шизуку уже сидела. Сегодня она надела платье до колен с длинными рукавами, шею прикрывал галстук. Завершали наряд туфли на высоком каблуке. Образ не был вечерним, но явно потребовал некоторого времени.

На самом деле Миюки оделась очень похоже. Тацуя спросил у сестры совета, следует ли предпочесть официальный стиль, но сразу почувствовал облегчение, как только понял, что решение принял правильное.

В конце концов Тацуя выбрал простой тёмный костюм. Он хотел пойти в школьной форме, но передумал, предпочтя костюм, подходящий к платью Миюки.

Увидев Тацую и Миюки, Шизуку поднялась:

— Приветствую и благодарю, что приняли приглашение, — сложив руки у живота, Шизуку вежливо поклонилась — приветствие было крайне официальным.

— Спасибо, что пригласила нас. — Тацуя повёл себя соответствующе, хотя его приветствию недоставало грации. Сразу же за ним поклонилась и Миюки — элегантно и безупречно.

— Прошу, — Шизуку пригласила их сесть.

Говорила она всё так же кратко, но вела себя вдвое вежливее, чем обычно. Вероятно, сегодня Шизуку вошла в режим «молодая госпожа» не без причины.

Шизуку глазами подала знак ожидавшей рядом горничной, которой было уже за тридцать. Миловидная, но Тацуя и Миюки с одного взгляда поняли — женщину выбрали за навыки, а не за внешность.

Она изящным движением поставила чайник на электромагнитную плиту, включила её, и вскоре вода закипела — по-видимому, её нагрели заранее. Достав из теплоизолятора тёплый маленький чайник, горничная положила в него чайные листья и, выключив электромагнитную плиту, залила их кипятком.

Быстро закрыв чайник крышкой, горничная опустила взгляд и сделала шаг назад.

— Тацуя-сан, если хочешь, тебе могут быстро приготовить кофе.

Шизуку вела себя как всегда вежливо, но казалась слегка нервной.

— Не нужно, я тоже люблю чай, — ответил Тацуя будничным тоном, решив не спрашивать, почему она напряжена. Вероятно, скоро и так всё поймёт, нет нужды давить.

— Кстати, Шизуку, — вслед за Тацуей в своей обычной манере заговорила Миюки, — Хонока сегодня не придёт?

— Ум... Нет, это... — уклончиво ответила Шизуку, подразумевая, что лучше не спрашивать.

Шизуку не могла подобрать слова. Миюки, обладательница лучших манер среди присутствующих, решила больше не задавать вопросов об этом.

— Госпожа, — неожиданно нарушила тишину горничная, которая стояла за спиной Шизуку.

— Э, а, благодарю.

Это было предупреждение, что чай скоро остынет. Шизуку подняла крышку чайничка, слегка перемешала содержимое ложкой и снова закрыла.

Затем достала керамическое ситечко и наполнила чаем три чашки. Вылив всё до последней капли, она поставила чашку перед Тацуей, затем — перед Миюки.

— Прошу.

— Спасибо, — поблагодарил Тацуя, Миюки молча поклонилась.

— Вкусно, — Миюки первой выразила своё мнение, Тацуя сделал большой кивок. — Шизуку, ты прекрасно готовишь не только зелёный чай, но и чёрный.

— Ничего особого... — слегка смутившись, Шизуку отвела взгляд.

— Миюки, ты уже пробовала чай Шизуку?

— Да, Онии-сама. Мне очень понравился зелёный, который она приготовила однажды.

— Миюки, у тебя лучше... — коротко возразила Шизуку, вероятно, в попытке спрятать смущение, и тут же посмотрела на Миюки. — Онии-сама?

— Э? А...

Миюки не сразу поняла, о чём пытается спросить Шизуку. Но до неё быстро дошло: Шизуку удивило, что она зовёт двоюродного брата «Онии-сама». Но, в общем-то, в этом не было ничего странного. В школе Шизуку много раз слышала, как Миюки называет Тацую «Онии-сама».

— Я зову его так со средней школы, так что... можно сказать, это привычка.

И всё же Миюки вежливо ответила. Наверное, чувствовала себя слегка виноватой, потому и решила объясниться. Но это вызвало новый вопрос.

— Со средней школы?

— Да, много чего случилось, — неопределённо ответила она.

Миюки начала называть Тацую «Онии-сама» после летних событий на Окинаве, когда училась на первом году средней школы. До этого из-за запрета матери они не вели себя как брат и сестра. Миюки была ребёнком и ничего не знала, но вспоминая, как эгоистично вела себя с любимым братом, чувствовала неконтролируемое отвращение. Она предпочла бы забыть те дни. К тому же эту историю следовало держать в тайне.

В комнате опять повисла неловкая тишина.

Однако вдруг раздался спасительный стук в дверь.

Вошла другая горничная.

— Госпожа, пришёл хозяин.

— Проводи его, — ответила Шизуку, не спрашивая мнения Тацуи и Миюки.

Тацуя понял, что сегодняшнее приглашение, вероятно, исходило от отца Шизуку.

— Прошу прощения, что прервал ваш разговор, — отец Шизуку, Китаяма Ушио, встал возле дочери и поприветствовал Тацую с Миюки, которые поднялись в знак уважения.

Хотя Ушио был одет в обычную рубашку и толстый жакет, не сказать, что выглядел неопрятно.

— Это вы нас простите за вторжение.

Если Тацую и Миюки в самом деле пригласил Ушио, было бы уместно ответить благодарностью за это. Но Тацуя повёл себя так, будто их пригласила его дочь. Тацуя подумал, что так будет легче общаться.

Чего хочет человек с влиянием на мировую экономику, раз пошёл таким окольным путём? Тацуя к делу относился больше с опаской, нежели с интересом. Он с Миюки уже не просто старшеклассники. Передовые компании мира хотели бы заключить союз с Йоцубой или хотя бы намекнуть на него своим врагам.

Однажды к Тацуе подошла мать Шизуку. Однако она начала расспрашивать парня, о котором ничего неизвестно, из-за беспокойства о дочери. Тацуя предполагал, что Ушио не станет так делать.

— Нет, это ведь я вмешался в разговор молодёжи.

— Вы не сделали ничего невежливого. С другой стороны, мы не поздоровались с вами, когда пришли, и искренне сожалеем об этом.

— Вас ведь пригласила Шизуку, не волнуйтесь. И в этом доме нет таких правил. Кстати говоря, могу ли я поговорить с вами кое о чём?

— Разумеется.

— Какое облегчение. Тогда, прошу, садитесь, — с этими словами Ушио устроился напротив Тацуи, мгновением позже Тацуя, Миюки и Шизуку тоже сели. — Что ж, как вы могли догадаться, я хочу поговорить о кампании, направленной против волшебников.

Тацуя, конечно, предполагал, что речь пойдёт об этом, но слегка удивился, когда Ушио перешёл прямо к делу.

— Моя жена и дочь — волшебницы, я не могу не волноваться. Я хочу знать, что Десять главных кланов собираются с этим делать.

— Я не могу рассказать подробностей, меня официально признали членом Йоцубы только перед Новым годом. Кроме того, Миюки живёт отдельно от главного дома. Мы далеко не в том положении, чтобы знать о решениях Десяти главных кланов.

Ушио спокойно кивнул, во взгляде не было никакого подозрения.

— Понятно. От жены я слышал, что у лидеров японского магического сообщества разные правила и обычаи.

Тацуя легким кивком подтвердил слова Ушио.

Тем не менее тот спросил:

— Но ты ведь слышал что-нибудь? Можешь хотя бы сказать, планируют ли они вмешаться?

Тацуя знал лишь о делах, связанных с заданием. Вот только никто не запрещал рассказывать его подробности.

— Вероятно, вы уже знаете об этом из публичного заявления, но Десять главных кланов ищут виновника теракта, которого потом передадут полиции. Я тоже участвую в поиске.

— Понятно. Значит, заявление, сделанное японским магическим сообществом, вскоре будет выполнено. А будет ли что-нибудь сделано с антимагической кампании в СМИ?

— Об этом я ничего не слышал.

— Понятно... — Ушио глубоко вздохнул. Ждущая указаний горничная поставила перед ним чашку. Поблагодарив её быстрым взглядом, он сделал глоток чая. — Как я сказал, я не могу закрыть глаза на антимагические протесты и считать их чужой проблемой. Если Десяти главным кланам потребуется, я могу помочь с решением вопроса СМИ.

С поддержкой группы Китаяма они явно получат значительное влияние на прессу. Даже если негативные настроения не исчезнут сразу, снизить их вполне возможно.

Тацуя посчитал предложение хорошим. Он понимал, сколь могущественно на самом деле общественное мнение. Даже Йоцуба не выживет без поддержки общества. В современном мире нет места независимой стране только для волшебников.

— К несчастью, я не в том положении, чтобы говорить за Десять главных кланов. Также ни мне, ни Миюки не разрешено представлять семью Йоцуба на Конференции главных кланов. — Однако Тацуя решил ответить нейтрально. — Кроме того, Китаяма-сан, я думаю, что ради блага волшебников вам сейчас не стоит вмешиваться в действия СМИ. Это не принесёт пользы Шизуку-сан.

Ушио впился в него взглядом. До сих пор в их беседе он прежде всего был отцом, но теперь, вероятно, стал одним из столпов делового мира.

— Почему?

— Антимагическое движение похоже на антисоциалистическое. Можно сказать, что волшебники сейчас находятся в центре общественного недовольства. Китаяма-сан, даже без магии вы являетесь целью для зависти и недовольства из-за процветающего бизнеса, потому лучше не давать активистам ещё больше причин для неприязни. Эти люди неразборчивы. Возможно, не только ваша жена и Шизуку-сан, но и Ватару-кун станет предметом их злобы.

Ушио поднёс чашку к губам, но не потому, что захотелось пить, а чтобы поразмыслить над словами Тацуи.

— Хотя мне кажется, что причислять всю критику волшебников к анархизму опасно... я понимаю, что ты волнуешься о благополучии моих детей. Но неужели тебя это устраивает?

— Если волшебники... нет, если ученики Первой школы подвергнутся насилию, то я, вероятно, попрошу у вас помощи.

— Полагаешь, нам не следует принимать меры заранее?

— Невозможно проследить за каждым учеником вне школы. Мы можем лишь предупреждать, чтобы они были осторожны, остальное не в наших силах.

— Это определённо так, — Ушио быстро оценил Тацую взглядом. Впрочем, это выражение лица почти мгновенно сменилось улыбкой. — Я понял твою позицию и до поры до времени подожду, посмотрю, что произойдёт. Однако переговори со мной, если положение ухудшится, приходи в любое время. Может быть, я повторяюсь, но для меня это не чужая проблема.

— Хорошо. Когда что-то случится, я буду рассчитывать на вас.

С уважением склонив голову, Ушио поднялся:

— На этом я закончу. Пожалуйста, наслаждайтесь, — он попрощался с Тацуей и Миюки, которые тоже встали, а потом поклонились, и покинул комнату.

◊ ◊ ◊

Тацуя отказался от предложения, потому что средства массовой информации не входили в его задачу.

Конечно, Десять главных кланов не думали, что вмешиваться в это дело ненужно. Ночью в тот день, когда Тацуя и Миюки посетили особняк Китаяма, Коити пригласил конгрессмена Уэно в дорогой ресторан.

Конгрессмен Уэно — молодой политик правящей партии из Токио, известный дружеским отношением к волшебникам. Не так давно ходили слухи, что он станет министром, однако из-за антимагических настроений он довольно сильно пострадал и сейчас находился в шатком положении, но перейти в антимагический лагерь не мог — слишком поздно. Потому последние несколько дней он сидел тихо.

Когда гарсон (официант) принёс Коити чашку кофе, тот попросил закрыть дверь снаружи и никого не пускать.

— Вам понравилась еда?

— Да, очень вкусно.

— Рад слышать. Я передам вашу похвалу шеф-повару.

— Не утруждайтесь, я сам ему скажу. В последнее время участились случаи прослушки и шпионажа в Акасаке и Синбаси, так что у меня не было времени нормально отдохнуть. Такие заведения весьма полезны.

Коити и Уэно были примерно одного возраста, потому разговор между ними всегда шёл гладко.

— Так, Саэгуса-сан, может быть, поговорим о том, зачем вы на самом деле меня пригласили? — закончив с любезностями, Уэно перешёл к делу. — Возможно, из-за СМИ?

— Как от вас и ожидалось, Уэно-сэнсэй. Вы попали в самую точку, — ответил Коити неприкрытой лестью.

Однако Уэно лишь криво улыбнулся. В нынешних обстоятельствах не было ничего другого, о чём Коити хотел бы поговорить с ним. Уэно не смутился, понимая, что догадаться об этом довольно легко, и что эта похвала не заслужена.

— Раз меня попросил сам Саэгуса-сан, я готов пойти на некоторый риск. Следует надавить на СМИ? Или переведём ненависть на террористов, говоря, что волшебники тоже жертвы?

Уэно широко ухмылялся. Хотя для политика он был довольно молод, но уже почувствовал на себе, что значит быть политиком из правящей партии, участвующей в подковерной войне.

— Нет, я не буду просить невозможного.

Однако Коити не согласился с этой стратегией. Если бы он принял предложение Уэно, то оказался бы перед ним в большом долгу, и семье Саэгуса пришлось бы разными способами помогать молодому политику в будущем.

Сейчас среди всех лидеров Десяти главных кланов Коити, без сомнений, был самым опытным в переговорах. Уэно попросту был неспособен перехватить у него инициативу.

— Уэно-сэнсэй, если волшебники пострадают от антимагической группы, я хочу, чтобы виновники не ушли безнаказанными.

Просьба Коити оказалась довольно лёгкой по сравнению с предложением политика.

— Конечно, преступления нельзя прощать, но... это всё, о чём вы хотели меня попросить?

Покачав головой на недоверчивость Уэно, Коити улыбнулся:

— Уэно-сенсэй, доброжелательные люди желают защищенного общества. Поэтому, например, если на учеников Первой школы нападут активисты антимагической фракции, то многие могут и позабыть о допустимой самообороне лишь из-за того, что жертвами стали волшебники.

— Нет, такое невозможно...

— Вы уверены?

Искуcственный глаз за тёмными очками Коити загадочно засиял. Или Уэно так показалось. Он поддался влиянию иллюзии.

— При возникновении угрозы, возможно даже магической, можно применить силу, чтобы защитить себя. Это — допустимая самооборона. Едва ли СМИ и противоборствующие партии смогут возразить что-либо, верно?

Увидев спокойную улыбку Коити, Уэно осёкся.

— Если мы начнем угрожать и преследовать кого-то, а тот хоть немного воспротивится, то по этой эгоистичной теории всё сведется к применению силы. И политики на пару со СМИ поддержат это и ухудшат положение. Думаете, такое невозможно?

— Это...

— Распространять ложную информацию и рассказывать обо всех нарушениях закона, совершённых соперником, затем угрожать и прибегнуть к насилию... это довольно распространенный способ уничтожить противника и его репутацию. Однако нельзя позволить, чтобы целью подобного фарса стали волшебники. Боюсь, страна может оказаться в плачевном положении, когда все жалобы волшебников о насилии игнорируются.

— Саэгуса-сан, не говорите мне, что вы... — голос Уэно дрогнул, но политик боялся не того, что описанное Коити может стать реальностью. — Вы думаете пожертвовать учениками Старших школ магии и студентами университетов, чтобы изменить общественное мнение?..

Лёгкая улыбка Коити исчезла, он посмотрел на Уэно:

— Если ничего не случится, то и причин для волнения не будет. Но невозможно заранее остановить несправедливое насилие против волшебников. — Глядя собеседнику в глаза, Коити многозначительно улыбнулся: — Даже если полиция решит усилить наблюдение, она не сможет вмешаться до того, как проблема возникнет. Потому, если такое случится, разобраться нужно как можно быстрее, даже если жертвы — волшебники. Уэно-сэнсэй, я рассчитываю на ваше сотрудничество.

— Хорошо... — согласился тот, предчувствуя проблемы.

Губы Коити снова тронула странная улыбка.

◊ ◊ ◊

Одиннадцатое февраля, понедельник. Тацуя как обычно пришёл в школу вместе с Миюки и Минами. Направляясь в свой класс, он почувствовал витавшую в школе странную атмосферу.

На следующий день после того, как Гу Цзе взял на себя вину за теракт, атмосфера была весьма напряжённой. Однако в этот раз всё было по-другому. Тревога явно присутствовала, но преобладало любопытство. В общем-то, общее настроение было весьма похожим, когда здесь начала учиться Лина.

Класс 2Е не стал исключением.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Мизуки. Похоже, все взволнованы, что-то произошло? — спросил Тацуя.

— Не могу сказать с уверенностью, но... кажется, к нам приехал Итидзё-сан из Третьей школы.

— Итидзё?

Тацуя не повысил голоса, но даже он удивился.

Если бы Масаки прибыл только в Токио, это бы не удивило. Мая говорила, что он тоже перешёл под командование Катсуто и примет участие в поиске террориста. Вполне предсказуемо, что он на некоторое время покинул школу и остановился в столице.

Тем не менее ему нет надобности приходить в Первую школу, ведь Хатиодзи, где она расположена, находится довольно далеко от токийского дом Дзюмондзи. А университет магии, где Катсуто учится, находится в Нэриме, что тоже далековато отсюда. Трудно представить, что он заявился в Первую школу случайно.

Не может же быть, что он сюда переводится?..

— От кого ты об этом слышала, Мизуки?

— От меня, — послышалось из-за спины Тацуи.

Она не заглянула, как обычно, в окно, а зашла в класс через двери и встала за ним.

— Доброе утро, Эрика. Так ты видела Итидзё? — обернулся Тацуя.

— Своими глазами не видела, но... — оставив попытки удивить Тацую, Эрика скучающим тоном ответила: — люди говорят, что заместитель директора вёл Итидзё-куна в кабинет директора. Я поспрашивала, чтобы понять, не шутка ли это, но все рассказали практически одинаковую историю, так что здесь, вероятно, нет ошибки.

У Эрики был намного более широкий круг общения, чем у Тацуи. Да, парня не в пример лучше знали во всей школе, но вот по количеству знакомых он с треском проигрывал своей подруге.

Информации, собранной Эрикой, можно верить. Значит, Масаки в самом деле пришёл в Первую школу.

— В кабинет директора, да?..

История о том, что он шёл к директору, тоже правда. Тацуя размышлял над тем, что же это может значить.

Миюки, в отличие от Тацуи, не любила думать о чужих делах.

— Как вы все уже знаете, Итидзё-кун из Третьей школы остановится в Токио на месяц...

Сейчас говорил не учитель класса А, а сам заместитель директора Яосака, рядом с которым стоял Итидзё Масаки.

То, что Масаки находился здесь, уже потрясало, а его ещё и представлял заместитель директора. Ученики пребывали в таком изумлении, что не сразу поняли сказанное.

В присутствии заместителя никто не смел шептаться, но классную комнату заполнило беспокойство, которое стало ещё сильнее, когда Яосака объявил, что Масаки приехал по делам семьи. Практически все в классе А знали, чем занимается семья Итидзё и какие у неё тут могут быть дела. Другими словами, ученики поняли, что это связано с терактом.

Однако была кардинальная разница в том, как на него смотрели парни и как — девушки.

— Заместитель директора. Значит ли это, что Итидзё-кун переведётся из Третьей школы в наш класс? — одна из учениц подняла руку, в её голосе звучали надежда и любопытство.

Яосака уже объяснил это, но повторил:

— Перевода не будет. Как вы, наверное, понимаете по его форме, Итидзё останется учеником Третьей школы. Но поскольку он не сможет проходить свою программу из Токио, то с помощью сети Университета магии получит доступ к учебному плану Третьей школы через наши терминалы.

Два месяца назад ученик второго года из класса А был, к сожалению, отчислен, и его парта сейчас пустовала.

— Практических занятий у него не будет, но учить теорию он будет со всеми. Не сомневаюсь, это станет хорошим стимулом для всех присутствующих, включая Итидзё-куна. Надеюсь, вы поладите, и у вас будет дружеское соперничество. Тебе слово, Итидзё-кун.

Масаки вышел на полшага вперёд.

— Меня зовут Итидзё Масаки, я из Третьей школы. Этот шанс учиться вместе стал возможен благодаря доброте всех из Первой школы. Я тут ненадолго, всего на месяц, но буду рад сотрудничать с вами.

Когда Масаки поклонился, класс разразился тёплыми аплодисментами. Поскольку у класса 2А уже был подобный опыт в прошлом году, когда здесь временно училась Лина, для подобных внезапных случаев он подходил лучше всего.

Именно это учитывал директор Момояма, когда выбрал для Масаки класс А. Это не имело совершенно никакого отношения к недавнему предложению семьи Итидзё семье Йоцуба.

Однако Миюки не могла избавиться от сомнений.

Она хлопала со всеми и продолжала улыбаться, но в мыслях вздохнула.

◊ ◊ ◊

*

В тот же день во время обеда Масаки не подсел к Миюки, а решил углубить дружбу с парнями класса А и сейчас находился в группе Морисаки.

— Как неожиданно, — прошептала Эрика, глядя издали со своего места. — Я думала, он попытается приклеиться к Миюки... — откровенно высказалась она.

— Если бы он так сделал, в классе его бы возненавидели и парни, и девушки, — возразил Микихико, криво улыбнувшись.

— Лине, девушке, дружить с Миюки можно было, но Итидзё-сан — парень, так что... — согласилась Хонока, тоже улыбнувшись.

— Ага. Если в первый же день погонишься за задом девушки, образ принца разрушится.

— Эрика-тян, это слово... — Мизуки застенчиво упрекнула подругу, хотя и слегка согласным тоном.

Повернувшись к ней, Эрика озорно улыбнулась:

— Я сказала что-то странное?

— Зад — это немного чересчур...

— Ну, раз зад не годится, то как насчёт попы?

— Эрика-тян...

— А какой человек Лина? — спросила Шизуку у Хоноки, когда Эрика и Мизуки начали дурачиться, вернее когда Эрика начала односторонне ту дразнить.

— Если подумать, мы не очень-то много говорили с тобой о Лине.

Лина училась в Первой школе под прикрытием ученицы по обмену, а обменивалась она, разумеется, на Шизуку. Поскольку они даже не встречались, когда ехали в чужие страны, Шизуку практически ничего не знала о Лине.

— Я слышала, она восхитительная блондинка.

— Верно. Золотые волосы и голубые глаза, очень яркие цвета. Весьма симпатичная девушка.

— Симпатичнее Миюки?

— Э? Нет конечно, — тут же ответила Хонока, бросив взгляд на Миюки, которая улыбнулась со слегка недовольным выражением на лице.

— Ум, наверное, они разного типа? Ну то есть, Миюки в категории «красавица».

Заметив, что Миюки всё больше теряется, Шизуку кивнула в ответ Хоноке. Как и ожидалось от лучших подруг — они друг друга стоили.

— А Лина, наверное, милашка. Лицо у неё больше как у дорогой куклы, но в то же время с ней легко говорить, она... дружелюбная, весёлая, яркая и, безусловно, активная.

— Мне кажется, эти слова практически синонимы.

— Ум... она, что называется, «американка».

— Это предрассудки по отношению к американцам...

— В общем, Лина хорошая соперница Миюки! — выкрутилась Хонока. — А ещё у неё невероятные магические силы. В этом отношении она тоже ей хорошая соперница! — заключила она.

— Равна Миюки? Впечатляет, — искренне заинтересовалась Шизуку, перестав подшучивать над подругой.

— Это ожидаемо, учитывая, что её послали, в общем-то, как представителя USNA.

Услышав слова Тацуи, Лео и Эрика не смогли сдержать ухмылки. Однако они понимали, что о Лине нельзя ничего рассказывать — не следует болтать языком в месте, где кто-то может подслушать.

Не зная, кем является Лина на самом деле, Шизуку удивилась, увидев улыбку Эрики и остальных.

— Неважно, насколько она сильна, но Лина весьма занимательный человек. Шизуку, тебе она тоже понравилась бы... и ещё она тоже любит подшучивать, — заметил Тацуя прежде, чем разговор повернулся в нежелательном направлении.

— Тацуя-сан. Я не люблю подшучивать.

— Онии-сама... думаю, это весьма грубо по отношению к Шизуку и Лине.

— Виноват, — извинился Тацуя, услышав возражения.

— Тем не менее я даже представить не мог, что Итидзё-кун попадёт в нашу школу. Интересно, из-за чего же его перевели?

Его волновал этот вопрос с самого утра. Посчитав, что разговор о Лине исчерпал себя, он задал вопрос трём ученицам класса А. Чрезмерно вежливый тон он использовал, очевидно, потому что в их число входила Миюки.

— Его не совсем перевели.

— Из-за дел семьи он на время остановится в Токио. Кажется, он будет проходить теоретическую программу из Третьей школы, используя наши терминалы. Вот почему он носит форму Третьей школы, а не Первой.

— Под делами семьи имеются в виду дела семьи Итидзё? — Микихико посмотрел на Тацую, дослушав объяснение Хоноки. — Учитывая недавние события, он может быть здесь из-за чего-то, связанного с терактом... Тацуя, ты что-то знаешь?

Услышав прямой вопрос, тот не стал лгать или пользоваться правом на молчание, а ответил:

— Ты знаешь о недавнем заявлении, сделанном Магической ассоциацией?

— О поиске главаря террористов?

— Итидзё приехал в Токио по этой причине. И добавлю, что к поиску также присоединились Саэгуса-сэмпай, Дзюмондзи-сэмпай и я.

Десять главных кланов хотели показать миру, что не будут прощать терроризм. Частично из-за этого Магическая ассоциация сделала заявление для СМИ. Поскольку Тацуя понимал это, не было причин что-либо скрывать.

— Понятно... Скажи, Тацуя.

— Что такое?

— Могу я помочь?

Однако такой реакции от Микихико Тацуя явно не ожидал.

Десять главных кланов жаждали расплаты с террористами, а не именно с Гу Цзе. Кроме того, раскрытие убийств и других преступлений — обычно работа полиции. Даже Десять главных кланов не могут искать злоумышленников, это превышение полномочий.

Они сотрудничают с полицией, чтобы изменить нынешнее мнение о волшебниках. Если попросят помощи у кого-то не из Десяти главных кланов, затраченные усилия не произведут того же эффекта.

— Я бы предпочёл, чтобы ты уделил больше внимания антимагической группе.

Тацуя направил беспокойство Микихико в другом направлении. И он не просто хотел сменить тему разговора, этой проблеме в самом деле следовало уделить внимание.

— Антимагической группе?

— Разве не ты говорил, что ученики подвергаются слежению и слышат в свой адрес оскорбления?

— А, да. Ты об этом.

Ещё в понедельник во вторую неделю семестра он говорил о содержании доклада, сделанного дисциплинарным комитетом.

— Разговор был коротким, но ты явно об этом упоминал, так ведь?

— Я просто думал, что ты всё позабыл, — растерялся Микихико, услышав неожиданно резкие слова.

— Это случилось до теракта. Сейчас общественное мнение о волшебниках ниже некуда, да и Гуманисты как думали о нас не очень лестно, так и продолжают думать. А учитывая недавние события, ученики могут подвергнуться насилию, — заключил Тацуя, усиливая у Микихико чувство надвигающегося кризиса.

Когда Тацуя подумал, что Микихико просто молча всё обдумает, тот достал терминал проверить некоторые данные:

— О нападениях пока не сообщалось... тем не менее это правда, что вне школы количество случаев оскорблений увеличилось... — Микихико смотрел отчёты дисциплинарного комитета. — Прости, Тацуя. Похоже, я сделал промах. До сих пор я уделял внимание лишь территории школы.

Хотя Микихико винил себя, ему нельзя было не посочувствовать. С прошлой среды, когда главарь террористов сделал заявление, ученики были взволнованы, даже встревожены. В любую секунду в школе моги вспыхнуть ссоры. И хотя они происходили всё же редко, были случаи, когда перерастали в потасовки. Приоритетом у Микихико, члена дисциплинарного комитета, конечно же стояли проблемы, возникающие на территории школы.

— Не мог бы ты поделиться данными со школьным советом? Я сравню их с количеством инцидентов, которых мы считали до прошлой недели.

Впрочем, поскольку жалобы шли от самих учеников, следовало по крайней мере доложить в учительскую. Тацуя имел в виду, что ему нужен отчёт о заявлениях учеников, поданных в дисциплинарный комитет, а не данные из школьного совета.

— Понял. Сделаю всё возможное, чтобы ты сосредоточился на своём долге.

— Он полагается на тебя, шеф дисциплинарного комитета! — Эрика подбодрила с воодушевлением кивнувшего Микихико.

И хотя она полушутила, Микихико понял, что она искренне поддерживает его.

◊ ◊ ◊

После занятий Тацуя решил посетить класс 2А.

— Онии-сама, ты пришёл забрать меня?

Почувствовавшая его приближение Миюки вышла встретить Тацую в коридор. Зайти за ней и направиться в комнату школьного совета — такое поведение было для него необычным.

— Да. Также я хочу перекинуться парой слов с Итидзё.

Однако ответ Тацуи слегка расстроил Миюки.

— с Итидзё-саном? Хорошо, я его позову.

Тем не менее она не показала своего разочарования. Миюки улыбнулась и пошла назад в класс.

Её улыбка обеспокоила Тацую.

Такое случалось не впервые. Он видел подобную улыбку уже несколько раз в этом году, она отличалась от прежней. Невольно вспомнилась новогодняя встреча семьи Йоцуба.

События того дня вызвали у Миюки нежелательные изменения. Интуиция подсказывала Тацуе не закрывать глаза на это дело, оно может принести ненужные проблемы.

Однако у него не было времени на размышления.

— Шиба-сан, благодарю... Шиба, тебе что-нибудь нужно?

Сейчас следует отдать приоритет Масаки.

— Итидзё, ты знаешь, что Дзюмондзи-сэмпай планирует собрание для обсуждения нашего задания?

Рассказывать о том, что это за задание, было излишне. Они, как члены Десяти главных кланов, знали, что им обоим приказали найти организатора теракта.

— Нет, впервые слышу...

Однако Масаки только сегодня приехал в Токио и не знал об этом.

— Ну, это не совсем собрание. Дзюмондзи-сэмпай, Саэгуса-сэмпай и я просто встретимся для обмена информацией. Ты тоже должен пойти.

— Понятно... — Масаки задумался над приглашением Тацуи, но менее чем через десять секунд ответил: — Если ты не против, позволь мне участвовать.

Масаки прекрасно понимал, что для расследования такого рода важно общение и обмен информацией. А беспокоился он о том, что на встрече будут два бывших ученика Первой школы и один нынешний, и ученик Третьей школы среди них будет лишним. Но осознав, что сейчас не время для таких мелочных мыслей, он тут же принял решение.

— Хорошо. Сегодняшняя встреча начнётся в 18:00. Достань терминал, я передам тебе карту.

— С-сейчас.

Слегка удивившись, Масаки достал из кармана персональный цифровой помощник. Он ожидал, что Тацуя пригласит его пойти с ним, поскольку он — ученик Третьей школы. Честно говоря, Масаки не воодушевляла перспектива идти вместе с соперником в любви, так что он бы отказался от предложения. Так что из-за непредвиденного вопроса Масаки растерялся.

А также вспомнил, что находится не в Третьей школе, и на него накатило лёгкое чувство одиночества.

— Получил все данные? — по-деловому спросил Тацуя, хотя изменение выражения лица Масаки не ушло от него незамеченным. Однако его не интересовали ни мысли, ни чувства парня.

— Все.

— Тогда увидимся там в 18:00.

После того как Масаки кивнул, Тацуя повернулся к сестре:

— Пошли, Миюки?

Из-за задания Тацуя не принимал участие в деятельности школьного совета, но подумал, что раз пришёл в класс А, то можно и сопроводить Миюки.

— Да, — кивнула та с улыбкой на лице. — Итидзё-сан, мы пойдём, — попрощалась она.

— Удачи в школьном совете, — ответил Масаки со смирением на лице.

Простившись с Итидзё Масаки, Тацуя и Миюки пошли в комнату школьного совета.

Тацуя повернулся к парню спиной, но всё равно почувствовал взгляд.

Он не мог не заметить, что Масаки подавил злость.

◊ ◊ ◊

Ровно в шесть вечера Тацуя пришёл в ресторан, где ждал Катсуто. Покинул его он в семь.

Ни у кого прогресса не было. Он лишь сообщил об облаве в Камакуре. Разумеется, сообщил о том, о чём мог. Сегодняшняя встреча закончилась после того, как Масаки объяснили текущее положение дел. Следовательно, она не слишком затянулась, но и слишком быстрой не была.

Катсуто, Маюми и Масаки остались на ужин, но Тацуя решил поехать домой. Разумеется, ему тоже предложили остаться, но никто не настаивал, когда он отказался. Похоже, Катсуто и Маюми учли неприязнь Тацуи и Масаки из-за Миюки.

По пути домой в Кабинке Тацуя думал о Миюки. О том, как она натянуто улыбнулась, когда он пришёл забрать её из класса.

Конечно, он не впервые заметил такое её поведение. После возвращения из новогодней встречи Йоцубы она так себя вела несколько раз, и каждый раз это заставляло Тацую волноваться. Но, похоже, Миюки не хотела, чтобы Тацуя заметил, так что он до сих пор ничего у неё не спрашивал.

Однако увидев её сегодня, он не мог больше закрывать на это глаза. Было понятно, что она заставляет себя. Тацуя посчитал, что прежде чем решать свои проблемы, следует поговорить с ней.

Идя из Кабинки в автоматическое такси, Тацуя думал над тем, как можно поднять этот вопрос в их разговоре.

Спросить прямо — плохой ход. Если заставить Миюки говорить, то это может навредить ей, он ведь не знал ни о причине, ни о глубине её тревоги. А привести её к этому разговору с помощью других вопросов — всё равно что заставить. Она не военнопленная на допросе, цель не в том, чтобы услышать причину её беспокойства.

Тацуя стоял перед своим домом, так ничего и не решив. Шагнув вперёд, он протянул руку к дверной ручке чуть медленнее, чем обычно.

— Добро пожаловать домой, Онии-сама... Что-то случилось? Тебе нездоровится?!

Обычно он уже бы открыл дверь. Заметив его медлительность, Миюки побледнела.

— Нет, просто задумался. Я дома, Миюки.

«Что же ты делаешь, так волновать Миюки...» — подумал Тацуя.

Не то чтобы он растерял весь запал, но они уже поужинали, а он всё ещё не поговорил с Миюки.

Поев, Тацуя отказался от чая и пошёл принять ванну. Чувствуя себя бодрым, он снова решил попытаться побеседовать с Миюки.

Вернувшись в гостиную, Тацуя увидел Миюки в классическом платье до колен, обрамлённом рюшами. Она уже сняла белый фартук, в котором была ранее.

— Онии-сама, я сейчас приготовлю кофе, подожди немного, — быстро сказала Миюки, Тацуя не успел даже слово вставить, и встала.

Может, она его избегает? Тацуя поспешил развеять такие мысли.

Он не счел, что она его сторонится.

Миюки поняла, о чём Тацуя хочет спросить, и это ей не понравилось. Вот что он подумал.

Но ничего не поделаешь. В отличие от Тацуи, который смутно догадывался о её тревоге, Миюки знала о причине его беспокойства.

Что же тревожит Миюки?..

— Прости, что заставила ждать.

Пока Тацуя размышлял над разными догадками, Миюки вошла в гостиную с кофе на подносе. Вытянутый из задумчивости, он невольно поднял голову и посмотрел на часы.

Поставив чашки с блюдцами на стол, Миюки тревожно всмотрелась в лицо Тацуи.

— Онии-сама... ты точно хорошо себя чувствуешь? Уверен, что не устал? Ты выглядишь слегка растерянным.

Тацуе захотелось цокнуть языком из-за своего промаха. Он снова заставил Миюки волноваться. «Сейчас не время теряться в мыслях», — сказал он себе.

— Миюки, можешь ненадолго присесть?

— Хорошо?..

Однако это — возможность. Хоть это слегка нечестно, но Миюки не сможет убежать или сменить тему разговора.

— Миюки, я волнуюсь о тебе.

Год назад его слова принесли бы Миюки непомерную радость.

Однако сейчас она отвела взгляд, пытаясь не смотреть ему в глаза.

— Что тебя тревожит?

Миюки отказывалась смотреть прямо на него. Тем не менее его это не остановило.

— Ни... ничего.

Её ответу недоставало убедительности. Поняв это, она полностью отвернулась от Тацуи.

— Миюки. Ты мне не скажешь?

Глянув на него сбоку, Миюки заморгала. Взгляд всё ещё не был сфокусирован. Вероятно, для неё было невозможно хранить секреты от Тацуи.

Если бы он смотрел на неё ещё секунд десять, Миюки, скорее всего, сдалась бы и поделилась своими тревогами. Однако судьба капризна, и в этот раз оказалась на неё стороне. Хотя, может быть, Миюки не повезло — её лишили возможности облегчить свои заботы.

Зазвонил видеотелефон, Миюки в панике встала. И хотя под столом лежала беспроводная консоль, Миюки бодро подпрыгнула и пошла к панели на стене.

Увидев имя звонящего, она удивлённо сказала:

— Онии-сама, звонит Оба-сама!

— Прими вызов, — ответил Тацуя, встав перед камерой.

Миюки нажала на кнопку ответа.

На экране появилось лицо Майи.

— Добрый вечер, Тацуя-сан. Я не помешала?

Хотя через экран было не так просто понять, что она имеет в виду, Мая перевела взгляд на столик, где стояли чашки с кофе.

— Нет. Оба-уэ, у вас какое-то дело ко мне?

Тацуя ответил без приветствия, но Мая не стала обращать на это внимание.

— Прошлую субботу Гу Цзе удалось сбежать. Мы поняли почему, и я подумала, что тебе следует знать.

«Неужели об этом должна говорить глава семьи?» — подумал Тацуя. Однако такая мысль была поспешной.

— Похоже, наши переговоры были перехвачены.

— Связь между членами семьи должна быть хорошо закодирована...

— Мы используем почасовую смену кодов, как в национальной обороне, но, по-видимому, их взломали.

Ключ шифрования, используемый членами Йоцубы, сменялся каждый час.

Вот почему каждый месяц Тацуя ехал в Магическую ассоциацию и встречался с посланником, который передавал коды на последующие шестьдесят дней (дополнительные дни служили резервом). Даже кодирующая машина, которую Аяко передала полковнику Бэланс, содержала 43 200 кодов. И чтобы не допустить кражу кодов из машины, использовался максимально возможный уровень секретности.

Было трудно поверить, что все эти меры безопасности оказались бесполезны.

— Значит, следует думать, что этот звонок тоже может быть перехвачен?

Однако как бы трудно ни было в это поверить, у Тацуи не было причин сомневаться.

— Верно. Вот почему следующий раз, когда мы найдём зацепку, передадим тебе информацию через письмо.

— Понял.

Хоть она и сказала «письмо», обычной почтой, разумеется, пользоваться не станет.

И ещё одно: поскольку она позвонила им сегодня, значит новая зацепка уже нашлась. Тацуя понял, что она собирается передать данные завтра.

— Это всё, что я хотела сказать... Ах да, Тацуя-сан. Всё идёт хорошо с Дзюмондзи-доно и дочкой семьи Саэгуса? Я слышала, что сын семьи Итидзё тоже присоединился.

— Если вы говорите о встрече, то всё идёт гладко.

«Почему она об этом вдруг вспомнила?» — подумал Тацуя, но ответил особо не раздумывая.

— Правда? Пожалуйста, постарайся. Но и не переусердствуй.

Тацуя вопросительно посмотрел на Майю.

Выражение у него на лице стало смешным? Мая улыбнулась:

— Боже-боже, разве ты не заметил? На участии дочки семьи Саэгуса настоял не Дзюмондзи-доно, а сам глава Саэгусы. Встреча — это предлог, что-то вроде свидания для тебя и неё.

Зачем это говорить при Миюки? В душе возникла паника, однако Тацуя не показал это на лице.

— Значит, у них такие намерения. Я буду осторожен, — ответил он, нахмурившись, чем показал своё недовольство.

— Да, постарайся. Увидимся. Доброй ночи, Миюки-сан.

— Спасибо огромное.

— Спокойной ночи, Оба-сама.

Звонок закончился. Перед теперь уже чёрным экраном Тацуя повернулся к Миюки.

Как и ожидалось, та разозлилась.

Однако лицо её не изменилось.

На Тацую накатила сильная тревога. И тем не менее он чувствовал, что знает причину.

Тацуя не испытывал радости от того, что его ревновали. Он никогда не хотел, чтобы Миюки хандрила или обвиняла его. И в то же время он не считал ревность Миюки источником беспокойства.

Тацуя полагал, что Миюки нет смысла как-то себя сдерживать. Но в то же время это доказывало, что сестрёнка повзрослела или взрослеет.

Кроме того, некоторые люди говорили, что ревность женщины представляет глубину её любви.

Тем не менее нельзя сказать, что ревность — достоинство. Хотя интуиция шептала, что это изменение в Миюки нежелательно, здравый смысл говорил, что это подходящее изменения для леди.

«Можешь открыто выражать свою ревность, как прежде», — Тацуя не смог сказать ей это.

Продолжение через неделю, 22.01.07. (Akdotu)

Примечания

  1. Обновление 15.01.17.

Комментарии